Август Хромер

Жилин Сергей

Гольх – туманный и дождливый город, столица Альбиона. Гольхом правит мэр-казнокрад, его наводнили наркоторговцы, но самое страшное – здесь регулярно открываются порталы-Блики, из которых проникают иномирные существа, крайне опасные для людей. На страже города стоит организация борцов с демонами «экзорцисты», а также член древнего ордена иоаннитов Август Хромер. Он мизантроп, брюзга, хмурый и неприятный тип – он совершенно не похож на классических доблестных литературных героев. Не каждый найдёт в себе силы симпатизировать ему… Однако именно Августу с другом предстоит раскрыть заговор таинственных сектантов, угрожающих всему Гольху, а, возможно, и Альбиону. Гольх представляет собой город в стиле стимпанк: Викторианский стиль, паровые механизмы, дирижабли и вечно пасмурное небо.

 

Глава I

Слаженный дуэт

Мерзкий дождь стоит над Гольхом вторые сутки, затапливая канализацию так, что зловонные стоки поднимаются на поверхность и кочуют по улицам на радость трулам, которых, по понятным причинам, я ненавижу. Как, впрочем, сам дождь. С его существованием вообще и частыми появлениями в городе в частности приходится мириться, но как тяжело это даётся! Каждая холодная, как январский лёд, капля влаги для меня ненавистна…

Рядом чинно вышагивает мой лучший друг Истериан, с блаженной улыбкой недалёкой старушки. Идёт он без шляпы – умалишённый, не иначе! Я ненавижу их обоих: Истериана, за то, что любит дождь, и рыдающие небеса, за то, что больно часто отвечают полукровке взаимностью…

Высокий товарищ безмятежно мокнет, подставив лицо ливню и закрыв глаза, отчего чаще попадает высокими сапогами прямиком в глубокие коричневые, как моча, смешанная с помётом, лужи, брызги которых, естественно, окатывают и меня, сводя на нет старания добраться до складов в Доках(1) сухим.

Вспомнилось его полное радости лицо, когда он заявил при выходе из экипажа, что зонты оставил дома! Раздавил бы, но вот маленькая загвоздка, что изрядно портит мне жизнь и нервы уже третий год, – Истериан – один из крайне небольшого числа лиц, которых я могу раздавить лишь с очень большим трудом, на гране адского! Какой парадокс! Жаль, не поймёт никто …

В любом случае, мы уже пятнадцать минут шлёпаем по полузатопленной узкой улочке, зажатой высокими четырёхэтажными домами. Вопрос на миллион ялеров(2): а стекает ли с крыш? До жути обидно, что существуют струи, способные потягаться в мощности с осенним ливнем!

Истериан начинает насвистывать глупую мелодию. От свиста в любых проявлениях меня коробит до скрипа зубов! А ещё и так заливисто и продолжительно!

– Заткнись! – коротко рявкнул я.

Эффект возымело. Свистун разом замолчал, оставив нас на секунду в окружении одних лишь звуков беспокойной капели. Всё одно: настроение – гаже не бывает. Даже минутное подобие тишины не спасает нисколько…

– Ты напряжён! – своим слащавым учтивым голосочком отметил Истериан.

– Издеваешься? Я не напряжён, я взбешён!

Гадёныш ещё смеет улыбаться белозубой улыбкой, доставшейся ему вместе со многими достоинствами от неоднозначных родителей. С чуть крючковатого носа падают крупные мясистые капли, пикируя куда-то под ноги. Длинные тёмные волосы прилипли ко лбу и шее – определённо следует приучить щёголя к шляпе.

– Всё же ведь прекрасно! – Истериан продолжает оставаться на оптимистической волне, – Получим деньги – оторвёмся, всё как ты любишь!

– Это не оправдывает необходимость плестись в этот Богом проклятый район! А отрываться любишь ты, но не я! И почему ты опять забыл зонты?

Глаза у товарища сделались хитрыми, как у торгаша на площади – это сильно настораживает:

– Я не забывал, – еле заметный шаг в сторону, что большинство людей оставили бы без внимания, – Оставил их дома намеренно…

Я это знаю! Я это, чёрт возьми, знаю! Никак не могу привыкнуть, что гадёныш любит шляться под ледяными зубами ливня, особенно на работе. Считает это нашей визитной карточкой, но я, почему-то, совершенно не разделяю высоких стремлений к каким бы то ни было показухам, тем более к таким сырым… Если дурачку хочется, пусть возникает из пелены дождя, мокрый, как стая искупавшихся псин, а я предпочитаю сухо и тихо сделать своё нелёгкое дело и уйти с деньгами. Ничего не поделаешь – рядом крутится взрослое дитя! С ним жди всякого…

В мусоре справа закопошилось маленькое создание, рыщущее в поисках мерзкого прокорма, способного ненамного продлить убогое существование худого, как скелет, зверя. Серое, как и всё в этом хмуром городе, словно намалёванном пьяным бездарным художником на лике мира, существо оказалось дворнягой, каких в местных подворотнях – словно крыс! Нередко в газетах пишут, как эти озверевшие от дикого голода псины сбиваются в крупные стаи и устраивают охоты на граждан. После пары-тройки обглоданных до костей тел сантибы(3) берутся за ружья и идут сокращать численность агрессивных зверюг.

Я не люблю собак. Они непредсказуемы. От псины можно ожидать того, на что не всякая потусторонняя тварь решится. Ещё их раздражающий лай! Скалящие в безумном гневе пасти, плюющиеся слюной и лающие до хрипоты собаки – словно раскалённым добела железом по оголённому нерву! Сводит зубы, сдавливает виски, закладывает уши! Особенно бесит, что тупые создания продолжают лаять в след, даже когда не видят тебя, когда ты уже давно покинул их уютный дворовый мир. Слава Богу, данная шавка оказалась из трусливых и просто убежала в подворотню, стоило отвлечься от гнилостной трапезы в разбросанном мусоре и завидеть двух прыгающих через лужи людей. Людей… во сказал…

– Милая собачка! – Истериан проводил худосочную псину взглядом.

– Не разделяю твоего мнения.

– Это ты часто делаешь, – уже серьёзнее ответил он.

Я окинул друга взглядом. По его переносице скатилась жирная капля. Как он может разгуливать без головного убора? Я бы на его месте давно всадил себе пулю в лоб: это лучше, чем таким мазохистским образом мокнуть насквозь…

– Далеко ещё? – решил спросить я по делу.

Истериан вглядывается вперёд, туда, где и находятся склады. Улица хоть и донельзя узкая, но довольно прямая, так что бродить взглядом долговязому полукровке недолго:

– Ярдов сто.

Мои попытки разглядеть хоть что-то сквозь толстую мутно-белую пелену тумана ничем результативным не увенчались. Остаётся поверить другу на слово, чего при иных обстоятельствах делать не следовало… Я чуть ускорил шаг, но, спустя буквально секунду, поплатился за спешку смачным попаданием туфли в глубокую лужу. Брызги ещё и окатили штанину…

Всё равно! Я и так с ног до головы грязный и мокрый!

– Август? – недоверчиво затянул Истериан с лукавой улыбкой, едва тронувшей самые уголки тонких губ, – Ты решил, наконец, игнорировать свою неприязнь к воде?

– Оступился! – нервно брякнул я, – А эта жижа – не вода даже!

Друг беспечно махнул рукой и заулыбался, охваченный своими мыслями. Самый беспечный в этом промозглом городе, где даже лебеди в парках какие-то сутулые и хмурые. Где даже солнце светит с неприязнью и донельзя редко. Где даже клоуны в цирке грустные или озлобленные. Впрочем, я ни разу не был в цирке гнилого Гольха…

Ближе к складам всё чаще на и без того тесном переулке появляются огромные горы мусора, которые необходимо аккуратно обходить, вжимаясь в сырые кирпичные стены, или, что гораздо-гораздо хуже, проходить прямо по ним. Ноги нередко проваливаются по колено в рыхлые нагромождения зловонного хлама. Терпеть это богомерзие возможно только вплоть до тех пор, пока стопа по щиколотку не погрузилась в нечто мягкое, отвратительно хлюпающее. В самой сердцевине крупной кучи, распластавшейся на весь проход, притаилась некая схожая по консистенции с кашей… субстанция… Надеюсь, это не дерьмо, особенно человеческое!

Яростно стряхивая с туфли липкую гадость, я не удержался от вопроса, мучавшего меня последние минуты:

– Неужели не было другой дороги?

– До главной дороги к складам – час ходьбы, – совершенно не поколебленный штурмом мусорных гор ответил Истериан, – Прочие переулки ничем не лучше.

– Ну, хотя бы так…

– Дошли! – указал рукой вперёд долговязый.

В тумане по-прежнему почти ничего не видно, лишь огромный тёмный силуэт, предположительно принадлежащий складскому помещению. Только в этот момент за нос укусил запах соли, отвратительный, надо сказать, вызывающий неприятные ощущения в носовой и ротовой полостях. Близость холодного моря, глубокого и бескрайнего, всегда рождает в моём мозгу семена неодолимой дрожи. Море мне так же чуждо, как и бушующие потоки воды, хлещущие с небес – их ещё дождём называют.

Я не люблю воду.

Но, по закону всемирной несправедливости, меня никто не спрашивает: море, многочисленные реки, впадающие в него, обилие прудов в парках, непрекращающиеся дожди – в Гольхе есть это всё!

Очертания продолговатого серого здания с полукруглой крышей успели отчётливо прорисоваться в мареве тумана. Вдалеке угадываются стройные ряды похожих сооружений, значит, Истериан не ошибся – мы достигли злосчастных складов. Хотя когда полукровка ошибался?..

На свободном пространстве перед закрытыми наглухо воротами ближайшего склада столпилась немаленькая группа людей. Обилие фигур в серых плащах и высоких фуражках говорит о присутствии в Доках целого отряда сантибов, в данной ситуации абсолютно бесполезных. Всякий горожанин знает: сантибы ловят преступников, но бравые блюстители закона бессильны против тварей… Против исчадий иных миров у города есть мы!

По мощённой булыжниками площади мы пошли заметно быстрее, чем по заваленному мусором и залитому лужами переулку. На звук каблуков сразу же обернулась парочка стражей порядка с самым чутким слухом. Нескольких секунд вглядывания в толщу тумана и плотную стену ливня им хватило, чтобы распознать незнакомцев и унестись докладывать старшему. Постепенно стали оборачиваться новые и новые сантибы. Когда мы с Истерианом были уже на расстоянии пяти ярдов, из-за образованного серыми фигурами полукруга выплыл широкоплечий невысокий очкастый сантиб с маленькими усами – знакомое лицо…

– Сэр Хромер, сэр Шорш, – старший инспектор вытянулся в струнку и скрестил руки за спиной, – Рад приветствовать! Вы как раз вовремя.

– Приветствую, инспектор Майер, – шутливо отдал честь Истериан.

– Очень рад, – лениво бросил я знакомому очкарику. Майера я знаю давно, потому что по ходу работы нередко пересекаюсь именно с ним в роли старшего на месте Блика(4). Специалист он, что ли, по всей этой хрени?

За спиной инспектора зашевелились и забурчали сантибы: кто-то потянулся к фуражке, кто-то приветственно склонился в полупоклоне. Мой друг не преминул поиграть, что называется, на публику:

– Приветствую вас, джентльмены!

Парням это пришлось по душе. Ещё бы, мой долговязый товарищ – настоящая звезда, всегда в центре событий, внушает спокойствие в напуганных мирных граждан. Любимец неблагодарной публики! Моё имя тоже у всех на устах, но поминают реже: я не стремлюсь светиться – слишком хлопотно. Но если наивному шкету нравится, пусть играется, дело его!

Я-то здесь по работе.

– Позовите свидетелей, – твёрдо начал я.

Майер кивнул и окликнул кого-то из подчинённых. Приказ старшего сантиба моментально пришёл в исполнение – сутулой походкой страж порядка двинулся к сбившимся в стороне личностям, очевидно, рабочим склада, которые и обнаружили демона.

Инспектор же стоит столбом и буравит меня строгим взглядом, ловко спрятанным за равнодушием. Линзы на его очках напоминают дно аквариума. Даже не протёр ни разу, осознавая, насколько это при текущих погодных условиях бесполезно.

Тем временем подвели двух мокрых до нитки рабочих в годах. Лица невыразительные, давным-давно пропитые, равномерно отутюженные крепкими кулаками во время драк. Иными словами, передо мной типичные чернорабочие Доков! Днём они с руганью таскают мешки да ящики, а вечером прут в паб.

– Рабочие склада Рюк и Эспер, – представил мужичков инспектор Майер.

Имена мне знать не важно. Всё равно забуду через минуту.

– Что вы видели?

Один из работяг вздрогнул от вспомненного, взгляд напуганного безвольно упал на мокрые башмаки. Второй оказался покрепче характером и, глянув то мне, то Истериану в глаза, начал выкладывать по сути:

– Час назад где-то, – хриплый голос не ласкает ухо, – Нашли мы с Рюком товарища нашего, Краба. Как увидели, что с ним вытворили, не сдержали обедов в желудках! На куски разорвали, с костей содрали мясо, даже кровь вылизать не забыли! Зверей, способных учинить такое, не существует! Точно демон!

– Но вы его не видели? – лениво осведомился Истериан, глядя в сторону ворот склада. Ему, очевидно, не терпится начать зачистку. Мне не терпится закончить…

– Нет, сэр, Бог миловал, – активно закачал головой Эспер.

– Это хуже… – ни к кому особо не обращаясь, пробубнил я себе под нос, – Она ещё там?

– Кто? – растерялся мой свидетель.

Ох уж эти несообразительные… господа.

– Жена твоя! – голосом, напрочь лишённым эмоций, попытался пошутить я.

Эспер недоверчиво отстранился, медленно переваривая в пропитанной алкоголем голове услышанное:

– Моя жена сейчас дома, ждёт меня…

– Это ты так думаешь, – еле слышно ввернул его товарищ Рюк. Эспер, как видно по отсутствию реакции, не услышал.

– Август имеет в виду тварь, – помог Истериан вернуться в нужное русло.

Крепко задумавшись, Эспер ушёл в себя. К счастью, на помощь пришёл терпеливо молчавший инспектор:

– Да, сэр Хромер, демон по-прежнему внутри складского помещения, мы следим за зданием – незаметно ускользнуть не сумеет.

Это хорошо. Сантибы вообще хорошие парни: они существенно облегчают нам работу. Без их активного участия зачистка занимает куда больше времени, что вполне может повлечь обилие жертв. А мы этого не хотим. Но мне-то, если честно, всё равно, а вот дружище Истериан расстроится… Опять нажрётся с горя и начнёт буянить, что в нетрезвом состоянии модельный товарищ способен чертовски лихо!

Старания стражей порядка следует поощрить. Хотя бы утвердительным кивком, что я и сделал. Даже в столь мерзкий дождь, в столь гнилостном месте приходится оставаться вежливым, иначе перестанут называть джентльменом.

– Ещё кто-нибудь был на складе? – продолжил я сбор полезной информации.

– Ещё четыре человека, – доложил всё тот же инспектор Майер, – Все находились неподалёку от выхода, так что своевременно покинули здание. Жертва только одна.

– Отлично, сэр Майер, – расстёгивая пуговицы плаща, Истериан широкими шагами двинулся к новоиспечённой обители иномирного существа. Мы с инспектором поспешили за ним.

Нетерпеливый…

– Благодарю вас, господа, – сказал на ходу через плечо мой друг. Благодарил он рабочих, которые ничего дельного не рассказали, – Скажите, Майер, – уже очкастому старшему сантибу, – Их осматривал врач?

Даже сквозь залитые стёкла очков заметно недоумённое моргание. Инспектор не готов к вопросу, но самообладания вконец не растерял:

– Нет, они же не пострадали – в лекаре нет нужды.

– Вы ошибаетесь, – повеселевшим тоном возразил Истериан, – Демон мог источать разного рода испарения или разносить заразу. Опасную для жизни, инспектор Майер…

– Незамедлительно распоряжусь! – кивнул старший сантиб, так что высокая фуражка чуть не свалилась на брусчатку.

Естественно ты распорядишься! Кто же хочет, чтобы из-за мелкой халатности полегло полгорода?

– Вы оцепили местность?

– Да, сэр Хромер, на всех дорогах к складам стоят караульные. Ни один человек не проникнет на территорию, и ни одна тварь не выскочит незамеченной.

– Оружие у них есть? – я имею в виду, конечно же, не обычное оружие.

– Так точно! – отчеканил Майер, – По инертному револьверу в каждой группе, в нашем отряде – два, ещё на улице Скатов стрелок с линейным ружьём.

Линейное ружьё – это уже аргумент в пользу сантибов! С такой игрушкой при определённой доле мастерства и везения можно уложить демона и своими силами. Главное – попасть с первого раза. Инертные револьверы – это тоже хорошо, скорострельность у них выше, но достаточно мощная и живучая тварь выстоит под градом усиленных пуль и разорвёт стрелков. А обычное оружие против тёмный сущностей – всё равно, что иголка против камня!

– Действуем, как обычно? – прыгающим от нетерпения с октавы на октаву голосом спросил Истериан.

– Да, найдём труп, выясним предполагаемую тварь и прихлопнем. По возможности, найдём незатянувщийся Блик, хотя прошло уже… Сколько прошло, инспектор?

– Труп обнаружили час назад, как сказал господин Эспер, – не растерялся при неожиданно прозвучавшем вопросе Майер. Вот за что он мне нравится: исполнителен, оперативен, точен и хладнокровен. Но усы дурацкие!

Шлёп, шлёп, шлёп – я забыл смотреть под ноги и ещё сильнее намочил туфли, угодив в особо жирный поток. Господи, за что?

– За час Блик мог и не затянуться – сказал мой длинноволосый друг.

– Тогда уже должно было сползтись что-то покрупнее, и от склада мало бы что осталось! – неужели он вечно забывает прописную истину: Блики приманивают демонов, но затягиваются быстро. «Гости» в большинстве своём случайны, но через особо крупные и стойкие порталы обязательно пролезет самый здоровый и агрессивный уродец, прочая мелочь будет им же распугана. Природа этого закона не совсем понятна, но действует с убийственным постоянством!

Истериан всё же необидно огрызнулся:

– Ты невыносимый пессимист!

– Иначе бы тварями не занимался…

Полукровка прыснул и перевёл внимание на огромные ворота, которые совершенно неожиданно оказались у нас прямо перед носом. А всё от того, что я постоянно смотрю под ноги, выискивая более сухой путь к складу. Как жаль, что все старания и крепа ломанного не стоят…

Справа от шестиярдовых створок ворот, ведущих в берлогу потусторонней сущности, располагается махонькая неприметная дверь, выкрашенная в голубой цвет. Определить это крайне сложно, так как почти вся краска облупилась. Замок, конечно, на дверь повесили солидный, но в надёжности преграды можно сильно сомневаться: я не раз видывал, как демоны выносят и гораздо более прочные двери. Но любому человеку свойственно полагаться на знакомые методы защиты, отлично работающие против людей. Плохо же вы, наивные, знаете мир… но если вам так спокойнее, я не возражаю…

– Чтобы найти труп, – Майер полез за связкой ключей, дабы разжать железную хватку амбарного здоровяка, – Вам, господа, следует пройти налево от центрального прохода…

– Благодарю, инспектор, – я перебил очкастого ровно в тот момент, когда он нашёл в связке нужный ключ, – Но тело мы найдём и своими силами, поэтому не тратьте времени.

Недоверчиво уставившись мне в глаза (ненавижу, когда так делают), инспектор застыл с протянутыми к замку руками. Поискав для спокойствия поддержку в глазах моего товарища, Майер согнулся-таки над амбарным громилой, металл мерзко заскрежетал о проржавевший металл. Мало какая гнида, даже когда медленно издыхает, получив немыслимое количество ран, не вопит так же мерзко! Всё самое омерзительное, оказывается, находится рядом, но, в силу привычки, мы не сразу это замечаем.

Слава Богу, старший сантиб быстро покончил с замком:

– Прошу, джентльмены!

Истериан ловко проскочил внутрь. Я неторопливо вошёл следом. Не оборачиваясь к застывшему у двери Майеру, я небрежно ляпнул:

– Не забудьте закрыть за нами. Выйти мы сможем.

– Что делать, если вы не справитесь с тварью?

Где-то секунду я проторчал на одном месте, но ответ всё же вымучил необнадёживающий:

– Не знаю…

К счастью, инспектор не стал вдаваться в бессмысленные расспросы, хлипкая дверь захлопнулась. Стало как-то слишком темно, лишь маленькие окна под самой крышей дают скудное освещение. Пахнет неприятно, предполагаемые источники запаха я выявить не могу, да и не больно-то хочется – уютное неведение в данной ситуации полезнее. Но за одно обстоятельство я просто обожаю это тихое тёмное место – над головой есть крыша, спасающая от ледяного ливня, успевшего промочить от и до за то время, что я брёл по сырым улицам. Хорошо хоть, что мне за это заплатят.

Истериан уже распахнул длинный плащ и сильно потряс полами, стряхивая следы хищных осадков. Его тёмные лохмы основательно прилипли к шее от обилия влаги; на отжим другу понадобилось где-то полминуты интенсивной работы руками. Моя голова немногим суше, даже несмотря на тот факт, что на мне широкополая шляпа от лучшего мастера Гольха, клявшегося, что его изделие влаги не пропускает. Ну да… Одним мощным рывком капли сметены с головного убора, для которого тут же нашёлся гвоздик в стене. По соседству торчат такие же импровизированные вешалки, на одну из которых я водрузил ещё и пальто, оставшись в одном свитере.

– Не боишься замёрзнуть? – мой товарищ не спешил скидывать с себя насквозь мокрую одежду.

– А ты не боишься подхватить простуду?

– Меня ни одна зараза не берёт! – гордо выпалил Истериан, только шире улыбнувшись.

– Зараза тебя боится.

Полукровка залился звонким смехом: его вообще-то легко рассмешить всякой дурью. Главное, чтобы он так не спугнул демона. Я жестом попытался утихомирить Истериана, но он ещё нескоро угомонится – такова его природа. У него, кстати, более чем любопытная природа… уникальная…

На теле у меня имеется занимательная система из ремней, обхватывающих плечи, живот и грудь, а также карманов и петель, пришитых к этим самым ремням. Удобная штука: здесь надёжно закреплены все необходимые приспособления и оружие – всё, что только может понадобиться, под рукой. Систему я сделал сам, много лет назад, когда только начинал карьеру охотника на тварей. С тех пор ни одного недостатка в ней не нашёл, одни плюсы! Удобно, не стесняет движений, ничего не потеряется.

У Истериана такого приспособления нет, а ведь сделать-то несложно. Всё его дурацкие принципы, от которых у меня регулярно трещит голова в самые неожиданные моменты моей размеренной, требующей покоя и стабильности жизни. Всё необходимое мой высокий товарищ и коллега таскает во внутренних карманах. Ну и пусть мается в неудобной одежде, дело его! Впрочем, Истериан сносно делает это уже… сколько? Три года?

– Ничего не видишь? – лениво бросил я Истериану, неторопливо разминая бесконечно затекающие конечности.

Полукровка посерьёзнел и вгляделся вдаль. С каждой секундой его глаза всё больше затухают и приобретают всё более отстранённый вид. Похоже на транс. Для неподготовленного зрителя зрелище может показаться неприятным. Для меня же давно стало привычным. Истериан называет это Блуждающим Взором. Уникальная способность моего друга, не раз помогавшая нам в самых разных ситуациях.

Суть сего нечеловеческого таланта состоит в умении как бы выходить из собственной головы и блуждать так на довольно длинные расстояния. И если Истериан особенно сконцентрируется, то может заглянуть так за угол или даже себе за спину. Безо всякого риска выглянуть из-за угла, где вполне может притаиться хитрая тварь, это, согласитесь, полезная возможность! Но способность неизменно требует затрат особых «внутренних» сил, запас которых, как признаётся товарищ, небезграничен.

Глаза Истериана приобрели нормальный вид, веки истерически задёргались, смазывая слезами подсохшие глазные яблоки – прямые признаки окончания сеанса Блуждания. Коротко мотнув головой, отчего с длинных патл во все стороны прыгнули брызги, долговязый недовольно брякнул:

– Никого, Август.

Ожидаемо… Но я, всё же, надеялся на лучшее.

– Тогда начинаем зачистку…

– Вот это мне по душе! – кивнул Истериан, белозубая улыбка, означающая в такие моменты дикий азарт охотника, озарила правильное лицо коллеги.

Легко можно подумать, что Истериан – личность до боли бестолковая, ветреная и несерьёзная, и, чего греха таить, это истинная правда! Бестолковый весельчак с замашками, принципами и мышлением десятилетнего мальчишки, оказавшегося вдруг полноценным, взрослым и самостоятельным человеком. Свои, зачастую нелепые, интересы он беззастенчиво ставит превыше всего, да ещё и навязывает их другим! Мне, вот чёрт, тоже!

Но на настоящем деле в нём просыпается профессионал. Нет, не холодный и сдержанный, а этакий экспрессивный спец, намеревающийся сделать из не терпящего фривольности истребления демонов изящное искусство. Но положиться на него, безусловно, можно на все сто!

– Как и планировали, найдём сперва труп, – я, не глядя, потянулся к нужному карману в районе пояса. За долгие годы пользования расположение всего снаряжения глубоко залегло в мозг – нужный предмет я автоматически нахожу с точностью скальпеля.

В моей ладони оказались крупные серебряные часы с длинной цепочкой, теряющейся в недрах вместительного кармана. Гладкая, блестящая даже в сером полумраке крышка часов украшена непонятной для большинства живущих надписью: не стану сразу раскрывать её содержания. Крышка послушно распахнулась от лёгкого нажатия на кнопку, обнажив циферблат, защищённый кристально-чистым стеклом. Циферблат имеет нездоровую желтоватую окраску, которая объясняется природой материала, послужившего основой для детали часов – циферблат являлся ничем иным, как круглой пластиной, выточенной из звериной кости (чей именно – не помню). Элегантные цифры и разметки минут, однако же, остаются аккуратными и чёткими. Толстые серебряные, как и все прочие детали часов, стрелки показывали половину шестого… А уже так темно на улице.

Но главным элементом сего приспособления является довольно крупный камень ярко-алого рубина, закреплённого точно на оси. Вместе с часами он складывается в один полезнейший артефакт. Ищейка – один из основных инструментов в борьбе с потусторонними сущностями.

Я быстрым движением порезал палец об острый край часовой стрелки, заточенный специально. Окровавленный палец следует тут же прижать к рубину и дать тому насытиться горячей красной жидкостью – заплатить скромную цену за работу. Стрелки сперва еле дрогнули, но спустя пять секунд собрались в кучу, указав все вместе на двенадцать. Потом активно завращались, подобно стрелке компаса, нацелившись на одну им ведомую цель. Ищейка реагирует на обилие крови, так что с ней очень просто искать недавно умерших.

Мёртвый Краб, погибший от клыков существа, располагается впереди и немного влево от центрального прохода в складе. Туда и направимся.

– Идём, Истер!

– Взял след? – весело осведомился трясущийся от нетерпения товарищ.

– Довольно чёткий, – кивнул я.

Мы неторопливо зашагали по узкому проходу меж ящиками, тюками и свёртками, сложенными в высоченные стопки до самого потолка, образуя таким образом стены, коридоры, комнаты и закоулки. Настоящий лабиринт. И в его глуби поджидает новый хозяин, но это самопровозглашённое главенство я собираюсь жёстко и жестоко оспорить!

Чем глубже в склад, тем противнее пахнет …

– Свернём сюда, – указал я направление другу, сверяясь со стрелками Ищейки.

– Проверить, что дальше? – участливо спросил Истериан, истомившийся от безделья.

– Не стоит…

– Там может быть опасно, – небрежно махнул рукой коллега в сторону ящиков с рыбой, – Вдруг тварь сползлась на запах.

Поздно сообразил – я был уже рядом с вонючими ящиками, но, свернув за угол, не обнаружил за ними никого. Здесь демон мог очутиться только случайно. Следует поделиться замечанием с Истерианом:

– Этот демон не ест рыбу.

– С чего ты это взял? – сузив глаза, ехидно спросил длинный полукровка.

– Рыба быстро портится, её стараются складывать поближе к выходу. Там её действительно было много. Но, как ты сам видел, тварь туда даже не подумала соваться. Не думаю, что она вообще притронется к пище, которую, вероятно, впервые видит.

Истериан побеждёно сложил голову и прыснул себе под нос. Я постоянно держу в голове его стремление стать мозгом в команде. Похвально хотя бы желание…

Ящики, тюки, корзины – чего только здесь нет. Есть таковая существует, то у местных рабочих аллергия на ровные ряды.

Глухой грохот прозвучал неожиданно посреди могильной тишины, нарушаемой лишь нашими шагами да настойчивым стуком дождя по крыше. Далеко отсюда, но, тем не менее, настораживающе. Над ухом щёлкнул взводимый курок револьвера Истера – так молниеносно он выхватил его из внутреннего кармана плаща. Но всё моментально затихло…

Мы простояли так минуту. Истериан не спешит убирать оружие. Последовав примеру я переложил Ищейку в левую руку и извлёк из кобуры под мышкой магазинный пистолет (настоящий эксклюзив).

– Расслабься, не действуй на нервы! – шепнул я.

– Не боишься, что он нападёт?

– Он ещё далеко!

– Мы не знаем, с кем имеем дело! – запротестовал Истериан, – Он вполне способен передвигаться очень быстро!

– Способен… – не стал отрицать я.

Я не смотрел на друга, но уверен, что тот скосился на меня с едким недоверием. Не привык, что я с ним соглашаюсь. Истериан даже засмеялся… Предсказуем.

– Оружие к бою? – наигранным гортанным голосом справился полукровка, осмотрев полный барабан семизарядного револьвера. Громадина та ещё! Когда кончатся патроны, здоровым чёрным оружием можно бить, как молотом!

Вместо ответа я наполовину выкинул обойму и довольно осмотрел ровный строй блестящих патронов. Люблю хорошо смазанное, чётко работающее и ладно убивающее оружие. Оно напоминает мне меня же: уничтожаем всё, на что нацелимся, точно работаем, но не стоит нас трогать: обязательно запачкаетесь в смазке и будете долго оттирать чёрные пальцы!

Запасные обоймы, полные усиленных инертных патронов, висят в петлях за спиной. Всё отлично – пора идти на демона. Истериан, я гляжу, тоже в полной боевой.

Стрелки Ищейки по-прежнему указывают немного влево и вперёд. При каждом шаге они заметно меняют направление, что говорит о близости цели. Видимо, труп лежит уже за углом…

– Краб близко, – осведомил я товарища.

Истериан три раза сильно потянул воздух носом и кивнул:

– Да, чую кровь.

Органы чувств у полукровки развиты заметно лучше, чем у людей и у меня в том числе, поэтому оспорить ощущения друга я не в состоянии. Доверюсь ему.

Мы замедлили движение, стали двигаться боком, обходя угол. Стараемся держаться подальше от прохода, в котором, очевидно, покоится мертвец и копошится демон. Несмотря на сотни отправленных в небытие тварей, нам категорически запрещается терять бдительность и собранность: любое следующее дело всегда расценивается, как смертельно-опасное.

Моего плеча коснулась крепкая ладонь Истериана, он тихо шепнул на ухо:

– Подожди, я проверю…

Я застыл. Полукровка отрешился от реальности, его сознание отправилось бродить по округе. На время сканирования окружения, я приступил к чуткому вслушиванию в тягучую тишину. Вроде, ничего. Стало ещё темнее, хотя мы пробыли здесь всего-то минут пятнадцать. Осень, день сокращается.

– Там спокойно, – сказал Истериан, вернувшись в собственный мозг, – Тело там – отвратительное зрелище!

– Охотно верю, – заслышав о найденном трупе, я захлопнул ставшие более ненужными часы, – Пошли!

Уверившись в безопасности места, мы ускорили шаг и буквально вылетели на закуток, окружённый уходящими под потолок стеллажами. Одно из немногих окон располагается точно над нами, отчего полутьма куда менее плотная. На земляном утоптанном полу распласталось то, что осталось от тела!

Крови мало, как и сказал рабочий Эспер, и отдельные её лужицы и остатки на окружающих предметах располагаются на значительном радиусе. Кости в большинстве своём обглоданы, лишь изредка встречаются куски розового мяса. Часть из них сломана. Скелета как такового больше нет, потому что тварюга разметала по закуткам остов. Абсолютный хаос! С какой же слепой яростью мог терзать демон свою жертву…

Будь здесь хоть наш бесстрашный инспектор Майер, даже его бы вывернуло наизнанку от ужасной картины. Слава Богу, мы привыкшие!

– Хищник! – довольно заключил Истериан.

Я смерил товарища самым уничтожающим взглядом, на какой только способен. Иронизировать над выпотрошенным, как рыба на столе повара, телом способен только он. За что я его открыто недолюбливаю.

– Ясно, что хищник!

– Не обязательно, – пожал плечами коллега, – Часть демонов убивает для удовольствия!

– И так ловко свежует?

– Нет, – Истериан задумчиво прикусил тонкую губу, – Впервые вижу такое – нужно занести это существо в список!

Ох уж этот Истер! Где-то полтора года назад ему в голову пришла гениальная, на его взгляд, и идиотская, на мой, идея составить подробный перечень всех встреченных демонов. С тех пор он старательно описывает внешний вид, повадки, пищу, слабые места каждой потусторонней сущности. Все записи, при этом, помнит наизусть. Играет в настоящего учёного, делает вид, что изучает гадин. По мне же лучше банально отрывать им головы (если таковые имеются) и получать за это звонкие ялеры.

Истериан приблизился к кучке костей, отдалённо напоминающих рёбра, и присел рядом на корточки. В кармане нашлась плотная кожаная перчатка, полукровка натянул её на правую руку и принялся ковыряться в липких останках. Я огляделся по сторонам и занял позицию так, чтобы прикрывать товарища, в случае появления людоеда.

– Какая-то дрянь облепила кости, – голосом погружённого в любимое занятие человека воскликнул мой друг, – Наверно, слюна!

– Как она?

– Проверяю! – слишком громко отозвался Истериан, заливая тягучую субстанцию в хитроумный прибор.

Я жду, но интереса к происходящему совершенно не испытываю.

– Не едкая, – растянул слова длинноволосый исследователь, – Не ядовитая, болезней не содержит… Как у собаки в общем!

– Это радует, – безразлично сказал я и переступил с ноги на ногу.

Ещё пару минут Истериан ковырялся, после чего резко крикнул:

– В кости металлическая заноза!

– Откуда она там? – поёжился я, ощутив объятия холода.

– У твари металлические зубы…

Я не поверил своим ушам – демон с металлическими частями тела? Это что-то уж совсем диковинное! Вероятно, мой товарищ просто ошибся.

– Да, именно что металлические челюсти. Заноза торчала точно в углублении, оставленном клыками. Других вариантов я что-то не вижу…

– Тварь не так проста…

– Именно, Август! – заверил меня Истериан, поднимаясь и отряхиваясь от грязи.

Мы молча уставились друг на друга. Всё, что мог, мой друг уже разузнал. Информация, как всегда скромная. Демон из металла? Всякое может быть…

Крутанув револьвер на указательном пальце, Истериан ненавязчиво спросил:

– Как будем искать нашего металлодемона?

– Привлечём к себе внимание! – уверенно разрешил я вопрос коллеги.

Длинный полукровка застыл, сжимая в согнутой руке громадный револьвер. Его взгляд исподлобья кажется до боли хмурым и недовольным, но… когда широченная улыбка растянулась до ушей, стало понятно, что простой план пришёлся ему по душе! Дуло револьвера Истериана поглядело в потолок и, издав оглушительный грохот, выплюнуло фунтовую пулю. Инертный патрон лихо потрепал перекрытие, на пол рухнули обломки балок.

– Отлично, Истер! – весёлый задор захлестнул и меня.

– Великолепно, Август!

Секунда тишины. Две. Три. И… Дикий, напоминающий звериный, рёв чудовища, в котором затесался металлический скрежет и лязг. Раздражающий рёв тварюги, воспользовавшейся случившимся Бликом. Довольно далеко, но демон может оказаться на закутке буквально через пару мгновений.

Шум галопирующих шагов – несётся крупная тварь! Обегая стены из ящиков, демон во весь опор летит на громыхнувший выстрел, подобно акуле, несущейся за несколько миль на запах крови! Ближе… ближе…

– Приготовься! – проорал я Истериану, выцеливая на звук громыхающего в стенах склада уродца.

Грохот когтистых лап, словно молот по наковальне. Давящий, накатывающий грохот. Снова рёв, снова металлический скрежет, снова скрип, подобный скрипу острого предмета по стеклу – аж мурашки по коже! Уже за перегородкой из тюков…

Тюки, наполненные какой-то тканью, взрырваются фонтаном ярких тряпок, разлетаются по сторонам, а прямо из сердцевины импровизированного всплеска выскакивает нечто. Столь стремительно и безостановочно тварь прыгает на нас, превратившись в размытое пятно, что мне не удаётся разглядеть ни единой детали!

Два выстрела сливаются в один, мы попадаем в цель. Но даже инертные пули не могут остановить затяжной прыжок здоровенной твари. От её когтей меня спасает лишь своевременный перекат влево. Пролетев мимо, демон врезается в стеллажи позади нас, отчего те жалобно трещат. Пока я поднимался на ноги, мой коллега продолжал безуспешно палить по гаду.

Подмяв под себя ящики и свёртки, демон неторопливо поднялся на ноги. Выдалась секунда, чтобы разглядеть иномирного гостя. Четвероногая тварь, длиной около пяти ярдов, мощная и гибкая, как пантера или ягуар. Всё тело существа покрыто широкими изогнутыми пластинами, которые при внимательном рассмотрении оказались металлическими. Огромные кривые, разномастные когти царапают землю. Голова монстра мало походит на любую животную: длинные нижние и верхние челюсти оканчиваются затупленными металлическими рогами. Морда защищена хаотичными, разномастными пластинками. Горящие ярко-жёлтым светом глаза хищно обжигают нас, бегают с одного на другого, выбирая первую цель. Кривые клыки облизывает длиннющий сиреневый язык, оставляющий липкую слюну.

Диковинная тварь, тут уж не поспоришь!

Остатки барабана Истериан моментально разрядил в массивную тушу, я добавил пару пуль, но ни один выстрел не сказался на демоне – металлические пластины выдержали!

Истериан хладнокровно выкинул барабан и принялся один за одним менять патроны. Я держу замявшуюся тварь на мушке, уже особо не надеясь остановить её бесполезными выстрелами.

– Вулкан? – окликнул я товарища.

Не отвлекаясь от перезарядки, Истериан покачал головой:

– Оставил его дома…

– В таком случае, – я сделал паузу, – Есть идеи?

Скрежет и скрип вырывались страшной металлической какофонией из раззявленной пасти демона. И он пошёл в атаку. Я скорее убирал бесполезный пистолет, одновременно перехватил чудище за нижний рог. Освободившаяся рука сжалась на втором, и неимоверными усилиями, я остановил ревущую неживыми звуками тварь. Вес тела перенёс на правую ногу, оторвал создание от пола, и швырнул прочь, так что противник шлёпнулся в мешки с мукой.

Да, я способен швырять с недюжинной силой предметы весом в несколько тонн…

Тварь быстро оправилась и плавно вытекла из облака мучной пыли. Рядом возник Истериан, метнув в демона Напиток Саламандры. Бутыль разбивается о прочнейший панцирь, огнеопасная смесь загорается, но существо, этого даже не почувствовало.

Очередной прыжок принял на себя мой долговязый друг. Скрытый механизм выдвинул из рукава обоюдоострое лезвие ярдовой длины. Холодное оружие крепится к предплечью – не слишком удобно в ближнем бою, зато рука остаётся свободной. На выставленном горизонтально лезвии сомкнулись мощные челюсти демона. Зверюга встала на дыбы, налегая всем весом на противника, атакуя передними лапами.

Я разбежался для прыжка. Предугадав мою задумку, полукровка подсел под громадное чудище и рывком сбросил его с себя, зверь застыл вертикально на задних лапах. В прыжке я обвил руками шипастую шею демона и свалил того на спину. В обнимку мы проехались по полу ярдов пять. Металлические пластины взрыхлили грунтовый пол.

Тварь оказалась не робкого десятка и легко спихнула меня пинком задней лапы – отлетел я точнёхонько в стеллаж с досками. Позвоночник, рёбра и конечности не пострадали. Со мной подобное происходит часто…

Но больно до жути!

Истериан предпринял попытку поразить демона в сочленение пластин на шее, но серия выпадов не закончилась ничем. Полукровка рубит и колет в лучших традициях иноземной фехтовальной школы – пробить естественный панцирь оказалось невозможно.

Язык существа оказался полноценным оружием: длинная сиреневая плеть ударила Истериана по лицу, ослепив на время липкой слюной. Не теряя времени, металлический демон запрыгнул на удобный ящик и сверху спикировал на сбитого с толку полукровку. Неготовый к такому, он в момент очутился подмятым под рогатое создание, которое попыталось тут же отгрызть ему голову. Остановил её только нанесённый вслепую удар кулаком в подбородок.

Я потянулся к заспинным ножнам. По размеру они совершенно крошечные, хранить в них можно только небольшой кинжал, но это не так. Изящная гарда принадлежит длинной прямой сабле. Я извлёк оружие, оно оказалось раз в шесть длиннее ножен. Древний артефакт: бездонные ножны Мада, достаточно компактныеи и лёгкие, и магический клинок Ниак, сразивший немало демонов. Превосходное оружие, сливающееся с рукой, становясь её смертоносным рудиментом.

В два прыжка я очутился рядом с демоном, затем совершил выпад, широко расставив ноги и вытянувшись в струнку. Остриё нашло свою цель, поразив единственную уязвимую точку – глаз демона. Тварь не отреагировала, очевидно, не чувствует боли! С прежней настойчивостью тянется зубастой пастью к шее моего товарища.

Я сделал шаг вперёд, вонзая лезвие сабли поглубже в глаз создания. Клинок ушёл почти по самую гарду, когда я резко и мощно дёрнул за рукоять, отбросив тем самым беснующуюся гадину. Низко урча с непременным скрежетом, демон попытался перевернуться со спины на ноги. На глаза мне попался, пожалуй, последний целый ящик в округе. Ухватив за край, я перевернул его в воздухе и приложил им сверху демона. Деревянный предмет хранения разлетелся в щепки и доски…

Истериан распрямился и занял место справа от меня. Демон выбрался из-под деревянных обломков, поблёскивая бронёй в жидких лучах света. В нём закипела дикая ярость и желание незамедлительно убивать. Вскочив на дыбы, он изрыгнул дикий вопль, отчего уши чуть не заложило. Истериан поднял на уровень груди локтевое лезвие:

– Август, что с ним делать?

– Кислоту взял? – я занёс саблю за спину в обратном хвате.

– Думаю, не возьмёт, – полукровка запустил руку во внутренний карман. В ладони у него оказался полый стеклянный шар с вязковатой прозрачной жидкостью внутри.

Единственный целый глаз твари недобро зыркнул. Вот он широко разинул пасть, так, что в неё можно засунуть согнувшегося человека, и тут челюстями молниеносно сомкнулись! Грохот кучи металлолома, скрип проржавевших за века петель, скрежет тысяч точильных камней! Нечеловеческий звук, моментально сменившийся тишиной…

Демон абсолютно беззвучно прыгнул за стеллаж, скрывшись из вида. Как он так сумел? Только что громыхал, как скорый поезд.

Уж очень тихо…

Пропал даже ставший привычным шум дождя по крыше, не слышно даже собственного дыхания… Вообще ничего. Я перевёл взгляд на Истериана – в звенящей тишине он двигает губами, силясь что-то сказать. Все звуки пропали!

Надо думать, тварь как-то смогла нас оглушить! Козырь в её металлическом рукаве, мать его!

Не сговариваясь (хотя как тут теперь сговоришься), мы заняли позицию спина к спине. Выскочить демон может откуда угодно: нельзя дать ему напасть незаметно. Для надёжности мы прямо-таки вжались друг в друга, чтобы сразу почувствовать движение со стороны партнёра. Глупо даже представить себе, как у тебя за спиной кто-то будет сражаться за жизнь, а ты, как полный идиот, будешь пялиться в противоположную сторону!

Спиной я почувствовал, как Истериан рванул в сторону, и моментально упал, надеясь, что когти демона минуют меня … Ничего не почувствовал, значит, на сей раз повезло.

Тварь пролетела надо мной и приземлилась прямо перед носом. Крутанувшись вокруг своей оси, монстр взрыл когтями землю и попёр на меня, ударив тупым рогом и прижав им к стеллажам. Грудь сдавило чудовищной силой, дышать стало практически невозможно! Мои попытки оттолкнуть гада не увенчались успехом – демон держит крепко. Как бы не сломал рёбра.

Истериан своевременно пришёл на помощь и точным выпадом поразил второй глаз твари. Обозлённая зверюга сменила цель и набросилась на своего ослепителя, её челюсти принялись рубить воздух: Истериан ловко увернулся, но, не рассчитав бешеного метания пластинчатой головы, получил рогом по бедру и отлетел от удара в сторону.

И тут вернулись звуки! После полной тишины обычный звуковой фон показался оглушительным! Контрасты…

От гнева демон вопит и выдаёт зубами адский скрип. Морда мечется из стороны в стороны, пустые глазницы истекают кровью, имеющей неприятный бордово-фиолетовый цвет. Столкнувшись с внезапной слепотой, демон замялся, вертясь на одном месте. Теперь уж никуда не денется!

– Истер, – крайне рад слышать собственный голос, – Слышишь меня?

Побитый полукровка стоит на колене, растирая поражённое ударом металлического рога бедро, но сильная боль не мешает ему сохранять сосредоточенность: он утвердительно кивнул.

– Готовь шар с кислотой!

Расчёт на то, что концентрированная кислота сможет прожечь жёсткие пластины демона, а там уж несложно будет заколоть тварь. Но попасть нужно куда-нибудь в район сердца. Немного прихрамывая, Истериан занял позицию напротив затихшей твари с шаром наготове.

– Сейчас поставлю тварь на дыбы!

С этими словами я рванул к чудищу и одним прыжком встал ему на плечи, для равновесия ухватившись за кривой рог на носу. Осёдланный демон не стал мириться с моим присутствием, и началось адское родео! Дёрганые прыжки из стороны в сторону, махи шеей, извивающиеся движения всем телом – тварь изо всех сил старается скинуть меня. Когда она распрямилась во весь свой немалый рост, мой друг не спал: метко брошенный снаряд угодил куда-то под подбородок и разорвался брызгами битого стекла и едкой дымящейся дряни. Зашипело, и в этот момент я не удержался …

– Август, – раздосадовано крикнул Истериан, – Убегает!

Я вскочил на ноги – тварь несётся по проходу, задевая стенки, но худо-бедно ориентируется даже без глаз. Вот теперь ей нельзя дать уйти! Озлобленная гнида от безумия может предпринять отчаянную попытку сбежать со склада, в котором вдруг завелись обидчики!

– Сможешь бежать? – спросил я уже на ходу.

– Да, – сквозь зубы прошипел Истериан и бросился вдогонку.

– Он собирается убраться со склада!

– Дверь в другой стороне, – Истериан, наплевав на боль, уже бежит со мной наравне.

– Можно через окна.

Друг окинул взглядом ряды маленьких окошек под самой крышей и внезапно сменил направление.

– Пойду перехватывать его по балкам! – и ловко стал карабкаться по неустойчивому стеллажу.

За очередным поворотом я наткнулся на ослеплённого демона, неуклюже лезущего по скрипящим от навалившегося веса ящикам. Неровная их пирамида тянется к стене, а верхушка упирается в залитое ливнем стекло. Демон прёт наугад, ещё вполне возможно его настигнуть.

Разбег, прыжок, стук каблуков о дерево, ещё прыжок, помочь себе свободной рукой – внизу остаётся очередная ступенька-ящик. Тварь уже на вершине, но вот и я у неё за спиной. Резко обернувшись, она попыталась сбить меня с ног ударом длинного языка в лицо – не тут-то было! Свободной левой я перехватил сиреневый тяж в полёте и отсёк его одним ударом. Извивающийся обрубок брезгливо отброшен прочь. Как и в случае с глазами, демон никак не отреагировал на потерю части своего тела.

Контратака тёмной сущности больше похожа на таран носорога! Поддев меня парой рогов, животина полетела со мной вниз. Приземление случилось скоро – мы грохнулись на довольно просторную площадку из ящиков всего где-то в пятнадцати ярдах от крыши! Я упал спиной, из лёгких моментально улетучился весь кислород, но самое страшное – я выронил Ниак, который упал парой пролётов ниже… Брать теперь гадину голыми руками?

Пинком я откинул чудище подальше и тут же вскочил на ноги, готовясь сразиться с неприятелем. Тварь слепо кусает воздух рядом со мной, а я методично вколачиваю крепкие кулаки ей в морду. Иногда тварь задевает меня когтистыми лапами, чуть не скидывая с площадки для боя. Порой удаётся поднырнуть под голову демону и садануть в горло. Мразь отшатывается от сокрушающих ударов, но особых результатов они не приносят.

Быстро заскочив мне за спину, демон захотел разгрызть мне шею, но отменная реакция спасла меня – упав на колено, я пропустил над плечом морду хищника, обхватил её двумя руками и бросил демона через себя. Приземление вышло жёстким, и создание наполовину провалилось в разлетевшийся ящик. Тот оказался заполнен круглыми железными люстрами.

Приём, конечно, серьёзно не повлиял на бронированного гада – он быстро вылез на соседний целый ящик. И тут его накрыл шквал выстрелов. Глянув наверх, я обнаружил Истериана, прикрывающего меня малоэффективной пальбой. Он вальяжно ступает по неширокой балке. Истратив все патроны в барабане, коллега деловито принялся за перезарядку.

Демон издал рёв. Видимо, определил, откуда его жалит горячий свинец. Подцепив рогом кругляш люстры, рывком шеи он метко запустил под потолок импровизированный снаряд. Истериан длинным прыжком сиганул на ближайшую балку – предмет интерьера просвистел в считанных дюймах. Перебитый деревянный брус повис в воздухе, крепление не выдержало, и заострённая балка спикировала в ящик по соседству со мной. Огромный кол глубоко вошёл в доски.

Тварь вспомнила обо мне и набросилась сверху, пользуясь серьёзным преимуществом в росте. Зубастая морда оказалась точно надо мной, чтобы сдержать стремительно смыкающуюся пасть, я ухватился прямо за клыки и со всех сил принялся давить, разжимая адской силы челюсти! Под тяжестью я свалился на колени. Руки наливаются свинцом, демон продолжает натиск – стоит чуть ослабить хватку, как острые зубы разорвут меня пополам! Ещё и этот липкий обрубок языка елозит по голове и покрывает её слюной!

Неподалёку громыхнули каблуки сапог – рядом с балок спрыгнул Истериан. Скорей бы уже помог! В ту же секунду координация подвела тварь, и она грохнулась наземь. Её зубы благополучно миновали знакомства с моими костями. С отвращением я смахнул с лица вязкую тухлую слюну. Истериан стоит позади демона, его лезвие нашло сочленение в пластинках на обратной стороне колена. Все сухожилия и мышцы должны быть полностью перерубленными.

– Добивай гада! – с весёлой кровожадностью прокричал Истериан.

Поднатужившись, мой друг поднял переднюю часть демона, открыв мне для удара прожжённое кислотой пятно в панцире. Оружие я выбрал подручное и выдернул заострённую балку, минуту назад упавшую из-под крыши.

От удара деревянный брус довольно легко пронзил плоть, но не дошёл до сердца, так как демон не сдох.

– Нужно его насадить поглубже, – обратился я к другу, – Сможешь?

Истериан кивнул, улыбнувшись:

– Подними его!

Истериан вскарабкался на ящик парой уровней выше. Я же поддел балкой чудище и приподнял в воздух. Неземное создание жалобно затрепыхалось, подобно бабочке, насаженной на иголку. Тяжёл гад!

Истериан прыгнул и сильно ударил пятками в спину уродца. Я удар выдержал: не выронил балки, не подогнул ноги. Демон же глубже нанизался на здоровый кол, но боли до сих пор не чувствовал, не ревел дикими какофониями. Он просто дёрнулся раз-другой в конвульсиях, после чего душа его понеслась в ад.

Истериан приземлился рядом. Я отбросил нанизанного на деревяшку хищника в сторону. Дело сделано…

Вот теперь приходит усталость…

Удовольствие от выполненной работы для меня всегда специфично. С одной стороны, я трудился исключительно ради денежного вознаграждения, но после отправки на тот свет очередной твари испытываю некоторое удовлетворение от самого процесса, которое, впрочем, длится недолго. Пожалуй, я циник…

Секунды довольства результатом прошли, я вернулся к более насущному:

– Что с порталом?

Истериан извлёк из-под свитера маленький негранёный белый камень, висящий на шее. По тому, что камень не поменял цвет, можно судить о следующем:

– Портал уже затянулся, – озвучил товарищ.

Пора забрать деньги и домой…

– Истериан, будь другом, достань Ниака, – кивнул я на сиротливо лежащую саблю.

Улыбка озарила усталое лицо друга, когда он спрыгивал за оружием вниз. Я не стал дожидаться его возвращения и направился к окну. Раз, два, три – и я у цели. Удивительно, но у окна имеются петли. Высунув голову под струи, я поспешил смыть с лица остатки мерзкой слюны! Подумать только: я добровольно лезу под дождь!

Город Гольх, как ни крути, до боли серый и унылый, прямо пышет безысходностью. Даже красная черепица на крышах быстро бледнеет, стесняясь выделяться в этом царстве грязно-серой палитры. Мой город…

И я один из главнейших стражей полиса. Меня зовут Август Хромер. И я не человек…

 

Глава II

Дом 69. Посторонним вход воспрещён

Господь Боже Наш – самый неутомимый экспериментатор на земле (или где он там ещё заправляет). Сегодня целью своих трудов он выбрал вашего покорного слугу, который по жизни хочет как раз обратного. «А что будет, если в тот момент, когда Августу уже плевать, выключить дождь?» Жуткий ливень действительно прекратился, стоило парочке охотников на тварей выйти из склада!

Сырые шляпа и пальто висят на мне, как старое-престарое рваньё, которое решили не выбрасывать, а напоследок натянуть на огородное пугало. Слегка утешает лишь одна мысль – Истериан ещё мокрее!

Плохо, что на улицах ещё долго будут стоять глубокие мерзкие лужи, да и капель с крыш выдохнется нескоро. Осень… я уже не раз говорил, что ненавижу многие вещи, и время года, когда принято падать наземь листьям, входит в первую десятку!

Порчу ли я себе настроение намеренно? Вовсе нет – оно у меня вечно поганое.

– Сбежались падальщики, – указал вперёд Истериан.

– Пунктуальны… – мне понадобилась пара секунд, чтобы разглядеть нелепые фигуры.

– Могли бы сидеть в штабе, – самодовольно оскалился мой друг.

– Я гляжу, тебе хочется включить в список своих обязанностей ещё и транспортировку убитой твари до пункта сжигания…

– С этим справятся и сантибы, – справедливо возразил Истериан, – Не вижу смысла в падальщиках!

– Кто у нас тут заговорил о смысле…

Напротив склада остановилась грузовая автокарета экзорцистов(5), вечно спешащих нам на помощь, но также вечно опаздывающих! Как бы поточнее описать экзорцистов… Ну-у, это мужики в кожаных комбинезонах и не менее кожаных масках: всё красное, как нос завсегдатая пабов. Сапоги, перчатки, ремни – эти джентльмены укутаны в кожу с ног до бестолковой головы! На маске два круглых здоровых стёклышка, сквозь которые экзорцисты и взирают на окружающий мир, который, к несчастью, намного тусклее, чем их алые костюмчики.

Бригады экзорцистов призваны бороться с потусторонними тварями, для чего у каждого бравого демонолова имеется по инертному револьверу. Ещё они пользуются кучей всевозможных приборов, в суть которых я никогда не вдаюсь. Дела мне нет до их прибамбасов!

В теории (подчеркнём это слово), экзорцисты обязаны по первому зову съезжаться на место Блика и скручивать демонов пачками. На деле же красные парни редко поспевают раньше, чем к самому концу нашей с Истером зачистки. Таким образом, вся их работа сводится к погрузке убитых тварей на автокарету и транспортировке тела в штаб, где его изучают и сжигают! То есть просто слетаются грифами на падаль, отчего мой длинноволосый друг и называет их падальщиками…

Во главе с инспектором Майером группа экзорцистов двинулась прямо на нас. Сейчас алые получат нужные сведения, мы получим деньги, славу и отдых… Этот план меня устраивает! Кто за? Ах да, Истериан! Он-то не прочь убить ещё пару часов на такую ересь, как ожидание пронырливых газетчиков…

– Можно вас поздравить, господа? – любезно вопросил инспектор.

– Поздравьте лучше граждан, живущих неподалёку, – съязвил я. Любезный Майер не обидится.

– Тварь убита, место чисто! – резюмировал Истериан, – Думаю, в ваших услугах больше нет надобности: отправьте сотрудников домой!

– Не сомневался в вашей компетенции! – растянул Майер улыбку от уха до уха.

– Иначе бы нас здесь не было… – как бы сам себе пробубнил я.

Экзорцисты застыли за спиной инспектора и ждут возможности задать-таки все необходимые вопросы. Старший из них постоянно протирает тряпицей зрительные стёклышки – типичный невротик. С ними неприятно иметь дело: сперва они лебезят перед тобой, постоянно извиняются, но стоит их сбить с намеченной колеи – начинают орать дуриком! Результат – два разрушенных мозга: твой и его, но он-то хотя бы рефлекторно готов…

Мнутся на месте сразу все падальщики, что говорит о пополнении в рядах потенциальных невротиков. Отлично…

– Демон мёртв? – идиот задал самый идиотский вопрос.

