Пробежку по туннелям я почти не запомнил. Думал лишь о том, чтобы не переломать в темноте ноги и успеть добраться до крепости раньше, чем ракша прикончат любители кровавых развлечений. Карта помогла не заблудиться – без сопровождения я петлял по извилистым проходам первый раз. Зажигалка похерилась, а Кроха светить отказалась, она даже летать не смогла – сидела на плече с таким видом, словно ее вот-вот стошнит, явно надорвалась, бедолага. Но удивительное дело – темнота уже не была такой полной, как раньше, и даже без фонарика дорога просматривалась довольно неплохо. Выходит, зрение все-таки развивалось, вот только изучать изменения в наборе навыков на бегу было не с руки, не хотел спотыкаться и терять драгоценные секунды. Да и Фурия помогала ориентироваться – острое звериное зрение уверенно вело ее впереди, указывая дорогу.

Я все-таки успел. