Подземелье Петропавловской крепости испещрили извилистые норы. Словно гигантский крот трудился денно и нощно. Ходы опоясывали периметр крепости и сходились лучами к просторному залу. Если провести вертикальную линию, то зал был расположен в точности под фундаментом Алексеевскою равелина. Согласно официальным историческим хроникам, в девятнадцатом веке там находились в заключении петрашевцы, декабристы и народовольцы, а затем их судьбу унаследовал Федор Михайлович Достоевский… Современники любят рассказывать страшные истории про Петропавловку, как запросто называют исторический монумент горожане. Якобы мятежный дух княжны Таракановой и доселе обитает в мрачных стенах крепости, а безлунными осенними ночами первый узник мрачных застенков царевич Алексей выходит на Трубецкой бастион и оттуда обозревает невскую перспективу.

Рудик вел друзей под покровом ночи. Шли вшестером: Тихон, Стрельников, Малышев, Ершов и отважная шалава Даша Родченко. Гордея оставили в надежном месте. Его рана заживала быстро, но хромой попутчик был в тягость. Узнав, что его не берут с собой, Грек расстроился.

– Рассуди здраво, дружище! – втолковывал старшина. – Мы – пришлые, чужаки, одно слово – кошары! Сдернем, и ищи ветра в поле! На кой черт тебе лишние неприятности, братишка?

Аргумент произвел впечатление на острожного Грека. После недолгого размышления Тихона также решили не брать с собой. Даша успела привязаться к обаятельному баклану, на прощание она расцеловала смущенного волка.

– Добрый след тебе, чумичка, но одну отпустить не могу!

Так получилось, что баклан отправился в путь вместе со всеми. Местные жители напоминали малых детишек, прав был Иван! Их жесткость сочеталась с бескорыстием и наивностью, а отвага – с удивительным равнодушием к чужой боли. Они были способны на преданную дружбу. Такое душевное качество характерно для туземцев. Люди, лишенные морали, руководствовались нравственным законом, который, если верить философам, заложен в сердце каждого индивидуума при рождении.

Семьдесят второй год эры Ордена Троянов. Такое летосчисление использовали местные жители. Смена времен года осталась неизменной, только климат больше соответствовал черноморскому, с резкими перепадами температур и частыми циклонами, приносящими дожди и похолодания. Аборигены знали о существовании кошаров – так именовали пришельцев из других миров. Надо полагать, первых визитеров встречали с искренним удивлением, потом привыкли. Невесть откуда сложилась легенда, что пришельцы прибывают из таинственной Зеленой страны.

По поводу существования самой Зеленой страны общего мнения у местных жителей не существовало. Среди обывателей прочно укоренилось мнение, что возврата из Зеленой страны нет. Путем несложных арифметических действий Даша вычислила, что трояны должны были появиться в первой половине девятнадцатого века. Примерно в 1830–1840 годах. Что происходило в то время? Она неплохо помнила исторические даты, но, кроме смерти поэта Пушкина, на ум ничего не шло…

– Псы повсюду выставили охрану! – рассуждал на ходу Рудик. – Гои безрассудны, но Рудик имеет неплохие связи. Положитесь на Рудика, и клянусь небом, мы сорвем немалый куш!

Торговец говорил чистейшую правду. Подходы к бастионам преграждала злосчастная леска. Она опоясывала набережную и деревянный мост. Тихон кинул сухую палку, та упруго отскочила от преграды, послышался запах горелой древесины.

– Шняги сучьи! Весь город накрыли, псы гунявые!

Было решено пересечь реку вплавь. Тихон неожиданно поднял нытье, сетуя на боязнь глубины и склонность к простудам. Стрельников пытался втолковать баклану, что тревога лишена оснований. Он отлично плавает и не бросит товарища в беде. И расстояние – шуточное, всего-то пятьдесят метров до противоположного берега! Тщетно. Тихон со священным ужасом всматривался в непроницаемую черноту ночной реки. Даша увещевала храброго баклана, взывала к волчьей чести. Наконец он решился, и отвага была вознаграждена. Тревоги оказались беспочвенными. Холодная вода едва доставала до груди…

Подле стены темнел лаз. Рудик махнул рукой, оставляя мокрые следы, все они поспешно скрылись в подземелье. Стража здесь менялась каждые четверть часа. Тихон высек огонь, весело запылал факел.

– Туда! – Торговец безошибочно указал направление…

Они шагали молча, под аккомпанемент хлюпающей в сапогах воды. Как торговец не плутает в хитросплетениях подземных лабиринтов, оставалось загадкой!

После очередного поворота проем стал значительно шире, здесь сильно пахло рыбой, в уключинах чадили лампы. Послышался топот, будто дети бегут на перемену между уроками. Тихон добродушно прогудел:

– Гномы пожаловали, милость их дому!

Впереди гномов, рыская носом, мчался Матадор, глаза крысы мерцали в полутьме. Даша широко улыбнулась, на всякий случай сделала нечто отдаленно похожее на реверанс.

– Милость рыцарям, гибель врагам вашим, уважаемый Ратибор!

Маленький гном недоверчиво смотрел на разношерстную компанию.

– Рады видеть донну в добром здравии! Думал, тебя давно схватили! Слухи ходят, в погоню снарядили самого Кейтеля!

– Это правда. Мы едва от него ушли.

– Милость подземным духам, что хранят прекрасную донну!

Даша смущенно опустила голову.

– Вы умеете быть обольстительным, рыцарь!

– Увы, донна! Рано или поздно тебя настигнут! – пропищал гном.

– Лучше поздно…

– Храброе сердце, милость слову! Что за люди? Очень много путников из Зеленой страны! Чрезмерно много! Я уже говорил про дурные приметы? Нынешней ночью прибавилась еще одна. Снятые сливки прокисают в леднике. О чем это говорит?!

– Грядут дурные времена! – сочувственно кивнула Даша. – Спешим мы, уважаемый Ратибор, позвольте пройти…

Розовый нос грызуна дрожал, обнюхивая незнакомцев. Дойдя до Кощея, крыса громко чихнула, оскалила желтые резцы.

– Вы знаете этого кошара, донна? – Маленькие глазки карлика сверлили беглого зэка.

– Он с нами…

– Матадор не ошибается. У этого человека черные мысли.

– Я таких пасюков жарил в масле на норильской пересылке! – оскалился Ершов.

– Скверная речь, дурные мысли!

– Извините, уважаемый Ратибор! – вмешался Стрельников. – Мы не обольщаемся насчет морального качества нашего товарища, но у нас, пришельцев из Зеленой страны, есть правило. Мы своих на войне не бросаем!

