Дон Пеклос стоял под деревом, уставившись в небо, и вдруг почувствовал, что завидует кузену чёрной завистью.

Он с детства обожал Новый год. Он любил Новый год даже сильнее военных праздников с парадами. Если этот старый, грубый солдат и верил во что-нибудь чудесное, то только в новогоднюю ёлку, подарки и Деда Мороза.

Полковник до сих пор с наслаждением наряжал ёлку и потом постоянно заглядывал под неё: не принёс ли уже что-нибудь Дед Мороз? А когда находил под колючими лапами новую саблю, шпоры или кофемолку, радовался, как ребёнок.

Сколько раз когда-то маленький Дон Пеклос прятался в комнате, где стояла ёлка, и подстерегал Деда Мороза, чтобы хоть на секунду увидеть этого великого волшебника! Но ни разу ему не повезло – Дед Мороз всегда приходил и уходил, когда мальчик спал…

А теперь он – не мальчик, а старый солдат, полковник – наконец увидел настоящего Деда Мороза!.. И заплакал от обиды, повторяя: «Это непорядок! Непорядок! Не по чину! Не по заслугам! Самозванец!..»

Ведь этот несчастный музыкант всю жизнь только шлялся неизвестно где и пиликал на своих дудках! Ведь он вообще даже летом мёрзнет, а не только зимой! Ведь он по своей рассеянности все подарки перепутает и потеряет! Какой из него Дед Мороз? За что ему такое счастье?!

Через несколько дней старый музыкант вернулся. Дон Пеклос встретил его как ни в чём не бывало и весь год не подавал виду, что знает о тайне кузена. Но чёрная зависть грызла его с каждым днём всё сильнее. Так грызла, что на этот Новый год он в первый раз в жизни не нарядил ёлку, даже слышать о ней не мог. Дон Пеклос так захотел сам стать Дедом Морозом, что с другим Дедом Морозом готов был вообще отменить свой любимейший праздник. Только вот как им стать?

Но недавно на голову полковнику свалилась старинная рукопись, и у него появилась надежда. Надежда стала сильнее после того, как за завтраком Зяблик заиграл мелодию, от которой у Дона Пеклоса страшно похолодели руки и ноги, и ледяные боль и ужас скрючили его жаркую фигуру.

Это было очень мучительно, но полковник готов был стерпеть что угодно, лишь бы исполнилось его горячее желание.

«Теперь всего-то и надо втайне от всех заставить мальчишку сыграть три раза подряд волшебную музыку на флейте!» – подумал он.

Всего труднее было скрыть свой план от Марфы Петровны, которая так хорошо знала полковника, что по лицу мужа могла читать его мысли и видела насквозь его карманы. Поэтому Дон Пеклос оставил в библиотеке послание своего древнего предка-волшебника. Поэтому Зяблика заманили в охотничий домик, подальше от замка…

– И я бы добился своего, если бы в дело не вмешались девчонка и макака! – простонал Дон Пеклос.

Он сидел на полу, обхватив голову руками.

– Повежливей, полковник! – сказал Зяблик, всё ещё держа флейту наготове.

– Виноват! Эта юная мадемуазель и обезьяна!.. Теперь я вижу, вы прочитали послание, и моё желание никогда не сбудется… Я разбит! Я в плену! Я сдаю тебе мою саблю как победителю!.. Делай со мной что хочешь, мальчик! Можешь даже трижды сыграть эту страшную музыку, и пусть я получу то, что совсем не хочу!.. Какой конфуз! Меня, старого солдата, несгибаемого Дона Пеклоса, победили дети, обезьяна и осёл…

– И старая крыса! – гордо добавила мадам Матильда.

– И ещё – снежная баба! – раздался низкий голос.

Все обернулись и ахнули.

На пороге тюрьмы-библиотеки стояла Снежанна! Да, это была она, только глаза её были из двух свинцовых пуль, нос – из короткого кинжала, а на голове красовалась солдатская треуголка.

Из-за спины снежной бабы осторожно выглядывал старший стражник Бабушкин.