Судьба дала мне возможность говорить о современных мне мистиках с беспристрастием летописца и симпатией. Жизнь сталкивала меня со всеми ними, и, признаюсь, мне интересны были эти люди; выделяясь на сером горизонте современной жизни, их фигуры имеют какой-то мрачный и преувеличенный, но почти всегда оригинальный характер. И самые интересные из них – это, конечно, оккультисты.

Чтобы понять причудливость души магов, нужно познакомиться с их учением.

Оккультизм сильнее всего проявляется в смутные эпохи, полные нервных и умственных волнений; и может ли быть лучшая почва для него, чем наше время! Оккультизм напоминает пленительный цветок, распустившийся на горькой траве, излюбленной колдуньями, – траве, дающей и забвение горя, и яд… Можно вдохнуть мимоходом благоухание прелестных и опасных лепестков, но увлекшийся ими теряет голову и навсегда сохраняет очарование их навязчивого запаха: в его вдохновении отныне слышится дыхание химеры; лицо омрачено боязнью; душа охвачена вихрем, поднимающимся из тех туманных бездн мысли, где вулкан гордости тлеет под пеплом бессилия и неудач.

Что же такое оккультизм, представление о котором обычно связывается с представлением о магии?

Трудно ответить на этот вопрос, ибо оккультизм спутан и многообразен, темен и блестящ одновременно и почти не поддается определению. Тем не менее мы не уклонимся от истины, если скажем, что оккультизм есть тайная система философии, обычно излагаемая в виде ряда символов; для того чтобы узнать ее во всей полноте, необходимы устные поучения особого руководителя – «Гуру», как называют его индусы. Цель оккультизма – дать окончательное решение одновременно и позитивное и мистическое, тех великих проблем, нал решением которых бьется все человечество: о существовании Бога и мира, о происхождении зла, о человеческой душе и судьбе ее.

Метод оккультизма имеет характер поэтический и восточный, ибо он состоит в аналогии и интуиции, которые приводят к непосредственному познанию через экстаз.

Путем аналогии, от законов видимых явлений, оккультизм поднимается к законам мира невидимого; мир физический – единственная реальность в глазах толпы – есть только иллюзия в глазах ясновидящего и посвященного. Но иллюзия эта не бессодержательна; это – книга чудес для того, кто умеет читать ее и постигать скрытый смысл ее знаков. Весь мир, доступный чувствам, все вещи я тела – вот то покрывало, та одежда души, которую ткёт Персефона в Элевзинских Таинствах. Иллюзорность внешнего мира не заключает в себе лжи. Существование его делает науку и опыт возможными; путем усилий, борьбы, изучения и скорби мир готовит нас к восприятию величайших истин духа, – и в этом его смысл и значение. В Библии видимого мира, в каббале прожитой и продуманной жизни заключены великие истины духа.

Писаная Библия и бесчисленные страницы каббалы – для оккультиста лишь выражение в словах, знаках и аллегориях Библии и каббалы природы, той поэмы, которую тростинкой сил Бог начертал на папирусе вещества. Писаная Библия есть, в некотором роде, «второе откровение»; первое откровение есть внешний мир и душа – два аспекта единой тайны и единой субстанции. Второе откровение – иначе говоря, второе покрывало, окутывающее нагую истину. Ибо, по выражению Элифаса Леви, имеющему смысл точный и глубокий, «открыть» – значит «скрыть вновь», – reveler, c’est revoiler.

Наша интуиция, представляющая, по мнению оккультистов, более могущественное оружие познания, нежели философская индукция и дедукция, дает возможность проникнуть в смысл фигур, построенных аналогично выражаемым ими тайным истинам; и всё равно, будут ли эти фигуры аллегориями и геометрическими схемами, как в Библии и каббале, или живыми формами, как в теле человека и в мире.

Пока оккультизм существует только в потенции. Быть может. человечество ближе подходило к нему в эпоху первых таинств Элевзина или в учениях некоторых неоплатоников. Им приготовлена была дорога для христианства, и в нем Церковь нашла некоторые элементы своих догм и верований (например, Троицу, ангельскую иерархию, экстаз святых, как средство общения с Богом).

Существование магии, этого извращенного порождения оккультизма, вытекает косвенным образом из чистого и возвышенного феномена экстаза.

По утверждению неоплатоников, посвященный достигает экстаза путем долгой подготовки, производимой умело и благоговейно; экстаз наступает по воле богов, в час, избранный ими для общения с верующими. В эту минуту истины, недостижимые для профана; становятся доступны чувствам. Покрывало материи рвется; наступает откровение духа. Мысли делаются видимыми фактами.

Незаконным детищем этой практической метафизики, помимо деревенского колдовства, является оперативная, или церемониальная магия.

Качества, приводящие к возможности экстаза, приобретают путем чистой жизни и воспитания воли; если этот путь кажется слишком трудным, то естественно рождается желание найти быстрые и верные, как бы механические средства, чтобы силой проникнуть во врата невидимого мира. Задача сводится к тому, чтобы ловкостью и силой захватить то, что достигается лишь терпеливым трудом и мудростью. Магу представляется слишком наивным ожидать сошествия божества; он надеется врасплох подчинить своей воле ту Причину Причин, которую он предполагает пассивной, и посредством ее властвовать над духами, ангелами и душой элементов.

В общем, маг располагает средствами, которые другим кажутся сверхъестественными; в действительности дело сводится к применению неизвестных еще сил, существующих в человеке и во Вселенной. Здесь уже нет никакого сверхфизического общения с божеством: происходит просто механическое направление тонких видов энергии, и магия утверждает, что все средства к этому имеются в ее распоряжении.

Наступило время показать магию такою, какова она есть, с ее ядовитым, развращающим влиянием, хитростью, игривой легкостью, суеверием и странно глубокими знаниями.

Ветви магического древа весьма многочисленны. Главнейшие из них – это алхимия, астрология и другие Примыкающие к ней виды искусства гадания: некромантия, вызывание ангелов, духов и демонов, колдование, искусство появляться и исчезать и т. д.

Раздражая воображение вплоть до экстериоризации образов, созданных мыслью (явление, известное в науке под именем галлюцинации), пуская хрупкую ладью рассудка в океан суеверий, надежд и навязчивых страхов, магия представляет собой чрезвычайно опасный, коварный психический яд.

И в то время как оккультизм, по-видимому, стремится установить правила высокой чистоты и альтруизма, порожденная им магия готова разбить все затворы, которыми сдерживаются страсти.