Матадор натянул поводок, одобрительно пискнул.

– Честный рыцарь, славный герой! – улыбнулся гном. – Будь по-вашему, ступайте! Но помните, не так опасен враг на тропе войны, как ложный друг!

Бряцая оружием, малыши отступили в сторону. Матадор не отводил проницательных глаз от Ершова. За очередным поворотом компания гномов скрылась из вида. Даша старалась подстраиваться в такт размашистых шагов Стрельникова. После короткого раздумья она сказала:

– Я родилась в этом городе, но не представляла, что под землей живет народец!

– Мистический город! – отозвался Стрельников. – Петрополис сильно отличается от Питера…

Они продолжали разговор, начатый накануне в квартире на Васильевском острове, после того как радость встречи с земляками поутихла.

– Что ты имеешь в виду?

– Вроде все прежнее, архитектура, дома, даже язык почти не отличается. Как бутафорские декорации в театре. Смекаешь, о чем я?

– Пока не очень… – призналась Даша.

– Поначалу я тоже решил, что попал в параллельный мир. Сценарий для романа в жанре фэнтези. Я привык опираться на логику. Что ждет этих людей? Бакланов, смердов… Допустим, трояны бессмертны. Но все остальные рано или поздно умирают! Вопрос. Почему в истории не сохранилось воспоминаний о них? Где их захоронения? Или хоть косвенные упоминания?

– Я только что об этом думала! – воскликнула девушка. – Здесь живет человек, он умудрился сбежать, но вернулся назад в Петрополис.

– Тоже беглый заключенный?

– Обычный турист, жена, дочь…

– Не понимаю его поступка!

– Его зовут Иван Архангельский. Местная знаменитость, – зачастила Даша. – Он очень умный, этот Иван, старый уже совсем. Думаю, он попал сюда лет тридцать назад. Иван говорит, что ему небезразлична судьба местных жителей. Помочь им хочет. Он говорит, что здесь развивается что-то типа версии из прошлого времени. И если мы не вмешаемся, то через сто лет от Земли останутся рожки да ножки!

Стрельников слушал девушку очень серьезно.

– И впрямь мудрый старик!

– Но ведь этого быть не может!

– Как знать… – неопределенно промычал мужчина.

– Так ведь параллельный мир потому так и называется, что история развивается по другому пути!

Стрельников с сомнением покачал головой:

– Что-то все равно должно остаться. Хоть булыжник с мостовой! Если только вся эта история не закончилась до нашего рождения.

– Ты с ума сошел?!

– Они конструируют новое оружие. Отравляющий газ. Эти люди ведут себя как дети. Или дикари. Потянули детки за веревку, а из будки вылезла злая собака…

– Что ты сказал?! – Она поперхнулась.

– Пословица есть такая…

– Если бы случился апокалипсис, нас бы с тобой здесь сейчас не было!

– Надо у Эйнштейна спросить. Отправим резидента в Берлин? – Стрельников постарался разрядить тревожную атмосферу шуткой, но Даше было не до смеха.

– Я не чокнутая. Помню все, что со мной было раньше. Наши тренинги помню, твои уроки. Помню своего жениха и даже первого парня помню! Придурок редкий был!

Они одновременно улыбнулись.

– Помню свой дом, Московский проспект, метро, улицы, магазины. Это все реальность, понимаешь, Паша?! И чертова реальность осталась там, за туманом, над чертовым озером! – Она уже кричала во весь голос.

Подземное эхо сотрясало старинные стены. Тихон укоризненно покачал головой. Рудик скорчил гримасу.

– Не следует кричать так громко, донна!

– Извини, – буркнула Даша, взяла себя в руки и говорила уже спокойнее: – Одним словом. Никакого конца света до моего рождения не было. И до моего двадцативосьмилетия тоже. Иначе бы ничего на свете не было. Ни Питера, ни метро, ни жениха! Согласен?!

Стрельников добродушно улыбался. Ему по сердцу была вспышка гнева очаровательной девушки.

– Есть только один способ узнать истину. Отправить разведчика на историческую родину, а потом провести сравнение.

Даша приглушенно рассмеялась:

– Это будет не разведка, а побег! Я точно не вернусь!

Их гулкие шаги разносились под сводами тоннеля. Даша покричала, и, как ни странно, стало легче. Она не рассказала про скамейку в подвале бакланов. Не хотелось давать собеседнику хоть один шанс оправдать безумную гипотезу старца. Про себя Даша решила считать его рассуждения заведомо ложными, и не хотелось, чтобы у Ивана появился союзник. Тем более в лице майора Стрельникова…

– Твоя затея обречена на провал! – сказал ей Стрельников сразу же после того, как Даша изложила свой план действий. Они сидели в уютной квартирке, вдыхая аромат копченой сельди и вяленого угря.

– Почему?

– Я вижу выполнимым первую его часть. Получение денег. Дальнейшее мне кажется неосуществимым.

– Ты не веришь в существование Гадеса?

– Я не верю в возможность перемещения в пространстве альтернативными способами, кроме самолета, автомобиля, лошадей и тому подобных…

Девушка закусила губу.

– Но сюда-то мы попали не на лошади и не на самолете?!

Воцарилась пауза. Стрельников, нахмурившись, побарабанил пальцами по коленке.

– У вас трояны ничего не забрали… – сказала Даша.

– С чего ты это взяла?! У меня пропал перочинный ножик.

– Суки картавые зажигалку сдернули! – огрызнулся Кощей. – Я ее по чесноку в стары выиграл!

– Стиры – это карты игральные, – перевел Стрельников.

Даша вопросительно улыбнулась Малышеву.

– Нательный крестик.

– И у меня крестик пропал…

– Трояны завсегда изымают у кошаров имущество! – встрял в беседу всезнайка Рудик.

– Демиурги устанавливают связь с резидентом, – кивнул Стрельников. – В древности существовало поверье. Если злой дух завладевал личной вещью человека, он мог управлять его судьбой.

Даша предъявила медальон.

– Мне тоже кой-чего досталось!

– Золото! Граммов двести, не меньше! – В глазах Ершова сверкнул хищный огонек.

– Здесь золото ничего не стоит…

Девушка покусала губы, думая, какие аргументы привести в пользу своей затеи. Стрельников положил ладонь ей на плечо.

– Не унывай раньше времени, подруга! Я так понимаю, ты здесь героиня. Точно, брат? – Он подмигнул Тихону.

– Знатная чумичка, слово волка!

