Они мчались во весь дух по узким улочкам Петроградской стороны. Интерьер города неуловимо изменился. Вроде все прежнее, ставшее знакомым и родным. Те же псы-полицейские рыскали в поисках добычи, зажиточные горожане спешили по делам. Представители золотой молодежи, как обычно, курили гашиш, занимаясь любовью прилюдно. Парадоксальная история не отклонилась ни на йоту от ставшего уже привычным сценария. Незначительные изменения архитектурного ансамбля были заметны по приготовлениям к эвакуации. Семьдесят два года Ордена Троянов истекали к полуночи. Пелена тайны спала. Герои Гадеса предстали в своем истинном обличье. Крылатый змей изготовился к броску, чешуя покрывала массивный загривок. Подпись на монументе на латинице гласила – Асмодей. Дальше красовался памятник еще одного демона. Человек, облаченный в длинный, до пят, плащ, выпуклые глаза следили за каждым, кто встречался с ним взглядом. Взор демона, изваянного в мягкой бронзе, излучал силу, ненависть и неутолимый голод. Подпись на иврите и на кириллице – Велиал. Древние иудеи считали, что из падших ангелов Велиал равен Люциферу. Очередной обитатель загробного мира напоминал паука. Огромный паук с человеческим лицом на брюшке и длинными лапками. Он прял клейкую паутину, в ожидании новой жертвы на мужском лице играла вежливая улыбка. Большой проспект Петроградской стороны украшали памятники. Нечистая сила всех мастей замерла на пьедесталах, ожидая долгожданного праздника.

– Давно у вас эта выставка?! – запыхаясь на бегу, спросила Даша.

– Пес чует… – неопределенно ответил Тихон.

Баклан признался, что ждал своих новых друзей возле мечети. Ожидание не оказалось долгим. С его слов, «он чутка вздремнул на солнышке…». Определение времени пребывания кошаров в Гадесе по методологии Рудика выглядело конкретнее.

– Съездил к господину Шапиро, валюту поменял и назад!

Выходило, что их путешествие заняло полчаса, от силы час. Парадокс близнецов налицо.

Впервые Даша увидела портрет государя императора. Парадная коронационная картина кисти художника Репина виднелась через распахнутое окно особняка. Картина висела между натюрмортом Ван Гога и танцовщицами работы Дега. Чуть поодаль, в темной зале, стояла мраморная скульптура. Красавец Янош держит на руках мальчика. У ребенка на голове бескозырка, русый чуб выбивается наружу. Один из подвигов старца был запечатлен в камне. Лекарь спасает больного цесаревича. Даша остановилась возле окна:

– Кто там живет?

– Николас! Перший чинный господин!

– Брешешь, Тихон! Император живет в обычном доме, без всякой охраны?!

– Пошто охрана?! – Баклан недоуменно посмотрел на шалаву ясными глазами. – Важная феня! Кто сунется?!

– Я хочу с ним встретиться!

Кормчий Косьян переминался с ноги на ногу, как нетерпеливый щенок перед прогулкой.

– Люто до дому хотите?!

– Да!

– Шибко борзо надо!

– Одна хвелина! – молила проводника Даша.

– Одна хвелина! – многозначительно повторил мальчик и нырнул в подвал.

Испытывая волнение и подростковую робость, девушка шагнула в подъезд. Она словно влезала в частицу мировой истории, как воришка шныряет в слуховое окно. Грубо, небрежно, равнодушно. Так чужие руки ощупывают тела арестантов при обыске. Малышев отрицательно покачал головой:

– Иди одна, Даша…

Он присел на корточки, держась рукой за травмированное ребро. Рудик предпочел остаться на улице, так же как и Тихон. Она поняла. Она прикасается к той малой частице правдоподобия, что оказалась не подверженной разъедающей ржавчине лжи, которую принес в Россию мир троянов. В подъезде было прохладно, тихо, гомон улицы остался за спиной. Не верилось, что государь император проживает с семьей в обычном питерском особняке. Она поднялась по ступеням, вошла в переднюю. Навстречу выскочил господин Карлос Траубе. Он тащил за собой объемистый чемодан, коты-гиганты зашипели, как змеи, увидев женщину.

– Милость дому, кошарка! Пришла повидать Николаса?

