Тихо вздохнула невидимая дверь за спиной, послышались мягкие шаги, затем – протестующий скрип кресла, в которое опустилось тяжелое человеческое тело.

– Просыпайся, Вождь. Гости пришли.

Голос Ухана не вызвал особой симпатии. Я давно уже проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами в каком-то странном состоянии бездумья и меланхолии, уткнувшись лицом в подушку.

– Если ты не встанешь сам, мне придется стащить тебя с кровати. За ноги. Чтобы чувствительнее приложился об пол. Зайда не любит ждать.

Черт, ну почему бы им не оставить меня в покое?

Я тяжело вздохнул, отбросил одеяло и сел с краю, поставив ноги на теплый оранжевый ковролин, которым был устлан пол комнаты. Стены и потолок тоже были оранжевыми, только светлее оттенком. Жуткая комната. Дизайнера не мешало бы пристрелить за такую фантазию. И как же должна называться гостиница с подобным оформлением?

Гостиница называлась «Империал», без всяких затей – справка поступила от лоцмана, воспринявшего мысль как запрос. Все верно, выбравшись вчера из сенс-ложа, я как-то не успел отключить интерактивный режим, потому что умудрился отключиться сам. Пришлось сделать это сейчас, чтобы нанокомп не забивал голову лишней информацией, сегодня на это не было настроения – вникать в разные несущественные мелочи окружающего быта.

Ухан с хмурым и озабоченным видом сидел рядом с кроватью, утонув в массивном кожаном кресле – тоже оранжевом, и довольно-таки неприветливо рассматривал меня. Матово-серая сфера дроида парила в метре над его левым плечом. Похоже, теперь «Опекун» – его любимая игрушка, раз он не расстается с ним даже в номере.

– Ну и как твое самочувствие?

Я отвел взгляд в сторону. Ближе Ухана мне были только родители, но говорить с другом не хотелось. Вообще говорить ни с кем и ни о чем не хотелось. Странное состояние раздвоения. Я сам себя не узнавал. Словно мое тело находилось здесь, в комнате, а сознание витало где-то в другом месте, наблюдая за Уханом со стороны, и ему было абсолютно наплевать, что тут происходит.

– Давно мы в этой гостинице?

– Со вчерашнего вечера. Хорош, ничего не скажешь. Не помнишь даже, как мы тебя сюда тащили.

Он протянул руку, сгреб мою одежду с передвижной вешалки, стоявшей у изголовья кровати, и кинул мне на колени. На вешалке остался висеть пояс со станнером, но оружие меня сейчас тем более не интересовало.

– Одевайся, Вождь, время не ждет. Иначе Зайда придет сама и поторопит тебя. Ты этого хочешь?

– Мне все равно. Хоть сам Господь Бог.

Тем не менее я принялся натягивать брюки и рубашку.

– Неудивительно, что тебе все равно, – проворчал Ухан. – У тебя еще не закончился отходняк после «черного рая». Внутри словно пустота и холод, верно? И еще – легкая эйфория, мешающая воспринимать что-либо всерьез?

– Откуда ты знаешь? – вяло поинтересовался я.

– Прочел в Сети. При желании там можно отыскать все, что угодно. В том числе и симптомы постэффекта от этой наркоты. Пришлось ее вколоть, когда тебя выворачивало наизнанку… Ты хоть представляешь, как нас напугал, дурень? – И без того непривычно хмурое лицо Ухана потемнело еще больше, смахивая теперь на грозовую тучу – на какой-то миг он даже показался мне незнакомым человеком, хотя дружили мы с самого детства. Никогда не видел, чтобы он так переживал по какому-либо поводу, обычно с его физиономии не сходит лениво-добродушное выражение. Правда, в окрестностях Ляо никогда не происходило ничего серьезного, поэтому так ругаться ему тоже не приходилось. – Чего молчим? Нечего сказать?

– Ухан. – Я немного помолчал. – Не трать свое красноречие даром. У меня такое чувство, что если на моих глазах сейчас кого-нибудь пристрелят…

– Например, меня.

– …то я особо не огорчусь.

– Я вижу, что даже Зайда тебя не пугает, а она, между прочим, весьма тобой недовольна. Но после «черного рая» именно такие симптомы, так что, наверное, все нормально. Главное – постарайся не хамить ей, как мне.

– Кстати, а что будет потом, когда закончится действие «черного рая»?

Бесстрастность давалась легко – я действительно не испытывал беспокойства по поводу того, что боль может вернуться. Обмен фактами, и не более того.

– Ничего не будет. – Ухан пожал широкими плечами, обтянутыми дымчато-голубым свитером. – Станешь самим собой, и только. Для этого тебе эту дрянь и вкалывали, чтобы нейтрализовать последствия. Ощущения, испытанные в симуляторе, должны остаться в памяти как нечто давным-давно пережитое, не стоящее внимания. Лично я с большим удовольствием накостылял бы тебе по шее, чтобы освежить чувства. – Ухан наклонился вперед и проникновенно спросил: – В самом деле, Сомаха, какой черт тебя дернул? Мы ведь сюда не развлекаться приехали, причем Дед именно тебя выбрал старшим. А ты что вытворяешь?

Я вздрогнул, перед глазами словно вспыхнула картина скалы, дым и пламя реактивных струй «Снайпера», бьющее в мое биомеханическое тело, плавящаяся НК-броня и боль, нестерпимая бесконечная боль…

Кровь отхлынула от лица, но наваждение тут же прошло, сгинуло.

– Или я не прав? – Ухан заметил мою реакцию и встревожился: – Что-то еще осталось? Тебе плохо?

– Не важно. Куда идти?

Я закончил одеваться и поднялся с кровати, намереваясь двинуться к двери. Но Ухан живо встал и загородил дорогу:

– Знаешь, Вождь, меня пугает то, как ты выглядишь, – доверительно сообщил наш белобрысый здоровяк, опустив тяжелую руку на мое плечо и с неподдельным беспокойством заглянув мне в глаза. – Прямо как зомби. Возможно, хороший завтрак и глоток чего-нибудь бодрящего заставят тебя немного встряхнуться, прийти в себя. Не знаю. Но у нас сегодня еще масса дел, а в таком состоянии ты мало на что годен. Что скажешь?

– А что ты хочешь услышать? – равнодушно спросил я. – Что мне очень жаль? Хорошо – мне очень жаль. Только у этой фразы нет внутреннего содержания, одна форма.

– Ладно, понимаю. – Ухан вздохнул. – Мы еще поговорим на эту тему, когда ты оклемаешься. Пошли, что ли.

Соседняя комната номера оказалась оформлена в сиреневые тона разной насыщенности – потолок светлее, пол темнее, стены – среднее между полом и потолком. Подходящее местечко для вечеринки, все участники которой – свеженькие утопленники. Очень даже соответствует текущему настроению. Зайда с Мараной дожидались нас на мягком диванчике, расположенном справа от широкого, почти во всю стену окна, перед ними стоял небольшой столик на колесиках, на нем – оформленная в виде сиреневого цветка ваза с незнакомыми лимонно-желтыми фруктами и графин, наполненный прозрачной жидкостью – питьевая вода или бесцветный тоник.

– А вот и наш герой, – с откровенным неодобрением фыркнула Марана, заметив мое появление.

Вот же люди, нет чтобы подбодрить… Рядом с огромной бикаэлкой казалось, почти целиком заполнившей собой диван, сестренка смотрелась хрупким и беззащитным ребенком лет пяти, которого взрослая тетя посадила рядом с собой в виде особой милости. На Зайде был серебристо-серый (ее любимые цвета) пыльник, скрывавший тело с ног до горла без единого зазора для всепроникающей пыли. Мы и сами вчера щеголяли в таких же костюмах, но на нас местная одежка висела мешковатыми складками, а у Зайды, несмотря на ее внушительные размеры, пыльник был идеально подогнан и выглядел вполне прилично. Каким-то образом бикаэлке всегда удается выглядеть щеголевато-подтянутой, она очень тщательно следит за своей внешностью. Еще бы. Ее вид – реклама для клиентов, собирающихся воспользоваться ее услугами. Мало ведь кому понравится неряшливо одетый профи с мешками под глазами от выпивки и недосыпания, поэтому наша Зайда – образец для подражания. Всегда, в любое время дня и ночи бодра и свежа.

В отличие от Мараны, бикаэлка встретила мое появление молча. Но ее внимательный взгляд мгновенно произвел оценку моего внутреннего состояния по внешнему виду – словно разобрал на составляющие и вновь собрал, отсеяв все лишнее. Еще вчера такой взгляд привел бы меня в привычное смятение, а сейчас никак не тронул. Даже как-то удивительно. Сегодня, как только что выяснилось, я не испытывал привычной симпатии и почтения к бикаэлке. Последствия «черного рая», вне всякого сомнения. Словно скорлупа невидимой брони, отсекающей всякие эмоции.

Могучие руки великанши были скрещены на груди, правая нога закинута на левую. Если взять нормального обывателя, то на языке жестов такая поза означает инстинктивную позу защиты, но Зайда была не из тех, кому требуется защита со стороны. Просто ей было комфортно именно так.

Я молча прошел к одному из свободных кресел, расположенных напротив дивана, присел и безразлично уставился в широкое окно. Там, за окном, сквозь гонимые ветром рыже-коричневые облака пыли, проступали очертания соседствующего с гостиницей высокого мрачноватого здания. Ужасная архитектура. И не менее ужасная погода. Сегодня мне все виделось в негативных тонах. Встречаться с бикаэлкой или Мараной взглядом лишний раз не хотелось.

– Сомаха, с тобой все в порядке? – встревоженно спросила Марана, ее напускное негодование как ветром сдуло. Я что, в самом деле так хреново выгляжу?

– Да. Жив, здоров. Хочешь еще чего-нибудь узнать?

– Почему ты так со мной разговариваешь… – начала было Марана, сразу обидевшись, но бикаэлка ее прервала:

– Ладно, детки. Я пришла не для того, чтобы кому-нибудь читать нотации, между собой разберетесь сами, без меня. Поговорим о деле, ради которого вас послал сюда Дед. Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Ухан плюхнулся в соседнее кресло и коротко обрисовал наше вчерашнее посещение механгаров. А также то, что из этого вышло.

– Примерно так я и предполагала. Твоя очередь, Сомаха. Есть что добавить?

– Есть одна идея…

– Да, есть одна идея, – подхватил Ухан, сообразив, что я собираюсь сказать. – Пока тут некоторые прохлаждались, не будем показывать пальцем, кто именно, я кое-что выяснил по Сети. Хозяин «Темного Логова» готов продать своего «Мстителя» кому угодно, причем с радостью. Оказывается, плату за аренду общественного тротуара неоднократно поднимали, поэтому владелец бара давно подумывает о том, как повыгоднее избавиться от робота. Тот ведь занимает приличный участок перед баром. Если дело так будет продолжаться и дальше, то вышедшего из строя монстра придется просто сдать в утиль, а вместо него поставить голографическую вывеску – она не мешает ни проезду транспорта, ни пешеходам, поэтому плата за нее будет чисто символической. Бар, конечно, потеряет часть привлекательности, рассчитанной на туристов, зато обслуживание витрины без робота обойдется гораздо дешевле. – Ухан самодовольно ухмыльнулся. – В общем, можно считать, что один робот у нас уже есть.

– Вам в самом деле подойдет этот хлам? – Кажется, невозмутимость нашей Зайды дала легкую трещину – так ее удивило заявление моего приятеля. Она даже золотисто-зеленые глазищи распахнула чуть больше обычного, сверкая ими на всю комнату, словно зеркало под солнечным лучом.

Я, кстати, тоже удивился, но по иному поводу – в такое везение верилось с трудом. В то, что этот робот нам все-таки достанется. Семидесятитонник – это… это здорово. Самое большее, на что мы рассчитывали, было приобрести покалеченных «мехов» легкого класса – тридцать-сорок тонн.

– Ну да. – Ухан пожал плечами, явно не понимая, в чем, собственно, затруднения. – Я бы и сделку уже успел провернуть, если бы не пришлось ждать, когда Вождь изволит проснуться.

Он подмигнул Маране, а та одобрительно улыбнулась в ответ. Понятное дело, уж она-то, в отличие от меня, была в курсе новостей.

– Погоди-ка, мальчик, не торопись, – осадила приятеля Зайда. – Я имею представление о технологии производства нанокомпозитных изделий.

– Ну да, да, я понимаю, что ты хочешь сказать.

– Малыш, разве я тебя перебивала?

– Извини, я погорячился.

Ухан принял смиренный и покаянный вид.

Поясню вместо него – внутренние детали и узлы «меха» отливаются на заводе целиком, со всеми необходимыми выступами и отверстиями, потому что прочность нанокомпозитных материалов такова, что после изготовления уже невозможно что-либо изменить – сверлить, пилить, шлифовать. Обрабатывать можно только лазерным лучом. Точнее, детали даже не отливаются, а сразу собираются из молекул и атомов заданного свойства в заранее спроектированную структуру. Субатомное программирование – то, что ныне и называется нанотехнологией. И если деталь все-таки разрушена – а для этого понадобится поистине чудовищная сила, возможная только в бою между гигантами, то отремонтировать ее уже почти невозможно, зачастую приходится менять на новую. В «Мстителе», скорее всего, не осталось ни одного целого узла, поэтому для бикаэлки робот не представлял никакой ценности. Да и не только для бикаэлки – бармен и то считал его хламом, пока все еще приносившим сомнительную пользу. А нам он подходил. Там, где пробуксовывают ремонтные технологии Большого Мира, вполне способны справиться наши Хрусталиты.

– Сомаха, ты тоже уверен, что это действительно то, что вам нужно? – переспросила Зайда, ожидая подтверждения с моей стороны. Предложение Ухана, наверное, казалось ей дурной шуткой.

Я молча кивнул.

– Что ж, вам виднее. Вероятно, мне не следовало удивляться, особенно после всех этих сделок, в которых нам пришлось поучаствовать для вашей Конторы на протяжении ряда лет… Но для меня этот робот – как мусорная куча, на которую давно уже не обращаешь внимания.

– Зайда, а ты уверена, что нас сейчас никто не прослушивает? – на всякий случай уточнил я. – О Конторе все-таки говоришь.

– Не переживай, Вождь, «Опекун» сейчас работает в режиме постановки помех, – вместо Зайды ответил Ухан, ткнув пальцем вверх.

Я только сейчас заметил зависший в центре потолка серебристый шар дроида-охранника. Полезное приобретение.

Бикаэлка вновь обвела нашу компанию внимательным взглядом.

– Еще идеи есть? Вижу – нет. Тогда этим роботом придется ограничиться. Сегодня вечером отбываем обратно. Ее заявление огорошило всех без исключения.

– А с чего такая спешка? – На широком лице Ухана отразилась какая-то детская обида и разочарование. – Всего второй день пошел, как мы на Сокте… Или я чего-то не понимаю?

– Столкновение Сомахи с Ктрассом не было случайным.

– Ты и это знаешь… – негромко пробормотал я, провожая взглядом проплывающий за окном рекламный модуль – огромную тлеющую «сигарету» с логотипом табачной компании. Сильные порывы ветра здорово трепали ее, пытаясь сбить с курса, но храбрая «сигарета» продолжала свой нелегкий путь во имя родной табачной компании.

– Я обязана знать. – Зайда снисходительно усмехнулась. – Я курирую вашу поездку, ты не забыл? Кто-то пустил о вас нездоровые слухи – что вы не те, за кого себя выдаете. Пока это еще негласные источники, но слухи могут дойти до полиции. А установление ваших личностей не входит в наши планы. Не так ли?

– А кто такой этот Ктрасс? – спросила Марана, требовательно уставившись в мою сторону. – И где это он с ним столкнулся, почему мы не в курсе?

– Ктрасс – человек Змеелова, капитана «Шипящих Гадов», – без особой охоты пояснил я.

– И что? – Марана непонимающе пожала плечами. – Чем мы могли ему помешать?

– Не важно, милая, – перебил ее Ухан. – Меня сейчас больше интересует другой вопрос – а не пора ли нам тогда съездить в Контору, забрать заказ на «терминаторы» и другой полезный софт для нашей общины? Думаю, Кейнорд давно уже все для нас приготовил.

– Нет, – ответила бикаэлка. – Этим займется Лайнус.

– Ты говоришь о тавеллианце? – недоверчиво переспросил Ухан Ноэлик. – А с какой стати пилоту Кассида Кассионийца участвовать в наших делах? Он же никогда этого не делает?

– Мы все работаем на твоего Деда, если ты не забыл, сынок, – терпеливо напомнила Зайда. – Вся команда. И Лайнус – лучший кандидат на то, чтобы пресечь за собой слежку, если таковая возникнет. И сделать все тихо.

– Еще бы, он же пси-вампир, – брякнула Марана.

– Помолчи, девочка, тебя это не касается. А теперь вы с Уханом быстренько натягивайте свои пыльники и отправляйтесь за своим «мехом».

– Да я могу и так связаться с владельцем бара, – запротестовал наш увалень. – У меня и после вчерашней прогулки все ноги болят.

– Ты, кажется, забыл – сделки на Сокте не совершаются по Сети.

– Дурацкие правила, – с отвращением произнесла Map. Обычно строптивая и своенравная, сегодня она была на удивление единодушна с Уханом. Видимо, их объединила общая проблема – я. Есть от чего возгордиться.

– Я уже связалась с Кассидом, – деловито добавила Зайда, – он подгонит из космопорта грузовую платформу. У вас не больше часа, чтобы договориться с владельцем «Темного Логова». Все понятно? Меня вы во время заключения сделки рядом не увидите, но можете не сомневаться – я подстрахую, чтобы все прошло путем. Ну, чего сидим? Поднимайтесь и одевайтесь, на улице сегодня пыльно.

