В салоне автомашины у дома, где жила Александра, командир группы заканчивал инструктаж:

– Румын не мальчик, людей убил больше, чем вы котлет съели.

– Может, тогда его лучше снайперкой работать? – предложил боец по прозвищу Зяблик.

– Мы не знаем, как он придет. Если через чердак? Так что занимаем хату и ждем. Хозяйка будет через час. Вяжем ее и ждем Румына. Малой и Зяблик – в квартире, Дикий – на лестнице, я – снаружи…

Командир и Дикий остались в машине, двое вошли в дом и пешком поднялись к квартире.

Пока Зяблик страховал, Малой отмычками вскрыл замки, не оставив внешних следов и не повредив механизмы. Они знали, что сигнализацией квартира не оборудована и что сейчас в ней никого нет, но тщательно все обследовали, прежде чем доложить командиру, что первый этап операции закончен по плану и без осложнений.

После этого Дикий занял позицию на лестнице двумя этажами выше квартиры, а командир переставил машину так, чтобы она меньше бросалась в глаза, приопустил спинку сиденья и стал ждать.

* * *

Генерал Бажанов ехал на такси из ресторана, в котором у него была важная встреча с одним авторитетным предпринимателем, в квартиру на Благодатной. Одетый в гражданское, генерал сидел сзади и, когда «Волга» остановилась на светофоре, разговаривал по телефону:

– Понял. А с Громовым что решили? Правильно, пусть укрепляет народное хозяйство. Совсем оборзел! Все, встречай меня утром. Есть кое-какие проблемы, надо их обсудить.

Рядом с «Волгой» остановилась замызганная «девятка». Таксист равнодушно посмотрел на нее и отвернулся. Громов, занятый разговором, внимания вовсе не обратил.

Стекло правой задней двери «девятки» опустилось, и в образовавшуюся щель высунулся удлиненный глушителем ствол автомата. Прицелившись в голову Бажанова, стрелок дал две длинные очереди, после чего «девятка» с визгом сорвалась с места и скрылась быстрее, чем оторопевший таксист успел что-то сообразить.

Часть пуль не попали в Бажанова и прошли сквозь кабину «волжанки».

Но одна нашла цель.

Бажанова отбросило выстрелами на другой конец дивана, и теперь он полулежал, прислонившись головой к задней стойке, а мертвые глаза смотрели на девушку, склонившуюся над молодым парнем, случайно оказавшимся на линии огня.

– Помогите! – кричала она.

Паренек был еще жив.

Полковник рано уехал со службы и ждал доклада диспетчера дома. Жена задерживалась на работе, сын где-то гулял, показывая приехавшей из Вологды девушке город.

По телевизору шел футбол. Полковник смотрел, но если бы его спросили, кто с кем играет и какой счет, он бы затруднился ответить.

Первое сообщение от майора Гасилова поступило даже чуть раньше того времени, на которое рассчитывал Полковник.

– Это диспетчер беспокоит. Первый самолет взлетел по расписанию. Есть лишние пассажиры.

– Плохо. Надеюсь на скорую встречу.

* * *

На хороший коньяк не хватало, и Арнаутов взял подешевле, но в красивой коробке.

Спросил продавца:

– Не бодяга?

Продавец равнодушно пожал плечами и посмотрел на витрину: дескать, к чему выпендриваться, если за те же деньги можно взять хорошую водку?

С коробкой в руке Арнаутов пришел к дому Александры. У подъезда остановился, достал бумажку и уточнил адрес. Все правильно.

Арнаутов поднялся на этаж и позвонил в квартиру. Времени было половина восьмого и, по его прикидкам, Паша с девчонкой уже должны были прийти.

За дверью Малой и Зяблик достали пистолеты с глушителями и изготовились для стрельбы.

Арнаутов постоял перед дверью, позвонил еще несколько раз. Прислушался: внутри вроде тихо. Значит, нет никого. Может, в магазин зарулили. Может, развлекаются где-то. Звякнуть Пашке на «трубку»? И что сказать? Нет уж, лучше он подождет.

Арнаутов спустился во двор и сел на скамейку. Сосчитал окна квартиры, посмотрел: света нет. Закурил и попытался представить, с чего начнет разговор.