Даже язвить как-то стыдно – убогий всё же:

– Мертвее, чем клеточки вашего мозга! – я плохо умею ограничивать рвущуюся наружу грубость.

Под масками, вероятно, такие же красные, как и кожаное облачение, лица. Но господа экзорцисты проглотили обиду вместе с крупной косточкой внутри! Настроение моё улучшилось!

– Можете подробно описать его? – гнёт свои вопросы красный.

– Я займусь этим, господа, – вызвался Истериан и отошёл с падальщиками в сторону. На мне остался инспектор.

Очкастый сантиб ещё должен выплатить гонорар – не люблю напоминать об этом, надеюсь, он сам сообразит. Так уж выходит, что мы не работаем бесплатно, и городское управление знает об этом. Основное наше требование – наличные должны быть выплачены сразу по осуществлению зачистки. Никаких походов в банк, отделение Сантиба и прочая-прочая… Пришли, сделали дело, получили деньги, ушли домой! Несложная схема.

– Экзорцисты уже подогнали громобойцев, – невзначай обмолвился инспектор, – Вы что-то долго сегодня.

– Демон оказался наглым, – безразлично ответил я. А что мне красные со своими громобойцами? Если штурмовым единицам не сидится в штабе, ради Бога, я буду только рад вдоволь посмеяться над зря мокнущими бугаями в броне!

– Вновь город у вас в неоплатном долгу.

– Ну, как неоплатном…

Инспектор молча подозвал одного из подчинённых:

– Вы не собираетесь корректировать изначальную сумму? – тоном вымуштрованного банкира пролепетал Майер – получилось довольно забавно.

– Это не в моих правилах.

– Понимаю, – кивнул инспектор и забрал кошель из рук подоспевшего молодого сантиба, – Если бы только ялеры могли выразить всю нашу признательность…

Высокопарный бред Майера! О чём вообще? В Гольхе люди мало отличаются от тех демонов, что я отправляю в небытиё. Дышащие ядовитыми испарениями переполненной канализации, в которую государственные псы скидывают по ночам пару человек из своих списков. Живущие по законам даже не зверей, а бактерий, люди в городе не способны на благодарность… Благодарен мне лишь Майер, потому что я сделал за него его работу, а заплатил он мне даже не своими деньгами…

Истериан всё болтает с красными, лишая меня удовольствия убраться отсюда как можно скорее. Не терпелось попасть в тепло.

– Специально для вас заказан экипаж, – доложил хорошую новость инспектор, – Не автокарета, но довезёт вас в любую точку Гольха.

Отличная новость! Можно будет вернуться домой раза в три быстрее! Судя по часам ужин Арики ещё не остынет – ненавижу разогретую пищу.

– С чего вдруг такая забота?

– А Вы не слышали? – искренне изумился очкарик Майер, – По городу ночью шатаются сектанты.

Право слово, старший сантиб меня удивляет:

– Сектанты? Считаете, они опасны для нас? – с язвительностью я, похоже, перегнул.

– Они передвигаются всегда большими группами и часто бывают вооружены.

– Тем не менее, нам их нечего бояться.

Инспектор глянул на меня как можно серьёзнее:

– Я бы на вашем месте не отказывался от лишней безопасности!

– Кто говорит, что я отказываюсь? – признаться честно, сильно струхнул, что очкарик оставит нас без транспорта.

– Экипаж стоит на улице Скатов: вы его сразу увидите! А сейчас прошу меня простить, но непременно следует откланяться: меня ждут дела. Всего доброго!

– Угу… – только и буркнул я, но по опыту знаю, что инспектор на грубость не обидится. А если даже и обидится, не беда, мне это не столь важно.

Гораздо важнее, что домой я поеду в удобной крытой коляске! Обычно я не жалую вообще никакие транспортные средства лишь по той причине, что за них нужно платить и немало. Но раз уж правительственная волосатая рука, больше привыкшая брать и загребать, подкинула щедрым жестом бесплатный экипаж, то грех не воспользоваться. Тем более на мне и так немало грехов.

Истер, как видно, не торопится. Неужели нашёл с падальщиками общий язык и интересную тему для беседы? Либо же просто крайне воодушевлённо расписывает красным детали металлической твари. Он-то может!

Совсем рядом со мной проскользнул один экзорцист, лишённый отчего-то маски и перчатки. Незащищённая красной кожей рука падальщика скользнула по моей кисти – так близко прошёл он. Лысый носатый торопыга оглянулся на меня и тут же потерял всякий интерес, унёсшись по своим делам, на ходу натягивая элементы униформы.

Бывает… Забот у экзорцистов немного, но выполняют их так, словно загружены с головой. Даже забывают про требования техники безопасности.

Мимо проковылял здоровяк громобоец – элитный сотрудник экзорцистов. Высокая фигура, облачённая в непременную красную кожу, местами защищена прочнейшей бронёй, способной выдержать зубы и когти тварей. На руках и ногах громобойцы носят особые рукавицы и сапоги с паровыми приводами. Сие приспособления, созданные человеческим гением, усиливают самые простые телодвижения человека, иными словами, приводы ускоряют бег, увеличивают дальность и высоту прыжков, усиливают удары… Чисто теоретически, громобойцы должны стать с этими побрякушками равными нам с Истером, но когда первая же тварь разметала троих таких громил, амбиции экзорцистов поутихли…

Шериф в городе один…

Алый здоровяк оглядел меня с некоторой неприязнью, это видно даже сквозь толстые залитые каплями недавнего дождя стёклышки маски. Выскочку следовало бы разорвать на месте, но чего не стерпишь в угоду пресловутой Гольхской морали. Лучшим ответом служителю закона будет молчание и безразличный взгляд в сторону, но… от ехидной улыбки и задорного подмигивания удержаться оказалось выше моих сил.

Как жаль, что ведро с ножками проигнорировало укол.

Истериан соизволил-таки освободиться, и мы двинулись к экипажу, огибая распылившихся по площади людей. Товарищ заметил, что я всё не оставляю в покое фигуру громобойца:

– Не поладил с падальщиком?

– Взгляд его мне не понравился. Думай, что хочешь, но ему определённо стоило размазать морду.

– Я против избиения людей. Даже если это красные.

Я лишь поправил мокрую насквозь шляпу:

– Чушь, некоторых надо бить.

– Август, ты невыносим! – продолжил зря бушевать Истериан, – Ты же прекрасно знаешь: люди гораздо слабее нас, нельзя этим пользоваться! Нужно сдерживать себя, нужно терпеть людей, нужно мириться с их негативным отношением к тебе! А будешь вести себя вызывающе – они только больше станут тебя донимать!

– Как же красиво ты читаешь морали.

– Я серьёзно, Август!

– Некоторых нельзя оставлять безнаказанными, – теперь уже я лишил свой голос безразличия и добавил жёсткости, – Всякий должен знать своё место!

– Один ты не должен! – в истерике друг поднял руки к лицу, – Одному тебе можно делать, что вздумается!

– Тебя это смущает?

– Это смущает весь город!

– А лично тебя? – я не унимался.

– И меня в том числе!

– Спасибо за ответ.

Истериан воззрился на меня уничтожающим взором, под такими обычно прудят в и без того грязные штаны уличные грабители, по ошибке наталкивающиеся на нас тёмной ночью. Я же такие приступы праведного гнева товарища всегда игнорирую.

– Тебе что же, совершенно безразлично, как к тебе относятся люди?

– Я спасаю их гнилые жизни, – ваш покорный слуга окончательно поутих, – Пусть терпят!

Истериан расстроено отвернулся:

– Ты когда-нибудь поймёшь, что это неправильно!

– Я никогда не жалею о том, что сделал, Истер! – шляпу всё же решил снять, – И вспоминать о своём поведении к старости не буду.

– Я говорю не о старости…

– Короче, больше не смей учить меня жизни! – для убедительности я выставил перед лицом товарища раскрытую ладонь.

– Если не я, то кто же ещё? – ироничный тон длинноволосого полукровки говорил о восстановлении его разума в первоначальное беззаботно-ребяческое состояние.

– Мой отец и настоятель Франц, но они оба уже умерли…

– Кстати о них, – в голосе Истериан мелькнуло живое любопытство, – Об отце, насколько я знаю, ты сам почти ничего не помнишь, а о Франце постоянно умалчиваешь… Может сегодня расскажешь?

Не обмолвиться о двух из четырёх людей, которые имели и имеют для меня хоть какое-то значение никогда не выходит. И это, как раз, довольно плохо, поскольку сразу же следуют вопросы… Я не хотел бы вдаваться в подробности своей прежней жизни, у каждого должно оставаться что-то сокровенно-личное, и я имею право на свои скелеты в шкафу.

– Нет, пожалуй, не сегодня.

На том и порешили.

Экипаж, признаться честно, оказался крайне презентабельным, что определённым образом гарантирует отсутствие тряски, скорое прибытие в конечный пункт и удобные сидячие места. Майер, как ни крути, всё больше и больше начинает мне нравиться!

Извозчик, конечно, спрыгивать и отворять перед нами двери не стал, но и дороги переспрашивать тоже – мягко тронувшись, мы тут же двинулись домой. Первые десять минут езды содержали всего два звука: цокот копыт и негромкий стук колёс. Мы оба молчали. В экипаже, как ни странно, довольно холодно.

– Сколько нам заплатили? – вскинул голову Истериан.

Я достал увесистый кошель, полученный от инспектора. Согласно нашим требованиям, там должно было быть денег в размере тысячи пятисот ялеров. Всю сумму нам отсыпали мелочью, но, по крайней мере, всю. Алчный и жадный мэр любит сокращать наши гонорары. Видимо, надеется на экзорцистов.

– Все деньги на месте, – успокоил я товарища, спустя время, потребовавшееся для подсчётов.

– Падальщики больше не жируют на нашу долю?

– Если бы так, мы бы получили сегодня вдвое меньше, – отметил я.

– Будем откладывать на автокарету?

– Всенепременно, Истериан, – язвительно-весело ответил я, всплеснув руками, – И расшибём её об памятник Валамору!

– Чем тебе не угодил личный транспорт? – сконфужено бросил Истериан.

– Ты, например, способен бегать быстрее любой автокареты.

– А ты?

– А я никогда не тороплюсь, – и это, в принципе, является правдой.

Истериан махнул рукой и уставился в окно. Я от нечего делать последовал его примеру. На улицах копошатся какие-то люди в непонятных тёмных плащах. Сразу вспомнились слова инспектора о сектантах.

Странные личности дружно несут непонятный предмет, я быстро потерял к ним всякий интерес. Наш экипаж свернул и попал на улицу Саренз. До дома осталось всего ничего… Даже Истериан оживился.

Улица тихая и спокойная, из-за чего я её и выбрал. Ни одного питейного или иного увеселительного заведения, пара портняжных лавок, а так – сплошь двухэтажные домики зажиточных граждан, большинство из которых здесь не живёт, а лишь заезжает на время. Места от этого только чище, тише и спокойнее. Я это ценю. Одиночество и спокойствие…

– Сколько времени? – осведомился полукровка.

Я моментально достал многофункциональные часы и глянул на стрелки, которые уже давно показывают время, а не место скопления крови.

– Почти половина восьмого, – на улице темно, это ещё при том, что тучи немного прохудились, подарив городу под вечер пару лишних лучей солнца.

– Нас уже ждёт ужин! Арика обещала приготовить фаршированную утку, как ты любишь!

– Я люблю всё, что готовит наша прелесть, – позволил себе лёгкую улыбку.

– Я ей передам, что ты снова называешь её прелесть! – лукаво оскалился в мой друг.

– Буду тебе признателен.

Коляска вскоре остановилась, и с козел донёсся голос, способный в момент свести в могилу любого логопеда:

– Приехали, господа!

Покинув услужливо предоставленный экипаж, мы двинулись по узкой дорожке меж голых кустов к дому. На ходу Истериан выкрикнул благодарность любезному, но ведь извозчик просто выполнил приказ, и будь его воля – он бы не в жизнь нас бесплатно не повёз! Чего его тогда благодарить? Он меня за то, что металлическая тварь не разнесла его дом, любимый паб, не убила его, его друзей или родственников не поблагодарил.

И так в Гольхе, по моему мнению, всё. Город и люди в нём слишком чёрствые, чтобы проявлять самое своё естество – душу. А раз так, то и я примером для них становиться не собираюсь.

Трещины на плитах, слагающих собой дорожку к ступеням дома, я помню наизусть, поскольку часто пялюсь себе под ноги. Истер с Арикой в один голос кричат, что во всём виновата моя сутулость… Возможно.

Ступени, их всего четыре штуки, как же я рад их видеть: раз я вижу эти ступени, значит, я уже практически дома! Простенькое крыльцо с навесом, фонарь свисает точно над головой, простые перила и белая дверь с изящно сделанными цифрами шесть и девять. Дом номер 69 по улице Саренз – жилище, которое разделяют со мной единственные два человека, которым я могу доверять, которых могу назвать дорогими себе…

Что примечательно, дверного молотка нет, и несчастная дверь вынуждена выдерживать плебейские удары кулаками ждущих моей помощи. Друзья или просто гости в эту дверь не стучатся по той причине, что их попросту нет и не бывает. Хорошо бы, чтоб так было всегда…

Дом 69, посторонним вход воспрещён!

– Наконец-то дома, – пробурчал я.

– Ты, помнится, ещё до прибытия посыльного сантиба собирался выгулять Хориса, – подтрунил надо мною идущий сзади товарищ.

Пёс, конечно, уже окончательно засиделся дома, но время, как ни крути, позднее. Опять придётся менять скромные планы – мелочь, а неприятно.

– Сегодня пусть дома посидит…

– Бедняжка, – засюсюкал Истериан, и мы шагнули в коридор.

Я не успел переступить порог, как из недр дома донёсся взволнованный и робкий голосок Арики:

– Август, Истер, как хорошо, что вы уже вернулись!

– Рады снова попасть в наш уютный дом! – проскользнул мимо меня Истериан.

– Не такой уж уютный… – шутливо покритиковала нас наша служанка.

– Сойдёт и так, – буркнул я.

– Август имеет в виду, что весь уют в доме создаёшь только ты! – Истериан скосил глаза в мою сторону, – За что мы тебе безгранично благодарны!

Требовательный взгляд друга я могу игнорировать сколь угодно долго, но проблема в том, что это Истера не останавливает – взыскательный взор детских тёмных глаз никуда не денется. Молча теребить меня друг способен хоть часами! И это просто превращается в битву крепости нервов, которую я безнадёжно проигрываю раз за разом. Как и всегда, сейчас проще поддаться:

– Да, именно это я и имел в виду, – банальная, необязательная фраза, которую Истериан собирался выбить из меня любой ценой.

– О, спасибо, мальчики! – пропела Арика откуда-то с кухни, – Стараюсь ради вас.

– Мы – неблагодарные лентяи! – завёлся праведной самокритикой Истер.

– Ваши зонты висят на своих местах, – донёсся голос девушки из-за угла, – Неужели забыли?

– Дождь мелкий! – небрежно отмахнулся в пустоту долговязый товарищ.

– По сравнению с водопадом… – зло огрызнулся я.

Истериан рассмеялся: да, он вечно реагирует на моё дурное настроение смехом. Ждёт, когда я начну смеяться вместе с ним, не иначе. Напрасная трата времени: я слишком серьёзен для этого.

– Август, миленький, ты не в духе? – заботливо промурлыкала с кухни Арика.

По себе знаю, что подобные сопливые обращения способны вывести меня из себя. Сюсюканья младенцев мне не по душе, но произнесённые Арикой, они воспринимаются без отречения и отвращения. Для неё мне, почему-то, не страшно побыть и миленьким…

– Просто вымок, – выдохнул я, снимая сырую шляпу, отжав которую, можно заполнить кастрюлю дождевой водой.

– Давайте вещи сюда, – служанка зацокала туфельками в сторону прихожей, – Я их вычищу и высушу.

Миниатюрная Арика появилась из-за угла и мелкими спешными шажочками приблизилась к нам, всё ещё мнущимся в мокрых пальто посреди прихожей, заливая красный половик. Девушка еле достаёт макушкой мне до подбородка, и кажется просто крошечной – представляю, какая она для Истера! Держится и одевается служанка всегда очень скромно, но мне в ней это только нравится…

Стройненькая фигурка принадлежит именно девушке, причём довольно молодой, не соответствующей её реальному возрасту: при её восемнадцати, Арика выглядит от силы на четырнадцать. Но интересные мужчинам объёмы худо-бедно имеются, о чём мне постоянно твердит Истериан. Но согласен…

Каштановые волосы Арики в неизменной причёске: волнистые локоны спадают каскадом до плеч – ей очень идёт. Цвет кожи у девушки отдаёт лёгким бронзовым оттенком, совершенно несвойственным для коренных жителей нашего бледного Гольха. И действительно, Арика родом из государства много южнее Альбиона(6), названия которого я не помню, поскольку ни одного мало-мальского уловимого сочетания звуков в нём нет…

Круглое личико можно охарактеризовать словом приятное. Чуть пухлые щёчки и губки, чуть курносый носик, чуть узковатый разрез глаз, тонкие брови и коротенькие ресницы. Ладная и милая девушка, одним словом.

По дому она выполняет за нас всю работу: уборку, стирку, готовку и многое другое. За качество и скорость выполнения беспокоиться не приходится – Арика настоящая мастерица! Выполняя работу с блеском, она никогда не жалуется, не подворовывает. Идеальная работница по дому, особенно для таких занятых бездельников, как мы с Истером.

За что я ценю её, так это за тактичность, уместность, ненавязчивость, то есть за всё то, чего испокон веков не водится за моим единственным длинноволосым другом. Ещё она очень чуткая, внимательная и заботливая, умеет помочь словом и делом, умеет успокоить, за что ей просто-таки честь и хвала!

Также она способна безо всякого внешнего проявления терпеть мой сварливый характер, что удивительно, учитывая ранимость молодой девушки. В жизни я привык ни над одним поступком не задумываться, не обмозговывать последствия и тому подобное. Единственное, что меня гложет время от времени, так это то, что я без причины могу нагрубить Арике! А она-то всё терпит…

У неё есть большая семья где-то в центре. С ней лично я знаком не был и не знаю их в лицо, не знаю про их в семье отношения. Но на многочисленные предложения взять пару выходных и навестить родных девушка отвечает отказом и всегда с улыбкой. Что держит её рядом со мной, когда я явно не способен располагать к себе людей, и Истерианом, который элементарно может быть для неё опасен, мне неясно, но если этот её выбор продиктован исключительно её собственным желанием, то я не против.

Настоящее сокровище, а не человек! Мне повезло, что мы однажды повстречались.

– Промокли до нитки, – с милой жалостью заговорила Арика, – Поскорее снимайте с себя верхнюю одежду!

Я быстро выскочил из мокрого куска ткани и передал вместе со шляпой миниатюрной служанке. Девушка немного просела под тяжестью набравшего воды пальто. Полукровка возился значительно дольше, выкладывая из карманов снаряжение. Когда он закончил, Арика забрала и его плащ и двинулась в сторону кухни.

– К завтрашнему утру будут вновь сухими и чистыми, – заверила нас каштановолосая южанка, – Вы ведь сегодня уже никуда не уйдёте?

– Естественно нет, – крикнул ей вслед Истериан.

Арика кивнула ровно в тот момент, когда уже почти скрылась в дверях кухонного помещения.

– Естественно? – переспросил я товарища, когда девушка уже точно не могла нас расслышать.

– Сомневаешься?

– Есть поводы, – жёстко ответил я.

Истериан наигранно присвистнул:

– Я – паинька!

– Надеюсь на это, – я строго заглянул долговязому в глаза, хотя он на это может просто не обратить внимания. Посчитает, что я с ним шутки шучу!

– Побольше доверяй людям!

– Тебе доверься!

– Ты зануда, Август! – по-ребячески надул губы Истериан.

– Просто за тебя беспокоюсь.

– Вы пока переодевайтесь, приводите себя в порядок, а я займусь ужином, – окликнула нас Арика, не высовываясь из кухни, погружённая в новые заботы.

Мы поплелись каждый в свою комнату. Истериан частично затолкал в карманы брюк, частично понёс своё добро в руках. Мне в сотни раз проще, благодаря системе из ремней. Пройдя пять, шагов по коридору, мы разошлись в противоположных направлениях, поскольку наши комнаты располагаются в дальних концах дома – это я так захотел.

Я свернул направо, Истериан – налево. Коридор, по которому я двигаюсь, соединяет сразу три комнаты: мой кабинет, мастерскую и ещё пустую комнату, которую я с самого первого дня проживания успел заполнить одним лишь громадным настенным зеркалом. За долгие годы запустения и забытья она заполнила сама себя … пылью… Даже Арика, только пришедшая работать ко мне, порывалась на первых порах следить за чистотой и в ней, но через месяц то ли сдалась, то ли приняла мою точку зрения относительно гордого одиночества забытой некогда комнаты.

Прочие две комнаты имеют куда больший интерес, но о своей мастерской я говорить пока не буду, дожидаясь более благоприятного для этого момента. Оставив две комнаты, расположенные напротив друг друга, закрытые совершенно разными дверьми (пустая – однотонной белой, мастерская – цвета лакированного дуба, с полупрозрачным витражом), я прошёл по в святая святых – мой кабинет! У кого есть личная комната, в которой действительно можно уединится от ненормального мира, поймёт меня.

Дверь насыщенного каштанового цвета, ручка, естественно, серебряная. Почему естественно? Как знать, мне это кажется естественным…

Запах до боли знакомый, запах такой родной. Это глупости, что человек так сильно развился, что полностью отдалился от животных. Что-то во всех нас, теплокровных волосатых и всеядных, совершенно не меняется! Так, например, и своё жилище мы различаем по запаху.

Услужливая вешалка слева от входа тянет ко мне свои лапы, чтобы принять хоть какую-нибудь ношу. Расстраивать такой привычный и родной предмет мебели не хочется, и я повесил на него систему, легко расстегнув пару потайных застёжек, сделанных, чтобы с меня никто стащить ремни не сумел.

Преимущество моего кабинета заключается в его компактности. Он ни в коем случае не тесным, а именно компактным: всё на расстоянии вытянутой руки или, в крайнем случае, в полушаге. Но и остаётся масса пространства, чтобы здесь разместилось пять шкафов, тахта, стол со стулом, большой цветок в горшке, а на полу ещё мог растянуться Хорис. Да и ещё много всего по мелочи…

Стол, конечно же, огромный, на нём в абсолютном порядке лежат различные документы, начиная от счетов и заканчивая письмами разных господ, которые я читаю с крайней неохотой – пишут мне полнейшую чушь! Так в первом попавшемся письме я обнаружил приглашение на светский бал в имении миссис Вальди. Знать бы, кто это вообще такая…

За столом я работаю немало – в основном, здесь проходят мои интеллектуальные труды по части нового устройства или реактива. Для успешной борьбы с тварями недостаточно одного меча или револьвера – нужно подключать ум, изобретательность и науку. Этим и занимаюсь.

Помимо стопок разномастных бумаг на широком письменном столе лежит обилие всяких предметов, каждый со своей историей: газовая лампа, чернильница с набором ручек, часы, небольшая шкатулка из кости с чётками из далёких стран и много чего ещё, такого сугубо интимного, личного.

Стул стоит не так, как я оставил его, когда уходил – Арика тайком пробралась и навела порядок немного вопреки всем моим просьбам. Внимание к мелочам? Скорее придирчивость – в любой другой комнате я не заметил бы перестановки всей мебели. Не терплю, когда мои вещи трогают, даже если аккуратно и осторожно. Самое досадное, что это уже въелось в подкорку мозга, и никакой логикой этого не выбить! Привычки сильнее меня.

Три шкафа из пяти заставлены книгами: история, география, философия… Я читаю практически всё, что попадается в хороших книжных магазинах. Каждый вечер стараюсь уделить чтению очередного научного труда, потом сравниваю с уже прочтённым. Всё же наука чересчур неточна – самое ужасное, что её пишут отдельные умы, которые, как бы ни старались, не способны охватить свой предмет всецело и непредвзято. Возникают нестыковки, несогласования у разных авторов, но все варианты – официальная наука, многоликая и не всегда неоспоримая. История слишком субъективна, даже субъективнее безосновательной философии. Физика донельзя абстрактна. И так со всем.

Впрочем, следует сказать, что это всего лишь придирки к монументальным трудам. Я люблю науку, подпитывающую постепенно мозг полезной пищей – знаниями.

Вот только я не читаю ни поэзию, ни романов и всего прочего. Мир и так слишком неясен, слишком умозрителен, чтобы познавать его через представления других людей. Особенно бездельников! Все писатели и поэты – бездельники, иначе откуда они находят время настрочить свои писульки? Пусть художественные тексты остаются менее утилитарным господам, чем ваш покорный слуга.

Ещё один шкаф забит всяким тряпьём. Ну, то есть моей одеждой. Выбираю я её всегда без особого интереса. Подбирать фасоны, следовать моде не в моих планах – это занимает много такого нужного времени, а результат полностью отсутствует. Проще нацепить первое попавшееся, главное, чтобы было удобно и комфортно. Я бы обходился и одним-двумя комплектами на сезон, но Арика заботливо решила заполнить мой гардероб самыми разными вещами, да ещё и принялась самым внимательным образом следить, чтобы я не ходил «в чём попало». С сим благородным стремлением милашки Арики я решил не бороться, так что теперь хожу приодетый, чего не слишком-то замечаю…

Последний шкаф застеклён и превращён в витрину. На полках заботливо расставлены экспонаты, добытые в борьбе с тварями. Есть у меня привычка отрезать у самых свирепых и опасных демонов какую-нибудь часть тела, трофей, так сказать. За годы в шкафу скопилось немало разнообразных клыков, рогов, чешуек и много чего ещё. Поковырявшись в памяти, я способен вспомнить, какой именно экспонат принадлежит тому или иному демону, которым Истериан понапридумывал невыговариваемые имена.

Рядом с окном стоит горшок с моей любимой формозаной. Почти двухъярдовое растение мне подарила исключительно впечатлительная госпожа, в чей дом забрался мелкий демонёнок, с которым расправилась бы без труда и пара крепких мужчин. Но престарелая миссис была так добра, что отблагодарила таким вот изящным подарком. Цветковый кустарник я успел полюбить, теперь тщательно о нём забочусь. Уход особый ей не требуется: ежедневный полив да побольше света, которого в Гольхе постоянно не хватает, в связи с чем, я установил в кабинете поистине громадное окно. Забота о зелёной красавице несложная, и её я ни при каких обстоятельствах не решаюсь хоть частично перекладывать на Арику.

Ещё у меня в углу стоит мольберт с настоящими красками! Идиотский подарок Истериана, не нашедшего, как бы поизощрённее насмехнуться надо мной! Подаренный два года назад чистый холст так и простоял в углу, ни разу не тронутый кистью. Но и выкинуть бесполезный мольберт мне не хватает духу: словно ребёнок, обидится Истериан, расстроится Арика, решившая, что я сделал это ему назло.

Прочая обстановка комнаты не требует сейчас детального осмотра…

К тому же я уже успел сменить испачканную и подмокшую одежду на свежую кремовую рубашку с широким воротом и манжетами. Брюки одел самые простые тёмно-серые да ещё и сменил обувь, достав из нижнего ящика шкафа блестящие лакированные туфли. Ребятам, наверное, понравится, мне же абсолютно наплевать на свой внешний вид.

Грязные вещи даже и попробовать захватить с собой я не успел: стук в дверь означал пришествие молодой служанки, успевшей за недолгое время накрыть на стол в гостиной. За тремя звучными ударами маленького кулачка последовал и голос Арики:

– Август, ты закончил, я войду?

– Да, конечно, – отозвался я, отворяя перед юной южанкой дверь.

Арика улыбнулась, внимательно оглядывая меня с ног до головы, сверкая глазами от радости. Но дойдя до моего лица, девушка огорчённо выдохнула и склонила голову на бок. Рука служанки нырнула в карман на фартуке и достала длинную мужскую расчёску.

– Август! – с показной строгостью сказала служанка, – Ты постоянно забываешь причёсываться!

– У меня не такие длинные волосы, чтобы их укладывать, – вяло попытался я оправдаться.

– Просто ты – разиня.

– Не считаю нужным следить за собой.

– Так ты будешь отталкивать от себя людей, – не прекращала нравоучений Арика.

– Мне это не мешает…

– Ты должен быть ближе к людям.

– Сдались они мне, – равнодушно бросил я и отступил на шаг назад, стоило девушке прекратить меня расчёсывать.

– Ну ты и злюка! – рассмеялась Арика и проскочила в кабинет.

Мои грязные вещи она сложила в мгновение ока и двинулась с ними на выход. По пути она посмотрела мне в глаза и задорно улыбнулась, стараясь таким образом поднять настроение, которое у меня всегда одинаково, лишь изредка чуть хуже, чем обычно. Но спасибо ей огромное за старания!

– Идём, а то Истериан уже, наверное, ужинает!

– Даже нас не подождал…

– Он устал за день! – подмигнула Арика, – Давно у вас не было работы, вот он и с непривычки…

– В нём здоровья больше, чем во мне, – я направился за миниатюрной девушкой широченными шагами, – Но я что-то совершенно не устал…

– Ты с ним строг.

– Не маленький уже!

Арика чуть слышно посмеялась.

Миновав коридор, мы оказались снова в прихожей, откуда ведёт четыре пути, о которых следовало сказать раньше, чтобы яснее представлялась планировка дома. Направо, куда и свернула шустренькая Арика, находится кухня, кладовая и комната служанки. Если пойти обратно, вернёшься в коридор, ведущий в мою комнату, мастерскую… уже сказано было… Прямо располагается гостиная, за которой находится комната Истериана, в которую я всеми силами стараюсь не соваться! Ну и налево – дверь на улицу… туда я стараюсь не соваться даже упорнее, чем в комнату товарища, но, к несчастью, менее результативно.

Истериан ждал меня в гостиной. Большое помещение обставлено мною лично с уютом: обилие мягких кресел и диванов, отделанные плиткой из еловых шишек стены, крупный камин, виртуозно вытесанный мастерами из громадных базальтовых блоков, низкий широкий стол, люстра под потолком. Большое окно легко можно занавесить плотными занавесками, и очутиться в изолированной от внешнего мира комнате, немного тёмной, но всё равно приятной.

Истеру и Арике гостиная тоже по душе, что удивительно, учитывая наши радикально идущие взгляды.

– А вот и ты! – Истериан светится радостью, – Пора уже налетать!

– Как ты можешь столько есть? – спросил я, усаживаясь в глубокое кресло.

– А чего такого? – вопросом на вопрос ответил Истериан.

– Ты не толстеешь.

– Это же хорошо!

– Просто любопытно…

– Не знаю, – пожал плечами мой друг, – Видимо, обмен веществ у меня тоже не как у людей! Вот в меня и влезает полно всего.

– Что тут у нас? – я уже внимательно осматривал сервированный стол.

– Фаршированная утка! – огласил на всю гостиную длинноволосый полукровка.

Кроме моего любимого блюда на столе стоит ещё много всего, начиная от жареного картофеля, заканчивая экзотическими салатами из овощей, мясных и кисломолочных продуктов. За недолгое время Арика умудряется наготовить массу всевозможных яств! Мы с Истерианом не перестаём её за это благодарить: мой друг – бубня с набитым ртом, я – молчаливым признательным взглядом.

Истериан уже уплетает картофель с тефтелями под чудесным острым соусом. Я потихоньку пустился вдогонку, отрезая пышущее жаром крыло румяной птицы. Арика готовит утку чаще всего во время затяжных дождей, когда моё настроение катастрофическим образом падает. Нашла способ влиять на меня…

– Как вам, мальчики? – спросила бодрая служанка, входя в гостиную.

– Как, вшехда бефпадобно! – силится произнести набитым ртом Истериан, – Ты прелесть! – сказал он, проглотив всё же свою порцию.

Арика смущённо сложила руки на переднике и уставилась в пол. Улыбка милая.

– Так Август сказал! – подмигнул мне жующий полукровка.

Улыбка служанки расползлась ещё шире, щёчки покраснели, а скромный милый взгляд из-под свалившейся на лоб прядки волос побежал по полу. И, наконец, произнесла:

– Спасибо большое, Август!

– Всегда пожалуйста, – промямлил я себе под нос, – Ты, действительно, молодчина…

Уплетали мы недолго, ровно до тех пор, пока Арика не сняла фартук, который она за долгий трудовой день даже не запачкала, и села за рояль. Да, забыл упомянуть, что у нас в гостиной стоит рояль, на котором мы с Арикой довольно сносно умеем играть!

Мелодии у девушки всегда выходят удивительно тонкими и изящными. Слушать её – одно удовольствие! Свои собственные аккомпанементы мне такого удовольствия не приносят, как бы мастеровито я не играл. Наверно, потому что я работаю, когда играю сам, и отдыхаю, когда слушаю со стороны – отношение к музыке совершенно разное.

Не знаю, как моя игра, но её просто-таки завораживает! Слушал бы вечно! Но сегодня Арика сыграла всего одну «Тихую луну» и резко развернулась на круглом стуле ко мне лицом. В глазах её светилось лёгкое напряжение:

– Август, я совсем забыла, – виновато начала она, – Тебе же пришла почта! Там письмо с печатью Парламента!

Интересно. Парламент! Что этим бездельникам понадобилось от простого человека? Мне аж интересно стало…

– Не страшно, – успокоил я «провинившуюся», – Давай, я посмотрю.

Арика унеслась из гостиной, быстро перебирая туфельками. Истериан наморщил лоб, не отрываясь при этом от еды. Но не влезть со своим вопросом не мог:

– Думаешь, что-то важное?

– Сильно сомневаюсь.

– Парламент не стал бы писать по несерьёзному поводу! – возразил Истериан.

– С них станется…

Вернулась Арика, держащая в руках целых два письма, одно из которых довольно тонкое, а вот второе представляет собой толстый пакет, запечатанный в почтовую бумагу. Молча передав мне оба конверта, служанка вернулась к роялю, но играть больше не стала. Сперва выбор пал на письмо, подписанное неизвестным экзорцистом. Я разорвал плотный бумажный конверт и бегло осмотрел содержание: предлагают выкупить Дикобраза. Незаконченное ещё оружие продавать экзорцистам – верх глупости! Особенно по предложенной цене! Первое письмо без дальнейшего к нему интереса было отброшено на письменный столик…

Теперь настала очередь пухлого конверта. Увесистый пакет залеплен сургучом, на коричневой поверхности которого оттиснут размашистый герб Палаты Парламента – широкий щит со львом и лисой по краям и совой в короне на верхушке. Сила, хитрость и мудрость – три составляющих Парламента. Моя бы воля – на гербе красовались гадюка, жаба и комар на фоне гигантского кошелька с ялерами! Этот набор гадов точнее характеризовал бы истинную суть нынешнего правительства!

Содержимое конверта оказалось более чем странным: три бумажки, сложенных вдвое, и металлическая пластинка с выдолбленными по особой системе отверстиями, что-то вроде перфокарты. Её я отдал подсевшему поближе Истериану, который моментально начал вертеть штуковину в руках. Я же занялся письмами, входящими в комплект к пластинке. Первое не имело чёткого адресанта – подписано было просто, но громко – Парламент Альбиона. Благодарность за проделанную работу, за своевременную помощь городу и прочая-прочая мишура! Седовласые толстосумы задумали подмазываться ко мне, как мило! Из их чёрствых уст любая лесть отдаёт эхом летящего следом кнута! Не в моих привычках терпеть такое…

Однако наличие ещё двух писем настраивает на продолжение. Второй аккуратно сложенный листок оказался несколько более неожиданным, чем первый – это приглашение на публичную демонстрацию новых творений Адама Негинва, конструктора оружия, военной техники и тому подобного. Площадь Париса, пятница, в полдень. Через день меня хотят видеть в конкретном месте, хотя и не понятно с какой целью! Причём не военные, не экзорцисты, а именно Парламент…

Следует поскорее изучить и последнее письмо. Подписавшимся был некто Салли Фер. В письме нацарапана всего пара фраз:

Надеюсь на встречу с вами в пятницу, сэр Хромер. Если надумаете прийти, не забудьте полученный вами в конверте жетон.

Письма перекочевали к Истериану, который изучал каждую бумажку куда тщательнее меня. Глаза полукровки так и бегают по строчкам, стараясь уцепиться за то, что я наивно пропустил. Но скривлённое лицо друга сообщило о полном фиаско его вчитываний. Первой голос подала Арика:

– Что-то серьёзное, Август?

Степень серьёзности этих отрывков мне понять пока не дано, но я точно уяснил, что первые два из них – чистой воды фарс. Писавшие либо уверены, что я явлюсь в указанное место, либо будут убеждать встретиться и дальше, что, скорее всего, выльется в лишний геморрой! На что мне это? Проще уж один раз пойти им навстречу.

– Не думаю, – запоздало ответил я служанке, – Пока хотят просто встретиться…

– Надеюсь, у тебя неприятностей не будет, – устало кивнула Арика и глянула на настенные часы, показывающие уже десять часов, в это время года темень за окном непроглядная!

Что-то вспомнив, девушка вскочила на ноги:

– Пойду к Хорису, он сейчас на кухне, как бы чего не съел. Какие-нибудь просьбы ещё будут?

– Думаю, на сегодня ты можешь быть уже совершенно свободной, – ответил я, – Ещё раз спасибо за ужин.

– Абсолютно не за что! – ответила девушка и ушла, оставив меня с Истером вдвоём.

Истериан молчал, ожидая моей реакции, но я не намерен вступать в бурные обсуждения корреспонденции. Позволю другу первому начать, чем тот и воспользовался:

– Есть соображения, Август?

– Определённые есть…

– Поделись, – Истериан ещё повертел пластику перед глазами, – Сверим мнения.

– Парламентские шавки желают встречи со мной, но не наведываются сами и даже не приглашают к себе. Возможно, наша встреча должна оставаться тайной для определённого круга членов, а публичная демонстрация – отличное место для беседы: слишком людно, можно затеряться в толпе, и присутствие члена Палаты Парламента там будет довольно естественным.

– Либо же они планируют что-то такое, что тебе сильно не понравится, – вставил свою мысль Истериан, стоило мне на секунду запнуться, – Попытаются использовать мирных граждан как живой щит, если ты вздумаешь разорвать этого Салли!

Я глянул на друга так, чтобы он почувствовал себя полным дураком – не вышло, Истер, похоже, и без того полный дурак!

– Письмо с благодарностями выглядит как-то неуместно, – продолжил, не смутившись, мой товарищ.

– Более чем, – не стал я спорить, – Попытались взять меня лестью?

– Плохо они тебя знают!

– Вообще не знают…

– Этот Фер… – Истериан задумчиво почесал затылок всё той же пластинкой, – Не слышал о нём?

Не оставалось ничего иного, как отрицательно покачать головой:

– У Парламента на побегушках…

– Вероятнее всего, – поджал губы долговязый друг, – А зачем пластинка?

– Больше всего похоже на отличительный жетон, – высказал я своё предположение, – Но уж слишком причудлив. Готов спорить, что в нём есть и другой смысл.

– Так всё-таки, думаешь, это несёт серьёзные последствия?

– Решу, когда встречусь с Салли, – мрачно заключил я.

– А ты уже принял решение пойти и встретится? – оживлённо вскинул брови Истериан.

– Считай, что мне любопытно.

Ехидная улыбка Истериана только тронула его лицо, как тут же была скручена крупным зевком. Мой друг чертовски устал. Судя по кроличьим глазам, он еле сдерживает себя, чтобы не свалиться в забытьи прямо в гостиной. Растерев шею, Истериан небрежно бросил жетон на стол и поднялся со словами:

– Не знаю, как ты, а я что-то уже на ногах не стою – пойду спать. Ты скоро ляжешь?

На сей раз я даже смотреть на товарища не стал, поскольку он и сам через мгновение поймёт, какой же он идиот. Так и случилось:

– Ах да, извини… – виновато сжал лицо Истериан, – Вечно забываю…

– Спокойной ночи, – безразлично кивнул я.

– Спасибо, – ответил мне товарищ и побрёл в свою комнату. Выжатый, как лимон, он проваляется завтра до полудня.

Я остался сидеть в гостиной. Если быть внимательным, можно вспомнить, что в моей комнате нет кровати, которая мне, собственно, и не нужна. Всё дело лишь в той маленькой детали, что я никогда, ну просто абсолютно никогда не сплю…

 

Глава III

Что-то новое

Ночь, когда все порядочные люди мирно сопят в мягких постелях, смотря кто цветные и яркие, кто страшные, кто абсолютно непонятные сновидения, я провожу в мастерской. Иногда я корплю над вполне бытовыми безделушками, облегчающими ту или иную работу по дому, но основной объём времени приходится убивать на то, чтоб мастерить новое оружие. Без хорошего снаряжения сложнее расправляться с тварями, это нелёгкое дело становится ещё сложнее и опаснее. Рисковать головой и проигрывать конкуренцию экзорцистам мне совершенно не по душе.

Так что, как и прошлой ночью, я уселся за крепкий дубовый верстак, придвинул поближе стопку чертежей, аккуратных, точных, десятки раз перепроверенных, и принялся за последнюю наработку.

По виду это крупная металлическая перчатка до локтя. Перчатка целиком сделана из высокопрочной стали, достаточно дорогой и необычайно качественной. Когда сжимаешь руку в кулак, можно бить ударным поршнем, который за счёт хитроумных улучшений гораздо мощнее той модели, которой пользуются громобойцы красных. Пластины на пальцах, рукав и костяшки усыпаны острейшими шипами, загнутыми в разных направлениях для нанесения поистине страшных рваных ран. Плюс ещё длинный трёхгранный шип с зазубренными кромками, который выскакивает из специального паза напротив ладони.

Эта часть механической перчатки уже давно готова и работает исправно, но оружию явно не хватает одной дополнительной детали, которую приходится прилаживать уже четвёртую неделю. На рукаве я методично устанавливаю шесть браслетов, насаживаемых на перчатку и скрепляемых с ней посредством приводов, которые при сжатии пальцев начинают вращать браслеты через один в разные стороны. Стоит наварить на браслеты ещё кривых шипов – получится некое подобие бура, способного рвать на куски плоть любой твари.

Чтобы закончить и откалибровать изобретение понадобится ещё немало времени кропотливого ночного труда.

Рабочее название агрегата – Дикобраз. Чьими-то неуместными стараниями о нём уже прознали экзорцисты и хотят выкупить, что со стороны алых демоноборцев по меньшей мере наивно: хоть они и пользуются целым рядом моих наработок, но продаю я им исключительно ненужное, устаревшее барахло.

Работать по ночам мне позволяет большое количество газовых фонарей, расположенных так, что не оставляют не единой возможности образоваться чернильным теням. Толстые звуконепроницаемые стены глушат все нетихие звуки, издаваемые звенящим металлом, гремящими деталями, визжащими инструментами.

Таким образом, моя работа не по людскому расписанию никому не мешает, а мне доставляет искреннее удовольствие, которое моя капризная натура получает нечасто.

Самым сложным будет уложить непростую приводную систему в ограниченную по размерах конструкцию. Если слишком сильно обточить передаточные части, они станут слишком хрупкими и ненадёжными, особенно в условиях повышенной нагрузки. Можно использовать другие сплавы, но на них уйдёт вся сумма, полученная за истребление металлического демона. Другие варианты более оптимальны, например, можно сделать больше углубления в самой перчатке на лишние полдюйма и диаметр подшипников можно выбрать поменьше.

За работой, так уж выходит из раза в раз, я полностью выпадаю из реальности, чему способствует также отсутствие в мастерской окон и часов. Определить, что происходит за пределами звукоизоляционной комнаты физически невозможно.

В основном я пользуюсь своими отвратительно налаженными природными часами, которые годны разве что на то, чтобы сигнализировать о необходимости прерваться и перекусить. Тогда я понимаю, что пора закругляться и идти к домашним.

Бросать работу недоделанной ужасно неприятно! Когда ты поймал нужное движение, конструкторское вдохновение, так сказать, сильно сомневаешься, что в следующий раз подвергнешься ему повторно. Оставляя недоделанным что-либо, уходя на перерыв, пусть и вынужденный, я уже рвусь обратно к верстаку, прорабатываю в голове дальнейшие свои действия, каждое из который расписываю с особым тщанием, позавидовать которому мог бы иной ювелир или часовщик…

Сегодня я провозился до восьми часов утра, и уже целый час, как Истериан с Арикой на ногах. Сегодня всё в порядке, я закончил точно по негласному расписанию, а ведь бывали случаи, когда я, так увлёкшись процессом создания очередной безделушки, пробыл в мастерской до полуночи следующего дня.

Арика тогда долго ругалась, призывая к благоразумию, говоря, что переизбыток работы мне вреден и прочая, прочая…

Они уже в гостиной – я успел точно к чаю.

– Доброе утро, Август, – радостно поприветствовала меня вечно довольная жизнью Арика, – Как работа?

– Спасибо, движется понемногу, – вроде, как-то уж слишком вяло отозвался я, – А почему ты спрашиваешь?

Девушка кивнула мне в район пояса справа и слева, намекая на руки. Когда я поднёс их к лицу, то обнаружил, что они покрыты целыми слоями смазки и технической пыли.

– Вот-вот! Пока ты не отмоешь свои работящие ладони, сюда даже и не суйся! Марш на кухню!

Когда Арика начинает вот так властно наводить порядок даже мне становится немного неуютно. Ослушаться девушку просто-таки смерти подобно. Но требует она всего непременно по делу. Особенно её раздражает то, что я частенько забываю очистить руки после работы.

Я обернулся быстро, хотя мыл руки с особым тщанием, памятуя о том, что Арика может взяться проверить состояние ладоней. Сегодня она этого не сделала, и я получил свой чай, чёрный с мелкими травками, призванными делать вкус напитка более изысканным, а на деле только лезут в рот и прилипают к губам. Досыпать что-либо в напиток, который сам по себе и так хорош, дело не слишком благодарное, тут проще испортить, чем улучшить.

Истериан сидит за столом и возится с бумагой и ручкой, двигаясь остервенело, но при этом аккуратно – чернила во все стороны не летят. Мой друг работает над своей книжонкой, куда старательно записывает всё известное об уродах, коих мы уже отправили в мир иной. Деталей и подробностей, естественно, о них знать никто не может, но к корявым картинкам Истер непременно подписывает довольно объёмистые тексты, часть которого, скорее всего, берёт из головы.

Сейчас большой ребёнок изо всех сил припоминает вчерашнюю встречу и заносит на лист бумаги всё новые и новые фразы, большинство из которых или даже все прочитают всего два человека: ваш покорный слуга и сам автор.

Попытки внушить эту прописную истину второму первым заканчивается безразличным взмахом руки и едким ответом, мол, моими изобретениями тоже только я да он и будем пользоваться. Но в этом моменте длинный товарищ сильно не прав, поскольку от моих игрушек есть значительная практическая польза, в отличие от сляпанных на скорую руку трудов Истериана. Всякий раз мы действуем без подготовки, ориентируясь на месте, и всякий раз справляемся, поэтому не верится, что факты, занесённые в стремительно толстеющий справочник, способны как-то облегчить нам работу.

Впрочем, я уже сказал, как лояльно отношусь к бредовым затеям друга. Раздражение, как это не удивительно, прошло ещё год назад – теперь осталось одно только скептическое безразличие. Да, основанное на антипатии, но всё же безразличие.

А вот каракуля, изображающая потустороннюю сущность, оказалась довольно неплохо сделанной и даже похожей. Ничего путного из книги, конечно же не выйдет, но хотя бы Истериан отточит навыки в рисовании.

Горе-автор перехватил мой взгляд, нацеленный на бумаги, и радостно улыбнулся, считая, что я крайне заинтересован его работой. О, Боже! Теперь ближайшие полчаса придётся заниматься, пожалуй, более неблагодарным занятием, чем работа по истреблению тварей и латанию Бликов, чем пособничество сантибам и экзорцистам, чем деловые встречи с представителями Парламента, – придётся тешить добрым словом писательские начинания Истериана.

Благо, достаточно просто отвечать на незамысловатые вопросы, первый из которых уже прозвучал:

– Знаешь, как я его назвал? – первый, насквозь клишированный, до скрипа в зубах предсказуемый, вопрос.

– Удиви меня, – хмуро буркнул я в ответ.

– Металлон Армадилл, – жутко довольный собой изрёк Истериан.

С такими умными названиями в арсенале неплохо бы пойти и защитить докторскую степень по биологии.

– И что это означает? – без даже самой бледной тени интереса продолжил я.

– Металлический броненосец, – похвастал мой полу-учёный товарищ знаниями вестры(7) – подзабытого языка, ранее распространённого по всему миру.

Истериан когда-то учился в медицинском институте далеко отсюда, но на третьем курсе у него появились проблемы с… собой, и он был вынужден бросить высшее образование в пользу более спокойной и безопасной жизни, причём как для него, так и для окружающих. А какой же нормальный врач может обойтись без знаний версты, даже если врач – трижды недоучка. Хирургию во всей её сомнительной красе мой друг не освоил, но болтать на старом международном языке может исправно. Даже предлагал натаскать меня, но я давно научился делить знания на нужные и сущий хлам для мозга. Вестра проходит по категории «хлам».

– У него оказался целый ряд сходных черт с Фасколарктосом Кинериусом, – увлечённо принялся листать свои записи Истер, – Полагаю, можно говорить о родстве!

– Не помню никакого Фаско… Факсо… лак… не помню такой твари! – бросил я фанатичному псевдозоологу, – Они, скорее всего, даже из разных миров.

Истериан недоумённо застыл.

– С чего ты взял?

– Миров тысячи! Редкое совпадение, если из одного и того же в Гольх попадут две твари с перерывом в несколько лет. К тому же родственные виды, которыми ты их считаешь.

– Ты просто не хочешь, чтобы я занимался наукой! – Истериан сделал вид, что обиделся.

– Да играйся, если хочешь, мне всё равно.

Истериан уже не слушает, записывая ещё одну пришедшую в голову мысль. С ним это происходит нередко: слишком замкнутый на себе, он порой забывает об окружающих, фокусируясь на своём маленьком уютном мирке. Сейчас можно встать и начать танцевать у него перед носом, а он даже не заметит!

А чай успел остыть…

С краю от разбросанных бумаг Истериана я обнаружил свежую газету, которая поначалу затерялась на фоне научных трудов товарища. К газетам я питаю интерес постольку-поскольку, по причине того, что пишут в них совершеннейшую чушь. Приключения и злоключения политиканов способны вводить в восторг лишь тех людей, у которых нет собственной жизни, и они не знают, как же эта жизнь выглядит. Новые реформы меня совершенно не волнуют, равно как и всевозможные преступления, описываемые на жёлтых страницах в особых подробностях.

Газеты годны лишь для того, чтобы убивать ими время, а особо доверчивым – остатки мозга. А если вы пытаетесь с их помощью получить жизненно-важную информацию, то бросьте это дело, лучше заведите знакомых среди завсегдатаев Рыночной площади.

Но время убить всё же нужно, так что я, не колеблясь, взял в руки идеальное для этого оружие.

На первой полосе расположилась статья про грядущие выборы в Парламент. Из ста пятидесяти двух членов в новом составе останется не более половины, остальные же сменятся. Любимцами общества и главными претендентами на места в высшем органе законодательного представительного собрания называется ряд имён, среди которых резко выделяется некий Пирас Трит, всего-то двадцати семи лет отроду. Автор статьи отмечает, что в этом году борьба между кандидатами сугубо честная, а случаев незаконных махинаций и подкупов голосов не замечено.

Ну, автору-то виднее: он же, безусловно, сам такие случаи выискивал!

На второй странице много пишут про сектантов, уже знакомых мне по разговору с инспектором Майером. Отмечаются случаи их нападения на людей, которые зачастую заканчиваются смертью. По данным Сантиба, уже найдено пятнадцать изуродованных тел с тех пор, как мирное сообщество прознало про новое движение фанатиков. Примечательно, что у жертв отрезают мизинцы на левой руке – своеобразный почерк сектантской организации. По рассказам очевидцев, одеты преступники в чёрные плащи и широкополые чёрные же шляпы, часть злоумышленников носят простые чёрные маски с прорезями для глаз, а часть – маскарадные белые с длинными носами. Основные атрибуты сектантов: белые неровные кресты на одежде и серповидные кинжалы. У некоторых имеется огнестрельное оружие. Но, при всех выдающихся отличительных чертах, до сих пор не удаётся арестовать ни одного представителя новой секты.

Вот это уже более чем странно: выряженные практически как клоуны неизвестные шастают по Гольху, как сказал Майер, большими группами, люди уже успели разглядеть и запомнить их атрибутику, а смелые и оперативные служители закона пока ничего не смогли сделать для их поимки. Да они ещё и в светлое время суток появляются на улицах, что, уж простите меня, полная хрень! Так безалаберно дозволять чинить беззаконие просто нельзя.

Граждане, похоже, скоро будут скованы страхом перед новой силой. Гнилые улицы наводнили не только недобитые трулы, но теперь ещё и вполне земные преступники с ножами и револьверами. Со временем всё больше матерей не дождутся ночью детей, всё больше жён не дождутся мужей и всё больше мизинцев будет скапливаться в коллекции секты. Любопытно, что с маленькими пальцами можно сделать, кроме как полюбоваться и выбросить…

Прочие статьи не так примечательны: немного о прибытии в Гольх мэра соседнего города Норкхэмма с семьёй, немного об открытии нового ресторана в центре, немного о предстоящей демонстрации изобретений Адама Негинва на площади Париса и ещё полно всего о самой разной ерунде.

В целом… меня ожидаемо не впечатлило. Стандартный набор: политика, кровь, веселье и интересное. Я не успел шлёпнуть сложенный номер на стол, как зашевелился молчавший до сих пор Истер:

– Август… – окликнул меня он.

Чего ему там, интересно, надо.

– Я здесь, Истер, и внимательно тебя слушаю, – вернув газету на прежнее место, ответил я.

– Ты сегодня пойдёшь испытывать Дикобраза?

– Хочешь поиграть?

Истериан состроил своё самое недоумённое выражение лица и удивлённо захлопал глазами, как бы говоря: «Как ты мог такое подумать?» Но в случае с долговязым плутом логичнее задаться вопросом: «Как можно подумать что-то другое?»

– Я лишь тестирую твои изобретения и помогаю выявлять дефекты, – серьёзнее некуда сказал Истериан.

– Все дефекты – у тебя в голове, – обрезал одной фразой все дальнейшие разговоры в данной области.

Но это только я один думал, что смогу заткнуть друга…

– Без моих нестандартных проверок изобретения будут несовершенными! – продолжил гнуть своё Истер.

– Несовершенными, зато целыми. И не называй своё безрассудное баловство проверками: стрелять с колокольни по улице – это вершина кретинизма, а не нестандартная проверка!

– Я проверял разброс пуль пистолета, только и всего!

– А когда ты спрыгнул с колокольни с Харибдой на автокарету?

– Проверял, пробьёт ли она крышу на большой скорости!

– Ты весь экипаж смял на большой скорости!

– Август, по-моему, ты просто боишься, что я испорчу твоё оружие, – обиженно поджал губы Истериан.

Вот это уже слишком!

– Я боюсь, что ты испортишь город! – взревел я на товарища, который в очередной раз довёл меня до белого каления, самым непостижимым образом не делая для этого ничего сверхнеадекватного.

Громогласный крик остудил пыл полукровки – с растерянным видом ребёнка, потерявшего в громадной толпе маму, он застыл, несколько сжавшись, и даже немного отсел подальше. Он, естественно, меня не боится. Даже в гневе я мало что могу ему сделать, да и, в общем-то, не собираюсь. А что друг способен опешить от простых, хоть и гневных, слов, – сущая неправда. Истериан слишком прост и наивен, чтобы вообще чего-то бояться…

Отчего-то мне кажется, это делает его чуть менее похожим на человека, коим он, как и ваш покорный слуга, не является…

Но кто он точно – так это круглый идиот. Жаль, что приходится с этим мириться: не терплю глупость, потому что любой изъян в человеке существует сам по себе, а глупость рождает их все разом. Но было бы неправильным назвать Истера глупцом – это не так. Он – лентяй, он просто ленится быть умным, со всеми вытекающими.

– Так ты пойдёшь на полигон? – невозмутимо продолжил Истериан.

– Дикобраз ещё не готов, – глухо отрезал я.

– Но экзорцисты уже хотят его купить! – припомнил мой товарищ письмо красных.

Настроение ещё сильнее ухудшилось.

– Странно, как они вообще про него узнали, – я испытующе уставился на собеседника, логично предполагая, что тот может оказаться злополучным стукачом.

Истериан прозрачного намёка не понял, пришлось спросить напрямую:

– Ты не думал никому болтать?

– Конечно же, нет! – отмахнулся мой друг, – За кого ты меня принимаешь?

– За ветреного, безответственного вертопраха, коим ты, даже не смей отпираться, являешься! От тебя чего угодно стоит ожидать! Опять напился в пабе да растрепал неудачно подвернувшемуся экзорцисту.

– Ты злишься на меня? – ответно нахмурился Истер.

– Просто спрашиваю, – прокряхтел я, стараясь унять зарождающуюся бессмысленную перепалку.

Истериан меня в данном стремлении поддержал, просто разгладив черты лица и заткнувшись. Опять же, сказывается благоприятная уютная атмосфера гостиной, в которой хочется вести себя намного сдержаннее и спокойнее. В любом другом месте мы бы давно уже орали друг на друга, стараясь вбить в упёртую голову собеседника своё мнение. Дальше словесных перебранок никогда не заходит, так что это у нас в порядке вещей. Лишь Арика расстраивается…

К полудню, когда даже самый ленивый представитель рода людского отрывает тушу от кровати и плетётся по делам, выбираясь на улицу, естественно, сырую и гнилостную, в то время, когда я только закончил утреннюю прогулку с Хорисом, радовавшимся, словно щенок, предоставленной разминке затёкших от домоседства ног, в то время когда у каждого есть, чему с пользой посвятить себя, кто-то посвятил себя не самому радующему меня делу – кто-то постучал в нашу дверь.

