Анж разбудила рано, с рассветом. Она всегда знала: дома я или нет. Хотя, возможно она заходила ко мне каждое утро — не знаю. Я сел на кровати, оборачиваясь к ней с немым вопросом.

— Отец встал, Марго еще нет.

Я кивнул. Пробегусь, пожалуй.

Ожидая, когда женщина покинет комнату, я сидел на кровати и потирал глаза. В голове всплыла недавняя отцовская фраза: «Я наблюдал ваш разговор с Целесс… Даже мать не всегда понимает…»

Анж вздрогнула, оборачиваясь. Я встал. Медленно пошел к ней, соображая: как же так!? Анж пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену у двери. Глаза, знакомые с детства — добрые и смеющиеся — смотрели на меня с неподдельным страхом. На лбу выступили капельки пота.

— Андрес, что ты…?

Я и сам не знал, что собирался делать. Взяв за горло, я прижал Анж к стене. У нее рука не поднимется причинить мне вред! Она же как нянька мне была…

Как же так? И все эти годы ты была доносчицей? Кому? Кому?

— Кому?

— Я отчитываюсь только перед главой Гильдии.

Вот оно что.

Анж… Я помнил ее, сколько помнил себя. Она часть этого дома, часть нашей семьи. Она делила с нами все: кров, еду, радости и беды… Всегда была рядом.

— Беги… — Прошептал я, разжимая руку и тяжело облокачиваясь о стену.

Женщина нырнула вбок и исчезла за дверью. Я вздохнул, закрывая глаза. Почему так? Почему?

В окнах стремительно поднималось солнце, щекоча жаром лопатки. Вздохнув еще раз, я пошел под душ.

— Мам, пап… — Улыбнулся я, заходя в столовою.

— Андрес!? — Воскликнула мама, с шумом отодвигая стул.

— Сын?! — Удивленно обернулся отец.

Мама замерла в нерешительности. Я прилетел только для этого, мама. Не смей делать вид, что не рада мне! И стремительно преодолев несколько шагов, она была подхваченная мной на ходу. Я прижал ее к себе, пряча лицо в макушке. Вдыхая аромат волос, чувствуя в руках ее тепло. Как же я скучал, мам.

— Ты, будто, в день по сантиметру прибавляешь… — Проговорила она, отходя.

— Анж не видел? — Спросил отец, пережевывая.

Пройдя к своему месту я взял вареное яйцо, подкинул в воздух.

— Не играй с едой, сынок. — Побранила мама, и я усмехнулся, садясь.

— Анж больше не появится в нашем доме. — Проговорил я, наливая себе молока. — Нужно подыскать новую помощницу. Желательно, не псионика, доносящего Арханцель все происходящее у нас.

Мама и отец замерли, перестав жевать. Обернулись друг на друга. Потом мама отвернулась, и злость искривила черты лица. Отец, поднявшись к окну, от всей души ударил раскрытую раму окна. Стекло жалобно загудело.

— Ты отпустил ее? — Обернулся отец.

Я вскинул взгляд. А ты бы не отпустил? Отец отвернулся.

— Пригрели… — Прошипела мама в сердцах.

— Ты пятнадцать лет не могла понять, что Анж — псионик? — Обернулся снова отец.

— Саш, не утомляй… — Отмахнулась мама, вставая из-за стола. Я сдержался, чтобы не улыбнуться. Откусил хлеба. Все уже случилось, что уж теперь.

Доев, я сходил в кабинет за книгой. Лишь там, в комнате, где я постоянно накручивал все новые и новые защитные программки, книга могла быть в безопасности. Вернувшись, я подошел к отцу у окна. Он все еще видимо переживал.

Открыв замок книги я достал сложенный листок бумаги, на котором, как мог, изобразил дерево.

— Художника из тебя не вышло бы. Написано «белое». Что у него белое?

— Все.

— То есть белое невидимое дерево? Ветви так и выглядят как ласты, или ты не смог разъединить их вовремя?

