Яркий свет ударил в лицо. Будто лампу включили на полную мощность. Даша инстинктивно зажмурилась.

– Матерь Божья… – прошептал Стрельников охрипшим голосом.

Они стояли на берегу бескрайнего синего моря. Волны искрились, рычащие барашки накатывали на песчаный мол, золотые солнечные лучи полоскались в прозрачной воде. Переваливаясь, по камням пробежал краб. Остановился, изучая чудных пришельцев, угрожающе щелкнул клешнями.

– Слишком большой краб! – воскликнул Малышев. После полета заложило уши, как при резком перепаде давления, но в целом путники чувствовали себя вполне сносно.

– Большой, не то слово! – кивнул Стрельников. – Таких крабов даже на Дальнем Востоке не изловишь. Полметра в диаметре, не меньше.

– А где наш проводник? – проговорила Даша.

– Сгинул пасюк!

– Там, когда мы летели… Мне было очень страшно. – Мне тоже, – признался Малышев. Он подергал себя за мочку уха, заложенность постепенно проходила.

– Рядом прошли… – задумчиво сказал Стрельников. – Будто ладошкой смерть погладила.

Даша вздрогнула. Точное сравнение. Не хочется застрять в безвременье. Она нащупала серебряные монеты. Прикосновение к металлу успокоило. Они живы, они вместе. Куда-то исчез проводник, но все образуется.

– Все образуется! – сказала она вслух.

– Какая необычная картина! – Малышев показал на небо.

На небосклоне зависли два солнечных диска. Один – огромный, изжелта-белый, как платиновая медаль, другой – розовый, плоский, словно непропеченный блин. Вровень с линией горизонта мерцала ущербная луна, знакомые очертания ухмыляющегося черепа, провалы черных глазниц на рябом лице. В точке слияния неба и земли плыли миражи. А совсем рядом, примерно в полукилометре, раскинулся город. Узкие улочки, башни из глинобитного кирпича, пальмовая роща на окраине. Город был окружен рвом, наполненным водой, по периметру возвышались каменные стены.

Распахнулись ворота; сгибаясь под тяжестью навьюченных тюков, вовнутрь медленно прошествовала вереница груженых телег. Трудно было разглядеть на расстоянии, но Даше показалось, что в упряжи лошадей заменяли какие-то другие лохматые существа. Похожие на орангутанов, только идущие прямо, как человек. Красная пыль загорелось столбом, навстречу пришельцам поскакал всадник.

– К нам гости! – Стрельников приложил ладонь ко лбу.

– Косьян обещал рандеву с демонами. – Малышев улыбнулся. Ему по сердцу было приключение.

– Ума не приложу, где искать мой крестик! – вздохнула Даша. Она встретилась взглядом с Малышевым, губы помимо желания растянулись в улыбку. Глаза у него были серые с зелеными крапинками, глубоко посаженные, как у волка или медведя. Его это не портило, во внешности появлялось нечто хищное, первобытное.

– Будем действовать по обстановке! – Стрельников опустился на четвереньки, опустил ладонь в воду. К пальцам устремились любопытные мальки. – Вот дьявол! Все настоящее!

– И визитер очень даже настоящий! – сказал Малышев.

Всадник приблизился, осадил горячего скакуна. Взмыленные бока коня опадали, гнедой бил копытом по земле. Облаченный в восточное одеяние мужчина разглядывал пришельцев. У него были сросшиеся густые брови, проницательные глаза, загорелое до черноты лицо. Рука покоилась на эфесе кривой сабли. Он внимательно изучил мужчин, кивнул женщине.

– Откуда прибыли? – Тон был резким, привыкшим повелевать.

– По-русски говорит! – равнодушно заметил Малышев. – Полдела сделано, толмач не нужен!

– Отвечай, когда спрашивают! – Из ножен выскользнула добрая треть клинка.

– Вопрос непростой! – вступился за товарища Стрельников. – Проездом из Петрополиса, но родом мы из Российской Федерации, это в Евразии находится…

– Ясно! Кошары плутают, добро рыщут. Кто проводник?! – Цепкий взгляд буравил людей.

Даша открыла было рот, но Стрельников предостерегающе схватил ее за руку.

– У нас так не принято! – сказал он с купеческой улыбкой. – Кто? Откуда? Как зовут? Забросал вопросами, что тот опер на очной ставке! Могу для начала рассказать про себя. Стрельников Павел Матвеевич, уроженец города Краснодара. До недавнего времени майор ГРУ, а теперь простой советский заключенный, и мой товарищ – серый брянский волк! – пропел он баритоном.

Вопреки опасениям, фамильярное поведение кошара вызвало у всадника симпатию. Он громко рассмеялся, покачиваясь на стременах.

– Добрый воин, храбрые слова, отныне звать тебя – Саул!

– Саул так Саул! – легко согласился Стрельников. – По мне, как ни назови, был бы человек хороший!

– Светлая тень! – улыбнулся всадник, демонстрируя ряд белых, как сахар, зубов. – Обычно кошары боязливые. Ты молодец, кормчего не предал. На будущее запомните, имя вашего проводника – великая ценность. Потеряете кормчего – пропадете навек. Меня зовут Иоанн Гискальский.

– Даша…

– Константин Малышев.

– Чудные имена! – воскликнул Иоанн. – Прибыли за амулетами?

– Откуда ты знаешь?!

– В Гадес многие за ними приходят. Одни быстро находят, другие неделями рыщут, и без толку. Серебра много?

– Трошки есть…

– Не дерзи, Саул! – нахмурился всадник. – Спрашиваю не ради пустого интереса. Мне ваше сокровище без надобности. Я на службе у доминиуса состою. Откуп церберам нужен, иначе осерчают. Они вспыльчивые. В Гадесе местный кормчий потребуется, тоже плати! Если фартовые вы кошары, разыщете свое добро, опять расходы! Здесь серебра много не бывает. Пошли за мной!

Люди поспешили вслед за новым знакомым. Большое солнце двинулось к закату, тени стали длиннее. Лунный бок окрасился алым. Маленькое розовое солнце, наоборот, поднялось выше, потускнело. На медной короне проявились танцующие озорные львята-протуберанцы. Иоанн хранил молчание, посмотрев на луну, слегка пришпорил коня, путникам пришлось перейти на трусцу, чтобы поспевать за провожатым. Они поравнялись со рвом, опоясывающим стены крепости. В стоячей воде дружно квакали лягушки, приветствуя гостей. Огромная жаба, габаритами не меньше болонки, выскочила на дорогу, угрожающе раздувая бока. Прочие земноводные поспешили за вожаком. Громкоголосое кваканье оглушило. Иоанн замахнулся плетью, и жаба неохотно прыгнула в канаву. Лягушки расступились, выпуклые глаза обитателей болот и топей следили за пришельцами.

– Кинь им пару монет! – приказал всадник.

Стрельников швырнул две монеты в канаву, жаба проглотила серебро и тотчас умолкла. Ее товарищи с торжествующим уханьем покинули дорогу.

– Каждый хочет получить серебра… – усмехнулся Иоанн.

– Нормально, – кивнул Стрельников. – Местный рэкет. Даже лягушки в теме.

– Ты не понимаешь, Саул! Иногда, в праздничные дни, сиятельный Велиал использует лягушачью шкуру…

– То есть пупырчатая лягуха на самом деле – демон?

– Как знать…

Издавая скрежет, цепи подняли перекидной мост, ворота замка распахнулись, пропуская очередную группу путников. Шли военные в форме солдат вермахта. Красная пыль лежала на погонах, лица солдат были изнурены долгим переходом. Точно, армия генерала Роммеля застряла в песках Сахары! Низкорослый офицер обернулся. Бледное лицо, прославившие героя на весь мир усики щеточкой, сухая кисть прижата к бедру.

– Черт возьми! – воскликнула девушка. – Гитлер!

– В Гадесе не стоит лишний раз произносить некоторые слова! – строго заметил Иоанн.

– Какое слово? «Гитлер»?!

– Нет. То слово, что ты сказала накануне.

– Почему?!

– Услышат, придут – не отвяжешься.

– Помяни беса, он тут как тут! – сказал Малышев. – А Гитлер все равно – козел!

Услышав свою фамилию, человек вздрогнул, словно получил пощечину, вскинул руку в характерном приветствии:

– Хайль!

– Руки чешутся… – пробормотал Малышев.

– Твои знакомые? – спросил Иоанн.

– Некоторым образом. – Он с неприязнью смотрел на солдат.

– Гадес – не место для драк, – равнодушно сказал всадник. – Драками следовало заниматься раньше. Готовьте серебро! – Он беспокойно оглянулся на луну. – Надо поспеть до наступления ночи.

– Здесь бывает ночь? – воскликнул Стрельников.

– Бывает. Серые духи любят ночь.

– Серые духи – призраки? – спросила Даша.

– Сброд… – неопределенно ответил Иоанн.

Возле ворот случилась заминка. Высокого роста офицер с орлиным профилем, одетый в потрепанную шинель, вступил в спор с таможенником:

– Фы не иметь прафа не принимать рейхсмарки! Это лучшее серебро во фсем мире!

– Вот сволочи! – Даша не сумела сдержать улыбку. – Как наши псы, лопочут на своем швабе!

Таможенник, верзила с одним глазом в центре лба, как у легендарного циклопа, был облачен в просторные шаровары. Ростом два с лишним метра, мускулам качки позавидуют. С обритого наголо черепа свисал длинный чуб, как у запорожского казака, и голос – низкий, грудной, тягучий. Синяя татуировка на плече цербера демонстрировала сплетенных в клубок змей и драконов. Под ними красовалась надпись на кириллице «КУВАЛДА». Он задумчиво перебирал темные монеты.

– Не годится…

– Восьмите это! – Офицер протянул серебряный крест с черной эмалевой свастикой посредине.

Циклоп щелкнул монету ногтем, попробовал на зуб.

– Тоже не годится!

– Фи должны посфать сфоего начальника! Немедленно!

– Следующий!

Солдаты оттеснили офицера. В Гадесе к чинам почтения не было.

Адольф Гитлер предъявил компактный слиток. Таможенник кинул драгоценность в мешок, поднял шлагбаум.

– Проходи!

Фюрер приветливо помахал ладошкой, крысиные усики собрались в елочку, наци номер один улыбнулся.

– Встретимся – нос сломаю! – пообещал ему Малышев, не меняя доброжелательного выражения лица.

– Нельзя так с историческими личностями! – укоризненно сказал Стрельников.

