Следующие два месяца прошли как во сне. Хотя уж чего-чего, а сна в эти месяцы было минимум. Я разбирался с теоретическими материалами, облекая в правильные словесные формы свои собственные знания. Тщательно готовясь к каждому занятию, продумывал примеры, фразы… Книга Кам Ин Зара терпеливо ждала меня в сундуке. Я смотрел на нее печально, каждый раз обещая скоро вернуться.

Ксю Киз оказалась невысокой полненькой женщиной смешливого нрава. Давая комментарии к лекционным материалам, она вспоминала случаи из практики. Выкраивая для меня час или два в неделю, Ксю все больше убеждала в правильности сделанного Гильдией выбора. Я ни секунды не сомневался, что магиня является великолепным преподавателем. Но впитывая немыслимые объемы информации, опыта и советов, передаваемые ей в единицу времени, я подозревал в ней необыкновенный потенциал. Слушая ее как старшую коллегу, я смущенно понимал, что завидую людям, работающим с ней. Все подавалось и делалось настолько понятно, четко и логично, что я не чувствовал себя безалаберным выскочкой. Наоборот, я влился в процесс как полноценный коллега. За пару месяцев мы необыкновенно подружились с Ксю. Я надеялся, что когда-нибудь тоже буду работать вместе с ней.

Через два дня у Целесс должен был состояться День рождения. Выкраивая время по ночам, я мастерил одну безделицу. Колье Кларисс подало идею создать что-то подобное, но с другим содержанием.

Ланиты отмечали свои Дни рождения не так как мы. До двадцати лет — каждый год. Потом — десятилетние рубежи. После ста — пятидесятилетние. Существовала басня про ланита, забывшего о своем Дне рождения. Суть ее была такова, что друзья напомнили ему, посетив в этот день. В отличие от нас, ланиты были связаны дружбой, службой — любыми отношениями — намного с большим количеством ланитов, чем люди между собой. Впрочем, какая разница?

Я повертел браслет в руках. Художник из меня не вышел бы точно, поэтому я купил браслет с изящными креациновыми вставками в магической лавке в Турхеме. Стерев простенькую программу, я провел месяц, собирая то, что запланировал. «Ты решила за нас обоих, Целесс» — эта надпись шла практически незаметной гравировкой по канту браслета. Совсем не обязательно, что она заметит эту надпись. Но если заметит, поймет, что подвигло меня на создание этой вещи. Этого украшения. Признания. Защиты. Оков.

Почувствовав сигнал от подставки иллюзора, я обернулся.

— Я нашел дерево. — Сказал Эзнер без предисловий.

Я кивнул. Из подставки выросло дерево: белое, широкое, с долго слитными ветвями и острыми много-конечными листьями — то самое, что я видел в книге. Кивнув, я сполз с кровати, готовясь внимательно слушать.

— Белый Гейон — неприродный телепортатор, выведенный древними в искусственных условиях. На момент сбора энциклопедии, о существующих экземплярах информации не найдено. Предположительно, что деревья исчезли, как и хранители истоков, три-четыре тысячи лет назад. Данные для энциклопедии взяты из сохранившихся научных трудов мага первой ступени Кам Ин Зара. — Проговорил женский голос и голова Эзнера заменила голову Кам Ин Зара.

— Ты по магу его нашел?

Эзнер кивнул. Мне показалось, что где-то в глубине его деревянного существа, клерк довольно улыбнулся.

— Есть идеи?

— Только то, что ты сам слышал. Это живой портал. Если есть к кому перемещать — дерево стоит и живет. Если нет — умирает. Их не видели несколько тысяч лет. Если хоть одно и существует, то искать его по всей Земле можно вечно.

Я скосил взгляд, задумавшись. Почему же вечно. Всегда можно найти способ найти что-то. Если только знать, что ты ищешь.

— Отцу покажи, ладно? — Попросил я, поднимаясь. — А что за «хранители истоков»?

