Денис АНУРОВ

— «Эдвард Черная Смерть отправился на борьбу с бандой Свана». «На Фобосе орудуют люди Серого Капитана. Эдвард Черная Смерть заявил, что поставит их на место». «Эдвард Черная Смерть намеревается уничтожить преступников во всей Солнечной системе».

Широколицый бородатый человек в огромных очках потряс пачкой журнальных вырезок перед моим носом.

— Это продолжается уже больше года, — выразительно сказал он. — На каждом углу только и слышишь: Эдвард Черная Смерть, Эдвард Черная Смерть… Уже нет такой газеты, которая бы не состряпала статейку, посвященную этому типу! Правда, эти писульки мало чего стоят: никому еще не удавалось взять у Эдварда интервью, и ни у кого нет приличной фотографии. Эдвард неуловим.

Я не стал спорить. Действительно, Эдвард Черная Смерть уже в течение года, с самого начала своей героической деятельности, был абсолютной загадкой. Я бы не удивился, если бы в конце концов оказалось, что под этим именем действует целая группа людей — столько этому Эдварду приписывалось подвигов.

— Итак, Эдвард неуловим, — повторил бородатый, наклонившись ко мне. — Неуловим для всех, за исключением главного редактора «Ежедневных Новостей Земли», — и он гордо ткнул себя пальцем в грудь. Я состроил изумленную мину.

Редактор самодовольно ухмыльнулся.

— Мои люди, — тоном заговорщика сказал он, — получили любопытную информацию: сегодня вечером Эдвард Черная Смерть прибудет в Лос-Анджелес.

— Интересно, — согласился я, — но позволю себе напомнить, что наш город один из самых больших в мире.

— Правда? — шеф изобразил на лице растерянность. — Ну ладно, не волнуйся, я облегчу тебе задачу: наш герой остановится в небольшой гостинице «Риус» в западной части города. Это недалеко — пройдешься пешком. Тем более лишний раз рисковать последней редакционной машиной не следует.

— Как я понимаю, от меня требуется взять у него интервью?

— И если получится, запечатлеть его физиономию на пленку, — кивнул редактор.

— Но… как я его узнаю?

Шеф почесал затылок.

— Ну, если ты увидишь входящего в гостиницу одноглазого карлика с сачком для ловли бабочек в руке, то, скорее всего, это не Эдвард, — серьезно пояснил он.

— А если в двери ввалится двухметровый детина с глазами бешеного носорога и крупнокалиберным пулеметом в руках, это будет наш смельчак, — в тон шефу предложил я.

— Приблизительно так, — подтвердил он, — и если ты сумеешь разговорить его, то спокойно сможешь жениться хоть на следующий день: твои дети будут обеспечены до совершеннолетия.

Ну здесь он преувеличил, конечно. Гонорара за это уникальное интервью хватило бы максимум на хороший автомобиль. Может быть, даже на очень хороший. Не говоря уже о том, что я стал бы репортером месяца, а может, и года. Это совсем неплохо, а дети… Дети пока подождут.

До гостиницы я добрался без особых приключений, если не считать того, что меня пару раз останавливали полицейские патрули, да какой-то неопытный «охотник-одиночка», начинающий Эдвард Черная Смерть, чуть не пристрелил меня, приняв за бандита.

В холле «Риус» было на удивление пустынно. А вообще-то удивляться нечему. Все отсиживались в своих номерах: что поделаешь, ужасный уровень преступности. Хотя нет: за столиком в самом темном углу холла расположился человек, лица которого я, как ни старался, разглядеть не мог. Наверное, охранник.

Несколько секунд я думал, присоединиться ли мне к нему, и наконец решил, что да: так я буду привлекать меньше внимания и смогу, не вызывая подозрений, следить за входными дверями.

Я тихо приблизился к незнакомцу и поприветствовал его.

Он поднял на меня мутные глаза.

— Здравствуйте.

Его полное лицо с непропорционально большим мясистым носом излучало пьяное добродушие.

— Разрешите к вам присоединиться? — осторожно спросил я, отметив про себя, что это все же не охранник — у человека отсутствовала соответствующая бляха и, кажется, не было оружия.

Незнакомец утвердительно кивнул и передвинул бутылку дешевого виски, которую сжимал в руке, на середину столика. Я сел.

— Вы кого-то ждете? — дружелюбно поинтересовался он.

— Деловая встреча. Ко мне должен спуститься один… постоялец, — пояснил я.

Он кивнул.

— Понятно. А я решил отдохнуть от шума: в моем номере чинят систему охраны, — он усмехнулся, — кто бы мог подумать, что настанут времена, когда обычный гостиничный номер будет в обязательном порядке оснащаться четырехуровневой сигнализацией и ультразамками на двери в туалет.