Зяблик и Малой сообщили по рации командиру, что в квартиру кто-то звонил. Когда Арнаутов устроился на скамейке и проявил интерес к окнам, командир сам вышел на связь:

– Гостя вижу. Это не Румын. Штатский с пузырем. Нацелился ждать.

Не успел он положить рацию, как из-за угла вышли Паша и Александра. Паша обнимал ее за плечо.

– Внимание: хозяйка квартиры. С ней еще один штатский.

Арнаутов встал со скамейки, пошел им навстречу. Они остановились. Паша сильнее прижал к себе девушку.

– Здравствуйте, – сказал Арнаутов.

Александра ответила. Паша же вместо приветствия предложил:

– Бать, не будем устраивать разборки при девушке?

– Я поговорить. Можно на лавочке. – Арнаутов посмотрел на скамейку, на которой только что сидел. – Коньяк вот принес…

– В другой раз, ладно?

– Паша, это невежливо, – вмешалась в мужской разговор Александра. – И даже по-свински. Николай Иванович, хотите с нами поужинать?

– Спасибо. Может, действительно, в другой раз. – Арнаутов опустил голову, с грустью глядя на коробку, с которой пришел.

Александра пихнула Пашу локтем и так выразительно посмотрела, что Паша тут же обратился к отцу:

– Бать, извини. Неожиданно просто.

– Тормоз, – прошептала Александра, подошла к Арнаутову и сама взяла его под руку.

Командир группы, наблюдавший за этой сценой из кабины машины, взял рацию:

– Внимание: в квартиру идут трое. Румына среди них нет. Женщину упаковать, с мужиками как получится.

– Ну что, мальчики, проходите, раздевайтесь. Я сразу на кухню.

Александра быстро сняла пальто и сапожки и ушла, оставив Арнаутовых в коридоре. Вдвоем им там было не развернуться, и Пашка прошел чуть вперед, тогда как Николай Иванович остался стоять ближе к входной двери.

Женский крик ударил по ушам.

В первый момент Арнаутовы замерли. Паша подумал: крысу она, что ли, на кухне увидела? Но крик оборвался, как будто Александре ладонью зажали рот, и вслед за ним раздался звук падающего тела.

Паша бросился вперед – и остановился, когда из кухни, двумя руками держа пистолет с длинным глушителем, выскочил Малой.

– Тихо, парень, тихо. Спокойно проходим в комнату, и никто не пострадает. И ты, мужик, тоже. Вы нам не нужны.

– Паша, – спокойно сказал сзади Арнаутов, – у тебя шнурок развязался.

Если бы Николай Иваныч крикнул «Ложись!» или «В сторону!», то Малой бы без размышлений открыл огонь и успел продырявить обоих гостей быстрее, чем они вытащили бы пистолеты. Но Арнаутов-старший сказал эту невинную фразу абсолютно обыденным голосом, как будто ничего особенного не происходило, и Малой купился. Мало того, что он не начал стрелять, так он еще и опустил взгляд, чтобы посмотреть, действительно ли развязался шнурок, и на каком, правом или левом, ботинке.

Когда Малой понял, что со шнурками порядок и его обманули, Паша уже присел на корточки, а Николай Иваныч позади него стоял в полный рост и с пистолетом в руке.

Выстрелы прозвучали одновременно. Пистолет Малого работал бесшумно, только гильзы ударялись об стену и падали на пол. А «макаров» Железного Дровосека в узкой кишке коридора звучал, как молот по наковальне.

Малому приходилось стрелять в полумрак, по хоть и крупной, но теряющейся на фоне двери и стен фигуре Арнаутова-старшего, тогда как сам он стоял напротив входа на кухню и падающий из нее яркий свет делал его отличной мишенью.

Пули из бесшумного пистолета прошли, не зацепив Арнаутова, и насквозь продырявили дверь.

Арнаутов не промахнулся. Он попал Малому в плечо, и тот, вскрикнув от боли и дернувшись, выпалил в потолок. Второй выстрел оказался смертельным. Малой упал на спину, и умер раньше, чем его развороченный пулей затылок коснулся паркета.

Он упал, где стоял, напротив кухонного дверного проема, и его смерть оказала шокирующее воздействие на Зяблика. Тот замер, не зная, как поступить. Выскакивать в коридор было страшно, прятаться в кухне – бессмысленно, поскольку мебели в ней было мало и она не могла служить защитой от пуль. Взять Александру в заложники и поторговаться он не додумался.