Я не люблю посетителей моего укромного уголка в безнадёжно меланхольном Гольхе по двум причинам: во-первых, я ненавижу всех, кто посещает меня без причины (к счастью, таких единицы), и, во-вторых, причины, по которым приходят посетители, мне не нравятся в девяти из десяти случаев. И ещё двуногие свиньи загаживают ступеньки!

Я лелею мечту, что наступит день, когда ко мне, на крыльцо дома 69 улицы Саренз, вздумает подняться самый жуткий отморозок на свете, такой, кого не будет жалко совершенно никому. А я буду к этой встрече взведён настолько, что вся ненависть к непрошенным гостям сконцентрируется именно на этой персоне. Я сниму с крючка инертное гладкоствольное ружьё, пылящееся над дверью в мастерской, открою дверь, наставлю на мерзавца дуло… и весь мой скопившийся гнев разлетится по округе, как разлетится огненная дробь, как разлетятся ошмётки несчастного…

Я жесток и не думаю этого отрицать, но и не думаю этим гордиться.

Истериан тихо сидит в кресле, изучая программу субботних скачек на Фурицком ипподроме, и совершенно не реагирует на громкий стук в дверь. Вновь молотят изо всех сил, не щадя двери и кулаков (за дверь я беспокоюсь больше). Если это уже второй демон за два дня, то это что-то новенькое: обычно приходится неделями сидеть без работы.

Посмотрим…

Арика уверяет меня, что ей несложно, но я категорически запрещают ей открывать кому бы то ни было дверь. На то есть свои причины. Позже я о них, может быть, расскажу, а сейчас меня ждёт неизвестный, который, судя по силе ударов, может от нетерпения и петли свернуть…

Тогда ружьишко я достану именно сегодня.

Когда я открыл дверь, то обнаружил на пороге абсолютно невыразительного мужичка средних лет с щуплыми бакенбардами и узким носом. Не особо высокий, не шибко широкий в плечах, не толстый, но и не худощавый. Обычный такой житель Гольха, обычный мужчина, совершенно обычный экзорцист. У меня на пороге стоит красный. Это что-то новенькое, так как звать меня на подмогу ничего не могущим красным приходят сантибы, а высокомерные гордецы до подобного не опустятся, что вы, что вы…

Однако факт остаётся фактом: предо мной стоит натуральный экзорцист в фирменном алой камзоле, что говорит о высоком звании визитёра. Этот человек привык сидеть в штабе в выглаженной форме, а не отлавливать трулов в кожаном комбинезоне. Тем удивительней встреча…

– Чес Хленд, старший помощник начальника отдела по борьбе с демонами Бьюло Даха, – представился паршивым голосом вытянувшийся в струнку канцелярский экзорцист.

Надо же! Ещё и старший помощник самого Дворняги! Главной шишке моих, так сказать, коллег понадобился я и, судя по отсутствию манипулы громобойцев за спиной Чеса, для дела, я даже рискну предположить, что ему нужна моя помощь.

– Моё имя Вам известно, – пожалуй, слишком грубо отозвался я.

Но экзорцист совершенно не смутился:

– Я по делу.

– Ясное дело, что не на чай с кексами, – понемногу выводить из себя и без того униженного необходимостью навещать меня лично красного приятно для души. Пусть они там все знают, какого я о них мнения, – Мне очень интересен повод.

То ли мой нежелательный собеседник обладает дюжей выдержкой и самообладанием, то ли так невозмутимо пропускает мои слова мимо ушей, но внешне экзорцист никак не отреагировал на колкости. Аж обидно стало.

– Дело важное, и только Вы в силах помочь.

– Тогда, почти интересно…

– Если выслушаете, станет ещё интереснее.

– Рассказывайте, – равнодушно брякнул я.

– Впустите в дом? – совершенно серьёзно спросил Чес.

Я уставился на собеседника в упор, жалея, что не способен взглядом обжигать особо наглые рожи. Затем демонстративно оглянулся на коридор, и целых полминуты экзорцист вынужден был лицезреть мой затылок. Его, видимо, не успели предупредить, что я за фрукт такой, раз он напрашивается в моё жилище. Когда до красного дошло, что негостеприимный Август вовсе не раздумывает над его вопросом, а нагло глумится, Чес решил начать разговор здесь:

– Хромер?

– Да, это я, – резко обернулся к экзорцисту, оставив в покое убранство прихожей.

Алый закатил глаза и поджал губы – мне всё же удалось достать старшего помощника! Даже обижаться на него перехотелось!

– Дело крайне серьёзное, сэр Хромер! – говорит Чес сдержано и даже не тараторит, – Мы столкнулись с Бликом, не поддающимся закрытию. И вынуждены просить вас осмотреть эту аномалию.

В тот момент я ещё не до конца осознал серьёзность ситуации, описанной экзорцистом. Не затягивается портал, значит, неумехи что-то напортачили со своим оборудованием. Впрочем, мне бы не помешала консультация Истера.

– Истер, – обернув голову на пол-оборота, крикнул я в глубину дома.

Долгое время ответом была полная тишина, однако я не сомневаюсь, что товарищ меня услышал: его чуткий слух способен ухватить даже наш с красным негромкий разговор. Истериану просто лень встать с кресла и оторваться уже от своих рысаков.

Наконец загрохотали туфли, и из гостиной выплыл полукровка, лениво щурясь и держа руки в карманах. Присутствие экзорциста нисколько не смутило моего друга – видимо, он всё же слышал наш разговор от и до, но, встав по левую руку от меня, молчал.

– Джентльмены не могут закрыть портал, – с издевательским беспокойством в голосе поделился я проблемой экзорцистов с Истерианом.

– Ну, пусть сядут вокруг и ждут, когда он сам затянется, – пожал плечами мой друг.

С нечеловеческим трудом, но Чес ещё держится под удвоившимся потоком издёвок.

– В том-то и дело, что Блик не теряет своей интенсивности и не подвержен затягиванию! – взывает алый.

– Вы это серьёзно? – равнодушным тоном спросил я.

– С шутками я бы пошёл в любое другое место, господа, – красный свёл брови на переносице, – Случай действительно неординарный, и нам требуется ваша помощь.

– Что думаешь, Истер? – я обратился к долговязому товарищу, подпирающему дверной косяк.

– Можно поглядеть, что там такого завертелось, – Истериан испепеляет глазами экзорциста, часть из которых не любил ещё больше, чем я. Уж он-то не прочь сходить посмотреть на их несостоятельность.

Значит, пройдёмся… или проедемся, если отдел по борьбе с демонами выделил нам экипаж…

– Где это произошло?

– Железнодорожный вокзал имени Джеркина, портал в зале ожидания.

Это практически другой конец города. И почему только Блики не случаются рядом с моим домом?

– Транспорт есть?

– Карета ждёт нас за углом, – отчеканил Чес.

Вот это уже хорошая новость!

– Сколько?

– Тысяча ялеров, – экзорцист моментально смекнул, что я спрашиваю о деньгах. За годы сотрудничества меня и щедрых жителей Гольха последние поняли, что со мной возможно разговаривать, только если в кармане у тебя полновесные ялеры, причём много ялеров. Я – не спаситель беззащитных, я – не святой, я – не доблестный герой; я просто делаю свою работу и желаю, чтобы за неё хорошо платили.

Сумма, которую назвал экзорцист, меня вполне устраивает.

– Ждите, – бросил я напоследок и захлопнул дверь.

Следовало собрать снаряжение, за чем мы направились в небольшую каморку напротив кухни. Это наш склад, куда Арика уже должна была отнести брошенное накануне абы куда оружие.

– Похоже на бред – прервал молчание Истериан.

– Мне ли не знать…

– Может, он всё врёт? – озлобленно скосился полукровка к двери.

– Зачем ему это?

– С них станется…

– Не мели чушь! – нагрубил я товарищу, но своего добился – цепь сумасшедших догадок и теорий разорвана в самом начале.

И мы уже в складе. Маленькое окошко худо-бедно разгоняет темноту в тесном помещении. Ряды полок, крючков, подставок – всё заполнено разнообразными изобретениями, приспособлениями, реактивами и прочим, прочим. Почти всё я сделал сам.

Моя ременная система висит возле двери на вешалке, заботливо освобождённая от вчерашнего содержимого. Даже на самое плёвое на первый взгляд дело я снаряжаюсь по полной. Лучше нести на себе лишних пять-шесть фунтов веса, чем над тобой в скором будущем будет лежать пара-тройка центнеров кладбищенской земли.

Первым делом пистолет, радикально отличающийся по строению от револьверов, обладающий более высокой скорострельностью, надёжный и точный. Сделал я его сам, но самые первые наработки я, всё же… выкрал, пусть будет «выкрал». Полная обойма на девять патронов, оружие отправляется в кобуру под мышкой.

От плеча до груди я заполнил ремень метательными ножами, которые иной раз могут заменить сотни инертных пуль. Клинки с мелкими зазубринами легко входят в плоть, но извлекаются с огромным трудом.

По карманам и подсумкам я распихал пару осколочных гранат, склянки с кислотой, вычурно названные Истерианом Слезой Гидры, дымовую и световую шашки, складные метательные сюрикены с активируемым нагревом лепестков до белого каления (Угольные Бабочки) и артефакт с незамысловатым названием Ключ.

Последним на очереди, но не по значимости идёт Ниак, покоящийся в намного меньшем по размеру Мада. Сабля, доставшаяся мне давным-давно из хранилища Ордена длиною в три локтя. Без него я, как без рук: прочнейший клинок, никогда не затупляющийся, чтобы я им ни разрубал, сразил уже Бог знамо сколько тварей. Миниатюрным ножнам место за спиной.

И ещё под одеждой я всегда держу свой нож Серую Лисицу.

Снаряжение Истериана оказалось поскромнее: стандартное ярдовое лезвие на выдвижном механизме он прикрепил к предплечью на три тугих ремня, во внутренние карманы последовательно уложил громадный воронёный револьвер, засыпал пару горстей инертных патронов, сунул любимые Слезу Гидры и Напиток Саламандры, созданный по подобию Ключа более слабый артефакт Замок и ещё острейшую леску на катушке.

На этом сборы закончены.

Только я подумал, что пора идти на совершенно неприятное задание, неожиданно полученное от самих экзорцистов, как на верхней полке звучно загремели патроны, стукаясь друг об друга. Похоже, Истериан снова не берёт с собой маленького питомца.

– Вулкана с собой брать не будешь? – поинтересовался я у друга.

Истериан глянул на полку с боеприпасами и пренебрежительно махнул рукой:

– Пусть посидит! – растянул слова полукровка, – Малявке снова приспичило бушевать!

– Давно я менял руны?

– Четыре месяца как… – мгновенно вспомнил Истериан.

– Вернёмся – обновлю их.

Чес нас не обманул, и подготовленный экипаж, в самом деле, стоит наготове неподалёку от дома. Компанию нам составили не только Хленд, но и ещё двое алых, восседающих на козлах. Когда мы, жутко недовольные столь тесной близостью экзорцистов, сели в служебную карету, две вороных лошади понесли нас к железнодорожному вокзалу, в зале ожидания которого сейчас не может закрыться аномальный портал. Это что-то новенькое…

Железнодорожный вокзал имени Джеркина. Широченные платформы на севере Гольха, к которым подходят сразу шесть путей, ведущих в самые разные уголки южного Альбиона. Три крупных зала ожидания, четырнадцать касс и высокая башня с часами, вырастающая прямо из здания вокзала. Поезда прибывают и отправляются практически регулярно.

Даже сейчас, когда в одном из залов ожидания распахнулся портал в потусторонний мир, на платформах суетятся встречающие и провожающие, ждут своих поездов обилетившиеся… Страх опоздать, сильнее страха потерять жизнь, впрочем, никто из присутствующих, скорее всего, ничего не знает о Блике в здании вокзала. Для блюстителей закона проще рискнуть мирными жителями, чем увести их из зоны опасности.

В самый разгар дня солнце сумело-таки пробиться сквозь толщи жирных, темнобоких туч, и его холодные лучи жизнерадостно бликуют на мелких лужицах и сыром покрытии железнодорожных платформ. Глаза нещадно слепит, словно Бог решил от скуки выжечь их своим детям. Но любой эстет отметит, что пасмурное небо с ярким солнцем выглядит довольно-таки красиво…

Водящие карету экзорцисты остались сидеть на козлах, в то время как старший помощник повёл нас сквозь сбившуюся у здания толпу. Люди недоумённо топчутся на месте, наблюдая, как передние ряды неслаженного строя ожидающих штурмуют цепочку сантибов. Служители закона оттесняют зевак подальше от зала ожидания. Равномерный гул человеческих голосов служит таким же неотъемлемым звуковым фоном этого места, как и стук колёс и свист паровозных гудков.

Мой блуждающий взгляд то и дело выхватывал из серой толпы ту или иную персону: высокого очкастого господина, сгорбленную старушку, совсем юного студентика, надменную даму с собачкой… Люди меня отталкивают, мне физически тяжело находиться рядом с ними, за что я их всех недолюбливаю, отлично понимая, что на то нет причин. Ничего с собой поделать не могу, однако, если хорошенько подумать, и не хочу…

– Почему люди так близко от эпицентра Блика? – озвучил мою мысль радостный от возможности прогуляться на свежем воздухе Истериан.

– Мы не сразу оценили серьёзность происшествия и не стали терять время на эвакуацию, – чтобы перекричать толпу сопровождающему нас экзорцисту пришлось приложить немало усилий, – Теперь все силы брошены на охрану как Блика от толпы, так и толпы от Блика. Если приступить к отводу мирных жителей, поднявшийся беспорядок только усугубит ситуацию.

Часы на тонкой башенке-шпиле отбили ровно два часа.

Продвигаться к нужному месту становилось всё легче и легче, несмотря на то, что наш проводник выбрал, определённо, не самый оптимальный маршрут. По приближению ко входу толпа редеет.

Наконец, мы достигли оцепления из рослых сотрудников сантиба.. Прямо у меня на глазах сквозь стену служителей закона протиснулся интеллигент с залысинами, которого быстро схватили сразу три пары рук, оборали сразу три голоса, и вытолкнули за оцепление.

Нас пропустили безо всяких проблем.

Окружение из тройки сантибов, которые единогласно залепетали вокруг, завладело Истерианом, охотно вступившим в беседу. Совершенно непонятно, чего полезного он собирается услышать от приглашённых для массовки блюстителей закона. Единственные, кто сколько-нибудь разбирается в ситуации, носят алые наряды и орудуют хитрыми приборами…

Вероятно, даже сам Бьюло Дах, по прозвищу Дворняга здесь. Интересно посмотреть, насколько дружелюбно он встретит вашего покорного слугу…

Застеклённые двери легко отскочили в стороны и хлопнули за спиной, впустив нашу скромную процессию внутрь. Картина, с одной стороны, привлекательная: изящное убранство зала ожидания пестрит зеркальными поверхностями, отполированным кафелем на полу, дорогими лакированными скамьями вдоль стен, пышными высокими растениями в углах и обилием застеклённых расписаний в позолоченных рамах. Обилие золота, и перламутра.

С другой стороны, роскошное помещение портят три детали: первая – присутствие экзорцистов. Люди в красных костюмах занимаются самыми разными делами: кто-то топчется по залу с различными приборами, снимая непонятные показания, кто-то пытается ликвидировать Блик, активируя сшивающие межмировую материю агрегаты, кто-то просто держит портал на мушке своего револьвера или линейного ружья, коих здесь сразу три штуки, расставленных вокруг портала на треногах, да ещё и четыре бронированных громобойца нетерпеливо размахивают пудовыми кулаками.

Вторая деталь – на полу и стенах немало следов крови. Красная человеческая жидкость скопилась на полу крохотными лужица, размазана по кафелю, стекает со стен. Её уборкой никто не занимается, поскольку для сантибов она представляет основную улику на предмет убийства. Парни действуют по уставу, и им не важно, что преступление совершило зубастое создание, которому не особо-то предъявишь обвинения и не посадишь в тюрьму. Хотя… тела-то уже унесли…

И, наконец, третья и главная деталь, заставляющая меня хмурить брови и поминать Господа нашего в самой извращённой форме, – кривая искрящаяся расщелина, зависшая в воздухе в самом центре зала. Тот самый Блик, что так хотят закрыть, но не могут этого сделать наши алые коллеги. Внешне он похож на извилистую толстую линию, ярко светящуюся сине-зелёным цветом и брызжущую во все стороны крупными искрами того же неземного цвета. Высота портала не достигает и двух ярдов, но даже через такой небольшой Блик способен пролезть кто угодно.

Все Блики возникают и существуют в виде узких, примерно в дюйм, щелей в пространстве. Данный физический параметр не условный, и через портал свободно можно просунуть предмет только шириной в дюйм. Но вся беда в том, что края Блика, так сказать, эластичны, и, при желании, портал можно растянуть до каких угодно размеров. Однако, вселенская материя – не самая податливая субстанция, и растянуть её можно лишь ценой огромных усилий. Подобно тому, как младенец выходит из утробы матери – приходится преодолевать колоссальное сопротивление.

Сразу скажу: человеку не под силу раздвинуть края Блика хотя бы ещё на дюйм. Следовательно, для людей путешествия в иные миры закрыты. Чего не скажешь о демонах, обладающих гораздо большей физической силой, что позволяет им пролезать в другие вселенные. В том числе и нашу, что причиняет слабым и беспомощным людям массу неудобств, например, людей жрут или рвут когтями… Согласитесь, довольно неприятно…

Мой намётанный глаз блуждает по лицам, не скрытым кожаными масками. К сожалению, искомое лицо начальника экзорцистов в данный момент не присутствует в зале. Постеснялся прийти и пожать мне руку… Скромняга! На праздник собственного позора юбиляр не прибыл, так что некому теперь задуть свечи на праздничном торте! Хотя собравшиеся не в состоянии задуть всего одну сине-зелёную свечку…

Вообще, без масок тут всего трое: наш старый и горячо любимый друг Чес Хленд, ещё более старый знакомый инспектор Ганарилли, строгий и точный человек дела, и, по всей видимости, его первый помощник, столь стремительно мечущийся по залу, что приходится придерживать рукой высокую фуражку.

Истериан первым делом кинулся выяснять что-то у сантибов, меня же больше интересует Блик, висящий гноящейся раной на лике нашего мира. Уродливое образование, чуждое нам, слабым людям. Хорошо, что способ закрыть портал изобретён сотни лет назад, и нам лишь остаётся создавать новые артефакты, способные сшить материю вселенной, да активировать их в нужное время в нужном месте.

Но сейчас что-то не работает…

Я коротко махнул рукой, подзывая стоящего неподалёку экзорциста с диковинным прибором, состоящим из расчерчённого стекла и кучи медной обмотки. Закутанный в кожу человечек моментально отозвался и подошёл поближе.

– Сколько Блик открыт? – осведомился я у него.

– Около семи часов, – прогудел его приглушённый маской голос.

– И всё это время он такой и есть?

– Именно. Мы не наблюдаем у Блика тенденции к самосжиманию.

Портал, который не закрыть и который сам не затянется. Щекотливое положение. Неизвестно, сколько он так продержится, если ничего с ним сделать не получится… На моей памяти самые крупные Блики затягивались самое долгое за шесть часов. Вызванные спонтанным поведением свободной энергии, пронизывающей миры, порталы не получают никакой подпитки, отчего быстро сдуваются…

Исключение у меня перед глазами.

Первым делом я решил повести себя, как самый умный, и достал из кармана Ключ. Артефакт, обладающий огромной силой и не подверженный разрядке, как у ничтожных суррогатов экзорцистов. Выглядит могущественный сшиватель мировой ткани неброско: на вид – продолговатый тонкий брусок бледно-розового цвета, обладающий маслянистым блеском, как у свечки. На ощупь Ключ также напоминает воск, но истинного материала, из которого сотворён брусок, я не знаю.

Единственное, что можно отметить, – Ключ всегда остаётся тёплым.

Повертев им вокруг оси так, что нужная грань оказалась наверху, я направил артефакт на искрящуюся сине-зелёную аномалию и провёл большим пальцем по активируемой грани. Словно бы внутри Ключа засветились неизвестные символы, постоянно меняющие расположение и форму, сливаясь в более крупные и сложные символы, либо распадаясь на ряд более мелких. Если видишь впервые – не оторваться, так сильно завораживает хаотичное блуждание магических букв или иероглифов (не знаю, как их правильнее называть). Завершив диковинный танец, линии, слагающие символы и знаки, сверкают прощальной вспышкой, ознаменовавшей активацию артефакта.

Но Блик остался висеть в воздухе, как ни в чём не бывало. Если алые следили за моей безрезультатной попыткой, а, я уверен, многие из них следили, то сейчас они ликуют моему фиаско! Веселитесь! Если из портала полезут твари, то у меня будет больше, чем у всех, шансов выбраться отсюда живым…

Значит, уважаемый старший помощник начальника отдела по борьбе с демонами не наврал. Хотя смысл ему врать? Похоже, перед нами действительно серьёзная хрень, избавиться от которой будет, определённо, непросто.

Чес, вероятно начавший в данный момент икать, поспешил нарисоваться рядом. Его голос кажется мне всё таким же паршивым и привыкнуть к нему мне не удастся, пожалуй, ещё долгое время, что и не удивительно: к хрипу Дворняги я до сих пор не привык…

– Ну, вот вы и познакомились с нашей упрямицей, сэр Хромер, – гадливо сказал экзорцист, – Как она вам?

– Она – тревожит, вы – угнетаете… – не стал скрывать я свои мысли.

Даже сейчас Чес сохранил самообладание, хотя видно, что я его раскусил. Отреагировал он невинным вопросом:

– Вы к чему это, Август?

– Вы, сэр Хленд, как я вижу по этим старательным ребятам, изучаете сей экспонат уже… сами скажите, сколько часов?

– Не меньше шести, – согласно ответил мне старший помощник, – Наши научные группы работают здесь около шести часов.

Именно то, что я и хотел услышать.

– А, как вам должно быть известно, – я сложил руки за спиной и двинулся вокруг светящейся потусторонним светом расщелины, – Мы с Истерианом не занимаемся изучением Бликов – мы их просто закрываем. Наши знания о порталах куда скуднее ваших, а значит, вы, Чес, ждёте от нас помощи не по части теории…

Экзорцист шагает за мной по пятам:

– Допустим, – кивнул он.

– Так чего же вы от нас хотите?

Мы как раз закончили один полный круг и остановились. Время подошло перейти к сути задания. Алые придумали нам с Истерианом явно не самое простое и приятное.

Чесу Хленду предстоит ввести меня в курс дела:

– Вы знаете, что Блики существуют на подпитке свободной межмировой энергии. И всякий Блик втягивает неравномерно рассеянные пучки, которые довольно быстро иссякают на отдельном месте, что приводит к затягиванию портала естественным путём.

Я кивнул, подтверждая, что ничего нового красный мне пока не сообщил.

– Приборы, предназначенные для закрытия Бликов, – продолжил Чес, – Работают довольно просто – они обрезают все потоки, по которым энергия стекается к порталу, что приводит к моментальному затягиванию прорыва. Поскольку подпитка идёт сразу из двух миров, то процесс отсечения потоков в любой реальности приводит к затягиванию.

– Но в данном случае, – вмешался в монолог экзорциста бодрый и весёлый Истериан, – Блик питает энергия только из другого мира…

– Причём один и очень мощный силовой узел, – подтвердил алый догадку полукровки, – Достаточно мощный, чтобы Блик не терял со временем интенсивности. Сам он не затянется ещё очень долгое время, от нескольких часов до сотен лет.

Это что-то новенькое…

– Как же это вы догадались? – глухо выдохнул я.

– Две недели назад мы столкнулись с таким же, – безэмоционально ответил Чес.

Выходит, экзорцисты сталкиваются с ситуацией не в первый раз. Но сегодня они не в состоянии повторить уже сделанного. Если только красные не оставили и первый экземпляр открытым до сих пор. В подобную степень кретинизма алых даже мне, при всей моей нелюбви к ним, совершенно не верится.

Но до очевидного объяснения я вскоре догадался, хоть и с задержкой, но всё же догадался:

– Тогда узел находился в нашем мире.

Старший помощник позволил себе улыбку:

– Обрезать поток от узла к Блику было не сложнее, чем закрыть самый обычный портал.

– А отсечь поток подпитки в ином мире из нашего у вас не выходит? – сложил руки на груди Истериан и рывком головы сбросил с лица выбившиеся пряди длинных волос.

– Тут нам и понадобились вы, джентльмены!

Вот теперь всё стало на свои места.

– Думаете, нам под силу протиснуться в иной мир и активировать там закрывающий прибор? – мне до сих пор непонятно, где старший помощник говорит серьёзно, а где начинает откровенно глумиться…

– Закрыть Блик иначе не получится.

– Как вы себе это представляете?

Самодовольная улыбка старшего помощника расползлась шире. Окликнув кого-то из подчинённых, он дождался, пока ему не вручат некий шарообразный предмет. Сделав шаг в мою сторону, что мне крайне не понравилось, Чес тоном самого умного и самоуверенного человека в городе произнёс:

– Это запирающий прибор замедленной активации: срабатывает после первого же касания, постоянного побуждения к срабатыванию не требуется, но активируется только спустя определённый временной интервал. В следствие этого, может использоваться на расстоянии. Некоторые наши сотрудники называют изобретение Запирающей Гранатой.

– Предлагаете «взорвать» её с той стороны? – Истериан обернулся на кривую линию Блика, – Но даже протиснуть её не можете…

Чуть поубавив улыбку, Чес кивнул.

– Более того, – прогудел старший помощник, – Запирающая Граната обладает существенным минусом – у неё очень небольшой радиус действия. Активировать её придётся прямо рядом с узлом, который ещё обнаружить надо. А этого не сделать без сканирования энерговизором.

– В соседнем мире могут быть условия, не совместимые с жизнью человека, – с лёгкой иронией в голосе заметил Истериан.

– Этот аспект мы уже изучили, – в момент отреагировал экзорцист, – Давление, состав атмосферы и температура мало отличаются от земных.

За шесть часов алые успели неплохо подготовится: теоретическая подготовка проведена успешно, все данные собраны, им нужны лишь исполнители…

– Не стану спрашивать, как вам всё это удалось, – пробубнил я, совершенно разочаровавшись в привлекательности сложившейся ситуации.

– Да, Август, не спрашивайте…

– Тогда давайте ваши игрушки – не будем медлить, – на удивление быстро согласился я на абсолютно незаманчивую авантюру.

Чес повторно подозвал своего помощника, забрав у него на сей раз ту причудливую конструкцию из стекла и медной обмотки, очевидно, энерговизор. Медлить, в самом деле, не стоит, коли всё и так готово.

Истериан мнётся неподалёку:

– Уверен, что хочешь сделать это сам? – с надеждой заняться геройством вместо меня поинтересовался полукровка.

– Уверен.

– Чем тогда я могу помочь?

– Последишь за моими вещами и поможешь влезть обратно на Альбион.

– Попробую справиться, – в шутку ляпнул Истер и кривовато усмехнулся.

Чтобы проще протиснуться в узенькую, как книжка по философии, расщелину, стоит максимально избавиться от всех выпирающих деталей. Поэтому я быстро избавился от пальто и шляпы, сдав их Истеру, исполняющему нынче роль гардеробщика. Систему также выгоднее будет снять, иначе торчащее понемногу снаряжение и пряжки не позволять ввинтиться в Блик. Остальное, вроде, не должно мешаться, да и на увешенного с ног до головы Истера ничего уже не поместится…

Чес Хленд деловито передал мне в руки оба аппарата из арсенала экзорцистов и приступил к последним инструкциям:

– Энерговизор уже работает, нужно лишь нацелить двумя рамками на искомое место и здесь, – старший помощник указал на расчерченное стекло, – Появится проекция потоков энергии. Узел Вы сразу узнаете, он выглядит на проекторном стекле большой точкой. Когда оцените примерное месторасположения узла, активируйте Запирающую Гранату, проведя пальцем по вот этой полосе, – экзорцист продемонстрировал мне выпуклую линию на шаре, – И кидайте поближе к источнику энергии Блика. Потом у Вас, сэр Хромер, секунд пятнадцать, чтобы вернуться… или остаться там.

Судя по скользнувшей интонации, последнего всему отделу по борьбе с демонами очень хотелось бы.

– Ясно, старина Хленд, – страсть к иронии меня никогда не покидает, – Сделаем всё в лучшем виде.

– Не сомневаюсь…

Прямо передо мной Блик. Всё такой же яркий, всё такой же искрящийся… Удачи мне желать никто не стал, в чём я и не нуждаюсь: привык рассчитывать только на себя, а не на пресловутую и капризную удачу. Пара шагов к порталу, всё необходимое со мной, пальцы скользнули в мелкую щель, голова упёрлась в края Блика, и, что есть сил, надавить в разные стороны.

Это нереально тяжело! Словно стараешься раздвинуть два многоэтажных дома. Хоть я сильнее любого человека в несколько раз, но это вовсе не значит, что для меня непосильная работа окажется лёгкой. Края сопротивляются, сжимаются обратно, но я продолжаю давить. Стоило чуть расширить портал, как я тут же протиснул в него голову… всё глубже и глубже…

Ощущения, словно пролезаешь сквозь рукав куртки: пространства заведомо намного меньше, чем для того, чтобы в него протиснулся человек, лёгкий дискомфорт от неловкой вероятности банально застрять. Ад для страдающих клаустрофобией!

Голова пролезла уже по подбородок. Сменив положение руки, я пропихнул в расширенную щель плечо, развернувшись полубоком. Затем настала очередь ноги, потом я понемногу пропихнул своё немаленькое туловище. Края Блика теперь сжимают меня точно вдоль тела, надавливая на грудь, из которой драматическим образом пропал воздух.

Последний рывок – и весь я целиком провалился в соседний мир. Он оказался до боли пустым.

Я распластался на большой каменной площадке, диаметром около восьми ярдов. Созданная естественными процессами, она, впрочем, оказалась довольно ровной и даже гладкой. Точно в центре площадки завис Блик.

Открывшуюся картину можно описать довольно быстро: во всех направлениях, покуда хватает глаз, из земли, скрытой густым молочным туманом, растут исполинские каменные сталагмиты, верхушки некоторых теряются где-то в вышине. На подобном сталагмите, но с отбитым неведомыми силами остриём, располагаюсь и я. Навстречу сталагмитам прямо из пасмурного неба растут такие же громадные сталактиты. На чём держатся циклопические каменные сосульки неизвестно, так как их основания теряются не то в облаках, не то в тумане, царящем и на дне образовавшихся ущелий. Но никакого свода, скажем, гигантской пещеры нет, поскольку вокруг совершенно светло, и свет сильно похож на солнечный.

Больше ничего нет. На камнях даже лишайник не растёт, не то что растения. Живности, к счастью, тоже не наблюдается.

А пока всё спокойно, можно заняться делом.

Сунутый за пояс энерговизор чудом выдержал сопротивления Блика, и на каменную площадку я попал с целым прибором. На его стекле, с отмеченными радиусами, светятся зеленоватые искорки, складывающие нечто напоминающее ветви, очевидно, потоки свободной силы.

Как и сказал старший помощник Чес, я принялся вертеть прибором по сторонам, прильнув глазами к проекторному стеклу, на котором пока видны лишь ниточки потоков, но никак не крупная клякса узла.

Сканирование заняло у меня десять минут, пока я не решил всё же поднять голову и осмотреться. И сделал это как раз вовремя! В десятках ярдов от меня в воздухе застыло нечто. Мне не сразу удалось распознать его…

Создание, если можно его так назвать, выглядит, как эфирный клубок бледно-серого цвета. Про наличие у него привычных живым существам частей тела можно забыть сразу: потустороннее создание не обладает вообще ничем, кроме эфирного нематериального тела, что не мешает ему нормально существовать.

Аронакесы, демоны-паразиты. Нас учили, что они – души некогда погибших тварей, обречённые на новое существование. Единственное их желание – слиться с живым существом-носителем, чей разум и тело в последствие сливается с разумом и телом демона-первообраза аронакеса. Жуткие смеси…

Но не всё так плохо, как кажется пессимистам, потому что для единения необходимо желание обоих сторон. Покуда я не согласен, тварь мне ничего сделать не сможет.

Проигнорировав безмолвного наблюдателя, я продолжил поиски узла. Рыскать в поисках проекции на стекле пришлось долго, но результатами это не увенчалось. Следует подойти к делу иначе: направим-ка прибор на Блик – появилась сеть потоков, среди которых отчётливо выделялся один самый толстый. Теперь двигаемся только по нему…

Поток петляет, извивается и обрывается у края площадки. Что-то здесь не то… Столь толстый поток не может так резко оборваться посреди пространства. Очевидно дело в приборе, а точнее, в его конструкции. Изобретение показывает лишь двухмерную проекцию, не учитывая, что линия энергии может нырнуть вверх или вниз.

Догадка подтвердилась, когда я нагнулся над обрывом и глянул на дно ущелья. Судя по показаниям энерговизора, в нескольких ярдах подо мной завис искомый узел. Завис в воздухе. Так что Запирающую Гранату предстоит зафиксировать максимально близко в щелях камня, а за этим придётся спускаться вниз по отвесной поверхности, а потом ещё выбираться обратно…

Дело дрянь!

Но жаловаться – не выход.

Ненужный энерговизор – в сторону. Спускаться всего ярда четыре, но даже это расстояние преодолеть будет непросто, поскольку удобных щелей в камне обнаружилось немного. Того и гляди, свалишься в бездонную пропасть, скрытую густой пеленой тумана, где или размажешься об камни, или будешь падать вечно – тут уж всё зависит от устройства мира.

Аккуратно вниз, ещё вниз, мелкие камушки шумно срываются и летят в пустоту. Ветра нет абсолютно, что значительно облегчает непростой спуск. Подстегиваемые опасностью пальцы сами сжимаются на выступах, вроде даже, вгрызаясь в колоссальный сталагмит.

Если верить моему глазомеру, я добрался до нужного места. И всего-то за десять секунд, но совершить подъём придётся раза в три быстрее, чтобы осталось время протиснуться в неподатливый портал. Разберёмся!

Запирающую Гранату достать оказалось делом непростым: вцепившись всем, чем только можно, в отвесную стену, неприятно отрывать от камня руку, чтобы дотянуться до круглого прибора. Под правым локтём быстро отыскалась удобная выемка, в которую я аккуратно уложил лоснящийся шар. Перед активацией глянул наверх, прикидывая наиболее скоростной путь наверх…

Вот теперь можно!

Палец скользнул по зоне активации, моментально отозвавшейся светящимися символами, но я их уже не видел, поскольку пулей полетел вверх. Неровности сталагмита слились перед глазами в хаотичное серое пятно. И за, буквально, пару секунд я влетел бы на площадку, но… у самой верхушки моя левая рука сжалась вокруг округлого выступа, тут же вырванного из цельной породы! Рука рванулась вниз, ноги проскользнули, и я повис на одной правой, чудом избежав падения!

Подтянуться и вскочить на ровную поверхность сталагмита я без проблем смог и одной рукой, но сколько же драгоценного времени было потрачено! В воздухе меня шатало довольно долго! Теперь задача успеть вовремя многократно усложняется!

На Блик я налетел со всего хода, попав, однако, на лету пальцами в узкую щель! Раздвигать края портала стало ещё тяжелее, словно тот почувствовал покушение на свою малоосмысленную жизнь и задумал любой ценой погубить вместе с собой и своего убийцу! Я налёг и руками, и плечами, и ногами, но створки адовых ворот не спешат распахиваться!

Но, понемногу, я пропихиваюсь… пропихиваюсь в переполненный поезд под названием мир людей… на перроне «каменная глушь» я решительно против оставаться!

Рука провалилась по плечо… За спиной засветилось! Артефакт вот-вот сработает!

– Истер! – истошно завопил я.

В тот же миг мне на помощь пришли несколько пар рук, но надеяться можно только на одну. Кто-то ухватил меня за кисть и локоть, тут же рванув на себя с той стороны Блика. Одновременно грянула вспышка…

Рывок оказался столь сильным, что меня опрокинуло на блестящий холодный кафель. Подо мной распластался друг Истер, который и вырвал меня из каменного пустынного мира. Не вставая, я обернулся на Блик, который стремительно сжался и, спустя всего миг, полностью исчез. Вокруг того места, где он только что висел, столпились экзорциты, решившие помочь мне с возвращением… Как бы, спасибо…

Благостные секунды звенящей тишины нагло и бесцеремонно разорвал паршивый голос старшего помощника:

– Браво, Август. Вы сработали именно так, как требовалось.

Сухая похвала, лишённая содержания в ещё большей степени, чем обычно я получаю от людей. Хорошо, что она мне не нужна. Но с товарища лучше слезть, а то он уже нервно посмеивается, лёжа на полу.

– Деньги получите в моём кабинете, – в третий, по-моему, раз бесстрастно повторил инспектор Ганарилли.

Семь часов кропотливой работы по ликвидации Блика на железнодорожном вокзале были для экзорцистов настолько загруженными, что, позвав нас на подмогу, они позабыли про самое главное – про деньги, полагающиеся нам за сотрудничество. Гром и молнии на головы этим ротозеям, ведь из-за них мне с Истерианом приходится тащиться через три квартала в отдел Сантиба.

В маленьком трёхэтажном здании, архитектор которого отдаёт предпочтение плавным линиям во всех деталях, следует пройти в кабинет молчавшего всю дорогу инспектора. К слову сказать, кабинет располагается не иначе как на третьем этаже.

Внутри творится классическая сантибская рутина: приём посетителей, с каждым из которых произошла самая страшная несправедливость в мире, перебежки следователей из комнаты в комнату, где-то через неприкрытую дверь можно увидеть, как до отвращения самоуверенные рожи сотрудников работают со свидетелями…

Один раз мимо протащили вяло упирающего преступника с цепями на руках. Ещё совсем молодой парнишка старается идти с поднятой головой, старается впериться в первые попавшиеся глаза отстранённым неуютным взглядом, как у человека, находящего в некоем состоянии транса.

Один из парочки конвоиров несёт в руках странный набор вещей: сильно изогнутый кинжал, чем-то напоминающий деревенский серп, и просто-таки огромную шляпу, поля которой составляют не меньше фута в ширину. Если память не планирует мне сегодня изменять, то передо мной никто иной, как мистический сектант, которых, как писалось в газете, поймать не удаётся. Видимо, сантибы всё же соизволили взяться за дело.

Но я вспомнил о Ганарилли.

Молчание инспектора кажется подозрительным. Даже зная строгий и вымуштрованный характер сотрудника, не терпящий пространственных разговоров не по делу, чувствуется неладное. Словно знает что-то такое, о чём сильно боится проболтаться. В таких случаях нередко действует самый банальный приём – спросить в лоб с небольшим нейтральным вступлением:

– Можно поинтересоваться, инспектор, – требовательным тоном начал я ему в спину, – Экзорцисты клятвенно заверяют, что ни одна тварь не успела выбраться из иного мира. Но кровь повсюду говорит об обратном. Так что же произошло?

– Я не могу разглашать эту информацию, – коротко и беспрекословно ответил Ганарилли.

А мы уже вошли в кабинет, и дверь за нами захлопнулась. Уединённые места, как у бога за пазухой, никто никогда не узнает, что здесь произошло, если, конечно, не начать самым примитивным образом болтать языком в местах с чуткими ушами. У нас алиби – мы пришли за вознаграждением…

Здесь Ганарилли моментально сменил позицию:

– Нескольких работников вокзала убили сектанты, проникшие в зал ожидания, – приступил к подробному отчёту инспектор, – Началась паника, но мы прибыли быстро и застали преступников на месте. В случившейся перестрелке была убита почти вся группа фанатиков, троим удалось сбежать, один попал в тюрьму. Порядок восстановили быстро, свидетелей допросили и отпустили, строго запретив распространяться о случившемся.

– А что им было нужно на вокзале да ещё и ровно в то время, как там открылся портал? – закатив глаза, пробубнил Истериан.

Ганарилли неуверенно произнёс малологичный ответ:

– Как нам сказали экзорцисты, Блик – дело рук фанатиков.

Сегодняшний день – прямо карнавал безумия! Это что-то новенькое!

– Как они это сделали? – выплёскивая весь свой гипертрофированный скептицизм в одной фразе, спросил я.

– Мы не знаем.

– А зачем им это?

– Мы не знаем, – не моргнул глазом Ганарилли.

Стало понятно, что дальнейший допрос инспектора ни к чему не приведёт, потому что мы уже упёрлись в ту стену, что ограничивает знания человека. Ганарилли явно не осведомлён полнее, и ответы на часть вопросов можно узнать разве что у красных, но они гарантированно будут молчать. Если люди умеют открывать Блики, это, конечно же, не так хорошо, как хотелось бы…

– Ваши деньги, – инспектор вручил легковесный кошель, заполненный купюрами, намекая тем самым, что разговор закончен.

Не собираясь спорить, я и Истер покинули кабинет инспектора. Возле двери я краем глаза заметил знакомую бумажку, вставленную в застеклённую рамку. С доброй порцией пищи для рассуждения я покинул здание отделения Сантиба.

 

Глава IV

На площади Париса

На следующее утро, такое же пасмурное и седое, Истериан проснулся достаточно рано. Я работал в мастерской недолго и примерно час провёл в гостиной, где играл на рояле, естественно, не касаясь пальцами клавиш, чтобы не поставить на уши весь дом. Мне и так отлично известно, какой звук издаст тот или иной прямоугольник из слоновьей кости. Получалось не так хорошо, но тем не менее…

– Снова издеваешься над инструментом? – вместо «Доброе утро» произнёс Истериан, стоило ему войти в комнату.

– Если тебя не устраивает такая манера игры, – ответил я другу, – То в следующий раз могу обеспечить тебе бессонную ночь.

– И Арике?

Нет, с девушкой я так жестоко поступать ни за что не стану:

– Мы с ней будет играть в четыре руки.

Истериан вывалил язык и закатил глаза, представляя себе, сколь неприятен будет ночной концерт. Перекошенное лицо, пожалуй, у него будет точно таким же, если меня всё же надоумит посреди крепкого сна домашних сыграть Ференца Киру(8). Я, если подумать, могу пойти и на такое злодейство.

К счастью для Истера, всё в его руках…

– Ты обещал заняться рунами для Вулкана, – напомнил мне длинноволосый товарищ.

Я и в самом деле обещал:

– Помню, Истер. Давай сюда своего питомца – обновим клетку. И запасные тоже – проверю и их.

Полукровка унёсся в каморку практически мгновенно. А ведь он просто чуть поддал ходу, когда же Истериан разгоняется до своей предельной скорости, ветер поднимается.

Смотреть, как я обновляю руны на специальных патронах-клетках, Истериану, отчего-то, очень интересно, хотя сам процесс не отличается зрелищностью. Скорее всего, любопытного большого мальчика привлекает сама суть процедуры. Руны – это, как-никак, те крохи, что остались от некогда распространённой… пусть это будет называться магией.

Много лет назад на Альбионе было немало магов. Доступна магия была, правда, не всем, что привело к очевидной в такой ситуации вражде обычных людей и магов. Люди за долгие годы смогли придумать достойнейший ответ – науку. Её достижения стали плотно входить в жизнь людей, они стали заменять собой многие способности древнего искусства, наука стала во главе человеческой цивилизации. Маги не сумели ничего ей противопоставить. Доступная всем наука вытеснила доступное избранным искусство. Скоро её гниющие останки исчезнут.

Я ещё сохранил некоторые знания и умения, которым меня выучил настоятель Франц. Передавать их первому встречному запрещено Кодексом, а тем, кому я полностью могу довериться, их просто не передашь: ни у Истера, ни у Арики нет ни малейших предрасположенностей к магии.

– Руны и в самом деле выглядят плохо… – Истер вернулся быстро, – На, глянь.

Полукровка бросил мне причудливый патрон, светящийся красноватым светом. Пролетев через всю комнату, снаряд револьвера приземлился в моей раскрытой ладони. Я глянул на Вулкана, злого и яростного, как всегда.

– Я сожгу твоё сердце, человек! – провопил миниатюрный демон.

– Это вряд ли, Вулкан, – странная привычка: быть с маленькой тварью относительно вежливым.

– Придёт этот день, человек! Я сожру твою обгорелую плоть!

– Меня зовут Август, – мне принципиально не нравится, что демон называет меня человеком безымянным.

Стоит потратить время на рассказ о столь удивительном и любопытном создании, как некоронованный принц Пламенного Мира Ур-Нифершасса. Демон-лилипут длиной где-то полдюйма, гибкое чешуйчатое тело больше всего похоже на змеиное, четыре когтистых лапы. Длинный хвостик заканчивается мохнатой огненно-рыжей кисточкой с редкими чёрными волосками. На круглой голове гадёныша растёт целый набор витых рогов, которых, если как следует приглядеться, обнаружится аж восемь штук. Чёрные, как угольки, глазки, вечно злые, веющие дикой агрессией. Широченная пасть, усеянная редкими мощными клыками и густая борода с тонкими длинными усами, той же расцветки, что и кисточка на хвосте, да ещё карминовая мелкая чешуя. Так выглядит наш любимый гадёныш Вулкан.

Как нам рассказал сам демон, он родом из иного мира, который называется Ур-Нифершасс – мир колоссальных температур, лавовых потоков, серных облаков и обсидиановых полей. Правит этим олицетворением преисподнии отец Вулкана, король Везувий. А наш пленник – никто иной, как наследный принц! Только на троне ему больше не сидеть. Любимое развлечение Вулкана – предрекать скорое пришествие пламенных орд Везувия и, собственно, последующий Армагеддон… Что ж, подождём…

Молодой демон проник в наш мир случайно, но довольно неудачно – коротышка был вскоре пойман. Я собирался уничтожить жгущего руки гада, но тут сыграла гениальность моего товарища Истериана: полукровка придумал посадить Вулкана в патрон…

Моих познаний в магии удержания демонов хватило для реализации столь экстравагантной задумки. Патрон я сделал из стекла, сквозь которое хорошо виден беснующийся внутри Вулкан. Усиленное магией, оно выдерживает и удар затвора, и неудержимую ярость маленького демона. Пуля всего одна на все патроны, в том числе и запасные, также усилена магией. В неё вплавлена правая рука Вулкана, словно в кандалы. Зачарованные пулю и гильзу скрепляют друг с другом руны, начертанные на капсюле. При ударе по нему затвором, руны сминаются и перестают действовать. Как итог – Вулкан вылетает из стеклянной клетки, используя собственную энергию, и летит по прямой, направленный стволом оружия. Совсем без пороха, пуля на руке Вулкана разит силами демона мощно! Даже линейному ружью станет неуютно от такой убойной силы!

Жаль, что стрельнуть можно всего один раз, после чего Вулкана ещё нужно поймать и посадить в запасную гильзу. А так – отличный снаряд! Такое надменного обращение с иномирной тварью оценили бы в Ордене, если бы он ещё существовал…

Минус – необходимо регулярно выслушивать его гневные тирады, яростные речи и восхваляющие Ур-Нифершасс рассказы, призванные внушить нам страх перед принцем Геенны Огненной…

Кстати, да, Вулкан – один из тех немногочисленных тварей, что умеют разговаривать на бриниуме. Редкость необычайная! Большинство гостей нашего мира по уровню развития близки к животным, а прочие обладают собственными языками, абсолютно непонятными людям.

Руны, однако ж, как и многое другое в этом мире, не вечны. Поэтому их приходится регулярно обновлять, чтобы мелкий гадёныш не вырвался на свободу прямо у меня дома. Честное слово, раздавлю красного уродца, если тот начнёт наводить хаос в комнатах!

– Освободи меня! – не желает утихать Вулкан, – Я обещаю убить тебя быстро! Обещаю избавить от невыносимых мук!

– Это я уже слышал и не один раз, – обломал я демона, вопящего во всю силу маленьких лёгких.

– Да брось, критикуешь эту малявку, – развалился в кресле напротив Истериан и закинул ногу на ногу.

Я привстал, перегнулся через низкий столик и сбил ногу Истера с колена, чтоб сидел ровно: ненавижу его манеру закидывать ногу на ногу и махать не самой чистой обувью в районе столешницы…

Послав напоследок строгий взгляд пижону, я медленно уселся обратно. Я совершенно точно знаю, что ни одна такая же попытка приучить Истера к правилам моего дома не окончится результатом. С детской беспечностью он будет и дальше закидывать ногу на ногу, будет припираться в дом пьяным и валить всё на своём пути, будет хлопать дверьми, будет трогать мои вещи, забывая, что их следует поставить обратно на место… Мне легче отучить Вулкана ругаться, чем Истериана – делать то, что ему хочется …

Из всех возможных товарищей мне достался с разумом ребёнка.

В этот раз он хотя бы не стал гнуть своё и остался сидеть нормально:

– Утренняя газета уже пришла, – продемонстрировал вашему покорному слуге желтоватый бумажный прямоугольник Истериан.

– Прочти вслух пару статей, – безразлично ответил я, когда согнулся над патроном с не прекращающим верещать Вулканом.

Посторонние шумы совершенно не мешают мне работать. Я бы даже сказал в точности противоположное – многие звуки способны создавать благоприятный шумовой фон, в котором как-то проще сосредоточиться. Не знаю, как это объяснить…

На моей грубой ладони медленно, совсем-совсем робко разгорается витая линия прямо на коже, словно боязливо выглядывает сурок из норы. Петляя по ладони, линия заходит на безымянный палец, обрываясь на последней фаланге. В обычном состоянии эта линия просто сливается с цветом кожи. Яркий белоснежный свет расходится короткими лучиками в стороны, несколько похоже на свечение трухлявого пня ночью. Ещё одно проявление магии, древнее знание Ордена, сгинувшее вместе с последними гроссмейстерами.

Очень жаль… экзорцистам ещё очень-очень не скоро удастся найти достойные альтернативы знаниям Ордена.

Когда свет достиг пика, я начал реконструкцию рун. Обыкновенное касание капсюля оставляет тёмно-серый след – так безымянным пальцем необходимо выводить тонкие сложные рисунки, которых для удержания Вулкана нужно целых четыре штуки. Работа очень тонкая и сложная, но именно поэтому доставляет массу удовольствия.

Ровная линия, сменяющаяся крутой дугой, с обеих сторон – по три капельки… Зашелестели листья газеты:

– На первой полосе снова выборы! – с обиженным на газету тоном пробормотал Истериан, – Начнутся, как всегда, в ноябре, осталось всего полтора месяца, и в нашем любимом улье станется неспокойно…

– Ораторов с перерезанным горлом находят в подворотнях? – мне совершенно неинтересно, но работать молча довольно скучно.

– Нет, – друг пробежал стройные колонки глазами, – Ничего такого. А это всегда происходит?

Выборы проходят раз в пять лет, а мой неосведомлённый друг в Гольхе всего четыре года, так что не знает даже, с каким остервенением конкуренты борются за места в Парламенте! Крови пускается больше, чем всем криминальным миром столицы, а денег уходит столько же, сколько и на содержание всей страны в течение года, а может и двух…

– Во время выборов начинаются просто ночи длинных ножей! В этот раз освободится больше мест – конкуренция должна быть не такой жёсткой.

– Среди фаворитов на сохранение мест Жинио, Тагно и Саммарлейн. Последний, пишут, способен набрать до трети голосов.

Ещё бы, Нектор Саммарлейн – единственный член Парламента, умеющий с равным успехом заботиться об интересах Альбиона и его жителей, дружить с другими членами Палаты и влиять на них, а также, как и все, набивать карман ялерами. Стоит признать, сейчас Саммарлейн – самый популярный член Парламента, его негласный лидер, причём вполне заслужено.

Вполне предсказуемо, что он вновь наберёт более чем убедительное количество протекционных голосов.

Выборы в Парламент проходят в два этапа: в первом его члены голосуют друг за друга, раздавая так называемые протекционные голоса. Те, кто набирает больше голосов, остаются в Парламенте на следующий срок, а тем, кому голосов не хватило, приходиться оставлять свои места. В спорных случаях назначают вторые, третьи и прочие туры голосования. Долгие годы лишь пятидесяти членам из ста пятидесяти двух приходилось терять нагретое в палате местечко, в этот же раз их количество резко увеличено до половины.

Во втором этапе голосуют уже граждане Альбиона за новых кандидатов, число которых просто-таки огромно! На вакантные полсотни мест могут претендовать до двух сотен человек! Каждый гражданин имеет право проголосовать лишь единожды за одного кандидата, которые всячески расхваливают себя предвыборными речами, обещаниямиъ и, конечно же, куда более незаконными способами… Во втором туре голосования принимают участие и члены Парламента, сохранившие за собой места, при этом, они имеют преимущество, так как каждый их голос приравнивается десяти голосам обычного гражданина.

И спустя пять долгих лет всё повторяется… Змея сбрасывает чешую и обрастает новой, сгрызая в этот момент множество невинных… Нам, грызунам, не жить без хищницы, но и с ней житья нет…

Хорошо, что мы с Истерианом дали немую клятву в выборах не участвовать.

– Кто рвётся на оставленные места?

– Имён немного, – Истериан рывком расправил газету, – Целый абзац уделён некому Форду – бывшему предпринимателю, он уже, как здесь сказано, имеет солидную популярность среди избирателей.

Чуть не совершил ошибку! Хорошо, что успел вовремя отдёрнуть руку!

– Видимо, подкупил автора статьи, – иной причины переключения внимания с молодого кандидата Трита на какого-то Форда я найти не могу.

– Пусть это будет на его совести, – безразлично пожал плечами Истер и перевернул страницу.

В этот момент в гостиную врывается одетая в бежевое пальтишко Арика, судя по виду, жутко торопящаяся. Дыша через рот, она сбивчиво проговаривает:

– Ребята, нужно срочно уехать, буду вечером!

– Конечно, Арика, дорогая, – попытался не вставая высунуть голову из-за спинки кресла длинноволосый читатель газеты, – Один день мы, пожалуй, без тебя проживём!

Суетливое состояние девушки несколько пришло в норму, она даже улыбнулась. Затем махнула нам на прощание и ушла в сторону двери.

Полукровка застыл в сидячем положении, уставившись прямо перед собой, тело потеряло подвижность, глаза не моргают и приобретают всё более отстранённый вид. Лицо Истериана затягивает мертвенными чертами, пугающе убедительными.

Когда дверь на улицу хлопнула и Арика ушла, тайно следивший за ней Истериан ожил и начал усиленно моргать и мотать головой, прогоняя нахлёстывающие неприятные ощущения, всякий раз сопровождавшие процесс Блуждания. Полностью придя в себя, шпион коротко доложил:

– Свой тайник за вешалкой она не трогала.

– Она держится уже год, – напомнил я товарищу, который до сих пор следит за служанкой.

Истериан недоверчиво сузил глаза и спрятал нижнюю часть лица за широким газетным листом. Опять я «что-то сказал не так»! Ох уж этот обидчивый ребёнок!

– Считаешь, я зря за ней слежу?

– Нет, не зря. Доверие доверием, но это только ей же на пользу.

Кивнув, Истер моментально расслабился, и его лицо вновь приняло выражение «нормальный, безобидный, предсказуемый Истериан»…

Я вернулся к почти готовым рунам на капсюле патрона, в котором неугомонный Вулкан пытался вырвать правую руку из свинцовых оков. Полукровка вернулся к газете:

– В Каледонии(9) обнаружены три новых крупных месторождения алмазов, – прочёл Истер заголовок, – Правительство Каледонии решило и их сдавать в аренду.

– Старые ещё не истощились…

– Да, и разрабатывать новые просто нет возможности: добывающая промышленность задействовала все мощности. Выгоднее сдавать месторождения в аренду соседям за огромные деньги. Прибыль практически та же, как и при собственноручной добыче.

Тут Истериан прав. Долгие годы Каледония добывает из своих недр тонны алмазов, которыми государство оказалось нашпиговано, как праздничный гусь яблоками. Имея сотни шахт, Каледония столкнулась с парадоксальной ситуацией: промышленность страны не способна охватить все месторождения – часть просто лежат нетронутыми. Решение сдавать их в аренду пришло само собой. И с давних пор многие государства, в том числе и Альбион, платят громадные суммы, чтобы пользоваться излишками алмазов Каледонии. Прибыль невысока, учитывая стоимость аренды и высокий процент от добычи, по договору переходящий Каледонии.

– Цены на аренду стабильно высокие, – прочитал ещё пару строк полукровка, – Уже рассматривается вопрос о сдаче новых месторождений в пользование шахтёрами Альбиона.

– Куда столько алмазов? – мне, честное слово, не понятно, – Рынок их сбыта подмят всё той же Каледонией.

– Так или иначе – их исправно скупают! – Истериан ткнул пальцем во врезку со статистикой продаж, – Но наши алмазы оцениваются на пять процентов дешевле.

Я прикинул разницу в ялерах – огромная сумма!

Тем временем, я уже восстановил поистершиеся руны на маленькой стеклянной клетке Вулкана. Поставил патрон вертикально, чтобы лучше разглядеть запертого уродца. Красный демонёнок не достаёт ногами-лапами до дна гильзы, поэтому висит на правой руке, а левой скрюченной конечностью размеренно царапает зачарованное стекло.

Заинтересованный починенной игрушкой Истериан согнулся над патроном и постучал ногтем по тонкой поверхности стекла. Вулкан изрыгнул в его сторону сноп искр, который закружился внутри прозрачного цилиндра алым смерчем. Озлобленный демон начал яростно верещать:

– Недостойный гнилостный сын Бродящей! Ты смеешь испытывать моё терпение?

– А у тебя, оказывается, есть терпение! – подзадорил малыша полукровка.