– Следующий!

Солдаты и офицеры поспешно отдавали свое серебро, циклоп складывал дань в большой мешок. Вскоре мешок наполнился до краев, цербер, взвалив его на плечо, скрылся за воротами. Луна увеличилась на треть, платиновое солнце, напротив, стало маленьким, как оброненная в траве монетка. Кирпично-красные тени льнули к земле. Лягушки выскакивали из канавы и с необычайной скоростью мчались по пустыне. Кое-где образовывались проплешины в скалах, как прорехи на стареньком пальто. Оттуда доносилось зловещее рычание. Иоанн бросал беспокойные взгляды в сторону луны и на ворота. Наконец циклоп вышел наружу с пустой тарой для пожертвований. Стрельников подтолкнул Дашу.

– Много не давай! – предостерегающе шепнул всадник. – Серебро тебе еще понадобится!

Опять встрял злополучный офицер со своими отвергнутыми сокровищами.

– Фи не иметь права! Я должен фернуться назад, в свою часть!

– Не годится! – прогудел циклоп Кувалда, демонстрируя истовую сущность бюрократа.

– Вот тварь! – не сдержался Малышев. – Мой дед пропал без вести под Курском!

Невзирая на рекомендации провожатого, он ударил фашиста в скулу. Лязгнула челюсть, офицер сел на пятую точку, бессмысленно тараща ставшими вдруг пустыми глазами.

– Нокаут! – объявил Стрельников.

– А ты говоришь, драться нельзя!

Иоанн пожал плечами. Мол, что сделано, то сделано! Из расщелин выползали кривые тени, как бесформенные масляные пятна. Они издавали приглушенное рычание, сторонясь угасающих лучей света. Свет умирал стремительно, луна занимала уже половину небосклона, отблеск розового солнца окрасил пустыню бордовыми красками, присущими полотнам страдающего сифилисом мозга художника Гогена. Даша отсыпала часть монет, циклоп деньги одобрил, поднял шлагбаум. Следующим шел Малышев. Монеты Кушнера отличались высоким качеством, на уродливом лице таможенника возникло нечто вроде улыбки. Иоанн пришпорил коня, проехал через ворота, кивнув на прощание.

– Найдите провожатого! Не верьте торговцам. Неплохие кормчие получаются из шутов, только болтают много.

– Спасибо, Иоанн!

– Удачи тебе, Саул!

Стрельников кинул несколько монет, указал на татуировку:

– Классная тату, Кувалда!

– Будет тень твоя светла, Здоровяк! – буркнул цербер, не глядя, швырнул сокровища в мешок.

Он спешил. Темень сгущалась чрезмерно быстро. Будто за спиной задернули портьеру. Серые тени скользили над пустыней, как безмолвные призраки. Поднялся сильный ветер, завьюжила седая пыль. Офицер пришел в себя, поднялся на ноги. Ворота медленно опускались. Нацист побежал по мостику, но на его пути возник неумолимый циклоп.

– Нельзя! – От удара могучего кулака бедолагу отбросило на пару метров. Цербер оскалился, как разъяренный тигр. Поднял с земли пригоршню пепла и швырнул в сторону поверженного нациста, которого окутало липким коконом большое облако пыли. – Ворота закрываются! – тоном ушлого чиновника изрек Кувалда.

Стрельников подтолкнул Дашу в спину, и трое друзей успели проскочить в тесный промежуток. Верно говорят, что любопытство – сильнейший из инстинктов! Рискуя остаться за воротами замка, девушка оглянулась. Масса плотного воздуха окружила нациста, разверзлась ярко-красная пасть. Будто зев кашалота. Отчаянный крик сорвал ветер и унес к морю. Тени торжествующе зарычали. Платиновое солнце исчезло в дымке, луна поглотила небосклон.

– Что там было?! – крикнула Даша, пытаясь перекрыть вой ветра.

– Смерть! – выдохнул Стрельников.

Ворота отсекли мглу, как нож масло режет. Людской гомон, сутолока, звук музыки обрушились на путников. Здесь, за городской стеной сияло яркое солнце, было людно, светло, оживленно. Сколько хватало глаз, простирались торговые ряды. Маленькие лавки, просторные магазины, скромные прилавки, заваленные всякой всячиной. Людское море стекалось к центральной площади. Там трубили горны, надрывались рыночные зазывалы. Под ноги путникам ввинтился некто маленький, ловкий, горбоносый. Он потеребил Дашу за край одежды, уморительно корчил смешные рожицы.

– Донна! Волшебная донна! Возьмите в провожатые Жермена, и вы не пожалеете! Всего пять монет, и умелый кормчий со дна морского разыщет ваш крестик!

Бубенцы на колпаке шута издавали мелодичный перезвон.

– Откуда ты знаешь про крестик?!

Шут залился радостным смехом, вдруг сделался необычайно гордым, приосанился, выставил ножку, обутую в красный сапожок.

– К вашим услугам Луи Жермен Давид де Галарса! Сиятельный кавалер трех орденов Франциска и лучший коверный придворного базилика! Но для своих друзей я просто Жермен!

Стрельников смотрел на человечка, мучительно пытаясь вспомнить, откуда он знает это живое, чуточку обезьянье лицо, густые брови, быструю артикуляцию. Он хлопнул себя по лбу ладонью:

– Черт побери! Луи де Фюнес! Только молодой!

Шут испуганно огляделся по сторонам, прижал палец к губам.

– Нежелательно произносить это слово! Они появятся тотчас, жди беды!

– Знаем, слышали! И драться здесь тоже нельзя. Но вы точно – Луи де Фюнес?!

Человечек грустно пожал плечами:

– Халтурщик заимствовал мой образ! Я познакомился с молодым испанцем, будучи на отдыхе в Валенсии. Зеленая страна – это нечто особенное! Там нет правил! Хочешь – дерись, хочешь – крути адюльтеры, все нипочем! Бывал на каникулах пару раз. Готовы взять в проводники Жермена?

– Вы знаете, что у меня похитили крестик! – Даша пыталась перекричать шум толпы, вой рожков, труб, бой барабанов.

– Оф кос, леди! Конечно, знаю! У Здоровяка ножик, у Грешника тоже крестик. Нехитрая арифметика, кошары!

– И ты знаешь, как разыскать наши вещи? – Стрельников не мог отделаться от наваждения, что перед ними звезда французского кинематографа.

– Можно попытаться, – уклончиво ответил тот. – Вон здесь сколько всего!

Прилавки ломились от изобилия товара. Самый большой блошиный рынок в мире! Все свалено в кучу – расчески, карманные зеркальца, перчатки, зонтики, пуговицы с оборванными нитками в дырочках, кепки и галстуки. На одном из прилавков красовался ажурный дамский лифчик, а рядом с ним пара чулок и тончайшие батистовые панталоны. Среди многообразия вещей встречались сотовые телефоны, часы, авторучки. Назначения некоторых изделий трудно было угадать. Так, рядом с собачьим ошейником лежала замысловатая конструкция из блестящего металла. Вроде бластера, какими их изображают художники-фантасты на картинках. Бластер внимательно изучали двое необычных субъектов. Похожие на приматов существа, заросшие длинной черной шерстью до пят, с грустными карими глазами на человеческих лицах. Похожие образы использовали уфологи в фотографиях сомнительного качества и не менее сомнительного происхождения. Так они представляли себе йети.

– Сатирусы! – небрежно кивнул Жермен. – Уроженцы Озалии. У них ни гроша за душой нет.

– Озалия? – переспросила Даша.

– Планета в системе Гончих Псов. Не силен в астрономии, могу ошибаться. Доминиус малость перестарался, кроя историю их планеты на свой лад, вот теперь они мыкаются между мирами. Иногда их берут на роль породистой собаки. Сатирусы умные, послушные, только робкие. Они берутся за любую работу, лишь бы платили. Грузы носят, улицы метут, но при пытках ассистировать отказываются. Весьма чувствительные персоны. Они умеют читать мысли, но в Гадесе подобным дарованием никого не удивишь. Их приглашают на праздники, могли бы сделать карьеру с такой внешностью и талантами. Но напрочь лишены коммерческих дарований. Им бы хорошего управленца, увы, заносчивы чересчур! Такие неуклюжие персоны, их даже пытать нет резона.

– Пытки?! Здесь бывают пытки?

– А как же иначе?! – воскликнул шут. – Скоро вы сами в этом убедитесь. Сценарии придумывает госпожа Лукреция. Охочая до мучений сеньорита.

Примат ощупал бластер, грустно вздохнул, взглянул Даше в глаза и тотчас отвернулся.

– Готово дело! – верещал шут. – Прочел твои мысли, донна! Настолько скромен, что стесняется продать свой дар!

Девушка подбежала к примату:

– Эй! Скажи, о чем сейчас думаю?!

– Ты действительно хочешь услышать?

На нее смотрели большие карие, полные страдания и горечи глаза. Даша невольно смутилась.

– Ну, пожалуйста…

– Ты думаешь о нем! – Примат покосился в сторону Малышева. – Ты немного влюблена в него, тебе страшно, и ты скучаешь по дому… – Он опять вздохнул и добавил: – Я тоже любил когда-то, но моя возлюбленная сгорела заживо.

– Сатирусы – безнадежные романтики, – проговорил Жермен. – Так и не теряют надежды разыскать свои амулеты. Бесполезные хлопоты!

– Почему бесполезные?

Даша оправилась от смущения. Малышев не расслышал слов йети-провидца или же деликатно промолчал. Он был сосредоточен на поисках. Перебирал на прилавке бусы, серьги и прочую бижутерию. И Даша была ему за это благодарна.

– Планета их тю-тю! – горестно качал головой шут. – Сгорела дотла! Сатирусы – патриоты. Так любят свою погибшую родину, что не меняют облика, даже если появляется возможность.

Сатирусы тихонько переговаривались между собой. Торговцы смотрели на них неприязненно. Покупатели из приматов были никудышные, а внимание отвлекали. Того и гляди, сопрут ценный товар! Мохнатых существ с грустными человеческими лицами оттеснила группа молодых людей. Крепких, шумных, облаченных в форму американских летчиков. Они оживленно обсуждали дешевенький портсигар с монограммой на крышке.

– Нашли свой амулет? – спросила Даша.

Летчик широко улыбнулся. Высокий, загорелый, будто сошедший с глянцевой обложки журнала киноактер.