– Я предлагаю разбить операцию на два этапа. Для начала раздобыть серебро, а там поглядим…

– Два фунта дюже много! – с сомнением покачал головой баклан. – Пока центровых соберу, пока менял потрясем. Две седмицы, не меньше!

– Какие еще версии?

– Жирный кошель сдернуть! – просто сказал Тихон. – Менялы раздобрели по войне, грошей много…

– Как вариант можно рассмотреть. Еще мнения будут?

Рудик негромко кашлянул.

– Говори, братишка! – одобряюще улыбнулся офицер.

– Гои храбрые, но тупые. Не серчай, мин херц. На правду сердятся только смерды и опущенные бакланы. Расскажите мне, простому человеку, как вы собираетесь сорвать куш?! Центровые бакланы зажаты псами, и таки это правда! Два фунта чистого серебра – нешуточная сумма, кто хранит такие сокровища без охраны?! Только чумной баклан, так эти драгоценности у него долго не задержатся, клянусь небом! И что вы делаете дальше, отважные гои?! Берете штурмом банк?! Смешно смеяться Рудику! Хорошая банда – беглые кошары и три баклана. Вас накроют, а Рудик надорвет живот от смеха и горя, думая о том, как его друзей пытают в Крестах!

– Пасть в скрепу! – зарычал Тихон.

– Ша! – Стрельников поднял ладонь. – Рудик говорит много, но смачно, как скажут в Одессе. План ограбления мне тоже не по сердцу. Излагай, что надумал!

– Зайд гезунд! – продолжал торговец. – Рудик знает одного очень серьезного менялу, по имени Кушнер.

Не смейтесь, гои, Кушнер – уважаемый и почтенный господин! Нынче худые времена, но Кушнер ничего не боится, это такой уважаемый господин, что даже крысы не кушают его сыр. Кушнер ссудит кошаров серебром!

– Твой кореш типа миллионер? И он даст в долг беглым кошарам?!

– Кушнер имеет расчет. Во-первых, его имущество застраховано, и не в Петрополисе, а в самом Бухаресте. Если серебро отберут, он получит честное вознаграждение, а Рудик свои комиссионные. Во-вторых, если донна сумеет пробраться в Зеленую страну, она привезет Рудику столько серебра, что он унести не сможет! Слово, донна?

– Ну, слово… – неохотно проговорила Даша.

– А если обманет? – Стрельников говорил серьезно, но глаза смеялись.

– Рудик умеет различать людей! – твердо сказал торговец. – Донна вернется. Все отважные кошары возвращаются назад.

Разговор состоялся накануне очередной облавы. На следующий день полицейские накрыли квартиру на Васильевском острове. Компании удалось улизнуть, благодаря Рудику. У пройдохи имелись осведомители в тайной полиции. Он успел предупредить друзей о грядущей облаве, и они покинули место обитания. А к ночи направились прямиком в гости к таинственному Монте-Кристо. Узнав, что весь барыш достанется десятилетнему мальчишке, Стрельников рассмеялся:

– Надрать уши вашему проводнику!

– Ты – честный волк, кошар, но не сечешь! – серьезно сказал Тихон. – Любой пасюк – важная феня, на дешевый испуг не возьмешь! За кормчими охота ведется почище, чем за кошарами! Зело хитрая наука, скажу я вам, сквозь стены проходить!

Компания остановилась возле массивной двери, напоминавшей сейф в подземном хранилище. В центре был намалеван желтый кружок, вписанный в треугольник. Под потолком висела вяленая селедка на веревке, дверь исписана полумесяцами, шестиконечными звездами и крестиками. Сбоку чадила лампадка, запах церковного елея смешивался со вкусом старого металла и сушеной рыбы.

– Знак, указывающий наличие радиации! – Стрельников кивнул на желтый круг.

– Зачем все это? – прошептала Даша.

– Кушнер считает, что знаки помогают отпугнуть троянов.

Рудик виновато улыбнулся и пошарил ладонями по железной двери в поисках тайного звонка. Нащупал корявую железяку, вроде крючка, на который вешают белье. Дважды нажал с небольшими интервалами. Тишина. Кощей заозирался по сторонам, в полумраке его глаза горели, как у голодного шакала. Даша с трудом подавила желание ударить зэка. С той стороны двери щелкнула задвижка, в круглой прорези появился глаз.

– Кушнер – очень осторожный господин! – вздохнул Рудик.

Скрипнул засов, дверь распахнулась, впереди оказался частокол прутьев. Визитеров встречал широкоплечий верзила, на поводке он держал настоящего бенгальского тигра. Огромная кошка оскалила клыки и предостерегающе зарычала. Кощей отшатнулся назад, Стрельников сжал дротик. Рудик юлил, как заправский коверный, пытаясь держаться на безопасном расстоянии от зверя.

– Здравствуй, Самсон! Ты не узнаешь Рудика?! Мы по важному делу! Кто, как не Рудик, может прийти в столь поздний час?!

– Покажите руки!

Все вытянули руки, как на уроках по чистописанию.

– Теперь языки!

– Ждать здесь! – Самсон позволил визитерам зайти в пропускник. Дверь захлопнулась, щелкнул замок.

– Рекс, сторожи! – Громила прикрутил поводок к решетке, тигр нервно забил хвостом по полу, не сводя желтых глаз с незнакомцев.

– Кис-кис… – ласково улыбнулся Стрельников, зверь прижал уши, обнажив огромные желтые клыки.

– Как на зоне! – Кощей подергал решетку – прутья были отлиты из неизвестного металла, судя по всему, прочного. Болгаркой не спилишь. – А вместо собак натасканных – тигр!

– Твой протеже – недоверчивый человек! – сказал Стрельников Рудику.

– Очень важный господин!

Тихон во все глаза смотрел на огромную кошку. По всему, он видел тигра впервые в жизни. Даша вспомнила, что на месте старого ленинградского зоопарка теперь находился пустырь и знаменитая куча. В хорошую погоду там собиралась местная золотая молодежь. Курили наркотики, занимались сексом.

– Ты раньше не видел тигров, Тихон? – прошептала Даша.

– Не… Дюже страшный зверь!

Ей ни разу не встречались в Петрополисе кошки. Крысы в городе водились в изобилии, огромные, откормленные, на них охотились смерды. И ни одного кота. Кошки исстари считались сакральными животными. В некоторых верованиях считалось, что, если долго смотреть в глаза черному коту, можно узреть свою смерть. Даша хотела поделиться своим наблюдением со Стрельниковым, но тут вернулся Самсон. Тигр потерся большой головой о его колени, а тот потянул рычаг в углублении стены, решетка бесшумно распахнулась.