Метания замурованного демона достигли апогея – Вулкан рвётся и метается так сильно и резко, что патрон зашатался и спустя какое-то время упал на бок, покатившись по столу. Мне пришлось поскорее взять револьверный патрон в руку, поскольку Истериан собирался дождаться, как тот свалится на пол, считая, видимо, что это довольно забавно…

– Хватит его злить – ненавижу его противный рёв: от него у меня начинается зуд в ушах…

– Август на защите демона… – кривляясь, продекламировал долговязый друг и плюхнулся в кресло, вернувшись к газете.

Я занялся запасными гильзами, руны на которых поизносились гораздо меньше.

Истериан планомерно продвигается от статьи к статье. Донельзя сухой звук перелистываемых страниц приятно слушать. Мой друг разыскивает текст поинтереснее. В самом конце утреннего издания ему это удалось:

– Снова про сектантов, – объявил Истер, – Произошла стычка возле Музея Адмиралтейства. Сантибы прижали вооружённую группу, случилась длительная перестрелка, в ходе которой никто не был ни убит, ни ранен. Примечательно другое – среди сектантов один перед стычкой стоял в полный рост со стянутой маской и разглагольствовал о «конце света и клыках Сатаны», честное слово, так и пишут!

– И что же ты нашёл здесь необычного? – сарказма в моих словах много…

– А то, что этого субъекта опознали! И как ты думаешь, кем он оказался? – Истериан с возбуждённым выражением лица и полными глаза немотивированного счастья уставился на меня, дожидаясь догадок, но тотчас же продолжил сам, вспомнив мою манеру не реагировать нужным образом на такие вопросы, – Открывшим лицо сектантом оказался пропавший без вести священник Собора Святого Грегора святой отец Хестер Гроул. Тут же и его история, как он был лишён сана за ересь, затем как-то влез в дом одного дипломата, где был пойман с поличным. Суд приговорил вдруг переставшего быть адекватным Хестера к пяти годам тюрьмы, но у бывшего священника оказались подельники, которые отбили того у конвоиров, после чего о Падшем Падре (как его прозвали в народе) не было слышно. И вот теперь объявился!

– Решил вступить в ряды болванов в масках, чтобы выместить обиды на церковь?

– Вступить – не совсем верное слово, – блеснув белозубой улыбкой, не согласился Истериан, – В статье написано, что он числится у сантибов как главный подозреваемый на роль лидера незаконной антирелигиозной организации!

Можно сказать, почти удивил…

– Гроул высоко поднялся… – что мне ещё оставалось добавить?

– Сначала пишут, что Сантибу ничего не известно о сектантах, а теперь у них уже есть подозреваемый лидер! – Истериан небрежно сложил газету и швырнул её на столик.

– Ты же помнишь, мы вчера видели в отделении арестованного безбожника, – очередная гильза закончена и поставлена в ряд к остальным, – О сектантах они отлично осведомлены, вот только делиться этой информацией с прессой не имеют привычки.

– Возможно, – развёл руками полукровка, – А вот интересно: сантибы снизошли до пыток, чтобы выбить из арестованных имя Падшего Падре?

Очередной бред моего друга, возникающий в его голове столь же часто и непредсказуемо, как и Блики в Гольхе. И это он ещё не начал про заговоры, про вездесущих наблюдателей и что ещё позаковывистей… Я всегда отвечаю фантазёру самым, на мой взгляд, правильным ответом – молчанием. Истер тему не продолжает.

– Готово, – сказал я и поставил на столешницу последний отреставрированный патрон.

Посмотрел на часы – уже половина одиннадцатого. Демонстрация на Площади Париса начинается через полтора часа. Чтобы быть там вовремя следует выходить уже сейчас. Склонность к пунктуальности не позволяет опаздывать.

– Какие планы на день? – спросил я у Истериана, когда поднялся с дивана и медленно направился в свою комнату.

– В доме оперы на Фонтанной сегодня выступает Каролина Цфайль. Думал сходить.

– Ты любишь оперу? – что-то я раньше за полукровкой не замечал тяги к сценическому искусству.

Истериан посмотрел на меня так, словно перед ним умалишённый:

– Да… – и тут же в ответ, – А ты пойдёшь на встречу с этим Салли?

– Чувствую, что проще будет один раз встретиться, чем сто раз получать новые письма. Я его себе представляю – такие так просто не отвяжутся.

Это действительно так, некий Салли Фер пошёл на ряд хитростей, которые я частично сам, а частично волей случая разгадал. Простой человек, которому захотелось просто познакомиться, ничего подобного заворачивать не стал бы, если, конечно, частые ливни и промозглые ветра не выдули и не смыли с его мозга серое вещество. Умалишённых и так хватает, чего стоят те же сектанты.

Так, чудной жетон не забыл, пистолет взял, Мада и Ниак пусть дома остаются, обойдусь одной Лисицей…

Помнится, когда я уже собрался и выходил из дома, Истериан пожелал мне удачи, а может, просто послышалось.

Я пришёл за десять минут до начала, хотя мне по пути так и не попался ни один экипаж. На не самой маленькой площади Гольха сейчас не протолкнуться.

Площадь Париса – вымощенная особым жёлтым булыжником, добываемым с западных берегов Альбиона, проплешина среди однотипных многоэтажных домиков, обозначающая место пересечения сразу шести улиц. В её центре – памятная колонна генералу Генриху Уинферналу, герою одной войны, случившейся больше ста лет назад. Тогда генерал совершил настоящий подвиг, одной ротой удержав ключевую точку в решающем сражении, не отдал превосходящим силам противника холм Париса, в честь которого названа площадь. Теперь Уинфернал снова в центре холма и не намерен отдавать его врагу…

Я бы лучше назвал эту площадь Площадью Дрянных Струн из-за обилия на ней уличных музыкантов, в подавляющем большинстве – скрипачей, которые с раннего утра и до позднего вечера пилят смычками скрипки, выдавая ужасные трели, убивающие всякую любовь к этому интеллигентному инструменту! Если подумать, истязатели человеческого уха смогли бы удержать холм не хуже Уинфернала!

Что ещё интересного на площади, кроме колонны герою древней забытой войны и стад скрипачей-садистов? Пожалуй, ничего… Одна далеко не самая лучшая гостиница, да большое количество лотков с цветами, которыми предпочитают подторговывать именно здесь, игнорируя Рыночную площадь к северо-западу.

Прямо под самой колонной стоит свежесколоченная трибуна. На ней стоят две скрытые брезентами штуки, одна квадратная, высотой в два с лишним ярда, а вторая – гораздо меньше, но форму её угадать сложно. Ничего, скоро сэр Адам Негинв сам всё покажет. Самого конструктора оружия на помосте не видно, уж его-то узнать среди одинаковых помощников нетрудно.

Что интересно, в цепи служителей закона я заметил двоих экзорцистов. Вот только необходимость присутствия алых мне неясна…

Тем удивительнее повстречать среди скопища людей алого, которого я теперь ещё долго не забуду – сам старший помощник Бьюло Даха Чес Хленд! Его внешность, которая при первом знакомстве показалась мне абсолютно невыразительной, при внимательном рассмотрении оказалась не лишена любопытных деталей: вспоминая самовлюблённого гордеца Бьюло, могу сказать, что в этом индивидууме самолюбия, надменности и гордости на трёх Дворняг хватит! Словно по линейке вымерял, как следует расправить плечи, под каким углом поднять подбородок, как сильно сжать губы, насколько прикрыть глаза…

Просто воплощение высокомерия! Прямо король, которых нет в Альбионе уже неведомо сколько веков! Как только я вчера не заметил…

В девяноста девяти случаях из ста я бы этого не сделал, но сейчас что-то дёрнуло подойти к экзорцисту. Когда осталось протиснуться мимо последних зевак, сэр Хленд меня заметил.

– Рад вас видеть, Август, – высокомерной улыбкой встретил меня красный, – Как себя чувствуете после путешествия в иной мир?

– Путешествие в отделение Сантиба было более неприятным, – с экзорцистами я не люблю быть вежливым, меня никто и не заставляет.

– Сколь вы корыстны! – перекрестил руки на животе, – Вы разве не думаете о том, что делаете благо обществу? Только о том, как бы поскорее получить деньги?

Сколько ему лет, если он уже занимается тем, что учит практически незнакомого человека (меня то есть) морали?..

– Знали бы вы, Чес, сколько я уже сделал для этого общества, а взамен прошу только, чтобы плату за работу мне отдавали на месте.

– Так уж и много вы, Август, для Гольха сделали?

– Спросите вон у того господина, – я отыскал в толпе самого бедного на вид человека, – Он расскажет.

Чес последовал взглядом за моей рукой и надменно усмехнулся, когда увидел бедняка. Другая ядовитая улыбка, от которой младенца вывернуло бы наизнанку, адресована уже мне.

– А почему, как вы думаете, общество в своё время выбрало отдел по борьбе с демонами, а не Орден?

Вот это он зря! Сдержать себя и не разорвать наглеца, посмевшего так открыто надсмехаться над Орденом, было очень трудно! Протиснуться в Блик сто раз проще, но я справился со своим гневом! Мелкой вошке повезло…

– Общество, этот тупой скот, решило, что теперь будет со всем разбираться само, и вы решили, что справитесь сами! На деле – только с трулами можете бороться, а с серьёзными делами по-прежнему разбираться приходится мне!

– Когда-нибудь мы оснастимся настолько качественно, что в ваших услугах пропадёт необходимость, – сверкнув тёмными глазами, чётко, размерено проговорил экзорцист, – И мне кажется, это время не за горами.

– Вы намекаете, что Адам меня удивит?

– Возможно, – склонил голову набок Чес, – Вы, кстати, какими судьбами? Я знаю вас, Август, не как любителя общественных мероприятий.

Хотел бы я знать, какого чёрта меня принесло на забитую гомонящими двуногими тенями, площадь…

– По приглашению, – я не стал скрывать истинной причины, – Некто просил встречи со мной. А вы, – я развернул сложенный вдвое лист бумаги, – О, персональное приглашение, подписанное самим Негинвом!

Экзорцист хватился за карман пальто, лицо его приобрело крайне удивлённый и перепуганный вид. Если вспомнить его самоуверенную рожу всего секунду назад, можно здорово рассмеяться! Было приятно щёлкнуть старшего помощника Дворняги по носу, оказывается, незаметно вытянуть из кармана сложенное приглашение гораздо благостнее для души, чем жестокая физическая расправа!

– Отдайте сюда! – окрысившись, Чес вырвал у меня из рук листок.

– Знакомы с Адамом? – захотелось ещё немного надавить на неприятный для алого момент.

– С недавнего времени, – неприязненно бросил Чес.

– Заводите новые знакомства перед выборами?

Хленд вернул своё самообладание довольно быстро, равнодушно глянул в мою сторону и мерзко повёс узким носом. Его величество гордые бакенбарды счёл ниже своего достоинства отвечать на вопрос. Брякнув на прощание, что ему пора, экзорцист поспешил удалиться. Ну и пусть валит! Он моего внимания не стоит, как и все другие люди.

А насчёт выборов – Чес Хленд, как и многие люди, имеющие минимальный вес в обществе, пользуясь дозволением закона, выдвигает раз за разом свою кандидатуру на выборы в Парламент! Таких же, как Чес, мечтателей и наглецов набирается немало, но все они обречены на поражение. Мне их поведение совершенно непонятно, но если уж люди надеются на шальное свободное место, то это только их дело.

Хорошо ещё Истериан в подобных аттракционах не участвует, а то это в его стиле…

Громогласно огласив площадь, голос человека на трибуне привлёк к себе внимание:

– Уважаемый дамы и господа! Мы начинаем!

Говорившим оказался сам виновник скромного мероприятия – Адам Негинв. Пёстрая толпа в едином порыве, словно коллективные муравьи, обернулись к деревянному помосту, на котором остались два крепких помощника и сам великий оружейник. Для человека мало видавшего мир его внешность кажется экстравагантной лишь по той элементарной причине, что у Адама чёрная кожа. В нашей стране всё не слава богу, даже лучший конструктор оружия в ней – иностранец. Не эмигрируй его семья многие годы назад на Альбион, неизвестно, вдруг с гениальным оружием на нас пошла бы войной Донгола(10) – далёкая южная родина Адама…

Донгольский оружейник очень сухой, худой, но при этом довольно высокий, почти как жердь-Истериан, отчего выглядит довольно комично. Руки и ноги так и вовсе, как спички, воткнутые несчастному вместо конечностей Богом-шутником. Но ходит плюгавый без трости.

Лицо у темнокожего донельзя, просто-таки до дрожи худое, словно череп окрасили в чёрную краску. Сильно выделяется угловатый нос, с непропорционально широкими крыльями, глаза кажутся на фоне тёмного лица блестящими жемчужинами. Как и у всех донгольцев, у Адама пухлые губы – единственная упитанная часть его тела. Довершая неказистую картину, из подбородка Негинва торчит косматая чёрная бородёнка, похожая на козлиную.

Оделся оружейных дел мастер в длинный сюртук, подчёркивающий худобу. Бледно-сиреневая расцветка выглядит броско, колоритно, а в комплекте с цилиндром того же цвета, образ оружейника близок к образу клоуна. Может сходить как-нибудь в цирк и проверить, так ли это? Клоунов я представляю себе довольно абстрактно…

Адам Негинв – потомственный конструктор оружия, военной техники и всего в этом духе. Ещё его отец, Сарюс Негинв, создал немало образцов инструментов убийства, прославив эмигрантскую семью, добившись высокого положения в обществе. К слову сказать, инертный патрон и линейное ружьё – его наработки. Зарубежный талантище, волею судеб попавший в Гольх – место, где людям только и требуется, что больше оружия!

Добрую (хотя какая же она добрая?) традицию отца продолжил и сын Адам, который оказался не менее талантливым. Место отца он занял не по наследству, он доказал, что достоин его сполна! В армию Альбиона начали поступать изобретения донгольца, который (ну это уже так, мелочь) гораздо лучше своего отца знает бриниум. Сарюса, как сказывают, не всегда можно понять.

– Для начала, я хотел бы поблагодарить сэра Гамильтона Рокфеллера и сэра Чили Сеттэра за финансовую и организаторскую помощь, – озарил пасмурное море людей белозубой улыбкой Адам, – Без них, как и без спонсирования со стороны государства, сегодняшняя демонстрации не состоялась бы.

И я остался бы дома, а не шёл на встречу с неким Салли…

Тучи собираются, только бы не случилось дождя…

– Сегодня вооружение стран Континента встаёт на новый уровень, в данной ситуации жизненно-важным является не отстать в гонке вооружений, – продолжал вступительный монолог темнокожий оружейник, – Если последует агрессия со стороны соседей, Альбион должен достойно ответить. Доблесть и храбрость наших солдат внушают спокойствие за завтрашний день, но без соответствующего вооружения они немного значат.

Долгое время Альбион держался в лидерах в вопросах оснащения оружием и военной техникой, но со временем лидерство его начало становиться не таким уверенным. Сегодня я представляю вам новые разработки, которые, безусловно, позволят нам вновь уйти в отрыв на ближайшие годы.

Адам отступил чуть назад и указал спичкообразной рукой на непонятную конструкцию, скрытую под брезентом. Повинуясь условному сигналу, помощники подступили к предмету и сорвали с него укрывающую ткань…

Пред изумлённой публикой предстало новое оружие, сотворённое гениальной рукой сэра Негинва. Длинное тяжёлое орудие располагается на треноге, прикрученной к трибуне, ствол уложен в толстый охлаждающий кожух, на верхней части располагается дисковый магазин, в котором могло бы поместиться огромное количество патронов, спусковой механизм представляет собой две рукоятки. Система, если приглядеться, зверская…

– Я представляю вам пулемёт! – торжественно провозгласил Негинв, его рука вознеслась в воздух, а в глазах заполыхал огонь, словно у одержимого фанатика, комментирующего насквозь грешному миру пришествие Сатаны.

Стоило его, пока ещё мало что значащим, словам прозвучать, как по толпе прошли изумлённые возгласы, которые спустя секунды потонули в громе аплодисментов! Людям не важно, чему восхищаться, многие из них делают это рефлекторно.

– Прошу унять ваши аплодисменты до тех пор, пока я не продемонстрирую своё детище в деле! – успокоил взбудораженную толпу Адам, – Итак, перед вами СПН-1 – станковый пулемёт Негинва. Жемчужина альбионского оружейного ряда! Надёжный, мощный, стреляет как простым, так и инертным патроном нового ружейного калибра, изготовлен из высококачественной стали, длина – ровно ярд, вес – около центнера, но главное – его скорострельность… для демонстрации которой я обратился за помощью к верным служителям Гольха – отделу по борьбе с демонами, премного им благодарен за сотрудничество!

Шоу продолжается! Повинуясь очередному безмолвному сигналу Адама, помощники обступили громадный прямоугольный предмет, готовясь раскрыть его тайну. До меня дошло, когда брезент уже полетел с большой штуковины на деревянный настил. Догадка оказалась верной: задумавшие поразить воображение собравшихся организаторы приволокли на площадь Париса демона в клетке. Впрочем, это всего-то трул.

Трулы – это, как выражается наш любимый демонолог Истериан, примитивная форма иномирной фауны. Даже относясь с неодобрением к псевдонаучной деятельности друга, я вынужден согласиться с ним по части формулировки определения. Попытаюсь донести всё отвращение, что вызывают эти твари…

Трулы напоминают сильно раздутых паразитов, что сидят в кишечниках тех персон, которые, в силу ряда причин, брезгуют гигиеной. Туловище трула напоминает червя, сильно раздутого в жо… задней части, немного похоже на грушу. Держится это безобразие на трёх ногах, растущих из произвольных мест, имеющих разные размеры. Опорные конечности похожи на суставчатые лапы богомолов. Также мерзостные гады располагают и руками, либо с одним-двумя пальцами, либо вовсе без них. Средняя часть грушевидного червя усеяна разными по форме и размерам глазами, кольцом охватывающими розовое туловище. Верхняя часть гротескного существа похожа на гибкий зубастый хобот, способный отгрызать неосторожным головы…

Трулы попали в город довольно давно, сперва их было немного, но твари проявили себя, как истинные гельминты: плодятся трулы с сумасшедшей скоростью! Таким образом, город оказался для них весьма и весьма комфортным местом обитания. Тварей притягивает всё то, что обычных людей отталкивает: нечистоты, канализационные воды, горы мусора, запах гниения и экскременты. Там, где вонь, грязь и смрад…

Хорошо то, что один трул мало опасен для человека, поскольку жутко бестолков, почти неагрессивен и не проявляет к людям и их мясу большого интереса, предпочитая самозабвенно ковыряться в помоях. Уж чего-чего, а помоев в Гольхе хватает!

Убить или поймать трула несложно: неудержимой адской силой они не наделены, а их живучесть ничего не может противопоставить целенаправленной, упорной расчленёнке…

Неудивительно, что экзорцистам не составило труда отловить экземплярчик для демонстрации. Следует ожидать, что трула сейчас будут прилюдно начинять свинцом.

– Жуткий демон, наводящий на нас страх, – громко представил глиста-переростка энергичный Адам, – Даже он не сможет устоять перед мощью пулемёта!

За станок встал помощник Негинва и взялся за орудие. Толпа затихла в предвкушении. И тут была дана очередь! Плотная цепь пуль вырвалась из дула машины смерти и стеганула демона! Пули полетели одна за одной, ни на мгновение не давая пулемёту отдохнуть! Скорострельное орудие оглушило толпу тяжёлым грохотом!

Когда стрельба прекратилась, подиум оказалась буквально усыпан стреляными гильзами! От трула остался комок изрешечённой плоти, который, однако, не спешит терять признаков жизни.

Впечатляет, стоит признаться.

Восторженные граждане рукоплескают оружейнику! Гром сотен голосов поднимается над площадью. Вот она – радость публики, увидевшей любопытную игрушку! Мне игрушка тоже понравилась, но дикой радости я не испытываю, скорее уважение к создателю и лёгкий трепет от мощи агрегата.

Уши закладывает, а толпа зевак всё не унимается! Видимо, так сильно бьёт по барабанным перепонкам, что в ушах начинается еле слышимый звон, тонкий, пронзительный, гудящий, как камертон. Пытаться избавиться от него ковырянием в ушной раковине бесполезно, пройдёт сам…

Или нет… со временем громкость подлого звона только усиливается. Идёт по нарастающей, пробирается всё ближе к центру мозга. Какая-то чертовщина!

Адам Негинв утихомирил беспокойное море лиц, жадно глядящих на донгольца, и стало заметно тише, но, вот ведь чёрт, звонкий гул напротив стал громче и отчётливее! Но, по крайней мере, стало очевидным, что его источник вовсе не в моей голове, а где-то внизу, в районе пояса.

Некий предмет гудит всё тем же неприятным звоном, не прекращаясь ни на секунду. Звук издаёт посторонний предмет, а именно – диковинная пластина. Засунув руку в карман, я нащупал так называемый жетон, который мелко вибрирует, издавая мерзкое звучание. Остановив его колебания, я убил дьявольский звук, наступила относительная тишина.

Мне совершенно непонятно поведение неизвестной штуковины. Стоило достать жетон из кармана, чтобы лучше рассмотреть, как сзади раздался довольный голосок:

– А вот и вы, Август! Так и думала, это вы и есть!

Я обернулся – позади меня, оказывается, стоит миниатюрная девушка, ниже меня на две головы. Одетая в бежевое пальто и шляпку, на меня смотрит совсем юная шатенка. Кожа на лице и руках выглядит довольно бледой. Лицо довольно красиво: пухленькие губы, маленький нос, широко распахнутые глаза, кудрявые длинные волосы. Истериан бы уже вился вокруг с языком на уровне колен…

Странно, но она меня узнала, хотя я активно стараюсь не светить лицо обществу.

– Не имею чести быть с вами знакомым, – я хочу поскорее уйти от разговора, не переживая, что отвечаю девушке грубо.

– Мы действительно встречаемся впервые, – девушку не смутило, что я уже отвернулся от неё.

Она обошла меня и встала на пути между мной и трибуной. В её маленькой руке мелькнуло неизвестное изобретение, которое девушка спрятала в кармашке пальто. От моих глаз не укрылось.

– Мне оно больше не нужно, как и вам жетон, – девушка указала на хитроумную пластину в моей руке.

Тут до меня дошло, и, должен признать, столь нелепой ошибки я давно не допускал. Всему виной сугубо мужское восприятие мира.

– Вы Салли Фер? – я протянул девушке пластинку.

Она её тут же отправила следом за предыдущей штучкой в карман:

– Именно так. Судя по вашему замешательству, вы, Август, ожидали увидеть на моём месте мужчину?

– Вроде того… Что это за жетон?

Салли проводила взглядом протянутую руку, указывающую на комплект двух изобретений.

– А, это. Несложное устройство: инфразвук, резонанс с пластиной, звон в ушах… Так вас проще было в толпе отыскать.

Интересное развитие событий:

– Зачем же вы, Салли, загнали меня в эту толпу?

– Здесь на нас совершенно не обращают внимания, – у девушки готовы некоторые ответы на ряд вопросов, – Парламенту ни к чему, чтобы стало известно, что вы находитесь с нами в контакте. Могут пойти слухи… мы не жалуем слухи… понимаете?

Пора раскрыть карты:

– Салли, скажите, младшим секретарём в Парламенте работаете вы или ваш знакомый?

Девушка была удивлена и даже несколько расстроена. Интуиция и логические выводы меня не подвели. Вымышленная или, скорее, приукрашенная легенда, которой Салли Фер зачем-то пыталась прикрыться, мною разрушена при первой же встрече.

– Как вы узнали? – растеряно промямлила девушка, сложив губки бантиком.

– Вас выдало благодарственное письмо. Используя официальную бумагу Палаты Парламента, вы задумали создать себе образ важной шишки, но один случай вас подвёл – точно такую же бумагу я увидел в кабинете инспектора Сантиба. Это благодарственное письмо, вручаемое офицерам, а их распространением занимается человек не самого высокого места в Парламенте, а именно – младший секретарь, которому не составит труда стянуть лишний экземпляр.

По обескураженному лицу девушки стало ясно, что точнее в цель попасть просто невозможно. Она наконец ответила:

– Мой друг достал для меня одну копию.

– Рад, что с обманом покончено, но мне теперь безумно интересно, кто же вы на самом деле.

Салли раскрывать своего истинного лица явно не хочет, но неумелый блеф вынудил её менять планы на ходу и играть честно. Она нервно озирается по сторонам, ловко уворачивается глазами от моего взгляда…

– Я частный детектив, – всё-таки призналась девушка. Впрочем, никто не исключает второй попытки блефа.

– Детектив? Вы меня в чём-то подозреваете? Сантибы отучились вешать на меня все подряд убийства пять лет назад, неужели очередь частных детективов?

– Вы меня не так поняли, требуется ваша помощь!

А вот это уже любопытнее.

– И какая же помощь требуется детективу от меня? – нутром я уже чувствую, что ничего путного не услышу.

– Я расследую дело об убийстве бывшего юриста. Он прекратил занятия своей деятельностью восемь лет назад, занимался разгульной жизнью, прожиганием накопленных за годы работы средств. Его убили и ограбили три дня назад.

Услышать эти слова – всё равно, что увидеть, как тучи на осеннем небе стремительно чернеют и готовятся к извержению. У меня на лице какой-то умник написал что ли, что мне заняться нечем, раз меня тут кормят подробностями какого-то убийства?

– При чём тут я? Я в высших кругах не состою, с людьми не общаюсь, никого не знаю. Чем же таким я могу вам помочь, скажите на милость, Салли?

Её лицо приблизилось к моему. Вытягиваясь во весь свой маленький рост, поднимаясь на носках, девушка шепнула мне на ухо:

– В убийстве замешаны демоны! Единственный свидетель говорит о громадном летающем существе…

– Это дела не меняет, – я, в отличие от Салли, конспирироваться не стал и говорю в полный голос, – Я демонов убиваю, а не выискиваю с лупой!

– Вы знаете о демонах гораздо больше любого! Август, вы же из Ордена! – не уступает мисс Фер, – Ваша помощь мне бы очень пригодилась!

– Отчего же вы не пошли к экзорцистам?

Девушка вновь замешкалась с ответом, говорить правду в этот раз ей так же не хочется:

– Мой работодатель настоял на вашей кандидатуре.

Раз уж Салли пока говорит более-менее откровенно, нужно не терять времени!

– Кто он?

– Профессиональная тайна, – девушка и бровью не повела.

Ещё одна упругая очередь из станкового монстра добила корчащегося на все лады трула и потонула в шквале аплодисментов.

– Работодатель обещал заплатить и вам тоже, Август, – девушка использовала весь доступный спектр доводов.

Но меня они мало волнуют. Гораздо сильнее меня беспокоит то, что ко мне приковано столько внимания! Чем глубже стремишься заползти в уютную крепкую раковину, тем больше находится неравнодушных, которые ковыряют в ней палкой. Опять помощь обществу, да? Истериан был бы в восторге… А насчёт денег – их пока хватает.

– Найдёте убийцу – позовите меня, – сказал, как отрезал, – А до тех пор, настоятельно прошу, оставить меня в покое.

Наплевав на незаконченную демонстрацию и вызвавшую меня на встречу девушку-детектива, я поплёлся сквозь плотные ряды зевак подальше с площади. Со спины до меня долетел уверенный голос Салли:

– Я ещё найду способ вас переубедить!

– Вы так в этом уверены? – я даже заставил себя остановиться.

– Иначе вы бы просто не пришли! Удачи, Август, до скорого!

И девушка растворилась в толпе более высоких и крупных людей, мелькнув напоследок бежевыми полами яркого пальто. Мысль о скорой встрече не вызывает у меня восторга, надеюсь, она не в серьёз. Я продолжил движение сквозь ряды собравшихся к краю площади Париса.

Высоко в небе заревел гром, точнее, я и все люди думали, что это именно он. Адам знает больше нашего:

– И второе моё творение! Принципиально-новая мысль в создании военной техники, новое слово в ведении войны – аэроплан!

И в этот момент над площадью пронеслись три громадных металлических птицы, скрывшихся с моторным гудением за крышами домов! Спустя секунды летающие машины вернулись, сделав пару кругов над городом! Стремительные обтекаемые махины с размашистыми крыльями гудят над площадью, как громадные шмели! Эра неторопливых дирижаблей окончена с достижением Адама! Мы видим нечто новое, нечто принципиально новое, поражающее воображение!

Адам Негинв хлеб не зря ест! Несмотря на странную встречу с Салли Фер, я остался доволен, что побывал на демонстрации! Куда уж мне с моим Дикобразом…

Дождя мне так и не удалось избежать …

Мерзкие капли, стрелы Господа, разят меня тысячами, словно первого на земле грешника. Холод и сырость, что они несут, за считанные секунды расправились со мной! Дожди в Гольхе – не редкость, скорее жуткая закономерность, как естественная напасть города.

Дождь приходит по наши нечистые души гораздо чаще.

Шляпа и пальто совершенно не спасают – я вымок до нитки буквально за минуту. Ещё, как назло, на полузатопленных улицах ни единого экипажа! Редкие кареты с дождём совершенно исчезают…

Виноват сам: нечего было позволять пудовой челюсти падать в район коленей при виде кружащих в небе аэропланов. Я сильно задержался на демонстрации, которую Адам затянул на долгие часы. Слушать донгольца было небезынтересно, но уделять этому столько времени, сколько выделил я – излишне.

А ведь видел, как с самого обеда наползали толстые смачные тучи! Теперь остаётся мокнуть и клясть Господа за вселенскую несправедливость!

До дома ещё полчаса шлёпать, не меньше, а солнце, по подлой осенней традиции, уже ушло за горизонт, оставив меня один на один с темнотой и обилием небесной влаги. Будь оно проклята тысячу и один раз!

Приходится срезать проулками, где уровень воды накопился катастрофический, но так я экономлю драгоценные минуты! Тихо, и я совсем потерял бдительность, что в конце концов сыграло со мной злую шутку…

Я лечу быстрее ветра по затхлому проулку, что привёл меня во внутренний двор, освещаемый непонятно откуда взявшимся здесь фонарным столбом. Обращать внимание на сторонние звуки и движения просто нет времени: тут бы поскорее добраться до сухого дома. Не все разделяют мои планы…

Дождь отчётливо заметен на фоне светлого пятна от столба. Чисто механически я, почему-то, решил, что в клубе света капает сильнее и стал обходить столб, как что-то, напоминающее камень, влетело точно в осветительный фонарь и разбило его вдребезги! Стало очень темно…

Что-то подсказывает мне, что это по мою душу… пистолет уже наготове.

В темноте я нащупал скамейку и укрылся за ней, ожидая в любой момент нападения. Ничего не видно и не слышно, потому как дождевая стена поглощает и звуки, и свет. Выстрелить могут откуда угодно.

И тут началось!

Сразу с трёх направлений полетели пули, разминувшись со мной в считанных дюймах, разрывая хрупкую скамью и кроша брусчатку. Инертные патроны, чтоб их! Я не стал дожидаться, пока невидимые нападающие пристреляются, и рванул на полусогнутых прочь, отстреливаясь наугад. Усиленные пули свистят у самых ушей и разрывают камень под ногами. Я расслышал один или два отрывистых крика, что означает пару моих попаданий.

На своё счастье, я успел нырнуть за угол, когда обойма кончилась. Перезарядка прошла в экстренном спором режиме, но не успел я поднять оружия, как за мной следом выскочили пять субъектов в длинных плащах, высоких серых широкополых шляпах и длинноносых маскарадных масках. В руках у злоумышленников серповидные ножи, которые они решили тут же пустить в ход!

Если я ничего не путаю, то на меня совершила налёт группа сектантов!

Самый резвый из них поспешил достать меня длинным ударом, но я успел отпрянуть и контратаковать пинком ногой по руке. Неприятеля завертело вокруг своей оси, и мне представился шанс нанести ему хук рукояткой пистолета в висок, которым я с удовольствием воспользовался – череп раскололся, как перезрелый арбуз и мёртвый сектант отправлен повторным ударом ноги в полёт с последующим ударом об стену.

Второй противник оказался в разы проворнее и сумел выпадом порезать мне левую руку, благо порез абсолютно несерьёзным, что позволило мгновенно совершить ответную атаку: той же левой я перехватил сектанту руку с оружием и сильно сжал пальцы, без труда сломав атакующему кости. Добить его не дал товарищ раненного, который выскочил из пелены дождя и начал метить серповидным ножом мне в лицо. Косые удары не достигли цели и я просто отскочил подальше и застрелил человека в белой носатой маске, попав ему в лоб практически в упор.

Ноги зашлёпали по лужам у меня за спиной – к ребятам подкрепление! В тесном ближнем бою нет места пистолету, как бы хорош он ни был. Чтобы убрать его в кобуру мне понадобилось меньше секунды, ещё столько же ушло на извлечение из-под свитера ножа Серой Лисицы.

Длинной всего десять дюймов, обоюдоострое лезвие из усыпанной рунами бронзы прикреплено к рукоятке из лиственницы. На вид неброский и ненадёжный, он хранит много веков истории, ему больше тысячи лет, всей его силы я не знаю. Однако, если он великолепен против тварей, то против людей – обычный нож.

Пусть теперь выродки увидят, что можно сделать одним лишь обычным ножом!

Один из сектантов прыгнул сзади мне на спину – его я встретил ударом Лисицы меж рёбер, развернувшись вокруг своей оси. Безвольный труп повис на лезвии ножа, хлестанув меня руками-плетьми. Следующая атака должна пойти с другой стороны, поэтому я вновь развернулся и сбросил с лезвия мертвеца, метнув его под ноги несущемуся во весь опор неприятелю.

Нападающий столь сильно увлечён желанием нашинковать меня кривым кинжалом, что не смог вовремя остановиться и споткнулся о попавшего под ноги товарища. Пролетев ярд, сектант жёстко приземлился лицом вниз, проскользнув по мокрой брусчатке. Попавшего под ноги ублюдка я мощно ударил ногой сверху по затылку, отчего череп сектанта должен был непременно треснуть, а лицо – размазаться по булыжнику.

Я рванул в сторону, чтобы выйти из окружения, но в темноте чуть не наткнулся на стену. Вот ведь мрак…

Уворачиваться от новых ударов приходится наудачу: первый клинок звякнул о кирпич стены у меня над плечом, а второй угодил мне в правое предплечье – жутко больно, словно кинжал смазан каким-то ядом! Я извернулся и оказался прямо рядом с человеком в маске, а серповидный кинжал так и остался торчать в моей руке! Вблизи удобно бить разве что лбом в лицо.

Хрустнул ломающийся нос, сектант отступил назад, запрокидывая голову, тем самым открывая горло. Лисица как раз отлично подходит для вскрывания гортани. Мне лишь пришлось скользнуть в сторону, чтобы струя крови не ударила в меня и не запачкала лицо.

Очередной противник решил ударить кинжалом снизу. Реакции как раз хватило, чтобы перехватить руку с оружием. Заломив ему конечность за спину, я вместе с ней оказался позади сектанта. Вырванный у носящего маску кривой кинжал вогнать ему в правую лопатку, второй кинжал вытащить у себя из предплечья и вонзить в левую. Да, так ты и должен кричать!

Когда я добивал истыканного серповидными кинжалами сектанта тычком в шею, чуть не пропустил укола в почку, но успел кувырком уйти от удара. Пришлось всем телом упасть в мерзкую водицу… убил бы этих беспокойных ночных шатунов! Этим и займусь!

Распрямившись, я увидел в ярде перед собой очередного сектанта и резко прыгнул на него, пронзив ножом. Для пущей верности схватил за голову и сильно шмякнул об стену дома, немного раскрошив кирпичи. Голове несчастного должно было достаться сильнее!

Ещё один сектант прыгнул вперёд и застыл передо мной в выжидающей стойке, насмотревшись, как умирают его товарищи, решившие действовать нахрапом. Дождь почти залил мне глаза, драться становится всё сложнее и сложнее. Ложный замах – сектант выставил бесполезный блок, режущий удар по сгибу локтя – мышцы перерезаны, рука перестала слушаться хозяина. Чтобы не пропустить удара сзади, я нырнул за спину неопасному теперь противнику и зафиксирован его шею в удушающем захвате. А сектант мне теперь как щит.

Его товарищ застыл в ярде от нас, не зная, с какой стороны подступиться. Пора кончать с обоими! Лисицей я нанёс ровно четыре удара в спину захваченному и бросился с трупом на выжившего – тот сделал неловкую попытку увернуться, но я не упустил и прижал мёртвым коллегой к стене. Прыжком назад разорвал дистанцию, извлёк пистолет и расстрелял недобитка прямо через труп.

Вот и всё… девять, или сколько их там, мёртвых сектантов лежат на земле, смешивая остывающую кровь со студёной дождевой водой. Боль в правом предплечье улеглась, рана на левой руке слабо кровоточит да и только, а в остальном – цел и невредим. Простые люди – мне не ровня, но даже из такой стычки я мог бы не выбраться живым.

Зачем они только это устроили? Чего я им такого сделал? Или это самая обычная случайность? Тогда чего их так много набежало?

Я осмотрел тела, сваленные в проулке в хаотичных позах. Взгляд прошёл полукругом по земле и тут… взгляд уткнулся на выглядывающего из-за угла выродка в маске! Поняв, что обнаружен, сектант выскочил на свободное пространство и вскинул револьвер! Громыхнул выстрел, я нырнул вниз…

Пуля и башка разминулись на считанные дюймы: меткач сбил с моей головы шляпу… Переизбыток адреналина сказался на мне самым нелепым образом – лёжа на земле, я дважды промазал по неподвижному противнику, прежде чем угодил ему в шею!

Вот теперь точно всё…

Я промок с ног до головы, второй раз оказавшись на грязной, пропитанной влагой, брусчатке, теперь ещё и остался без шляпы, которую должно было разорвать в лоскуты. По-моему, у меня теперь есть все причины кровно ненавидеть этих треклятых сектантов!

Коль уж сообщать сантибам – не моя обязанность, я поспешил убраться из неспокойного, опасного проулка. До дома дойти совсем немного осталось…

Я бегу не так торопливо, как до стычки с носителями масок, поскольку приходится вслушиваться в окружающую темноту, из которой может выскочить притаившийся злоумышленник. Неистово колотящий по черепице ливень сокращает шансы вовремя услышать опасность.

Спереди раздались торопливые шаги! Некто во весь опор несётся мне навстречу и с минуты на минуту должен быть здесь!

К счастью, подвернулся довольно удобный закуток, в котором можно затаиться и пропустить мимо опоздавшего на веселие сектанта.

Шаги раздаются всё ближе… сейчас он уже должен пробежать мимо меня…

Серая тень мелькнула на расстоянии вытянутой руки и остановилась, лишь немного пройдя в сторону от моего укрытия. Что-то сбило такой уверенный и спорый бег неприятеля. Разбираться нет времени, особенно если враг стоит ко мне спиной. Полшага в его сторону, захват сзади, и Серая Лисица погружается бронзовым хвостом в сердце неприятеля. Я отпустил мертвеца, что мешком рухнул мне под ноги…

И тут я понял, что ошибся! У убитого нет маски! Его плащ такой же тёмным, как и у сектантов, но на голове никакой высокой широкополой шляпы – голову мертвеца покрывает высокая фуражка!

Находясь в напряжённом состоянии, сосредоточенный на битву с любым попавшимся, я в темноте перепутал служителя закона с сектантом! Только подумать, убил сантиба! Должно быть, его привлёк звук выстрелов, громыхавших посреди тихого в столь тёмное и ненастное время города. Сантиб хотел успеть на место преступления, но попал под горячую руку…

Дело дрянь. А через какое-то время сантибов здесь будет ещё больше, гораздо больше. Я, безусловно, совершил ужасную ошибку, но разгребать из-за этого неприятности мне бы не хотелось. Лучше поскорее убраться отсюда…

 

Глава V

Ограбление в стиле Сатаны

– Август, что так долго? Мы с Истером уже начали волноваться, – раздался голос Арики, как только я поспешно захлопнул дверь. Тут же в прихожей появилась сама девушка и ошарашено уставилась на меня с открытым ртом, – Боже, Август, у тебя руки в крови!

– Ничего страшного, поверь мне, – я отлично знаю, как она искренне боится за меня и Истера, как болезненно воспринимает каждую царапину.

А когда вот так вваливаешься поздно вечером весь мокрый, грязный да ещё и израненный, жди, что девушке станет плохо.

– Ты всегда говоришь: ничего страшного! – у Арики начинается небольшая истерика, – Как тебе верить?..

Довершая общую картину, подоспел и Истериан, заняв место за спиной у служанки:

– Выглядишь плохо, Август… – обеспокоено оглянул меня друг.

– Не так плохо, как ты думаешь.

Я начал стягивать превратившееся в прикид бездомного пальто. Теперь верхняя одежда годна разве что на тряпки. Девушка суетится рядом, помогая мне избавиться от грязных, мокрых вещей.

– Что случилось, ты же ведь был на демонстрации?

– Задержался и наткнулся на сектантов, – скрывать истинной причины моего непарадного вида не имеет смысла.

Арика ахнула и прикрыла рот рукой, чуть не выронив на пол грязное шмотьё. Истериан смачно присвистнул. Новость, действительно, безрадостная.

– А ты говоришь, ничего страшного! – прикрикнула на меня Арика, – Это же… Да ты… Могло же случиться, что угодно!

– Всё же в порядке.

Арика поджала губы, не в силах подобрать нужных слов, выражающих все тонкости её особого, не похожего ни на одно другое, возмущения. Развернувшись, она бросила напоследок:

– Я приготовлю ванну.

Истериан отступил в сторону, уходя с пути идущей по идеально прямой линии Арики. В минуты возмущения девушка делает вид, что вообще ничего вокруг не замечает.

– Чего им было нужно? – спросил Истер, когда Арика пропала на кухне.

Хотел бы и я знать. Ответить нечего.

– Мой мизинец, очевидно.

Истериан усмехнулся, но тут же стал ещё более серьёзным:

– И сколько их было?

– Около десятка. Сначала стреляли, потом пошла поножовщина. Отбился, как видишь, только вот шляпу испортили порядочно, пришлось там оставить.

– Ты их всех поубивал?

– Начнёшь читать морали, что нехорошо убивать людей? – если так оно и есть, ей Богу, проучу заумного выскочку!

– Нет, ты что, это была самозащита… Рад, что ты остался цел.

– Я больше твоего рад.

Жизнь пошла – лучше не придумаешь – третий день подряд моя жизнь висит на волоске. Всё же очкастый Майер был прав – эти субъекты в карнавальных масках реально опасны, раз чуть не расправились с бывшим членом Ордена. Кстати об Ордене, что-то все вокруг, включая меня, стали вспоминать о нём больно часто…

– Но дырка в руке у тебя жуткая, – Истериан облокотился на стену, – Ножом тебя так?

– У них там кинжалы, загнутые такие, как серп.

– Истериан, – донёсся с кухни голос Арики, – Ванна готова, веди сюда Августа.

– Я и сам могу идти.

Девушка выплыла из двери и, склонив голову вперёд, на выдохе кротко ответила:

– Да, я это со зла сказала, прости. Так сильно за тебя перепугалась…

– Понимаю, Арика, ничего страшного, – как мог, попытался я успокоить девушку.

– Там всё уже готово, потом я займусь твоей рукой.

Я постарался кивнуть как можно благодарнее, что у меня выходит из рук вон плохо. Жаль Арику, она так сильно переживает, даже когда для этого нет особых причин, вернее, уже нет. С равным успехом я мог и не выйти из стычки живым.

За мной следом пошёл Истер. Отдельной ванной комнаты в доме не предусмотрено, её функцию выполняет небольшой закуток, расположенный сразу за плитой. Небольшая комнатушка, вроде кладовой, была облицована мною кафелем, оснащена водопроводом, который было нетрудно провести с кухни, и превращена в санузел. Это ещё хорошие условия: в Гольхе две трети домов лишены таких благ цивилизации, как водопровод и канализация.

Хориса, ленивого щенка, я, как обычно, обнаружил валяющимся в углу кухни.

Истериан остался снаружи, хотя смущаться я не стал бы, даже если здесь находилась Арика. Смущение – одно из самых непонятных для меня чувств, я его просто не умею испытывать. Наряду с ним я не испытываю усталости, сонливости, стыда, неловкости и некоторых других. Страх, однако, в крайне редких, можно сказать, единичных случаях испытываю… сегодня вечером во время стычки с сектантами был не тот случай.

Истериан долго сидеть молча не стал и спросил то, что его не оставляло в покое со времени моего возвращения:

– Ты встретил этого Салли?

Надеюсь, полукровка удивится:

– Да, вот только Салли – это, мой милый друг, женщина.

Продолжительные секунды тишины за дверью сменились заливистым смехом. Так искренне, лучезарно, от души смеяться могут единицы.

– Да, ну мы с тобой дали маху! – Истериан взял себя в руки, – И как она?

– Тебе бы понравилась, – я совершенно не удивлён вопросом, ещё бы, я же знаю Истериана, как свои пять пальцев.

– А тебе? – ехидно подал из-за двери мой друг.

Вот этот вопрос встречается уже реже.

– Ты же знаешь, что я к женщинам равнодушен. Орден меня к этому приучил.

– Можешь сколько угодно прикрываться своим Орденом! Я-то знаю, в каком месте у тебя не всё в порядке!

Если он и хотел, то совсем не обидел и не задел за живое.

– Знаешь, Истер, в каком месте не в порядке у тебя? Ты этим местом хлещешь алкоголь и разговариваешь!

Сегодня Истериан настроен на смех – его развесёлый гогот разносится, очевидно, по всему дому.

Вскоре он, конечно, прекратил и начал спрашивать ещё и ещё. Таким образом, я пересказал ему всю нашу встречу с детективом Фер.

– Демоны делают шаги к организованной преступности? – скептически прогнусавил Истериан.

– По мнению некоторый детективов, да.

– А как звали убитого? Что взяли? – чуть серьёзнее осведомился полукровка.

– Не спрашивал – не интересно было…

Любопытно, как поступил бы на моём месте Истериан? Думаю, он бы с радостью согласился содействовать Салли: ему бы только играться и неважно, в детектива или ещё кого.

– Чует моё сердце, она тебя в покое не оставит, – продолжил Истериан, – Раз уж она не поленилась городить всю эту историю с Парламентом, то остановить её словом «нет» не получится. Я знаю эту породу женщин…

Безрадостная новость, мне бы не хотелось возиться с этим детективным бредом…

– Надеюсь, Истер, ты ошибаешься…

В гостиной меня ждал сюрприз. Как сказал Истериан, сюрприз зовут Глэн. Темноволосая женщина лет этак тридцати пьёт чай с Арикой и ждёт моего друга, который решил променять её компанию на рассказ о детективе Салли. Хорошо заметно, как Глэн подмывает пойти скорее в комнату длинноволосого ловеласа. Это, конечно, далеко не первая дама моего друга, но сегодня встреча вышла чересчур неожиданной.

Истериан прямо светится! Эта Глэн, возможно, какая-то особенная…

– Ты где с ней познакомился? – шёпотом бросил я Истеру, пока мы не дошли ещё до середины комнаты и не расселись по креслам.

– Я ходил в оперу… – пояснил мне профессиональный сердцеед.

– Ты ей рассказал, кто ты такой?

– Да.

– Показал, как пользоваться клеткой?

Истериан закатил глаза. Надеюсь, он понимает, что я спрашиваю не ради того, чтобы его достать, а ради безопасности его партнёрши.

– Да, объяснил, показал, мы даже репетировали.

Будем считать, что мне стало немного спокойнее…

Мисс Глэн встретила меня радостной улыбкой, которой наделены, похоже, все женщины из высшего общества. Словно их там штампуют на губы ещё молодым девушкам…

– Рада вас видеть, сэр Хромер! – слащавым голосочком протянула Глэн, – Большая удача – быть знакомой с вами!

– Также рад встрече, мисс Глэн, – вышло нейтрально и безэмоционально. Истериан не требует от меня задорно улыбаться и кокетничать с его дамами, но просит хотя бы не обижать их. Свою программу я выполнил…

– Думаю, нам уже пора в мой уютный уголок, – Истериан обнял свою избранницу на эту ночь вопреки всем канонам высшего общества, да и Глэн непротив лёгкого протеста элитарным догмам. Либо просто-напросто далека от светских кругов, в которые я её записал.

– Оказывается, в число твоих талантов входит ещё и чтение мыслей, – зафлиртовала с Истерианом наша гостья, – Благодарю вас, Арика, за чудесный ужин и великолепную компанию! Ещё раз рада знакомству, Август! Прошу нас простить.

Истериан вместе с Глэн встали и направились в комнату. Обычно Истер несёт туда женщин на руках… Дверь закрылась за ними… надеюсь, всё будет хорошо…

– Эта Глэн – хорошая женщина, – заметила Арика, умилённо смотря в сторону двери комнаты Истериана, – Большинство подруг Истера напоминают куртизанок!

Я не ответил. Рефлекторно принялся растирать перебинтованную руку.

– Эй, Август, – обратила на себя моё внимание Арика, – Всё будет в порядке! Последний раз его одолевал приступ больше года назад. С тех пор Истериан держится.

– Никогда не знаешь, когда вновь нахлынет…

Арика улыбнулась, стараясь на своём примере внушить мне спокойствие:

– Ты, если хочешь, карауль под дверью, а я пойду спать: весь день на ногах провела.

– Спокойной ночи, Арика, – у меня она точно такой не будет, как, впрочем, и у Истера с Глэн.

Последняя, к слову, сейчас сильно рискует… Истериан как жертва своей природы может причинить вред партнёрше или даже её убить… С чего я это взял? Такое уже однажды произошло…

Захотелось усугубить хроническое одиночество, зачем – не знаю, мои желания всплывают спонтанно, мне не всегда ясна природа того или иного. Чтобы совершенно изолироваться от мира, пришлось уединиться в той самой комнате напротив мастерской, что годами копит пыль. Нарушать её покой мне не впервой – всякий раз, когда тянет побыть одному, я навещаю забытый уголок дома.

На толстом слое пыли, остались мои следы, когда я прошёл к центру совершенно пустой комнаты и сел напротив настенного зеркала, готового отражать единственный предмет в тихой комнатушке, меня то есть…

Здесь очень тихо. Стены такие же звукоизолирующие, как и в мастерской, но степень тишины тут на порядок выше, по крайней мере, мне так кажется. Здесь не слышно, что творится на улице, как ночной покой нарушают всевозможные пернатые, шумные бездомные или запоздалые экипажи, как Хорис от бессонницы цокает когтями по полу, даже возни и стонов из комнаты Истериана не слышно.

Пыль правит здесь безраздельно: она не только покрывает бурым слоем каждый квадратный дюйм пола, она витает в воздухе, смешиваясь с ним в особый наркотический газ, вдыхать который крайне вредно для целостности мозга: здесь накатывает жутчайшая меланхолия, пробуждаются самые тоскливые, самые ужасные воспоминания, приходит чёткое осознание себя, чёткое осознание своей незначительности. Всё это очень неприятно… Я, видимо, мазохист…

Странно, но меня тяжёлые мысли не гнетут, скорее, помогают заполнить пустоты в сознании. Помогают не упустить из вида свою суть, помогают вспомнить всё, что я бы ни в одном другом месте не вспомнил. А вспоминать время от времени нужно.

Сижу, скрестив ноги, и смотрю на зеркало. Там заметен немолодой уже мужчина, лет сорока… но мне гораздо больше. На черты своей внешности я никогда не обращаю внимания, поскольку они совершенно невыразительны, никогда я не запоминаю, как выгляжу, цвет глаз, волос, форму носа… не запоминаю.

В комнате светло. Ночь тёмная, ливень не прекращается, предприняв именно сегодня решающую попытку смыть Гольх в море. Но свет исходит от меня: я сижу раздетым по пояс, и всё моё тело покрывают витые светящиеся линии. От их обилия по комнате растекается белоснежный свет от хитроумного узора, напоминающего то ли ветви, то ли вены.

Это магия, которой я клеймён больше сотни лет назад, которая даёт мне огромную силу, ловкость, особые способности, долголетие, свой особый склад мышления. Эта магия и делает меня нечеловеком, но когда-то я им был…

Клеймо в виде белый светящихся ветвей мне сделали в Ордене, когда настоятель Франц привёл в него полумёртвого сиротку. Так давно это было.

Орден Иоаннитов был основан многие тысячи лет назад, как общество владеющих магией людей, заботящихся о благе Континента. Иоанниты занимались борьбой с болезнями, миротворческой деятельностью и, конечно же, борьбой с демонами, прущими в наш мир из многочисленных Бликов. Тысячи лет Орден заботился о слабом человечестве и… получал за это власть, могущество и богатства. Мы никогда не были святошами, хранителями мира и божиими слугами, мы просто умели то, чего не умеет никто другой, и требовали за труды звонкую монету.

Орден долгие годы пользовался непререкаемым, практически неограниченным авторитетом, властью над людьми, над королями, над странами, чем пользовался для достижения своих корыстных целей. Для большей части Континента иоанниты были серыми кардиналами, тайными властителями мира.

Всё изменилось где-то две сотни лет назад, когда беспомощные люди начали широкими шагами идти по пути научно-технического прогресса. В ряде сфер мы стали не нужны, люди научились и сами справляться с большинством болезней, с засухой, с неурожаями, с природными катаклизмами. Новое оружие подстегнуло людей к новым войнам, остановить которые Орден уже не мог. Мы потеряли кнут власти.

Орден Иоаннитов начал уходить в тень, начал терять место в обществе, начал гибнуть. Великий Орден правил тысячи лет, но был вынужден уйти на покой.

Я попал в него непреднамеренно, меня забрали туда ещё маленьким мальчиком. Тогда я перестал быть человеком. Те, кто принимает на себя эти рисунки, уже не могут называться людьми. Мне посчастливилось увидеть самый закат Ордена, когда в нём осталось всего двадцать три иоаннита, верных своему делу. Они, а вместе с ними и я, цеплялись за своё место в мире, мечтая вновь обрести утерянные позиции, но не вышло…

Склады Ордена с древними реликвиями, некоторые из которых обладают сильнейшими магическими особенностями, были разграблены. Тех из нас, кто пытался этому препятствовать, расстреливали десятками ружей, против которых не могла выстоять усиливающая наши тела магия. Наши накопления, наши достижения, наши артефакты бессовестно отбирали и делили между собой толстосумы! Наш последний магистр ревел от злости, но ничего поделать мы не могли.

Затем в ряде стран нас объявили вне закона. Магия попала под запрет, и мы стали уходить всё дальше на запад, где отношение к нам было более лояльным. Бывших владык мира стали считать бездомными кочевниками, бродягами, пилигримами. В нашу сторону украдкой плевали, приходилось терпеть…

И потихоньку мы гибли… Когда на Континенте началась чума, нас было всего одиннадцать.

Эпидемия чумы случилась внезапно, разом охватив огромные территории. Люди не знали, как с ней бороться… мы тоже… Зараза не изгонялась магией, рунами, секретными лекарствами, люди продолжали умирать тысячами, а мы оставались бессильны.

Тогда мы принялись бороться с болезнью самым жестоким, самый ужасным, но самым эффективным способом, о котором мне тяжелее всего вспоминать… Известно, что мы, обладая иммунитетом к любой, даже самой страшной болезни, отправлялись в очаги чумы, в которых, спустя некоторое время, эпидемия шла на убыль, а мы исчезали, чтобы вновь объявиться уже в другой точке Континента. Мы вновь несли людям жизнь и впервые за тысячи лет делали это бескорыстно. Но это было наше последнее дело…

Потому что среди народа прошёл слух, что чума – наших рук дело, будто мы сами спровоцировали эпидемию, чтобы затем с ней бороться и стать спасителями в глазах общественности. Слух среди неразумных людишек вышел нам боком – от людского самосуда и произвола погибли ещё четверо наших товарищей, двое пропали без вести.

Нас осталось всего пятеро. Главным среди остатков Ордена стал настоятель Франц. Он много заботился обо мне, когда я был ещё совсем юн, он заменил мне отца, которого я почти не помню. Именно он сделал меня тем, кем я являюсь сейчас. Наверно, следует сказать ему спасибо…

Наша группка перебралась на Альбион, где мы стали настоящим спасением: в этой стране количество Бликов было каким-то запредельным, демоны не давали людям покоя. Когда мы навели порядок и встали на защиту жителей островного государства, нас снова начали называть Орденом, а не сборищем бродяг. Но это продолжалось недолго.

Появились экзорцисты, которые стали нам «заменой». Альбион выбрал их, мы вновь ушли в тень, из которой больше не выбирались. Мы всё так же продолжали делать свою работу, но авторитет и доверие были у отдела по борьбе с демонами.

Нам по зубам были любые существа, за тысячи лет истории Орден не встречал по-настоящему опасной для большого числа его членов твари. Нам выпала судьба столкнуться с ней… Тогда погибли все, даже Франц. Сильнейший аронакес не смог добраться лишь до меня одного: я сбежал и перебрался сюда, в Гольх.

Это было восемь лет назад – гибель Ордена, в котором остался всего один иоаннит – я, но, что самое ужасное, тварь всё ещё бродит по Альбиону. Демона зовут Думклоу, он, как и все аронакесы, пользуясь сущностью подчинённого человека, умеет говорить, он обещал найти меня.

Никогда не думал, что останусь последним иоаннитом на земле, что, возможно, и не так. Как я уже говорил, двое наших пропали без вести, и, Бог его знает, может они ещё живы…

Свет не гаснет, узоры полностью подчиняются моей воле, я могу заставить их светиться во всю силу, а могу заставить погаснуть и слиться с цветом кожи. Опять же, я не понимаю до конца всей сути ветвистого рисунка: мне просто нанесли его на тело, сказали в чём его эффект и всё… Избавиться от него или сделать кому-либо такой же я не могу, объяснить, как сияющие линии воздействуют на меня, по какому закону – тоже.

Кстати, они не только дают возможность совершенно не спать, но также у меня не растут волосы, ногти, я не болею, не страдаю головными болями, не пьянею, и на меня не действуют наркотики (это я предполагаю, на деле не проверял).

