Было раннее утро. Заря только окрасила розоватыми красками вершины гор западного хребта. Тихая, извилистая речушка, заросшая по берегам густыми зарослями камыша, лениво катила свои воды, блестящей извилистой змейкой перерезая долину.

Над водой клубился туман. Густая непроницаемая, молочно-белая пелена поглотила мирно спящий городок у самого подножия холма, на котором черной громадой возвышался замок. Мощные зубчатые стены с башнями, сложенные из огромных, грубо обработанных, почерневших от времени и поросших лишайником каменных глыб, неприступной твердыней возвышались над долиной. А над самой высокой башней, горделиво подпиравшей небеса, реяло пурпурно-алое знамя с вытканным на нем золотым орлом, державшим в когтистых лапах лавровую ветвь. Это был герб лорда Рэма, а замок — его родовым гнездом.

Построенный еще прадедом нынешнего лорда, замок был надежной защитой для этих земель. За толстыми крепостными стенами спасались семья лорда, жители города и прилегавших поселений, когда: враг совершал кровопролитные и опустошительные набеги на долину. Немало храбрых воинов нашли здесь свою смерть, пытаясь завладеть крепостью. Сейчас все было тихо: ни лязг мечей, ни ржание боевых коней — ничто не нарушало утренней тишины. Слышались только окрики часовых, несших ночной дозор на стенах и переходах, да пение птиц, пробуждавшихся на островерхих крышах башен.

По мере того как утро вступало в свои права и легкий ветерок рассеивал пелену тумана, захлопали ставни, заскрипели засовы запираемых на ночь дверей, из кухонных труб заструился дымок, а слуги, поеживаясь от утренней прохлады, занялись своими; обычными обязанностями.

В этот ранний час к воротам замка подошел монах в длинных черных одеяниях и, остановившись у заросшего тиной рва с грязной, темной водой, трижды протрубил в рог. На смотровой площадке круглой приземистой башни, охранявшей ворота, протрубили ответный сигнал, а из узкой бойницы высунулось заспанное лицо стражника, которое тут же скрылось за ажурным переплетением кованой оконной решетки с вставленными в нее цветными стеклами.

Загромыхали цепи подъемного механизма, вспугнув воронье, с громким карканьем захлопавшее крыльями над повешенным человеком. Его тело болталось на толстой перекладине, высунутой из верхней бойницы. Медленно опустился мост, и стальная, сваренная из крепких прутьев решетка поползла вверх, открывая темную арку, ведущую в замок.

Горящие факелы, отбрасывая мерцающие блики, колеблющимся красноватым пламенем освещали древнюю кладку стен и две пушки, нацеленные своими жерлами в направлении подъемного моста и готовые уничтожить каждого, кто посмеет без приглашения явиться в эту цитадель. Внизу раздался гулкий звук шагов, эхом отражавшийся от истертых каменных плит, которыми был выложен проход, и высоких стрельчатых сводов.

Глубокий шрам от сабельного удара, тянувшийся, через всю левую щеку, совсем не портил, а, наоборот, придавал мужественность резким чертам лица капитана личной охраны лорда Рэма, вышедшего проверить, кто там явился в столь ранний час. Его сопровождали три стражника, опоясанные тяжелыми мечами и вооруженные длинными копьями. Увидев на груди монаха вытканный серебряный круг с золотым изображением руки, державшей песочные часы, он, поправив висевший на кожаной перевязи лазерный меч, почтительно поклонился.

— Приветствую тебя в замке моего хозяина, храброго и могущественного рыцаря лорда Рэма, святой отец, — сказал он, поднимая вверх в знак приветствия раскрытую ладонь правой руки.

— Да пребудет благословение богов над этими стенами, — ответил монах.

— Что привело тебя, святой отец, на землю нашего славного господина лорда Рэма и как тебя звать? — почтительно спросил капитан.

— Зовут меня отец Пурпас, а привело меня сюда известие, о благородный воин, что сегодня здесь должны казнить человека. Я хотел бы исповедовать его, дабы его очищенная от скверны душа могла омыться в воде священной реки Санред и уйти по Мосту теней в Долину сна, куда суждено уйти всем нам, когда время нашего пути на этом свете истечет.

