Я лежал на жесткой школьной кровати и пытался уснуть. Жизнь неконтролируемо ускорялась, и я не поспевал понимать все происходящее. За один сегодняшний день мой старый мир рухнул, а новый родиться не успел. Император Объединенных земель чуть не убил меня, пытаясь внушить оставить в покое две страницы из книги Кам Ин Зара. А потом чуть не сломал племянницу, что еще страшнее — с позволения ее матери. Но ради чего — я понять не мог. Остановить наш разговор, узнать о чем мы говорим, внушить что-то? Или просто дать понять, что не остановится ни перед чем. Даже если между нами встанет его родная кровь и плоть?

Я вернулся к вечеру. Книга лежала на столе, как я ее и оставил. Лишь две страницы были выдернуты с корнем. Не сдержав ярость в пределах комнаты, я повредил часть этажа. Мне устроили выговор. Предупредив, что не намерены больше терпеть мои выходки — простили. Это стало шоком. Простили!

Я не понимал, что твориться вокруг. Происходящее стало уравнением с множеством неизвестных.

Завтра с утра появится Карум и спросит о сохранности книги. Как я смогу сказать, что кто-то выдрал из нее две страницы? Узнав это, он потребует вернуть реликвию в Гильдейское хранилище. Я не смогу.

Я поднялся, оглядываясь. Как величайшую ценность Гильдия доверила мне эту книгу. Они надеялись и продолжают надеяться, что я разгадаю страницу за страницей и покажу им. Неужели никто до меня не ломал голову, не перебирал магии, пытаясь собрать код? Одев балахон и пристроив подмышкой толстый фолиант, я вышел из комнаты.

У лестницы стоял дежурный. Он зевал, когда я вышел, сладко зажмурившись. Уйдя в невидимость, я пошел к лестнице.

Выйдя из корпуса, я вдохнул теплый ночной воздух. Пахло магией. Всевозможной, намешанной скопом в школьных лабораториях, траве, воздухе. Без какой-либо стройности, плана, идеи — выпущенная на волю неряшливым броском, будто выплюнутый комок невкусной каши. Противно, до омерзения.

Я шел к замку, где размещались кабинеты преподавателей. Увидев в щели под дверью свет, я улыбнулся. Декан еще не спал. Я постучал, заходя.

Декан смотрел на меня странно, напряженно.

— Андрес?

Лишь услышав его голос через минуту, я понял. Декан развернул мою невидимость обратно, чтобы понять кто перед ним. Так незаметно и изящно, я улыбнулся.

— Простите, я забыл.

— Что ты хотел, мой мальчик, в столь поздний час? — Старик сидел за столом, чуть сгорбленный и уставший. Я подошел ближе. Положил книгу на краешек стола, чуть подвинул.

— Гильдия доверила мне книгу. Кам Ин Зар наложил на каждую страницу шифр…

— Я знаю, Андрес. Я и сам провел над ней не один день.

— Сколько страниц вы разгадали?

— Одну. Только первую. Повествующую о жизни самого Кам Ин Зара.

— Я тоже. Там идет поток для псиоников, вы знали?

По быстрому движению бровей Декана я понял, что он не знал.

— Значит, ты посмотрел первую страницу? Похвально. А кто сказал тебе о потоке?

— Никто. Я сам его почувствовал. Попросил Целесс, дочь главы Гильдии псиоников, рассказать о чем он…

— Подожди, мальчик. Ты, ведь, не псионик?

Я помотал головой. Куда мне…

— Как же ты почувствовал этот… поток?

Я смотрел на старого учителя и не знал что ответить. Поднял руки, пытаясь описать, но слов не нашлось. Руки сами упали. Декан склонил голову на бок.

— Это ведь энергия. — Нашелся я, наконец. — Просто не магическая, а псионическая.

— Хочешь сказать, что ты чувствуешь, и можешь узнать не только магические энергии, но и псионические?