Под курткой мертвого Малого заработала рация. Сквозь шипение эфира пробились встревоженные голоса:

– Дикий, что там?

– Пока не знаю, но у штатских есть ствол.

– Понял. Сейчас подойду.

Паша достал свой «макаров» и жестами дал знать отцу, что собирается заглянуть в кухню. Николай Иваныч отрицательно покачал головой, но в этот момент оттуда донесся звук открываемого окна, и Паша бросился вперед.

Зяблик стоял спиной к нему на подоконнике и собирался перебраться на пожарную лестницу. А девушка лежала посреди кухни на спине, с раскинутыми руками. Вид у нее был неживой, и Паша, все-таки крикнув Зяблику «Стой!», только обрадовался, когда тот попытался присесть и развернуться, одновременно вскидывая пистолет.

Паша выстрелил, и Зяблика снесло с подоконника. Короткий крик оборвался ударом о землю.

Паша бросился к девушке.

– Что с ней? – крикнул из коридора отец.

Александра была без сознания, но жива. Видимо, ее оглушили ударом по шее, и удар был нешуточным – кожа в этом месте покраснела, обещая превратиться в жирный синяк. Хорошо, хоть шейные позвонки не сломали…

– Жива! – в ответ крикнул Паша, пытаясь привести девушку в чувство.

Продолжавший оставаться в коридоре Арнаутов интуитивно почувствовал, что кто-то поднимается по лестнице, и, затаив дыхание, присел перед дверью. Через дырки, пробитые пулями Малого, лестничная площадка была видна плохо, но кое-что в поле зрения все-таки попадало. Арнаутов разглядел чьи-то ноги, пистолет с глушителем – длинный, такой же, как у Малого. И еще один пистолет – обычный «макаров».

Арнаутов отошел. Прикинул, где на площадке расположились противники. Один прямо напротив двери, второй – ближе к лестнице.

Ну, что же…

Он начал стрелять прямо через дверь.

Израсходовав остававшиеся шесть патронов, пистолет встал на затворную задержку. Запасного магазина у Арнаутова не было, он всегда считал, что восьми патронов достаточно для любой ситуации. Сейчас бы запасной не помешал.

Но заминка в стрельбе длилась секунду. Выскочивший из кухни Паша сразу все понял и поддержал отца, высадив по двери свой боезапас.

За дверью что-то упало.

Не что-то – кто-то…

Когда Арнаутовы вышли на лестницу, перед ними лежали два трупа. Дикий был изрешечен весь, командиру группы хватило одного попадания, точно в лоб. Рядом с телами валялось оружие, которым они не успели воспользоваться.

Переведя дыхание, Паша спросил:

– И кто это был, как ты думаешь?

– Понятия не имею. У подруги спроси, у своей. Она наверняка знает.

– Роман Георгиевич предупреждал, что на нее могут напасть.

– Что? И здесь Шилов?!

* * *

Новых сообщений от диспетчера Полковник ждал долго. Наконец телефон зазвонил, и майор Гасилов бесстрастным голосом поставил командира в известность:

– Второй и третий самолеты не смогли уйти по расписанию. У второго – нелетная погода в аэропорте прибытия. Запасные аэропорты тоже не принимают.

Это означало, что та из боевых групп, которой была поручена ликвидация Кальяна, проверила все возможные адреса его нахождения, но не смогла отыскать. Вероятно, лег на дно перед операцией с героином.

– Пусть сохраняют готовность к вылету. Если погода изменится – сразу действуйте. Что с третьим самолетом?

– Форс-мажорные обстоятельства. Экипаж заболел, требуется замена.

Полковник мысленно выругался. Этот чертов Румын опять их обскакал, хотя для его ликвидации была направлена лучшая группа из тех, которые имелись в наличии.

– Мне нужны подробности. И готовьте замену.

– Есть.

Как только Полковник положил мобильник, подал голос городской аппарат:

– Завьялов Степан Дмитриевич?

– Да.

– Вы не могли бы подъехать в Третью больницу? Ваш сын…

– Что?!

– Мы сделали все возможное, но спасти не смогли, – говорил врач, снимая простыню, которой было накрыто лежащее на больничной каталке тело сына Полковника.

– Как это случилось?

– Перестрелка на улице. Убили какого-то милицейского генерала. Мальчик случайно попал под огонь…