Газеты превратились в сплошную криминальную хронику, спецотряды полиции не справляются со своими обязанностями. Людей некому защитить.

— Но вспомните, что было буквально полгода назад, — возразил я. — Тогда и полиция боялась высунуть нос на улицы.

— А с тех пор что-нибудь изменилось? — взглянул на меня он.

— Разве нет? — с некоторым удивлением сказал я. — Сегодня патрули полиции гарантируют хотя бы частичную безопасность на улицах. Уже нет той анархии, что была раньше.

— М-да? — пробормотал он. — И чья же это заслуга, по-вашему?

Я пожал печами.

— Скорее всего, самих людей, простых граждан. Положение начало изменяться в лучшую сторону, когда Президент узаконил деятельность «охотников-одиночек». Люди получили возможность встать на защиту своих городов, не надеясь на полицию и власть.

Собеседник с интересом воззрился на меня.

— Так вы думаете, что все решают «охотники-одиночки», что они, именно они, вытащили из пропасти мир? — спросил он удивленно. — Но никто из «охотников», за редким исключением, не протягивал больше месяца со дня начала «охоты».

— Если не считать Эдварда Черная Смерть, — осторожно вставил я.

— Исключение, — отрезал незнакомец.

Я хмыкнул.

— Может быть, исключение. Но он один сделал столько, сколько полиции не удавалось сделать за десять лет.

Мужчина рассмеялся и щелкнул пальцем по своему мясистому и рыхлому, как перезревший гриб, носу.

— Вы знаете, как начинают свою непродолжительную карьеру «охотники-одиночки»? — неожиданно спросил он и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — «Охотник» — это не какой-нибудь нереализовавшийся супермен. Обычно «охотниками» становятся рядовые граждане, которым надоело бояться собственной тени. Однажды запуганный всем и вся обыватель просыпается утром и говорит себе: «Хватит! Никто не защитит мой город, кроме таких, как я!» Он идет в полицейское управление, где ему без проволочек выдают лицензию на отстрел бандитов, восемнадцатизарядную автоматическую винтовку и пару тысяч патронов. Вот и все. Он может продержаться неделю-две, но большинство «охотников» гибнет в первые же дни.

Я уже понял, что наткнулся на сведущего в интересующих меня вопросах человека, и потому попытался перевести разговор в нужное мне русло.

— А как же Эдвард Черная Смерть? Он уже целый год…

— Тьфу! — оборвал меня мужчина. — Дался вам этот Эдвард!

Он схватил со стола бутылку, повертел ее в руках, сделал порядочный глоток и поморщился.

— Что касается Эдварда, то я знал его, — быстро сказал он, — и, если вы думаете, что я служил с ним в одном спецподразделении, то вы ошибаетесь. Мы жили в одной деревне: наши дома стояли напротив друг друга. Да, молодой человек, Эдвард Черная Смерть тогда был просто Эдвардом Хамилтоном, неглупым веселым фермером, достаточно преуспевающим для того, чтобы иметь возможность купить приличный участок на обжитой половине Фобоса. И вот в один прекрасный день в двадцатиместный катер, на котором он вместе с остальными пассажирами летел по своим делам на Фобос, угодил небольшой метеорит. В отверстие, образовавшееся прямо в обшивке пассажирского салона, ринулся воздух.

Людям грозила смерть от удушья, но…

— Эдвард пришел на помощь, — догадался я.

— Да. Его засосало, и он своей задницей закрыл пробоину.

Мужчина помолчал и продолжил:

— С этого все и началось.

— Он почувствовал себя героем?

— М-м-м… Я бы сказал немного по-другому: ему понравилось, что на него смотрят как на героя. Он решил… продолжить. Пошел в полицейское управление, получил оружие и лицензию, внес свое имя в картотеку — решил работать на заказ — и стал ждать. Первый вызов поступил аж с орбиты Сатурна, с одного из самых маленьких его спутников, все население которого составляла небольшая колония разведчиков драгоценных металлов. Некто разрушал их продовольственные склады и воровал пищу. Эдвард прибыл туда, ознакомился с обстановкой и устроил засаду возле одного из складов. В первую же ночь он имел удовольствие наблюдать, как какой-то отвратительный субъект, напоминающий паука-переростка, забрался на склад, склеил паутиной банки с тушенкой, обвешался ими, как пулеметными лентами, и благополучно слинял.

— Почему же Черная Смерть не убил его? — изумился я.

Человек прищурил темные глаза и прищелкнул короткими влажными пальцами.

— Струсил, — решительно сказал он, — самым банальным образом. Бог знает, насколько живуч был этот паук…

— А что же он сказал разведчикам?

Человек пожал плечами.