– Я нашел! Сразу же, как сюда попал, нашел! Глянул, а он тут, на прилавке. И всего за три монеты!

– Поздравляю!

Парень протянул руку.

– Меня зовут Сэм. Сэм Дуэйн, штат Луизиана. Сорок шестой авиаполк, базирующийся на базе во Флориде. Члены моего экипажа. Это Брэдд, это Гарри. Вы давно здесь?

– Новички… – Стрельников исподлобья разглядывал парней.

– Найдете! – уверенно кивнул летчик. – Все находят амулеты, так сказал продавец. Сейчас парни свои разыщут и – домой!

– У меня часы пропали! – сказал Гарри, худощавый, черноволосый, с примесью итальянской крови. – Именная гравировка, подарок отца. Старик, наверное, сходит с ума. Давно должен вернуться из рейса, и нет меня! Но я не могу вернуться без его часов, согласны?

– Согласен! – кивнул Малышев.

– Простой вылет, и на тебе! – рассмеялся Сэм.

– Вы совершали полет над Бермудскими островами? – спросил Стрельников.

Улыбка сошла с румяного лица американца.

– Ты – русский?

– Русский, русский… – миролюбиво кивнул Стрельников. – Не напрягайся, приятель, здесь нет КГБ. И вообще его уже нет.

– Как это – нет КГБ? – Летчик недоверчиво посмотрел на новых знакомых.

– На нет и суда нет! – доброжелательно улыбнулся Малышев. – Советский Союз распался, пока вы здесь свои портсигары и часы ищете, парни!

– Мы лучше пойдем… – Гарри потянул за руку товарища. – Удачи вам, русские!

– И вам того же!

Оживленно переговариваясь, американцы скрылись среди торговых рядов. Стрельников задумчиво посмотрел им вслед.

– Один самолет над Бермудами пропал в семьдесят третьем или семьдесят пятом году. Этим мальчишкам от силы двадцать пять лет. Пробитый мозг бывшего боксера не в силах усвоить противоречивую информацию.

– Мозг алкоголика тем более… – усмехнулся Малышев. – До сих пор не могу въехать, что тут делает Гитлер, если у наших друзей из Петрополиса даже пороха нема…

– В Гадесе многое искажено, – вмешался проводник. – Время, пространство текут по своим законам. Понятия прошлого и настоящего теряют смысл в контексте вечности. Сечете?

Даша отрицательно покачала головой, давая понять, что не сечет.

– Не беда! – улыбался проводник. – Вот встретите Эйнштейна – обязательно поболтайте с ним. Общительный малый, он объяснит!

– Найдем! – шептала Даша. – Обязательно найдем!

Она буквально впилась глазами в кучи хлама. Удача американцев взбодрила девушку. Надо искать!

– Надо искать! – Она лихорадочно сжала кулачки.

Резкий голос Жермена вернул ее к реальности:

– Глупые янки купили подделку! Обычная история. Без проводника разыскать амулет невозможно.

– Поглядим! – буркнула девушка и кинулась к ближайшему прилавку.

Она рылась в куче разбросанных вещей с тем пылом, с каким антиквары копошатся на блошином рынке, надеясь среди никчемных безделушек отыскать ценную находку. Часы, заколки, потрепанные фотографии с подписями на обороте. От пестрого добра рябило в глазах. Неожиданно она наткнулась на короткий римский меч, современники называли их гладиолусами. Меч небрежно валялся между цветочным горшком и деревянной рамкой непонятного назначения. Поймав жадный взгляд покупательницы, торговец кинулся навстречу, нахваливая свой товар:

– У донны изысканный вкус, коли она обратила внимание на римский меч! Готов уступить за десять монет!

– Зачем мне меч?

– Поменяешься! – убежденно кивнул продавец. У него были вырваны ноздри, на месте правого уха бугрилась кривая рана. Но красная повязка на плешивом черепе сидела залихватски, а пальцы были унизаны перстнями с драгоценными самоцветами.

– Не слушай его, донна! – вмешался двойник французского комика. – Это – Марциус! Известный плут и пройдоха! Меч его фальшивый!

– Иди в тень, сын мула, брат индюка! – забрызгал слюной торговец. – Этим мечом Кай Юлий изрубил десяток германцев! Видишь, следы крови! – Он ткнул пальцем в побуревшее от времени лезвие.

– Сам иди в тень, Марциус! Твоя мамаша зачала от петуха и рыбы! Оттого ты такой тупой! Наверняка слил кровь у дохлой свиньи!

Громкие крики заглушили спор торговцев. Люди стали тесниться к стенам. Цербер, возвышающийся над толпой, размахивал короткой дубинкой, разгоняя замешкавшихся недотеп. На пути циклопа замешкался худенький нацист, увлекшийся поисками своего амулета. Взмах дубинки, и человек покатился по земле. Кровь из раздробленного черепа смешалась с сухим песком. Циклоп опустился возле поверженного нациста, пошарил по его карманам, звякнули серебряные монеты. Циклоп вперил немигающий взор в толпу. Торговцы жались к стенам, сатирусы горестно вздыхали, закрывали лица мохнатыми ладонями. Как сквозь землю провалился Жермен. Даша стояла одна на пустом пятачке земли. Выпуклый глаз остановился на девушке.

– Давай серебро, кошарка! – прогудел цербер.

– Вот драка и подтвердилась! – Стрельников вышел вперед.

– Храбрый и мертвый!

Старый знакомец, таможенник Кувалда сверху вниз смотрел на противника, поигрывая дубинкой. На что мог рассчитывать пришлый кошар? Циклоп – два с половиной метра ростом, двести с лишним кило живого веса.

– Здесь, говорят, драться запрещено… – проговорил Стрельников. – У нас в Зеленой стране девушек грабить не принято.

– Храбрый воин, тень твоя светла! – Нечто похожее на уважение звучало в грубом голосе цербера.

Малышев встал рядом с товарищем.

– Уйди лучше, Костя! – прошептал Стрельников. – Шансов у нас негусто, а мы должны девочку прикрывать.

– Прорвемся, старшина!

Одним прыжком Кувалда покрыл расстояние, разделяющее противников. Двигался он очень быстро. Зажатая в мускулистой руке дубинка взлетела над головами двух русских, но Стрельников сумел увернуться. Сокрушительный апперкот пришелся гиганту в челюсть, для того, чтобы попасть в цель, ему пришлось подпрыгнуть. Самый трудный противник тот, что выше ростом. Бить в корпус таких здоровяков – кулаки ломать. Зато апперкот, идущий по траектории снизу вверх, получился на славу. Такой удар мог нокаутировать быка, Кассиус Клей в пике своей славы рассказывал, будто сумел послать в нокаут льва. При каких обстоятельствах случилась такая неприятность для царя зверей и где король бокса разыскал в Америке льва, осталось невыясненным, но легенда жива по сей день. Циклоп тряхнул головой, осел на ногу, но восстановил равновесие. В профессиональном боксе после удачного попадания в голову или печень рефери открывает счет. Обычное очко победы не приносит. Удар дубинкой пришелся в грудь человеку. Только уникальная реакция спасла Стрельникова от поломанных ребер. Твердое дерево разорвало куртку, ободрало кожу. Зрители одобрительно загудели.

– Раз пошла такая тема… – Стрельников скинул куртку, оставшись по пояс обнаженным. На плече цвела старая наколка в виде раскрытого парашюта и трех букв. ВДВ.

Малышев подбежал к прилавку, схватил римский меч. Бился им Кай Юлий или нет, так и осталось загадкой. Оружие перекочевало в руки уроженца города Санкт-Петербурга, тридцатилетнего бизнесмена, а ныне беглого заключенного Константина Малышева.

– Десять монет! – вякнул Марциус.

От выпада меча циклоп увернуться не сумел. Худощавый Малышев двигался необычайно стремительно. Сверкнула голубая сталь, и правая рука цербера отяжелела. Обычная красная кровь хлынула из пореза. То, что кровоточит, – уязвимо. Простая истина. То, что уязвимо, – испытывает страх. Однако привычная земная логика не выдерживала критики в Гадесе. Монстр не испугался. Он взревел таким страшным голосом, что торговцы попрятались под прилавками, а чувствительные сатирусы расплакались.

Циклоп отшвырнул дубинку и кинулся на врага с голыми кулаками. Малышев завертелся вьюном, избегая ударов, прыгнул на прилавок, на землю посыпались амулеты. Торговец принялся причитать тонким голосом, невзирая не опасность, накрыл животом свое добро, словно мать, оберегающая младенца. Жадность негоцианта возобладала над инстинктом самосохранения. Малышев шнырял среди торговых рядов, меч в его руке выписывал немыслимые пируэты. Он поднырнул под руку циклопа, полоснул по бедру, но чуть замешкался, и монстр схватил его за шиворот.

Раскаленное солнце слепило глаза. Пот разъедал кожу, запах крови витал над площадью. Малышев выскользнул из куртки, но получил увесистый удар по шее. В глазах потемнело, ноги подкосились. Новый удар угодил в повздошье, сбил дыхание, жалобно треснуло ребро. Очередной выпад одноглазого гиганта мог оказаться для Малышева последним. Цербер издал торжествующий рев, воздел кулак.

Стрельников видел, что у товарища дело плохо, но гигант Кувалда был неуязвим для точного удара – сплошная груда каменных мышц. Время выбора! Стрельников присел, оказавшись на уровне паха неприятеля, и вложил в прямой кросс все силы. Лишь бы парень оказался половозрелым! Судя по воплю, что издал цербер, так оно и было. Монстр согнулся, держа ладони скрещенными на животе, как футболист при штрафном ударе. Стрельников взлетел на загривок циклопа, сцепил руки в замок удушающим приемом, оплел ногами поясницу. Редкий борец освободится от железного захвата! Зрители ликовали!

– Волшебные мужчины! Волшебные силачи!

Циклоп задыхался. Используя свою исполинскую мощь, он пытался разжать тиски, метался, надеясь сбросить девяностокилограммового мужика со спины, громко пыхтел, снес торговую площадку, с которой посыпалась утварь. Стрельников будто намертво сросся с великаном.

– Впервые такое случается в Гадесе, чтобы кошары сражались с церберами! – заметил невесть откуда объявившийся Жермен. – Воля-неволя, если уцелеете, надо будет вам помочь!

– Прекратить бой!

Оклик вынудил сражающихся противников остановиться. Иоанн Гискальский неодобрительно посмотрел на Кувалду. Стрельников отпустил циклопа, подбежал к Малышеву. Парень тяжело дышал, держась рукой за бок.