— Это твое право, преподобный, и можешь быть уверен, что братья твоего ордена — всегда желанные гости в замке. А теперь не хочешь ли ты разделить со мной мою скудную трапезу и отдохнуть немного, так как ты, наверное, прошел немалый путь и притомился. А как говорят мудрые: «Никогда не принимайся за богоугодное дело, если ты устал или голоден». Не так ли, святой отец? — Капитан снова почтительно поклонился.

— Почту за честь, о храбрый воин, — произнес Пурпас, — я всегда готов разделить трапезу в благочестивой компании, но скажи мне, как звать тебя?

— Капитан Хьюго Адрофт, начальник личной охраны лорда Рэма, к вашим услугам, святой отец, — ответил польщенно офицер, посторонясь и пропуская вперед почетного гостя.

— Хлодвиг Рыжий был храбрым воином, — капитан Хьюго наполнил свой кубок вином и залпом осушил его. — Да, это был опытный боец и отличный командир. Я, тогда еще зеленый юнец, служил оруженосцем у этого достойного рыцаря, когда наши бедовые ребята разгромили барона Крейга в «Змеином ущелье». Жаль, что Хлодвигу так не повезло. Во время штурма замка До его пробила насквозь стрела, пущенная из арбалета. А все потому, что он не верил в чудодейственную силу колдовских чар, сохраняющих нас от вражеских стрел и отводящих удары недругов. Сам я всегда перед военным походом иду к колдуну, который накладывает специальные заклятия на мой меч, щит и копье. Это защищает меня от злых духов и предохраняет в бою.

Все сидевшие за столом с интересом слушали его.

— Не верю я в это, — скептически заметил пожилой воин с длинными седыми, свисающими до самого подбородка усами, которыми очень гордился. — Спорю на свой ус, что пользы от заклинаний немного, если ты не умеешь как следует обращаться с оружием.

— И проспоришь, Ричард! — Капитан Хьюго налил себе еще вина. — Хлодвиг Рыжий тоже не верил, как и ты.

Капитан личной охраны лорда Рэма и монах ордена «Искатели истины» сидели в трапезном зале замка, предназначенном для гарнизона, за длинным столом, уставленным разными яствами. В огромном камине на вертеле жарилась целая кабанья туша. Горевшие факелы и пылавший камин отбрасывали на потные лица сидевших за столом яркие блики. Свет, проникавший в залу через витражи узких окон, цветными узорами ложился на каменный пол, увешанные оружием стены и боевые знамена, свисающие вытянутыми прямоугольниками из-под закопченных потолочных балок.

Два молодых воина в простых кожаных одеждах принесли еще вина в больших глиняных кувшинах И вновь наполнили кубки сидевших за столом.

— За вашего хозяина, славного рыцаря Рэма, и чтобы удача всегда сопутствовала вам в. ратных подвигах! — поднял свой кубок монах.

— За это стоит выпить, — сказал капитан, — лорд Рэм — самый хороший командир, под началом которого я когда-либо служил, клянусь эфесом своего меча. А видел бы ты, преподобный, как он одним махом разрубил племянника лорда По, хотя тот был с ног до головы закован в доспехи. Это было во время битвы у Большой реки. Я тогда еще получил этот сабельный удар, — показывая шрам на лице, закончил он.

— Что до меня, то эти новомодные штучки я никогда не признаю, — заявил Ричард, пытаясь разделаться с огромным окороком, который он держал обеими руками, — я не доверяю этим бластерам, каренфайерам, лазерным мечам и прочим колдовским механизмам. Не может машина в несколько сот килограммов летать по воздуху без колдовства. Хоть ты тресни. По мне, нет ничего надежнее стрелы, метко пущенной из арбалета, верного меча и боевого коня, единственного друга на поле брани.

— Это оттого, Ричард, что в твоей голове мозгов столько же, сколько в жестяном ведре, — сказал Хьюго. — Ты храбрый солдат и хороший товарищ, но, клянусь святой истиной, боги обделили тебя умом.