— Сказал, что видел некое членистоногое, ранил его и оно скрылось. Но, добавил он, нет никакой гарантии, что завтра его место не займет другой такой же урод. Это может продолжаться до бесконечности, сказал он, и поэтому лучше задействовать команду зооликвидаторов, чтобы они разработали радикальный способ борьбы с подобными мерзавцами и внедрили его. В конце концов основная задача «охотника-одиночки» — борьба с преступностью, а не с ошибками природы.

Я тут же возразил:

— А как же та знаменитая фотография: Эдвард стоит одной ногой на туше ужасного зугана-убийцы, ящера, терроризировавшего все население Титана в течение десятка лет. Будучи таким нерешительным человеком, каковым вы его описали, сложно справиться с четырехметровым монстром.

— Я видел это фото, — кивнул мужчина. — Эдвард показывал его мне, заметив, что ящер выглядит неестественно из-за отсутствия глаз.

— Я не обращал на это внимания, хотя газетная вырезка с этим фото лежит на моем рабочем столе под стеклом.

— А стоило бы заметить, — серьезно сказал мужчина, — у него действительно нет глаз. Их выклевали падальщики.

Я непонимающе нахмурился. Незнакомец отхлебнул из бутылки и терпеливо объяснил:

— Эдварду несказанно повезло. Его вызвали на Титан, чтобы уничтожить ящера, он месяц делал вид, что ищет «жертву», и наконец наткнулся на бездыханный труп: зуган-убийца попросту умер от старости.

Мне стало не по себе. Наверняка Эдвард чем-то насолил этому типу, своему бывшему односельчанину, вот он и готов облить героя грязью перед первым встречным. Видимо, уловив в моем взгляде недоверие, мужчина усмехнулся:

— Я разрушил образ героя?

— Отнюдь, — возразил я, — но вы говорили только о неудачных делах Эдварда. Интересно узнать, когда же он стал действовать по-настоящему?

— По-настоящему? — казалось, собеседник не понял вопроса.

— Ну, например, дело банды Свана.

Человек закусил нижнюю губу, будто припоминая что-то.

— Ах, тогда! Их было слишком много, и Эдвард не стал вступать с ними в драку.

Я растерянно улыбнулся.

— Но в газете было напечатано…

— Что?

— «Эдвард отправился на борьбу с бандой Свана», — процитировал я.

— Правильно. Отправился, оценил обстановку и принял разумное решение — уклониться от боя.

Я ошарашенно замолчал. Интуитивно я понимал, что этот человек говорит правду, и мне, как журналисту, следовало бы поподробней расспросить его об интересующем меня человеке. В принципе, я так и сделал, но двигали мной не профессиональные интересы, а, скорее, естественное человеческое любопытство.

— А как же быть с этим, — продолжил я через минуту. — «Эдвард Черная Смерть заявил, что разберется с людьми Серого Капитана».

— Заявить можно все, что угодно, — мрачно проговорил мужчина, — между прочим, мало кто знает, что за личность этот Серый Капитан. Он бывший инженер-оружейник, и его люди оснащены так, что против них бессильны десять Эдвардов.

— Значит, и здесь он не стал рисковать… — пробормотал я. — Ну, а…

И тут меня будто ударило по голове. Я наконец-то понял, что хотел сказать мой собеседник. Он рассказывал мне не об исключениях, не о досадных недоразумениях в карьере Эдварда Черная Смерть. Все было гораздо серьезнее.

— Вы хотите сказать, — медленно, почти по слогам, обратился я к нему, — что он вообще никогда не совершал ничего героического и его репутацию создали и поддерживают газетчики, которые не располагают достоверной информацией, а полагаются лишь на слухи да амбициозные заявления самого Эдварда.

Он вновь потянулся к бутылке и через минуту, вытирая губы, проговорил:

— Именно так, молодой человек.

Я беспомощно оглянулся на двери, потряс головой и попытался вспомнить самый достоверный, документально подтвержденный случай из биографии Эдварда.

— Ага! — вскричал я через минуту. — Дело братьев Каррера! Я видел трупы этих ублюдков, когда их вытаскивали на всеобщее обозрение перед Дворцом Правосудия. Их убил Эдвард Черная Смерть — это каждый знает.

— Вы не видели еще один труп, — быстро ответил мужчина, — труп молодого «охотника-одиночки» Винса Кларка. Он и Эдвард работали вдвоем всего пару дней, пока малыш не полез в драку с теми, кто сильнее. Правда, прежде чем ему прострелили голову, он успел прикончить троих.

— А Эдвард?

— Он не сделал ни одного выстрела.

— О, боже, — только и смог сказать я, — ему приписывают с полсотни подвигов. Хотя бы один он совершил?