Я сижу здесь уже довольно долго – за окном уже начинают пробиваться первые лучи солнца. У дневного светила свет тёплый, живой, от моих магических узоров исходит лишь бледное холодное сияние. Подумать только – я завидую солнцу.

Хорошо, что рядом нет этих вопящих, беспокойных людей, их обилие сегодня (вернее, уже вчера) на площади Париса чуть не свело меня с ума. Их так много, в этом городе их слишком много, и каждый мне слишком мерзок. Я не ненавижу их, но даю им немало поводов ненавидеть меня. Просто не хочу иметь ни с кем из них ничего общего, меня подсознательно тянет отдаляться от людей и отпугивать их от себя. Всех, кроме Истериана и Арики.

И сегодня я убил около дюжины людей, один из которых был совершенно невиновен, не заслуживал смерти, впрочем, её никто не заслуживает. Как бы я хотел всё исправить, но мне не позволяет главный закон жизни – ничего вернуть назад нельзя. Как говорил мне Франц, так даже к лучшему, то, что исправить нельзя, и не нужно исправлять.

Это, конечно, не оправдывает тех убийств, что я совершил. А их за вековую жизнь было немало. Поздно каяться, да и нельзя: Орден требует от своих членов соблюдение атеизма. Молиться, каяться, поститься, причащаться – всё это нам запрещается, ведь религия, как говорили наши предшественники, выдумана человеком ради самой себя и не имеет вследствие этого смысла. Ни доказательств существования Бога, ни практического смысла веры нет, а церковь – концентрация человеческого малодушия и неуверенности в себе. Я не готов рассуждать насчёт верности этих слов, я просто принимаю их.

Дверь отворилась – в дверном проёме стоит сонная Арика в халате, её что-то разбудило.

– Ты здесь, Август? -пробурчала девушка, – К тебе пришли, из Сантиба.

Для пяти утра самое время… опять что-то случилось. Под конец недели меня просто захлёстывают экстраординарные события. А суббота только началась…

– Сэр Хромер, – вопит сержант Сантиба, хлопая расширенными от переизбытка адреналина глазами, – Срочно требуется Ваша помощь! Блик на Северной Набережной, на берегу Азметы(11) демон, у Львиного Банка(12)!

– Как давно? – от того, что служители закона разбудили моих домочадцев, мне не по себе, даже веская причина не оправдывает офицеров.

– Где-то час назад он появился на набережной, а спустя минут десять на место уже прибыли экзорцисты, но не могут с ним справиться! – тараторит возбуждённый сантиб, – До вас мы добрались минут за пятнадцать.

Неслабо они гнали, раз с самого севера города донеслись за четверть часа. Естественно за помощью, падальщики-то без меня не справляются. Любопытно поглядеть, как хвалённых громобойцов раскидывает в стороны, словно игрушки…

Но остаться глухим к просьбам сантибов, естественно, я не могу.

– Ждите, – захлопнул дверь и пошёл снаряжаться.

Арика ждала в коридоре, шатаясь из стороны в сторону, как хилое деревце на ветру. Ей бы идти досыпать, но девушка не может обойти случившееся стороной. Она же, в конце концов, жутко беспокоится.

– Что случилось, Август?

– Демон прорвался – придётся выручать, – ответил я, пролетая мимо неё к складу. Одеться и спрятать Лисицу я уже успел.

– Без тебя никак?

– Выходит, что никак, – я всё-таки остановился и серьёзно глянул Арике прямо в глаза, – Всё будет хорошо, я буду себя беречь!

Девушка устало кивнула, чуть не завалившись лицом вперёд, но выдала при этом обратное:

– У меня теперь сон пропал, вчера сектанты, сегодня это…

– Ты еле на ногах стоишь, лучше ложись поспи ещё. Сама знаешь, для меня это не впервой, ничего плохого не случится.

Спросонья Арика не настроена на споры:

– Да, ты прав, сделаю, как ты просишь…

Арика ушла к себе, а я добрался-таки до кладовой. Стоило мне снять с вешалки ременную систему, как со стороны гостиной раздался голос Истериана, ещё более сонный и вялый, чем у Арики секунды назад:

– Август, это из Сантиба?

– Да.

– Я с тобой.

Я высунул голову из каморки и увидел вяло плетущегося по коридору Истера, растирающего слипающиеся спросонья глаза. Зрелище то ещё – только вставший из постели, в которой ещё досыпает Глэн, полукровка забыл одеться и шастает по дому совершенно нагой! Хорошо, что Арика ушла и не увидела сего зрелища!

– Истер!

– Да, – гнусаво отозвался голый товарищ.

– Я, конечно, понимаю, как тебе было здорово этой ночью, – Истериан меня сильно злит своим раздолбайством, – Но традицию одеваться по утрам ещё не отменили! В моём доме нагишом не ходят!

Истер замер, воткнув кулак в кроличий глаз, и уронил голову вниз, оглядывая своё раздетое тело. Секунды полного недоумения длились и длились, слава всем богам, через какое-то время до Истера дошло. Промычав что-то несозвучное, полукровка развернулся и побрёл обратно в свою комнату.

Я уже нагружаюсь всяческими безделушками: пистолет, запасные обоймы, метательные ножи, пару Угольных Бабочек, склянку с Напитком Саламандры, Ниак и Мада, набор медикаментов, Ищейку на всякий случай и Харибду. Последняя – это перчатка с закреплённым на ней выкидным механизмом, как у лезвия Истериана, но выдвигал он своеобразные боевые клещи или ножницы. Пожалуй, достаточно.

Чтобы не терять времени, я вылетел в прихожую и снял с крючка плащ Истера, в карманы которого можно пока загрузить всего побольше. Стандарт коллеги я хорошо знаю, поэтому уверенно сваливаю в многочисленные внутренние карманы склянки, горсти инертных патронов, громадный револьвер, моток режущей лески и Вулкана. Красный малыш грозно ревёт и обещает выгрызть мне глаза, но сегодня ему придётся убивать собрата. Прихватив выдвижное лезвие Истериана, я покинул наш маленький складик.

Чуть взбодрившийся Истериан мнётся на перекрёстке коридоров, вставляя последнюю пуговицу сизой рубашки в своё отверстие. Однако же, ловелас нашёл время причесать длинные волосы, которые при пробуждении были мало отличимы от вороньего гнезда. Радовало, что в глазах друга много больше осознания происходящего, чем минуту назад.

– Я всё собрал, – на ходу я кинул Истериану ярдовое лезвие, которое полукровка без труда поймал в воздухе, – Одевайся быстрее.

– Не ори, – друг морщится, прилаживая к руке выдвижной механизм, – Я же полночи не спал…

– С этим неплохо бы и завязать!

– Всё закончилось нормально… – пытался оправдаться Истериан.

Я не хочу разговаривать на данную тему: слишком она неприятна и мне, и полукровке. Мы уже сотни раз всё обсудили, обсуждать одно и то же ещё раз просто бессмысленно.

Истер натянул плащ уже по пути к экипажу, и мы уселись в предоставленный транспорт. Извозчик моментально отправил лошадей в галоп.

– Что не так, Август? – Истериан с виноватым видом решил заговорить со мной, пока нас вовсю трясёт по неровностям гольхских дорог.

Я действительно недоволен. Ни с того, ни с сего утренняя встреча с Истером вывела меня из себя. Подавленные мысли вновь всплыли наружу. Следовало бы держать их при себе и избавиться от них с бесцеремонностью, с какой обычно давят ногой жуков. Но Истер сам начал…

– Ты всё ждёшь второго случая? – мрачно, отводя взгляд, выдал я товарищу.

Виноватый вид Истериана тут же, в одну секунду, сменился обиженным, словно в высокородного метнул тухлой морковкой простолюдин.

– Ты опять начинаешь? – Истериан обозлился и стал повышать голос.

– Это ты опять начинаешь испытывать судьбу, – я старался придерживаться нейтральных тонов, чтобы поскорее закончить опостылевший уже, стародавний спор.

– С приступами покончено!

– Скажешь это, когда мы во второй раз будем втайне закапывать истерзанный труп девушки! – мой изничтожающий взгляд чуть ли не физически саданул по полукровке, – И можно не рассчитывать на то, что и она окажется бездомной одинокой вдовой! Вторую жертву станут искать…

Истериан с яростью приложился кулаком по сиденью кареты, протестуя против моих слов. Ещё бы, он просто сам осознаёт, насколько ужасный поступок совершил, и как это страшно – совершить его повторно…

– Я всё держу под контролем! – отмахнулся мой друг, – Нечего мне морали читать!

– Ты в этом так уверен? Что если ты ошибаешься?

– Август! – Истер закричал во всё горло, – Это моя жизнь! Я сам могу ею управлять!

Тупой идиот! Он что, ничего не понимает?

– Думаешь, мне плевать на твою жизнь? Я в неё не лезу, но не хочу, чтобы ты жестоко ошибался!

– Я не ребёнок! – длинные волосы Истера чуть дыбом не встают, – Я способен сам жить! Я могу вовремя остановиться!

В этом-то я как раз сильно сомневаюсь: ничего страшного, в принципе, не произойдёт, если любвеобильный полукровка будет водить к себе женщин. Но в тех количествах, каких он делает это сейчас, ему недалеко до приступа, до того, когда дикая суть сломает сильную волю… Я не стану ему этого говорить, скажу совершенно иное:

– Мы приехали.

Лошади со мной согласны – они плавно остановились, вколотив в дорогу по последнему удару копытом. Я поспешил выбраться из кареты и осмотреть ситуацию. Обозлённый суровый Истериан медленно выполз следом. Картина открылась безрадостная…

Северная Набережная – довольно живописное место, вид на широченную голубую ленту Азметы, должно быть, будоражит взгляд романтиков и случайных зевак. Каменный парапет, усыпанный через каждые три ярда фигурой бронзового дельфина. На противоположном берегу видны грязно-белые дома общины ятлеросов(13). Любители бесшабашных попоек и игры на расстроенных гитарах под утро всё-таки успокоились и легли спать. Ненавижу их, они живут одними лишь грабежами да мошенничествами, да ещё и вечно провоцируют драки и стычки. На месте Парламента я бы гнал узконосых подальше от Гольха!

Здание Львиного Банка располагается прямо на берегу, в стах ярдах от вод Азметы. Построенное более двух веков назад шестиэтажное белоснежное здание состоит из крупной центральной части и двух крыльев. Фасад украшен рядом колонн и атлантов, подпирающих крышу центральной части. Площадь перед Банком усыпана рядами фонарных столбов, низенькими кованными ограждениями и массивной прямоугольной колонной с титанической фигурой льва, застывшего на задних лапах с угрожающим немым рёвом.

У Львиного Банка идёт бой: громыхают выстрелы револьверов, и всюду снуют сантибы с оружием в руках. Причём стреляют блюстители закона в людей, словно никаким демоном поблизости не пахнет. Очевидно, решили воспользоваться переполохом.

Неподалёку мнётся боевой отряд красных, обороняющий поломанную броню громобойца, искалеченный управляющий которой сидит поодаль, лицо его залито кровью.

Воззрившись на происходящее, в стороне стоит, скрестив руки за спиной, старый знакомый очкарик Майер. Как же славно, что довелось иметь дело именно с этим инспектором: ведь сантиб с дурацкими усиками не станет расшаркиваться на ненужной информации, всё только самое необходимое.

– Инспектор Майер, – привлёк я внимание сантиба.

– Это вы, сэр Хромер, сэр Шорш, – поприветствовал нас обернувшийся на звук инспектор, – Рад, что вы добрались быстро.

– В чём дело? Нам сообщили о появлении демона, а мы видим, как ваши люди сражаются с группой преступников…

Майер перевёл взгляд на здание банка, собираясь с мыслями, а затем вернул своё внимание мне:

– На Банк совершили нападение сектанты.

Мы с Истерианом, который всё ещё обижено пялится в любую сторону, но только не в мою, как по команде, обернулись на громыхающие выстрелы. Стоило немного присмотреться, как стали отчётливо различимы широкополые шляпы отстреливающихся сектантов. Уже вторая наша встреча за неполные двенадцать часов! Группировка общественно-опасных безбожников укрылась за фонарными столбами, колонной и перевёрнутой каретой, посылая наудачу пули в сантибов. Ребята в высоких фуражках нашли себе укрытие за оградой Львиного Банка, прячась за каменные столбы. Обе стороны мажут гораздо чаще, чем выдают меткие попадания.

Только теперь стало видно, что двустворчатые двери в банк висят на полутора петлях. Очевидно, грабители уже внутри.

– А демон? – хрипло подал голос из-за спины Истер.

– Звучит неправдоподобно, но он превращается в человека. Тварь заодно с сектантами.

Я поверил, но… но теперь дело принимает совершенно иной оборот: нам будет противостоять либо полукровка, либо… второй вариант много хуже.

– Блика не было? – стоит уточнить мелкие детали, – Демон пришёл вместе с сектантами?

– Портал, в самом деле, не открывался, – кивнул инспектор Майер, прикрыв при этом глаза, – Оборотень был в авангарде атаки. Сейчас он внутри здания. Силы экзорцистов отброшены, мы не можем приблизиться к Банку из-за высокой плотности стрельбы противника. Вам следует добраться до дверей здания и проникнуть внутрь.

План прост и незатейлив, но реализовать его непросто: если уж паре дюжин бравых сантибов не удаётся пробиться ко входу, то двум охотникам на демонов это будет в сотни раз труднее. Хочешь, не хочешь, а придётся помогать носящим фуражки в штурме Банка…

– За мной, Истериан.

Достав пистолет, я понёсся к центральному проходу к Львиному Банку, выбрав себе укрытие за колонной. Выстрелы на бегу по точкам, где засели сектанты не привели к успеху, даже учитывая инертные патроны.

Я прильнул спиной к укрытию, стоило мне, избежав попаданий со стороны носителей масок, добраться до колонны, и начал перезаряжаться. Сзади набегает Истер, двигаясь в мою сторону, и… всего в ярде от меня он взмыл в воздух и прыгнул на вершину колонны, найдя себе укрытие за бронзовым львом.

Его стрельба со второго этажа оглушила даже тех, кто давно привык к звукам боя: револьвер Истера бьёт громоподобно! Даже сквозь выстрелы слышен крик мрущих сектантов – Истериан попадает метко. Семь выстрелов слились в одну продолжительную канонаду, и полукровка занялся перезарядкой.

Я выглянул из-за угла, чтобы оценить ситуацию: несколько трупов уже остывают на земле, изрешечённые инертными пулями Истера, но сектантов ещё остаётся прилично. Очередную перебежку не сделать.

Тут из-за громадной колонны прямо перед входом в Банк высунулся продолговатый ствол, появление которого можно тут же ассоциировать с парой-тройкой смертей! Это линейное ружьё, пули которого крошат всё, во что попадают, не делая различий между плотью и камнем. Судя по направлению дула, стрелок выцеливал Истера!

– Истериан! Прыгай оттуда! – взревел я, но, ожидая, что полукровке не хватит реакции, сам подпрыгнул и схватил парня за ногу, после чего стащил вниз.

Громыхнул выстрел, подобный пушечному! Стрелок оказался недостаточно метким и снаряд, выпущенный из линейного ружья угодил точно в середину колонны! Треск камня, шум осыпающейся крошки, и громоздкий осколок падает поперёк главной дорожки. От нашего укрытия остался лишь худой огрызок.

Истериан потирает ушибленный висок, пострадавший из-за непреднамеренного падения. Я поспешил выглянуть из-за ошмётка колонны, и крайне вовремя, потому что в нас целится дуло уже другого ружья, возникшего на месте первого!

Схватив Истера поперёк груди, я совершил затяжной прыжок вдоль поверхности земли и приземлился за упавшей верхней частью колонны, за которой можно находиться только сильно согнувшись. Второй выстрел довершил начатое, и пенёк колонны смело напрочь.

Истериан откатился от меня в сторону и гневно уставился в пол:

– Август, нечего меня вечно опекать!

– Ты опять к этому разговору? – я, подобно товарищу, упёрся спиной в каменный прямоугольник.

– Просто не лезь в мою личную жизнь!

– Я в неё не лезу, дело в другом! – запасная обойма вставлена, я готов к продолжению боя, как и Истер, – Пошли!

Упираясь пятками в вымощенную камнем дорожку, мы синхронно начали толкать обломок в сторону обороняющихся сектантов. Каменный блок со львом, весящий изрядно, мы со скрежетом двигаем не хуже быка, тянущего плуг.

Как только громыхание пуль пошло на убыль, мы одновременно вынырнули из-за каменного бруса и открыли шквальный огонь! Пули разят замешкавших сектантов, число коих уменьшилось на четыре человека нашими общими усилиями.

Стоило заняться перезарядкой, как Истериан продолжил:

– Если ты такой умный, Август, скажи, почему приступы не посещают меня уже год? Я избавился от них!

– Это ты так думаешь, – я заметил движение справа и метнул в бегущего с кинжалом наголо сектанта метательный нож, который угодил озверевшему противнику в бедро, остановив отчаянный забег, после чего тот стал лёгкой мишенью для сантибов.

– Почему ты мне не веришь? – Истериан выпустил пару пуль наугад, – Думаешь, мне плевать на последствия?

– Ты перегибаешь палку! Перестаёшь себя ограничивать!

Подбежали сантибы, ровно пять человек, занявших место рядом с нами за укрытием. Усевшись между нами, они не дали продолжить разговор. Я просто кивнул Истеру, и мы продолжили толкать вперёд своё укрытие.

Спустя двадцать секунд усиленной работы ногами и плечами меня остановил похлопыванием по плечу ближайший сантиб и громко прокричал, стараясь преодолеть звук сражения:

– Мы в двадцати ярдах от входа! Дальше двигаться бесполезно, доберитесь до дверей, мы вас прикроем!

Мы уже, действительно, у самой колонны, что в одиночестве стоит посреди площадки перед Банком. Звуки выстрелов стали достаточно редкими – одна из сторон (по всей видимости – сантибы) взяла верх и завладела преимуществом.

Сантиб показал мне пять пальцев, затем согнул большой, отмечая начало отсчёта. Затем согнулся и указательный, но на большее носящий фуражку не пошёл, дёрнув руку к рукоятке револьвера: произошло что-то необычное.

Я перевернулся, чтобы осмотреть происходящее, при этом, краем глаза заметив, что большое число сантибов подобралось уже достаточно близко и держат вход в Львиный Банк на прицеле. Оставшиеся сектанты сползлись, как тараканы на кухне внутрь здания, кроме одного толстяка, что скинул маску, шляпу и верхнюю одежду, спускаясь по немногочисленным ступенькам навстречу множеству дул.

Его-то и испугались сантибы, направив на безоружного револьверы. Перед нами оборотень, вернее, человек, вступивший в симбиоз с аронакесом. Такое существо, образованное слиянием души умершего демона с телом человека, способно изменять свою форму, когда заблагорассудится. Порой, эти уродцы даже сильнее изначальной формы демона. Да ещё и душа у них продолжает пребывать бессмертной и после каждой гибели носителя возвращается в иной мир. Но я могу замкнуть этот бесконечный цикл…

– Господа, – не опасаясь больше получить шальную пулю, я встал в полный рост, – Мы разберёмся с тварью, вы двигайтесь за отступающими.

Сектант, оказавшийся обладателем крайне неприятного мясистого лица, погрызенного оспой, не обращает внимания на зашевелившихся сантибов, которые боком проскользнули мимо, не убирая при этом оружия. Только добравшись до входа, блюстители закона отворачиваются и несутся в недра Банка. А аронакес ждёт схватки…

Я держу наготове пистолет: не знаю, чего ожидать от подчинённого демоном, но старый добрый свинец должен помочь. Сектант выжидает, первый шаг должен остаться за мной. Что ж…

На выстрел демон среагировал моментально – пуля, что должна была разнести голову сектанту в мелкое крошево, врезалась в поднятую правую руку, покрытую плотными пластинами.

Тварь начала трансформацию…

Внешне это выглядит ужасно! Лишние отростки, конечности, новые покровы тела, иные формы, строение… Плавный переход от одной ипостаси к другой сопровождается замогильным хрустом ломающихся и вновь срастающихся костей, рвущихся тканей, вздувающихся частей тела, оплывающего лица.

Безобразная голова, похожая на рассыпающийся мешок с картофелем. Лысая, испещрённая язвами голова на первый взгляд одноглазая, но немного ниже и левее громадного глаза по центру располагается мелкая поросячья зенка. Безгубый рот скалится жёлтыми пеньками зубов. Мясистое дряблое тело по размерам немногим больше головы. Пузатый ублюдок держится на разных ногах: левая – худая, с пальцами, напоминающими крабьи ноги, правая – жирная, покрытая на колене бубонами и волдырями. Руки двух с половиной ярдовой твари тоже не выделялись одинаковостью: коротенькая левая с тонкими когтями и полыми иглами на плече, а правая – крабья клешня с целыми четырьмя суставами.

Да ещё и второй зубастый рот прямо на брюхе, идущий по диагонали, как будто уродливый шрам.

Мерзкий уродец, следует убить его поскорее!

Второй и третий мои выстрелы поразили правое колено демона, который не успел защититься клешнёй, покрытой непробиваемым панцирем. Инертный свинец разорвал гнойные бубоны и увяз в жировой прослойке твари, не причинив ей особого вреда.

Истериан не стал ждать и рванул на противника, его лезвие расчертило в воздухе дугу и резануло по брюху, на что демон ответил хватающим движением клешнёй, от которого полукровка легко ушёл прыжком в сторону.

Я убрал пистолет и тут же метнул Угольные Бабочки с двух рук. Сюрикены разложились в полёте на четырёхлучевые звёздочки и понеслись в сторону демона. Ниак удобно лёг в руку и охотно пополз из Мада. Спустя всего секунду, как одна из Бабочек угодила в пухлую шею демону, в отличие от промазавшей подруги, Ниак легко прошёл сквозь горы жира и миновал рёбра, пронзив ровно то самое место, где у обычного человека должно располагаться сердце. Но демон отреагировал только глухим утробным рёвом боли и ударил когтистой левой культёй.

От удара мне уйти удалось лишь частично: мощный шлепок лапой я избежал, но тонкие когти резанули по груди – спасло новое пальто. Теперь придётся приобретать ещё одно!

А демон продолжил наступление и долбанул длинной многосуставной клешнёй правым хуком, который я никак не ожидал. В результате чудовищный удар впечатал меня в прямоугольную колонну, пошедшую трещинами и брызнувшую осколками. Каждая кость жалобно загудела, не исключено, что тварь сломала мне парочку.

Самое главное, что мне удалось не выронил Ниака. Прямая сабля осталась в руке благодаря узорчатой, витой гарде, буквально, хватающей за кисть.

Демон двинулся в мою сторону. Сзади на плечо уроду запрыгнул Истериан и пальнул ему в затылок из револьвера, что, впрочем, не принесло особого эффекта. Полукровка полоснул ещё лезвием по башке, но это всё равно, что лошадь зубочисткой! Тварь извернулась, сбросила с себя Истера и рванула на меня, схватив когтистой левой. В тело вонзились тонкие иглы чёрных сальных когтей, учитывая, что каждая клеточка тела ещё не прошла после первого удара, очень больно!

Тварь подняла меня в воздух. Рука с Ниаком оказалась зажата, ею я не могу воспользоваться. В мою сторону потянулась клешня, чтобы оторвать голову.

На выручку пришла Харибда: боевые ножницы выбросило из выдвижного механизма на кисти и раскрыло. Обоими лезвиями сразу я вонзил Харибду в запястье демона и повернул рукой так, чтобы механизм сомкнул ножницы – демону перерубило пару тяжей мышц и сухожилий.

Тварь выронила меня, но не потеряла концентрации и пнула костлявой ногой у самой земли, отправив в затяжной полёт. По воздуху я преодолел не меньше десятка ярдов, прежде чем приземлился на каменные плиты и разнёс их в черепки. Любого человека размазало бы, но, волею капризных судеб, я не человек.

С тварью схлестнулся Истериан, но его быстрые движения и режущие удары малоэффективны против громадины. В конце концов урод сбил ударом клешни полукровку с ног и… придавил его брюхом, на котором раззявился слюнявый рот. Пасть оказалась так огромна, что демон проглотил моего друга целиком!

Истера это, видимо, не смутило и он начал бить неприятеля изнутри – выкидное лезвие то и дело пронзает стенки живота и выглядывает наружу.

Как только я сумел собрать силы и встать на ноги, на демона налетели появившиеся из ниоткуда экзорцисты: маленький отряд одетых в кожаные комбинезоны бойцов открыл огонь из револьверов, а два громобойца решили сойтись в рукопашной с уродцем. Но тот не стал церемониться с людьми: усиленный ударным паровым поршнем кулак сплющил рожу демона, которая, как резиновая, тут же восстановила форму. Демон подхватил тяжеленного здоровяка панцирной клешнёй и швырнул в красных стрелков.

Экзорцистов смело, как спички, уцелевшие забыли про бой и занялись извлечением из-под громобойца, не способного самостоятельно встать, ещё живых товарищей.

Второй громобоец атаковал ударом ноги в колено, но также не смог лишить толстую тварь устойчивости. Его широкий правый хук перехвачен демоном, который тут же сомкнул клешню на захваченной руке и отрезал её. Экзорцист, лишившись конечности, взревел, как будто сам Сатана рвёт его когтями на части! Демон принялся избивать бронированого бойца попеременно клешнёй и оторванной конечностью, как дубиной, но быстро прекратил и переключился на Бабочку у себя в шее, которая раскалилась-таки до громадной температуры. Лапы твари слишком неуклюжими, чтобы он мог извлечь мелкую звёздочку – поделом ублюдку…

Пара метких попаданий привлекли внимание демона. Тварь запыхтела, сделала неуклюжий шаг, второй, набрала скорость и понеслась на меня. Тело всё ноет, так что можно не рассчитывать на скорость и ловкость, лучше пока отступать. Истер бы без проблем оторвался от урода, но меня демон постепенно нагоняет. Когда шлепки его ног загромыхали практически за спиной, я пошёл на хитрый финт: упёрся ногами в землю и резко отпрыгнул назад, пригнувшись почти к самой земле, чтобы демон пролетел сверху. Когда его ноги оказались слева и справа от меня, я выкинул в стороны руки, ударив Ниаком и Харибдой.

К несчастью, твари всё это нипочём. Не издав и звука, демон начал разворачиваться ко мне лицом, но я уже прыгнул ему на спину и вонзил саблю в лопатку, подтянулся на ней и оказался на плечах урода. Под руку попались тонкие полые шипы на его левом плече, я схватил сразу несколько в пучок и вырвал, надеюсь, толстяку больно. Удар Харибдой в висок, разжать лезвия ножниц, чтобы расширить рану, пинком вогнать Угольную Бабочку поглубже и спрыгнуть вниз, избегая хватательного движения клешнёй.

В этот момент из брюха демона вылезло лезвие Истериана и дёрнулось в сторону, распарывая твари живот. Следом из широченной раны высунулся и сам долговязый с револьвером в руке, прицелился и громыхнул. Грянуло, словно по наковальне, размером с Гольх, вдарила кувалда не меньших размеров! Облако огня вылетело из дула, напало на морду демона, а в центре полыхающего пламени пролетел снаряд, снёсший громиле полголовы! Истериан выстрелил Вулканом – зрелище то ещё, но вот эффект не тот – тварь пережила и это ранение, а полукровку втянуло обратно в нутро демона…

Демон взревел, замахав лапами в воздухе и замотал измочаленной башкой, на которой остался только один глаз. Пока аронакес сокрушается насчёт своей травмы, я могу атаковать. Удар прямой ногой в прыжке с разбега оказался существеннее, чем удары громобойцев – тварь понесло в сторону, и она громыхнулась на спину. Я подскочил к мерзкой туше и нанёс ровно три рубящих удара, которыми отсёк аронакесу левую ногу.

Пока тварь корчилась, я обошёл громадину по кругу, встав со стороны головы. Но тут демон резво перевернулся на живот и пополз на меня, упираясь тремя оставшимися конечностями. Чтобы не попасть под хаотичные махи страшной клешнёй, мне пришлось спешно пятиться, подбадривая демона выстрелами из пистолета. Пули разрывают жирную кожу твари, обжигают плоть, но не причиняют серьёзного урона.

И тут я упёрся спиной в парапет. Забыл про близость Азметы и оказался зажат между рекой и злобным аронакесом! Тварь занесла клешню для удара, но я своевременно вскочил на широкую каменную стенку, а с неё – на подвернувшегося дельфина.

Демон передумал бить и полез следом, с трудом взгромоздившись на парапет. Ухватившись за статую дельфина для равновесия, тварь приготовилась повторить удар, но я не вовремя спрыгнул вниз, ударив сверху по левой руке Ниаком. Сабля отсекла кисть, и демон остался без одной точки опоры. Я тут же прыгнул на урода и толкнул его плечом, отчего тварь завалилась набок и, взревев напоследок, плюхнулась в воду Азметы, подняв высоченные искрящиеся брызги. Толстая туша тут же пошла на дно.

Кем бы демон ни был до своей смерти, став аронакесом, он получает и ряд слабостей носителя, например, им становится жизненно необходим воздух, а значит, теперь-то демон издохнет, банально захлебнувшись. С одной рукой-клешнёй и бубонной ногой ему не всплыть. Дело сделано.

Со стороны Банка тихо, видимо, отряд сантибов уже управился с сектантами. В такую рань никого, кроме охраны, в Банке нет, так что не думаю, что носящие маски взяли хоть кого-то в заложники (охранники, должно быть, убиты ещё до прибытия стражей порядка). Бои должны подходить к концу. Вот и славно.

Посреди порушенной Набережной снуют подъехавшие доктора, спешащие помочь раненным сантибам и экзорцистам. Аронакес вдоволь порезвился с красными: измочаленные корпуса громобойцев усыпают собой площадь перед Банком, но некоторым управляющим повезло остаться в живых, рядовые экзорцисты помогают добраться до карет скорой помощи товарищам, а одна троица уже ковыряется со своими приборами вокруг отрубленной ноги демона. Падальщики, Истер был прав с выбором прозвища…

Минутку… что-то не то… словно я что-то забыл…

Вот Дьявол! Истериан! Он всё ещё в утробе идущей на дно твари!

Стянув на ходу пальто и отбросив в сторону шляпу, которую я до этого бережно цеплял на голову при каждом падении, расстегнув ременную систему, я вскочил на парапет.

Я нырнул в глубокую тёмную Азмету, встретившую меня ледяными объятиями. Погружаться с головой в холодную реку, на дне которой корчится от недостатков воздуха демон, я, если выйдет, больше никогда в жизни не стану. Надо мной сомкнулась водная гладь.

Видно не больше чем на пол-ярда. Вода кажется чистой и прозрачной только с поверхности, а на глубине она ещё и не пропускает света, отчего обзор совершенно никудышный. И ещё холодно, холодно и мокро!

Лисица выползла из ножен, словно сама предложила себя в руку. С бронзовым ножом можно не бояться нападения твари, которое в тёмных водах вполне можно и не заметить вовремя. Теперь остаётся спуститься к самому дну.

Кровавый след ведёт вниз. Из кровоточащих ран демона выплескалось немало алой жидкости, эфирными столбами ведущей на всё большую глубину. Следует просто плыть вертикально вниз, чтобы наверняка обнаружить утопленника. Я плаваю довольно посредственно, но мне пока нужно просто тонуть, с этим проблем не возникает.

С погружением становится темнее, спустя десяток секунд я уже почти ничего не вижу. А крови становится только больше, она начинает скапливаться в мутные алые клубы. Сквозь одно такое облако я как раз проплываю: полная слепота, неприятный запах живительной плазмы и… проплыв его насквозь, я чуть не уткнулся в каменистое дно! Демона нет.

Тварь могла атаковать меня с любой стороны, аронакесу хватило хитрости устроить засаду. Мотать головой бесполезно, потому что темнота не позволяет увидеть абсолютно ничего, да ещё и кровь твари! В ушах гудит и клокочет шумная вода Азметы, и ориентироваться на звук тяжело. Сегодня явно неудачное утро…

И тут сзади раздался утробный рёв и шум вырывающихся на свободу пузырей воздуха! Я неповоротливо развернулся и успел заметить, как на меня несётся туша демона, вытянувшего крабью клешню, готовую разрезать меня пополам! У меня оказалось небольшое преимущество – я стою ногами на твёрдой поверхности и могу с силой от неё оттолкнуться, но так я избежал только смертоносной конечности. Разогнавшийся демон снёс меня и подмял под себя, протащив какое-то расстояние по дну. Тяжёлый гад!

Клешня ударила рядом со мной, образовавшиеся пузыри и пена лишили меня возможности видеть. Аронакес прижимает ко дну, ревёт и бьёт уцелевшей рукой, но даже многосуставная конечность не может правильно сложиться, чтобы достать меня. Твари придётся освободить меня, чтобы убить клешнёй, но так я могу ускользнуть…

Рука с Лисицей осталась свободной… Я резанул перед собой, но, куда попал, не вижу. Невозможно попасть, когда видишь перед собой только пузыри. Разве только… Угольная Бабочка должна быть ещё в шее уродца. Сквозь темень и муть действительно мелькает мелкая светящаяся, как искра, точка. Светиться здесь больше нечему.

Я ударил ножом, целясь несколько левее раскалённой докрасна точки. Лисица пронзила ледяную воду, уткнулась в дряблую плоть и погрузилась в горло твари. На бронзовой поверхности ножа загорелись руны, активированные кровью демона. Знакомый белоснежный свет – таким же горят узоры на моём теле. Магия древнего оружия пробудилась, спровоцированная близостью демона, душу которого хочет уничтожить.

Магия Лисицы служит одному делу – поглощать души созданий из потусторонних миров и преобразовывать их в силу для убийства следующих тварей. И, безусловный плюс, убитый таким образом демон уже никогда не станет аронакесом, поскольку его душа – навеки пленница ножа.

Для поглощения души урода следует провернуть вокруг своей оси рукоятку. Деревянная часть Лисицы вращается с трудом, даже мне нелегко это сделать, особенно в таких условиях, когда на меня давит громадная мерзкая туша, а воздух в лёгких подходит к концу! Тварь чувствует скорую кончину, поэтому взбрыкивает и решает убраться подальше – больших трудов стоило не выпустить нож!

Гадина ползёт по дну, толкаясь клешнёй, а я уже переполз ей за спину, повиснув на плечах. Я дёрнул рукоятку, провернул её до половины, вызвав волну адской боли, о чём свидетельствует неистовый рёв демона. Ещё один рывок, и рукоятка щёлкнула, совершив полный круг и встав в пазы. Тело уродца дёрнулось в конвульсии и обмякло…

Толстая фигура стала скукоживаться, его носитель начинает приобретать изначальную форму. Надо извлечь из трупа проглоченного товарища.

Урод стал легче и я без труда перевернул его брюхом вверх. Удар Харибдой и Серой Лисицей одновременно вспорол оборотню живот крестообразно. Превозмогая омерзение, я запустил руку в рваную рану, брызжущую кровью и прочими жидкостями, где пальцы сомкнулись на чём-то твёрдом, что могло быть разве что моим другом. Толкнувшись ногами, я рванул к поверхности, вытянув из чрева очеловечивающегося трупа Истериана, потерявшего из-за дефицита воздуха сознание. Мне и самому бы не помешал глоток живительного газа…

Всплывать, работая одной рукой, не умея толком плавать, с горящими от недостатка кислорода лёгкими, даже труднее, чем, скажем, протискиваться через Блик. И ещё это длится очень долго! Уже стало казаться, что выбраться на поверхность мне не суждено, как последний гребок вышвырнул меня из водных толщ. Хватая ртом спасительный холодный воздух осеннего утра, я удержался на плаву и вытолкнул из воды Истера. Держать его не осталось никаких сил, так что я шлёпнул подлеца по щеке, что тут же привело полукровку в чувство. Ошарашено хлопая мутными глазами, Истериан задышал и чуть не утонул, но я удержал того свободной рукой.

Истериан, вроде как, начал осознавать, что происходит. Уже неплохо.

А с берега нам уже машут руками и готовятся бросить конец верёвки сантибы. Хорошо, что о нас хоть кто-то беспокоится.

Истер, сплюнув заполнившую рот воду, вяло брякнул:

– Спасибо, что выручил, Август. Я твой должник.

– Ты помог мне, когда я чуть не застрял в портале, – я припрятал Лисицу в ножны, висящие на верёвке на шее, – Мы квиты.

– А я уж думал, ты теперь станешь требовать с меня сидеть тихонько дома, как под арестом…

– Ну, ты же всё равно не стал бы этого делать…

Истериан задорно рассмеялся, ему даже не помешала чудовищная одышка! Пожалуй, можно считать, что долговязый полукровка на меня больше не дуется.

– Господа, – кто-то лишил инспектора Майера глупых очков, что не пошло сантибу на пользу – вид стал довольно непривычным, – Рад видеть, что с демоном покончено. Ограбление Львиного Банка предотвращено.

– На здоровье, инспектор, – мне холодно и от добрых слов теплее не становится. Нас только вытащили из воды, и, естественно, нам пришлось мёрзнуть. Кому в голову придёт на ограбления банка брать с собой полотенце…

У меня, во всяком случае, есть сухое пальто, а вот Истер мучается по-полной.

– Только что прибыл помощник Гамильтона Рокфеллера, – отчитался передо мной Майер, – Он как бывший директор Банка хочет лично отблагодарить вас за помощь. И лично вознаградить.

– Интересное рвение, – мысль о посещении самого Гамильтона – самого богатого человека в Гольхе – не радует, – Готов спорить, у нас нет выбора?

– Его помощник сделал соответствующий намёк, – старина Майер, как и всегда, не стал лукавить.

Естественно, желания сильных мира сего отличаются своим регулярным исполнением. Выражать недовольство задумке сэра Рокфеллера даже для виду не стоит.

– Его экипаж стоит восточнее главного входа в Банк, – подсказал, на всякий случай, инспектор Майер, – И ещё ваши вещи.

С этими словами старший сантиб отступил в сторону, и к нам подскочила парочка лиц: сантиб и экзорцист – носящий серую форму передал мне подобранную ременную систему, а красный падальщик протянул стальной шар, сильно нагретый – экзорцисты изловили нам Вулкана.

Истериан открыл круглую тюрьму огненного демона и запихнул его в запасной стеклянный патрон. Своё снаряжение я просто перебросил через плечо. И мы двинулись в указанном Майером направлении. Лично моё настроение выражается двумя словами: «крайне поганое», а вот Истер ещё долго радостно благодарит «джентльменов», кивая им на ходу.

Мимо нас в этот момент провели арестованных сектантов. Преступники идут уткнувшись лицами в землю, и лишь один поднял голову и, завидев меня, попытался броситься и завопил, вырываясь из рук сантиба:

– Червь! Чтоб тебе гореть в аду! Ты убил Семальгора! Отфули знает, где найти тебя!

Разбушевавшегося сектанта утихомирили дубинками и поволокли дальше. Он решил мне угрожать, словно бы меня напугают какие-то организации безбожников. Но то, что среди них есть ещё и подчинённые аронакесами… возможно, всё это время я недооценивал их движение.

Неважно…

А впереди уже маячат красные, ковыряясь с приборами. Среди пяти работяг в комбинезонах затесался человек, появления которого я, прямо скажем, не ожидал. Высокий субтильный тип с длинными до плеч волосами, острым подбородком, тонкими губами (верхняя страдает постоянным подрагиванием), узким крючковатым носом и ехидными серыми глазами, полускрытыми кустистыми бровями. Наряженный в алый камзол на нас уставился Бьюло Дах, по прозвищу Дворняга.

У нас с ним особые отношения: давным-давно, когда я только появился в Гольхе, Бьюло начал расследование ряда убийств, которые решил свалить на меня, имея довольно неубедительные доказательства. Убийцей оказался аронакес. Когда мне удалось поймать убийцу, опередив экзорцистов, да ещё и спасти Дворняге жизнь, он меня сильно невзлюбил, решив, что я оскорбил его честь и достоинство, что… не совсем правда.

Затем объявился Истериан, которого подозревали в убийстве восьми жителей Гольха, но настоящим преступником также оказался не он, а одна склизкая дрянь. Бьюло снова остался в дураках, а я вновь восстановил справедливость (точнее, Истериан совершил всего два убийства из восьми, но об этом знаем только мы двое).

С тех пор сэр Дах одержим желанием поймать меня на каком-нибудь преступлении, которого я никогда не совершу. А я стараюсь со всей возможной взаимностью капать ядом на его самолюбие и воспалённое чувство гордости. Мы двое – спецы по игре на арфах, сделанных из нервов друг друга.

Бьюло – выходец из бедной дементской(14) семьи, переехавший в Гольх после гибели родителей в пожаре, уничтожившем пятую часть всего города. Бездомный, нищий, он вступил в отряды экзорцистов, желая мстить демонам за свою судьбу (согласно одной из версий, пожар в Дементе устроили твари). Нелюдимого бедняка в отделе по борьбе с демонами прозвали Дворнягой, и прозвище навсегда приклеилась к Бьюло.

Спустя годы преданный до фанатизма своему делу экзорцист дослужился до высшего поста в структуре организации. Я знаю Даха только начальником отдела, возможно, будучи шишкой поменьше, он не был невыносим.

– Авхуст! – ко всем прочим недостаткам, Дворняга чудовищно картавит, – Вы снога путаетесь у нашехо отдела под нохами!

– Я тоже рад вас видеть, – мозоль, на которую следует давить, Бьюло уже натёр, – Я путался у ваших людей под ногами только тогда, когда они в страхе убегали.

– Хадуетесь вашей случайной победе?

– Я уже семь лет случайно отбираю у вас работу, – мне стало неинтересно грызться с Дворнягой – сегодня он разбит наголову, а с фантазией у него туго. Обычно он, даже после самой большой неудачи ведёт себя так, словно выиграл у меня в пух и прах!

Нынче Дворняга сильно сдал.

– Делом сотхудничества сектантов и ахонакесов занимаемся мы! – надменно кинул мне сэр Дах, – Не суйтесь!

– Когда возникнут трудности, сантибы меня вызовут, – заверил я Бьюло, – Надеюсь их у вас будет немного. Мои сочувствия семьям погибших…

Я, в конце концов, не изверг…

У помпезной кареты нас поджидает плюгавенький паренёк, ряженый щёголем. Лицом помощник Гамильтона не вышел, впрочем как и всем остальным, кроме положения, которого мог добиться не только посредством безупречной службы – ходят слухи, что сэр Рокфеллер не брезгует гомосексуализмом. Злые языки появляются всегда, когда устают лизать чей-то зад, но всегда есть вероятность, что не все из них говорят неправду…

– Джентльмены! – маленький человечек приветственно всплеснул руками, – Честь видеть вас! Сэр Гамильтон не дождётся встречи с вами, господа!

– Не имеем привычки заставлять людей ждать, – ответил Истериан, отжимая себя на ходу так, что вода стекает бурными потоками.

Посланный Гамильтоном Рокфеллером представитель это мимо глаз не пропустил:

– В таком виде появляться у сэра Гамильтона нельзя – получите новую одежду на месте, – и указал на приветливо распахнутые двери кареты, – Прошу.

Скажу сразу: рессоры у этого экипажа значительно лучше, чем у сантибов.

 

Глава VI

Последний аргумент

Карета, как оказалось, домчала нас до ипподрома. Вполне понятно: Рокфеллер – большой любитель скачек, имеет много собственных скакунов и жокеев, а его ставки порой превышают годовую прибыль некоторых крупных предприятий. Гамильтон богат настолько, что ему попросту некуда тратить деньги.

Здание ипподрома – громадный сине-белый блин, плюхнутый в центр города неаккуратным проектировщиком. Выглядит он до того убого, что глаз на нём не задерживается даже вопреки его циклопическим размерам. До реконструкции он выглядел в разы любопытнее. А реконструкцию устроил всё тот же Рокфеллер.

Ранним утром никого нет – основные забеги пройдут много позже, часов через пять-шесть, а сейчас вовсю носятся скакуны с богатыми спонсорами, готовыми платить за аренду ипподрома в качестве тренировочного манежа. Такие, как например, в который раз упомянутый сэр Гамильтон. Собственное ложе у него уж точно есть, и его никто, даже имея солидные денежные средства, снять не может.

– Прошу, джентльмены, – помощник миллиардера отворил дверцу, выпрыгнул наружу и повлёк нас за собой, – Ваша одежда уже прибыла.

Интересно кстати, как они узнали размер, когда успели скроить, если только не пользовались уже готовыми костюмами, что для уважающего себя человека, а тем более такого богатого, крайне несолидно! Времени с тех пор, как мы мокрые, словно два лосося, выбрались из Азметы прошло не больше десяти-двенадцати минут.

Нас повели не к главному входу, а к еле заметной дверце за толстенной колонной. Дверь выглядит неброско, но за ней оказался шикарнейший коридор, освещённый многочисленными бра в виде бегущих из стен лошадей. Рокфеллер, быть может, и помешенный, но смотрится здорово. В конце коридора лестница наверх, но до неё мы не успели дойти, свернув на полпути в маленькую комнатку. Совершенно пустое помещение содержит всего только вешалки с новыми костюмами.

– Джентльмены, прошу сменить вашу одежду, полотенца здесь же. Не торопитесь – время терпит.

Посыльный ушёл, давая время примерить фраки. Зачем нам парадные костюмы – не на званный ужин, вроде, идём. Но если вдруг Рокфеллер предложит продолжить беседу в некоем светском обществе в его домике за городом, я моментально откажусь. Плевать на ожидаемое недовольство сэра банкира.

А костюмы-то оказались только-только из ателье, это видно даже невооружённым глазом…

– Господа, – повлёк нас за собой субтильный человечек, когда мы вышли из тесной комнатушки. За сваленной в угол грудой мокрых тряпок тут же нырнула пара служанок.

Я от безделья и скуки уставился себе под ноги и стал считать ступени. Их оказалось ровно тридцать до широкой площадки, от которой шло ветвление вправо и влево. Оба направления ведут на разные края одного большого ложа.

Когда мы выбрались из коридоров на свежий воздух, мне в глаза сразу бросилось изменение неба: чёрные тучи разошлись, пропуская тонкие лучи солнца. Золотые шпаги пронзили серую массу, сея свет и тепло – редких гостей осеннего Гольха, впрочем, как и зимнего, и весеннего, и летнего.

Не узнать сэра Рокфеллера было бы сложно: на троноподобном кресле сидит избалованный хорошей жизнью немолодой уже дядечка, с ленивой улыбкой следящий за несущимися во весь опор скакунами. Коротковолосый, невысокий, с глубочайшими морщинами на бледном лице, мелкими ушами, толстым носом и словно топором обрубленным подбородком. Одетый в глянцевый серый пиджак, стоимость которого явно больше стоимости пары лучший скаковых лошадей, с эффектным громоздким перстнем из чёрного золота, в брюках отличающихся и тоном, и материалом от пиджака сильнее, чем ценой, и блестящих лакированных туфлях, к каждому из которых, я уверен, прикреплено по персональному чистильщику, готовому сдувать пыль прямо на ходу.

Его окружают семь охранников, суровых таких мужчин с оружием на поясах. С первого взгляда я принял их за сантибов из-за сходства серых плащей и головных уборов, но, при внимательном рассмотрении, легко разглядеть отсутствие воротников, а на головах у них не высокие фуражки, а цилиндры с очень узкими полями. Лица у ребят почти одинаковые…

Наш провожатый быстро направился к хозяину докладывать о нашем прибытии.

Рокфеллер, кстати говоря, явно крайне рад нас видеть – его лицо так и светится от счастья, когда живые, совсем молодые глаза престарелого богача обнаружили нас. Человек жизнерадостный, чего никак не ожидаешь от работающего десятки лет с сухими и громадными цифрами банкира. Я всегда считал, что эта волокита и строгость убивают в людях чувства и эмоции.

– Достопочтенные господа Август Хромер и Истериан Шорш! – Гамильтон встал и двинулся нам навстречу широкими шагами, издали начиная тянуть руку для рукопожатия.

– Сэр Гамильтон Рокфеллер, – Истериан первым уцепился в пятерню банкира.

Затем настала моя очередь:

– Сэр.

– Ты можешь быть свободным, Кларк, благодарю тебя, – отпустил помощника сэр Гамильтон, – Мы пока побеседуем с господами, кстати, присаживайтесь!

Нам с Истером пришлось занять места по соседству с троном Рокфеллера, который тут же продолжил звенеть молодым чистым голосом, чудом сохранившимся к его годам:

– Сразу хотел бы поблагодарить вас за помощь в предотвращении ограбления Банка. Вы спасли не только хранящиеся там капиталы, но и, что гораздо-гораздо важнее для Альбиона, его репутацию!

– Мы сделали лишь то, что положено любому патриоту, – нескромно ответил Истер.

Рокфеллер улыбнулся:

– Не каждый патриот способен управиться с демоном!

– Мы самые старательные, – у меня как-то неловко выходит маскировать своё дурное настроение.

– И ваше старание будет соответствующим образом вознаграждено! Авторитет Банка и экономики нашей страны – вещи крайне важные, и за их непоколебимость полагается платить звонким ялером. В эпоху массовых разрывов торговых, экономических и просто товарищеских отношений между странами мы не желаем попасть под эту эпидемию. Та же Каледония, вопреки всякой логике, рвёт отношения со всеми подряд! На Континенте происходит деление на множество мелких экономических лагерей и у Альбиона есть все шансы стать связующим звеном между ними при соответствующем уровне доверия.

– Дружить со всеми сразу не получиться.

– Вы правы, сэр Хромер, – согласился Рокфеллер и разгладил морщины на лбу, – Придётся выбирать тех, отношения с которыми принесут результат. Это как с лошадьми…

– Интересно… – подпёр руками подбородок полукровка.

Гамильтон просиял, найдя благодарного слушателя:

– Да, как с лошадьми! Мы ставим ставки и ждём результата, ставка может и сыграть, и не сыграть – тут важны сотни факторов, как очевидных, так и непредсказуемых! Явный фаворит может оступиться, а извечный статист – вырваться вперёд.

– А на кого поставили бы вы? – я позволил себе откинуться в кресле.

Сэр Рокфеллер серьёзно задумался, поджав нижнюю губу и опустив подвижные брови. Вопрос он, без сомнений, не раз обдумывал:

– Рысак Каледония неплох, но перекормлен овсом, а вот Варгна и Финдалия(15) амбициозны, да и жокеи у них великолепные! К счастью, имея деньги, можно сделать две ставки!

– Даст Бог, они не сломают ноги до финиша…

– Ваша правда, сэр Хромер, случайности столь часты, что их никак нельзя сбрасывать со счетов.

Мимо пронеслись сразу три скакуна, идущих нос к носу. Рокфеллер не стал скрывать своего удовольствия и эмоционально включился в процесс, забыв про нас на несколько секунд, пока не наметился явный лидер в троице. Затем он обратился к Истеру:

– Вы, сэр Шорш, я знаю, не прочь сделать ставку иной раз…

– Ну, – Истериан осторожно скосился в мою сторону: трата денег на скачки – одна из самых вредных привычек кутящего полукровки, – Не назову себя заядлым любителем, но стараюсь в меру финансов не пропускать заезды.

– Ставите на кого-то одного?

– Нет, не имею строгих предпочтений – ставлю всякий раз по-разному. Сторонюсь явных фаворитов, предпочитаю, что называется, «тёмных лошадок». Это азартнее!

Сэр Рокфеллер провёл языком по зубам, одновременно убрав радость с лица. На слова моего друга он имеет своё мнение:

– Не согласен с вашим пониманием азарта. Ставить на слабых лошадей – прожигать деньги, тот, кто так поступает, участвует ради одной только скачки. А те, кто ставит на явных фаворитов, участвуют ради одного только выигрыша. А азартный человек ставит на тех рысаков, что идут сразу за фаворитами, и именно он участвует и ради скачек, и ради выигрыша! Ради накала страстей, ради напряжённого ожидания, ради триумфа! Азартный человек – единственный, кто не знает, одержит ли он триумф или потерпит фиаско.

– Мне бы ваше видение этого вида состязаний! – с деланной сокрушённостью рассмеялся Истериан, – Оно поистине философское!

– Я не сказал ничего умного.

– А философия – это, как раз, умение говорить банальные вещи так, чтобы они звучали умно, – вмешался ваш покорный слуга с разговор любителей ставок.

– Но не будем об этом. Я, честно признаться, пригласил вас не за этим, джентльмены.

Иного и ожидать не следовало. Так уж повелось, что мне одни только сантибы сразу говорят, что им нужно. Всех прочих – как переклинило – пытаются навести интригу, чтобы я не отказался сразу же.

– Салли меня не убедила, вам тоже вряд ли удастся, – я не дал собеседнику шанса самому раскрыть карты.

Рокфеллер не подал виду, но мне совершенно точно ясно, что я его смутил. По глазам или по уголкам рта, но определить это несложно.

Сэр Гамильтон задал воистину гениальный вопрос:

– Как вы догадались? Мисс Фер сказала мне, что не называла своего заказчика.

– Она не соврала. Я догадался сам сегодня утром. Вы себя выдали.

По увеличивающемуся количеству складок на лице банкира я понял, что ему становится даже интереснее:

– Так всё-таки как?

– Во-первых, Салли упомянула убийство и ограбление с участием демона. Или нескольких, не знаю… Сегодня утром всё то же самое: ограбление, аронакес, убийства. Сразу заметно сходство. Причём вы присылаете за нами личный экипаж, чтобы доставить к себе, это во-вторых, и, что меня сразу смутило, для приёма подготовлены костюмы, которые невозможно было пошить за то время, что прошло со времени предотвращения ограбления. Готов спорить, о событиях у Львиного Банка вам стало известно только что, от вашего помощника Кларка. Что говорит о том, что за нами экипаж отправился сначала прямо к моему дому, но, не обнаружив меня там, вашим людям пришлось искать меня на Набережной. А зачем посылать за человеком в такую рань? Вы приняли решение сразу, как выслушали отчёт о встрече со мной детектива Фер…

Рокфеллер молча внял моим размышлениям, кивками отмечая каждый верный пункт. Настало время и мне задать вопрос:

– Сектанты, заручившись помощью и, возможно, покровительством демонов, совершают ограблениями, что лично вам не позволяет остаться равнодушным, и я должен спросить: почему?

– Ну, для начала должен сказать, что вы меня полностью раскусили. Действительно, детектива Фер нанял я для расследования загадочной деятельности сектантов, среди которых объявились… аронакесы, так вы назвали этих тварей?.. Позвольте уж всё по порядку.

Истериан поудобнее впихнулся в кресло, готовясь слушать. Я же был так сосредоточен, что не мог даже позы сменить.

– Всё началось четыре дня назад. Дворецкий бывшего юриста Борна Длассини видел, как в тёмном коридоре поместья его хозяина прошло большое крылатое создание, которое затем выпрыгнуло в окно и улетело. Борн был обнаружен в своей комнате с разорванным горлом. Сантибы и экзорцисты обнюхали всё вдоль и поперёк, но ничего не обнаружили. Из дома пропал всего один предмет, как заявил дворецкий.

Лицо сэра Рокфеллера давно перестало излучать задор и радость – теперь он серьёзен и сосредоточен:

– Первыми под подозрение попали сектанты. В отделе по борьбе с демонами уже бывали случаи, когда они открывали порталы – Вам должно быть известно. Отсюда и твари.

– Да, нам известно.

Возможно, природа аронакесов в рядах сектантов всё время лежала на поверхности. Как сказал инспектор Ганарилли, красные скрывают, что аномальные Блики – дело рук именно носящих маски. Кого же я видел в параллельном мире, когда пытался закрыть портал на вокзале имени Джеркина? Аронакес…

– Так вот, – продолжил Гамильтон, – Сегодня произошла ещё одна атака сектантов. Эти гады не мелочатся с целями.

– Они быстро набрали силу, – заметил Истериан, уже давно чувствуя себя в кресле, не то что, как дома, а как в собственной комнате.

Гамильтон предубеждающе поднял указательный палец:

– Вовсе не быстро, носящие маски существуют уже десять лет, но только сейчас вылезли из нор.

– Интересная новость, – без единой эмоции ввернул я, – А теперь скажите, почему вам это так интересно, что приходится нанимать частного детектива?

Рокфеллер вдруг принял отстранённое лицо:

– Тот предмет, что украл крылатый демон, Борн Длассини купил у меня. Ещё один такой же – в моём личном хранилище, в моём доме. Возможно, сектанты решили, что его местоположение в Львином Банке. Вы должны понимать, что я могу быть в большой опасности. Само собой, в моих интересах, чтобы преступники были арестованы как можно скорее, а демоны – убиты.

– Теперь я вас понимаю, сэр Рокфеллер. Но остались два вопроса: зачем вам я, и что это за предметы?

Гамильтон глянул мне точно в глаза, словно хотел там что-то вычитать, что ему никак не удалось бы. Напротив, я прочёл бы гораздо больше.

– На оба вопроса – один ответ, – начал престарелый банкир, – Это древние артефакты Ордена. Вы, сэр Хромер, как единственный в мире специалист по ним, можете мне помочь.

Наглость! Такой наглости я не ожидал. Не каждый способен признаться члену Ордена в хранении артефакта, которые у нас безобразно воровали и делили! А Рокфеллер ещё и просит, нет, вежливо требует у меня помощи!

Урод!

– С чего вы решили, что мне это интересно? – лёгкое любопытство быстро сменилось ненавистью, с которой уж очень сложно бороться. Осталось лишь потактичнее откланяться! Морщинистое создание!

– Да потому что вы, Август, вы, Истериан, и ваша служанка, мисс Ивэнс, в такой же опасности, что и я. Сами подумайте: сектанты научились пользоваться артефактами Ордена. Попади артефакты в руки любого человека – ничего страшного, еретики вернут, с вами – другое дело. Плюс, вы – охотник на демонов, вы опасны для аронакесов, сегодня один из них был вами убит. Вы – кость в горле сектантов, не сомневайтесь, Август, они захотят от вас избавиться!

А ведь ублюдок прав, чтоб его глаза грызли могильные черви! Вспомнилось нападение сектантов совсем недалеко от моего дома этой ночью… Они уже пытались ликвидировать мою фигуру с шахматной доски, но вот только я не дался! И ещё крик схваченного сектанта сегодня утром… они собираются мстить, они знают, где меня найти… И Гамильтон сказал верно: дорогие мне люди тоже находятся в опасности!

Раскрытие этого дела, действительно, в моих интересах…

– Вы правы, – согласиться было тяжело, почти, как обнять экзорциста и пригласить на чай, – Я вынужден согласиться.

Когда он самодовольно улыбнулся, собрав в складки кожу на щеках, мне захотелось вмять его выпирающие части рыла внутрь! Как же тяжело сдерживать себя, когда имеешь дело с ублюдком, который и не думает этой своей черты скрывать!

– Вот и славно, сэр Хромер! Не сомневайтесь, ваши труды будут щедро вознаграждены!

– Я могу назвать цену?

– Конечно!

– Когда дело будет закрыто, вы выкупите артефакт у родственников погибшего Длассини и отдадите мне вместе с вашим.

Банкир был легко ошарашен, но быстро взял себя в руки и довольно осклабился. Ему приятно иметь дело с человеком, знающим, что просить за свои труды. Века жизни меня этому отлично научили. К тому же, артефактам иоаннитов не место у людей!

– По рукам! – протянул мне кисть Гамильтон. Скрепя сердце, я решился-таки пожать её.

– Наша вторая встреча случилась даже раньше, чем я предполагала, – как только мы взобрались в экипаж, любезно готовый подбросить нас до дома, тут же столкнулись с Салли.

– И вам доброе утро, – от вида детектива, ставшего моим коллегой, лучше не стало.

Зато Истериан засиял, как новогодняя игрушка:

– Здравствуйте мисс, позвольте представиться – Истериан.

– Салли, – мило улыбаясь, девушка протянула руку для поцелуя, но тут же отдёрнула и обратилась уже ко мне, – Я же сказала, что найду способ вас переубедить!

– Переубедили меня не вы, – жёстко напомнил я детективу.

– Тем не менее, результат в мою пользу! Теперь мы партнёры.

Истериан не преминул вклиниться:

– А там, где Август, там и я!

– Без вашей помощи нам будет нелегко, Истериан, – метко стрельнула карими глазами Салли.

К карете в этот момент попытался подскочить бездомный, чтобы выпросить прямо в окно милостыню или, уцепившись, проехать немного. Возницы специально для таких случаев учатся метко бить хлыстом – получив по виску кожаной плетью, бедняк скрылся в подворотне.

– Раз уж мы теперь работаем вместе, – девушка начала переходить к более деловому тону, – У меня есть к вам ряд требований. Первое – в моём присутствии не курить!

– Мы не курим, – я скрестил руки на груди и посмотрел в окно, слушая Салли, что называется, в пол-уха.

– Я на той неделе бросил, – не забыл похвастаться Истер.

Девушка сухо кивнула:

– Это замечательно. Второе требование – дело веду я, так что все зацепки, все улики, все догадки, все мысли, все идеи и все умозаключения должны быть представлены мне, должны обсуждаться со мной. Я не потерплю, если вдруг начнётся самодеятельность!

– То есть, мы вам не коллеги, а подчинённые, – обозлёно огрызнулся я, – Считаете себя беспрекословно главной?

– Я – специалист по части расследований, а вы – по части иномирных тварей. Моя деятельность будет составлять большую часть расследования, у меня больше опыта, так что… да! Глава команды – я!

– Отлично, Салли, я за вас! – глумливо ответил я девушке.

Истериан просунул кончик языка меж зубами и, закатив глаза, откинулся назад. Ему, отчего-то, очень смешно.

– Третье – общение исключительно на ты!

– Вот здесь я двумя руками за! – ухмыльнулся полукровка.

– Я тоже не против, – мне, признаться, не нравилось до этого любезничать и обращаться к малявке на вы.

– И четвёртое – связываемся каждый день! Я бы предложила вам пожить у меня на время расследования, но знаю, что вы откажетесь. Так что буду заезжать ежедневно.

– А может … – начал было Истер.

– Нет! – прервал я друга.

– Так будет удобнее!

– Нет!

Салли следит за нашей немногословной беседой и весело, по-девичьи так, улыбается. Затем произносит:

– Спасибо, Истериан, но у вас я жить не стану.

– Видишь, она тоже против!

Полукровка даже погрустнел. Ничего страшного, в нём сейчас говорит не мозг, а тестостерон. Когда его содержание несколько понизится, парень придёт в норму. Его вечно тянет на красивых девушек, даже когда он не видит их сути, их внутреннего содержимого. Меня это тревожит…

– Кстати, классные костюмы! – улыбнулась Салли.

К Истериану вернулось хорошее расположение духа:

– Подарок сэра Рокфеллера!

– Тебе очень идёт, Истериан.

Детектив Салли и мой товарищ Истер углубились в разговор, предмет которого мне совершенно неинтересен, я перестал их слушать. Мне не до этого, мои мысли погрузились в воспоминания недавней беседы с Гамильтоном. В Гольхе появилась сила, угрожающая буквально всем от бездомных бродяг до богатейших миллионеров. Причём, как сказал сэр-скупщик-ворованных-артефактов, появилась она десять лет назад. Не было бы повода беспокоиться, но у этой силы в числе первых целей стоит моё имя, а рядом – Истера и Арики…

– А вот мы и дома, – обрадовал меня Истериан.

В самом деле, доехали довольно быстро.

Сперва я снял с себя дурацкий костюм и сжёг его, переодевшись в более удобную, собственную одежду, а затем мы пообедали – пришлось пригласить к себе Салли, которая мгновенно разговорилась с Арикой. Девушки щебетали, смеялись и переглядывались всю трапезу, постоянно ввязывая в разговор Истера. Салли, похоже, хорошо умеет располагать к себе, но на меня её магия не действует. Девушка вызывает у меня стойкое, непоколебимое, как курс ялера, чувство недоверия. Она, конечно, частный детектив, но, всё же, работает на Рокфеллера, что, с определённых минут, является для меня существенным минусом.

После сытного маседуана(16) мы взяли Хориса, которого пора уже вести выгуливать, и направились в Городской Парк имени Барлоу. Идти до него всего минут пятнадцать, я люблю выгуливать пса именно здесь. Хорис – бладхаунд, доставшийся мне в подарок от одного богатенького человека, которого я избавил от примитивного полтергейста. К собакам я питаю столько же любви, сколько к ним питают кошки, но морщинистого щенка охотно взял и вырастил до крупного, умного, но жутко невоспитанного друга человека.

Толстячок мне искренне нравится, возможно, своей тишиной и спокойствием, которых не дождёшься от прочих представителей пёсьего царства.

– Насколько мне известно, основная суть дела вам известна, – продолжила свои пытки посредством надменного высокомерного тона мисс Фер.

– В общих чертах, – согласился я.

– В этом случае не имеет смысла повторяться. Выскажу лишь пару своих заметок и зацепок, появившихся в ходе расследования.

– О главном подозреваемом?

Девушка укоризненно обожгла меня взглядом: ей не нравится, что её перебивают так же, как и мне.

– С ним ничего фантастического нет – это Хестер Гроул или Падший Падре. Не раз был замечен в рядах сектантов во время самых дерзких их операций, давно опознан властями, скрывается, о нём категорически отказываются говорить арестованные члены организации…

– Но зачем ему всё это? – задал вопрос Истериан.

– Кто знает? – выдохнула Салли, – Он – одержимый фанатик, душевнобольной. Он может преследовать абсолютно любые цели! Возможно, просто пытается завладеть умами людей, донести до них своё еретическое мировоззрение, а возможно, хочет добиться власти путём насилия. Есть и ещё одна теория, но её доказать будет практически невозможно…

– И всё же? – интересно выслушать.

– Скоро выборы в Парламент. Сектанты могут быть оружием в политической борьбе.

Не очень убедительно…

– Как именно?

– Понятия не имею, – честно призналась девушка, – Но всё же, я не исключаю такой возможности.

– И об этом Хестере, значит, никто из членов движения не говорит?

– Именно, даже те, что охотно идут на контакт, словно языки себе отгрызают, стоит обмолвиться о Падре. Только один сказал, что его найдут и убьют в жутких муках, если он откроет рот.

– Похоже, бывший священник сильно запугал своих подчинённых, – добавил Истер.

– Ещё не доказано, что именно он – главарь сектантов, – я не согласился с поспешными выводами своего друга.

– Это так, но за неимением иного кандидата… – пожала хрупкими плечиками Салли, – Но ища их предводителя, мы далеко не уйдём. Следует понять их истинные цели и мотивы. Так мы сможем предугадывать их действия. Пока же у нас есть всего только пара преступлений, связанных друг с другом опосредованно, теория сэра Гамильтона об охоте носящих маски за артефактами Ордена, Блики, демоны, много отрезанных мизинцев и Падший Падре.

Сложно не согласиться – слишком мало.

– Но у тебя, Салли, уже есть идеи и зацепки, – на ты, в самом деле, легче. Третье требование мисс Фер меня устраивает, – Не так ли?

Девушка приготовилась выложить свои догадки:

– Если вы помните, десять лет назад Хестер Гроул был пойман с поличным в доме дипломата Айзека Тимми, за что и был приговорён к тюрьме. Но мало кто знает, что через год Айзек был-таки ограблен, а ещё спустя год – убит. Рокфеллер был с вами не до конца честен: артефактов три, и первый был взят именно у покойного дипломата. Гроул охотился за ним ещё десятилетие назад.

Вот так новость! Гамильтон укрыл от нас существование ещё одного предмета, выкраденного у иоаннитов! Грязная подлая тварь! А ведь он ещё рассчитывает на мою помощь! Уроду нельзя было доверять…

– И никто не знает, зачем эти артефакты нужны?

– Никому неведомы ваши реликвии. А ведь эти знания сильно помогли бы.

– Но один предмет сейчас в хранилище Рокфеллера, – вспомнил Истериан, – Мы могли бы дать Августу шанс разобраться в нём.

– С этим есть небольшая проблема, видите ли, часть экзорцистов и сантибов подозревают тебя, Август, в пособничестве сектантам. Рокфеллер и сам сомневается, стоит ли тебе доверять…

Пусть небо свалится на головы тупоумных болванов, которые решили просить меня о помощи, считая при этом своим главным врагом! Чего они в таком случае ожидают? Что я поймаю сам себя?

– Какие у них мотивы? Чем я так не угодил?

– Подумай сам: артефактами Ордена пользуются сектанты! Бред? Безусловно! А кто вообще мог бы пользоваться артефактами Ордена? Наверно, член этого Ордена! А ты единственный оставшийся из них! Зачем – совершенно непонятно, иначе бы тебя уже попытались арестовать. Со своей стороны хочу сказать, что лично я тебя сразу исключаю из ряда подозреваемых.

– И на том спасибо, – безрадостно буркнул я и придержал рвущего поводок Хориса, которому очень захотелось погоняться за белочками.

– Я – свидетель, у Августа нерушимое алиби! – включился Истериан, потрепавший пса за ухом, когда проходил мимо.

– Так или иначе, разгадка тайны артефактов значительно приблизит нас к раскрытию дела, – вдохновлёно произнесла Салли, – Но это позже, значительно позже, а сегодня я бы не отказалась поприсутствовать на допросе арестованных утром сектантов в отделении Сантиба. Думаю отправиться немедленно. Желаете составить компанию?

Конечно же не упустил своего Истериан:

– Я желаю!

Девушка мило улыбнулась угодливому долговязому пареньку, попавшему на крючок её красивого личика и отличной фигуры, чего следовало ожидать с той же уверенностью, что и выпадения снега зимой.

– Август? – в один голос окликнули меня коллеги-детективы.

– Один сектант, участвовавший в налёте на Львиный Банк, назвал имена двух аронакесов…

– Кого, простите? – перебила меня Салли.

– Аронакесов, – пояснил я, – Это души демонов, вступающие в симбиоз с людьми, опасные создания… Так вот, он назвал два имени: Семальгор, которого мы сегодня убили, и Отфули. Останусь, попробую найти информацию о них…

– Каким же образом? – недоверчиво прищурилась девушка.

– За книжки сяду.

Когда мы вернулись с прогулки домой, Истер с Салли моментально унеслись на чудом оказавшемся здесь попутном экипаже. Мне лишь оставалось дождаться, когда карета скроется за поворот, тогда я собрался, плюнул ядовитой слюной на Рокфеллера, за то, что он смеет надменно топтаться на остатках Ордена Иоаннитов, на сектантов, за то, что готовы лишить меня спокойствия и жизни, и на Гольх, за то, что он просто существует. Теперь можно идти. Естественно, ни за какие книги я садиться и не собирался.

Я уже говорил, что для получения жизненно-важной информации следует заводить знакомых на Рыночной площади. На ней, в самом деле, полно сомнительных личностей, непостижимым образом знающих всё и вся. Увесистая пачка бумажных ялеров способна убедить их раскрыть свои секреты именно вам.

Я пошёл дальше – у меня есть знакомый под Рыночной площадью.

Удивительное место – оно заслуживает особого рассмотрения!

Площадь расположена в самом центре продажного, коррумпированного насквозь Гольха, словно его недоброкачественное сердце, поражённое редкой заразой. Всего в считанных сотнях ярдов от Белой площади (центра всей политической жизни столицы) расположилась шумная обитель торгашей. Тут же и министерство торговли, на северной границе площади. Самое место развернуться отличному центру купли-продажи, но тут одна деталь – если вам нужны товары высокого качества, от известных производителей и по приемлемым цена… проваливайте отсюда!

Потому что на Рыночной площади засели самые натуральные торгаши в худшем смысле этого слова! Это значит: сомнительные типы, часто неальбионского происхождения, достают из-под прилавков товар, изготовленный невесть где рабами из тропических стран, нередко сильной паршивости и бывший в употреблении раза три…

Естественно, тут хватает и тех, кто торгует запрещённым добром, нужно лишь знать где и какой пароль сказать щербатому продавцу. К счастью, таких не больно-то и много, по крайней мере, меньше, чем просто торговцев без лицензии…

Хоть красноречивая, как кандидат перед выборами, табличка над громаднейшими дверями министерства гласит, что всякая торговля на территории Альбиона (даже не отдельно взятого Гольха) без соответствующей лицензии строго запрещена и карается законом, на Рыночной площади она ведётся непрестанно. А закон этому не то чтобы противится… он это крышует…

Схема тут проста: по площади регулярно маршируют сантибы, призванные выискивать разного рода нарушителей, чем они, не стоит их так уж сильно обвинять, и занимаются… Но вместо наказания следует элегантное решение проблемы – лавка продолжает приторговывать, но уже под патронажем одного из сантибов, которому исправно идут отчисления с заработка. На случай, если нарушитель столкнётся с новым блюстителем закона, то заявляет, что сидит в засаде по поручению сержанта Сантиба, называет фамилию, и дело в шляпе!

Нужный мне индивид, как здесь принято говорить, человек домашний. Это не потому, что он тихий мирный домосед, а потому что торгует из окна своего же дома, расположенного на краю площади. На зависть всем прочим, ютящимся в сколоченных абы как лавках. Лично для меня это очень удобно, поскольку не приходится плестись по рядам и толкаться с ворчливыми бабками, которые из-за нежелания уступить дорогу доказывают, что далеко не я – самый сильный на земле… Где только их старческая немощность?

Как обычно, я неторопливо протискиваюсь вдоль грязных стен к нужному дому. Глядя на заляпанные чем-то богомерзким, вызывающим дикое отвращение, кирпичи фасадов, в очередной раз убеждаешься, что плюхнутый на маленьком острове грешный город Гольх есть причины ненавидеть… Я это делаю всем сердцем!

Шляпу приходится натягивать как можно глубже на лицо, чтобы никто не узнал. Шансов, конечно, немного, но пару раз находились типчики, что узнают во мне главного охотника на демонов. После подобного не успеваешь ступить буквально и десяти шагов, как вырисовывается группа наглых и крайне безмозглых ублюдков, всячески отрицающих существование таких понятий, как гигиена и здравый смысл. Немытым гадам с чего-то кажется нормальным преградить мне дорогу и начать хамить… Банду уличных хулиганов я, как честный мирный человек, пытаюсь сперва вразумить словом, чего никогда не выходит (вы тоже никогда не пробуйте), а затем ломаю всем по две случайные конечности.

По-моему, ублюдки того заслуживают. Им ещё везёт, что я появляюсь здесь исключительно по делам и не обладаю достаточным свободным временем, чтобы как следует проучить абсолютно, ну просто напрочь лишённых всякого намёка на зачаток мозга тварей! Я убиваю демонов, а, возможно, не грех заняться и сими господами…

Протянутую шляпу попрошайки, усевшегося прямо на землю да прижавшегося спиной к сырому кирпичу, я обошёл по широкой дуге, за что тут же получил ругательство в спину. Остановился, попытался перебороть овладевающие всем мною злобу и дикий гнев (не вышло), вернулся к нищему и затолкал неприятное даже родной матери лицо в засаленную шляпу для милостыни. Если у тебя нет ни единой крепы, то это значит, что должен идти разгружать баржи в Доках, а вовсе не то, что я обязан кидать тебе монеты!

Бесспорно, на меня нехорошо покосились местные – я понял это, даже не глядя по сторонам. Всё же прилично одетый человек нечасто устраивает беднякам наладку манер. Плевать на них, на то, что они подумали. Не то чтобы я был эгоистом, но мне плевать на мнение толпы: толпа часто ошибается.

Лавка кондитерских изделий. Отлично. В подворотне есть спуск в подвальчик, в закрытый для многих магазин, но у меня есть заповедный пароль.

Металлическая проржавевшая дверь отозвалась всё тем же противным грохотом, когда я простучал в неё четыре размеренных удара – тайный знак, говорящий о приходе своих.

Как и во всяком секретном месте, у двери имеется задвижка на уровне глаз, чтобы охранник мог разглядеть пришедшего. Лохматый вышибала Джардж всё так же встречает гостей:

– Пароль? – гнусаво ляпнул громила.

– Четыре туза и пятый в рукаве, – лениво сказал я заветный шифр, больше подошедший бы тайному игральному клубу, а не магазинчику.

Лязгнул засов – единственное, что проржавело сильнее, чем дверь, затем скрипнули петли… с выводом относительно засова я всё же поторопился… и предо мной объявилась обрюзгшая туша вышибалы Джарджа, который работает здесь с самого первого дня существования точки. Лыбящийся великан рад меня видеть:

– Зачем пожаловал к Максу? – весело спросил Джардж.

Где-то он растерял ещё два зуба. Парню следует быть поосторожнее, если он не хочет остаться вовсе без жевательных принадлежностей.

– Когда ты, наконец, поймёшь, что это не твоё дело? – неласково ответил я, хотя громила и сам виноват: вечно задаёт один и тот же вопрос. Настырный…

– А ты всё такой же угрюмый, Август! Тебе бы почаще снимать стресс, а ты даже в пабы не заглядываешь! – не растеряв хорошего расположения духа, попытался поучить меня жизни Джардж.

– Тебе откуда знать? Ты круглые сутки сидишь здесь, охраняешь покой Максимилиана!

Здоровяк издал смешок, который легко спутать с довольным поросячьим хрюканьем, и отступил-таки в сторону, позволяя мне пройти. Вот и славно, беседовать с Джарджем мне никогда не улыбалось.

Длинная лестница, ступени которой ещё и неприятно скользкие, круто ныряет вниз. Освещает её всего один фонарь, подвешенный на потолке, да так неудобно, что на середине спуска моя же собственная густая, как заморские чернила, тень погружает конец лестницы во мглу. Заканчивать спуск приходится исключительно на ощупь.

Вторую дверь в магазин, на сей раз деревянную, с хорошо смазанными петлями, я нащупал случайно и толкнул вперёд одновременно рукой, коленом и носом. После чего ввалился следом в уютное подвальное помещение, сделанное таковым заботливыми руками его хозяина.

Что стоит отметить в первую очередь: тепло, сухо, светло и приятно пахнет. Согласитесь, очевидные преимущества подвала, расположенного под одним из самых грязных мест в городе. Хозяин магазина не поскупился повесить две каледонских люстры, поклеить обои, постелить паркет и закупить благовоний, убивающих сразу два неприятных запаха: тот, что идёт сверху, с вонючих улиц, и тот, что идёт от его товаров – запах книжной пыли.

Максимилиан Аливер промышляет продажей очень редких и ценных бумаг, которые собрал лично в былые годы. Часть из них он написал сам, когда много путешествовал, часть выкрал, часть выменял, а теперь ищет достойных ценителей, готовых выложить целое состояние за клочок знаний. То, что я вскользь как-то прочёл, шокировало меня настолько, что я, во-первых, понял, что продавец ещё дешевит, и, во-вторых, не лишним будет как-нибудь всю его лавочку сжечь…

Такими знаниями делиться с людьми не всегда хорошо…

Хозяин как раз оторвался от бумаг и глянул на меня поверх квадратных очков, полувисящих на горбатом носу, и недовольным голосом прогудел:

– А, Август, давно не заходил. Хочешь, верь, а хочешь, нет, но я пока так никого и не съел.

Ищейку я активировал ещё на самой верхней ступеньке, и она действительно показала отсутствие поблизости больших скоплений крови. Глупая привычка, так я Максимилиана не поймаю, да и прошло давно время недоверия.

– Я здесь, хочешь, верь, а хочешь, нет, не за этим, травоядный.

Мы приступили к традиционным гляделкам. Не двигаясь с места, я пристально всмотрелся в лицо собеседника. Слишком бледный из-за продолжительных пребываний под землёй среднего роста хозяин магазина обладает морщинистым, старческим лицом, отлично подходящим букинисту-затворнику. Длинный горбатый нос, почти полное отсутствие губ, длинный подбородок, узкие скулы, высокий лоб, маленькие глазки, скрывающиеся за квадратными толстыми очками. Одет Максимилиан старомодно, в древний халат и глупую феску, держащуюся на седом парике, который хозяин магазина носит на абсолютно лысой голове.

Целая минута упорного вглядывания в глаза оппоненту завершились тем, что мой соперник моргнул первым. Что примечательно, его веки оказались змеиными…

Дело в том, что мы в многообразии миров не так одиноки и неподражаемы, как нам кажется. Даже среди демонов попадаются такие, что при беглом осмотре оказываются совершенно от нас неотличимы. Максимилиан Аливер не человек, и его настоящее имя звучит совершенно иначе.

В одном мире проживает такой народ – сихумы. По сути, это демоны, очень похожие внешне на людей, но с отличиями, вроде змеиных век, всего двух пальцах на ногах и отверстий на спине для вынашивания яиц, которые откладывают и мужчины, и женщины, хотя я предпочитаю называть их самцами и самками.

Один такой сихум многие годы назад начал своё путешествие по мирам, прыгая из Блика в Блик. Ему удалось изучить сотни языков, культур, миров, существ, повидать грандиозные события, пока он… не постарел. Пилигрим стал довольно слаб и не смог больше протискиваться через тугие створки порталов, застряв именно в нашем мире. Здесь он, однако, не затерялся и научился неплохо скрывать своё истинное лицо от людей.

Мудрому существу понадобилось немного времени, чтобы понять, на чём держится наш мир – на деньгах. Зарабатывать их он решил самым простым способом – торговлей. А торговать решил тем, чего у него было больше всего – знаниями!

Ценители редкой литературы, готовые держать язык за зубами, нашлись. На них Максимилиан сделал первый капитал, который потратил на покупку редких рукописей и продал те втридорога. Так предприниматель скитался по свету, продавая книги, архивы и летописи, пока не остановился в Гольхе.

Здесь демон столкнулся со мной.

Пять лет назад, когда я впервые прознал про демона-торговца, я готов был уничтожить тварь без лишних разговоров, но, убедившись в полной безопасности Максимилиана для общества, поступил с ним гуманно, о чём потом не пожалел: путешественник скопил немало полезной информации, что самодельная энциклопедия Истериана рядом не стоит. Не раз его помощь мне сильно помогала.

Вот понадобилась и теперь.

– Нужно разузнать про пару тварей, – я прошёл вглубь магазина, – Поищешь в своих записях?

Максимилиан устало потёр висок:

– Аргумент у тебя всё тот же?

– Да, тот же, – согласился я и достал из ножен Лисицу. Нож подлетел в руке, сделал два оборота в воздухе и снова приземлился в ладонь.

– Сколько душ ещё он впитал с момента нашей прежней встречи? – лениво осведомился Максимилиан, собирая разложенные на столе бумаги.

Я задумался, припоминая точное число.

– Пять, – наконец вспомнилось мне, – И последнюю – сегодня утром. Аронакес, и он в Гольхе не один. Нужно найти остальных. А ты мне поможешь понять, кого же я ищу.

Демон поднялся из-за стола и, поправив очки, побрёл к длинным рядам стеллажей.

– Ты знаешь имена?

– Всего два, но, думаю, в Гольхе их больше, – ответил я и последовал за хозяином магазинчика, – Семальгор и Отфули.

– Найдём, – безразлично пожал плечами Максимилиан и начал водить пальцем по корешкам многочисленных дневников.

Поиски заняли какое-то время, похожий на человека демон то и дело брал с полки тот или иной дневник и осматривал оглавление, после чего возвращал книгу на место. Я же просто ходил следом и откровенно скучал. Я понимаю, как это тяжело искать по памяти среди двух тысяч книг (интересно, как он их возил с собой) всего по двум словам нужную информацию.

Наконец, Максимилиан обрадовал меня, удовлетворённо забубнив под нос:

– Да, пожалуй, нашёл… Те имена, что ты назвал… Ещё понадобится… Август, захвати ту тетрадь у тебя за спиной, коричневую.

Я покорно обернулся, готовый помочь, но не тут-то было:

– Здесь все тетради коричневые, – грубо бросил я в ответ, уставившись на стеллаж абсолютно одинаковых фолиантов.

Максимилиан закатил глаза, словно я ляпнул самую несусветную глупость на земле и проскользнул мимо, захватив по пути одному ему отличимую тетрадь. Ничего не поделаешь с причудами создания из иного мира.

Мы вернулись к столу букиниста, где Максимилиан тут же открыл первый дневник на нужной странице. Его бледный костлявый палец ткнул, очевидно, в искомое мною имя, хотя язык сихумов мне разобрать совершенно невозможно.

– Отфули, – начал зачитывать демон, – Вождь одного племени из мира Масова. Жестокий лидер, сгинувший в племенной войне. Хитрый и лукавый, такой легко пойдёт по головам, чего стоит хотя бы убийство собственного брата ради титула вождя. Коварен, уверен в себе. Обладал редким среди мужчин даром читать мысли при контакте. Это, к сожалению, всё: написано со слов туземцев, что-то вроде предания.

– Негусто, хотя про чтение мыслей – очень интересно.

– Второй дневник о Семальгоре, – Максимилиан взял в руки вторую книгу, – Семальгор – воин, герой болотного народца в одном примитивном мире. Не наделён особым умом, зато силён, ловок и хорошо умеет перемещаться в воде, в вашем мире – сродни амфибиям. Много ест. Хищник. Отличился спасением своего короля в битве. Но сам тогда получил серьёзное ранение и вскоре умер. Написано со слов его лучшего друга – аронакеса Нуно, с ним я беседовал, когда попал в их мир.

Тоже мало интересного…

– Ты и с аронакесами способен общаться? – я слегка раздосадован скудностью информации.

– Да, это несложно. О себе, кстати, Нуно сказал, что он – демон-блуждающий, то есть, способен проходить, где угодно, не знающий преград… Не совсем понимаю, что это значит, Нуно оказался скрытным существом касательно себя самого.

– А причём тут этот Нуно?

– Сам посуди: они, став демонами-паразитами, с Семальгором держались рядом, – продавец книг захлопнул дневник и положил поверх первого, – Если в наш…

Он осёкся на полуслове и заработал от меня гневный взгляд. Да, мне принципиальна формулировка.

– Ваш мир, – поправился демон, нервно сглотнув, – Попал один из них, то весьма вероятно появление и второго.

– Твоя правда, травоядный, – я называю Максимилиана так, отмечая его равнодушие к человечине, которое является главным условием его мирного существования, – Это всё?

– С чего бы мне скрывать?

– Ты найдёшь причины, я в тебе не сомневаюсь.

Максимилиан загадочно улыбнулся, явно намекая, что и такое может быть.

– Не в этот раз, – мягко заверил старичок, – Может слухи?

– Да, может ты что и знаешь, – раз уж демон-вегетарианец сам предлагает, то грех не воспользоваться, – Что слышал о сектантах?

– То же, что и все, сомневаюсь, что ты услышишь хоть что-то новое, – выбранная мною тема Максимилиана нисколько не удивила. Хотя это создание, повидавшее на своём веку, действительно, всякое, уже, вероятно, сложно удивить.

– Быть может, ходят слухи о Падшем Падре?

– Самые интересные – о его предпочтении мужчин женщинам – базарные бредни…

– Об артефактах Ордена? – я продолжал закидывать хозяина книжной лавки интересующими темами.

– Самые последние слухи слишком старые…

– Последние десять лет?

– Ещё старше, Август… – покачал головой Максимилиан.

Мои вопросы, похоже, заканчиваются. Горестно, что ни одного ответа или хотя бы маленькой зацепки я не получил…

– А что насчёт Бликов, открываемых собственноручно, так, что они затем существуют сами по себе, не затягиваясь?

Максимилиан заинтересовано глянул мне прямо в глаза и мерзко моргнул змеиными веками. Он что-то знает, что-то интересное, что-то нужное мне. Сцепив пальцы в замок, он немо тянет время, потихоньку дёргая расстроенные струны на арфе моих нервов.

– Ты что-то знаешь? – спросил я, чтобы прервать затянувшееся молчание демона.

Престарелый букинист пошёл вокруг стола, проведя кончиками правой руки по идеально гладкой столешнице, отполированной мастерами столярного искусства. Долго же он тянет кота за то, за что тянут бедное животное не положено. Словно не хочет делиться сокровенным.

– Были случаи? – ответил он уточняющим вопросом.

– Были.

Максимилиан серьёзно кивнул:

– Ходят слухи… Говорят, этим занимались профессора одного университета… Точнее, они изучали возможность построения математической модели мира, не спрашивай, что это такое, это и не важно… Но их работа как-то с этим связана. Про их труд никакого секрета нет, они начали работу лет восемь назад, об этом писали в газетах, но про связь с Бликами мало кто знает. Попробуй копнуть сюда.

Что ж, к информатору я больше вопросов не имею.

– Спасибо за помощь, Максимилиан, – я только сейчас решил убрать Серую Лисицу – Негусто, конечно, но особо я и не рассчитывал. А откуда ты, кстати, знаешь о Бликах?

В ответ демон тихонько ухмехнулся:

– Я слежу за этими слухами, Август. Очень давно пристально слежу. Тут, конечно, славно, но у меня мало желания всю жизнь провести в этом подвале и пялиться время от времени на твой нож. Лелею мечту вернуться домой.

На душе сразу стало мерзковато. Так всегда бывает, когда осознаёшь, как сильно ты только что наступил на больную мозоль. Мерзковато, однако, становится лишь тем, кому на это не плевать.

Мне не плевать.

Покинул я Максимилиана молча.

 

Глава VII

Нудное приключение в высшем обществе

Небосвод опять стал пасмурным, что моментально сказалось и нам моём расположении духа. Удивительная взаимосвязь объясняется, очевидно, аллергией на дожди, туманы и прочие нестандартный формы водной стихии. Я – лев по знаку зодиака, знак огня, если кто не сведущ в астрологии, поэтому всё правильно. Нет, я в эту ерундистику не верю.

Я решил выбраться на ближайшую же улицу Свечную, названную так в честь крупного свечного завода, стоявшего в противоположном её конце. Лет двадцать назад его снесли, а новое здание предприятия сейчас стоит вовсе не в нашей стране. Теперь на Свечной новый центр занятости – крупная пивоварня, рабочие которой сейчас во множестве шествуют по тротуарам. Очевидно, воспользовались обедом и прогулялись до рынка. Все как один бородатые мужички в простеньких кепках держатся группками по четыре-пять человек, роль предводителя которых обязательно играет тот, кто знает больше анекдотов.

Мимо прошмыгнул мальчонка, судя по наряду, из небогатой семьи. Конопатый мальчуган бежит наперегонки с тявкающей собачкой и весело смеётся. Его «забавный щенок» сильно веселит, а вот мне натурально захотелось догнать лающего выкидыша потомственной дворняги и вмять в бугристый булыжный тротуар.

Другой малец, ровесник предыдущему, занимается гораздо более полезным делом – продаёт газеты. Надрывая молодой голосочек, кудрявый пацан вовсю афиширует свой товар. Я остановил его и купил свежий номер, сунул во внутренний карман, скрутив трубочкой, и оставил до более удачного места для чтения. А парень унёсся вдаль. Судя по мелодичному медному перезвону в его карманах, люди с утра охотно обменивают крепы на свежую прессу.

Мимо проплывают экипажи: кто-то спешит довезти пассажиров, кто-то только едет их искать, кто-то гружён до предела, кто-то неспешно катает одиночных клиентов. Но все они едут навстречу, а вот попутных не находится. Фортуна ко мне неблагосклонна, хотя я считаю крайне малодушным полагаться на такое понятие, как удача. Иллюзорная система, на самом деле состоящая из хаоса случайностей, играющая вам на руку, очень не вовремя расползается туманом. Удача – экзотическая рыба, которая сначала приманивает, убивает бдительность, а потом отхапывает палец. Не имею дурной привычки на неё полагаться, за что она мелочно и жестоко мстит.

На улице я чуть не столкнулся со странным престарелым человеком, во все глаза глядящим на небольшую деревянную коробочку, сжимаемую обеими руками. Весь окружающий мир чудаку абсолютно безразличен, не удивлюсь, что он даже не заметит, как по дну начнёт заходить в море. Если я со своей стороны предпринял все попытки избежать столкновения со старичком, то тот так и продолжил идти напролом, словом не обмолвившись…

Ну да Бог и с ним…

А тут как раз и на мою улицу пришло счастье в виде абсолютно свободной попутной коляски, ведомой молодым холёным извозчиком. Я никогда не бываю против пеших прогулок, за исключением случаев, когда можно воспользоваться транспортом. Прогресс и цивилизация вытеснили магию, но я на них не в обиде, если они готовы предоставить мне скорость и комфорт перемещения.

До улицы Саренз аккуратный неспешный извозчик будет везти меня минут двадцать. Любимым занятием всех скучающих пассажиров – лицезрением видов за окном, я часто пренебрегаю. Что я увижу в нашем Гольхе? Однообразные серые краски, размытые очертания неказистых домов и серых же жителей города, словно желающих, как хамелеоны, слиться с помойными цветами улиц. Спасибо, но зрелище как-то совсем не отвечает такому критерию, как приятность…

Лучше воспользоваться первой удобной заминкой в пользу газеты, главного разжижителя мозга.

На первой полосе, как и следовало ожидать, громкий заголовок о попытке ограбить Львиный Банк. Вопиющее преступление! Автор не скупился на эпитеты, описывая произошедшее ранним утром. Дело, как не крути, вызовет сильнейший резонанс, и головы должны полететь. Престиж главного банка Альбиона под угрозой, хоть многие считают его спасённым. Подумать только, какая-то секта! Да, с ними был демон, о чём написано и в газете, но там же был и отряд красных под командованием их начальника. Сам Бьюло комментарии давать отказался, получив обидный щелчок по носу. Так уж бывает, Дворняга, что за неисполнение своих обязанностей на тебя обрушивается целая лавина критики.

Отметили и меня, что ещё сильнее скажется на Дворняге. На фоне моей профессионально выполненной работы его промах становится заметнее.

Инспектор Майер, как всегда, герой, оперативно исполнив в сложнейшей ситуации свою работу. Чего ещё ждать от ходящего по струнке человека, обладающего нечеловеческими исполнительностью и хладнокровием. Он не волшебник, а просто великолепно делает то, что требуется от инспектора Сантиба.

О выборах тоже говорится многое. В частности, кандидаты почти поголовно избрали тактику объединения в формальные блоки, имея сходное видение политики, предвыборную кампанию и популярность у жителей Альбиона. Таких групп набралось уже свыше тридцати, в самой многочисленной – пять кандидатов. На той же странице небольшой скандал – ранее любимец всех и вся молодой Пирас Трит замечен в своём доме с путаной. Вроде, это его личное дело, но доверие к гулящему молодому кандидату подорвано. Как заявил сам сэр Трит, девушку лёгкого поведения и репортёра подослали конкуренты, а сам он пользоваться услугами путаны не собирался.

Отговаривайся, Пирас, отговаривайся. Все не без греха, вопрос лишь в том, как мы сами к этому относимся. И даже эту ситуацию можно было бы превратить в преимущество – сказал бы: всё понравилось, попаду в Парламент, понастрою дешёвых публичных домов, и всё мужское население среднего и низшего класса уже твои избиратели!

Интересно, это была девчонка Элеоноры? Если да, то Пирас должен был получить массу удовольствия! Об Элеоноре я позже ещё обмолвлюсь…

Прочие статьи очень скучные: фермер на западе страны нашёл в огороде странные следы неведомого существа, снижаются стипендии студентам, построен новый флагман Альбионского Флота – линкор «Барракуда» да ещё новый дредноут «Себастьян». Жизнь течёт своим чередом, избегая сильных потрясений.

Жизнь, вообще, странная штука. Жизнь – это противоречие тех, кто стремится к стабильности, и тех, кто алчет нестись вперёд. Вторые получают всю славу, хотя они просто работают на первых…

Лёгкая философия Августа никому не вредит, отчасти от того, что я ею ни с кем не делюсь.

Как ни досадно, но детектив Салли теперь в моём доме не посторонняя. В прихожей обнаружились её бежевое пальто и шляпка. Сама девица, очевидно, в гостиной с Истером.

– Август! – укоризненным тоном встретила меня Салли, когда я прошёл в свою любимую комнату, – Где ты был? Ты же собирался сесть за книги!

Критику я стерпел даже легче, чем вызывающую подозрительность барышни. Интересно узнать, кто воспитывал эту бестактную леди.

– Покупал газету, – язвительно солгал я, даже не пытаясь этого скрыть, и плюхнулся в удобное глубокое кресло. Свежий номер в качестве доказательства полетел на столик.

Девушка недовольно закатила глаза, но, очевидно, поняла, что мириться здесь будут не только с её характером, но и демонстрировать свой. Придётся приходить к компромиссам.

– Что удалось выяснить? – деловито прощебетала Салли, по-хозяйски расположившись на диване.

– Из важного только то, что один из демонов умеет читать мысли – опасный тип. Всё прочее – сущая мелочь. Что с допросом? – спросил я, остановив попутно попытку Истериана закинуть ногу на ногу.

– Можно сказать, зря потратили время, – огорчённо проронила Салли, – Все поголовно молчат, когда дело доходит до настоящих вопросов, ответы на которые способны прояснить дело. Ни имён, ни адресов не называют, ни целей… Лишь грозятся, что их много, они сильны и добьются своего любой ценой. Но лично мне, – девушка задумчиво сузила глаза, – Пришла в голову одна мысль.

– У тебя есть идеи? – спросил я, а затем, через секунду, добавил, – Салли.

Девушка закинула ногу на ногу и обхватила коленку ладонями. Ненавижу такую манеру у людей, но с Салли, как с Истером, поступить, пожалуй, не смогу. Её лицо озарила весёлая улыбка – мне даже перехотелось испытывать к ней необъяснимую неприязнь. Вот только что такого весёлого она могла придумать?

– Как ни странно, мальчики, поедем завтра на бал к миссис Вальди.

Я, конечно, не стану отрицать, что Салли Фер отличается наличием работающей головы на плечах, и нести горячечный бред не станет. Но столь экстравагантное предложение требует объяснений:

– Это ещё нам зачем?

– Там будет много людей из высшего общества, как раз то, что нам нужно! – хитро прищурилась Салли, – Хочу разузнать о покойном Длассини. С кем знался, дружил, ссорился, был на ножах… Особенно мне интересны те, кто знал о его роковой покупке – не многие в курсе даже того, что Рокфеллер когда-либо владел артефактами Ордена, про их продажу Борну я вообще молчу.

Истериан, незаметно косящийся на формы девушки, тут же откликнулся, а значит, успевает и за разговором следить, чего не каждый мужчина сможет:

– Уж не думаешь ли ты, что у сектантов есть информатор из числа людей высшего сорта?

Словно эти самые люди – ангелы во плоти. Можно подумать, преступность им чужда. Возиться с отребьем – да, а это наводит на всё новые мысли. Думаю, такие же, как у Салли…

– Не только информатор, – склонила голову набок девушка. Под углом её лицо оказалось ещё приятнее, – Вплоть до покровителя или нанимателя… Сами посудите: крупная организация, пожалуй, даже слишком крупная и централизованная, чтобы держаться на идее. Сектой движут не только идеи, но и деньги, причём немалые. Сомневаюсь, что тут обошлось без обильных вливаний какого-нибудь богатого мастера сложных интриг…

– Вроде Рокфеллера, – вставил я своё веское слово, чем грубо перебил Салли.

– Ко всему прочему, сектанты уж слишком хорошо вооружены, чтобы быть простым сборищем фанатиков. Как заявили криминалисты, их револьверы стоят немалых денег, что опять же заставляет думать о богатом спонсоре.

– Всё цепляешься за теорию предвыборной войны посредством неверующих? – я лениво откинулся поглубже в кресло.

Девушка, судя по виду, не обиделась, но я тонкими нитями своего чутья уловил, как оскалилась фурия внутри детектива. Странно, меня перестало раздражать наличие норова в ней, это стало даже… интересным!

– Она тебе не по душе?

– Слишком уж алогично. Если кто-то решил элементарно перебить своих конкурентов, то не стал бы закручивать всю эту историю… Некая тварь довольно ловко порешила юриста, не оставив следов, сомневаюсь, что с любым другим человеком возникнут трудности. Запугать? Сотни конкурентов не перепугаешь, свои кандидатуры массово снимать не начнут. Сыграть более тонко? Неэффективно. При любом раскладе, результат явно не стоит затраченных средств и сил. Место в Парламенте не даёт безграничной власти и притока капитала.

– Согласна, но вполне можно вовремя воспользоваться ситуацией. Например, оказать помощь расследованию и стать маленьким героем, ярым сотрудником властей, что поднимет рейтинги…

– Если кто-то серьёзный и стоит за всем этим, то место в Парламенте – точно не его цель, – умозаключил я.

Салли нехотя, но кивнула:

– Конечно, всё зашевелилось ещё девять лет назад – тогда выборы как раз закончились, а потом были ещё одни, но только тишина…

Но совсем идти против догадок Салли было бы нагло и грубо. Всё же, во многом я с ней согласен, в частности в том, что за ребятами в масках и широкополых высоких шляпах может стоять кто-то повлиятельнее экс-священника.

– Значит, всё же на бал? – потерев виски, уточнил я.

– Да, – оживилась Салли, – У вас приглашение уже есть, мы с Истерианом проверили корреспонденцию…

Припоминаю, было одно письмо с приглашением на светское мероприятие, но я тогда даже не счёл нужным запоминать имя звавшей меня миссис.

– Себе я без труда состряпаю через Гамильтона, – закончила фразу детектив, хлопая густыми ресницами, словно изящный мотылёк крыльями, – Заодно попробую пробить тебе, Август, время осмотреть артефакт у сэра. Думаю, на этом всё…

– Уже уходишь? – несколько разочарованно, за что получил от меня огненный взгляд, спросил Истериан.

– Не вижу необходимости злоупотреблять вашим гостеприимством, – на последнем слове Салли сделала ударение. Не спорю, с ним лично у меня туговато. Примерно как у рабочих Рюка и Эспера с вестрой, – Завтра в семь буду у вас с коляской. Надеюсь, воспользуетесь костюмами сэра Гамильтона?

– Непременно, – Истериан подскочил, как ужаленный злостным насекомым, вслед за поднявшейся Салли, намереваясь доиграть партию джентльмена и проводить девушку до дверей.

А мне вспомнилось, как я смял снятый по приходу домой костюм и долго топтал его обеими ногами. А после сжёг. Не беда, у меня должен иметься свой прикид, подобающий случаю, так что со смокингом беготни не случится.

– Всего доброго, Август, – кинула на прощание мисс Фер, – Очень любезно с вашей стороны проводить меня, Истериан.

Мой долговязый друг, кажущийся абсолютным гигантом рядом с маленькой Салли, ответил что-то красивое, чем вызвал удовольствие провожаемой особы. Я лишь глухо бросил им вслед:

– Всего доброго, – и, когда они с Истером уже скрылись из виду, закончил себе под нос, – Мисс Салли Фер.

Я на минуту остался один. Около пяти часов, и тучи, так и не проронив ни одной слезинки, начали безвольно растворяться, пропустив сквозь свои ряды сочный лучик солнца. По случаю приближающейся зимы солнце покидает небо всё раньше, и темнеть начнёт уже очень скоро. Практически последний полноценный луч дневного светила сегодня успел заглянуть в гостиную, оживив естественный узор на плитке из прессованных, скреплённых смолой еловых шишек. В уютной тёплой обстановке я совершенно расслабился и растёкся, как плавленый воск свечи, в кресле. Немного прохладно, стоит развести камин. Полагаю, Арика уже заказала на зиму дров.

Находясь считанные сладостные мгновения в полной физической расслабленности, я не мог, как ни старался, добиться того же умственно. В голову лезет всего одна мысль, но с таким упорством, с каким обычно Хорис тянется к отбивным на кухне… Что я, всё же, думаю об этой Салли?

Как человек, она мне, можно сказать, небезынтересна. Прежде всего, наличием внутреннего стержня, который сейчас не у каждого мужчины встретишь. Она человек и дела, и эмоций одновременно, её характер непрост. Она сама по себе непроста, граней у её характера много, а какая из них обернётся к тебе – вопрос открытый.

Досадно, что нам придётся провести вместе в сотрудничестве энное количество времени. Возможное схождение характерами, как с Истерианом и Арикой, меня… пугает. Каждый человек – целый мир, а в мире Салли больше сотни Гипозёйдов(17) …

Настоящая ловушка.

Ночью я снова погружён в работу. Собрать весь механизм, опробовать на различных тестах, затем разобрать наполовину, тщательно укладывая в одну кучку все нужные детальки, некоторые столь крошечные, что можно принять за металлическую стружку. Найти дефект, либо же докрутить и без того хорошую деталь, сместить вал, получить новую порцию микроскопических недоделок, исправить и их, собрать и разобрать всё ещё не раз.

Звон металла заменяет все звуки мира, кроме запаха смазки не чувствуешь больше ни один другой – весь мир сужается до размеров небольшой мастерской, которой ты готов отдать на эту ночь свою душу.

Только после кропотливой, усердной, размеренной работы получаются шедевры.

Дикобраз готов!

– Ты бесподобен, Август! – сверкая донельзя довольными глазами, ахнула Арика, – Тебе очень идёт смокинг!

Не знаю, чем так впечатлил служанку самый простой и невыразительный чёрный пиджак, приобретённый мною пару лет назад по… не припомню уже какому случаю. Я никогда не отдавал хоть каких-либо предпочтений парадной одежде.

Хотя против правил хорошего тона не пойдёшь. Даже мысли не возникнет, как не возникнет, например, мысли пойти на луну пешком.

– Спасибо, Арика, – неловко принял я похвалу, – Истериан уже готов?

– Лакирует туфли.

Я досадливо вздохнул: мой друг занимается своей обувью с самого утра и начищает её, по-моему, раз шестой… Излишнюю дурь из его головы неплохо бы выветрить, да вот только это всё крайне сложно. Слова «невозможно» я предпочту поостеречься.

Небольшие настольные часы показывали без четверти семь – ещё полно времени до встречи с Салли. Но шестое чувство подсказывает, что девушка явится немного заранее, что, насколько я знаю, вообще не в манерах приличных мисс. Опоздать на час – это пожалуйста…

Салли, к слову, сегодня будет скорее детектив Фер, нежели мисс Фер. А вот детективам излишняя пунктуальность простительна.

Взгляд скользнул по формозане. С кустиком я поработал сегодня днём, удалив пару засохших веточек и осуществив ежедневный полив. Растение растёт и светится жизнью.

– Вижу, ты готов! – без разрешения, что бывает относительно редко, вошёл в комнату Истер, стоило Арике отойти по делам.

– Ты, я гляжу, готов с самого утра.

– Как я выгляжу? – совершенно серьёзно задал мне вопрос товарищ.

Обработанный литрами кремов, прилизавший тоннами лака длинные чёрные волосы, побритый дважды за день Истериан в шикарном костюме от Рокфеллера умело изображает из себя светского льва, словно высший свет для него и детство, и юность, и зрелость, и старость разом. Театр потерял отличного актёра, либо цирк потерял отличного клоуна… так или иначе, я приобрёл отличного товарища и коллегу!

– Великолепно, – безразлично ответил я.

– Август, ты ляпнул просто так! Ответь честно!

Я только собирался отвертеться тем, что ничего в этом не понимаю, и представления о мужской красоте у меня отсутствуют совершенно, но меня остановил стук в дверь, на который первой среагировала Арика. Руки Истериана повисли вдоль тела, лицо расслабилось, а отстранённый взгляд совершенно расфокусировался. Спустя считанные секунды полукровка пришёл в норму и коротко выдал:

– Салли.

– Можно было и без Блуждающего Взора понять, – укорил я друга, и мы вместе пошли встречать и впрямь приехавшего пораньше детектива.

– Карету одолжил сэр Рокфеллер, – рекламировала нам блестящий во всех смыслах экипаж Салли, – Его личная.

– Это заметно! – одобрительно причмокнул Истер, – Смотрите-ка, тут даже бар есть!

– Я бы не удивился, если бы тут была ванна, – в моих словах восхищения было поменьше.

Карета уносит нас на окраину Гольха. Миссис Вальди располагает имением на юге города, практически граничащее с лесом. Обещается свежий воздух. Здорово, если подумать, я давно уже безвылазно торчу в столице, вдыхая её застоявшиеся запахи пыли, глины и крови. С последней я частенько сталкиваюсь…

Нам попалась очень уютная аллея клёнов. Размашистые деревья выглядят яркими и пятнистыми. Густой ковёр опавшего частично одеяния клёнов заглушает стук лошадиных копыт. Место оказалось довольно привлекательным, я ни разу здесь не бывал…

– Эта Вальди, – обхватил себя руками в районе живота Истериан, – Кто она вообще такая? Признаться честно, я впервые о ней слышу…

Я перевёл взгляд от окна к Салли и всем своим видом показал, что мне тоже фамилия пригласившей нас ничего не говорит. Девушке пришлось объяснять:

– Миссис Вальди – бывшая жена предыдущего мэра, сэра Васкера эль Нунца. Они развелись около четырёх лет назад из-за скандала вокруг тайного увлечения мэра публичными домами, который, как выяснилось много позже, не имел под собой реальной основы. Тем не менее, Миссис Флян удалось отсудить у бывшего мужа немалое состояние при разводе, после чего она сошлась с владельцем ряда дорогих ресторанов Патриком Вальди. Случайность это или нет, но Патрик не прожил после свадьбы и года, как попал под автокарету. Вдове отошла часть состояния погибшего мужа, но рестораны всё же достались детям сэра Вальди. С тех пор ходят активные слухи о том, что дама просто охотиться за чужими состояниями.

– Но она ещё носит фамилию Вальди?

– Да, – подтвердила Салли, – Дети Патрика прямо при нотариусе требовали от неё не использовать более эту фамилию, считая смерть отца подстроенной. Но Флян ответила, что до следующего замужества будет оставаться миссис Вальди.

– А она это замужество уже планирует? – саркастично вопросил Истер.

Девушка улыбнулась и пожала плечиками:

– Ей, несмотря на уже третий брак, всего тридцать два или тридцать три… Ещё жить и жить, выходить замуж и разводиться.

– А я представлял себе полувековую даму, – я потерял интерес и вернулся к созерцанию ночной кленовой аллеи, прислонившись лбом к холодному стеклу.

– Бог с тобой, у неё и детей-то пока ни одного нет.

– А её третий муж? – растягивая слова, спросил Истериан.

– Если по порядку, то он был её первым, ещё до Нунца, – продолжала выкладывать нам всю подноготную миссис Флян Салли, – Но он был из простого народа, никакого отношения к высшему обществу не имел. Имени не помню.

– Занятная дамочка, – резюмировал мой друг.

Миновав чудную аллею, мы покатились по неровной площади.

– Не вижу ничего занятного, – небрежно выразил я своё несогласие.

– Зато она обожает балы и делает их просто отменными! – игриво сверкнула карими глазами Салли и поправила жемчужную серёжку.

На вечер девушка оделась со вкусом и довольно элегантно: платье по последней моде не такое пышным, как было принято несколько лет назад, кремовый цвет, обилие оборок, корсет крепко схватывает стройную фигуру Салли, весь вышит бисером. Причёска водопадом спадает на плечи, разбиваясь о заколку в районе затылка, а два одиноких локона идут вдоль висков и обрамляют щёки. Помимо серёжек у девушки также имеются тонкие бусы из всё того же жемчуга и пара браслетов, похожих на тонкие золотые нити.

Сейчас Салли кажется прелестной дамой, любительницей светской жизни, а вовсе не тем самоуверенным детективом, каким она является на самом деле. Впрочем, я вижу-то её всего третий раз, чего явно недостаточно, чтобы сделать выводы о её истинной сути.

Выглядит она, однозначно, здорово. Истериан уже успел это отметить вслух не меньше трёх раз.

– Мы прибыли! – Салли указала нам глазами по ходу движения.

Карета ввезла нас во двор небольшого особняка. Белое здание явно создано архитектором, помешанным на прямых углах, о чём говорят квадратные окна, плоская крыша, прямоугольные колоны, держащие два балкона, которые также не имеют ничего общего с округлыми плавными линиями. Страшная каменная коробка с дырочками, иначе не скажешь.

Широкий двор, в центре которого возвышается колоссальный фонтан в виде пирамиды из стоящих друг на друге пуделей и спаниелей, из пастей которых бьют тонкие струи, заставлен каретами – на бал уже съехалось немало гостей. Как бы не был склонен к щёгольству сэр Рокфеллер, но тут есть экипажи и посолиднее. Ничто не остановит людей в их желании окружить себя роскошью и демонстрировать её направо и налево.

Наш извозчик занял свободное место подальше от входа, и мы трое выгрузились на холод. Вокруг шумно беседуют кучера, которым не место на празднике жизни, и мельком оглядывают нас как новых прибывших, теряя интерес меньше, чем через долю секунды.

– Мисс, – Истериан предложил Салли руку.

Девушка с улыбкой приняла предложение, и парочка пошла под руку впереди меня. Стоило сделать три шага, как я поравнялся с ними.

– Каков наш план? – Истериан нервно косится во все стороны и старается нелепо улыбаться.

– Разделимся, будем общаться с людьми: сначала болтайте о всякой ерунде, а потом постарайтесь ненавязчиво заговорить о Борне Длассини. Главное: непринуждённость и сосредоточенность, не ляпните лишнего, не старайтесь быть излишне дотошными. Имена, даты, встречи, отношения – важно всё, что можно узнать о Борне.

– Гамильтон так плохо его знал, что не может рассказать нам сам? – хмуро спросил я, когда мы начали подъём по парадной лестнице.

– Он о его существовании узнал только во время продажи реликвии. После не общался.

Получив приглашения, дворецкий громко огласил наши имена на весь особняк и вальяжным жестом повлёк внутрь здания.

Тут людно. Не сказать, чтобы яблоку негде упасть, но в первом же зале собралось очень много господ. Мы прошли данную комнату насквозь, лавируя среди беседующих компаний и прошли в главный зал, где и происходит всё веселье. Из-за большей величины зал заполнен не так плотно, в основном люди держатся возле множества финдалийских столов(18) и неподалёку от оркестра, играющего с непрофессионализмом, допуская лёгкую фальш. Словно караваны между оазисами, между гостями проплывают стюарды, предлагая шампанское и закуски. Типичный вечер. Ничего экстравагантного, вроде фонтана с вином или полуобнажённых южных иностранок в роли прислуги на вечере. Как сказала Салли, Вальди любит балы и, как видно, в довольно консервативной форме.

– Ну, я думаю, времени зря терять не будем, – нетерпеливо затараторила Салли, – Встречаемся через каждый час на этом месте. Начнём.

С этими словами девушка унеслась, как будто её голодные волки преследуют. Истер ухмехнулся и сложил руки на груди, глядя ей в след.

– Она сдвинута на своей работе, – с иронией высказал полукровка.

– Безнадёжный случай для девушки, – лениво ответил я.

– Вовсе нет. Я однажды смог её разговорить, она оказалась вполне общительной, открытой. Я бы не назвал её человеком скучным и однобоким.

– Я не про то…

Повисло молчание. Некоторые боятся его, как хромой пёс голодного трула, а мне оно кажется совершенно нормальным. Если люди не находят тему для разговора, значит, не нуждаются в нём. Так чего себя заставлять?

– Она разводит кошек, – будто в пустоту, проронил Истериан.

– А я думал, что канареек.

– Одна птичка у неё есть, – серьёзно заявил мой друг.

Мы ещё с минуту лицезрели зал, а затем, не сговариваясь, повернулись лицом друг к другу. Истериан кивнул и сказал:

– Что ж, пойду выпью для начала, а потом разболтаю кого-нибудь.

– Уверен, что это будет очередная дама, – буркнул я товарищу вслед, на что тот мне покачал пальцем в воздухе, даже не обернувшись, мол: «Ай-ай-ай, Август, как не стыдно лезть в чужую жизнь!»