– Ты – молодец, Костя! Гигант меня одного раздавил бы как букашку!

– Тебе спасибо, старшина! – Малышев вымученно улыбнулся и уселся на землю, держась. – Впервые желание жить появилось…

Иоанн прикрикнул на цербера:

– Живо за работу! Будешь знать, как вздымать мзду! Кошары оплатили пошлину.

Раны на бедре Кувалды уже не кровоточили, затягиваясь на глазах. Богатырь, прихрамывая, погрозил здоровенным кулаком:

– Встретимся еще, Здоровяк!

– Буду ждать, братишка! – ответил Стрельников. Драка заметно улучшила ему настроение.

– Светлая тень у тебя, Саул! – покачал головой Иоанн. – Но долго ты так не протянешь. Поступай ко мне на службу, замолвлю словечко у доминиуса.

– Спасибо за честь, Иоанн! Но не могу бросить друзей.

– Твое решение, воин. Надумаешь – приходи!

Он оседлал коня, пришпорил гнедого и умчался прочь. Подскочил Жермен:

– Большая честь! Предложение службы от самого Иоанна Гискальского! Доблестный рыцарь вхож в дом сиятельного доминиуса, фаворит госпожи Лукреции! Столь щедрые предложения нельзя оставлять без внимания. Если потребуется составить договор о найме, сие действо делается кровью. Могу недорого уступить пару унций. Любая группа на выбор, любой резус! Всего за пять монет помогу оформить договор!

– Отвали! – устало проговорил Стрельников и тяжело опустился на землю рядом с Малышевым. – Курить охота…

– Так что ты молчишь, Здоровяк?! – Шут исчез среди палаток и возник через две секунды. Он держал в руке яркую пачку «Мальборо». – Всего две монеты!

– Обрадовал, пройдоха! – Стрельников, не торгуясь, отдал серебро, разорвал оплетку.

Сигареты выглядели как настоящие. Желтый фильтр, табак крошится. Жермен чиркнул зажигалкой, запах смоляного дыма поплыл над горячей землей.

– Теперь можно и помереть… – Стрельников протянул пачку товарищу. Закурили, улыбаясь.

– Плавающее ребро быстро срастется, – одобряюще кивнул офицер.

– Дело житейское!

– Где так научился мечом махать?

– В детстве фехтованием пару лет занимался. Видать, руки помнят!

– И неплохо помнят!

– Сейчас бы сто грамм махнуть! – вздохнул Малышев.

– Полфунта отменной дягилевской водки всего за три монеты! – объявил Жермен.

– Будешь? – спросил Стрельников.

– Это я так сказал, к слову. Мне лучше не начинать…

– Понимаю. Национальное русское заболевание.

Мужики рассмеялись.

– Я еще у Кушнера в гостях внимание обратил. Парень не пьет совсем, – дружелюбно улыбнулся Стрельников.

После удачной драки они чувствовали себя как древние воины-триумфаторы.

Подошла толстушка: лицо прикрыто веером, черные глаза источают сладострастие.

– Волшебные мужчины… – заворковала она нежным голосом влюбленной голубицы. – Моя цена – пять монет, но отважным бойцам предоставляется скидка!

– Николь де Олива! – представил куртизанку Жермен. – Весьма популярная персона. Ее подвиги запечатлел месье Дюма в своих бессмертных творениях. Нашумевшая история с ожерельем королевы едва не привела к краху французского монарха…

– Было весело! – Девушка повела голым плечом. – Я чиста, мужчины! Желаете проверить? – Продолжая скрывать нижнюю часть лица, она без стеснений задрала юбку, обнажив пухлые бедра.

– Вали отсюда, шалава! – сказала Даша решительно.

– Пардон! Следовало предупредить, что мужчины под вашей протекцией…

Куртизанка с достоинством удалилась.

– А почему она все время прикрывает лицо веером?

– Заклеймена! – пояснил Жермен. – Девушка стесняется, понять можно!

– Прямо на лице?! – ахнула Даша.

– А где еще, по-вашему, ставить клейма? – удивлялся шут. – На плече?! Это месье Дюма бессовестно врал. Историческая неправда! Прямо-таки на челе! Клиенты должны знать, с кем они имеют дело. А по чести говоря, если желаете расслабиться, рекомендую леди Сафо. Вот кто искусница в делах амурных!

– Мы подумаем… – усмехнулся Стрельников.

Крадучись подошел Марциус.

– Не мешало бы воинам оплатить прокат меча! – ядовито улыбнулся он.

– Отдай ему меч!

– Жалко… – Малышев провел ладонью по зазубринам на клинке, стыло заныли пальцы.

– Пес его знает, вдруг ты чужой амулет забрал.

– И то верно! – Малышев с сожалением отдал меч торговцу. – Спасибо за услугу, приятель!

– А прокат?! – обиженно пискнул Марциус.

– Перебьешься! Будешь рассказывать покупателям, что на клинке сохранились следы крови циклопа. Тем более свидетелей полно…

Горестно причитая о нанесенном ущербе, торговец вернулся в свою палатку.

Послышалось гудение рожков, земля содрогнулась от тяжелой поступи. По улице двигались рыцари, закованные в тяжелые доспехи воины времен Первого крестового похода. Впереди на крапчатом скакуне восседал крепкий мужчина. Светлые волосы спадали до плеч. Латы рыцаря украшал герб – лев поднялся на задние лапы. Длинный английский меч постукивал в такт шагам. Кривой шрам разрезал надвое мужественное лицо. Протяжно гудели трубы, от их звука кровь стыла в жилах.

– Король Ричард! Это король Ричард! – понеслось по рядам.

– Смотрите! – засуетился Жермен. – В его ножнах покоится знаменитый меч Дирнуин. Меч короля Страклайда Ритерха. Меч известен тем, что горит огнем, не оставляет ожогов!

– Как это горит огнем? – спросил Стрельников.

– Хочешь проверить, Здоровяк? За пять монет могу договориться с оруженосцем. Он выкроит время, когда Ричард отдыхает, покажу тебе его меч.

– У меня имеется заколка его любовницы! – не удержался от замечания Марциус. – А вот и она сама!

Слуги толкали дощатый постамент, установленный на грубых деревянных колесах. К столбу была привязана обнаженная женщина. Черные как смоль волосы облепили восковое, необычайной бледности лицо, спутанные пряди, словно длинные змеи, спадали на высокую грудь. Огромные синие глаза смотрели в пустоту, обескровленные губы шевелились, произнося слова молитвы. Потный палач с удручающей методичностью взмахивал плетью, красный рубец рассекал тонкую кожу. Женщина вскрикивала после каждого удара. Рядом с истязаемой кипел на огне огромный чан, внутри которого булькало и шипело. Запах растопленного масла смешивался с ароматами пышной растительности, людского пота и крови.

Даша встретилась взглядом с женщиной. Отчаяние перед неизбежной участью читалось в чудесных глазах. Сведенное судорогой лицо было прекрасно и одухотворенно. Боль преображает, а близость трагического финала наполняет гордое сердце верой. Искусанные губы дрогнули, Даша угадала изреченное слово: «Беги!»

Повозка миновала торговые ряды и скрылась за поворотом. Нагое тело выгнулось под очередным ударом. Гнетущее гудение рожков стихло.

– Всего две монеты за заколку ясноокой леди Беренгарии! – не сдавался торговец.

– Ее казнят?!

– Это продолжается уже давно! – встрял Жермен. – Беренгарию Барселонскую пытают третий сезон. Сначала ее душат, затем порка в общественном месте и, наконец, варят в масле. Вот в такой последовательности.

– И несчастная девушка жива?!

– Обитатели Гадеса не могу умереть просто так. Героическая битва с цербером была неравноценна, хотя зрелище увлекательное, гран мерси за доставленное удовольствие. Для совершения факта смерти требуется специальное разрешение. За пять монет могу организовать аудиенцию у Лукреции. Прием у сиятельного доминиуса стоит очень дорого, не каждому по карману. Могу выторговать быструю, безболезненную смерть. Какой вид кончины предпочтет донна? Советую удушение, а еще лучше яд. В лавке синьора Борджиа всегда в наличии лучший выбор ядов…

– За что ее мучают?!

Даша слышала глухие удары сердца в груди. Как погребальный набат, они повторяли слово: «Беги! Беги! Беги…»

– За измену! – плотоядно облизал губы Марциус. – Король Ричард пребывал в отлучке. Крестовый поход – дело долгое. Могу предложить ножны сарацина. Всего три монеты, за пять отдам две штуки…

– Не отвлекайся!

– Леди Беренгария отдалась молодому рыцарю. Его имя – Айвенго. Слыхали?

– Читали, – кивнул Стрельников. – Вальтер Скотт написал.

– Вальтер Скотт… – Торговец сморщил изуродованный нос. – Не слыхивал про такого!

– Враки все это! – возразил Жермен, тряся колокольчиками. – Айвенго взял леди силой. А король Ричард предпочитал общество молодых слуг, вот девица и гульнула!

– Какая разница?! Отдалась – значит, виновата!

– Хорош галдеть! – прикрикнул на спорщиков Стрельников. – Я так понимаю, умереть в Гадесе невозможно, а вот страдания люди испытывают настоящие.

– Ребро болит, – подтвердил Малышев.

– Речь идет про обитателей Гадеса. На визитеров титул бессмертия не распространяется. – Шут победоносно посмотрел на пришельцев. – Вы здесь случайные пассажиры! – рассмеялся он над собственной шуткой.

– Нацист умер по-настоящему?

– Что ты понимаешь под смертью, Здоровяк?

– Руки-ноги не двигаются, мозг и сердце не работают. Так – понятно?

– По твоему описанию, умер. И теперь его душа терзаема в пустоте.

– Жуткое место… – поежилась как в ознобе Даша.

– Точно говоришь, тень твоя светла, донна!

Словно в подтверждение с площади донеслись громкий рев толпы, аплодисменты, истово, с новой силой, загудели рожки.

– Варят уже! – радостно сообщил Марциус. – Когда вырывали мне ноздри, было очень больно. Я так орал, что публика рукоплескала. Зрители любят, когда кричат. И крови было пропасть!

– Ею ты, должно быть, меч и измазал!

– А вот когда ухо отрезали, я терпел. Стонал немного для виду. Зато потом торговля славно шла!

– А тебя за что пытали? – спросила Даша.

– Слово упоминал…

– Какое слово?!