— Избранные ланиты, которым другие ланиты отдавали часть своих жизненных сил для продления срока жизни. Хранители знаний. Всех возможных знаний, накопляемых (или теряемых) веками.

Вот оно как. Я кивнул, благодаря и прощаясь. Эзнер кивнул в ответ и исчез. С ним всегда было так легко. Я иногда завидовал отцу, имеющему подобных друзей.

Я думал о вырванных страницах. Если этих Белых Геонов больше не существовало, а с ними и всезнаек-ланитов, то зачем было вырывать страницу о них? Это было прямым доказательством того, что дерево, хоть одно — существовало. И я уже знал как минимум пару способов, какими можно было попытаться его найти.

Через два дня, еще до сумерек, я собрался к Целесс. Сняв балахон, я подумал, не стоит ли предупредить Деканат. Но, решив, что на сегодня уже занятий нет, а завтра с утра я буду на месте, — не стал.

Достав книгу, я завернул ее обратно в рубаху. Положил в карман, попросив у нее прощения и вздохнув. Туда же отправил браслет. По привычке ушел в невидимость и вышел из комнаты.

— Босяк! — Услышал я за спиной, подходя к лестнице. Сжав зубы, обернулся.

— Хорошо прогуляться! — Улыбнулся белобрысый и я кивнул, разворачиваясь обратно.

Через час я приземлился в резиденции Гильдии псиоников. Пытаясь унять волнение перед встречей с Императором, направился к одной из зал. Когда я открыл дверь, шум и свет обрушились на меня и на мгновение ослепили.

Целесс выбежала навстречу, потянула за шею к себе для поцелуя. Не дружеского, как привыкли окружающие и знающие нас обоих. Настоящего поцелуя… Значит, она не собирается скрывать свою связь с человеком… В груди потеплело и сердце перестало стучать так сильно.

Арханцель прохладно поздоровалась, Император лишь кивнул. Тальцус обнял, похлопав по спине, тепло и радостно. Остальные ланиты лишь вежливо улыбнулись. Уже пятнадцать лет я был единственным человеком в этом зале.

— Ты похудел, у тебя синяки под глазами. — Выпалила Целесс через час, когда мы сбежали вдвоем во внутренний дворик. Я поймал ее губы.

— Я тоже скучаю. — Улыбалась она своей хитрой, сводящей с ума улыбочкой. — Но если ты изведешь себя в школе, что мне останется после?

Я рассмеялся, проводя по гладкой щеке, волосам. На улице смеркалось. Сладкий аромат яблок и ее близость кружили голову. Достав из кармана браслет, я положил его на ладонь.

— Это подарок? — Целесс подставила руку.

Я отрицательно покачал головой. Нет Целесс, это не подарок. И одеть его ты должна сама. Улыбка сошла с ее лица мгновенно.

Правило, заставившее Целесс несколько месяцев назад добиваться от меня первого поцелуя, имело свое совершенно ясное физическое значение. Именно человек должен был сознательно пойти на связь с ланитом. Это была защита людей от более совершенной расы. Те же правила существовали в защитной магии. Оковы, входящие в программу лежащего на моей ладони браслета, могла одеть на себя лишь Целесс сама. Она поняла это сразу и опустила взгляд.

— Ты никогда мне не доверял. И не будешь… — Грустно проговорила она.

— А ты — мне?

Целесс взяла браслет и одела на запястье. Креацин мгновенно загорелся кровавым рубином, вычертив рисунок. Программа включилась…

Она даже не знала, что я там накрутил. Всю жизнь она верила мне безоговорочно…

— Красиво. — Прошептала она. — Надеюсь, он не убьет меня, если я приближусь к кому-нибудь ближе, чем на метр.

— Если приблизишься — нет. — Улыбнулся я.

Обхватив браслет ладошкой, подруга потянула его к кисти. Состроив смешную гримасу, кивнула.

— Серьезный ты у меня…

Я рассмеялся, обнимая ее за щеки.