Я кивнул. Что в этом странного? Ведь чувствовать — не значит иметь шанс научиться ими пользоваться.

— А, вы — нет?

Декан покачал головой.

— И программы невидимости, ведь так? Ты же был занят крыльями Им Каруса. Хочешь сказать, ты разобрался в них полностью?

— Нет, что вы. Я не смог разобрать программу информационной составляющей.

Декан привстал.

— То есть ты не разложил часть души создателя, вложенную в крылья… А остальное разобрал?

Я кивнул, чувствуя свою никчемность. Крылья — были первой вещью, которую я не победил. Декан тем временем налил себе воды, выпил залпом.

— А зачем ты зашел, мальчик?

— Хотел спросить: кто-нибудь расшифровал вторую-третью страницы? Дальше первой? Кто-нибудь?

Под взглядом Декана мне стало не по себе, я отвернул лицо в сторону.

— Был один маг. — Кивнул Декан, наконец.

Я поднял взгляд, сдерживая улыбку. Кто? Где он?

— Это было не так давно, еще в этом веке. Сартен служил в Гильдии магов и со временем занял пост главы. Когда решением Гильдий было постановлено сместить находящегося тогда на посту главу государства, практически единогласно главы выбрали на освободившееся место Сартена. Став Императором, как не удивительно, он выкроил время для книги, заняться которой хотел долгие годы. Вот, он, пожалуй, единственный, кто расшифровал более одной страницы.

— Это предыдущий Император, который был до Ранцесса?

— Как раз историю Объединенных земель сейчас проходит твой курс, Андрес.

Я покраснел.

— Как много он расшифровал?

— Он был довольно занят, — Декан крякнул. — Управлять государством несколько хлопотное дело… Прямо перед смертью он расшифровал вторую страницу и как раз собирался показать главам Гильдий.

— Что ему помешало?

— Он был убит.

Я сглотнул. Мог бы догадаться.

— Значит, никто не знает что на второй?

— Надеюсь, с твоими способностями, мы скоро узнаем. — Улыбнулся Декан и я понял, что он выпроваживает меня.

Подойдя к книге, я раскрыл ее на второй странице. Точнее там, где теперь остались ошметки желтой бумаги, жалко торчащие между страницами. Декан встал, бледнея. Худая рука его вытянулась, подбородок затрясся.

— Кто? — Выдохнул он, тяжело падая в кресло и пряча лицо в ладони.

Император, вертелось у меня на языке, но я так и не смог произнести этого.

— Она была в моей комнате, пока я отсутствовал в связи со свадьбой Императора… Когда я увидел это… Вы видели как я расстроился.

Декан поднял на меня взгляд, и я отступил.

— Не забирайте у меня книгу, прошу вас… — Прошептал я.

Декан молчал, махнув рукой. По его лицу бегали тени, как какие-то магические зверушки. Я не верил глазам. Он отпускал меня — с книгой. Схватив реликвию, я быстро вышел из кабинета.

После разговора с Деканом Карум не появился. Я ждал его на следующий день, на день позже. Но служащий не объявлялся, и я, в конце концов, успокоился. Я не мог подойти к книге. Открывая на четвертой странице, смотря в море слов, символов, впуская в себя их значение, поднимая вокруг нужные стихии… Я останавливался. Там было какое-то оружие, судя по всему — тоже невидимое. Я думал о пещере и дереве, спрятать знание о которых пытался Император. И смерть Сартена сразу после расшифровки…

Не чувствуя в себе сил просиживать над четвертой страницей, я пошел на лекции. Внимательно слушая урок истории, я удивлялся тому, что прошлое может быть интересным и познавательным. Преподаватель был удивлен, увидев новое лицо в классе. Одноклассники подначивали меня, пытаясь разозлить. Я молчал. Посетив все занятия в этот день, я вернулся в комнату.

— Босяк.

Я сидел, бездумно вглядываясь в прямой аккуратный почерк Кам Ин Зара.

— Босяк!