– Здоровяк это слово дважды упомянул, с тех пор как в Гадесе появился, и ты тоже отличилась.

– Откуда ты знаешь?!

– Здесь тайн нет, кошары…

– Прощай ноздри и уши! – вздохнул Стрельников.

– Может, и обойдется, – осторожно сказал Жермен. – Вы пришлые. Если сумеете покинуть Гадес до времени – обойдется.

– До какого времени?

– Пока не помрете! – рассмеялся Марциус. – Ну что, донна, возьмешь заколку леди Беренгарии? Она тебе тайное слово шепнула, я видел.

– Отвали!

Стрельников всматривался в торговые ряды. Вещей – пропасть. Без помощника здесь ракетную установку не сыщешь! Косьяна так и не видать. Попали в переплет, гости дорогие! Пытка несчастной девушки выглядела весьма убедительно, и сила цербера была чрезмерна. В следующий раз ему не повезет: вон Малышев прихрамывает, хотя удар циклопа пришелся вскользь. Пару сантиметров ниже, и лопнула бы селезенка. А это долгая, мучительная смерть, и добро пожаловать в ад! Иоанн рекомендовал обратиться за помощью к шуту. О чем-то подобном толковал мальчишка-проводник. Жермен говорил, якобы может разыскать любой предмет. Но прохвост он, похоже, отчаянный!

– С нами был проводник… – неохотно проговорил он.

– Имя?! – подался вперед Марциус.

– Сейчас второе ухо оторву! Понял?!

– Понял, как не понять! – попятился к прилавку торговец. – Не хочешь говорить – не надо! Светлая тень у тебя, Здоровяк!

– Проводник вам не поможет, – серьезно сказал Жермен. – Он вас сюда привел, если фарт пойдет, поможет вернуться назад. Проводники Гадес не решаются посещать.

– Ты поможешь разыскать наши вещи, Жермен? – обворожительно улыбнулась Даша.

– Амулеты Здоровяка найдем. Нехитрая наука. Крестик Грешника тоже можно разыскать, но уже труднее. Крестики, звезды, полумесяцы далече спрятаны. Немало стоят! А вот твое добро, донна, раздобыть совсем тяжко!

– Почему?

– Ты – важная персона. Исхитрилась самого господина доминиуса обхитрить. У его любимца сорвала памятную медаль. В Гадесе об этом только и судачат. Медаль эта была изготовлена лично для Карла Коха. Слышали о таком?

– Вроде нацистский герой? – нахмурился Малышев.

– Точно мыслишь, Грешник! Карл Кох – влиятельный господин! Он заведовал лагерем смерти в Зеленой стране. Пожертвовал медаль сиятельному Люциферу, тень его светла!

– Память, восторг и почтение сиятельному Люциферу! – прокричал из своего угла Марциус.

– Восторг и безмерная преданность сиятельному Люциферу! – попытался перекричать конкурента Жермен.

– Вашего босса зовут Люцифером? – удивленно поднял бровь Стрельников.

– Тсс! – Проводник поднес палец к тонким губам. – Это имя желательно произносить с почтением!

Даша сглотнула. Ее мысли роились в голове, как стая встревоженных муравьев. Янош Лютеранин не только перший троян, он еще и старший босс в демонологической иерархии?! Люцифер! Умница, Родченко! Широко шагаешь! В той жизни она больше всего боялась не сдать зачет по математике на четвертом курсе. Думала, нет страшнее горя, а исхитрилась нанести ущерб главному демону, только за упоминание чьего имени вырывают ноздри и уши отрезают. «Если вернусь домой – в жизни не чертыхнусь», – дала она себе клятву.

– Я готова заплатить любые деньги за крестик! – закричала Даша. – Пусть ваш босс забирает свой медальон.

– Ты намереваешься заключить сделку с королем лжи, донна? – снисходительно улыбнулся Жермен.

– Помоги, Жермен! Я заплачу!

Шут сморщил лоб, колокольчики издали тихий перезвон. Новый всплеск аплодисментов долетел с площади, но уже тише. Шоу подходило к завершению. Юная плоть изнывала в корче непрекращающейся боли, и не было кровавой драме конца. Истинно, страдания не имеют предела, как наслаждения не знают насыщения. За десять серебряных монет человечек, как две капли воды похожий на Луи де Фюнеса, мог организовать личный прием у самого прародителя тьмы. И тогда, как знать, глядишь, сиятельный Люцифер позволит просителю тихо умереть. А что дальше? Душа страдальца попадет в ад, и терзания продолжаются…

– Я заплачу сколько потребуется, Жермен! – повторила девушка.

– Должен быть выход, дружище! – ободряюще улыбнулся Стрельников. – Мне ножик без надобности. Плевая вещь, грошей не стоит. Сала у вас нет, резать нечего. И возвращаться в Зеленую страну смысла не вижу. А вот моих молодых друзей ждут родные, близкие. Им позарез нужны амулеты! – Он достал пригоршню монет. – Мою долю можешь взять, но им помоги!

Глаза шута хищно загорелись при виде серебра.

– Спрячь пока! Негоже, если торговцы увидят! Есть у Жермена одна идейка! Следуйте за мной! – Он нырнул промеж торговых рядов, верткий, быстрый – только красные сапожки мелькали. Раздумывать времени не было, и друзья поспешили следом за шутом…

В центре города возвышалось монументальное строение. Высокое, отдаленно похожее на Пизанскую башню. К нему сходились лучами улицы. Высеченные из цельных кусков гранита глыбы служили фундаментом. Ни следов окон либо сторожевых бойниц. Черный камень, поверхность иссечена узорчатой вязью, купол башни венчал обелиск из отшлифованного хрусталя. Лучи солнца гасли, коснувшись купола, хрусталь переливался всеми цветами радуги. Ведомые проводником путники остановились возле узкой ниши. Шум торговой площади остался позади. Здесь царила тишина, черная тень образовала широкий квадрат три на три метра. Малышев опустился на корточки, перевел дыхание.

– До свадьбы заживет! – улыбнулась Даша и прикусила губу, поняв, что сморозила бестактность. – Прости, Костя…

– Все нормально! Только дышать трудновато.

Стрельников обошел башню, приложил ладонь к камню.

– Оно горячее!

– Конечно, горячее! – сказал Жермен. – А как вы хотели, кошары? Сиятельный доминиус предпочитает тепло.

– Как называется это архитектурное сооружение?

– Башня Смерти.

– Круто. Звучит как название романа.

– Напрасно смеешься, Здоровяк! Ни одному из пришельцев не удавалось вернуться из Башни Смерти.

– Мрачное пророчество! – беззаботно сказал Стрельников. После схватки с Кувалдой он чувствовал себя в отличной форме. – Только я не вижу здесь продавцов амулетов. Если надул, сучье племя, голову отверну, и бессмертие не поможет!

– Не горячись, Здоровяк! – Шут и бровью не повел. – Жермен свое дело знает. Амулеты хранятся в башне. Слишком ценные фенечки у вас, кошары, чтобы отдавать их простым торгашам!

– Ты знал об этом с самого начала?! – воскликнула Даша.

– Я говорил, что для обитателей Гадеса тайн не существует.

– Допустим, я тебе поверил. – Малышев поморщился от боли в боку. – Наши амулеты спрятаны в башне. Как туда попасть?!

– Десять монет.

– Вот змееныш! – Стрельников шагнул вперед. – Я сейчас точно нашему рэкетиру уши оторву!

– Десять монет! – невозмутимо повторил Жермен. – Ты свое серебро отдал. Не думай, Здоровяк, что Луи Жермен де Галарса – жадина и вымогатель. Перед тобой потомок знатного рода, кошар! До того как угодить в Гадес, я был весьма почтенным сеньором. Каждый бастард знал род де Галарса. Наши предки сражались с маврами в период захвата Готской империи мусульманами. Если бы мне сказали, что я надену шутовской колпак и буду ломать комедию перед туристами из Зеленой страны, я бы вызвал негодяя на дуэль! Но каждый зарабатывает свой хлеб как может. Я не осуждаю вас двоих за убийство, а донну за блуд. Не смейте и вы осуждать того, кто помогает вам, не выслушав прежде до конца. Я свое вознаграждение получил. Десять монет нужны шептарям. Без их помощи вы не попадаете в башню. Готовы платить или адиос, амиго?!

– Извини, Жермен! – Малышев достал монеты. – Вот, возьми!

– Мерси за доверие!

Шут опустился на четвереньки возле ниши и принялся нашептывать в глухую стену. Жаркое солнце не сдвинулось ни на йоту за то время, что они пребывали в Гадесе, сухой ветер гнал невесомую пыль. Башня нависала мрачным исполином. Стрельников потянулся за сигаретой, но шут предостерегающе поднял руку. Песок дрогнул, потек, как талая вода. Просела порода под фундаментом. Показались маленькие ручки с перепонками между пальцев. Руки спешно разгребли песок, требовательно потянулись к свету. Жермен хлопнул по ладошке, пальчики исчезли. Отголоски людского гомона, прилетевшие с площади, вынуждали предположить, что страдания несчастной девушки возобновились. Ричард Львиное Сердце оказался мстительным и злопамятным рогоносцем. Целый пласт песка ушел под землю. Наружу вылезла очередная пара рук с перепонками, вдвое больше предыдущих. Шут удовлетворенно хмыкнул и вложил в ладонь монеты. Рука скрылась в яме, а спустя мгновение возникла в пяти метрах справа. Только теперь таких рук было три пары, они шуровали не хуже маленького экскаватора. Песок осыпался вовнутрь, в считаные минуты образовался лаз, в который мог без хлопот забраться взрослый человек.

– Готово! – крикнул Жермен. – Сначала донна, потом Грешник, я – замыкающий!

– Стоп, машина! Ну, господа кроты, я вас одних в эту берлогу не пущу! – сказал Стрельников.

– Тебе туда нельзя, Здоровяк! – отрезал шут.

– Это еще почему?!

– Ты от своего амулета отказался. Остаешься здесь или все испортишь!

– Надо послушаться, Паша! – Даша обняла Стрельникова за шею, быстро, воровато поцеловала его в губы. – Давно хотела это сделать! – Она озорно рассмеялась. – Еще тогда, в Питере!

– Я говорил – блудница! – ухмыльнулся Жермен. – Влюблена в одного, живет со вторым, целует третьего. Время! Шептари долго ждать не будут. Закопают ход – опять договаривайся, плати…

Стрельников нахмурился, но провожатый был неумолим.