Ласты… Что это? Открыв четвертую страницу с невидимым оружием, я показал папе. Он обернулся ко мне, промолчав. Какое-то время мы смотрели друг на друга, пока он не потер нос, опуская голову. Значит, не расскажешь?

Я, все равно, не пойду дальше, пока не узнаю что это за оружие.

— Что? — В дверях стояла мама. Это уже становилось интересным.

Увидев раскрытую книгу у меня в руках, она подошла.

— Это то, о чем я думаю? — Спросила она у отца, и тот кивнул.

— Через полгода тебе исполнится шестнадцать, Андрес. — Начала мама и я поднял взгляд от книги. — Мы давно решили, что в день твоего шестнадцатилетия расскажем одну историю… Которая, надеюсь, избавит нас от недомолвок и многое прояснит.

— Почему не сейчас? — Удивился я. Если было, что рассказать, почему не сделать это сейчас?

— Нужно кое в чем разобраться. Возможно, эта история приобретет совершенно другие оттенки.

Я закрыл книгу, запер замочек. Аккуратно завернул в рубашку.

— Это же твоя рубашка! — Воскликнула мама.

— Ну, не могу же я таскать ее без всего… А ее сундук слишком большой. — Оправдался я.

— Андрес, а карманы? Да, хоть, креациновый мешок!

Я замер, пытаясь представить, как положу эту реликвию в карман. Когда она была в руках — я чувствовал ее, был уверен… Рассмеявшись, отец махнул рукой. Мама же расстроено уткнула пальцы в лоб. Мам…

— Андрес, мало того, что ты полностью игнорируешь обувь… Ты еще и одежду начал употреблять не по назначению.

— Да, какая разница? — Вскинулся я. — Мне так удобно!

— Два с лишним месяца назад мы говорили о дисциплине, помнишь? Тогда у меня не возникало поводов сомневаться в том, что у тебя не будет проблем в школе.

Я сжал челюсти.

— Сейчас я вижу своего сына, — она посмотрела на солнце. — Когда занятия в самом разгаре — дома. Босяком (ну, с этим я уже смерилась). Отец заплатил за ремонт части здания, которую ты снес. Но не все можно решить деньгами.

Я отвел взгляд.

— Или ты намеренно добиваешься исключения?

Я, просто, хотел увидеть тебя и Целесс…

— Терпение администрации школы — не безгранично, Андрес.

Я обернулся к отцу, ища поддержки. Он смотрел в окно с таким выражением лица, будто это ему, а не мне мать делала выговор. В груди потеплело, но я не посмел улыбнуться.

— Как каменный… — Всплеснула мама руками и пошла из столовой. «Теленок» — вспомнил я и рассмеялся. Отец удивленно обернулся.

Я успевал еще на полтора урока и практическое занятие. Войдя в класс посередине занятий, я замер. Учитель обернулся ко мне, скользя взглядом от макушки до пальцев ног. Среди школяров поднялся шум.

— Где вы потеряли ботинки, молодой человек? — Спросил, наконец, учитель и я остановил на нем взгляд.

— Босяк слишком горд, чтобы носить обувь! — Донеслось откуда-то сзади.

— Тишина! Вы поняли мой вопрос?

— Босяк разговаривает только с избранными!

Класс взорвался смехом. Я вздрогнул, краснея. Белобрысый сидел на первом ряду с ехидной, злой улыбкой. Он молчал.

— Как вас зовут, молодой человек? Не имел чести наблюдать вас на своих уроках прежде.

— Андрес… — Проговорил я.

— Просто Андрес? — Переспросил учитель.

Неужели на этом курсе пять Андресов? — Зло подумал я, возвращая взгляд к учителю.

— Андрес, я прошу вас впредь являться на мои уроки обутым и без опозданий. А сейчас, разрешите мне продолжить занятия.