– Не твое дело! Валишь в эмиграцию?!

– Увы! – Троян развел руками. – Надеюсь, новое место обитания окажется не хуже нынешнего! – Он подмигнул ей, как старой приятельнице. – Скоро увидимся, кошарка!

– Пошел на…

Троян рассмеялся.

Даша вытерла со лба липкий пот и зашла в зал. На диване сидел последний российский самодержец Романов Николай Александрович. Он бездумно смотрел в окно. На возникшую в дверном проеме девушку никак не отреагировал. У нее пересохло в горле, заготовленные слова застряли в гортани. Император оказался выше ростом, нежели она того ожидала. Моложавое лицо, аккуратно постриженная бородка и пустой взор голубых глаз. Даша подошла ближе, скрипнули половицы. Император будто очнулся, увидел посетительницу, улыбнулся:

– Здравствуйте, девушка! Что вам угодно?

– Ваше величество… – прохрипела Даша, насильно прокашлялась. – Ваше величество! Вы в опасности! Тот, кого вы считаете другом, – демон! Нечистая сила! Вы – царь! Прогоните его, прежде чем они уйдут сами! Прошу вас!!!

Император вежливо улыбался, глядя поверх ее головы на мраморное изваяние Яноша Лютеранина.

– Вы очень громко кричите, девушка! Поясните, в чем ваша просьба? Желаете поступить в Академию войны на льготных условиях? Это просто сделать.

Она бессильно сжала кулаки. Ничего нельзя изменить.

– Вы не слышите меня, государь… – упавшим голосом проговорила он.

– Отчего же? – раздался за спиной знакомый голос. – Он нас видит и слышит! И даже готов оказать помощь. Что тебя не устраивает, донна?! Именно таким, в вашей исторический версии, и являлся российский император. Обаятельный, отзывчивый, безвольный самодержец.

– Вы его чем-то опоили?!

Янош Лютеранин рассмеялся, Рамзее громко залаял, эхо разносилось под высокими сводами залы.

– Мы покидаем Петрополис, и теперь история пойдет по привычному сценарию. Ты хорошо знаешь этот сценарий. Так же как и дальнейшую судьбу Николаса и его несчастной семьи. У меня вопрос, донна. Какой из двух сценариев предпочтешь лично ты? Жить под властью троянов или тот новый мир, что обрушится на твою страну тотчас после нашего ухода? Подумай об этом на досуге. А я не прощаюсь. Мы встретимся гораздо раньше, чем ты думаешь!

Он повернулся и вышел из зала. На прощание бультерьер поднял заднюю лапу на краешек золоченой рамы, пустив струю. Даша стояла перед императором всероссийским как оглушенная. Это называется играть с демоном в карты. Какую версию предпочитаешь ты, Родченко?

– Чем я могу помочь вам, девушка? – благожелательно вопрошал самодержец. Последний император из рода Романовых.

– Позаботьтесь о себе и о вашей семье, ваше величество! – пробормотала она и вышла наружу.

Даша ничего не стала говорить друзьям. Голова пылала и гудела, как котел. Малышев не приставал с расспросами, она благодарно сжала его плечо. Пора в путь! Косьян немедленно выскочил из подвала, громко чихая и отфыркиваясь. Его голова и плечи покрывала густая зеленая тина. Даша не стала расспрашивать, где исхитрился побывать вездесущий пасюк. После короткой аудиенции у императора желание как можно скорее покинуть ненавистный Петрополис стало навязчивым.

– Борзо выкаблукиваете! – суетился мальчик, размахивая чучелом крысы. По обрывочным фразам следовало, что путники «начудили» в Гадесе. И теперь – «дело швах». Ему не терпелось избавиться от хлопотных клиентов. Точкой перехода служила обычная квартира на Петроградской стороне. Куда и поспешили друзья. Проще было воспользоваться фургоном Рудика, но пешком быстрее, решил торговец.

– Псы заняты! – пояснил он. – Праздник нынче…

Действительно, на беглых кошаров не обращали внимания. Жители Петрополиса были всецело поглощены подготовкой к грядущему торжеству. Даша не стала докучать вопросами. Ее мысли всецело сосредоточились на возвращении домой. Несколько смущали туманные намеки Косьяна, что именно такого «начудили» они в Гадесе, но, как говорила героиня популярной книги, об этом я подумаю завтра!