– Если пойдешь, все дело провалишь!

– Леший с ним! Идите, я здесь подстрахую. – Он уселся в тени башни, прислонясь спиной к теплому камню, закурил. – Осторожнее там…

В яму двинулись в том порядке, какой назначил проводник. Первой шла Даша, следом в подземелье спустился Малышев, замыкал шествие кавалер Луи Жермен де Галарса. Под землей было сухо и горячо, как в сауне. Слабый свет, поступающий с улицы, быстро померк, воцарилась мгла. Вокруг раздавалось тихое шептание, словно птичьи крылья шуршат. Разглядеть шептарей было невозможно, только круглые красные глаза, не мигая, смотрели на посетителей. Вскоре проход стал шире, появился легкий сквозняк. Будто в бане парильщик веником махнул. Пот слепил глаза, возникла неуместная мысль о прохладной ванне.

– Иди вперед, донна!

– Ни черта не видно! – возмутилась было Даша, но шут грубо ее прервал:

– Заткнись! Здесь твои слова грохочут, как литавры! Иди прямо и ничего не бойся!

– Иди, Даша… – шепнул в спину Малышев. – Я подстрахую!

Девушка двинулась наобум, ожидая, что в любой момент под ногами разверзнется бездна. Чтобы сохранить ориентир, она мысленно считала шаги. Пятьдесят… Шестьдесят… Семьдесят… В ее понимании они давно должны уткнуться в противоположную стену башни. Поворотов дорога не совершала, периметр здания не превышал сорока метров. Не следует быть Пифагором, абитуриент Родченко, чтобы рассчитать дистанцию! Трудно поверить, что за воротами раскинулось целое государство! И о какой системе координат может идти речь?! Местные торговцы, церберы и проводники живут вечно! Она даже не помнит, какое сегодня число! Если время в Петрополисе и России движется синхронно, она вернется домой летом. В Красноярском крае царит жара, полно туристов с палатками, а она голая вылезает из озера! Впереди забрезжило розовое пятно света, девушка ускорила шаг. Сзади сопел Малышев, Жермен шаркал ступнями, как суетливый енот. Они миновали еще двести шагов. Здесь было светлее…

– Почти пришли! – объявил Жермен. – Дальше вы идете вдвоем. Я буду ждать вас здесь. Не вернетесь – уйду. Понятно?

– Понятно! – кивнул Малышев. – Ты разъясни, где крестики искать!

– Идете туда… – Он протянул руку в сторону видневшегося розового пятна света. – Там спят кноры. Они всегда спят, ожидая инкуба. Они вас почуют. Разденетесь донага, намажетесь этим. – Он протянул закупоренную бутылку. – На время должно хватить. Сразу за залом находится кладовая. Там хранятся амулеты. Находите свои крестики, и назад. Возьми с собой медальон, донна, может пригодиться.

– Кноры? – удивленно переспросил Малышев. – У нас так бульон называется…

– Ничего смешного! – резко сказал проводник.

– Кто такие кноры? – спросила Даша.

– Пока не увидишь, не поймешь. Лучше бы вам их не встречать.

Даша с изумлением посмотрела на шута. Суровая мгла подземелья сорвала маску паяца, чей образ заимствовал гениальный французский комик. Правильно говорят критики, что в хорошем комике дремлет настоящий трагический актер! Перед ними стоял древний воин, с иссеченным глубокими шрамами лицом и коричневой кожей, обугленной ветрами Палестины. Он говорил коротко, сухо, по существу.

– Вопросы есть?

– Все ясно, Жермен! Ты говорил, что здесь нет тайн. Следовательно, те, кто охраняет амулеты, готовы к нашему визиту! Хороши мы будем с Костей, голые, обмазанные дерьмом из твоей баночки!

– Не дерьмо, а бесценный дар! – строго сказал проводник. – Я дал вам лучший рыбий жир, что удалось раздобыть в лавке синьора Борджиа. В Гадесе не особо жалуют рыбу, она приравнивается к запрещенным товарам. Здесь известны твоя прошлая жизнь и все события, что в ней совершались. Но будущего не знает никто. Сиятельный доминиус слышит дурные слова, изреченные в его адрес, но он не может проникнуть в помыслы и намерения, иначе бы вас давно изловили. Понятно?

– Тебе бы философом быть, а не мелочь с туристов сшибать, приятель! – рассмеялся Малышев. Он скинул пропотевшую куртку, уселся, расшнуровывая башмаки.

– В Гадесе проживают философы, – без улыбки ответил Жермен. – Иммануил Кант, Николай Кузанский, Бенедикт Спиноза. Скромные господа, редко выходят к остальным. Сидят в своих домах и пишут.

– О чем им здесь писать?!

– Пытаются опровергнуть бытие доминиуса.

– Зачем?! Все знают, что сиятельный Люцифер существует!

– Обязательно существует! – загадочно улыбнулся Жермен. – Следует убедить кошаров, якобы его нет на самом деле.

– Бред!

– Напрасно ты так думаешь, донна! Большинство жителей Зеленой страны не верят в своих богов. Наши философы трудятся не зря. Не буду вам мешать! – Он повернулся и скрылся в темноте.

Даша расстегнула кожаную сбрую, ощутила смущение.

– Не помню, когда я последний раз раздевалась при мужчине! – Она принужденно рассмеялась.

– А я – перед женщиной… – серьезно ответил Малышев.

Раздевшись, она почувствовала себя свободнее. Будто ветхую кожу скинула. Горячий воздух обдувал тело, как фен. Льющийся из проема алый свет оросил грудь и бедра багряным свечением. Казалось, она была соткана из плоти и крови. Малышев смущенно отвернулся.

– Лучше бы нам сосредоточиться на добыче амулетов… – пробормотал он.

– Впервые встречаю такого стеснительного супермена! С мечом не побоялся кинуться на циклопа, а голую девчонку испугался!

Вот дела! Да она кокетничает! Стоят голые, в мрачном подземелье, в двух шагах от логова сатаны, а она крутит задом, как дешевая шалава! Правильно, что Тихон в шутку назвал ее дролей чумовой!

Малышев откупорил посудину, в нос ударил тошнотворный запах рыбьего жира.

– Не обманул, шут! Отменная зараза! Держи!

Девушка натиралась жиром, стараясь не вдыхать тяжелый аромат. Эротические мысли как ветром сдуло. Впереди была четкая цель – прокрасться незамеченными посреди спящих демонов и найти в кладовке свои крестики. Демонов зовут кнорами. Как фирму – производителя популярного бульона. Думать о том, что предстоит совершить дальше, не хотелось. Допустим, им повезет. Надо выбраться из чертова Гадеса. Даша спохватилась, вспомнив вырванные ноздри торговца. Без помощи Косьяна все их попытки были бы обречены на неудачу. Рисовать мелком круги на стенах и кидать сушеное дерьмо – занятие увлекательное, но бесперспективное. Как сказал Иван Архангельский? «Может быть, ты сама научишься прогрызать дыры в пространстве…» Как знать? Она поежилась. Стрельников говорил, что, если не знаешь, как поступать, раздели задачу на этапы. И не думай о последующих…

Итак. Они голые, рыбой от них разит так, что все коты преисподней свихнутся от счастья. Хотя котов здесь тоже нет! Нет милых животных в мире демонов, за исключением монстров герра Траубе, которых и котами – то язык не поворачивается назвать! Первый этап выглядел несложно. Жермен утверждал, что в дальнем углу залы находится хранилище амулетов. Порыскаем там, как заправские воришки, и домой! Она прижала к обнаженной груди золотой медальон, металл приятно похолодил кожу.

– Идем? – едва слышно прошептал Малышев.

– Готова! – Девушка закусила до боли губу, чтобы не закричать. Страшно было так, что кожа покрылась острыми мурашками, затвердели соски. Вместе с ощущением опасности нахлынуло сильнейшее вожделение. Вероятно, жара, бордовый свет и предчувствие смертельной опасности продуцировали выделение половых гормонов. К тому же вынужденный аскетизм – не самое полезное времяпровождение для молодой здоровой девицы. Она искоса взглянула на Малышева. В малиновом тумане стройные ноги и пресс квадратиками выглядели соблазнительно. У парня на зоне был неплохой фитнес! Костя прошептал ей на ухо:

– У меня крыша съезжает…

Зал был огромным. Голые стены исчезали в бесконечной выси, с потолка свисали толстые нити, вроде лиан в джунглях. К ним крепились большие коконы. Багряный свет, сухая жара, как в пустыне, и десятки, сотни коконов. Малышев цепко схватил ее за руку, показал пальцем на пол. К голым ступням людей медленно ползла толстая, с человеческую руку в обхвате, змея. Тупое рыло, без следов глаз или рта, тварь двигалась неспешно, аккуратно огибая лежащие в беспорядке коконы. Даша замерла на месте, подняв ступню. Словно мимическая живая фигура в парке. Ждет, пока положат денежку. Змея тронула лодыжку носом, из пустоты выскользнул черный язычок. Короткий, как щуп. Исследовал кожу, убрался назад. Змея размышляла. Или передавала информацию наверх, по служебной лестнице. Струйка соленого пота скатилась с груди девушки, прочертила замысловатый след по животу, застыла в паху, готовая упасть на голову рептилии. Наверное, зрелище выглядело эротично – клип для озабоченных тинейджеров. Малышев бесшумно протянул руку, пальцы коснулись интимной зоны, поймал крупицы пота. Даша перевела дыхание. Нога затекла. Живые фигуры, должно быть, тренируются часами. Треснул кокон. Наружу вытекла слизь. Внутри охнуло, появилась оплетенная паутиной человеческая ручка. В стоне смешались боль и ярость. Кокон развалился на части, как яичная скорлупа. Едкий запах сероводорода затмил рыбий жир. Змея устремилась к новорожденному. Девушка опустила ногу, в икру впились тысячи острых иголок. Затекла мышца.

Малышев жестом указал на темный провал в конце зала. Дверь в хранилище амулетов. Стараясь не задеть копошащихся змей, они двинулись вперед. Дверь оказалась самой простецкой. Костя нажал на нее ладонью, скрипнули петли, и заурядный звук сработал не хуже сигнализации. Змеи подняли тупые рыла. Дальнейшая конспирация не имела смысла – их обнаружили. Люди нырнули вовнутрь хранилища, Малышев захлопнул дверь.