– Вас ждут!

Они прошли по длинному коридору и оказались в просторной зале. Стены украшали темные, с потрескавшимся от времени лаком, картины. На консолях стояли бюсты античных полководцев, высеченные из лучших сортов коринфского мрамора. По углам коптили факелы, вставленные в старинные раструбы. Помещение было заполонено объемистыми шкафами, подле которых громоздились сундуки, набитые доверху драгоценностями. Пещера Синдбада, воссозданная в историческом центре города!

Кушнер встретил гостей неприветливо. Это был крепкий мужик пятидесяти с гаком лет. Он восседал на троне, обнаженный по пояс. На литых плечах чернели тюремные татуировки – звезды, пальцы покрывали перстни.

– Все чисто? – Он повернулся к Самсону.

– Чисто, хозяин!

– Рекс кушал?

– Сегодня не в духе… – Слуга почесал тигра за ухом.

– Если наши гости погонят лажу, кошечка получит славный хавчик! Можешь идти!

Самсон удалился, тигр на прощание одарил чужаков ледяным взором.

– Кушнер, вы знаете, как я вас уважаю! – сказал Рудик. – Неужели Рудик мог привести в ваш дом дурных людей? Вы хорошо знали моего папу, это был достойнейший плут и скряга. Его уважали все менялы в Бухаресте, Кракове и даже в самой Приштине!

Мужчина исподлобья смотрел на пришельцев, невнимательно слушая словесный понос негоцианта. Наконец взмахом руки прервал поток красноречия.

– Почему мокрые?

– Переходили вброд Малую Невку, – ответил Стрельников. – Мосты перекрыты леской.

– Мудро! Можете обсушиться у огня.

В камине весело трещали поленья, дым с утробным гулом исчезал в дымоходе. Непонятно, какой печник исхитрился смастерить камин в подземелье! Люди сгрудились возле огня, от сырой одежды в воздух поднимался пар.

Кушнер остановил тяжелый взор на Стрельникове:

– Ты у них типа старшой будешь?

– Вроде того…

– Обзовись!

– Павел Стрельников.

– Беглые?

– Почему так решил?

– Кой леший занесет гражданское лицо в глухомань сибирскую?! – ухмыльнулся мужчина. – К тому же у этого фраера срок в печенке выбит… – последовал кивок в сторону Кощея.

– Ты прав – беглые! – согласился Стрельников.

– Статья, срок… По уму базарь, как положено! – поморщился человек.

– Сто пятая, часть вторая. Четырнадцать лет строгача, шесть выселок.

– Круто взнуздали! – Взгляд местного олигарха смягчился. – Сколько народу замочил?

– Не твое дело. Ты по ходу тоже кошар?

– Смекалистый! – весело сказал Кушнер. Он поднялся с трона, протянул руку. – Меня зовут Израиль Кушнер. Не слыхал?

– Я слышал… – засуетился Кощей. – Ты сдернул в девяносто седьмом с красноярской пересылки. Вот шума было! Почетный вор! – Он с восхищением смотрел на легендарную личность.

– Всесоюзный розыск объявили! – хвастливо заявил Кушнер. – Я в бегах, почитай, двенадцать годиков был.

– А сюда как попал? – Стрельников с нескрываемым интересом изучал апартаменты богача. В точности такой же трон он видел в залах Эрмитажа. И картины Веласкеса похожи, и вазы императорские, а в углу темнеет знаменитый «Черный квадрат» Малевича. Только произведения искусства скорее похожи на умело созданный муляж, чем на подлинники. Да и сушеная рыба, развешанная по стенам, нарушает колорит.

– Так же как и все. Через озеро. – Он жестом пригласил гостей садиться, из соседней залы вышла молодая красивая женщина. По местной моде она была одета как стриптизерша, наготу прикрывали прозрачный бюстгальтер и тонкие, восточного покроя, шаровары. – Олеся, душа моя, принеси гостям закуски, выпить, чем бог послал. Не по-русски – земляков насухую встречать!

Девушка кивнула, бесшумно удалилась.

– Мне тогда в Абакане на хвост плотно менты сели. Деваться некуда, я в тайгу рванул, – начал рассказ Кушнер. – Сам я местный, из Красноярска, лес неплохо знаю. Три месяца гулял, чуть медведь не задрал, едва ноги унес. Во, гляди! – Он показал кривой белый шрам над ребром. – Лежал, доходил. Сил не было к поселку выйти. Хакасы подобрали, шаман тамошний. Выходил, дай бог здоровья ему. Я ему тогда как на духу всю историю свою рассказал. Как кооператором был еще в восемьдесят пятом, тогда первый раз и посадили. Курам на смех! Я срок тяну, а на воле за то же самое награды дают! На зоне крепко актив зашибал, я раскрутился, суку порешил. Добавили еще семерку, и пошло-поехало! Так и получилось, что частный предприниматель Израиль Моисеевич Кушнер стал профессиональным уголовником. В восьмидесятых годах вся Сибирь щеголяла в джинсах Кушнера! У меня производство работало как часы. Днем шили распашонки, наволочки всякие, а в ночную смену джинсы по импортным лекалам кроили. Спецы не могли отличить, где штатовский «Левис», а где портки Кушнера! Портнихи рыдали на суде, как брошенные девы. Я не скупой, за годик-другой работы люди себе новые тачки покупали, хаты кооперативные. Короче, вылечил меня хакас, чудной старик такой! Ахбаем кличут, местное светило. Болезни лечит, зубы без наркоза пальцами вынимает. У меня с собой мешочек с брюликами был захован, по два карата камешки. Я ему горсть отсыпал, не надо ничего, говорит! Детишкам лучше беспризорным дом построй. Ну, спрашиваю, что мне теперь делать? Он отвечает, мол, тебе все одно на воле ловить нечего. Рано или поздно возьмут, посадят. Сгниешь ты на зоне, не мальчик уже. Короче, указал мне озеро это чудное, нырнул я на рассвете и очнулся в этом месте. Тут люди доверчивые, простые. Я со своими коммерческими способностями мигом бизнес организовал. Вот барахлишко кой-какое притащил в берлогу. Картины, вазы, цацки всякие. Я не спец, но, по-моему, фуфловые шедевры! На подлинники похожи сильно, как мои джинсы… – Он засмеялся. – А местные не ценят этого всего, что дети малые, только серебро в почете да фунтики бумажные. Я так марки называю местные…

Зашла Олеся, толкая перед собой тележку с напитками и закуской:

– Угощайтесь!

Уговаривать путников не потребовалось, а от разносолов закружилась голова. Антикварный стол, инкрустированный золоченой бронзой и черепаховой костью, ломился от изобилия яств. Икра черная, икра красная в серебряных бочонках, ломти копченой буженины, украшенные дольками неизвестных желтых овощей и зеленью петрушки. Овощи тушеные в горшочках издавали манящий аромат. Куски ноздреватого, подернутого слезой швейцарского сыра, разложенные на старинном блюде с царскими вензелями по гурту. И конечно, изобилие мяса во всех возможных видах. Жареная оленина, копченая свиная рулька, тушеная баранина по-татарски, свинина, запеченная в сыре. Все, что душе угодно! Гости набросились на угощения, даже сдержанный Малышев мычал, прожевывая кусок жесткой оленины.

– После сушеной рыбы голова кругом идет!

Тихон также уплетал еду за обе щеки, судя по изумленному виду баклана, он впервые наслаждался такими лакомствами.

– Я и раньше рыбу не любил, а как сюда попал, видеть ее, паскудную, не могу! – ухмыльнулся хозяин.

– Давно ты здесь? – спросил Стрельников, вгрызаясь зубами в сочный кусок.

– Пес его знает! – задумчиво сказал Кушнер. – Здесь время иначе идет… Новый год не отмечают, подарков на юбилей не дарят. По нашему счету получается лет девять или около того.

– И вас не схватили трояны?! – воскликнула Даша. Она съела уже три куска буженины и принялась за сыр.

– Черти? Первое время рыскали повсюду, потом вроде отстали. Они обязательно личную вещь должны твою взять, ну, как собака-ищейка. Иначе ищи ветра в поле! А перед тем как в озеро нырнуть, корешок мой хакас обряд провел. В бубен стучал, песни горлопанил. Говорит, это чтобы тебя нечистая сила не обидела. Так что у бесов моего личняка нет. Проскочил я, ребята!

– Ты веришь, что тухлая селедка спасает от бесов? – спросил Малышев.

– Ты, христианин, веришь, что тебя два грамма металлического крестика оберегают?

– Надеюсь…

– Во что веришь, то и помогает. Рыбный запах на чертей особенным образом действует. Не так, как чеснок на вампиров. У них чуйка, как у пса сторожевого, но, чтобы гончих обмануть, табак рассыпают по следу…

– Проверенные факты? – спросил Стрельников.

– Охота есть – проверяй! Мудрилы-смерды так говорят.

– Когда нас прижали охотники, Рудик посоветовал облиться рыбьим жиром, – сказала Даша. – Может, совпадение, конечно, но троян будто след потерял. Стоит на месте, таращит на меня глаза и не видит.

– Посоветовал! – буркнул торговец. – Десять марок за масло! Так и не вернули Рудику, обманули гои…

– Земля слухами полнится, – кивнул Кушнер. – Ты, девочка, у них вроде как рекордсмен. Дольше всех бегаешь. Говорят, лично герр Кейтель пообещал изловить кошарку.

– Местный коммандос? – понимающе кивнул Стрельников.

– Вроде того… Для него охота на людей типа развлечения.

– А вы слышали про Ивана Архангельского? – не удержалась от вопроса Даша.

– Конечно, слышал! И виделся с ним пару раз. Уважаю его, в нем сила духовная большая сокрыта. Я бы давно назад сдернул, по дому скучаю, у меня уже и внуки, должно быть, выросли. Но дома тотчас схватят. Срока давности по моему делу нет, суку я порешил, другие дела имеются, короче, кровь на мне, братишки! А Иван специально вернулся сюда. Говорит, буду по мере сил сражаться с этой нечистью. Хочет искоренить троянов, чтобы люди нормальной жизнью стали жить. – Он налил в стакан водки, залпом осушил. – Пейте, земляки!

Водка – первый класс, такую на рынке не купишь! Жалко, накроется скоро вся малина!

Стрельников махнул рюмку водки, смачно хрустнул огурцом.

– Почему накроется?

– Среди смердов иногда провидцы встречаются. Много фуфлогонов, но и честные есть. Так вот они гонят, что со дня на день время пребывания троянов завершается. Они здесь типа на каникулах! Кой черт с ними сражаться, коли они сами скоро отвалят!

– И что будет потом?

– Не ко мне вопрос, братишка!

– Вы считаете, можно отсюда сбежать?! – Даша прижала ладони к груди, пытаясь унять скачущее сердце.

– Если кормчий умелый найдется, то проведет.

– Откуда взялись эти демоны? – тихо спросил Малышев.

– Пес его знает! Они используют людей как инкубаторов. Сами черти эти вроде как духи бестелесные, им наша плоть нужна. Сколько их – одному Господу Богу ведомо. По когтю на мизинце можно трояна отличить, языки змеиные видны, когда шибко злятся. Но Иван говорит, что ради серьезной цели они могут когтем и пожертвовать, пасти на замке держать. И тогда точно не разберешь, где черт, где человек…

– Не разберешь… – едва слышно повторил Малышев.

– Мы к тебе по делу! – нахмурился Стрельников.

– Не тряси рябину, мокрушник! Все знаю. И насчет кормчих дело серьезное, этих хлопчиков обижать никак нельзя. Когда я здесь появился, их больше сотни было, а сейчас и десятка не наберется. Трояны на них настоящую охоту ведут. Но пасюки молодцы! Хитрющие, спасу нет! В любой норе скроются.

– А зачем трояны уничтожают проводников? – спросила Даша.

– Я долго размышлял на эту тему. Хитрость в чем. Ты человека можешь убить, в чьем теле скрывается демон, а черт выскользнет наружу невредимым. В своем бестелесном обличье они могут шнырять повсюду. Это вроде как тонкая материя, для них нет преград ни во времени, ни в пространстве. Но и радости от такого существования немного. Проводники не только между мирами снуют, они могут разглядеть демона в своем истинном образе. А это не входит в их планы.

– А на кой леший бессмертным тварям управлять историей? – воскликнул Стрельников. Он наелся до отвала и мучительно хотел курить.

– Ты на охоте бывал? Думаю, мы для них вроде дичи. А они – охотники. Хобби у них такое…

– А почему в первую очередь кошаров ловят?

– Тебе кого интереснее завалить – зайца, кабана или медведя? Ответ понятен. Ты для них – лев, а девочка ваша – пантера. Опять-таки из наших туловищ ублюдки инкубов себе мастерят…

Кощей хищно глотал водку, вгрызался в куски мяса, по небритым скулам тек жир. Он плотоядно смотрел на полуголую Олесю.

– Мне здесь по кайфу! – прорычал он. – Обживаться буду. На воле все одно возьмут, в зоне Рустам на ножи посадит. А здесь клево! Вон добра у тебя сколько!

– Ты – шнырь дешевый, сявка помоечная! – небрежно сказал Кушнер. – Один пропадешь! Бакланы не примут, у них чуйка на шнырей получше, чем у опера. Будешь среди смердов козлить, пока трояны душу не вытрясут.

– Душу вытрясут… – повторил Малышев. – Каким образом трояны завладевают человеческим телом?

– Что чувствует человек в свой смертный час? – вопросом на вопрос ответил Кушнер.

– Никто этого не знает…

– Вот и мне, братишка, технические детали превращения неизвестны. Только Иван про эту кухню и про Гадес больше других знает, но из него лишнего слова клещами не вытянешь.

– А что за Гадес?

– Так называется место обитания демонов. Откуда слово взялось, не скажу. Но Иван считает, что все ваши личные вещи там хранятся. Так что, друзья, чтобы получить назад свои цацки, вам придется навестить демонов в их хатах!

– А сколько всего людей попадало сюда на твоей памяти? – спросил Стрельников.

– Статистику не вел, врать не буду. Пришельцев кошарами называют, ну, да вы знаете уже… Обычно кошаров накрывают быстро, опергруппа у троянов пашет на совесть. Но у меня имеется своя догадка на этот счет. Помните, раньше были в моде популярные статейки про Бермудский треугольник, море дьявола в Азии и так далее. Дескать, там люди пропадают без следа. Потом на эту тему писать перестали, вроде как и нет такого явления. Но я думаю, что все зоны аномальные и есть ворота в местный мир. И организовали их трояны. Они же заставили нас забыть о тех зонах, мол, газетная шумиха, вранье все! А люди продолжают исчезать!

– Победа дьявола заключена в том, что он убедил людей, будто его не существует! – проговорил Малышев.

– Умный хлопчик! – одобрительно сказал Кушнер. – За что взнуздали?

– Водительская статья… – ответил за товарища Стрельников.

– Уважаю вашего брата. Вроде как святые. Зла никому причинять не хотели и страдаете невинно. – Он поднялся с трона, подошел к сундуку, достал тяжелый мешок. – Держи, дочка!

Девушка бережно приняла драгоценность. Монеты приглушенно зазвенели в мешке.

– Только не получится у вас ничего. Лучше уж здесь обустраиваться. Могу помочь. Номер на бедре выправлю. За гроши в Петрополисе все покупается. Начальник полиции у меня на прикорме, как ручная болонка. Место надежное найду, где сховаться до поры, а там, глядишь, трояны о вас позабудут.

– Про меня не забудут, – сказала Даша. – Я у собаки лысого трояна медальон золотой сорвала. Случайно получилось… – Она смущенно улыбнулась.

– Лысый, с серьгой в ухе? И пес у него страшный, на свинью похож? – Кушнер нахмурил кустистые брови.

– Точное описание!

– Не повезло тебе, подруга! Перший троян, как бакланы базарят. Зовут его Янош Лютеранин. Он среди бесовской братии вроде как бугор. Повсюду с чудовищем своим таскается, смерды гонят, будто и собака у него разговаривать умеет. Личность свою он заимел от лютого проходимца. Иван считает, что заимствованное тело хозяина влияет на поведение демона. Выдумщик он…

– Каким образом влияет?

– Инкуб Яноша при жизни был душегуб известный. Вроде нашего Чикатило. Троян своему инкубатору неплохую карьеру сделал, теперь подле государя императора ошивается. Типа лекарь!

– Император Николай Второй?

– Похож на царя, слов нет, похож! Супруга Александра Федоровна, пятеро детей, мальчонка хворый. – Он задумался. – Тот фраер, что царя исполняет, будто актер из провинциального театра. Вроде оно похоже, а приглядишься – фуфло сплошное, как те картины да вазы! Всем Янош заправляет. И еще дамочка при нем крутится, вроде как фрейлина. Лукреция кличут. Рейтинги у троянов разные. Некоторые как чушки на зоне, им и тело достается плевое. Смерда подберут, какого поплоше, Янош – высокий чин.

Даша задала мучавший ее вопрос:

– Получается, трояны могут забрать любое тело в свое распоряжение?

– А вот тут – стоп! Иван считает, некоторые люди под защитой находятся. Тут вот какая тонкость имеется. Сами демоны существа бесплотные, они прямого вреда не могут причинить – только завладев телом, но и тогда часть человеческой сущности в инкубаторе сохраняется. А инкубы эти у них, как в морозилке, сколько хочешь времени хранятся, ждут своего очередного повелителя…

– Трояны могут заимствовать тело помимо воли хозяина?

– Не совсем так. Для начала им следует заиметь твою вещь. Устанавливается что-то вроде личного контакта. Потом троян начинает переговоры вести. Чужие мысли в голове объявляются. Иван говорит, отличить их может каждый, но черти – хитрющие, заразы! Умеют быть убедительными.

– А с тобой демоны разговаривали? – вмешался Малышев.

– У них моего личняка нет, я говорил. К тому же шаман помог. Но по другим знаю, что само перемещение происходит во сне.

– А зачем у тебя на дверях крестик намалеван, лампада горит?

– А еще полумесяц татарский и звезда Давида! – смущенно улыбнулся Кушнер. – Предрассудки. Суеверия. Мой отец коммунист был, мама – украинка. Одно слово – интернационал. Я раньше ни в Бога, ни в черта не верил, а после знакомства с хакасом задумался. Коли есть что-то выше нашего понимания, оно и защиту дать может! Ну, вроде как высшая сила!

Даша задала еще один вопрос:

– Вы считаете, Петрополис связан с нашим миром?

Кушнер озадаченно почесал плешивый лоб.

– Я на эту тему год без перерыва думал. Все здесь похожее на то, как в фильмах показывают. Мне в Ленинграде довелось побывать. В учебке там служил. И дома такие же, и улицы. Конечно, отличий много. Если это прошлое время, то куда оно все без следа подевалось?! Не бывает такого, чуть больше ста лет прошло, должны сохраниться свастики на куполах, оружие. Иван считает, что мы в прошлое время попали. Только оно поменялось семьдесят два года назад, аккурат когда черти появились. Из его версии выходит, мол, после их появления все пошло кувырком. Но это вроде как эксперимент. И тут все от нас зависит. Если не выправим ситуацию, всему хана! Загубят трояны и Русь-матушку, и всю планету. Они и так уже от России какую-то хреновину оставили, а моей ридной Украины и вовсе нету! Галиция это теперь называется, и люди там совсем на хохлов не похожие живут. Думал так долго, что череп заболел! – Он рассмеялся. – А потом решил: ну его в болото! Живу не тужу, помогаю, чем могу, людям. Я для чего все эти ценности сюда притащил? Если все выправится, добро под присмотром.