Я хотел выбежать из класса и забыть о его существовании. Но учитель остановил меня внимательным взглядом, указав ладонью на свободное место. Взяв книгу в руку, я прошел на место. В гнетущей тишине было слышно дыхание сидящих в задних рядах одноклассников.

Учитель продолжил рассказ, и я с трудом пытался уловить ход его мысли. Речь шла о физических законах. Они всегда проявлялись сходным со стихийным преобразованием образом. Учитель говорил о том, что каждая наука, будь то физика, магия, химия, псионика — всегда, абсолютно без исключений соответствовала единым законам мироздания. И объяснял, чертя непонятные схемы и формулы на доске, на простейшем (как он выразился) примере — вода-лед. К концу урока я сидел пораженный, взволнованный, покоренный стройностью того, что говорил и изображал учитель. В тот момент я пообещал себе не пропускать его уроков — ни в коем случае.

Следующий урок был не столь интересным, но сразу после него шло практическое занятие. Помня данное Декану обещание, я собирался присутствовать до конца. Тем более, что стихийную магию преподавал он сам.

Задание было простым: показать, как мы овладели стихиями за прошедший месяц обучения. Книга лежала у меня на коленях. Ладони на парте пытались повторить тот щелчок, что я наблюдал у мамы в день встречи с Императором. Как-то резко провести большим пальцем… Когда в классе раздался щелчок и я радостно улыбнулся, все обернулись ко мне.

— Андрес? — Поднял брови Декан. — У тебя более интересное занятие, чем у нас?

Я покраснел.

— Выйди сюда. — Попросил он, и я оторопел… — Выйди ко мне, будь добр.

Еще больше смущаясь, я поднялся. Перехватил книгу, прижимая к себе. Стараясь не задеть кого-нибудь, выбрался из ряда. Спустился.

— Продемонстрируй первым и объясни суть явления каждой стихии, как их видишь ты — пропустивший все до единой из моих лекций. После этого мы начнем практическое занятие.

Я захлебнулся воздухом, пытаясь сфокусировать взгляд на Декане. Говорить? Перед ними всеми? Он ожидающе склонил голову набок. Потом подошел ко мне, вынимая из вспотевших ладоней книгу, положил ее рядом. Пододвинул ко мне хрустальную вазу формы перевернутой пирамиды. Я сглотнул, подняв взгляд на замерший класс. Прикрыл на мгновения глаза, собираясь.

— Вода везде. — Проговорил я тихо и по шороху понял, что класс подался вперед.

По моей ладони заструилась вода, прохладной струйкой стекая в вазу.

— В воздухе, окружающем нас. В каплях пота у Декана на лбу. — Послышались смешки. — В наших телах… Моря, реки, озера, облака, парты, карандаши… Во всем можно найти воду. И извлечь ее. — Я поднял взгляд на белобрысого, сидящего в первом ряду. По его лицу прошла тень. Не сдержав улыбки, я продолжил чуть громче. — Вода — основной элемент всего живущего. На практических занятиях по пластике креацина вы узнаете, что сам креацин — это вода, преобразованная землей в твердое вещество. Не уменьшением плотности, как в лед, а тонкой обработкой энергией, входящей в достихийное поле Земли. Для того, чтобы овладеть, пощупать воду, ее достаточно почувствовать вокруг себя. Это самая простая, доступная, сильная и… любимая мной стихия.

Я посмотрел на вазу, испаряя лужицу.

— Огонь — это сама жизнь, сила, эмоция рождения. Найти энергию огня в окружающем пространстве — это спуститься глубже к себе, к сути мира. — Я посмотрел на вазочку, в которой стремительно разгоралось жаркое пламя. Отошел на шаг. — Огонь сложнее всего контролировать. Эта самая своенравная и… горячая стихия, извините. — Я отошел еще на шаг, слыша смешки.