Здесь было светлее. Помимо красного цвета в палитре преобладали синий и желтый. Голые искатели приключений напоминали паяцев из любительского спектакля или древних воинов-бриттов, которые, как известно, покрывали кожу пестрой раскраской перед боем и предпочитали сражаться в чем мать родила. Само хранилище представляло собой тесную, два на три метра, комнатку. На полках вперемешку лежали амулеты. Тайная кладовая демиургов мало напоминала сказочную пещеру. Скорее, похоже на склад, где управляет безалаберный кладовщик. Цепочки, браслеты, расчески, записные книжки. Даша рылась в хламе, как завзятый коллекционер. Малышев тронул ее за плечо.

– У нас не так много времени! – прошептал он почти беззвучно, одними губами. – Разделим полки на две части. Ты ищешь здесь, я там. Действуй методично. Просмотренное добро откладывай в сторону.

В дверь тукнул несильный толчок, вслед за ним другой. Малышев прижался плечом к дверям.

– Это – змеи!

– Или младенцы из коконов. Ищем!

Даша быстро перебирала амулеты, ее пальцы дрожали, в горле пересохло. С той стороны еще дважды стукнули в дверь. Затем все стихло. Негромкий шепот, как шелестящий смех, частые шлепки босых ног по камню.

– Они ушли?

– Вряд ли. Но у меня есть одна затея, может, и выгорит!

Отложенная кучка просмотренных предметов была вдвое больше оставшихся. Даша судорожно перекладывала чужое барахло. Вещи несли частицу тепла своих хозяев. Они напоминали собак-потеряшек – такие же беззащитные, одинокие, утратившие надежду. Костя невольно издал восклицание:

– Есть!

– Нашел?!

Он бережно держал простой серебряный крестик на веревочном жгуте. Тронул губами, надел на шею.

– Теперь будет проще!

Они принялись искать крестик Даши. За дверью было подозрительно тихо. Минуло еще минуты две. По мере уменьшения непросмотренных амулетов в душе девушки росло отчаяние. Все напрасно? Она никогда не вернется домой, в холодный, неприветливый, но такой родной, пропитанный стылой моросью Санкт-Петербург. К горлу подкатил комок.

– Посмотри… – прошептал Малышев. – Твой?!

Никогда в жизни Даша не радовалась так сильно найденному сокровищу!

– Он!!! – Она расцеловала парня и быстро надела на шею цепочку. Мистики считают, что нательные кресты обладают сакральной природой. Они неуклонно возвращаются к своему хозяину.

– Я еще кой-чего случайно накопал. – Костя показал нож с набранной перламутровыми изразцами рукоятью.

– Нож Стрельникова?!

– Нет сомнений. Видел этот ножичек раньше…

– Что делаем дальше? – Даша пританцовывала на месте. Теперь все страшное оказалось позади.

– Сейчас узнаем! – Малышев осторожно приоткрыл дверь, в щель немедленно сунулись полдюжины змеиных голов.

– Костя! – крикнула девушка.

– Вижу! – Он навалился на косяк, одна плоская голова забилась, схваченная в плен. Черный язычок выскальзывал из пасти. Придерживая плечом дверь, Костя вонзил лезвие в тугую плоть. Судорога прошла по длинному телу, змея убралась, дверь захлопнулась.

– Они чувствуют боль.

– Мы тоже… – грустно улыбнулась Даша. Радость обретения сокровища улетучивалась. А если это ловушка? – Раньше никому не удавалась выбраться отсюда…

– Мы будем первыми!

– Ты говорил, у тебя есть идея.

– Пресмыкающиеся нашли нас по слуху. Сейчас они дежурят возле дверей, как часовые на посту. Масло не выдохлось, видеть они нас не могут. Но отменно реагируют на звук открывающейся двери. Что делают солдаты, чтобы обмануть снайпера?

– Надо создать альтернативный источник звука… – неуверенно проговорила Даша.

Костя взял из ее рук медальон.

– Шуму будет!

Он изготовился открыть дверь.

– На счет – раз! Я кидаю амулет. Они устремляются в ту сторону, а мы бесшумно рвем к выходу. На цыпочках! – Он красноречиво прижал палец к губам. – Готова?!

Даша молча кивнула. Ее глаза в красно-сине-лиловом свете мерцали, как два прожектора. Малышев распахнул дверь и швырнул золотой медальон что было сил. Громкий звон оглушил. Ударившись о стену, золото упало на пол. Медальон, заказанный лично генералом Карлом Кохом, палачом из Освенцима. Сколько золотых коронок потребовалось на изготовление драгоценности и кто носил медальон раньше? Возможно, любимая овчарка генерала. Свирепый пес, натасканный на заключенных. Теперь драгоценность спасала двух молодых людей. План сработал. Змеи заскользили по полу, мгновенно обнаружили золото.

То, что происходило в дальнейшем, никак не вписывалось в план сержанта запаса Константина Малышева. Пресмыкающиеся выстроились в ряд перед куском металла, как новобранцы на плацу, почтительно склонили безглазые морды. Анализировать поведение рептилий времени не было. Держась за руки, люди помчались к выходу, почти не касаясь ступнями пола, на одних носочках. Даше показалось, что она на время даже перестала дышать. Змеи раскачивались в чудном танце, вперив рыла в пустоту. На их пути возник объект. Жермен предупреждал: лучше бы вам этого не видеть!

– Это кнор?! – ахнула Даша.

– Похоже…

Треснувший кокон лежал пустым, как раздавленная оболочка. В углу маячил силуэт человека. Превращение демона в инкуба не пришло в завершающую стадию. Перед людьми предстал монстр. Гладкий череп, покатые плечи, с ног стекает липкая субстанция. Кожа пронизана сетью голубых вен – оживший манекен сбежал из анатомического театра. Он открыл круглый рот и проговорил:

– Здорово, земляки! Вот и встретились…

– Кощей!

– Так было раньше, кошары! Великая сила, великая мощь! Землица круглая, что на том, что на этом свете. Вот встретились!

– Он не должен был нас увидеть! – прошептала девушка. – Рыбий жир…

– Вы не в курсе, кошары, что дух заимствует знания своего инкуба! – Кощей хрипло рассмеялся. – Я помню вас, земляки, чую по запаху! – Он потянул носом. – Сейчас разбужу остальных, и начнется потеха!

Малышев замахнулся ножом, но Даша схватила его за руку:

– Это бессмысленно!

Треснул второй кокон. Разрывая тягучую пленку, на волю появлялся второй инкуб. Затем еще один. Девушка зажала рот ладошкой, чтобы не закричать.

«Беги!» – шевельнулись губы истерзанной леди Беренгарии.

Чудовище, так разительно похожее на Кощея, заслонило проход.

– Классная шмара! – На его обветренных губах пузырилась кровавая слюна. – Куда спешить? Из Страны Мертвых нет возврата!

– Беги! – завизжала девушка.

Нервы не выдержали, в низкий проем между залом и подземным ходом они выскочили бегом. Пот заливал глаза, кноры не отставали. Костя приостановился на мгновение, ударил наобум. Кулак угодил в нечто мягкое, бестелесное. Будто спрута ударил. Неожиданный отпор охладил пыл преследователей. Люди побежали дальше, их легкие готовы были вырваться из груди. Наконец позади все затихло. Они остановились. Малиновый туман рассеялся за спиной. Рядом бесформенным комком лежала оставленная одежда. Тихо ругаясь, Костя вытер кулак. Даша без сил повалилась на землю. Сердце трепетало как заячий хвост.

– А где наш Жермен?

– Черт его знает…

Она легонько хлопнула его ладонью по губам.

– Нас накажут…

– Пусть попробуют! – Он поцеловал ее пальцы.

Девушка стиснула мужскую руку, прижалась к его губам долгим поцелуем. В голове словно бомба взорвалась. Мрачные стены Башни Смерти осветились радужными всполохами. Запах рыбьего жира источал аромат небесной амброзии. Время остановилось…

Жермен возник словно из ниоткуда. Шут не пытался скрыть своей радости:

– Чудеса бывают, тень ваша светла!

Мрак рассеялся, источником света являлись обычные стены башни. Камень искрился ровным голубым свечением.

– Ты ведь знал, что нас там ждет? – утвердительно спросила Даша.

– Жермен не знал, Жермен догадывался.

– Почему не предупредил?

– Нас бы услышали. И потом, я предупреждал. Из Башни Смерти никому не удавалось вернуться назад.

– Мы вернулись! – закричал Малышев.

– Не ори, оглушишь! – поморщился шут. – Вижу, что вернулись. И теперь можете рассчитывать на приз лично от сиятельного доминиуса.

– Пойдем отсюда быстрей! – Даша поспешно одевалась. Перспектива попасть домой казалась вполне реальной. Малышев тщательно зашнуровывал армейские ботинки. Удачная находка – обнаружил на куче. И размер подходящий, подошва не стоптана, видимо, от бывшего кошара остались.

– А что за приз? И за какие заслуги перед отечеством? – спросил он у Жермена.

– В Гадесе существуют правила. Соблюдаются они неукоснительно. Одно из правил гласит: если пришелец совершил то, что не удавалось до него ранее, он имеет право на приз. Вам полагается два приза. Никто из кошаров не мог противостоять церберам и выбраться из Башни Смерти.

– Нас отправят домой? – спросила Даша.

– Увы, донна. Приз – это вознаграждение. Желания исполняют в других, я бы сказал, конкурирующих организациях.

– Вашего серебра нам не надо!

Жермен наклонился к девушке.

– Могу дать совет, донна! Редко кому удается выиграть приз. Но если такое случается, кошары начисто лишаются воображения! Просят вечной жизни, деньжищ побольше, развлечений всяких. Еще на славу сильно падок народ…

– Слава? – пожал плечами Малышев.

– Слава… – как эхо отозвался шут. – Нет бремени тяжелее славы! Не следует забывать: призы раздает не кто иной, как прародитель лжи! Догадываетесь, о чем я?

– Пока не очень! – откровенно призналась девушка.

– Был здесь скиталец. Попросил отменного здоровья. Что необычного в просьбе? Сиятельный доминиус исполнил в точности. Теперь этот счастливчик работает цербером. Вы его видели. Кувалда. Мытарь, что собирает подати на входе. Здоров как бык! Хочешь стать цербером, Грешник?

– Воздержусь!

– В чем совет, Жермен? – спросила Даша.