Даша отставила тарелку. Есть ей больше не хотелось.

– Легко сказать – выправить ситуацию! А с нами в Гадес пойдете?

– Тут я пас! С активом бодаться или в отказ на допросах идти – это всегда пожалуйста! А с нечистой силой лучше не якшаться. Я деньжат даю или, просят добрые люди – раненым с лечением могу подсобить, опять же номер на бедре выправить. Мне в будущем году юбилей справлять, шестьдесят годков будет. Хочу дожить свой век спокойно, с Олесей.

– Выкинуть медальон пса? – спросила Даша, нервно кусая губы.

– Не советую. Медальон храни. Глядишь, пригодится. В здешнем мире лишних предметов не бывает. Это у нас дома вылил вчерашние щи, их собака сожрала, а ейное дерьмо в землю впиталось. Здесь закон сохранения материи иначе работает. Здесь и похорон никто не видел. Помер человек, псы в Крестах замучили до смерти или болезнь приключилась, а трупаки исчезают, похоронная команда забирает. Никто не знает, куда тела усопших деваются. Иван считает, у троянов они. На кой черт, не знаю. Может, на шабаш свой сатанинский тащат.

– У вас ведь здесь война идет! – воскликнул Стрельников. – Это большие потери!

– Местные традиции, братишка! Тела погибших забирает похоронная команда. – Кушнер осушил рюмку с водкой, поморщился. – Я здесь ко всему привык. Девица гарная, рабыня из покоренной Америки. Я ее у кроншдадтских бакланов отбил, преданная, как кошка. На украинской молве лопочет, я вроде как мать вспоминаю… – На его лицо набежала тень. – Я, может, для того и стены исчирикал. Шибко не хочется после смерти, чтобы команда эта забрала. Труп – это всегда история! Нет трупа – нет дела, как говорил мой первый опер.

– Получается, похоронная команда – трояны, а не люди?

– Получается, так… Может, их инкубы при жизни особую миссию выполняли. Кто знает?! Они молчаливые, лиц не видать. Возникают из ниоткуда.

– Мы жили у старика одного… – вмешалась Даша. – Он от болезни помер, в тот день я как раз с Иваном встречалась. Вернулась – нет трупа. Спрашивала у Грека, лопочет хрень какую-то…

Кушнер кивнул:

– Местным пофиг, у них будто глаза зашорены. День прожил, и ладно!

– Мало чем отличается от земной жизни! Нас в подвале гномы встретили…

– Занятные хлопцы! – оживился Кушнер. – Я с Ратибором знаком, заходит иногда, драгоценность проволочет, просто поболтать. Ему под землей скучновато бывает. Шибко любит сладкий ликер, специально для него держу. Гномы демонов на дух не переносят.

– А кто их хоронит? – спросил Малышев. – Та же команда?

– Ошибочка, друзья! Гномы вроде как бессмертные. Ратибору лет под двести. И сдается мне, они тоже могут проникать в наш мир, только никогда об этом не расскажут.

– Значит, они помнят, когда появились трояны?

– Конечно, помнят! Они нейтралитет занимают. Так, пошутковать, кошара отбить – одно дело. Или мусоров местных, ну, полицаев то есть, огнеметами запалить. А напрямую, против демонов, не попрут. Своя политика…

– Голова кругом идет! – призналась Даша.

– Привыкнешь! – кивнул Кушнер. – Я тоже вначале думал – свихнусь. Потом пил запоем, чтобы с катушек не скатиться, Олеся выходила!

– Спасибо за все, брат! – Стрельников поднялся с места. – Ты прав, освоимся со временем. Без табака паршиво.

– Что правда, то правда! – рассмеялся мужчина. – Я долго отвыкал, пытался вырастить табак, даже ученых местных нанимал. Бесполезно. Тут вот какая петрушка выходит. Табак из Америки Колумб привез. Так же как картошку. Вы в здешнем мире картофелины не сыщете. По версии троянов, Америка появилась недавно совсем, и Колумбу в их истории места нет, а значит, не видать нам ни курева, ни жареной картошечки с салом!

– Что посоветуешь, братишка? – Стрельников с симпатией посмотрел на Кушнера.

– Привыкайте потихоньку. Если помощь потребуется, знаете, где меня сыскать. У меня здесь много заимок по городу. Псов сегодня не бойтесь, вас не тронут. Остановитесь на хате, возле татарского дома. Там поглядим!

– Я хочу домой! – Даша опустила голову, пряча непрошеные слезы.

Кушнер понимающе кивнул:

– Я знаю, что ты чувствуешь, дочка! Попытай счастья, глядишь, тебе и повезет.

Вышел Самсон проводить гостей до дверей. На пороге Даша обернулась:

– Я не уверена, что смогу вернуть вам сокровище, Израиль Моисеевич!

– Не гони волну, дочка! У меня такого добра навалом! – Дверь в стене бесшумно раздвинулась, человек скрылся в темном проеме.

Они шагали по ночному городу, как и посоветовал Кушнер, не таясь. Миновали два поста полиции, сонные служаки демонстративно смотрели в противоположную сторону улицы. Молоденький рекрут предупредительно снял леску, давая возможность пройти важным персонам. Коррупция поглощала любое общество. Пусть даже населенное нечистой силой. Друзья шли по центральной аллее Александровского парка, стеной замерли черные деревья, под скамейкой, свернувшись калачиком, спал бездомный бродяга. В здешнем мире таких субъектов именовали смердами. Заурядная картина, типичная для крупного города. Вот он перевернулся, натянул на грудь ветхое одеяло. Под его рукой оказалась опустошенная бутылка. Бутафорская сцена. Так представляет режиссер пьяницу. Неожиданно смерд поднялся и сел на скамью – прямой, как палка. Фонарь осветил бледное лицо, пористую, усыпанную оспинами кожу. Он протянул руки, глаза были закрыты, словно человека охватил приступ лунатизма. В дымчатом свете фонаря роились мошки. Насекомые сорвались с места, будто невидимая рука махнула сложенной газетой. Моргнул свет. Прозрачный шлейф окутал голову бродяжки. Он сжал череп ладонями, ноги начали выписывать замысловатые коленца, тело изогнулось дугой, как в приступе эпилепсии, нервная гримаса исказила черты лица. Человек открыл глаза, медленно и членораздельно проговорил несколько слов. Язык отдаленно напоминал арабское наречие. Даша прижалась к Малышеву, она отчетливо видела, как между губ проскользнул черный раздвоенный язык. Смерд прокашлялся, сплюнул на землю багровую сукровицу.