Сколько храбрецов рассуждали так же, как и ты? И где они теперь? Их несчастными костями засеяна земля многих полей битв. Конечно, это современное оружие очень дорогое и не каждый может себе такое позволить, но оно стоит всех затрат. Что ты скажешь о нашем «Всевидящем оке» на Северной башне? Наш господин заплатил за него годовой доход со всех своих земель, но зато теперь мы знаем о приближении неприятеля за много дней пути отсюда. Или взять энергетическую пушку. Да одним выстрелом она превращает в горстку пепла целый отряд закованных в броню рыцарей. Наш лорд молодец, что не скупится на это. Конечно, этого нового оружия еще очень мало, но я уверен, что в скором времени оно полностью вытеснит старое. За нашего господина, доброго лорда Рэма! — закончил капитан, поднимая свой кубок.

С глухим звоном кубки ударились, и все сидевшие в зале выпили за здоровье их господина.

— Я надеюсь, брат Пурпас, что вы останетесь нашим желанным гостем в замке до завтрашнего дня, — обратился капитан Хьюго к монаху. — Скоро начнется турнир, который будет очень увлекательно; посмотреть, а потом, когда поджарят этого колдуна, в главной зале замка состоится пир, на который, кроме знатных господ, приглашены также несколько влиятельных финансистов, ведущих на наших землях геологоразведку. После пира лорд Рэм хотел бы обсудить с вами ряд разногласий, возникших у него со своим врагом, владельцем города Вээса, и заручиться поддержкой вашего ордена как посреднической стороной на возможных переговорах.

— Почту за честь, капитан Адрофт, — ответил монах, — но кто такой этот преступник, если его казнь сопровождается столькими церемониями?

— Великий колдун и чернокнижник. Личный лекарь лорда Эфа, да отсохнут его внутренности, заклятого врага нашего доброго господина. А если перечислять все его злодеяния, то не хватит и недели.

— Чем сильнее вина и злодеяния преступника, тем почетнее его исповедовать перед смертью. Так учит нас, простых братьев, досточтимый магистр нашего ордена, — глубокомысленно изрек монах.

— Не забывай, Ричард, что тебе заступать в дозор на Северную башню охранять «Всевидящее око», — сказал капитан Хьюго.

Старый солдат нехотя поднялся и, гремя доспехами, направился к обитой медными пластинами двери. Его тяжелый двуручный меч прочерчивал сзади полосу на каменных плитах пола концом своих длинных ножен.

— Откройте окна, здесь слишком душно, — приказал капитан, когда пожилой воин вышел.

Яркие лучи солнца ворвались в залу, и помещение заполнилось свежим утренним воздухом. До слуха донесся цокот лошадиных копыт из мощенного булыжником внутреннего дворика замка, и по подъемному мосту проскакала кавалькада пышно разодетых всадников. В открытые окна можно было видеть ровную прямоугольную площадку, окруженную со всех сторон шатрами и деревянным помостом с ярко-красным балдахином для почетных гостей. Разноцветные ткани, маленькие флажки и большие знамена с вышитыми на них гербами знатных рыцарей — все это сливалось в красивую яркую картину, блестело и переливалось в солнечных лучах бесчисленной гаммой всевозможных цветов и оттенков.

Занятые последними приготовлениями, слуги и оруженосцы сновали у шатров, а кое-кто из воинов уже был в седле, проверяя перед предстоящей схваткой снаряжение, остроту меча или резвость коня. Разноцветные перья развивались на шлемах, начищенные до блеска доспехи ослепляли отражавшимися от полированных поверхностей солнечными бликами.

— Сейчас начнется турнир, — сказал капитан, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам, — пойдемте, преподобный, посмотрим на это увлекательное зрелище.

— Вы тоже будете участвовать в этом турнире? — спросил монах.

— Нет, — с ноткой сожаления в голосе ответил Хьюго, — моя обязанность следить за порядком в замке и проверять часовых на стенах. На турнир мы посмотрим с восточной стены, когда я буду сопровождать вас, преподобный, на исповедь к заключенному. Пойдемте, святой отец, сейчас начнется.