Незнакомец отрицательно покачал головой.

— Но… почему?!

Мужчина почесал кончик своего неестественно большого носа и вздохнул:

— Вначале он объяснял свои поступки трусостью, а позже решил, что, раз теперь он символ правосудия и супергерой, ему лучше беречь себя от опасностей. Иначе чей пример будет вдохновлять людей на борьбу с преступностью?

— М-да, — согласился я неуверенно, — сегодня при упоминании имени Эдварда преступник поеживается, а обыватель чувствует себя увереннее. Если бы Эдвард вмешивался во все драки, его давно бы прикончили. Если раньше к «охотникам» относились как к живым, мало на что годным мишеням, то теперь их побаиваются: ведь каждый из них — потенциальный Эдвард Черная Смерть.

Мужчина удивленно воззрился на меня.

— Значит, вы считаете, что он правильно делает, сохраняя себя в качестве символа борьбы, при этом ничем не рискуя и обманывая людей?

— Может, он и прав, — ответил я, — но интересно, что чувствует при этом сам Эдвард?

— Вы имеете в виду совесть? — Мужчина поставил пустую бутылку под стол и извлек оттуда новую. — Совесть. Проклятая совесть. Она… сожрала его.

Он откупорил бутылку и залпом осушил ее наполовину. Я посмотрел на часы и сказал, что мне, пожалуй, пора. Он вяло кивнул и пожелал мне спокойной ночи.

Шагая по серым безлюдным улочкам, я размышлял о том, как будет называться моя завтрашняя статья: «Величайший трус и обманщик всех времен» или «Бойтесь обычной смерти, Черная не страшна». Вряд ли редактор будет пилить меня за то, что я не взял интервью у Эдварда: в конце концов, я ждал его до последнего момента — через двадцать минут начнется комендантский час, а мне нужно успеть добраться домой. А что бы было, если бы я дождался «героя»? Он или бы послал меня подальше, или бы поморочил мне голову сказками о своих подвигах, которые, как оказалось, и гроша ломаного не стоят. А этот тип дал мне материала на целый номер. И какого материала! Теперь я точно стану журналистом года!

— Эй, приятель!

Я оглянулся на голос. Меня догнали двое «слуг милосердия» с легкими пластиковыми носилками, на которых лежал совсем молодой парень в защитного цвета форме, изрешеченный десятками пуль, с белой нашивкой «охотник-одиночка».

Они остановились, опустили носилки на асфальт и попросили огонька. Один из них, взяв у меня зажигалку, прикурил и кивнул на мертвое тело:

— Готов, — в его голосе прозвучало какое-то странное оживление.

— За сегодня это уже третий, — добавил другой «слуга милосердия», — плодятся, как грибы после дождя.

— Слава богу, — с энтузиазмом проговорил первый, — сейчас уже можно выходить на улицу без оружия. Полиция справляется — «охотники» здорово помогли ей.

— Вот этот, как его, Эдвард, — заметил второй, снова хватаясь за ручки носилок, — все молодые «охотники» бредят им, честное слово! Вот не дай бог прикончат его, что тогда?

Он выразительно свистнул и бросил первому:

— Пошли!

Я спрятал зажигалку во внутренний карман и смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись за углом старого трехэтажного магазинчика. У меня было время все обдумать…

Спустя месяц редактор вызвал меня к себе и с ходу, не поздоровавшись, ткнул мне в лицо какой-то газеткой.

— Читай! — дрожащим голосом сказал он. — Читай! Почему нам не повезло тогда? Почему ты пришел с пустыми руками? Проклятье! Мы были бы владельцами единственного интервью величайшего героя нашего времени!

Я молча развернул газету, предчувствуя самое худшее. Это был «Вестник-молния», экспресс-выпуск.

«Сенсационное сообщение. Наша газета первой сообщает вам о том, что вчера ночью по земному времени на Каллисто, в городе Сентеро, полицейским патрулем было обнаружено тело Эдварда Черная Смерть; самому удачливому «охотнику-одиночке» на этот раз не повезло.

По мнению начальника полиции Сентеро, Эдвард попытался проникнуть в катакомбы — логово Серого Капитана, но две пули в грудь остановили его. Вызывает интерес тот факт, что, по мнению полицейских экспертов, винтовка «охотника», найденная рядом с ним, не смазывалась, по крайней мере, год, и не исключено, что из нее вообще не произвели ни одного выстрела. Несомненно, гибель Эдварда спровоцирует новую мощную волну преступности…»

Я перевел взгляд на фотографию и мгновенно узнал его: широкое лицо, большой смешной нос и добродушное выражение уже мертвых теперь глаз. Проклятая совесть. Она все-таки сожрала его.

Художник Ю. СТОЛПОВСКАЯ