Я обернулся. В дверях стоял одноклассник и ждал моего взгляда. Это был наш старший курса, белобрысый маг третьей или второй ступени. Имени я не знал. Он как-то стал незаметен в своей едкости после того, как в ярости я смел часть этажа рукотворным тайфуном.

— Там какой-то клерк ищет тебя.

— Проводи ко мне… — Кивнул я.

— Что?! — Взвился парень, выпрямляясь во весь рост.

— Покажи ему мою комнату, пожалуйста. — Повторил я спокойно. Что его разозлило?

Он стоял еще какое-то время, и я чувствовал яркие потоки агрессии, исходящие от него. Потом он захлопнул дверь, и я подумал о Целесс. Потоки желания и нежности, что я чувствовал даже в школе — мне нравились больше. Через пару минут дверь снова открылась.

— Эзнер?

— Привет, мальчик. — Дунуло в меня, пока он доставал из кармана подставку иллюзора. За ней — кристалл. — Отец попросил меня показать тебе деревья. Сказал, что ты узнаешь нужное.

Я сел обратно на табурет, пораженный и взволнованный.

— Уровень видимости?

— Не знаю, Эзнер. Выше десятой.

— То есть все невидимые деревья? — Уточнил он неменяющимся тоном, и я кивнул.

Из подставки, стремительно сменяя друг друга, начали вырастать деревья. Я старался не моргать, чтобы не пропустить нужное. Через час я поднял руку и Эзнер остановил кристалл. Обернулся.

— Я устал. Давай передохнем несколько минут. Хочешь чего-нибудь?

— Воды.

Я посмотрел за спину, где стоял пустой стакан. Эзнер получил его полным. Я отчаянно моргал.

— Кларисс не появлялась?

— Нет.

— Она вышла из Гильдии? — Удивился я.

— Нет.

В дверь просунулась голова старшего курса. Я поднял взгляд.

— К вам посетитель, ваша милость. Проводить в покои или вы поднимите свой зад?

Я поднял брови, оборачиваясь к Эзнеру.

— Кто там?

— Псионичка, мой господин.

Еще больше удивившись, я подумал о Целесс. Она бы предупредила, подала знак.

— Я выйду сейчас.

— Разрешите откланяться?

— Дверь закрой. — Повысил я голос.

Белобрысый склонил голову, отошел и захлопнул за собой дверь. Эзнер остановил на мне ничего не выражающий взгляд.

— Подожди меня, ладно?

— Иди, мальчик. Я никуда не денусь.

Я быстро вышел из комнаты. В коридоре было пусто. Лишь пара дверей была открыта — школяры создавали сквозняки, спасаясь от жары. Недоучки.

Стремительно направившись к лестнице, я не заметил… Лишь, летя вперед — на пол, я увидел краем глаза сидящего парня — одноклассника — с вытянутой вперед ногой. Вскрикнув от боли, я пощупал скулу и губу. На пальцах осталась кровь. За спиной нарастающим гамом поднимался смех. Я обернулся, опуская глаза.

Когда я встал, они утихли, вжавшись в свои комнаты. Страхом несло за километр. Собрав всю воду, что была в корпусе, я полил коридор. Школяры исчезли, захлопывая двери. Привычно преобразовав связи, аккуратно ступил по льду к лестнице. Оказавшись на безопасной поверхности — подтопил поверхность. Закрепил, чтобы не смогли растопить обратно. Наслаждайтесь, шутники.

Вверх по лестнице поднимался зам. Декана. Пройдя мимо, я улыбнулся. Услышав же грохот и крик — усмехнулся и кивнул…

У фонтанчика на центральной площади, между двумя корпусами и замком, стояла Тайрен. Я удивленно хмыкнул, подходя. Остановил на ней взгляд.

— Здравствуй, Андрес. — Улыбнулась она беспокойно. — Что у тебя с губой?

Она подошла ко мне, дотрагиваясь до губы. Я поморщился. Нечаянно задержав взгляд на ее запястьях, чуть вздохнул. Синяки уже давно сошли.