Пришлось Ухану с Мараной так и поступить, не дожидаясь, пока бикаэлка съездит обоим по шее, проследовать к вешалке возле входной двери номера, к своим пыльникам, и заняться многочисленными застежками.

– А что делать мне? – нехотя спросил я.

– Останешься здесь. Сами справятся.

Я, честно говоря, не возражал против такого решения. Никуда тащиться не хотелось, даже ради покупки робота. Ни малейшего энтузиазма.

– Верно, – откликнулась Марана, деловито упаковывая свою ладную фигурку в бесформенный пыльник. – Куда его брать в таком заторможенном состоянии… Кстати, Сомаха, я так и не поняла – зачем ты это сделал? Что и кому ты собирался доказать?

– Когда я это пойму сам, сообщу. Тебе первой, хорошо?

– Бедный, бедный Сомаха, – довольно-таки язвительно посочувствовала Map, затягивая пояс костюма. – Сам не знает, что творит.

Милая сестренка, да оставь ты меня в покое, мне твоя язвительность сейчас по барабану. Время для сожаления придет позже, никуда оно не денется, это сожаление, вот тогда и помучаюсь совестью, а сейчас – дохлый номер. Не в коня корм.

– Послушай, Вождь… – Ухан замялся, явно не зная, чего бы мне сказать такого утешительного, в досаде махнул рукой: – Ладно, закажи завтрак в номер и… в общем, отдыхай. Если что понадобится, свяжешься по лоцману.

Ухан всегда был тактичным малым, особенно по отношению к друзьям.

Наконец дверь за ними закрылась, и мы остались с Зайдой вдвоем. Я приготовился выслушать очередную порцию нравоучений и не ошибся. Бикаэлка наклонилась вперед, уткнув локти в колени и приблизив ко мне свое рыжевато-коричневое лицо – цвета высушенной глины. Золотисто-зеленые глаза глянули в упор. Секунду посверлив меня взглядом в тщетной попытке заставить ощутить дискомфорт, неуверенность и вину, или не знаю что там еще, она весьма прохладно поинтересовалась:

– Знаешь, что бывает с теми, кто исповедует принцип – «в жизни нужно попробовать все»? Они, как правило, немногое успевают попробовать. Потому что живут недолго.

– Нарываться на неприятности – не мой стиль, – спокойно парировал я.

– Да? – Она изобразила легкое удивление. – И что же тогда, по-твоему, произошло вчера?

– Случайность. Не надо было хватать его за руку, этого Ктрасса. Похоже, я спутал реальность с игрой, где негодяю всегда достается по заслугам от главного героя, а в результате едва не лишился челюсти…

– Думаю, я поняла тебя правильно. Ты так разозлился на Ктрасса, что побежал вымещать свою злость в симуляторе на незнакомых игроках?

– Я не смог бы побить Ктрасса, – угрюмо проворчал я. – Я не умею драться и вполне реально оцениваю свои шансы. Да и потом, симулятор – наиболее безболезненный способ выплеснуть злость, не привлекая постороннего внимания.

– Не привлекая внимания?

– По крайней мере, мне так казалось…

– Ты в курсе, при скольких свидетелях облевал мне ботинки, когда я вытащила тебя из сенс-ложа?

Вот черт, так это была она.

– Извини. Правда, Зайда, я не хотел.

– Дело не в испачканной обуви, малыш. Для новичка ты весьма неплохо сражался в симуляторе, и многие игроки заинтересовались тобой, кто ты и откуда. А нам это нужно?

– Я понимаю. И сожалею.

Извинения уже начали утомлять. Зайда, конечно, женщина крепкая и закаленная, но толстокожей ее назвать нельзя. Без труда уловив мое настроение, она решила закончить разговор:

– Ладно, замяли. Пусть тебе Дед читает мораль, в мои обязанности ваше воспитание не входит. Но в следующий раз постарайся хорошенько подумать, прежде чем действовать подобным образом. Обещаешь?

– Да. Обещаю.

– Будут новости, сразу же сообщай, даже то, что покажется незначительным. Я сама решу, стоят твои новости внимания или нет. Понятно?

Не дожидаясь ответа, моя крупногабаритная покровительница поднялась и покинула номер. Чтобы пройти в дверь, ей пришлось наклонить голову и немного повернуться боком. Забавно. Эта гостиница определенно не рассчитывалась на бикаэлок.

Есть не хотелось, поэтому совет Ухана заказать в номер завтрак я спокойно проигнорировал. Тем не менее занять себя чем-то было нужно. Не глазеть же в окно на глайдеры, проплывающие мимо вперемежку с рекламными модулями. Посмотреть голоновости? Или… точно. Дьюсид. Я же хотел побывать на ее бое с Ктрассом. И пропустил схватку самым бессовестным образом. Следовало хотя бы посмотреть результаты.

Я подключил лоцман к Сети, вызвал записи последних боев на Арене и вывел нужный ролик на настенный экран в номере. Такой аппаратуры, как у Деда, в номере не оказалось, так что пришлось довольствоваться плоским изображением. Понаблюдав около минуты за схваткой «мехов», я ощутил, что после вчерашних испытаний меня это совсем не развлекает. Поэтому для очистки совести переключил ролик ближе к концу, узнал результаты и выключил.

Но и того, что успел просмотреть, хватило, чтобы задуматься.