– Милость гулящим! – Его голос скрипел, как несмазанный механизм.

– Здравия желаю! – ответил Стрельников.

Одним прыжком он преодолел расстояние до бродяги, занес кулак для удара. Троян презрительно ухмыльнулся.

– Кто хочет убить, на себя гибель навлечет!

– Сейчас проверим!

– Не трогай его! – крикнул Малышев.

– Мы только что видели, как в парня вселилась тварь!

– Ты убьешь невинного человека, а демон ускользнет. А потом вселится в кого-то другого. Этот бедняга уже потерян!

– Умный кошар! – проскрипел троян, обвел взором людей. – Милость доброй ночи, что позволяет лицезреть сразу четырех кошаров. Тебя давно ждут в Гадесе, донна! Открою тайну. Госпожа Лукреция не откажется примерить твой инкуб!

– Передай этой сучке, что я себе лучше вены вскрою!

– Обязательно передам! – рассмеялся демон. – Самоубийство не в чести в Петрополисе. Госпожа Лукреция – упорная ведьмочка, коли чего удумала, не отступится!

– Пошел вон! – Лицо Стрельникова потемнело от прилившей крови. – Не знаю, что вы, суки, чувствуете, когда вашему инкубу ломают позвоночник!

– Хочешь узнать? Изволь! К инкубу привыкаешь, как к удобному платью. Хлопотно часто менять одежду. Прощайте, кошары!

Он отвесил шутовской поклон и неторопливо зашагал по аллее.

– Дьявол меня раздери! – Стрельников, тяжело дыша, вытер ладонью со лба пот. – До нынешнего момента я думал, что многое из рассказанного – байки из склепа. Параллельный мир, альтернативная история…

– Это не параллельный мир, – убежденно сказал Малышев. – Это репетиция.

– Какая к лешему репетиция?!

– Здесь все похоже на нашу Землю, но реальность искажена. Кушнер правильно сказал, как в кривом зеркале. Будто кино показывают, только все в фильме настоящее – смерть, боль, страдание. Это не охота. Они играют с нами, понимаете? Они предугадывают наши действия. Специально продырявили отверстия между мирами. Бермудский треугольник, Море дьявола, Змеиное озеро. Им знакомо наше любопытство. Мы, как любознательные слепые зверюшки, суем носы в мышеловки. Бесы знают, что мы сделаем дальше. Любым способом пытаемся бежать назад, домой, как заплутавший пес с прогулки!

– И что?!

– Мы притащим домой демонов, как комья осенней грязи на башмаках… – тихо проговорил Малышев. – Поэтому Иван вернулся назад!

– Попахивает дурдомом! – буркнул Стрельников. – Если они – твари бестелесные, на кой черт им нужен проводник?!

– Этого я не знаю. Но я уверен, что задача троянов – попасть в наш мир. И они сделают все, чтобы мы на закорках принесли их с собой. Вроде как черт нес Вакулу-кузнеца из гоголевской сказки.

Рудик внимательно слушал и, уловив паузу, вежливо встрял в разговор:

– Гои говорят много, но делают мало. Рудик здесь родился, вырос и умрет в здешних местах. Рудик хочет, чтобы его похоронили рядом с папой, хотя папа был плут и скряга. Папу тоже забрали после смерти нехорошие господа, но за долю серебра они дали бумагу, где указано место захоронения. И Рудик не хочет, чтобы из его рта вылезал черный язык, как у нашей ящерицы Матильды. И если небу было угодно, чтобы гои оказались здесь, быть может, им следует подумать о том, как помочь Рудику умереть в своем привычном туловище, а не стать вместилищем для трояна?!

Стрельников громко расхохотался, спугнув стайку воробьев. Он хлопнул торговца по спине, так, что тот пошатнулся.

– Наш друг прав! Все не случайно! Если нас принесла сюда нелегкая, давайте решать, чем помочь аборигенам? Что скажешь, Даша?!

Она глубоко вздохнула:

– Это было мое предсвадебное путешествие…

– Ну, это меняет дело! Отпустим девушку домой, мужики?

– Надо отпустить! – улыбнулся Малышев.

– Милость твоему сердцу, чумичка! – вздохнул Тихон.

Идиллическую сцену прервал возглас Малышева:

– Никто не видел, куда делся Ершов?

В парке было пустынно. Чернела мокрая после дождя кора деревьев, с проспекта доносились голоса часовых – шла перекличка. Ветер принес отголоски взрыва, далеко отсюда, в выборгской слободе тайная полиция охотилась на бакланов. Паровые гранаты при взрыве издавали много шума, как пугачи. Между корней дерева прошмыгнула белочка, сиреневая дымка разлилась по небосклону – с востока надвигался рассвет. Здесь все было очень похоже на привычный земной пейзаж, едва уловимые искажения были заметны внимательному наблюдателю.

– Худо дело! – сплюнул Стрельников. – Прав был гном – черное сердце. Надо было его еще на болоте пришить. Торчим на чужой территории, как пятна для снайперов. Веди на ночлег, Рудик!

Они пересекли Каменноостровский проспект, за еловой рощей туманной громадой возвышалась мечеть. Кушнер назвал ее татарским домом. Едва ли в культовом здании проходят молебны. Присказка местных жителей – «клянусь небом» – дань языческим традициям, нежели символ веры.

На территории мечети находилась уютная трехэтажная пристройка с изящным флигелем. Козырек был выполнен в форме золотого петушка – искусно вырезанная модель. Рудик поднялся по узкой лесенке, наугад достал в подполе ключ. Щелкнул замок, торговец нырнул вовнутрь, громыхнула кастрюля, послышалась сдавленная брань. Рудик призывал небо покарать нечестивого хозяина сей обители, что раскидал вещи как попало. Спустя мгновение в окнах зажегся слабый свет свечи.

– Зайд гезунд! Чтобы Рудик так вечно жил, друзья! Истинно говорю, добрейший человек Израиль Моисеевич, богаче и щедрее господина не знала земля Петрополиса! И снеди полно, и выпить есть немало и закусить! Прошу в дом!