— Что ты хотела? — Я поднял взгляд.

— Просто увидеть тебя. Поболтать…

Я удивленно вскинул брови. Ты приехала сюда, чтобы увидеть меня? Что за ерунда?

— Тебе может показаться это странным, даже, смешным. Но я думала о нас. Я не сказала Саше, хотя злилась… А потом узнала, что у нас…

— Тайрен. — Я перебил ее излияния. — О чем ты говоришь? «Нас» не было, нет и не будет. — Я говорил медленно и тихо. Так, чтобы каждое слово было понято и впитано. — То, что произошло той ночью — твоя осуществившаяся прихоть. Ты хотела меня, и ты меня получила таким, какой я есть. Без прекрас. — Я покраснел, понимая как точно и жестоко то, что я ей сказал. — Это было первый и последний раз. Или ты хочешь еще?

Мне стало противно, но я не опустил взгляд, беря ее за руку. Нужно было отогнать ее от себя, сделать так, чтобы она раз и навсегда поняла, что не стоит ко мне приезжать «поболтать».

Она попыталась выдернуть руку, но силы были, мягко говоря, не равны.

— Ты делаешь мне больно.

— Если ты не хочешь испытывать эту боль — забудь обо мне.

Я отошел на шаг, вытирая кровоточащую губу. Тайрен наклонила голову. Она, действительно, не казалась такой взрослой, каковой была. Убедившись, что она поняла, я пошел обратно к корпусу.

— А, если, хочу? — Услышал я ее крик, уже порядочно отойдя, и оторопел. Что за… Обернулся. В глазах ее блестели слезы. Помятое мной запястье она растирала второй рукой. Вокруг замерли школяры. Пара одноклассников смотрели на нас во все глаза. Я почувствовал, что краснею.

Быстро подбежав к Тайрен, я схватил ее за руку и повел вон с территории Школы. Она молчала, лишь поспевая за мной.

Выйдя за ворота, я огляделся. Ни разу еще не приходилось выходить сюда. Увидев недалеко — справа от дороги рощицу, двинулся в нее. Тайрен начала вырываться. Я поднял руку, которой держал ее.

Зайдя в рощу, прижал ее к дереву… вспомнил о ждущем меня Эзнере и невидимых деревьях. Смотрел в ее глаза и не знал, что же сказать.

— Я люблю Целесс, Тайрен. Она ланит. И мы были вместе…

— Она заставила тебя не думать о матери? — Усмехнулась она, поднимая руку к моему лицу. Я сжал зубы, надавливая на нее всем телом, ломая запястье у себя в кулаке. Вскрикнув, она опустила глаза, и слезы потекли по щекам.

— Что ты хочешь? Что мне сделать, чтобы ты забыла обо мне?

— Я всегда буду помнить о тебе. Ты оставил мне напоминание…

— Ты не нужна мне! Почему тебе так сложно понять это?!

— Но ты нужен мне…

Я отпустил ее, отойдя на шаг.

— Я же пятнадцати-летний мальчишка. — Рассмеялся я вдруг, оборачиваясь. — У меня до тебя никого не было. Ты была для меня лишь… первым опытом. Не больше. Неужели ты думаешь, что можешь занять место большее, чем уже получила? Вы же как сторожевые собаки у отца: верные и безопасные. Мама могла бы убрать вас в любое время… Но вы — безвредны. Удовлетворяете его потребности, когда необходимо. Служите… И что самое смешное — вы нужны ему! Но мне то — нет!

— Андрес…

— Тайрен, извини, если не оправдал ожиданий. Я совершенно не тот, кто мог бы разделить с тобой старость. Между нами ровным счетом ничего — НИЧЕГО — не было. Нет. И не будет. И поверь, у меня сейчас забот… — Я провел рукой над головой. — Не до тебя.

Я развернулся, чтобы уйти. В груди страшно стучало, в руках образовалась слабость.