Теперь, увидев воочию робота Дьюсид, я понимал, почему она с такой готовностью ухватилась за возможность сразиться с Ктрассом на Арене. Главной ударной силой стандартного «Вурдалака», при поддержке четырех средних лазеров и РСЗО «Вихрь-12», всегда являлись «Химеры-10» – по одной на каждую руку. Но в модернизированном «Вурдалаке» Дьюсид вместо «химер» были установлены две мощнейшие плазмопушки класса «сверхнова». А вместо пулемета «злюка» была вмонтирована легкая ЭМУ-пушка «Гарпия-5». В таком варианте ИБР превращался в более грозного противника для ближнего боя, что наверняка явилось неожиданным и неприятным сюрпризом для Ктрасса. Ведь для тяжелых гаусс-пушек «Костолома» требовалась определенная дистанция, чтобы сохранять преимущество в огневой мощи, а на Арене, с ее ограниченным пространством для маневрирования, особенно не разгуляешься. К тому же у «Костолома» еще до схватки оказались значительные внешние повреждения, а от навесных бронеэкранов, которые устанавливались для дополнительной защиты сочленений левого бедра поверх основной брони, остались ошметки – видимо, «мех» Ктрасса недавно вышел из командных схваток, и отремонтировать его как следует еще не успели. В результате победила Дьюсид. Общее время схватки – семь минут. Очень короткий бой по всем меркам. «Вурдалак» нанес всего несколько идеально точных ударов из плазмопушек, чтобы прожечь «Костолому» наиболее уязвимое место в бедре – вариант вчерашней истории с «Молотом», и вся мощь «Костолома» оказалась бесполезной, когда тот рухнул на спину.

Кроме того, меня впечатлила манера боя самой Дьюсид. Постоянное опережение действий противника всего на какую-то долю секунды… такое ощущение, что Дьюсид заранее был известен каждый его следующий шаг, каждое движение, даже то, какое оружие и в какой момент он собирался использовать, она словно играла со своим противником, ничуть его не опасаясь. Я, конечно, не специалист по оценке мастерства, но лично у меня создалось впечатление, что Дьюсид не просто хороший водитель. Скорее – уникальный. Или в ее «меха», наряду с нетипичным вооружением для данной модели, заложены более продвинутые технологии и программное обеспечение. Интересно, где она его приобретала? На данный момент, как я уже упоминал, производством роботов занимался Гэгвэй, но существовало и несколько компаний поменьше, промышлявших тем же или поставлявших отдельные комплектующие и узлы для стандартных моделей. Машина Дьюсид явно создавалась какой-то малоизвестной компанией, так как сильно отличалась от обычных «Вурдалаков» не только более мощным вооружением. На первый взгляд общие очертания робота сохранились вроде те же, но масса мелких деталей внешнего оформления настолько изменяла облик, что робот казался гораздо внушительнее и массивнее своих шестидесяти пяти тонн.

Я тяжко вздохнул. Мощь «Гончего» еще не изгладилась из памяти, мощь, ассоциировавшаяся с восприятием своего «я». Взгляд оценивающе прошелся по хрупким костям и слабым мышцам, рука согнулась в локте, напрягая бицепс… Ничего, кроме досады и горечи. Собственное тело показалось до отвращения жалким, а реальность – убогой. Синдром «второго тела», результат слишком тесного слияния с виртуальной машиной вчерашним вечером. За глупость всегда приходится расплачиваться вдвойне, с долгими и неприятными последствиями. Хорошо хоть той боли… я даже вздрогнул. Хорошо хоть той боли уже не было. Поймав себя на том, что испытываю беспокойство, я понял, что начал оттаивать – эмоционально. Хорошо это или не очень, покажет время.

Итак, «подражатели» оказались вовсе не так просты, как казалось. Сейчас, пораскинув мозгами в более располагающей для размышлений обстановке, я пришел к выводу, что без Специализации у элитаров не обошлось. Я ведь не смог разгромить даже самого легкого «меха», хотя до этого момента считал себя весьма продвинутым игроком. Наверняка даже тот мальчишка – Рамзес, и тот прошел настройку «терминатором». Иначе так виртуозно играть, невзирая на боль от повреждений, просто невозможно. Вообще, Специализация – мощная штука. Одно дело – иметь знания под рукой, в виде библиотеки справочных файлов, и постоянно тратить время на поиск и осмысление нужной информации (я имею в виду обычный способ обучения). И совсем другое – иметь в голове уже усвоенный материал, свободно владеть им и использовать в любой момент. Что-то вроде собственного инструктора, руководящего твоими действиями на интуитивно-логическом уровне. Кроме того, Специализация – это еще и квинтэссенция чужого жизненного опыта, полученного от специалистов, проживших долгую и профессионально успешную жизнь. Естественно, эмоциональная составляющая отсеяна, для дела оставлена только холодная рассудочная деятельность, сухая практика принятия решений, вытекающих из конкретных, складывающихся в боевой обстановке ситуаций. Сколько раз, взрослея и оглядываясь назад, я говорил себе, что сейчас, обладая этим жизненным опытом, поступил бы или действовал совсем иначе, избежав допущенных ошибок. Со всеми это происходит, верно? Верно. Поэтому, казалось бы, Специализация – идеальный вариант. Но… Все дело в этом маленьком, но неприятном «но».

Для Специализации необходимо место, и хотя программное обеспечение «терминатора» проводит тщательные тесты по поиску наименее информационно заполненных участков мозга, все-таки не всегда можно предсказать, какие воспоминания у тебя разрушатся или исчезнут после «форматирования» выбранного участка, с последующей записью в освобожденное место программного процессора. Обычно потери крайне незначительны, но иногда случаются и довольно неприятные провалы памяти. Поэтому многих такие негативные последствия, несмотря на несомненные плюсы Специализации, останавливают. Есть, конечно, и более безопасный способ надстройки для интеллекта – за счет «иждивенцев», специальных чипов, расширяющих возможности обычного лоцмана, а заодно и возможности человеческого сознания. На Полтергейсте, между прочим, практика применения «иждивенцев» довольно обширна – ведь это наиболее быстрый, легкий и безопасный способ получения временных специалистов по разным областям знаний. Но стоит по каким-либо причинам отсоединить «иждивенца» – и знания, считай, потеряны. Должно пройти достаточно большое количество времени, чтобы что-то из памяти «иждивенца» осело в долговременную память реципиента.