– Никогда ничего не проси для себя лично. Тем более у могущественных дарителей. Дадут, но после изымут вдвое больше прежнего. Просить можно только у преданных друзей. Едва ли сиятельный доминиус является твоим другом, донна…

Вдали розовело пятно дневного света. Они были почти у цели. Лаз сузился, пришлось опускаться на четвереньки. Даша продвигалась второй, цепочка с крестиком приятно елозила по ее шее. Она так ничего и не поняла. Почему в качестве приза нельзя получить поездку домой?! Так было бы здорово! Щелкнул пальцами сиятельный доминиус, и она – дома! Она вспомнила про жениха и погрустнела. Перед мысленным взором услужливо всплыл малиновый туман, ловкая, по-кошачьи гибкая фигура Малышева. Он протягивает руку к ее животу, капля пота падает в ладонь. Ничего сексуальнее и вообразить нельзя! Это воспоминание она сохранит надолго. А после всего, когда они, пропахшие потом и рыбьим жиром, упали на каменный пол башни и раскаленные губы покрывали поцелуями ее грудь и живот! Это не секс! Это много больше, чем обычное соитие.

В то же мгновение, продвигаясь по тесному подземному лазу, она отчетливо поняла: если вернется домой, то не выйдет замуж за Лоренца. Та, прошлая жизнь сгинула безвозвратно. Она растаяла вместе с голубым туманом над Змеиным озером.

Что ждет Малышева дома? Беглый зэк. Движимая эгоизмом, она не допускала мысли, что его на родине ожидают отнюдь не цветы, овации и бесконечные пресс-конференции. Парню добавят срок за побег и отправят на зону. Ей стало стыдно. Эти двое вели себя как настоящие мужчины. Они отправились с ней в пучину тьмы, хотя Кушнер предлагал беглецам протекцию. А Стрельникова в России просто убьют. При задержании. Она читала о таких вещах. Ничего не проси для себя лично…

Жермен посторонился.

– Вылезай, донна! Ты первая. Нельзя ждать, шептари утащат, не отобьешься!

Даша замешкалась. Над головой мерцал дневной свет. Подстраховать друзьям ее не получится, они и так дышат друг другу в затылок. Следовало пойти первым Малышеву, но, как говорится, поздно пилить опилки. Глаза-плошки, не мигая, светились в темноте. Шелестящая речь подземных жителей звучала, как ворох опавшей листвы под ногами. Некто тронул ее за лодыжку, девушка невольно вскрикнула – прикосновение лапки с перепонками обожгло.

– Поспеши, донна!

Даша подтянулась на руках, зернистый песок потек за воротник, оседая под тяжестью ее тела. Возникла чудовищная ассоциация с заживо погребенными людьми. Она изо всех сил работала локтями, сыпучая порода текла ручейками. Опоры под ногами не было, а песок – никудышная субстанция для подтягивания. Ручки трогали ее ноги, шептари деловито переговаривались. Когда-то она могла подтянуться двенадцать раз. Сейчас похудела, улучшила спортивную форму. Она перевела дыхание, простерла ладони наверх, сильная рука обхватила запястье, Стрельников выдернул девушку из подземного плена, как медведь нерпу.

– Следующий!

От рывка богатырской руки маленький Жермен вылетел, как пробка из бутылки шампанского. С Малышевым пришлось повозиться. Поняв, что добыча ускользает, шептари облепили человека, как пиявки. Костя упал на песок, морщась от боли. На оголенной щиколотке вздувались пузыри от ожогов.

– Твари неблагодарные! – кричал Жермен в песчаную воронку. – Тень ваша черна и тень потомков ваших!

Руки с перепонками спешно закапывали лаз.

– Я уже вас похоронил…

Стрельников стоял мрачнее тучи. Даша кинулась ему на грудь.

– Слава богу, Паша, ты здесь!

– Нежелательно здесь упоминать и это имя тоже, – проскрипел шут.

– Отвали! – беззлобно огрызнулась девушка. При свете дня все проблемы ей казались легко разрешимыми. Она смотрела на Малышева, их взгляды встретились, мужчина смущенно потупил взор. Не было даже минутки времени для обсуждения того, что случилось между ними в подземелье. Сладко ныл живот, горели перецелованные губы.

– Что тут у тебя происходило, Паша?

– Все нормально… – Он тронул ее золотую цепочку. – Вижу, что на коне! Воняет от вас, ребятки, как на рыбзаводе!

Молодые люди переглянулись и рассмеялись.

– Так точно, воняет! – Малышев протянул ножик. – Вроде твоя штуковина…

Стрельников равнодушно покрутил в пальцах нож.

– Не уверен, что пригодится, но спасибо, что не забыл…

– Мы встретили там Кощея… – Даша запнулась. – Скорее то, во что он превратился.

– Для превращения требуется время, – вмешался Жермен. – Обычно в подземелье спят рядовые кноры, ждут своего часа.

– А потом?

– Сиятельный доминиус позволяет им погулять. Лазают по мирам, честных граждан пугают, вроде как призраки. От кноров мало проку. – Он пренебрежительно сплюнул и растер сапожком песок.

– Кощей сказал, что из Страны Мертвых нет возврата, – тихо проговорил Малышев.

– Для обычных посетителей нет. Избранные кошары имеют шанс.

– Будем считать, что мы – избранные! – рубанул воздух ладонью Стрельников. – Детали расскажете потом. Я тут времени даром не терял, осваивался на новом месте.

– Нас не было минут тридцать, не больше…

– Я засек время, – коротко, по-военному сообщил офицер. – Вы отсутствовали четыре часа пятьдесят шесть минут. Спустя час ожидания я договорился с Иоанном, он подменил меня. Отличный мужик, можно довериться.

– Почти пять часов… – прошептала Даша.

– Так точно! Я по случаю изъял часики у нашего друга. – Он поднял кулак, запястье обнимал новенькие часы фирмы «Гармин».

– Дорогая игрушка! – равнодушно сказал Малышев. Он закурил, с наслаждением втягивая пахучий дым.

– То же самое сказал Марциус, – охотно кивнул Стрельников.

– Ты оторвал ему второе ухо? – улыбалась Даша.

– Зачем?! Пообещал крепкую мужскую дружбу и поддержку.

Костя рассмеялся от души:

– Поздравляю! Ты начал крышевать местный бизнес!

Даша лихорадочно соображала. Пять часов, проведенные в подземном мире, для них спрессовались в тридцать, от силы – в сорок минут. Сколько времени прошло на родине? Сейчас слова Ивана Архангельского уже не казались бредом сумасшедшего старца. Они не могут постичь таких понятий, как время и пространство. Обитатели Гадеса живут вечно. Наличие вечности упраздняет систему координат. Нет начала, нет конца. В индейской религии время обозначается как змея, кусающая собственный хвост. Замкнутый круг.

– Что тут было за время нашей прогулки? – спросил Малышев.

– Ничего особенного. Познакомился с леди Сафо… – Он смущенно ухмыльнулся. – Милая дамочка, после расскажу… Пришлось малость шумнуть. – Он обнажил губу, демонстрируя обломок бокового резца. – Заводные парни – церберы! Я теперь у них в авторитете. Короче, руки в ноги и домой!

– У меня путаются мысли… – пробормотала Даша. – Я читала о парадоксе близнецов. Один в космосе, другой дома сидит. И один стареет раньше брата.

– Выходит, я состарюсь раньше вас, друзья! – притворно вздохнул Стрельников.

– Я не о том! Вернемся мы домой, а там апокалипсис в самом разгаре!

– Описанная донной ситуация маловероятна! – авторитетно заявил Жермен. – Зеленая страна существует в обособленной системе координат. Время там статично.

Даша смотрела на шута, едва сдерживая улыбку.

– Иногда мне кажется, что ты умнее меня, приятель!

– Так оно и есть!

– Откуда такие знания?

– Я так думаю, – упрямо сказал Жермен.

– Индюк тоже думал, да в суп попал… – проговорил Стрельников.

С площади донесся рев ликующей толпы.

– Опять мучают бедную девушку… – вздохнула Даша.

– Местные развлечения. Пытки вместо дискотеки. А что вы ожидали видеть в аду? – грустно улыбнулся Стрельников.

– Нам полагается приз! – застенчиво сказала Даша.

– Два приза! – ухмыльнулся Костя.

Жермен щелкнул ногтем по колокольчику. Оказавшись на улицах Гадеса, он быстро приобрел прежний вид самоуверенного, заносчивого шута.

– Наконец вспомнили, тень ваша светла! Вам надлежит встретиться с сиятельным доминиусом. Синьор Люцифер нечасто балует кошаров приватной аудиенцией. Только что у него на приеме был популярный диктатор. Угадайте, что он попросил!

– Мировое господство!

– Ты умеешь читать мысли, Здоровяк? Так же как сатирусы.

– Я немного знаю историю. Во всяком случае, ту версию, которая принята в Зеленой стране.

– Тихо! – прикрикнул шут. – Всем молчать!

Преисполненный важности от значения собственной миссии, шут положил ладонь на стену башни. Он затаился, как кот, поджидающий мышку возле норы. Прислонил ухо к камню и замер. Стрельников хотел пошутить, но Жермен сделал страшные глаза. Подвергать сомнениям компетентность провожатого пока не было оснований. В его бесконечной говорильне сквозила безалаберная несерьезность, но факты говорили сами за себя. Жермен оказался делягой что надо! Серебро брал не зря. Вот он нетерпеливо притопнул ножкой, обутой в красный сапожок с загнутым носком, тихонько выбранился на испанском языке. Перебежал на два метра левее, опять приложил ухо к стене. Даша хотела уже вмешаться, но шут, смешной и торжественный, оторвался от стены. Левое ухо побагровело, но выражение лица было серьезно, даже чуточку сурово.

– Сиятельный Люцифер готов принять кошаров!

– Опять под землю лезть! – воскликнула Даша.

– Этого не потребуется. В прошлый раз мы воспользовались черным ходом. Приглашенных гостей в Башню Смерти пускают по парадной лестнице. Прошу!

Стена дрогнула, камень покрыла сеть мелких трещин, как кракелюр на старинном полотне. Внутри загрохотало, и на ровном месте образовался широкий проем. Осыпалась сухая порода, тотчас превращаясь в невесомый пепел. Миг, и в монолитной стене оказались ворота в человеческий рост. Высокие ступени вели наверх, скрываясь в сумеречном коридоре.

– Донна идет первой! – провозгласил Жермен. Даша замешкалась на входе. Сзади подошел Малышев. – Я буду рядом. До самого конца…

Она глубоко вздохнула:

– С богом!