— Андрес… — Тайрен плакала. Я бросил на нее взгляд, ступая по высокой траве вон из рощицы.

«Не уходи, прошу! Я все…» — услышал я в голове и мгновенно закрылся. Удивился сам легкости, с какой это получилось.

Когда я поднялся на этаж, одноклассники рубили лед в коридоре. Кто чем: лопатами, ломами, ножами. Я усмехнулся на их ненавидящие взгляды. Проходя мимо, надеялся, что никто не посмеет воткнуть лом или нож мне в спину. Обошлось.

Эзнер сидел на моем табурете, листая книгу.

— Что-нибудь знакомое? — Спросил я.

— Есть пара вещей.

Я удивленно вскинул брови.

— Этот меч, например. — Эзнер откинул книгу на начало и открыл на второй, будучи когда-то четвертой странице. — Твой отец видел его. Даже воспользовался однажды, когда ты еще не родился.

Я сглотнул.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам рассказывал. Не уверен, что могу тебе рассказать это, лучше спроси у родителей сам.

— Хорошо. — Кивнул я. — Продолжим?

И перед глазами снова замелькали всевозможные деревья.

Когда начало смеркаться, Эзнер откланялся. Запомненного мной дерева мы не нашли. Я взял карандаш и открыл чистый лист в тетради. Никогда раньше не рисовал. Но внезапная мысль, что я могу «не случайно» забыть, как оно выглядит, напугала. Я начал рисовать широкую крону, незаметно переходящую в ветви. В этом была основная особенность: как отличается рука человека от плавника — так же отличались ветви обычных деревьев от ветвей того, из книги. Белые листья со множеством кончиков… Надо было сказать Эзнеру, что дерево — белое. Как же я не подумал об этом!

Второй рисунок получился более похожим на правду. Точнее стало понятно, что на рисунке — дерево. Кивнув, я отложил тетрадь. Прикрыв веки, я зажмурился. Глаза щипало. Хочу увидеть маму. И Целесс.

Я глубоко вдохнул. Мы не виделись меньше недели, но это уже стало вечностью. Мир изменился за эти дни. Они были нужны мне — необыкновенно сильно.

Кинув взгляд в окно, я встал. Стемнело. Мне, конечно же, не позволят взять летуна на ночь глядя. В общем-то, тут до Турхема полчаса пешком. Может, даже меньше. Дойду.

Открыв комод, я взял рубашку, завернул в нее книгу. С удивлением понял, что привык к балахону настолько, что не тянуло снять его. Пристроив реликвию подмышкой, ушел в невидимость и открыл дверь.

— Куда это ты собрался, на ночь глядя, босяк?

Я вздрогнул, оборачиваясь. Как он меня увидел? Их еще не учили разворачивать программы обратно…

На бордюре только что пройденного фонтана в своей обычной компании сидел белобрысый. Поправив книгу, я решил не обращать на него внимания.

— Он настолько глуп, что не знает о существовании обуви! — Крикнул «старший» и дружки засмеялись. Я остановился.

— О! Он настолько зол, что сейчас покроет льдом всю эту площадь!

Смех стал громче. Я пошел к школярам, сидящим на фонтане. Остановился, выходя из невидимости. Кто-то замолчал. Обежав взглядом веселую четверку, я взял книгу и передал ее парню, что благоразумно перестал смеяться. Отойдя на два шага, провел рукой по опухшей губе с саднящей ранкой.

— Он настолько силен, что боится убить одним словом! А потому все время молчит! — Улыбнулся белобрысый. Парочка слева от него было засмеялась, но быстро смолкла. Ты видок, вот что! — понял я неожиданно. И еще, ты — ланит или полукровка. И такому как ты могла бы достаться моя Целесс. Рот наполнился горечью и злобой. Поморщившись, я сплюнул. Парень наконец понял, чего я от него добиваюсь и встал. Двое справа поднялись за ним. Мне было все равно… Отступив на шаг, я чуть пригнулся, засучивая рукава.