Ну а лично меня больше всего привлекал совсем иной способ постижения чужого жизненного опыта, самый медленный из существующих, но приносящий массу удовольствия – я его называю способом «совершенствования душ». Я имею в виду просмотр сенс-книг. Собственно, термин «книга» достался нам от прошлого, когда плоские по содержанию и примитивные по форме носители информации приходилось держать в руках и перелистывать «страницы», чтобы постичь «написанное». Но человек в основном думает не «мыслями», как до сих пор принято считать в среде среднестатистических обывателей, а мыслеобразами, мыслечувствами, какими-то ассоциациями, смысловыми знаками. Четко выражается мысль лишь в том случае, когда она строится в уме сознательно – внутренний монолог по поводу каких-либо действий, событий, чувств, набросок предполагаемой беседы, диктовка. В остальном, причем большую часть времени, мышление протекает хаотично-ассоциативным образом. И, остановившись в какой-либо момент, не всегда можешь воспроизвести цепь ассоциаций, которая привела к определенной мысли, идее, выводу… О чем это я? Ах да, сенс-книги. Сенс-книги «пишутся» с помощью сложной компьютерной аппаратуры трудом большого коллектива, состоящего из сценаристов, режиссеров, актеров, поэтому «рисунок» мышления передан в них максимально достоверно, ведь он списан с реальных людей – актеров… В созданных таким образом повествованиях мысли и восприятие персонажей, подкрепленные соответствующим видеорядом, накладываются на твое собственное сознание, так что, закончив чтение, иной раз ощущаешь себя другим человеком, а твой взгляд на обыденные вещи довольно сильно меняется. Становишься терпимее к человеческим слабостям и нелогичным на твой взгляд поступкам, потому что начинаешь если и не принимать, то хотя бы понимать их мотивы. Просто принимаешь факт, что все люди разные и имеют право думать и делать не так, как ты. И для того чтобы поправить чью-то ошибку, совсем не обязательно бить по морде провинившегося – иногда достаточно и спокойного диалога, чтобы разрешить проблему. Или просто оставить все как есть, и жизнь сама все расставит на свои места.

Да уж, расставит. Как с Ктрассом вчера. Чер-р-рт. Кажется, возвращается злость? Замечательно. А то уже надоело быть выхолощенной пустышкой.

Сенс-книги я любил. Не меньше, чем «гэпэшки». Но Специализацию или «иждивенцев» никакими книгами не заменишь. К месту говоря – «иждивенцев» по роботам община заказывала или нет? Надо уточнить, Ухан должен быть в курсе, за поставку программного обеспечения для общины отвечает он, у меня лишь общие руководящие функции. От которых меня аккуратно избавили несколько минут назад. Больше я себе такие эмоциональные взбрыки позволять не стану, заканчивается, как правило, довольно глупо, к тому же ладно бы себе хреново сделал – так еще и других едва не подвел. Нехорошо вышло, нехорошо. Ну вот, теперь и угрызения совести проснулись, совсем замечательно…

Я раздраженно протянул руку к вазе на столике и взял желтый фрукт, собираясь вгрызться в него зубами. Фрукт оказался пластиковым. Всего лишь декоративный элемент общего оформления комнаты. А на вид, ощупь, даже запах настоящий. Спокойно, не надо ничего швырять… Как там говорил Дед? Отказывать себе в сдержанности – лишать себя самоуважения?

В этот момент по лоцману пришел запрос с незнакомым кодом связи. Фрукт был спасен. Я аккуратно положил желтокожего обманщика обратно в вазу и открыл доступ в режиме мыслефона – раз все равно делать нечего, то почему бы и не пообщаться. После мысленного подтверждения приема на панель виртуалки выпрыгнула визитка моей вчерашней собеседницы – Дьюсид. Прическа та же, что и вчера, – темная пышная шевелюра заканчивается на линии ниже ушных мочек, шея открыта, но на голофото волосок уложен к волоску, а лицо отретушировано с помощью графических фильтров – на то и визитка, чтобы производить благоприятное впечатление на собеседника.

Собственно говоря, «визитка» – это ментальная проекция нашего сознания, воплощенная аппаратно и программно в визуальный образ – тонкие реакции мимики, внутренние движения лицевых мышц, ощущение, как человек в данный конкретный момент себя воспринимает сам. Плюс, естественно, базовый снимок, автоматически обновляющийся каждый раз, когда смотришь, к примеру, на себя в зеркало по утрам. Все вместе и складывается в «визитку» – образ, соответствующий истинному, без всякой видеосъемки со стороны. Поэтому связь по лоцману и позволяет без всяких натяжек вести живое общение, хоть в режиме мыслефона, хоть с голосовой трансляцией. А если уж захотелось пообщаться совсем интимно, то для этого имелся режим собрания. По твоему желанию прямо в сознании лоцман формирует виртуальную комнату, оформленную в соответствии с твоим вкусом. И помещает собеседника рядом – например, в такое же виртуальное кресло. Кажется – протяни руку и дотронешься. Но фигушки – возможностям лоцмана далеко до полноценной виртуальности Глубокого погружения. Сразу станет ясно, что твой собеседник – компьютерный мираж. Поэтому подобный режим, после многочисленных сеансов, проведенных в полноценных «гэпэшках», кажется мне откровенной дешевкой. Лично я им никогда не пользуюсь.

«Долдон?»

Я включил режим «хроники», решив быть последовательным, если есть запись вчерашнего разговора, то пусть будет и сегодняшняя. На память.

«Дьюсид! Рад тебя видеть. Поздравляю с победой на Арене. Ты здорово уделала этого…»

«Мне нужны твои господа. Долдон. Срочно. Необходимо заключить сделку по продаже робота».

Ничего себе заявка. Приятная неожиданность. Как говорится, если дождь – то проливной. Похоже, миссию Деда мы все-таки выполним, несмотря на непредвиденные ограничения по времени, установленные Зайдой. И режим «хроники», кстати, включил не зря – проще будет отчитаться перед друзьями, Зайдой, а если понадобится, и перед старейшиной Хокинавом за свои действия.

«Ты все-таки решилась продать своего „Вурдалака“?»

«При чем тут „Вурдалак“? Я говорю о „Костоломе“ Ктрасса».

«Как… Погоди, что-то я не пойму. Как ты можешь продавать чужого… черт, ты включила в условия схватки Право Приза?»