Они вбежали в подъезд, здесь было сыро, темно и прохладно. Зверинская улица, дом 12. В этом подъезде прошло ее детство! Совпадение? Маловероятно. Череда взаимосвязанных событий увязана в причудливую нить. Просто человек не всегда умеет уловить эту взаимосвязь. Квартира 4. Сомнения отпали. На площадке чернела единственная входная дверь. Обычная дверь, обитая дерматином, кнопки звонков выстроились в неровный столбик. Типовая коммунальная квартира, какими славилась Петроградская сторона. Точка силы расположена в той самой квартире, где двадцать восемь лет назад она появилась на свет?! Даша нетерпеливо сжала руку Малышева. Костя ответил пожатием, его глаза светились в темной парадной.

– Ты сломаешь мне пальцы, – улыбнулся мужчина.

– Извини! – Она украдкой поцеловала его руку. – Теперь мы будем вместе?

– Обещаю!

В подвальной нише послышались шаркающие шаги.

– Гномы! – воскликнул Рудик. – Попрощаться пришли!

Косьян недовольно пробормотал насчет задержки времени, но деваться некуда. Гномы вызывали всеобщее уважение. Ссориться с ними не хотел даже независимый кормчий. Появился Ратибор, снял мушкетерскую шляпу, горестно вздохнул:

– Скорблю о расставании, волшебная донна!

– Скорблю вместе с вами, рыцарь! – искренне сказала Даша.

– Как знать, быть может, увидимся еще?!

– Кто знает… – осторожно ответила девушка. – В Петрополисе ожидают праздника?

– Они называют это эвакуацией! – усмехнулся принц.

– Поясните, Ратибор!

– Срок пребывания троянов в здешнем мире истекает ночью. Они умчат прочь, и вместе с ними растворится в дымке голубого тумана волшебный и непостижимый город Петрополис!

Гном был не чужд поэтического дарования. Дымка голубого тумана! Как над Змеиным озером!

– Вы хотите сказать, уважаемый Ратибор, что исчезнет Петрополис?! Эти люди?!

– Грубо, но точно! Трояны придумали этот мир, они же заберут его с собой, как капризные дети любимую игрушку.

– А как же вы?! Орден Чертополоха? Матадор?!

Ратибор грустно улыбнулся:

– Мы жили всегда в этом городе! Наш народ – хранитель традиций, мы независимы от причуд троянов! Вы, люди, догадывались о нашем существовании, но выбелили знание из своих умов. Проще жить, видя лицевую сторону бытия. Никто не хочет исследовать изнанку. Там страшно, темно, но ужасно интересно! Хочу оставить презент на память о нашем знакомстве, донна! Держите!

Он протянул массивный золотой перстень с искрящимся нежным перламутровым светом огромным бриллиантом.

– Это же драгоценность! – ахнула девушка.

– Сущая безделица! – скромно ответил принц. – «Капля Солнца», сорок шесть карат, найден в Индии в семнадцатом веке. Это та мелочь, которой я хотел бы напоминать о нашем знакомстве! Прощайте! Короткие мгновения, проведенные в вашем обществе, я сохраню в своем сердце!

Он отвесил церемонный поклон и скрылся в недрах подвальных лабиринтов. Даша стояла неподвижно, перстень с алмазом поблескивал на ладони.

– Зело поспешай, чумичка! – сказал Косьян. – Ворота накернят, запоздаем!

Девушка решительно тряхнула головой:

– Идем!

Рудик приник к замку, отмычки звякнули в умелых руках домушника. Охнул замок, дверь со скрипом распахнулась. Изнутри пахнуло жилым теплом, жаренной на растительном масле картошкой. В Петрополисе нет картошки! Она будто воочию услышала голос Стрельникова. Вспоминать о нем было стыдно, мысли жгли сердце.

– Мы ничего не могли изменить… – сказал Малышев, в его словах была истина, которая подчас горче лжи.

– Шибче двигай!