— Воздух… — Я посмотрел на Декана. — Могу показать его лишь в немного преобразованном виде: ветер. — Заклубившийся в вазе пар сдуло мгновенно, вместе с листками со стола Декана. Я вздохнул, благодарный этому ветру, освежившему меня после огня. — Воздух — это энергия разума и фундамент псионики. Единственная из энергий стихий, которой владеют псионики наравне, или даже лучше магов — это энергия воздуха.

Из моего кулака посыпалась сухая глина, и я улыбнулся:

— Земля… — Чуть помолчал. — Я пошутил. Эту землю я только что собрал со ступней. — Школяры чуть засмеялись, быстро умолкая. — Земля — это все связи, на которых мы строим свои магические опыты и творения. Если вы не чувствуете энергию земли — ваш огонь всегда будет загораться на шторе, а вода проливаться мимо стакана. Земля — это равновесие всех стихий, их окантовка, глобальный противовес и хранитель.

Я обернулся к Декану, не зная, что еще добавить. Так я чувствовав и понимал магию стихий. Таким пластом знаний отложились уроки Сархата и мои опыты. Декан молчал с минуту. Капелька пота скатилась у меня по спине. Так ужасно я давно себя не чувствовал. Я заикался?

— Спасибо, Андрес. Кто желает продолжить наше практическое занятие. Со своих мест, поднимаем руки. Ваза в вашем распоряжении. Как заметил Андрес, ваше владение энергией земли мы зачтем, если вы не промахнетесь мимо вазы. — Декан обернулся ко мне, подмигнув.

Я сглотнул, возвращаясь на место со своей книгой. Обернулся, почувствовав чье-то прикосновение. Кто-то хлопнул меня по плечу. От сердца отлегло.

Вечером я сидел над книгой, выстраивая шифр четвертой страницы. Отчетливо, как при раскрытии кода первой страницы, я чувствовал, что иду в нужном направлении и скоро достигну успеха.

— Андрес! — Крикнул кто-то за спиной, и я обернулся удивленно. — Я зову-зову… Ты не откликаешься. Я не хотел кричать. Ты, просто, не слышал. Ты, наверное, занят? Я могу позже зайти. Я только хотел спросить… Я позже зайду.

Это был бледный щуплый парень. Его большие глаза обегали всю мою комнату, но так ни разу на мне не остановились. Рука постоянно поправляла густую черную челку, падающую на глаза. Я склонил голову набок, наблюдая. Как можно так много говорить, и в итоге не донести ни капли смысла?

— Хорошо, я пошел. Я потом зайду. Как-нибудь. Извини.

Дверь захлопнулась, и я вернулся к книге. Странный парень. Что хотел, так и не сказал. Поднявшись из-за стола, я выглянул за дверь. Щуплый так и стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Удивленно вскинув брови, я отошел от двери, пропуская его. Возможно ли, что человек боится сказать что-то, если он пришел именно затем, чтобы сказать? Никогда бы не подумал. Нырнув под руку, парень зашел в комнату и… захлебнулся что ли? Закашлялся.

Подождав, пока он откашляется, я вопросительно кивнул.

— Не могу попасть… — Проговорил он быстро.

Я удивленно вскинул брови.

— Не могу попасть в вазу. Сегодня, на практическом занятии. Я единственный, кто не сдал. Я… — Он снова захлебнулся, но кашель не последовал. — Я подумал, что, возможно, ты… Если ты не очень занят…

Этого еще не хватало… Я сел на табурет, уткнув подбородок в кулак. Провел пальцем по четвертой странице.

— Это книга Кам Ин Зара? Это она?!

Обернулся. Показалось, что Щуплый падает в обморок, но он удержался. Я глубоко вздохнул. С чего вдруг он решил, что я буду его подтягивать в стихийной магии? А главное, с чего вдруг он решил, что я смогу? Какой из меня учитель?

— Ладно, извини. Я не хотел тебя отрывать… Тем более от книги Кам Ин Зара. Я, правда, не хотел. Я подумал, что ты сможешь. Смог бы… Если бы захотел. Но ты занят, я вижу. Я пойду. Извини еще раз. — Щуплый попятился к двери.