Право Приза – это когда победитель получает робота проигравшего. Если честно, то мало кто пользуется таким правом, риск расстаться с имуществом слишком велик. Поэтому и я не сразу сообразил, о чем идет речь. А она отчаянная, эта Дьюсид. Просто невероятно отчаянная. Лично я, наверное, при таком преимуществе в массе и вооружении «Костолома» перед «Вурдалаком» не решился бы вступить в схватку на подобных условиях.

«Верно, Долдон. Так я могу поговорить с твоими господами?»

«Конечно. Но мы можем сделать это и без них, я имею право в их отсутствие заключать сделки самостоятельно».

Я уже сообразил, как она нашла меня по Сети – приезжие на таможне обязаны оставлять свои личные данные, чтобы местная власть при необходимости могла связаться с ними в любой момент. Так как мы прибыли одной группой – Марана, Ухан и я, то решено было, что ком-кода «слуги» вполне достаточно. Кстати, вполне естественный поступок для господ с Вантесента – подставить слугу, чтобы не беспокоили их самих. А так как на Сокте все продается и покупается, то Дьюсид было несложно получить информацию. Впрочем, все это уже не существенно. Даже хорошо, что она связалась именно со мной. Во-первых, Ухан с Мараной сейчас и так заняты, во-вторых, можно надеяться, что этот звонок реабилитирует меня за вчерашнее.

«Отлично. Цена в девять миллионов кредо тебя устраивает?»

Я так обалдел от названной суммы, что секунд десять молчал, не зная, что ответить. Да что она о себе возомнила, эта напористая девица? Что я полный идиот? И куплю раздолбанного «Костолома» по цене нового? Он же ей почти даром достался, ее «Вурдалак» даже особенно не пострадал, и, чтобы привести его в порядок, ей придется всего-навсего заменить несколько секций брони. Я же видел ролик… Наверное, таким отношением к себе я все-таки обязан конспиративному имечку, черт бы его побрал.

«Дьюсид, тебе не кажется, что эта сумма несколько… завышена, а?»

«Сколько ты можешь предложить?»

Ага. Она готова торговаться. Тогда начнем с нижнего предела. Я быстренько глянул на счет своего банкоса. Он пока оставался прежним, значит, Ухан еще не успел договориться с хозяином «Темного Логова» о продаже «Мстителя», поэтому неизвестно, какой суммой из общей кассы я располагаю для торга. Но «Мститель» – полный хлам, от которого рад избавиться сам владелец, вряд ли он обойдется дорого, а «Костолом» – боеспособная машина, требующая только текущего ремонта, чтобы встать в строй.

«Дьюсид, ты, кстати, в курсе, что сделки по роботам на Сокте не совершаются по Сети? Может быть, встретимся во вчерашнем баре, поговорим с глазу на глаз?»

«Местные правила меня не интересуют, Долдон. К тому же у меня мало времени. Если ты не возьмешь робота прямо сейчас, я найду другого покупателя».

Вот так – потянуть время, чтобы посоветоваться с Уханом и выяснить, как у него идут торги, не удалось. Не очень-то и хотелось. Лучше сделаю для своих друзей приятный сюрприз.

«Погоди, погоди, я же не отказываюсь… скажем… – Поразмыслив, я решил предложить треть от общего счета на банкосе. – Скажем, сумма в четыре миллиона тебя устроит?»

Ответ последовал незамедлительно:

«Договорились».

Обнаружив, что сижу в кресле, затаив дыхание, я постарался расслабиться. Незачем так нервничать… Четыре миллиона. Всего четыре миллиона. Обалдеть. Да она ведь не умеет торговаться. Можно было предложить еще меньшую сумму, а теперь поздно. Черт. Кабы знал, где упаду, подстелил бы…

«Все необходимые юридические документы на передачу робота командой Змеелова в мою личную собственность уже оформлены, я скину тебе копии. Останется только съездить в механгар и забрать машину. Советую сделать это прямо сейчас, пока Ктрасс не протрезвел. Вчера после поражения он здорово нагрузился и обещался оторвать голову всякому, кто явится за его роботом».

Замечание насчет Ктрасса мне пришлось не по душе. Думаю, не надо объяснять почему. Встречаться с этим мерзавцем я не хотел ни под каким соусом. А на Ухана дело уже никак не переложишь, у него своя задача.

«Чем дальше, тем интереснее», – проворчал я.

«Рада, что тебе понравилось. Еще одно – тебе придется изображать моего личного представителя, прибывшего, чтобы просто перевести робота из одного механгара в другой, к новому владельцу. Если Змеелов или его люди заподозрят, что „мех“ уходит к третьему лицу и покидает планету, то тебе может не поздоровиться».

«Вот черт… Тогда почему ты не продала „Костолома“ обратно его команде?»

«Странно, что ты этого не понимаешь. Мне необходимо попасть в его команду. Пилот „Костолома“ остался цел, если вернется и робот, то надобности в моих услугах не возникнет. Именно поэтому я и не собираюсь пока там появляться, лишняя конфронтация с его командой мне не нужна, хочу поставить их перед фактом – или они берут нового пилота с боеспособным „мехом“ для дальнейшего участия в Чемпионате, или объявляют себя банкротами».

«Почему банкротами? – недоуменно спросил я. – С чего вдруг? Из-за одного-то робота?»

«Ты в самом деле такой пентюх или притворяешься?»

«Я не притворяюсь, просто…»

«Пентюх. Понятно. Хотя эта деталь и не имеет никакого отношения к нашей сделке, специально для пентюхов поясняю – по правилам „Волчьих Игрищ“ роботов в команде-участнице должно быть ровно семь, две рабочие тройки и один запасной, для варьирования со жребием. В столь горячее время они не смогут достать нового робота на стороне. В данный момент я единственная обладательница боеспособной машины без команды».

Вот теперь мне стало все предельно ясно. Ей было все равно, за какую цену продавать свой трофей – лишь бы избавиться от нежелательного «меха», перевести с себя стрелки на третье лицо. А лопоухий Долдон с Вантесента очень удобно подвернулся под руку. Этакий мальчик для битья.