Я остался один и не придумал ничего иного, как осмотреть для начала зал во всех мелких деталях. Похоже, прямоугольный архитектор и сюда сунул нос: лестница на второй этаж сгибается на середине под прямым углом. Стены серо-белые с громадными картинами, написанными прямо на штукатурке. Они все изображают этот же особняк, но каждая – с разного ракурса и в разное время года. Под самым потолком широкий позолоченный бордюр с рельефными изображениями птиц. Интерьер зала довершает исполинская люстра, раскинувшаяся на треть всей площади немаленького потолка. Она, придерживаясь стиля, заданного птицами, выполнена в виде ветвей дерева с многочисленными листочками и свечами, освещающими комнату ровным ярким светом.

Красиво, что скрывать…

Я пошёл вдоль стены, лениво поглядывая на окружающих, не зная, к кому бы подойти и начать разговор, который вполне может тут же закончится отворачиванием носа и молчаливым пожеланием идти куда подальше. Многие обо мне наслышаны не самого лестного, но нередко совершенно справедливого, и считают меня человеком довольно диким и нелюдимым. Это не совсем так, но не по мне эта головная боль – убеждать их.

Решение нашлось само, когда меня окликнул слащавый тонкий голосок:

– Август! Вы ли это?

Я обернулся на обладателя одухотворённого тонкого тенора – это оказался юноша, готовый не в этом, так в следующем году дорасти до статуса мужчины. Утончённые, отчасти женские черты лица сочетаются с худой фигурой. Скорее всего, передо мной какой-то артист. Сжимая в левой руке бокал с шампанским, совсем немного пригубленным, он уверенно двинулся в мою сторону.

– Да, теперь я вижу, что не ошибся! – довольно заворковал, как голубь, мой утончённый собеседник, – Разрешите представиться, Артур Вейс Кох.

Тонкую, как женские сигары ручонку юноши было даже страшно пожимать. Я еле сомкнул пальцы на его кисти, но уже был готов услышать звук ломающихся костей. Как оказалось, зря.

– Не думал, что вы тоже получите приглашение, – продолжал тараторить нежным голоском Артур, – И уж тем более не думал, что вы его примете! Не обижайтесь, Август, но ваша репутация говорит сама за себя…

– Я не в обиде, – совершенно точно это не ложь, – Не люблю всякого рода встречи, тем более светские.

– А что заставило посетить сегодняшний бал?

С легендой я определиться даже не успел, придётся импровизировать на ходу.

– Затащила знакомая, – я вновь почти не врал, – Можно сказать, силой.

– Понимаю, – с видом лучшего знатока женского пола кивнул слащавый юноша, – Женщины чувствуют себя неуютно в одиночку, им необходимо сопровождение. Времена кавалеров прошли, а они никак не отвыкнут.

– А вы, Артур, не считает слишком вызывающим появление женщины на светском мероприятии одной?

– Ну, в театры-то и оперы они давно научились ходить без мужчин, – пожалуй, слишком экспрессивно хмыкнул собеседник, – Но на бал… это уж увольте!

Предрассудки пережитого в действии…

– А вы пришли один? – я решил поддерживать эту беседу сколько возможно. Сомневаюсь, что этот человек сможет поведать мне массу интересного, но отпускать его так просто не стоит.

Парень увёл взгляд в пол и взмахнул свободной рукой в воздухе со смесью пренебрежения и недовольства, но тут же пояснил жест:

– Сестра предложила. В её голову поселилась задумка женить меня. Хочет, чтобы я заводил больше знакомств с неженатыми дамами.

Судя по нему, он и так не обижен вниманием противоположного пола.

– А что сами по этому поводу думаете?

– Не сейчас. Это помешает карьере. Я твёрдо намерен стать выдающимся романистом, много пишу, работаю над стилем… Жена станет отнимать много сил и времени.

– Честно говоря, не читаю романы, – как же это скучно, болтать о всякой ерунде и делать вид, что общение тебе искренне нравится.

– Моё мнение, что мужчине и не положено, – поучительным тоном заметил Вейс Кох, – Оставим это женщинам…

Лично я с рождения оставил. В романах всё слишком субъективно, всё рассматривается через кривоватую линзу мировоззрения автора. Не хотел бы увидеть действительность глазами такого человека, как Артур.

– И сколько вы написали?

– Три романа, – гордо нахохлился прозаик, словно за его плечами не три книжонки, а десятки трудов, считая саму Книгу Истины(19), – Скоро заканчиваю четвёртый.

– И как отзывы?

Юноша поморщился, несложно понять, что я озвучил больную тему романиста:

– Критики заявляют, что в целом неплохо, но до высшей лиги далековато… А мои новые веяния в литературу и вовсе игнорируют.

– Скорее всего времена не те, – неуклюже утешил я Артура, – Общество не готово оценить.

– Времени, когда они все созреют, я могу не дождаться. Но забудем об этом. Знаете, о чём все нынче говорят?

Вариантов немного, хоть я и далёк от пресловутого высшего общества, мне легко далось догадаться, о чём болтает свет Гольха:

– О выборах, очевидно…

– Именно! Что не день, то новые фавориты. Разное творится, очевидно, кандидаты подставляют друг друга, ведут нечестную борьбу. Только сегодня разговаривал с беднягой Пирасом… Вы ведь читали про случай с ним?

Я согласно кивнул. Про, якобы, съём Тритом путаны слышал весь Альбион.

– Так вот, – продолжил Артур, – Он, естественно, заявил, что это чистой воды проделки конкурентов. Назвал даже пару имён тех, кто мог бы это сделать, но доказательств у него нет.

– Не предполагал, что вы лично знакомы с Пирасом.

– У меня полно любопытных знакомств, – таинственно подмигнул юноша.

Пожалуй, сейчас очень удачный момент, чтобы плавно перейти к интересующему меня вопросу…

– А были вы знакомы с Борном Длассини? – я постарался задать вопрос как можно нейтральнее, и, кажется, Артур нисколько не смутился.

– Бедняга юрист, почивший несколько дней назад? Лично не был: он был скрытным человеком, друзей и знакомых имел мало. Среди них есть адмирал Норм Уотерн, и вот с ним-то мы состоим в хороших отношениях. Могу вас познакомить.

Мне представился неплохой шанс обзавестись информацией. А ведь случайное знакомство…

– Познакомьте.

– Следуйте за мной, – промурлыкал Артур, и мы уверенно двинулись к одному из выходов из зала, расположенного в стене с весенним особняком. Лавируя между людьми, мой проводник начал разъяснять, – Адмирал – большой любитель карточных игр, думаю, не будет неожиданностью, если он сейчас окажется за игральным столом, они, если я не ошибаюсь, расположены в соседней комнате.

– Никогда не любил карты, – равнодушно брякнул я.

Артур глянул на меня через плечо с игриво улыбкой, словно у кота, которому навалили целую миску сметаны.

– Значит, будет непросто поладить со старым морским волком.

В соседней комнате действительно играют в карты сразу за несколькими столами. Здесь оказалось шумно и очень накурено. Вокруг каждого стола обросла толпа зрителей, желающих понаблюдать за игрой. Играют, естественно, на деньги, сложенные аккуратными стопками ялеры, кочующие от игрока к игроку вслед за капризной удачей или умной игрой и сильной логикой. Артур вытянул шею и всмотрелся в лица, продолжая углубляться в царство азарта.

Толстосумов за столами я по большей части не знаю, но изредка встречаю знакомые лица вроде мэра, который играет, вероятно, на городскую казну. Спорить со мной не стоит, я прекрасно знаю натуру этого господина и его привычку не делать различий между чужой и своей собственностью…

Ну да Бог ему судья…

– А вот и он, – обрадовано пропел романист и ускорил шаг, – Как и следовало ожидать, за элитным столом.

Стол и правду элитный, если судить хотя бы по ялерам на нём: стопки монет рвутся к потолку, на кону целое состояние. За столом – всего двое: массивный лысый господин и бородатый загорелый мужчина в годах, лихо зачесавший короткие волосы, поражённые сединой, как сыр благородной плесенью. Лысый нервно сжимает кулаки и глядит на стол, ожидая нужную карту, в то время как его соперник равнодушно, с лёгкой полуулыбкой, покуривает изогнутую трубку, покрытую блестящим слоем белого лака. Достав из колоды верхнюю карту, бородач, очевидно, выиграл, так как его лысый оппонент зло ударил по столу.

– Всякое случается, мой друг, – утешил проигравшего курящий трубку, – Проигрыш не так и велик.

– Норм, я выиграю у тебя все проигранные деньги, – раздосадовано кинул лысый крепыш у поспешил покинуть стол.

На пустующем от игроков и зрителей столе остался искомым адмиралом. Он проводил обыгранного задорным взглядом, не забывая попыхивать изящной трубкой. Сейчас седовласый имеет вид жизнерадостного старичка, которому посчастливилось прекрасно сохраниться, но передо мной адмирал Альбиона, что говорит о уверенности, интеллектуальности и твёрдости Норма Уотерна.

Пользуясь одиночеством Норма, мы с Артуром поспешили подойти:

– Норм, старина, опять грабишь честных людей? – вместо приветствия проворковал мой внезапный знакомый.

– Сегодня удача пустила меня себе под юбку! – радостно раскинул руками адмирал, встречая старого знакомого.

Обменявшись рукопожатиями, которые, как я считал, должны закончиться переломом костей Артура от крабьей хватки военного, слащавый юноша обратил внимание адмирала и на меня:

– Хочу представить тебе Августа Хромера, ты должен быть о нём наслышан. Август, адмирал Норм Уотерн.

Настала моя очередь оценить на себе силу рукопожатия престарелого игрока, которая, для его-то возраста, крайне недурна. На пенсию тот явно собирается нескоро.

– Сэр Хромер, – посмаковал слова на языке адмирал, – Естественно наслышан. Наша столица цела во многом вашими стараниями. Враг, как говориться лезет не только извне, но и из самого центра Альбиона.

– Сейчас больше доделываю то, что не успевают сделать наши любимые экзорцисты.

– Экзорцисты? Не люблю я их, – взмахнул в воздухе трубкой Норм, – Особенно их начальство. Являются ничем иным, как подразделением Сантиба, а думают, что это даёт им кучу привилегий!

– Кто на сей раз? – заинтересованно спросил Артур.

– Не помню имени, – нахмурил пышные брови старый адмирал, – Сказал, наша с ним дружба пойдёт на пользу и мне, и ему. Ещё немного и я бы решил, что он вздумал мне угрожать! И тогда разговор закончился бы менее мирно…

– И чего он хотел? Этот экзорцист? – выправился юноша-писатель.

– Ему вдруг понадобилась поддержка среди военных – малый рвётся к громким знакомствам, но весьма наглым образом. Тон у него ещё такой неприятный…

Артур решил присесть к другу и жестом пригласил и меня:

– Забудь о нём, ты же лучше моего знаешь, что это всего лишь мелкая сошка.

– Это так, но сдерживать себя бывает сложнее всего, когда имеешь дело с мелкими сошками.

– Просто когда вы имеете дело с крупными человеком, уже не вы себя сдерживаете, а он вас, – не упустил я возможности болезненно сострить. С военными, которые любят прямоту, следует так же высказываться прямо.

Уотерну замечание понравилось, что несложно прочесть по блестящим глазам и важно сжатым губам.

– Вы не боитесь высказывать свои мысли открыто, – указал он на меня трубкой и прищурил глаза, – Не боитесь за это в один момент поплатиться?

– Я за свои слова готов ответить и не говорю не подумав, – я слегка перегнул палку, глянув адмиралу в глаза с вызовом, – А если кому-то гордость и честь дороже всеобщей правды, которую я не стесняюсь озвучивать, то милости прошу, пусть попытается меня как следует проучить. Многие пробовали, никому ещё не удавалось, а если удастся, то пусть надеются на своих экзорцистов…

Черты лица адмирала расслабились и он довольно кивнул, засовывая трубку в рот:

– Вы мне нравитесь, Август. Не хотел бы переходить вам дорогу! И не желаю, чтобы кто-то другой это делал!

– Боишься, что придётся вместо сэра Хромера отстреливать демонов со своей «Бравой Клариссы»? – посмеиваясь, пролепетал Артур.

– Бери выше! Только позавчера сменил её на «Себастьяна»!

– Новый дредноут в составе нашего флота? – я припомнил небольшую статью, прочитанную вчерашним днём.

Адмирал сияет, видимо, так же ярко, как и во время традиционного разбития бутылки шампанского о борт корабля. Но сейчас успех морского волка, дослужившегося до права командовать современнейшим кораблём Альбионского флота, могут оценить всего двое слушателей.

– Именно он! Эх, «Себастьян» – превосходное судно! С ним не страшно ни одно сражение, даже самое безнадёжное!

– А ты уже рвёшься в бой, – охнув, словно мать над неисправимым ребёнком, проворковал Артур.

– Как бы бой сам не рвался ко мне! Ходят слухи о возможной войне: Каледония слаба армией и находится в напряжённых отношениях со странами Континента, а нам как её самому тесному союзнику придётся ввязываться вместе с ней в борьбу.

– Благо нам есть, чем ответить, – я в последние несколько дней уверовал в военную мощь нашего государства.

– Вы про творения Негинва? Тоже впечатлён, – безэмоционально буркнул Норм, – Но главный оружейник страны – донголец… Неправильно это…

– Чем же?

– Кто знает, вдруг он сплавляет наработки на родину? Не хотелось бы через пару лет биться с непобедимой армией Донголы.

Фантазии адмирала способны поспорить в бредовости с некоторыми выдумками Истериана…

– Зачем ему это? К тому же, у него давно имеется Альбионское гражданство. Теперь его родина здесь.

– Родина обретается с сердцем, а не с бумажкой, на которой написано гражданство! – старикана просто-таки понесло.

– Да вы патриот, сэр Уотерн, – я сделал вялую попытку закончить странный разговор комплиментом.

– Другие на флоте не служат, они идут в юристы…

– Август тут, кстати, справлялся об одном юристе, и мне тоже стало интересно, – Артур, сам того не ведая, подвёл разговор к интересующей теме.

Норм принялся лениво чеканить колоду карт, быстро и точно тасуя картонки мощными ладонями. Трубка во рту продолжает извергать из себя белёсые колечки дыма. К запаху табака я давно привык и перестал его замечать. Любой другой некурящий на моём месте давно бы раскашлялся.

– Готов спорить, о Борне Длассини? – следя за точным перемещением карт, пробормотал адмирал.

– Да, о покойном Борне, – ответил я, – Крайне загадочно он умер – стало любопытно.

Норм притих, сосредоточившись на картах, чтобы спустя секунды резко сменить тему:

– Вы играете в «Придержи»?

«Придержи» – малопопулярная карточная игра, разновидность покера. В то время как большинство любителей карт играют в вист или преферанс, редкие любители экзотики пробуют себя в этой иностранной игре. Суть проста: у тебя есть всего две карты, и ты должен составить из них и ещё пяти общих карт, называемых Столом, наиболее сильную комбинацию. Истериан однажды насильно научил меня играть в «Придержи», чтобы я помогал ему коротать вечера. К счастью, эта любовь к «Придержи» у него быстро прошла. Правила я до сих пор помню.

– Боюсь, не располагаю достаточными средствами, чтобы сыграть с вами, – ставить против горы ялеров мне нечего, а если бы и было что, я бы не стал.

– Я одолжу вам с Артуром на время игры. Мы сыграем просто на интерес, – невозмутимо ответил Норм.

– Соглашайтесь, Август! – поддакивал утончённый юноша.

После моего одобрения, которое я дал скорее из необходимости соблюдать вежливость, а не желания влиться в игру, мы приступили к «Придержи». Монеты седовласого адмирала были поделены на три стопки и розданы между игроками. Норм взял на себя роль дилера. Стоило картам лечь напротив игроков, как он вернулся к интересующей меня теме:

– Что вам уже известно о смерти Борна?

– Его убили, причём так ловко, что не оставили улик, а свидетель всего один, – я глянул свои карты, которые оказались редкостным мусором, и сбросил их в пас, – Ещё его ограбили, но об этой вещи знал лишь очень небольшой круг лиц. И скорее всего, грабители действовали по наводке…

Тем временем Артур уравнял ставку Норма:

– Бедняга Борн. Сдавший его, вероятно, сейчас в особняке, – проговорил он своим высоким тонким голосом.

– Это больше всего и настораживает, – я вовсю пытался играть роль возмущённого борца за чистоту нашего общества (вернее, их общества, не стану причислять себя к сим господам), – Кто мог это сделать?

При вскрытии Розыгрыша (первых трёх карт Стола) адмирал Норм резко повысил ставку и выбил из игры Артура. После началась новая сдача.

– Вообще, насколько я знаю сэра Длассини, он имел мало друзей и редко приглашал к себе. Про свою жизнь говорил мало, так что тех, кто ведал о вещице юриста, можно по пальцам одной руки пересчитать, – старикан посмотрел свои карты и сбросил их в пас, – Знал я, знал его друг Каспар Вувлан, мэр и ещё пара человек, не больше…

– А враги у него были? – я смог выиграть с десяткой и валетом, поскольку Артур тоже не вступил в игру.

– Не думаю, – прогудел адмирал, сдавая карты, – Говорю же, он был замкнутым и тихим: перебежать дорогу он никому бы не смог.

– Но ведь он был юристом! – я почувствовал в этих словах что-то неладное, – Такая профессия очень тесно связана с риском испортить с кем-либо отношения. Если допустить ошибку или не пойти навстречу…

Одновременно я осмотрел свои карты – пара дам. Похоже, раздача останется за мной – я уверенно подвинул на середину стола треть своих монет.

– Он в основном вёл консультации и делал это профессионально, – дождавшись паса со стороны Артура, Норм моментально уравнял крупную ставку, – Недовольных клиентов у него не было.

Пошло вскрытие Розыгрыша: двойка треф, бубновая дама и трефовая десятка. Я уже усилился до Набора (трёх карт одного достоинства) и доставил в банк ещё одну крупную ставку.

– Говаривают, что к сэру Длассини последнее время частили с визитами мэр и некто сэр Вэтэрли… – почти прошептал пассивно наблюдавший за игрой писатель.

– Официальный представитель сэра Сеттэра? – ухватился за бородатый подбородок Норм, – Любопытно, что таинственному Чили могло понадобиться от бывшего юриста?

– По слухам, Чили Сеттэр решил основать собственное предприятие по обработке металла, и ему понадобилась консультация специалиста, которую бывший работодатель решил получить у своего сотрудника бесплатно…

– Знаешь, Артур, – скептически уставился на товарища адмирал, – Сильно сомневаюсь, что это хоть как-то связано.

– Кто вообще знает, что на уме у этого Чили, – совсем по-женски всплеснул руками романист, – Недаром его никто в лицо не видел, только его верного пса Элиота Вэтэрли.

И это чистая правда: знаменитого гольхского мецената ни одна душа не видела вживую. Таинственный сэр Сеттэр предпочитает вести дела через верного помощника Элиота Вэтэрли. Так Чили и остаётся самым, что ни на есть, инкогнито, ведущим множество дел в столице. Больше всего он заметен покровительством различным начинаниям, работам и прочему. Искусство, бизнес, общественная помощь, благотворительность и много всего. Также он занимается всевозможным бизнесом, основу которого составляет высококлассная платная клиника в столице.

Примечательно при этом то, что Чили Сеттэр вовсе не богат. Он, конечно, активен, успешен, но деньги в его руках долго не задерживаются, моментально идя в ход. Вот только прибыли с этих трат меценат порой не дожидается.

Личность колоритная. И сейчас она имеет отношение к покойному Борну. Или не имеет, но я, во всяком случае, обзавёлся концами ниточек, которые Салли может начать распутывать.

Тем временем адмирал Норм уравнял ставку и вскрыл Поворот – четвёртую карту на столе. Ею оказалась шестёрка пик.

– А Борн что же, работал на него? – я, словно голодный до крови клещ, вцепился в рассказ о жертве аронакеса.

– Да, консультировал по разным вопросам, – промурлыкал лениво потягивающий игристое шампанское Артур, – Всего чуть больше двух лет после того, как ушёл из городского юридического агентства.

– Как он однажды признался мне, в агентстве платили лучше, – ухмыльнулся бородач.

Запоминая каждое слово, я одновременно рассуждаю об игре и думаю о времени. Судя по часам, до обозначенной встречи с коллегами остаётся около пятнадцати минут. Следует потихоньку отделяться от собеседников.

Пожалуй, сила моей Руки позволяет мне пойти на повышение ставки.

Странно, но вслед за мной в центр стола двинулись ялеры адмирала.

– Хочу сказать вам по секрету, господа, – Норм заговорщически понизил тон и чуть склонился к столу, – Что из дома Борна пропала не только его славная вещица…

– А что ещё? – спросил я тем же полушёпотом.

Адмирал достал последнюю карту Стола, которая имеет странноватое название Река, но пока не стал её вскрывать.

– Ежедневник сэра Длассини, – пояснил адмирал Уотерн, – Я хорошо помню привычку почившего писать в нём заметки, знаю, где он его хранил, но Каспар поведал мне, что сантибы не обнаружили его на месте. Странно это, не находите?

– Мог что-то узнать, – я пожал плечами, – Что-то лишнее.

– Мы этого теперь не узнаем.

На Реке оказалась пятёрка треф, на которую я моментально доставил в банк все оставшиеся деньги. Но и тут Норм не отставал от меня – собрал две пары, не иначе.

– Удивительно, господа, какая игра! – восхищённо пропел утончённый юноша Артур, – Хочется скорее увидеть ваши карты!

– В самом деле, Август, вскрываемся?

– Вскрываемся, – я согласно мигнул глазами, и мои карты перевернулись рубашками вниз, – Набор дам.

Довольный донельзя старик с трубкой вскрылся следом за мной – восьмёрка треф и трефовый же туз. У адмирала собралась Вспышка – пять карт одной масти. Как это ни печально (лично мне нисколько), но я проиграл с отличной Рукой. Артур от переизбытка чувств захлопал в ладоши и выкрикнул «Браво». Раздача в самом деле оказалась яркой, но я остался без ялеров, слава Богу, получить их мне не стоило ни одного движения пальцем.

– Похоже, выигрыш ваш, – равнодушно указал я на стопку монет.

Адмирал очень доволен собой и своей удачей, а победу решил отпраздновать, забив ещё одну трубку табаком. Его голос, однако, и не думал выражать превосходства надо мной:

– Желаете отыграться?

– Не думаю, – я уже готов был встать из-за стола, – Я спешу встретиться с друзьями, возможно, в следующий раз.

Которого, конечно же, не будет – своей фразой я бесстыдно слукавил.

– Что ж, не смеем вас задерживать, Август. Если что – обращайтесь.

И я поспешил покинуть шумную, как осиное гнездо, игральную комнату, брякнув что-то на прощание товарищам по короткой игре. Наивно считать, что я узнал много нового и интересного, но уже сделал маленький шажок в сборе информации. По крайней мере, неполный час на неприятном мне чуть ли ни физически балу прошёл с пользой.

Интеллигентные господа гогочут, как стая гиен, столпившись вокруг игровых столов. Не нужно быть большим знатоком людей, чтобы увидеть в них самое натуральное быдло. Если и были времена, когда каждый член высшего общества был ярким примером целомудрия и нравственности, то они давно канули в небытие. Сейчас светское общество – это сборище богатых и эгоистичных межеумков.

Я вернулся на место встречи первым и стал терпеливо ждать не торопящихся коллег. Судя по Ищейке, они должны подойти через пять минут. Но это если они пунктуальны; Истериан, отвечаю вам, не таков…

– Август Хромер! – медленно проговорила неизвестная женщина, сама подошедшая ко мне, – Рада видеть такого гостя в своём особняке!

Надо же, хозяйка бала. Удивительно, как она меня узнала.

– Миссис Вальди, – поприветствовал я женщину сухим поцелуем руки, – Затащила знакомая, сам я не любитель балов.

Флян Вальди – особа весьма молодая, но некрасивая. Бледное, с экстравагантными чертами лицо наводит на мысль о том, что миссис сильно отравилась ядом. Если все три её мужа повелись в своё время именно на внешность, то у ребят неладное со вкусом. Одета Флян скучно, чего уж скрывать. Ненавязчивая полуулыбка женщину не сильно, но красит.

– Знакомая? – Вальди распахнула чёрный веер и начала несильно им помахивать, – Или дама сердца?

– Знакомая, – уверил я хозяйку вечера. Боже упаси связаться с Салли.

– Мне кажется, вы лукавите, Август! Такой видный мужчина и без дамы сердца…

– Работа не позволяет думать о любви, – сухо соврал я.

Мне не положено любить и проявлять других сильных чувств. Так заведено в Ордене: наше долголетие не позволяет нам быть со стремительно стареющими партнёрами. Кто я такой, чтобы идти против Кодекса?..

Так принято, я не в силах что-то изменить, да и желания нет.

– Я всегда считала, что женщины за вами толпами бегают, Август, – продолжала беседу миссис Вальди.

– Это относится к моему другу Истериану. Меня же противоположный пол игнорирует.

– Печально.

– Меня это устраивает.

Взгляд Флян стал укоризненным и угнетающим, словно мать взглянула на нерадивого сына, в который раз пришедшего пьяным и хронически не желающего работать.

– Самый страшный грех, когда мужчину не тянет к женщине, а женщину – к мужчине. Жизнь – для любви и больше ни для чего иного!

– Проживу и без неё, ничего страшного, – я пожал плечами.

– А будете потом рады, что прожили именно такую жизнь? Сомневаюсь, скорее придётся со слезами жалеть утраченного времени! В старости поймёте…

– Мне гораздо больше лет, чем кажется, – угрюмо ответил я, – Не забывайте, кто я есть такой.

– Старость определяет не число прожитых лет, а отсутствие сил для жизни! Подумайте над тем, что я сказала. Надеюсь, поймёте, что в этом есть правда. Желаю приятно провести время, а меня ждут гости.

Миссис Вальди, считающая себя специалисткой по амурным делам, отправилась вглубь зала, чтобы докучать прочим гостям. Я остался один всего на секунду, так как тут же меня окликнули Истериан и Салли. Словно смотрели со стороны и ждали окончания нашей милой беседы.

– Как у вас? – оживлённо спросила Салли, теребя серёжку.

– Пока ничего занимательного, – развёл руками Истер – Говорят, что он – жуткий затворник и дела вёл с немногими людьми, но явных недоброжелателей не имел. Для многих, оказывается, не секрет, что юрист пал жертвой сектантов. Те люди, с которыми я общался говорят что-то про ритуалы этих безбожников, мол им нужен был человек с дьявольской червоточиной. Суеверные господа связывают эту гнильцу Длассини с его днём рождения – 29 февраля. Недобрый, мол день…

– Глупо, – я не скрывал гневного скепсиса, – Такие же теории мы могли бы построить, не приезжая сюда.

– А что у тебя, Август? – деловито осведомилась детектив, которого, опять же, в ней сейчас гораздо больше, чем девушки.

– Говорят, Борн имел дела с Чили Сеттэром, причём довольно долго и тесно. После ухода от него, юриста в покое не оставили.

– Это так, Длассини решал юридические вопросы сэра Сеттера, в частности с его клиникой. Здесь что-то может быть…

– Ничего тут не может быть, – я настроен категорично.

– Поспешные выводы нас до добра не доведут, – в голосе хрупкой девушки сверкнула сталь. За своё мнение Салли готова глотки грызть, – Что ещё?

– У Борна пропал ежедневник. Не пойму, зачем он сектантам.

– Юрист разобрался с артефактом и сделал соответствующие записи, которые поспешили уничтожить? – предложил свой вариант Истериан.

– Сложно строить теории, имея столь скупые факты, – выдохнула мисс Фер.

– А что у тебя?

– Кто-то наговаривает на прислугу, а кто-то на Рокфеллера.

– Зачем тому нанимать детектива, если он в этом замешан?

– Сложная история, – замялась Салли, – И вряд ли она имеет право на жизнь. Как-нибудь расскажу.

С нашими достижениями на этом всё.

– Походим, пообщаемся ещё? – с азартом спросил Истериан.

– Безусловно, – с энтузиазмом ответила девушка, – Встречаемся через час.

Мы вновь разбрелись по углам, чтобы говорить и говорить с людьми. Я в течение всего часа бродил по комнатам и вычленял одиноких господ, с которым заводил неуклюжие беседы, длящиеся подозрительно недолго.

Затем решил попытать счастье на втором этаже. Простучав по мраморным ступеням каблуками, я поднялся по угловатой лестнице на площадку, отгороженную резными перилами и практически сразу натолкнулся на мэра! Подвыпивший Нильс Чернуца стоит у стены со сложенными за спиной руками и рассматривает бессмысленную картину в жанре абстракционизма.

Стоит пообщаться с Нильсом -старым знакомым. Не самым приятным, если честно…

Полноватый невысокий и лопоухий, Чернуца создаёт впечатление этакого большого ребёнка, беспечного, добродушного и невинного. Согласен, внешность мэра располагает к себе, но, определённо, стоит пообщаться с ним, чтобы окончательно понять: Нильс – персона отвратительная! Это не моё личное мнение, оно, скорее, выражает глас всего Гольха, жаждущего отставки мэра, который, вопреки всему, сидит на своём месте прочнее, чем блоха на собаке.

Сам факт воровства средств из городского бюджета, взяточничество, малая забота об интересах города и всё прочее не так смущают – это свойственно всем засидевшимся в чине. Проблема в той бестактности, наглости и чувстве собственной безнаказанности, с коей он это делает. Гуся ненавидят, давясь слюной, но терпят, так как иначе не выйдет.

– Уже проигрались? – я встал по правую руку от Нильса.

Мэр брезгливо дёрнул носом и, не повернувшись в мою сторону, желчно произнёс:

– Я играю достаточно хорошо, чтобы проигрывать случайным игрокам, Август. Не мог больше терпеть этого едкого запаха дешёвых сигарет. Потому и ушёл.

– Дайте мне знать, когда однажды проиграетесь в пух и прах, Нильс.

– Придёте злорадствовать? – ехидно улыбнулся полноватый мэр.

– Я слишком сдержан, чтобы пойти на такое, – я соврал совсем чуть-чуть, – Просто полюбуюсь.

Картина гадкая, как цветная блевотина, собранная в причудливые линии, но я предпочитаю глядеть на неё, если второй вариант – лопоухий толстячок.

Нильс, не забывая о правилах приличия, протянул мне не глядя пухлую ручонку. Как можно судить, я – персона, весьма нагло не признающая авторитеты, способная позволить себе неуважение и фривольности к ним, но я вовсе не грубиян и наглец. Чтить нормы мне не чуждо – мы обменялись рукопожатием, правда, так и не глянули в сторону друг друга.

– Слышал про ваш успех вчера! – начал разговор Нильс, – Хорошо, что хоть кто-то поставил этих сектантов на место.

– Они не остановятся.

– В чём я даже не сомневаюсь, – огорчённо пробубнил мэр, уронив голову на грудь, – Хотите знать моё мнение?

– Не откажусь, – вежливо, как мог, согласился я на байки Нильса.

– За всем этим стоит не фанатичный лидер в мантии и с ожерельем из мизинцев, а вполне конкретный человек, довольно богатый, амбициозный и хитрый, чтобы достигать свои цели, оперируя сектантами-наёмниками.

– Говорите очень уверенно, – сконфужено прервал я собеседника, – Возможно, уже готовы назвать имя?

Мэр зачем-то сверился с изящными часами, долго следя за движением стрелок, после чего неопределённо пожал плечами и чуть приблизился ко мне, очевидно, чтобы его слова никто не услышал:

– Гамильтон Рокфеллер…

Опрометчивая догадка. Нужно либо иметь очень веские аргументы в пользу своих слов, либо вовсе их не иметь, как и мозговую активность…

– Хотите знать почему? – Нильс Чернуца ярко демонстрирует, как увлечён своей теорией.

– Было бы не лишним послушать ваши догадки.

– Он никогда не пытался попасть в Парламент, а сейчас, как вы знаете, Август, уж очень заманчивые условия – свои кандидатуры предлагают все и вся! А наш магнат уже не так богат – у банковского короля начались сильные трудности, о которых знают единицы! Он надеется поправить свои дела, попав в правительство…

– Своей кандидатуры он не подавал, – возразил я увлёкшемуся Нильсу, который от избытка чувств начал становиться пунцовым. Возможно, тут свою лепту внёс ещё и выпитый алкоголь.

Мэр прыснул от недовольства:

– Он действует исключительно через посредников. Свой человек среди кандидатов у Гамильтона имеется, и даже не один! Готов спорить, что сектанты вскоре совсем обнаглеют, а затем один из пособников сэра Рокфеллера найдёт способ их всех остановить! Всеобщая любовь и голоса на выборах! И тут не стоит забывать о том, что кандидаты предпочитают действовать в группах – следом за одним кандидатом, его товарищи тоже получат свою долю голосов. И вот у Гамильтона уже не один, а четыре-пять своих людей в Парламенте!

– Слишком сложно, – теория мэра не выдерживает никакой критики, – Потраченные силы, средства и риск не оправдывают результат.

– Но мы же имеем дело с Рокфеллером!

Уж кто бы говорил, наглый гусь! Тебе бы только рассуждать о тех, кто почти так же грязен, как и ты!

– Его, кстати, будут награждать орденом золотого камня, знаете эту традицию правительства. В Доме Культуры на улице Пяти Королей. Приходите, Август.

– Если не буду занят, – теперь эта стандартная отговорка не является такой уж необоснованной: я теперь вынужден работать с Салли.

Мэр ещё раз посмотрел на часы. Нильс так сильно отвлёкся, что совсем забыл обо мне.

– Спешите?

– Пожалуй, да, – убрав хронометр, отозвался толстячок, растягивая слова, – Дела, как всегда. Полным-полно дел!

Откланявшись в пустое пространство, мэр заспешил к лестнице и кинул на ходу:

– А вечер-то получился неважный!

Нильс ушёл. Теперь можно больше не пялиться на богомерзкую картину. Жаль заблудших, и вдвойне жаль, что это искусство теперь будет жить и испражняться…

Внизу я случайно столкнулся с Салли, которая одиноко шаталась между людьми.

– О, Август! – искренне удивилась Салли, блеснув глазами, – Как дела с нашим делом?

– Хуже, чем хотелось бы, – недовольно ответил я.

Девушка понимающе улыбнулась и встала поближе, скрестив руки на животе.

– У меня всё то же самое…

– Твоя затея провалилась? – я скосил взгляд в сторону, чтобы мой вопрос вышел как можно более небрежным.

– Вовсе нет!

В этот самый момент собравшиеся в зале начали расчищать площадку в центре – намечаются танцы. Те, кто не собирался пуститься в кружева вальса, отошли к стенам, а многочисленные пары собираются в центре. Мужчины в одинаковых смокингах излучают уверенность в себе, держа партнёрш, одетых в пёстрые красивые платья. Им не терпится пуститься по кругу. Оркестр подождал последних приготовлений.

Когда шевеление и гомон собравшихся поутих, музыканты взялись за инструменты – они играют новый модный вальс, который называется Марионетка. Прекрасная, на мой взгляд композиция, ласкающая ухо тонкими созвучиями. Ради неё оркестр даже перестал фальшивить, за что я готов снять все предыдущие претензии.

Пары стремительно закружились в ритме Марионетки, словно сами стали безвольными куклами, а отлично играющие музыканты – кукловодами. Музыка нитями держит танцоров и заставляет их двигаться с изяществом и грацией.

– Продолжим ходить по особняку? – спросил я Салли.

– У меня есть идея получше! Ты же умеешь танцевать?

Дождавшись кивка, Салли ухватила меня за руку и повлекла за собой к центру зала. Встав в позицию, мы легко и плавно втекли в циклон вальсирующих. Девушка мягко ступает точно в такт музыке, а я стараюсь вести увереннее и плавнее, всё же, я не вальсировал больше полусотни лет.

Салли радуется и задорно смеётся – простое женское счастье, такое как танец, строгому детективу не чуждо.

 

Глава VIII

Собор Святого Грегора

Утро нынче тёмное, скорее всего, будет дождь. Небеса окрашены всеми оттенками серого, словно у Бога выкрали синие краски. Что только держит меня в этом сыром, как подвал древнего замка, Гольхе? Истериан и Арика, а также обилие Бликов…

Я это прекрасно помню, но часто задаю себе этот вопрос. Быть может, однажды я найду на него иной ответ и смогу покинуть ненавистную столицу. Но это будет нескоро, если когда-либо будет.

Я устроился в кабинете и взялся читать старую книгу, которую тайно храню на книжных полках, где фолиант теряется среди научных трактатов. Старая книга Иоаннитов, тысячестраничный том о истории Ордена, о его великих магистрах, о знаменательных деяниях и многом другом. Я штудирую раздел, посвящённый реликвиям Ордена – пытаюсь найти хоть какое-нибудь упоминание об артефактах Рокфеллера. Почти все творения иоаннитов единичны, и артефакты, существующие в трёх экземплярах, резко выделяются из общей массы. Но за всю ночь и половину утра я не обнаружил ничего подобного.

На часах уже половина одиннадцатого.

Пожалуй, стоит пока отложить книгу, не оказавшую мне никакой помощи, и отвлечься.

Разлёгшийся на полу Хорис, приподняв голову с лап, глухо, как из бочки, проскулил. Видимо, пытается мне высказать какое-то существенное замечание, но я, к несчастью, понять пса не могу.

За окном начался порывистый ветер. Срывая с усталых за весну и лето деревьев сухие листья, он погнал по дороге прохожего, стараясь сорвать шляпу, словно тот же лист с дерева.

В дверь трижды постучали. Получив приглашение войти, в дверях появилась Арика с набором для уборки.

– С добрым утром, Август, – бодро поприветствовала меня служанка и приступила к смахиванию пыли.

– Не такое уж и доброе.

– Почему тебе так не нравятся облака? – искренне недоумевая, спросила Арика.

Я уже спрятал на полке древний фолиант, о котором ни Арика, ни Истер даже не подозревают, и взял маленькую красную лейку, чтобы полить свой кустарничек.

– Чаще всего из облаков идёт дождь, – ответил я, согнувшись над горшком, – А это мокрота, сырость – что в этом может быть хорошего?

– Свежесть. Гольх плохо убирают, а дождь смывает грязь в море. А весной дождь питает землю, растения. В парке от него зелено и приятно.

Можно поспорить, что для всего этого не нужны те биллионы литров, что обрушиваются на город, отсыревший от вершин крыш и до глубин подвалов, но я в дискуссию ввязываться не стал, предпочитая оставить своё мнение при себе. Жизнь показывает, что донести его до других практически невозможно.

– Истериан уже проснулся? – осведомился я у Арики, памятуя, что вчера он смог-таки довести себя до опьянения. Когда только успел?..

– Давно. Уже уехал.

– Куда?

Арика безмятежно пожала плечиками и прибрала локон за ухо, восстанавливая строгую причёску:

– В библиотеку, как он сказал.

– Зачем?

– Он не упомянул, но был очень возбуждён, – Арика продолжила делать вид, что ничего особенного не произошло. В самом деле, Истериан способен на самые непредсказуемые поступки, по сравнению с которыми посещение библиотеки – до скуки обыденное событие.

Любопытно, что только могло понадобиться долговязому в царстве знаний.

– Я оставила чай в гостиной перед тем, как прийти сюда, – Арика вернулась к венчику, – Если поторопишься, он не успеет остыть.

– Спасибо, Арика, – брякнул я и пошёл в гостиную.

В самом деле, скоро уже и обед, а я даже не завтракал. Привычку увлекаться каким-то делом и забывать обо всём не удаётся искоренить. А я пробовал, честно.

В прихожей я невольно посмотрел в сторону двери и остановился, смущённый незаметным с первого взгляда изменением. Какая-то мелочь явно не на своём месте, но понять, какая именно, я смог только спустя полминуты: сапожки Арики стоят не на своём привычном месте, а неловко свалены в углу и перепачканы грязью. Непохоже на юную аккуратницу.

На столике в гостиной исходит паром чайник в компании трёх чашек, приготовленных на случай возвращения Истера и приезд одной зачастившей сюда гостьи. Рядом лежит сложенная газета. Налив себе чашку, обрадовавшую меня фактурным запахом эдельвейса, я взялся за свежий номер.

На первой полосе вновь пишут о многочисленных убийствах. За ночь было убито три человека в разных частях города. Ссылаясь на заявления сантибов об отрезанных мизинцах, газетчики кричат об очередной волне бесчинств сектантов. Власти говорят, что преступления произошли, несмотря на увеличенное количество патрулей сантибов. Свидетелей, как и ожидалось, ни одного. Рассматривается возможность введения комендантского часа.

Гольх в панике. Пока это чудовище ещё не вцепилось в столицу когтями, клыками и не облепило его склизкими щупальцами, но жители уже чувствуют его хриплое дыхание. Не пройдёт и недели, как каждый горожанин будет ходить только по освещённым улицам и только в светлое время суток, да ещё и не по одиночке.

В церквях сейчас, очевидно, аншлаг. Люди начинают ставить свечи за свою жизнь и за жизни близких.

Но мне вот что неясно: если сектанты настолько сильны и уверены в себе, то к чему носящим маски продолжать заниматься такой ерундой, как беспричинные убийства и отрезания пальцев. Словно они творят преступления спонтанно или имеют проблемы с централизованным руководством. Либо же что-то ещё, что я понять пока не в силах.

Удивительно, что арестовав уже не меньше пары десятков сектантов, сантибы не могут ровным счётом ничего из них вытянуть. Ребята молчат, где нужно, как рыбы без языка. Похоже, очень преданы своему лидеру. Деньгами такого не добьёшься.

Или блюстители закона не тех арестовали. Возможно, на серьёзные операции специально отбирают самых идейно преданных людей, а наёмники выполняют грязную работу.

Следующей статьёй идёт заметка о заявлении министра внутренних дел, достопочтенного Димитра Фурьяже, о неоднократных попытках подкупить его неизвестными. По словам Димитра, где-то полгода назад странные личности предложили ему крупную сумму денег, и вот теперь ситуация повторилась буквально на днях. Своих требований, однако, неизвестные не назвали.

Ещё бы им называть – никакой язык столько не назовёт. Подкупив министра внутренних дел, можно творить в стране много всего такого, что запрещает такая интересная книжка, как Уголовный Кодекс. Он имеет столь сильное влияние на Сантиб и суд, что с его помощью можно безнаказанно провернуть практически любое дело.

Странно, что Димитр Фурьяже стал оглашать инцидент в газетах. Боясь наказания, неизвестные могут в следующий раз прийти к нему с линейным ружьём. Всё в Гольхе возможно.

Я отвлёкся от газеты и занялся чаем, чтобы тут же услышать хлопок двери в прихожей. Вернулся Истериан.

– Слава Богу, Август, ты оторвался от чтения той книжки! – вместо приветствия сказал мне длинноволосый полукровка, вваливаясь в гостиную.

– С чего ты взял, что я читал? – я заметно насторожился.

Истериан плюхнулся в кресло напротив:

– В окно видел.

– Через окно не видно мой рабочий стол.

Истериан, сделав хитрое лицо, которое ни один человек даже близко состроить не сможет, потрогал висок, намекая на Блуждающий Взор:

– Я очень старался, – иронично покрасовался мой друг, – Что читал?

– Географию, – хмуро соврал я.

– Судя по толщине, в книге полно карт, – Истериан сделал вид, что принял мою ложь, но по тону понятно, что он мне не верит.

Тут я заметил в руках у полукровки какую-то книгу, значит, он в самом деле был в библиотеке. Наведываться в хранилище знаний рано утром – это в его репертуаре.

– А что у тебя? – я кивнул на тонкий томик.

Мой товарищ обрадовано продемонстрировал книгу, держа её на вытянутой руке прямо у моего носа. На чёрной обложке красуется раскрытая ладонь и готические алые буквы «Хиромантия». Пособие для гадалок?

– Объяснишь, на кой чёрт тебе сдалась эта макулатура? – потеряв интерес, спросил я.

– Хочу кое-что понять, – полукровка налил себе чашку чаю, – Связанное с сектантами.

– Удиви меня… – я подстегнул товарища поскорее всё разъяснить.

– Хочу понять, почему именно мизинцы. Сектанты не отрезают других пальцев.

– Думаешь, это имеет большое значение?

– Не знаю, но не стоит отрицать.

Что ж, не уверен, что Истер найдёт хоть что-то интересное, но не стоит ему мешать. Возможно, он откопает какую-нибудь маленькую зацепочку, такую же маленькую, как и слух о связи Бликов с исследованиями профессоров университета… Как-нибудь следует рассказать Салли и двинуться в этом направлении, благо других у нас пока просто нет.

Истериан моментально погрузился в свою книжонку, сверяясь с оглавлением. А затем начал с силой листать страницы, чтобы поскорее добраться до нужной главы. На лице – знакомая маска учённого, корпящего над мудрыми письменами.

Я же, совсем позабыв неинтересную газету, посмаковал чай с песочным печеньем, наготовленным Арикой. Выпечка у служанки ничуть не хуже прочих блюд.

– Кажется, я нашёл то, что нужно, – пробубнил скрюченный над книжкой Истериан спустя десять минут вождения пальцем по строчкам.

Я промолчал, что мой друг расценил, как просьбу прочесть вслух:

– В хиромантии каждому элементу ладони даётся своя функция, своё значение. Немаловажным является и значение пальцев на руке. Если смотреть по длине, то сразу бросится в глаза, что средний палец гораздо длиннее, что определяет его главенство, а остальные, меньшие, группируются справа и слева от него. Поэтому нередко руку сравнивают с четырёхчашечными весами, где большой и указательный пальцы представляют чашки с одной стороны, а безымянный и мизинец – с другой.

Истериан украдкой посмотрел на свою ладонь, подвигал пальцами и продолжил:

– Здесь хиромантия соединяется с астрологией, подчиняя пальцы планетам: средний палец подчинён Кроносу (означающему неизменимое предопределение, судьбу), безымянный – Солнцу (роль человека в искусстве), указательный – Зувсу (отношение человека к разного рода почестям), большой – Фрутис (связан с чувствами) и мизинец – Гирмирию (расположение человека к наукам).(20)

Полукровка остановился и задумчиво подпёр голову кулаком. Я не мог дождаться от него ни слова в течение десяти минут, чего не сильно-то и хотел, но молчание затянулось:

– Ты узнал, что хотел? – ровным голосом спросил я.

– Нет, – не стал врать Истериан.

– Это всё, что там сказано?

– Конечно же, нет, – обижено принялся защищать книгу мой друг, – Тут ещё много всего, но дальше идёт, по большей части, про линии на пальцах, сгибы, длины фаланг… Думаю, если всё прочесть, найти что-нибудь занятное можно.

Отрадно, что Истер нашёл, чем заняться, хоть и довольно, на мой взгляд, бесполезным делом. Так он хотя бы будет меньше мешать.

– Не думаю, что сектанты руководствуются учениями гадалок, – вырвалось у меня.

– В то же время неясно, чем они вообще руководствуются, – Истериан расслабился в кресле, – Читал газету?

– Да.

– Порезали ещё троих, что для большой группировки ещё не так много. Вот только чего они этим добиваются? Для чего им нужны мизинцы?

– Для глупых ритуалов, – в моей голове давно поселилось именно такое объяснение происходящим убийствам.

Истериан категорически не согласен, что активно выразил всеми своими движениями головы, рук, плеч и прочего:

– Для ритуалов они могли бы и свои отрезать, я так думаю. Может, бусы или чётки делают?.. Ну, на бутафории сдвинулись…

– Иными словами, без особого смысла?

Полукровка сильно задумался над этими словами, после чего выдал лишь:

– Возможно.

Мы прекратили обсуждение садистических проявлений сектантов и занялись добиванием чая и печенья. На улице становится всё пасмурнее, словно в и без того тёмные тучи подлили дёгтя. День обещает нам много воды и холода.

Лучше не думать о злосчастной погоде, что у меня отлично выходит за роялем. На ум ничего не идёт, кроме странноватых композиций с вертлявыми созвучиями и вечно меняющимися тональностями, похожими на хаос, заключённый-таки в кандалы порядка и чёткости. Мелодия не задерживается в ушах, действуя на слух, она продолжает движение в голову, вкручиваясь в самый мозг, чего ни одно другое сочетание звуков сделать не может. По крайней мере, ни одно другое не способно делать это так беспринципно.

Самое сложное произведение мне далось довольно легко, я даже не сфальшивил в том месте, где до этого делал это регулярно. Истериан сидит неподвижно с таким видом, будто готов прыгать и хлопать в ладоши, как маленький мальчик.

Меня остановили. Резко и неожиданно. Мощный стук в дверь сбил меня с ритма, и я вынужден был прерваться. На пороге уже околачивается гость, и я практически уверен, что знаю, кто это пришёл спозаранку.

Спустя всего полминуты я убедился, что был прав. В гости пожаловал детектив Салли Фер. Сегодня она надела клетчатый тёмный пиджачок и юбку-карандаш. По виду девушки можно предположить, что она с самого утра безостановочно бегает по городу.

– Доброе утро, мальчики! – поприветствовала нас Салли и присела на диван.

Я предпочёл остаться на стуле перед роялем.

– Ты, Салли, выглядишь вымотано, – заметил Истериан, – Что с тобой?

– Облетела полгорода! – стараясь выражением глаз выразить всю полноту своей усталости, ответила девушка, – Занималась допросами.

– Что это дало? – включился и я.

Салли сконфужено опрокинулась на спинку дивана, и тут подоспела Арика со стаканом холодной воды для неё. Отпив немного, детектив недовольно ответила:

– Представьте себе – ничего! За утро я успела допросить всех, чьи имена мы получили вчера вечером, но ни один из них не знал об артефакте, некоторым лишь был известен сам факт покупки.

– Либо кто-то из них врёт… – отметил я.

Девушка неопределённо махнула рукой и поджала губы:

– Я привыкла изобличать ложь, Август. Не думаю, что я столкнулась с бесподобным актёром, способным скрыть свои эмоции.

– Поверим тебе на слово, Салли.

– И что это означает? – спросил Истериан.

– А это означает то, что наша теория о замешанности в этом какого-то влиятельного махинатора не подтверждается, но это пока, – задумчиво проговорила Салли, вперив взгляд в потолок, – Мы, как и все, могли упустить ещё одну личность, с которой покойный Борн был знаком.

– Либо об артефакте узнали иным образом… – я только сейчас вспомнил одно обстоятельство.

Истериан и Салли с интересом ждали от меня продолжения.

– Я же уже говорил, что один из аронакесов умеет читать мысли.

– Если так, то это сразу отрезает нам все ниточки, – досадливо заметила Салли, – Так или иначе, но на заказчика напрямую выйти не получается. Думаю, проще будет сделать это через исполнителя.

– Поймаем Хестера?

– Попробуем.

– Но как нам его искать? – растеряно пробормотал Истериан, – Мы не знаем ни где он может находиться, ни его целей, ни мотивов.

– Нужно раздобыть его досье, – размеренно произнесла утренняя гостья, – Из него мы можем вычленить что-то интересное.

Я встал и подошёл к окну, чтобы следить за пустой улицей, и попутно кинул вопрос в воздух:

– А почему мы не сделали этого раньше?

– Оно засекречено, – безапелляционно выдала Салли, взметнув тонкие брови вверх, – И достать его будет непросто.

– Досье у сантибов? – оживился Истер.

– Хуже, – заговорщически понизила голос девушка, – Оно всё ещё в Соборе Святого Грегора.

Тут не просто хуже, тут во много тысяч раз хуже! Я даже скривился, выслушав заявление Салли. Священники – народ особый, а церковь – довольно специфичная структура. Все её дела, в том числе и документация, считаются неприкасаемыми и недоступными никому. Даже правительство не в праве требовать от них выдачи разного рода бумаг, что говорить о частном детективе… Единственный способ добраться до документов церкви – украсть, но… сами понимаете, что такое красть у церкви её собственность. Это значит плюнуть в лицо многим…

Если вспомнить, с Орденом так поступили, не поведя бровью, но это не даёт мне повода сделать ответное. Я категорически против.

– И как их оттуда достать? – я до последнего верил, что у Салли есть альтернативный вариант.

Но нет.

– Украсть, – безразлично ответила Салли, чем вызвала у меня сильную вспышку гнева.

– Я против!

– Иначе никак, Август, и ты это понимаешь, – гнёт своё детектив Фер, – Мне, точнее даже нам всем, нужно, чтобы ты выкрал досье из Собора.

– Я не стану этого делать! – я практически орал.

– Так нужно! Жизни людей и поимка преступников важнее, чем религиозные нормы!

– К тому же ты атеист! – включился поддерживать девушку Истериан.

– Послушайте, я не собираюсь ничего красть из Собора, и ни одно ваше слово не изменит моего решения! – с налитыми кровью глазами закричал я на коллег, – И дальше мы эту тему обсуждать не будем!

Я поспешил покинуть гостиную и вышел в коридор, собираясь закрыться от этих людей в кабинете, но на середине пути изменил своё решение. Накинув пальто и шляпу, я вышел из дома на ненастную улицу, громко хлопнув дверью.

В парке всегда тихо. В обеденное время людей приходит немного и можно смело рассчитывать на покой и уединение.

В маленьком прудике, на гладкой поверхности которого лениво плавают листья-кораблики, нет ни единой птицы. Очевидно, пернатые почувствовали надвигающийся холод и уже приступили к организованной миграции.

Моя лавочка одна на ближайшие сто ярдов. Я забрался в довольно укромный парковый уголок, оборудованный для простых прохожих не так хорошо, как в центре. Надо мной склонился сутулый тощий столб с фонарём, который, судя по разбитому состоянию, уже давно никто не зажигает и даже не подумывает.

Должно же быть хоть что-то святое… Хоть что-то… Один человек многие годы потратил на изобретение газового фонаря, другой потратил немало сил на выковку фонарного столба, мэрия ежегодно отчисляет определённые суммы на зарплату фонарщикам, а фонарщики каждый вечер обходят и зажигают десятки фонарей. И все их труды сводит на нет меткое попадание камнем…

Церковь свята. Я не верю в Бога, но понимаю, что для сотен и даже сотен тысяч людей вера очень важна, она даёт им силы, надежду, уверенность. Для всех них она так же свята, как для нашего Ордена человеческая жизнь, а может, даже больше, не могу знать. Церковь – это что-то неприкасаемое, возвышенное, на стабильность которой, на её устои, на её порядок нельзя посягнуть! И это очевидно неверующему…

Должно же быть что-то святое…

Возможно, за это я и не люблю ни Гольх, ни Альбион. Люди здесь слишком самоуверенны в себе, чтобы, не задумываясь, топтать то, без чего ещё вчера мир невозможно было представить.

А ведь должно же быть что-то святое! Но не деньги же! Бог, стоит поверить, будет у каждого, а ялеры не притянет ни одна вера! Бога нельзя растратить, потерять или пропить. Почему-то, это понимает неверующий…

И ещё сектанты. Верить в кровь и насилие, молиться на отрубленном мизинце и отдавать душу на растерзание душе демона… Ещё никогда я не видел такого гротескного облика религии. Проклятые еретики носят широкополые шляпы, думая, что это чёрные нимбы.

Но даже ради возможности остановить их я не готов сам плюнуть на церковь.

Минуты тянутся одна за другой, словно вагоны перегруженного состава в гору. Не по себе, хочется пойти и проломить кому-нибудь голову.

Спустя какое-то время меня одёрнул негромкий приятный голос:

– Август.

Детектив Салли Фер выследил меня и здесь. Странно, желания как следует наорать и проучить девчонку нет. Я уже устал на неё злиться. Теперь это лишь слабый бессильный гнев:

– Чего вам? – гневно выплюнул я.

– Мы же условились говорить на ты, – мягко, чтобы ненароком не вывести меня из шаткого равновесия, напомнила Салли.

– Сейчас я, чёрт возьми, не хочу обращаться к вам на ты!

– Воля твоя, Август…

– И вы ко мне не смейте! – предупредил я девушку.

– Хорошо, Август, воля ваша! – легко согласилась Салли, – Пройдёмся?

– Куда вам не терпится пройтись?

– До Собора Святого Грегора, – после прямого, как лом, ответа мне странным образом не захотелось злиться.

– Всё ещё думаете меня убедить?

– Глупо было бы так просто отступать.

Девушка обезоруживающе улыбнулась, став на время простой мисс Фер, а не частным детективом Фер. Итог всего этого балагана только один. Я не собираюсь помогать ей ни при каких условиях, и мне неприятно сейчас находиться рядом с ней.

При всех этих составляющих чёрт всё же дёрнул меня согласиться.

В пяти сотнях ярдов от центра города к югу располагается самый крупный собор на Альбионе – Собор Святого Грегора. Построен он ещё в те времена, когда данное место было окраиной будущей столицы. Изначально это было маленькое святилище в мелком селе. И уже когда Гольх разросся, на месте давно снесённого святилища воздвигли громадный Собор и нарекли по имени первого прелата Альбиона.

Собор представляет собой гигантский белый храм с куполом, увенчанным надстройкой и двумя башнями-звонницами. Расположенный на холме Тьегдал, Собор Святого Грегора виден во многих точках Гольха. Белая громадина купола поддерживается по периметру тридцатью двумя колоннами.

В колокольнях Собора устоновлено семнадцать колоколов, из которых тринадцать – в северо-западной башне и четыре (включая знаменитые бронзовые исполины Большой Роу и Большой Ненг) – в юго-западной башне.

В соборе для посетителей всегда открыты серебряная и каменная галереи, а также центральный немой зал. Последний назван так из-за свойств стен не пропускать звук с улиц, а также частично поглощать звуки, идущие к алтарю, и наоборот усиливать те, что идут от него. Таким образом, священника, читающего молитву, прекрасно слышно, в то время как шепотки и разговоры прихожан глохнут.

Также Собор является усыпальницей для более чем двухсот самых известных граждан Альбиона. Последний раз здесь хоронили около пятидесяти лет назад, но с тех пор мест в Соборе совсем не осталось, и традицию, видимо, упразднили.