— С Днем рождения! Все равно.

Она засмеялась в ответ. Потянула за руку. Я отрицательно покачал головой. Целесс удивленно подняла брови.

— Есть одно дело. Я вернусь позже. Не спрашивай. И не смотри.

Она ослабила руку и в глазах появилась злость. Если ты подумала, что я бросаю тебя в этот день ради мамы — пусть. Лучше, если Император прочитает в тебе именно это.

Я побежал к летунам, ни о чем не думая. Держа в голове лишь лицо Целесс, ее светящиеся голубые глаза, хищную улыбку, золотые локоны. Лишь ее одну. Сдержав порыв повидать мать, вышел из портала и тут же выбрал новое назначение. Через минуту, уже в Императорском дворце, ушел в самую глубокую невидимость, какую только умел. Медленно пошел по коридору, прощупывая каждый сантиметр пола, стены, потолка. Летуны над головой молчали. Не скоро, но уверенно, добрался до кабинета Императора. Если не здесь, то я не представлял, где еще искать.

Около часа я прощупывал, раскручивал, открывал, уничтожал защитные программы и сигнализации. Они были славные, красивые, сильные и аккуратные. Они были почти идеальны. Но они не могил остановить меня. Войдя в кабинет, я остановился перед столом, вздрогнул. Сбоку, в камине, тлел слабенький огонь, поддерживаемый магией. Вечно. Так нельзя! Огонь устает…

Вздохнул.

Дотронулся до бумаг на столе, раздвигая страницы. Следы останутся. Но какая разница, если мое проникновение будет и так замечено… Главное, чтобы не слишком рано. Они лежали в самом низу одной из стопок. Две желтые странички с крупным узором и исписанные ровными строками почерком Кам Ин Зара.

«Предполагал, что ты осмелишься. Но не думал, что окажешься настолько глупым». — Услышал я мысль и упал на колени. В голове нарастала боль. Не в силах удерживать невидимость, сбросил. Иллюзия Императора — даже, не он сам — стояла у камина и смотрела прямо внутрь меня. Он ослабил боль, дав передышку. Я облокотился спиной о стол, глядя в глаза иллюзии.

Почему бы тебе просто меня не убить? Чтобы не мешался…

Я сглотнул, не понимая. Тем временем иллюзия вскинула ладонь и страницы сами полетели в огонь. Пламя мгновенно поглотило их. Я не успел даже подумать…

Ты уйдешь. Сейчас же. Так далеко, чтобы даже я тебя не нашел. Если я почувствую тебя в Объединенных землях через два часа — умрет Марго. Через три — видок. Через четыре — Целесс. Беги.

Я встал, не веря своим… его мыслям в своей голове. Нет…

И я отчетливо увидел кинутую картинку: упавшую на колени маму. Как, схватившись за голову, она кричала… И никого рядом.

«Повторять не буду».

И я побежал. На подгибающихся ногах, не слыша ничего кроме стука собственного сердца. Боясь обернуться, не успеть. Ближайший к границе портал был открыт на востоке — в Лаверде. Оттуда до границы… Я захлебнулся слезами.

Летун был жилистый и старый. В Зальцестере таких не держали. Казалось, что каждый взмах дается ему с трудом. Другого мне не дали. Спорить же времени не было. Граница осталась давно позади, а я все летел, не зная где приземлиться. Вокруг, насколько хватало глаз, стелилась степь. Руки онемели от напряжения и холода. В груди было пусто.

Я все еще не верил. Произошедшее казалось жутким сном. Я должен был проснуться, но не получалось. Когда летун сам начал снижаться, я испугался. Не особо аккуратно приземлившись, птица замерла. Устала, бедная… Я облокотился на него, обхватывая себя за плечи. Потом и вовсе забрался под крыло и провалился в сон.

Я проснусь на твердой постели в школе. Или с Целесс. Или дома… И все будет по-прежнему…