Смог бы, если бы захотел. Вот как, значит?

— Хорошо. — Сказал я, закрывая книгу.

Убрал реликвию в прилагавшийся сундучок, задвинул под стол. На сундуке было столько защиты, что поставь я его на растерзание всей школы — никто бы не справился. Кивнув Щуплому следовать за собой, пошел во двор. Оглядевшись, направился к фонтану. На бордюре сидели школяры разных курсов. Одного, с зашитой на балахоне дыркой в области колена, я хорошо помнил. Увидев меня, они поспешно ретировались. Я усмехнулся.

— Вода. — Кивнул я на фонтан, собирая подол балахона в кулаке. Засучил низ брюк.

Когдя я занес ногу над водой и медленно стал опускать ступню, вода начала расходиться. Через полминуты я стоял в фонтане, а вода журчала вокруг — не дотрагиваясь.

— Научишься так делать, земля — твоя.

Щуплый судорожно икнул. Вздыхая, я понял, что до ночи мы тут точно просидим. Выбравшись из фонтана, я устроился на бордюре поудобнее.

На следующий день я прогулял все лекции, кроме истории. Ближе к вечеру в дверь постучали. Недовольно развернувшись, я удивленно вскинул брови. В проходе образовался Декан. Прикрыв за собой дверь, он легонько улыбнулся и огляделся. Сидеть у меня, как всегда, было не на чем. Декан присел на край кровати и немного задумался. Уже заинтересованный, я целиком развернулся от стола к старику. Если он пришел отругать меня за пропущенные занятия, то почему так добродушно настроен?

— Мне импонирует твоя немногословность, Андрес. — Начал он и я удивленно подался вперед.

— Я долго думал о том, как возбудить в тебе интерес к учебе, как повысить твою дисциплину, как наладить твой контакт с учащимися. Для нас не стали секретом твои стычки с однокурсниками. Отсутствие у тебя потребности к общению, эксцентричный внешний вид, манера держаться и подавляющие всех окружающих способности не прибавляют тебе друзей, не правда ли?

Он сделал паузу. Я склонил голову, смотря на Декана исподлобья.

— Но вчера на практическом задании ты сам подсказал мне выход из сложившейся ситуации. Ведь происходящее не устраивает тебя, скорее всего, так же, как и Деканат?

Он снова замолчал. Я терпеливо ждал продолжения, следя за колышущимися от его дыхания белыми усами.

— Мы предлагаем тебе читать курс по Практическому применению стихийной магии и креацину.

Я вздрогнул, не веря в услышанное.

Преподавать? Мне? В своем ли вы были уме, решив предложить это пятнадцатилетнему школяру — студенту первого курса?

Наверно, эмоции слишком живо отобразились на моем лице. Декан усмехнулся.

— Данный курс вела Ксю Киз. Ее пригласили на должность главы небоевого направления Турхемской резиденции Гильдии. Как ты понимаешь, она не могла отказаться. Место вакантно. И вакантно в самое неподходящее время — первые месяцы учебного года. Занятия посещают вторые и третьи курсы. Методические материалы в Деканате. Ксю Киз готова помочь с источниками для теоретической части, если понадобится. Ты можешь подумать пару дней. Если наше предложение тебе по душе, то через два дня я буду ждать тебя у себя для ознакомления с планом занятий и совмещения расписания с твоими собственными уроками. Теми, на которые ты, все же, ходишь…

Я впал в ступор. Будто в тумане я наблюдал, как Декан встает, проходит мимо, дружески дотрагивается до моего плеча, выходит за дверь… Где-то глубоко в сознании поднималась мысль о том, какое огромное доверие и честь мне оказывает школа. Но это было не то. Я думал о том, справлюсь ли я? Нет… Я думал о том, хочу ли я этого!?

И там же, в глубине души, понимал, что хочу.