Неторопливым шагом мы добрались до Собора. Сейчас как раз должна проходить дневная месса. Вместе с нами в гигантский храм спешит не так много верующих, поскольку большинство уже пришли и собрались в немом зале. Шагая по небольшой площади перед Собором, мы то и дело обгоняем одиноких людей, приодетых по случаю посещения литургии.

На ступеньках Салли кивком обратила моё внимание на статую ангела, раскинувшего мраморные крылья над входом:

– Красивый ангел! – засияла девушка, – Мне нравится!

– Раньше вы здесь не были? – я ссутулился и спрятал руки в карманах, стараясь не смотреть в сторону Салли.

– Нет.

– Я тоже.

– Слышала, здесь очень красиво! – мечтательным голосом прозвенела, как маленький колокольчик, девушка.

Она ошибается: не существует таких слов, способных кратко и лаконично передать гениальность работы скульпторов, отделочников и, разумеется, архитектора. По крайней мере, так мне рассказывал Франц.

– Вам понравится, – глухо заверил я детектива.

Мы поднялись по ступенькам на порог колоссальных по размерам и красоте двустворчатых дверей. Сразу за порогом начинается развилка: два арочных проёма уходят вправо и влево и ещё одна двустворчатая дверь гораздо более скромных размеров ведёт прямо. За неё шмыгнул спешащий прихожанин, и через узкую щель приоткрытых створок в коридор полились звуки органа и церковного хора, вытягивающего гремящие звуки, больше всего похожие на звучание пароходного гудка, научившегося вдруг красоте и благозвучию.

– Пойдём сядем? – предложила Салли.

– Странно, что вы предлагаете, – с сарказмом ответил я.

Девушка не поленилась сделать вид, что не понимает, о чём я:

– А что вас смущает?

– Я-то думал, вы, мисс Фер, предложите прогуляться мимо спусков в подвалы.

Салли, усмехнувшись, махнула рукой, мол, не настолько она прямолинейна, чтобы так грубо действовать. Подключение более тонких методов, вроде убеждения, психологии обречены на провал, но я не собираюсь повторять этого: пусть помучается, если ей так хочется.

– Здесь спокойно, – отвлеклась Салли, – Даже и в голову не придёт, что за стенами слоняются безбожники.

– А руководит ими тот, кто когда-то служил в этом Соборе, – пришлось поддакнуть мне.

В немом зале, стены и сводчатый потолок которого сплошь покрыты цветной мозаикой, лавочки, ровными рядами стоящими перед алтарём, наполовину заполнены людьми. Прихожане, разные, как цвета радуги, собрались сегодня и собираются раз от раза ради одного – стать ближе к Богу. О чём просят всевышнего эти люди можно только догадываться. Здоровья ли ближним, удачи в торговле, большой любви, шанса исправить ошибки? У каждого найдётся свой вопрос Господу.

Из громадного органа, раскинувшего в разные стороны трубы, словно мифический кракен щупальца, течёт по залу берущая за живое музыка, рождаемая ловкими пальцами музыканта. Большой хор священников басами выводит слова песнопения на вестре.

Мы с Салли сели в предпоследнем ряду, полностью пустом, и включились в слушание хора. Нам удалось сохранить молчание до самого конца песни, но мне-то было легко: я совершенно не хочу разговаривать.

Но, как только хор священников ушёл, и их место занял читатель молитв, Салли решила покончить с молчанием:

– А вы верите в Бога, Август?

– Нет, – сухо ответил я.

Девушка, немного удивлённая, вскинула брови и пару раз стукнула ноготками по деревянному подлокотнику.

– Почему, если не секрет?

– В основном от того, что это мне кажется малодушием, – ничуть не исправив грубого голоса, продолжил я, – Надеяться на, вероятно, вымышленную силу, на мой взгляд, неверно.

– Справедливое замечание, – одобрила Салли, поправив небрежным движением руки прядь волос, – А хотите узнать, почему я не верю?

– Нет.

Но, естественно, этот ответ девушку не остановил:

– Моя сестра умерла десять лет назад, хотя мы каждый день ставили свечку за её жизнь. Если Бог не помог в такой ситуации, когда надежда была только на него, то он не стоит веры.

– Сочувствую, – растеряно ляпнул я.

– Ничего, это было давно, так что сейчас мне легко об этом рассказывать.

Мы дослушали ещё и молитву до конца, вслед за которой началась проповедь. Пухловатый священник окинул взглядом прихожан и начал читать по памяти:

– В мире жестокости, войн и насилия мы должны искать в себе и своей вере силы, которые помогут нам избегать сих неправедных проступков. В мире, где грехи преследуют нас на каждом шагу, важно иметь силы держаться подальше от искушения. Важно жить, но жить при этом праведно. Жить с пользой для бессмертной души, а не для смертного тела – вот цель праведного человека…

– Считаете, что прожили грешную жизнь? – оторвала меня от священника Салли.

Ответить на её вопрос однозначно крайне сложно. По-хорошему ответ должен занять не меньше пары часов, а то и больше, потому что уж слишком неоднозначны были мои поступки и ещё более неоднозначным было моё отношение к ним.

– Я слишком много прожил, чтобы не совершить много грехов, – уклончиво ответил я.

– А вы совершили много грехов? – Салли решительно не желала униматься.

– Больше, чем вы можете подумать.

– И вы жалеете, что прожили свою жизнь именно так? – полушёпотом проронила девушка, почувствовав, что вступила на зыбкую почву.

Я много раз задавал себе тот же самый вопрос, и достойный ответ на него у меня давно готов. Вот только озвучить его я решился не сразу, помучив собеседницу тишиной:

– Да, жалею…

Салли словно бы сжалась, чувствуя полную неуверенность в себе. Она сама загнала себя в ловушку, подняв щекотливую тему. Однако бесы в её головке не давали ей просто прекратить разговор:

– А ваша работа… – нерешительно замялась Салли, – Это сродни искуплению?

– Нет, просто способ выжить, – я отвернулся в сторону и натолкнулся взглядом на маленького ангелочка, вырезанного на подлокотнике на правой стороне лавки.

– Выжить? Звучит так, словно вас в Гольхе травить пытаются…

– Поверьте, некоторые пытаются, – я только сейчас вспомнил, что в Соборе, вообще-то, полагается снимать шляпу.

Салли эта фраза показалась достаточно забавной, что девушка отметила улыбкой. Вернувшись на привычные рельсы уверенного и непоколебимого человека, она спросила давно ожидаемый вопрос:

– Почему вы не хотите помочь расследованию?

– Дело в том, что задуманное вами – нарушение закона. Закона, основанного не на власти, а на морали. Мои убеждения не позволяют мне так цинично обходиться с одной из главных ценностей человечества.

– Странно, – недоверчиво сузила карие глаза Салли, – Вас напротив считают неисправимым циником!

– Когда дело идёт о ценностях, придуманных людьми без особой нужды в них, я не считаю себя обязанным ставить их в значимость. Но религия – это другое, это что-то древнее, устоявшееся, ставшее неотъемлемым. Уж её-то имеет смысл уважать.

– Даже если ты атеист? – я безболезненно принял возвращение к обращению на ты.

– Даже если…

Салли с донельзя серьёзным видом уставилась на меня:

– Считаешь, что за одним воровством последует что-то серьёзное?

– Наш Орден тоже был непоколебим и неприкасаем, и его падение началось также с мелочей. Традицию щёлкать по носу мощной силе быстро подхватывают, так что не стоит даже пробовать давать плохой пример.

– Но цель оправдывает средства! – неожиданно напористо взялась мисс Фер.

– Сегодня ты воруешь досье из хранилища Собора, а завтра какие-то умники сволокут ангела, что над дверьми, а через год Собор сожгут, а через два на месте всех храмов будут строить особняки и рестораны, а бывшие священники пополнят ряды почтальонов, дворников и сторожей. Такие средства оправдывают десять строчек текста?

Салли недоверчиво и обижено замкнулась в себе, скрестив руки на груди.

– Ты сгущаешь краски, Август.

– Пренебрежение к иоаннитам родилось с изобретением парового молота. Сравнивайте сами, но прошло всего двести лет, и иоаннит остался всего один! – потеряв всякую попытку достучаться до Салли, грубо отрезал я.

Священник за алтарём продолжал длинную эмоциональную проповедь. Слова, в целом, донельзя банальные, но очень духоподъёмные, какими их делал обладающий ораторским искусством святой отец.

В один момент он замолчал, и следом раздался мощный звучный колокольный перезвон: звонари отмечают ровно три часа.

– Нельзя же так пренебрегать важнейшей зацепкой! – продолжила добиваться моего понимания Салли, стоило затихнуть бронзовым гигантам.

– У тебя их есть ещё и не одна, – я продолжил оборону (что мне ещё стоило делать?).

– Это не так.

– Профессионал не может найти концы ниточек, за которые можно размотать клубок? – чудным образом балансируя между криком и шёпотом, сказал я, – Сложно поверить.

– Это дело непростое, – искала себе оправдания кудрявая девушка, – Раскрыть его будет очень сложно! Но для скорейшего приближения к результату следует…

– Я не собираюсь! – перебил я Салли.

– Хорошо, – безразлично ляпнула девушка, – А вот, кстати, и Истериан!

Истериан? Я и думать забыл о полукровке! И теперь, когда я обернулся, то увидел осторожно протискивающегося между рядами друга. Как я и опасался, в руках у долговязого какие-то бумаги…

Детектив не смог уговорить меня, но мне и в голову не приходило, что вместо меня с этим может справиться и кто-то другой. Попавший в полное распоряжение красивой и хитрой девушки Истериан всё сделал сам, а всё, что сейчас проворачивала Салли – лишь отвлекающий манёвр.

– Досье здесь! – довольный собой Истериан присел рядом и протянул мимо меня бумаги нашему детективу.

– Отлично, Истер, молодец! – радовалась вместе с полукровкой девушка, – Видишь, Август, ничего в этом жуткого нет.

Тонкое досье на Хестера Гроула вертится в руках Салли, которая принялась мять раздобытую бумажку. Так погано, хочется злиться и крушить! И хочется поскорее убраться подальше! В последнем себе отказывать не стану…

– Я ухожу! – зло бросил я Салли и предателю Истеру и вскочил со места.

Священник продолжает читать длинную проповедь:

– И защита у нас будем от стальных мечей! И от алого огня будет! И от бездушных демонов и их когтей и зубов будет…

Вот тут я уже просто прокричал на весь зал, забыв про приличия:

– Святой отец, вы ошибаетесь! У демонов есть душа!

Проводить меня до выхода возмущёнными шепотками и грозными взглядами считали себя обязанными все прихожане. Шляпу я демонстративно нацепил ещё не дойдя до дверей. Прихожане уже завтра забудут. Чего они только не видали, в самом деле…

Арика сидит рядом. Пару минут назад она всеми силами пыталась привести меня в нормальное состояние, но её отчаянные попытки практически не принесли результатов. Единственное, чего она смогла добиться, это того, что я прекратил выплёскивать лютую злость наружу и стал тихо сидел, отведя глаза. Словно в бутылку, я затолкал клокочущий гнев внутрь себя и заткнул воображаемой пробкой.

Некоторые люди с непомерным чувством эгоизма переступают через интересы других и заставляют их терпеть сию несправедливость. Салли и Истериан пошли против моего желания, против моих убеждений и считают это правильным… Мне ли не возмущаться, что они неправы?

В гостиной, в комнате, где ещё полнедели назад я мог чувствовать себя уютно и спокойно, сейчас ровно четыре человека, двух из которых я на данный момент просто не желаю видеть. Весь мой маленький закрытый мир в последние дни рушится, его раздирают, как панцирь на живой черепахе, отрывая вместе с кусками плоти. Мне и моим близким угрожают сектанты, сэр Рокфеллер задел меня за живое, желчно посмеявшись над моим прошлым, а в мой неприкасаемый дом проникла, пожалуй, самая раздражающая девушка на земле.

Я быстро обсох: стоило только покинуть Собор, как начался злополучный дождь, под которым я основательно промок. Жар от растопленного камина преотлично исправил последствия этого казуса.

Мисс Фер, наглая безбожница, зачитывает вслух выкраденное моим недалёким товарищем досье:

– Хестер Гроул, родился 15 мая, год рождения не указан. Уроженец Гольха. Отец – Смит Гроул, сапожник, мать – Эмерейн Гроул, гувернантка. Сестёр и братьев не имеет. Закончил школу Едшгеера, затем университет Благородного Диттора по специальности теология. В учёбе проявлял старание и усидчивость, отличался в истории и праве. Состоял в университетском хоре и в кружке мировых религий…

– И ещё в сатанинской секте, – пошутил Истер.

– Не перебивай. После университета долго работал в Большой Библиотеке, пока не ушёл в священнослужители. Его сразу взяли в Собор Святого Грегора в церковный хор. Хестер отличался неспокойным характером, возбудимостью и своеволием, за что регулярно получал выговоры. Много спорил с братьями о значении и роли различных религий, в том числе и языческих. В спорах всегда принимал позицию последних. Со временем увлечённость запрещёнными в цивилизованных странах видами поклонения дала печальный результат – Хестер сошёл с ума, начал бредить, говорил о закате рода людского, о новой религии, посланцем которой он готов выступить. Основной, ключевой фигурой в еретической вере Гроула является Кровавый Бутон. Как предрекал одержимый, далее цитата: «Когда раскроется Кровавый Бутон, испарения и яды с его лепестков разлетятся над миром, неся смерть неверным, а из завязи его выйдут слуги нового демиурга, править которому тысячи лет! И каждый день будет разрастаться цветок по миру, вплетая корни свои в нулевой меридиан!» Вскоре сумасшедший был изгнан из церкви.

– И арестован за попытку грабежа, – поставил точку в повествовании Истериан, – Следовало отвести его на виселицу.

Салли бегло пролистала оставшиеся листы, на которых, судя по всему, не было ничего интересного и отложила досье в сторону:

– Кто же мог знать, что Падший Падре не простой душевнобольной, а мощный лидер безбожников?

– Интересно, что детали его помешательства не были оглашены, – не осталась в стороне даже наша служанка, – Все слышали про Гроула, но про Кровавый Бутон…

– К чему церкви оглашать бред сумасшедшего? – грубее, чем мог бы, задал я риторический вопрос.

Салли же, вопреки форме вопроса, нашла-таки на него ответ:

– Он мог взять уже существующее поверье или легенду, а не выдумать её сам…

– И если мы отыщем подробные упоминания о ней… – протяжно продолжил ход мысли детектива долговязый.

– То поймём, что намерен совершить для создания новой религии, мессией которого, очевидно, и собирается стать! – закончила Салли.

Ей богу, как два ребёнка, которые придумали, чем таким весёлым им заняться в маленькой песочнице. Но для начала они выкрали отцовский револьвер, и неизвестно теперь, к каким последствиям это приведёт.

– Следует проверить источники, посвящённые язычеству и сектам, – вслух рассудила Салли, – Всем нам следует заняться этим. Также подключим к штудированию древних текстов сантибов, если я не ошибаюсь, делом занят инспектор Майер…

– Очкарику не повезло отлавливать пациентов психушки, – глухо включился в обсуждения ещё и ваш покорный слуга.

Меня с непониманием атаковали три пары глаз.

– Думаешь, все сектанты такие же психи, как и их лидер? – пожевал губу Истер.

– Только псих пойдёт за человеком, верящим в Кровавый Бутон и приказывающим отрезать мизинцы.

– Хестер может быть очень убедительным оратором… – неловко пожал плечами полукровка.

– В любом случае, наше дело найти Гроула и посадить его… – пролепетала Салли.

Но я не дал ей закончить:

– И доказать, что я в преступлениях невиновен! – это обстоятельство сидит в голове самой крупной занозой.

– И это тоже, – понимающе моргнула девушка-детектив, – От него мы попробуем выйти на всех демонов в их группировке и на артефакты. А без них секта развалится.

Хотелось бы верить.

– Ну вот, пожалуй, и всё на сегодня, – Салли встала из-за столика, прихватив досье Падшего Падре, – Ищем упоминания о Кровавом Бутоне, находим зацепки, улики и думаем, думаем, думаем! Не забудьте: все догадки сверяем! Август, я настаиваю, чтобы ты проводил меня до двери.

Девушка хочет мне что-то сказать наедине, не иначе. Вопрос в том, хочу ли я что-либо слышать. Как оказалось, хочу, потому что покорно направился следом.

Мне пришлось немного поторчать на месте, наблюдая, как Салли надевает верхнюю одежду. Когда детектив была собрана, она решительно шагнула в мою сторону:

– Прости, Август, что пришлось так, – в её голосе звенело настоящее сожаление.

Простить? За такое? Забыть, закрыть глаза я бы ещё мог, но простить…

– Лучше бы вам этого не делать никогда, – хмуро отозвался я, – Хорошо ещё, что никто не узнал.

– Значит, ничего страшного не произошло? – с надеждой произнесла Салли.

– Произошло! Вы совершили глупый проступок.

– Но, Август…

– Просто не напоминайте мне о нём! – я чуть прикрикнул на девушку, сжимающуюся под моим напором, – И не дай Бог, чтобы это досье окажется бесполезным!

– Не окажется, – девушка коснулась моей руки, чтобы утихомирить – До завтра, Август!

– Осторожнее на улицах, – мрачно процедил я вслед затворяемой двери.

Возможно, от девушки в ней гораздо больше, чем от детектива. С первого взгляда показалось совсем иначе. Но судить людей по первому впечатлению, всё равно, что пытаться вбить гвоздь с одного удара. Нет, я-то так могу, впрочем, как и узнать о человеке всё, стоит мне только посмотреть на него.

Но я очень боюсь это делать.

Очередная ночь в пустой комнате. Пыль продолжает сновать от угла к углу, толстые пылинки плавают в воздухе, словно стаи журавлей в небе, и смотрят вниз, где пол усыпан их собратьями, не способными или не желающими пуститься в полёт. Зеркало тускло, неохотно, по-старчески отражает моё светящееся белыми линиями тело. Я сижу, поджав под себя ноги, и вспоминаю…

Хранилище Ордена Иоаннитов в Брюгенграу, графстве Валарии(21). Наша группа уже пятая посещающая это здание за сегодня, остальные уже ушли на запад. Нас всего четверо, так что много мы унести не сможем. Самым первым решительно ведёт нас в самые недра склада настоятель Франц, за ним, словно два телохранителя, неотступно следуют Лоренталь и Нестор – два беспринципных бойца, настоящие воины с бычьими телосложениями, последним замыкаю процессию я.

– Столько всего пропадёт, – лысый Лоренталь с сожалением окинул взглядом стеллажи и ниши, заставленные артефактами.

– Мы же ведь можем всё это спрятать, разве нет? – рыжий Нестор ещё больше навис над спешащим Францем.

– Нет времени, – ответил полноватый наставник, – Скоро здесь будут войска канцлера. Они всю дорогу наступали нам на пятки.

На всём Континенте творится одно и то же: правительства всех стран объявили наши богатства государственными ценностями, поскольку, якобы, в давние времена они были заработаны путём обмана и вымогательства. Всюду проводят конфискации, несогласных расстреливают. Как бы ни были мы сильны, но против сотен ружей нам не выстоять. Единственная возможность – бежать на запад, где находятся наши тайные резиденции.

Наша группа вышла на хранилище артефактов и настоятель Франц повёл нас в отсек самых уникальных и сильных творений, которые забирают первым делом – на рядовые побрякушки просто нет времени.

В полутёмном коридоре Франц ориентирется весьма хорошо, подсвечивая себе дорогу мерцающими линиями на руке, обнажённой до локтя. Каменная лестница неожиданно появилась слева и нырнула глубоко под землю – именно туда нам и надо.

Прошло не больше минуты, как мы ступили на отчаянно гремящие под подошвами ступени, и вот наша группа собралась у каменной двери, закрывающей вход в главный отсек хранилища. Франц, не мешкая, провёл безымянным пальцем по потайным линиям на каменной глыбе, активируя магический замок. Когда всё было кончено, дверь завибрировала и раскололась на миллиарды мельчайших осколков, повисших в воздухе на месте монолитной преграды.

Франц, Лоренталь и Нестор двинулись сквозь облако осколков, отодвигая их с пути, словно тюль. Камушки плавно, будто в невесомости отплыли в сторону. Полагаясь на магическую дверь, можно было бы и не выносить артефакты, но солдаты способны провернуть с каменной глыбой то же самое, но не магией, а силой пороха.

– Берём, что сможем, – отдал распоряжение Франц, – Потом уходим. У нас не больше минуты.

Сам полноватый, невысокого роста наставник с мощной шеей, пронзительным взглядом дьявольских янтарных глаз, гладким лбом, короткими светлыми волосами и страшным магическим ожогом в половину правой щеки пулей метнулся к каменным постаментам. Нестор и Лоренталь не отставали.

Я выбрал направление справа от входа, где большинство постаментов уже пусты – поработали предыдущие группы. Всего каменных прямоугольных блоков с описательными табличками около сотни.

– Много не набирайте – не сможете потом со всем этим быстро передвигаться, – не прекращая оббегать постаменты, крикнул нам Франц.

– Думаете, придётся убегать? – промычал усатый Нестор.

– Придётся. А затем ещё придётся пройти через четыре границы.

Все заняты делом, а я даже не приступил. Здоровяк Лоренталь примеряется к массивной секире, не отражающей свет, и размахивает в воздухе грозным оружием.

Я натолкнулся на сразу два идущих подряд то ли ножа, то ли кинжала. Первый, судя по надписи, называется Серой Лисицей, изготовленной магистром Рамандаулем. Дочитывать описывающий нож текст нет времени, поэтому я просто взял Лисицу с постамента и просунул голову в петлю, позволяющую носить оружие на шее.

Второй экземпляр оказался поинтереснее: из почти футовых чёрных с позолотой кинжальных ножен неожиданно выглядывает витая гарда. В недоумении я уронил взгляд на табличку с описанием и обнаружил, что созданные настоятелем Тесвокой артефакты называются Ниак и Мада – сабля и ножны. Проверяя, что же за неказистая сабля может поместиться в столь крошечном футляре, я взял артефакт в руки и потянул за рукоятку. Из ножен выползает и выползает клинок, который в итоге оказался в несколько раз длиннее, чем бездонное хранилище. Следует взять с собой.

Ещё на одном блоке лежит обычный на вид Ключ. Знакомая розоватая палочка, тёплая. Но эта лежит здесь, в комнате для хранения особо ценных артефактов. Я интуитивно взял Ключ себе, не понимая, чем же он может существенно отличаться от прочих, и тут Франц принял решение уходить:

– Всё, время вышло. На выход, на выход.

Двое громил пронеслись мимо настоятеля, а я чуть запоздал, замыкая группу. Стоило мне проскочить за стену плавающих в воздухе осколков, как Франц дал команду, и те собрались в знакомую каменную дверь.

– Думаю, солдаты уже здесь, – досадливо проронил Франц, когда мы с ним во весь опор догоняли на лестнице вырвавшихся вперёд Лоренталя и Нестора.

– Мы сможем уйти? – я только чудом не споткнулся.

– Через чёрный ход – да, они не должны про него знать. Если они не окружат склад, то дорога будет свободной.

Над нами потерял равновесие Лоренталь, но его товарищ Нестор моментально подхватил того за локоть и помог подняться. Заминка позволила нам поравняться с иоаннитами-воинами, и мы двинулись дальше плотной группой.

Наверху заслышались неясные звуки, и Нестор сбавил шаг, затормозив нас. Рыжий боец обернулся и дал знак соблюдать тишину.

На лестнице темно, и нас никто не увидит, если не принесёт с собой фонари. Вечно горящие факелы на стенах – ничто иное, как ловушки, сжигающие всех, кто дотронется. Но солдаты либо не торопятся, либо их там вовсе нет.

Так или иначе, мы не услышали ничего, кроме тишины.

– Поднимаемся, – шепнул Франц, – Оружие наготове.

Нестор извлёк из хитрых ножен на бедре обломок клинка и активировал его, достроив при помощи магии до полноценного двуручного меча, Лоренталь остался с секирой, Франц натянул на руку игольчатую перчатку, а я решил опробовать новообретённый Ниак. Мягко скользнув из ножен, он идеально лёг в ладонь, вес его смехотворен, а баланс, по ощущениям, идеальным. Артефакт не зря лежал в комнате особо ценных реликвий.

Мы понимаемся по ступеням, стараясь не шуметь, чего никак не удаётся – камень под ногами так и грохочет. На самом верху лестницы Лоренталь сигналит остановиться и выглядывает из-за угла.

Пули свинцовыми осами зажужжали в коридоре, врезаясь в стены и выдалбливая в них крупные дупла. От смертоносного шквала иоаннит смог уйти не пострадав, но от его отчаянной ругани заметно пострадали наши уши.

Однозарядные винтовки отгремели, что означает: пора действовать.

– Вперёд! Пошли! – прокричал Франц, и мы рванули на расправу с нападающими.

Первым оказался Нестор, что и решило его судьбу – три пули, выпущенные специально не стрелявшими со всеми залпом солдатами, ударили здоровяку в плечо, живот и середину груди. Слишком много, чтобы выжил даже иоаннит. Призрачный клинок растаял в воздухе, погибший грохнулся на спину.

Вторым был Лоренталь. Разъярённый, словно разбуженный посреди зимы медведь, он рванул к отчаянно перезаряжающим винтовки солдатам, большинство из которых решило бросить огнестрельное оружие и взяться за палаши. Но поздно…

Первого противника здоровяк разрубил страшной секирой по диагонали от плеча до пояса. С чудовищной раной солдат застыл на месте, словно замороженный, и не думая падать. Лоренталь парировал выпад другого противника и молниеносным ударом снёс голову третьему, который также застыл статуей.

Франц выбежал из-за спины и выкинул вперёд одетую в перчатку кисть – из пальцев наставника стали стремительно расти сворачивающиеся в спирали когти чудовищной длины. С расстояния пяти ярдов Франц пробил завитыми когтями грудину замешкавшегося солдата и втянул когти обратно.

Я схлестнулся с худолицым противником. Наше оружие высекает искры, звенит и поёт, но победить неплохо фехтующего солдата быстро мне не удаётся. Когда он решился на силовой удар, я просто поставил тонковатую саблю на пути тяжелого палаша, который от удара разрезало наполовину об лезвие моего нового оружия. Я рванул на себе, вырвав повреждённых клинок из рук противника и превратил того в мясную нарезку.

Лоренталь наотмашь рубит врагов, которые застывают на месте без движения,. Они лишаются точек опоры, их запрокидывает на спину, они истекают кровью, как статуи на фонтанах, но не падают.

На меня выскочил ещё один солдат, мы сцепились клинками, но я ловко выкинул к его лицу руку и светанул магическими линиями. Опрокинуть ослеплённого порезами на икрах и добить уколом сверху оказалось несложно. Следующий враг попытался держать меня на расстоянии, тыкая в лицо штыком на винтовке. Я прыгнул в сторону стены, оттолкнулся ногой и взмыл над противником, приземляясь ему за спину. В полёте я секанул лезвием ему по лопаткам. На глаза попался артефакт, извергающий острые кристаллики. Я схватил обсидиановую трубку и активировал её, выстрелив маленькой кристальной иглой в затылок противнику. Игла тут же разрослась до размеров кухонного ножа, расширяя рану – солдат умер в жутких болях. Ещё одной иглой я угодил в висок офицеру, но на большее трубка оказалась не способна.

Франц сделал прыжок вперёд, раскрыв пальцы веером. Широко расходящиеся кривые когти пронзили шеи сразу двум, а взмах свободным когтем на большом пальце рассёк им лица. За спиной настоятеля Лоренталь впечатал в стену последнего уцелевшего ударом секирой плашмя, добавил тычком лбом в лицо и довершил всё рубящим ударом в плечо. Последний солдат застыл мёртвой статуей. Громила взревел от переполнявшего его гнева:

– Твари! Ничтожества! Они убили Нестора! – мощный пинок ногой отправил мёртвое тело солдата в полёт вдаль по коридору, – За что? Уроды!

Франц уже повис на здоровяке, пытаясь удержать того и утащить в сторону.

– Лоренталь! Надо уходить!

– Отомстим им! – запротестовал воин, покачивая секирой, – Хватит от них убегать!

– Нам с ними не справиться, не сейчас! – Франц изо всех сил потянул здоровяка за собой.

– А позже? – с надеждой спросил сбитый с толку Лоренталь.

– Да, Франц, мы же не можем так просто им всего этого позволять! – во мне клокочет не меньший гнев, чем в громиле, потерявшем лучшего друга. Только настоятель остался спокоен и собран.

– Магистр решит, что делать, когда мы доберёмся до Восьмой Резиденции, – Франц легко заразил нас своим спокойствием, – Будьте уверены, наш ответ не забудет ни одно государство Континента! А сейчас нужно уйти! Мне тоже очень жаль бедного Нестора, но придётся его бросить.

О том, чтобы нести с собой тело товарища не может быть и речи, но Лоренталь не сходит с места, уставившись на труп. Лишь совместными усилиями и уговорами нам удалось сдвинуть громилу и повлечь его к тайному выходу.

Лабиринты коридоров привели нас к неприметному тупику с изображением орла во всю стену. Франц быстро и легко изобразил секретную фигуру на камне и часть стены отъехала в сторону, открыв зёв низкого прохода. Чтобы протиснуться в него, Лоренталю пришлось идти, согнувшись пополам. Через пару шагов каменная дверь встала на место, набросив на нас непроглядную тьму. Пришлось привычно заставить светиться магические линии на руках, чтобы разогнать мрак.

Всего через пятьдесят ярдов над головой показался тот же орёл, что и в хранилище, но заметно меньшего размера. Франц активировал магический замок и на нём, после чего открылся выход на поверхность. Лоренталь просто разогнулся, чтобы его лысая голова показалась на поверхности, и просигналил: «никого». Оперативно выбравшись наверх, мы осмотрелись и полностью убедились, что ни одного солдата здесь нет. Оставляя позади склад, мы рванули прочь.

За нашими спинами люди разграбляют наше хранилище. Словно шакалы пришли разорять территорию львов, отбирать их пищу, грызть их котят, раздирать их самих. Они чувствуют, что сильнее, что способны безнаказанно вводить свои правила, не вспоминая про законы людские, держа в уме лишь законы природы. И нет тех, кто остановил бы их, кроме нас самих.

Люди покусились на Орден. Уже скоро они пожалеют об этом, но сегодня инстинкт саранчи гонит их грабить и присваивать. На душе больно от несправедливости, но в сто крат больнее от беспомощности.

 

Глава IX

Под стеклом

Под утро в дверь постучали. Я знаю, что Арика давно на ногах, но не люблю, можно даже сказать, запрещаю ей открывать дверь. Страхи прошлого, которые не выветрить ни одним ветром на земле.

Давно следует повесить дверной молоток…

На пороге оказался простой почтальон, а не Форг Дарич, визита которого я давно жду. Начинающий стареть городской служащий вежливо обратился:

– Август Хромер?

– Да.

– Вам письмо, – сухая рука протянула конверт.

Не сказав тому в ответ ни слова, я захлопнул дверь, когда забрал корреспонденцию. На конверте отправляющий обозначен как отдел по борьбе с демонами. Падальщикам понравилась переписка.

В гостиной я открыл плотный конверт и извлёк письмо, содержание которого вызвало острое ощущение дежавю – красные снова хотят купить Дикобраза по смехотворной цене. Знавали коммерсантов и получше – письмо метко пущено в камин.

Мысли об экзорцистах никогда не поднимают настроения, а догадки о том, что они каким-то непостижимым образом следят за мной…

Истериан клялся, что ни словом не обмолвился про Дикобраза, так неужели кто-то из красных смог пробрался в мой дом. Невозможно. Как же ещё?

– Арика, – прогремел я на весь дом.

Служанка, чувствуя неудобный разговор, робко появилась в дверях гостиной:

– Да, Август.

– Ты знаешь, чем я занимаюсь в мастерской последнее время?

– Нет, ты не разрешаешь мне входить туда, – в лёгком недоумении ответила девушка.

Судя по голосу, не лжёт, но вот руки еле заметно подрагивают. Подозревать служанку, относящуюся ко мне, к не самому приятному «человеку» на земле, с теплотой и заботой, словно к любимому брату, по меньшей мере подло. Бывает всякое, но чтоб Арика связалась с падальщиками…

– Помнишь письмо, которое пришло в среду от экзорцистов?

– Да, Август, припоминаю, – напрягла память Арика.

– Кто его доставил? – мой взгляд сам собой метнулся к окну в надежде приметить на улице почтальона, который вдруг окажется не тем, кем я его считал.

– Из отдела по борьбе с демонами. Доставили лично.

– Когда это было? – потеряв надежду увидеть за окном почтальона я вернулся к служанке.

– Вы с Истером только ушли в комнаты приводить себя в порядок, как он зашёл. Я знаю, что ты категорически запрещаешь открывать дверь неизвестным, но ждать я не могла, – затараторила девушка, шлёпая большими глазами.

Вовремя они заявились…

– Ясно, Арика, – сильно озадаченный пробормотал я.

– А кто приходил?

– Почтальон.

Девушка с пониманием вздохнула.

– То же самое письмо?

– Именно оно, – нехотя ответил я.

– Хотят выкупить ту штуку? – Арика с сомнением обернулась в сторону мастерской.

– Да, но теперь она уже готова.

Девушка отчего-то обрадовалась и засияла белозубой улыбкой:

– Отлично! Теперь не будешь ночами пропадать за верстаком!

– Арика, мне же не нужен ни сон, ни отдых, – я уже порядочно устал доказывать служанке о нормальности некоторых ненормальностей моего организма, – Я всё равно буду чем-то заниматься по ночам.

Девушка с виноватой улыбкой уставилась в пол. Милая, заботливая девушка, зря я частенько бываю с ней строг. Кто-кто, а она совершенно иного заслуживает.

И тут объявился Истериан! Влетев вихрем в комнату, он обрушился на кресло и с детским восторгом на лице вперился мне в глаза:

– Ты доделал Дикобраза?

Великолепный слух полукровки в действии! Дальнейший ход расспросов Истериана совершенно ясен. Мой друг в определённых темах крайне предсказуем, прямо как маршрут поезда.

– Я тебя с собой не возьму! – пригрозив другу пальцем, я поставил точки в разговоре.

– Тогда я возьму Вулкана, выйду на улицу и буду стрелять в людей! – совершенно серьёзно заявил обиженный Истер.

Самое смешное, что он мог и не выдумывать. Проверять, станет ли мой друг маньяком от сердечной обиды, мне бы не хотелось. Грязный шантаж товарища сработал, и мне пришлось сдаться:

– Ладно, но Дикобраза ты и пальцем не тронешь!

– По рукам! – Истериан подпрыгивал на месте, словно сейчас получит огромное мороженое.

– Собирайся, надо вернуться до прихода Салли.

Истерина долго уговаривать не пришлось.

Идти недалеко: через квартал свернуть налево и пройти пару ярдов – там уже и полигон. По пустым, безлюдным улицам дорога не занимает и десяти минут. Истериан идёт чуть не в припрыжку, повинуясь детским порывам своего естества, и украдкой поглядывает на раздутую заплечную сумку – там находится Дикобраз.

Рваные ошмётки туч, оставшихся после вчерашнего свинцового полотна, быстро перетекают из одного состояния в другое, стремительно несутся по небу и рассеиваются, повинуясь воле порывистого ветра. Холодный поток сшибает с деревьев последние наряды и гонит мусор по земле, забивая его во всевозможные углубления и лужи.

Сегодня на улице Саренз произошло небывалое событие – по пустынной улочке на всех парах пронеслась автокарета. Сколоченная из чугуна и железа повозка располагалает впереди громадным двигателем, плюющим густые клубы белого пара. Этот двигатель гонит тяжеленную карету быстрее всяких лошадей, но стоит очень дорого, так что автокареты – это пока ещё экзотика даже в такой технологичной стране, как Альбион.

Водитель подал длинный пронзительный гудок – сигнал о своём приближении. В принципе, он мог бы этого и не делать, поскольку машина громыхает не хуже поезда – слышно за полмили. Но так того требуют правила. Закутанный в кожаные штаны и куртку, резиновые сапоги, кепку и очки-гоглы, усатый водитель отсалютовал нам и скрылся вдали буквально за минуту.

Пар, на него возлагаются огромные надежды, на нём уже держится многое. Паровые двигатели, паровые станки, паровые лифты, поезда, пароходы, автокареты, аэропланы Негинва, огромные паровые пушки. Даже мой Дикобраз работает на пару. У человека есть своя магия. Горячая белая магия.

У места, где раньше стоял фонарный столб, а теперь красуется дыра от его неаккуратного вырывания из земли, мы свернули налево. Когда срезали через проулок, сразу вспомнились сектанты, недавно атаковавшие в таком же пустынном узком проходе. В этот раз никого не объявилось, постеснялись-таки светлого времени суток.

Полигон – не совсем корректное название для этого места, поскольку когда-то давно это здание было церковью. Точнее, церковью оно не было, но могло стать. Давным-давно здесь возводили храм, но строительство было остановлено из-за войны Альбиона с Валарией. Тогда здание было серьёзно повреждено попаданием снаряда валарийской пушки – уцелела только колокольня. По окончанию войны её выкупил один богатенький дядя, достроил и сделал клуб на церковную тему. Против богохульного владельца много роптали священники, но сделать ничего не могли, зато смог огонь. Спустя семь лет после открытия клуб полностью сгорел и дальнейшая судьба здания проста – про него забыли. Прошло уже лет сорок, а никто так и не решился ни восстановить клуб, ни снести обгоревшие руины.

Так что я спокойно пользуюсь им в своих целях: спускаюсь в глубокий подвал и провожу тесты изобретений. У меня там всё оборудовано: мишени, макеты, просторные помещения, документация. На улице ничего не слышно, да и живёт здесь народу немного, а сантибы не заходят. Если соблюдать элементарные меры осторожности, то никто даже не заподозрит, что в полуразрушенную церковь кто-то ходит.

Беда в том, что Истериан, который регулярно навязывается со мной на полигон, игнорирует само существование этих мер осторожности. Я уже, помниться, рассказывал.

– По-моему, в колокольне поселились бездомные, – обмолвился Истериан, разгребая спутанные ветром патлы на лице.

Я оглянулся в сторону башенки – в самом деле, на стенах пляшут блики костра.

– Ничего удивительного, колокольня – единственное место, где уцелела крыша, – я первым вошёл прямо через пролом в стене.

– Может, стоит прогнать их? – задумчиво протянул мой друг, ступая следом.

– Не обращай внимания на этих червей.

Спуск в подвал располагается в противоположном от колокольни конце здания, прямо за алтарём. Деревянная крышка удивительным образом не желает сгнить окончательно и спокойно висит на проржавевших петлях, откинутая в сторону. Спрятанный за ней фонарь бездомные отыскать ещё не смогли, так что спускаемся мы сегодня со светом. Лестница привела нас к двери, но тут меня ждало лёгкое разочарование – её кто-то жестоко вынес.

– Бродяги не пощадили твой полигон, – усмехнулся Истериан за спиной, – Наверно, все макеты и мишени перетаскали на дрова.

– Я больше переживаю из-за свечей, – протиснувшись в маленькую дверь, я постарался осветить как можно больше пространства.

На первый взгляд ничего не изменилось, словно вошедшие искали здесь совершенно иное и ушли несолоно хлебавши. А может, просто испугались темноты. Так или иначе, но полигон остался нетронутым.

– Похоже, бездомные черви не решились трогать чужие вещи, – полукровка довольно весел и оптимистичен.

– Похоже, Истер, – кивнул я, – Помоги зажечь свечи.

Чтобы в подвале было светло, свечей понадобилось много! Стены, пригодные выступы на подпорах, пол – почти каждый дюйм уставлен свечами. С их копотью еле справляются четыре вентиляционные шахты, так что дышать нелегко, зато света достаточно. На то, чтоб зажечь все уходит немало времени.

– Пожалуй, готово, – улыбнулся Истериан, когда все свечки были зажжены, – Приступай! Не терпится это увидеть!

Потакать желанию большого мальчика – это, пожалуй, главная основа нашей дружбы. Нет, ещё, конечно, есть факт, что полукровка без меня просто пропадёт в чуждом ему городе и, в конце концов, плохо кончит, но это уже из разряда «а что, если вдруг…» Следить за Истером и оберегать его я буду при любом обстоятельстве, а сохранять с ним хорошие доверительные отношения – это уже другой вопрос…

Так или иначе, Истериан попросил, я сделал: блестящий, отполированный Дикобраз извлечён из сумки. Восторженный вздох моего благодарного зрителя не заставил себя долго ждать. Вещь действительно смотрится здорово, а в деле должна быть просто великолепна.

– Покажи, как он действует! – подгонял меня Истериан.

Скинув пальто и шляпу, я надел перчатку на руку. Оружие вышло крайне громоздким и тяжёлым, но мне грех жаловаться. Иные иоанниты сражались оружием, превосходящим их по весу в пару раз.

Первым делом я опробовал основные агрегаты механизма: трёхгранный клин выскакивает из паза под ладонью исправно и так же исправно исчезает в нём. Вращающиеся браслеты тоже ведут себя послушно, уверенно набирая обороты, они крутятся в шахматном порядке в разных направлениях, да ещё и с разной скоростью. Благодаря кривым шипам на браслетах оружие должно просто разрывать всё, с чем столкнётся.

Теперь ударный поршень! Громадный каменный блок из отвалившегося куска опорной колонны раньше служил мне мишенью для инертных патронов, а теперь его ждёт куда более страшная атака. Я стремительно ударил кулаком, при ударе дополнительную мощь придал выдвинувший таранную пластину поршень, и моя рука по локоть погрузилась в камень. На пол посыпался щебень и крошево.

– Вот так удар, Август! – у Истера даже дыхание перехватило, – Как рука?

– Совсем не больно, – я попытался извлечь руку из блока, – Вот только застряла.

Пришлось активировать браслеты, шипы которых ловко покрошили края отверстия, расширяя его. Пять секунд я постоял под струёй пыли, и извлёк-таки руку из каменного плена.

Сталь, из которой изготовлен Дикобраз, оказалась преотличнейшей: на перчатке не осталось ни единой царапины, только слой пыли, в которую она перемолола камень. Если я не ошибаюсь, у меня получился настоящий шедевр, что не каждый Негинв смастерил бы. Неудивительно, что экзорцисты желают заполучить его.

– И как только экзорцисты прознали про него? – словно прочитал мои мысли Истериан.

– Вопрос не ко мне, – я сделал серию пробных ударов в пустоту.

– Да брось ты со своими намёками! – шутливо отмахнулся полукровка, – Я никому и слова не сказал про твою игрушку.

Я продолжал осваиваться с боевой перчаткой и снёс штырём половину особо длинной свечи, завершив тем убийственную комбинацию:

– Кто же тогда?

– Они же шакалы, падальщики! – мой друг запустил руки в карманы, – Наверно, им Хорис натявкал, а псы-то отлично друг друга понимают!

Неплохо! У Истериана порой выходят очень смешные шутки!

– Мне вот что интересно… – задумчиво пожевал губу Истериан.

С полигона мы вернулись десять минут назад, хотя полукровка очень просился остаться ещё и дать поиграть с Дикобразом и ему вопреки уговору. Однако суровый брюзга Август был неумолим. По счастливой случайности мы подоспели ровно к обеду – Арика приготовила шикарную лапшу с мясным бульоном (вроде, восточный рецепт). Истера, как всегда, потянуло поболтать за столом.

– Что интересно, Истер? – Арика постаралась вывести полукровку из задумчивого ступора.

– Мне интересно, а зачем Хестеру всё это нужно? – размахивая ложкой, закончил фразу долговязый.

– Он же псих, не пытайся его понять, – я сразу решил просто махнуть рукой.

Но мой друг не из тех, кто просто плюёт на свои навязчивые идеи.

– В том-то и дело! Он псих, так зачем же психу толпы приспешников, этот Кровавый Бутон, армии демонов и всё прочее? Сидел бы тихонько дома и играл в Два Символа(22)!

– Наш псих – персонаж буйный и неспокойный, – вразумил я товарища, – Не жди от него спокойствия и сдержанности.

– Но шам пашуди, – набитый рот Истериана никогда не останавливает, – Создаст он новую религию, секту увеличит до неимоверных размеров, поубивает народу и что? Чего он этим реально добьётся? Всюду разруха, а он и рад! Даже последнему кретину в голову не придёт такое! Всегда нужна выгода.

– Бывают безумцы и более нелогичные.

Истериан обозлено замычал:

– Я говорю про дееспособных.

Хотел было я добавить свой авторитетный комментарий, но меня на полуслове остановил стук в дверь. Судя по всему, это наведалась-таки Салли, которую я теперь каждый день с нетерпением жду. Дав знак, что разговор мы оставим на потом, я пошёл открывать гостье. Один раз она позволила себе войти без приглашения, но Истериан передал ей, что меня сия выходка, мягко говоря, обозлила. Отныне ждать у порога…

Сколь же часто ко мне стали наведываться гости: за последние шесть дней их было больше, чем за предыдущий месяц! Пора вспоминать про ружьё…

За дверью собралась интересная компания, от вида которой стало совершенно противно: во-первых, конечно же, детектив Салли Фер, как всегда, ухоженная, стильно одетая и лучащаяся задором, во-вторых, что уже любопытнее, инспектор Джерон Майер в своих обязательных идиотских очках, не желающим уступать в отчаянной гонке идиотизма с его усиками, и в-третьих, это уже в довесок, парочка сантибов, ждущих у служебного экипажа. Ну, пусть ждут, судя по составу посетителей, разговор может затянуться…

– Сэр Хромер…

– К делу, инспектор, – я перебил Майера, стоило тому рот раскрыть.

Стоит отдать старшему сантибу должное: сколько я его знаю, он никогда в таких случаях не теряет собранности.

– Я здесь по просьбе сэра Гамильтона Рокфеллера. Если вы знаете, через час состоится церемония вручения золотых камней в Доме Культуры на улице Пяти Королей. Сэр Рокфеллер просит вас присутствовать на церемонии.

– При чём тут я? – мои глаза вдруг требовательно уставились на молчащую Салли.

– Сэр Рокфеллер считает, что там вполне может произойти покушение на его жизнь. Он просит вашей помощи и защиты.

Тварь ещё и помощи моей просит! Наглая выходка со стороны ублюдка, учитывая, что я сам лично готов свернуть несчастному шею, сектантам ещё в очередь становиться надо!

– А вы уже совершенно не способны обеспечить порядок своими силами, инспектор? – грубо прогудел я, не прекращая жечь детектива Фер огненным взглядом.

– В Доме будут присутствовать сантибы и экзорцисты, но сэр Рокфеллер настоял ещё и вашем присутствии и присутствии сэра Шорша. Естественно, не бесплатно – тысяча ялеров сейчас и ещё пять, если потребуется активное вмешательство, – для подтверждения сухих чётких слов Майер продемонстрировал небольшой кошель.

Глаза Салли словно говорят, что следует согласиться. Ехать, если вдуматься, недалеко, церемонии не длятся долго. Но эта сволочь Рокфеллер! Так уж и быть, но делаю я это не ради денег. Просто верю глазам Салли, хотя с какой стати мне верить этой прохвостке?..

– Ждите, – и дверь захлопнулась перед носами гостей.

Когда мы с Истером были готовы, все дружно попрыгали во вместительный экипаж. Одним из тех двоих, кого я принял за сантибов, действительно был стражем порядка, а вот другой оказался телохранителем Гамильтона: спутал из-за похожего прикида. Компания прямо превосходная! С большей охотой прыгнул бы в первый попавшийся Блик и остался там…

– Я досконально изучила досье Гроула, но, можете себе представить, ничего: ни адресов, ни знакомых, – Салли решила, что трястись молча нам не по душе.

Тут ещё и Майер:

– Наши сотрудники также не смогли ничего откопать. Были опрошены даже все психиатрические больницы города, но пациентов по фамилии Гроул ни в одной ни разу не было.

– Мы ловим призрака, – сыронизировал Истериан, подмигнув присутствующим.

Но на шутника никто не обратил внимания. Инспектор снял глупые окуляры, чтобы тщательно протереть, и невозмутимо продолжил:

– Сейчас мы заняты поиском информации о неком Кровавом Бутоне. Думаю, это вроде ритуала или чего такого. Отправлены запросы в отделения других городов Альбиона, где уже сталкивались с организованными сектами, так что результат должен появиться скоро.

– Желаю вам удачи и терпения, – глухо отозвался я, угрюмо сжавшись в углу, – Терпение вам особенно пригодится, когда вы что-то да откопаете и поймёте, насколько же всё это бесполезно.

За окном появилась полоса воды – небольшое ответвление Азметы. Мы проезжаем короткий мост, прозванный Мостом Невежд. Ехать оставаётся совсем ничего.

– Арестованные по-прежнему молчат, – невзначай обмолвился Майер, – Допросы ведут лучшие сотрудники, но это не даёт результатов.

– А вы не пробовали пытки? – оживлённо спросил полукровка.

Майер со сдержанным недоумением посмотрел на кривляку Истера:

– Мы не пользуемся такими методами, – судя по тону, ответ можно интерпретировать как «Пробовали – не помогло».

– Что вообще известно следствию на данный момент? – напрямую спросил я.

– Сектанты, под предводительством Гроула открывают порталы по всему городу, очевидно, для слияния с… демонами, либо других целей. Производят убийства, ориентировочно, ритуального характера. Охотятся за реликвиями сэра Рокфеллера, также неясно зачем. Падший Падре стоит во главе всего и стремится к некоему Кровавому Бутону, связанному с его нездоровой психикой представлениями о смене мирового порядка, о приходе правления некой тёмной сущности, ну, вы представляете себе бред фанатика…

– А что говорят экзорцисты? Они же тоже заняты делом?

– Да, часть сотрудников отдела по борьбе с демонами активно занята работой по части демонов и Бликов, – подтвердил мои слова инспектор, – И они кое-что нашли относительно последних.

То самое, что я услышал из уст Максимилиана, но так долго не решался проверить?

– Математическая модель мира?

– Удивлён, что вы догадались, – Майер и ухом не повёл, и тон голоса не поменял.

– О-о-о, Август, да у тебя появились секреты! – укоризненно, но мягко уколола меня Салли.

Следовало сказать ей раньше: не пришлось бы выслушивать глупых нотаций потенциальной истерички.

– К сожалению, дальше этой фразы из трёх слов я не ушёл.

– Тогда я расскажу, – вызвался очкастый Майер, – Восемь лет назад три профессора Гольхского Университета Шроленсоуна, а именно: Лоренс, Мак Абель и Дюамель, начали громадный труд над построением математической модели мира. Её суть состоит в том, что все процессы, начиная от времени начала дождя и заканчивая точными координатами падения каждой капли, возможно просчитать при помощи построения сложнейших уравнений, формул и матриц. За годы они многого добились, но до завершения работы было, естественно, далеко. И как-то прошёл неподтверждённый слух, что профессора занялись исследованием Бликов, заявив, что их природа не так хаотична, как казалось раньше, но никаких подробностей.

Что-то опять выходит полная нелепица…

– Что же вы не расспросите математиков и не получите эти самые подробности?

Инспектор Майер медленно моргнул застеклёнными глазами и нехотя ответил:

– С расспросом возникают трудности, потому что профессор Эрнест Лоренс повесился два года назад, его коллега Сенав Мак Абель пропал без вести в прошлом году, а Проболо Дюамель исчезает всего две недели назад. Вынужден признать, что мы это скрываем.

– А допрос ректора университета? Коллег профессоров? – напряглась Салли.

– Ничего не дал.

– Следует этим заняться, не правда ли, Август? – подмигнула мне с задором Салли – Только, будь добр, поставь меня в известность, когда соберёшься действовать!

Очередной укол. Я привык выдерживать их сотнями, так что неумелый выпад детектива почти не заметил.

А экипаж тем временем прибыл на место, остановившись у поворота на небольшую улочку, движения транспорта по которой строго запрещено. Спорно? Ничуть! Когда я опишу это место, можно понять, что только так и возможно.

Наша колоритная группа выползла из кареты, как вода из пробитой бочки и стройной колонной двинулась по улице Пяти Королей.

До парламентской государственной системы на Альбионе долгое время существовал монархизм. За всю историю страной правили пять династий: Ориачи, Суи-Феленоры, Девярьяры, Боунджи и Саврасы. По аналогии с династиями и возникло название улицы.

Вымощенная плиткой от первого до последнего дома кривая, как извивающаяся змея, она тянется с севера на юг, располагаясь довольно близко к центру города. Но главная особенность узкой уютной улочки – она целиком укрыта стеклянным навесом, превращаясь в гигантский, длинный павильон. Сводчатый купол пропускает свет, демонстрирует гражданам небо, но не пропускает ни единой капли осадков, а сложные системы отвода дождевой воды не позволяют затапливать крыши домов. Здесь всегда будет сухо, покуда мэр выделяет деньги обслуге маленькой городской достопримечательности.

Улица всегда людная. Праздные от природы люди сбегаются под стекло, чтобы вдоволь нагуляться по диковинной улице, подышать спёртым воздухом и надраться пивом в дешёвом пабе, коих здесь не счесть. Ещё здесь полно иностранных туристов, громко вопящих на премерзких наречиях.

Немногочисленные лавочки вечно заняты самыми быстрыми. Так что старушкам, страдающим проблемами с сердцем, просто негде присесть. Доходит до того, что старики падают посреди улицы, а врачи потом долго несутся по длинной улице пешком.

Кроме прочих достопримечательностей можно отметить и Дом Культуры. Построенный на деньги государства совсем недавно, около декады тому назад, он представляет собой большое желтоватое здание, выделяющееся знаменитым на весь Альбион небольшим портиком и скульптурной композицией из пяти статуй, расположенных под самой крышей на фасаде здания. Среди мраморных изваяний композитор, актёр театра, виолончелистка, поэт и пейзажистка.

Дом Культуры, по большей части, закрытое место, там устраиваются частные спектакли, оркестры играют для ограниченного круга слушателей, проводятся элитарные выставки и многое другое, в том числе, правительственные церемонии награждений. Для случайных посетителей там тоже есть, что посетить, вроде спектаклей или новых постановок, но цены отпугивают весь средний класс.

И сегодня состоится церемония вручения золотых камней. Август Хромер приглашён! Кто бы мог подумать… Да, я иду лишь как телохранитель, но ещё на балу миссис Вальди меня звал мэр Нильс Чернуца. Какое внимание с его стороны! Когда стервятник зовёт тебя поглядеть, как гиены грызут зебру, следует насторожиться!

Почему-то в проклятом Богом-меланхоликом городе по-другому совершенно не получается. Я привык, и всем, кто собирается остаться здесь надолго, тоже придётся.

А вот и небольшое расширение улицы, создающее эффект площади, на котором стоит великий желтоватый, словно облитый мочой от фундамента до крыши, Дом Культуры. Дом есть, а культуры нет. Альбион, как и весь Континент, живёт, имея лишь её обмылки.

В проёмах между колоннами портика застыли сантибы вперемешку с красными. Блюстителей порядка набралось очень много, и это стало заметно всем:

– Сколько же здесь сотрудников? – ни к кому особо не обращаясь, промолвил Истериан.

– Тридцать сантибов и дюжина экзорцистов, – охотно ответил Майер, приветствуя кивками офицеров, – После недавних событий вопрос безопасности рассматривается на новом уровне.

– Впечатляет, инспектор!

Охрана сработала оперативно, покончив с формальностями на входе за считанные секунды. За стеклянными дверьми нас встретило безлюдное фойе. Вот где тратятся огромные горы ялеров на отделку, где отвисают челюсти у людей, не готовых к роскоши и богатству. От обилия мрамора, хрусталя и позолоты начинает мутить – декораторы, не имея жизненно важных тормозов самовыражения, безбожно переборщили во всём.

Очевидно, все собрались у большого центрального зала, хотя времени ещё достаточно, чтобы беспечно бродить по коридорам Дома Культуры.

– Налево, пожалуйста, – направил нас Майер.

В каждом углу, в каждом коридоре стоит хотя бы один сантиб. Неплохое олицетворение того страха, который уже овладел людьми Гольха. Я-то думал, что ещё одну волну убийств горожане будут спокойны, но гнить безмятежность жителей начала сейчас и начала с верхов. Те, у кого есть власть и богатства, решительнее борются за свою безопасность, так как жизнь им терять морально тяжелее. Это от эгоизма, и это не лечится.

И вот за очередным поворотом мы обнаруживаем громадную толпу, ожидающую у закрытых дверей большого зала. Удивительным образом скучнейшая раздача наград и скупые стандартные слова собирают год от года аншлаг. Тех, кто получит золотые камни среди господ не больше двух десятков, а все остальные – гости, сопровождение, прислуга.

Мы встали в двух ярдах от границы расплывчатого людского омлета. Майер, помнится, что-то сказал, но его слова потонули в гомоне собравшихся, и инспектор углубился в тесную толпу. Незаметно исчез и телохранитель Гамильтона – нас осталось трое.

Я перевёл взгляд на Салли, которая, как оказалось, всё ещё обижена до глубины души. Ненавижу эту показную демонстрацию своей гордости, на мой взгляд, она губит людей почище чумы. Когда видишь только свой задранный кверху нос и заставляешь окружающих на него пялиться, то непременно спотыкнёшься или наступишь во что-нибудь мерзкое, а люди, занятые твоим носом, не смогут вовремя подсказать об опасности.

– Что-то не так?

– У нас условия, Август, – девушка словно колючками обросла, – Не следовало тебе скрывать от меня своих догадок!

– Да, лучше бы мне обокрасть очередной собор вместо этого, – ехидно нагрубил я в ответ.

Тяжёлый вздох, демонстративный взгляд в сторону, фраза с гипертрофированным чувством безнадёжности «Ты невыносим!», и Салли уже улетает подальше, цокая каблучками. Тоже мне.

Не зная, как правильно отреагировать и на чью сторону встать, немного смятённый Истериан помялся и поджал губу. Потеребив излишне прилизанную причёску, он тихо сказал:

– Мог бы помягче.

Он ещё мен