«Знаешь, Дьюсид, не хочу сказать ничего обидного, но от всего этого дельца несет гнилым душком…»

«Тебе нужен робот или нет?»

Все-таки она умеет вести переговоры. Вернее – затыкать рот, когда ей это выгодно.

«Ладно, ладно, договорились. Я прямо сейчас свяжусь с нотариусом, чтобы…»

«Все уже сделано, Долдон. Документы на перепродажу тоже подготовлены, тебе остается лишь поставить ген-подпись. Сколько тебе нужно времени, чтобы ознакомиться с файлами и переслать деньги?»

«Думаю, к тому моменту, когда робот окажется в космопорте, я успею ознакомиться с любыми документами. Только тогда я подпишу все, что необходимо, и расплачусь».

«У тебя случайно нет родственников с Кассионии, парень?»

Я позволил себе самодовольную усмешку. Вот только не надо этого ехидства – деньги любят счет, особенно чужие деньги, и разбрасываться капиталом Деда без достаточных гарантий я не собирался. Не такие уж мы и лопоухие.

«Нет, родственников с Кассионии не имеется, есть только один давний знакомый».

«В таком случае, ты многому у него научился».

«Так ты согласна с моими условиями?»

«Да, а теперь поторопись. Транспортер для перевозки „меха“ уже выехал из космопорта, у тебя минут двадцать, чтобы появиться у ворот механгара Змеелова одновременно с машиной. Я арендовала его на твое имя, так что получай и пользуйся. После четырех миллионов кредо, думаю, цена за его использование не покажется тебе значительной».

И Дьюсид прервала связь. В ее манере поведения чувствовался почерк наемницы-бикаэлки – жесткий и решительный. У нее самой, случайно, родственников с Бикаэллы нет?

Двадцать минут – это и много и мало. Я сверился по лоцману со схемой города, уточнил, где находится нужный механгар, прикинул маршрут от гостиницы – минут десять лета на воздушном транспорте. Связался с городской службой перевозок, заказал такси и спокойно пролистал на виртуалке блок полученных по Сети файлов. На первый взгляд – вроде полный порядок. Но я не юрист, лучше показать Ухану или Зайде, они в этом разбираются получше. Или, на крайний случай, можно временно нанять для просмотра документов юридического консультанта из ИскИнов, на Сокте имелась и такая служба, но подобная услуга грозила преждевременным разглашением нежелательной информации, несмотря на вроде бы гарантированную конфиденциальность. Не зря же здесь не принято совершать серьезных сделок по Сети.

Поколебавшись, я вписал в окошко подписи виртуального документа идентификационную штрих-формулу своего генного кода, так называемую ген-подпись, но отсылать пока не стал. Это я еще успею. Затем принялся собираться. Ухана с Мараной ждет большой сюрприз, когда они приволокут в космопорт свою развалюху, а я заявлюсь следом с отличным роботом. Но с Ктрассом шутки плохи, к встрече с ним или его приятелями следует заранее подготовиться. Да и Зайде сообщить следует заранее… Ладно, не сейчас, успею это сделать по дороге в такси.

Я сходил в оранжевую комнату, где ночевал, забрал магнитный пояс со станнером и вышел обратно, на ходу застегивая его на талии. Оказавшись рядом с вешалкой, на которой остался единственный пыльник – мой, не удержался и потянул пистолет с пояса. Тяга к красивому оружию в мужчине неистребима. Мужчина я или нет? Специальный магнитный захват слабо чмокнул, отпустив рукоять. Я повертел станнер в руках, включил блок питания и проверил заряд. Небольшой и изящный, станнер удобно сидел в руке, рождая знакомое ощущение силы, испытанное ранее только в «гэпэшках». Я прицелился в дверь, представляя, что там, за ней, притаился неведомый враг. Насколько я знал, для излучения станнера дверь не помеха, лишь немного ослабит мощность, и только. На, получи, зараза! Нет, так не пойдет, эту пушку мне надо почувствовать реально, в действии, я же никогда не стрелял из станнеров. Я вызвал инструкцию по обращению с оружием на виртуалку, внимательно прочитал. Все предельно просто – нажимаешь на одну из пяти плоских кнопок на стволе, выставляя индикатор заряда на нужную мощность, снимаешь с предохранителя, стреляешь. Я с любопытством понажимал кнопки, наблюдая, как изменяются показатели на жидкокристаллическом табло ствола. Дактилоскопический опознаватель в рукояти познакомился с моими отпечатками пальцев еще на «Забулдыге» Кассида Кассионийца, так что, кроме меня, никто другой этим пистолетом воспользоваться теперь не мог.

Закончив ознакомительные действия, я снял станнер с предохранителя, снова наставил на дверь и, почему-то немного волнуясь, плавно нажал на спусковой крючок. Станнер коротко прогудел, показатель мощности на индикаторе сразу упал на пару цифр. Если бы специально не прислушивался, то не услышал бы, что пистолет сработал. Дверь, естественно, на излучение никак не отреагировала. И все? Я даже почувствовал разочарование, хотя и понимал, что именно так и должен работать нейроразрядник – бесшумно. Как проверить станнер в действии, если нет живой мишени, не на себе же?

Тут я вспомнил, что у меня не так уж много времени, посадил оружие обратно на магнитный захват и принялся торопливо напяливать поверх одежды пыльник. Зайда упоминала, что сегодня ветрено, а к ее советам следовало прислушаться. Да и по-другому здесь по улицам не разгуливают, если здоровье дорого. Последний раз проверив все застежки и молнии и убедившись, что все в порядке, я по лоцману скомандовал системе обслуживания номера открыть дверь.

Дверь тут же плавно ушла в стену.

А я замер как вкопанный.

Снаружи стоял какой-то тип, явно собиравшийся то ли постучать, то ли войти. Глядя на меня остекленевшими глазами, он медленно повалился лицом вперед, в номер, с глухим шлепком приложившись об пол всем телом – без малейшей попытки смягчить падение руками. И замер без движения.