Через секунду на меня дыхнуло ветром и я засмеялся. Я хотел, чтобы было более или менее честно — без магии. Но ты сам решил исход… Пусть будет магия. Только быстрее, мне нужно успеть повидать любимых…

Белобрысый ударил огнем, без обиняков, прямо в меня. Стало очень жаль парня, с его бесхитростным подходом. Шар ударился в ледяную стенку и зашипел. Между нами образовалась лужа. Собирая ее в ладони, я метнул две сосульки. Обе попали по бокам от «старшего» — в ноги дружков. Они закричали, вокруг тут же угасла невысокая стенка огня и туманный щит. Если хоть один преподаватель выглянет в окно…

Он посмотрел по сторонам, а я — на звезды. Ладно. Собрав воздух вокруг них троих, я пошел к книге. Хватаясь за горло, он выпячивал глаза и пытался вдохнуть. Ну, сделай два шага в сторону, тупица! Один из дружков догадался и сидел, с шумом пытаясь надышаться у фонтана. Это ведь надо такую комедию разыгрывать. Даже без тренировки ты можешь находиться без воздуха несколько минут. Хотя… Я улыбнулся, замораживая влагу на камнях у фонтана. Ты хотел льда?

Четвертый школяр одновременно пытался отдать мне книгу и убежать. Я поднял бровь, наблюдая за его противоречивыми движениями. В итоге он положил ее на краешек бордюра и замелькал пятками в сторону нашего корпуса. Белобрысый на карачках скользил по льду из вакуума к товарищу, все еще пытаясь что-то вдохнуть. Третий лежал без сознания с дыркой в штанине и сочащейся из нее тонкой струйкой крови. Ведь не вытащат тебя дружки… Убрав рамки, державшие пространство вокруг них безвоздушным, я пошел к воротам.

Когда мне было тринадцать, Целесс лишь смеялась… кошки не стало в мгновение. Лишь потом она поняла, как жутко и больно мне было в тот день. Я надеялся, что никогда мне не придется применять магию против людей. Но очень скоро я понял, что надеждам не суждено сбыться. А Учитель показывал мне все новые и новые приемы. Правда, он не любит воду так, как люблю ее я. Он предпочитает глубинную магию — составляющую самой жизни, не имеющую отношения к стихиям. Ему бы крылья Им Каруса сдались мгновенно. Но я не просил помощи.

Никогда раньше мне не приходилось так гулять. Вокруг было темно и пусто. Ветер трепал колосья на полях по обеим сторонам дороги. Не смолкая, трещали кузнечики. Под ногами же стелилась незнакомая глинистая земля, изъеденная трещинами. Иногда — щекотный пучок травы или камень. Кажется, я был счастлив. Как в объятиях мамы…Как в Целесс… Как за книгой, когда запустил шифр… Всегда по-разному, но одинаково сильно и незабываемо.

В город я пришел еще до полуночи, как и предполагал. Через двадцать минут летун приземлялся на башенке в резиденции Гильдии псиоников. Целесс!

Мы встретились во внутреннем садике, наполненном запахом цветов и яблок. Она была розовая и запыхавшаяся. И всегда меня слышала…

От одного прикосновения к ней закружилась голова. Я сел на лавку, привлекая ее на колени.

— Что у тебя с губой?

Я усмехнулся, ловя ее губы.

— Мама была в ярости… Она всегда говорила, что главное — это семья. И тут я — на другой стороне. Ставлю щит вам — от дяди.

Я поднял на нее плывущий от возбуждения взгляд.

— Я не знаю. Не спрашивай.

Провел рукой по груди под серым платьем школяра-псионика. Прижал плотнее, впиваясь в губы снова… Она ударила мне по плечу, привлекая внимание. Спрыгнула с колен, повела к себе в комнату. Я лишь старался не споткнуться по дороге, и не выронить книгу, бездумно идя за ней в темноте. Как я соскучился по тебе, Целесс…