Проводник устремился по темному коридору, остановился у дверей в комнату. Это ее комната!!! Даша испуганно попятилась. Рудик отомкнул простенький замочек, девушка зажмурилась. Сейчас они войдут в комнату, на стене будет висеть репродукция с картины Саврасова «Грачи прилетели». Отец любил эту картину, по воскресеньям протирал пыль со старой рамки. Малышев настойчиво подтолкнул ее к входу:

– Не робей, Даша!

Даша заставила себя открыть глаза…

Репродукция висела на своем обычном месте. Старенький шкаф перегораживал комнату, возле окна стоял письменный стол, заваленный бумагами. Со спинки стула свешивались потертые джинсы.

– Тихон, что это за квартира?!

– Пес чует… – Отважный баклан отвернулся. Судя по голосу, сентиментальный бандит готов был разрыдаться.

Косьян поспешно наводил мелком круги на выцветших обоях, разбрасывал шарики.

– Прощайтесь зело борзо!

Девушка кинулась на грудь баклану. Она не пыталась скрыть своих слез. Тихон неумело погладил ее по волосам.

– Чутка подролимся напоследок!

Он пытался шутить, но голос дрожал, выдавая волнение. За спиной вежливо кашлянули.

– Не мог не прийти, чтобы пожелать вам доброго пути!

На пороге стоял Иван Архангельский в сопровождении неизменных телохранителей.

– Я видела императора! – воскликнула Даша.

– Очень милый, доброжелательный человек, – кивнул Иван.

– Он меня не услышал…

– Ты надеялась, будет по-другому?

– Ратибор сказал, что скоро все здесь исчезнет!

– Так должно быть. Трояны, как рачительные хозяева, весь скарб забирают с собой.

– Поэтому не остается следов? – упавшим голосом проговорила девушка. – Ни камня с мостовой, ни осколка от паровой гранаты…

– Ты – умная девушка, Даша!

– Но как такое возможно?! – воскликнула она. – Все мигом как сквозь землю провалится?! Бакланы, псы, подвал этот, дома, улицы, страны, континенты! Разве такое возможно?!

Иван грустно улыбнулся:

– История земли насчитывает немало подобных примеров. Великое пермское вымирание, гибель динозавров, исчезновение Атлантиды, даже наши отдаленные предки неандертальцы вымерли. Циклы жизни, смерти и возрождения и составляют смысл бытия. Причем от атлантов также не сохранилось следа, а ведь некогда была могучая цивилизация! Все проходит…

– Почему вы остаетесь здесь?! Пойдем с нами! – У нее горела голова, пылали щеки. – Пойдемте все с нами! И Тихон, и Рудик, Грека заберем…

Торговец выпучил большие глаза.

– В Зеленую страну?! Бросить фургон, негоцию?!

– Ты – чумовая шалава, Даша! – улыбнулся сквозь слезы Тихон. – Здесь Груздь, Гордей, здесь Грек. Уйду с тобой, на кого Грека оставлю? Загибнет, шняга малахольная, совсем бедовый волк!

– Вы здесь пропадете, слышите?! – закричала что было сил Даша. – Скоро весь этот мир исчезнет бесследно!

– Милость за слово, чумичка! Я остаюсь…

– Вам надо поспешить! – тихо сказал старик. Его голубые глаза смотрели прямо, без тени сомнения. – В канун праздника пересечь границу миров будет затруднительно.

Даша внутренне содрогнулась, вспомнив ощущения животного ужаса, охватившего ее во время перемещения в Гадес.

– Но если здесь скоро случится конец света, на кой черт вы остаетесь?!

Она позабыла о своей клятве не поминать нечистую силу. Волнение было столь велико, что стучали зубы, кровь пульсировала в висках.

– Все помрем рано или поздно! – вздохнул Иван. – А местные жители как дети малые, им нужна поддержка в трудный час! Вам же – доброго пути, кланяйтесь Питеру!

Он повернулся и скрылся в коридоре. Хлопнула входная дверь, на улице буднично залаяла собака.

– Зенки закрыть! – крикнул Косьян.

– Как хотите… – жестко сказала Даша.

Спаси себя, и рядом спасутся многие. Она наскоро поцеловала Тихона, обняла Рудика, прижалась всем телом к Малышеву. Засвистел в ушах ветер, кожа покрылась ознобом. На этом – все! Надо радоваться, а на душе такая тягость, словно хромого котенка ненароком задавила. Об этом я подумаю завтра…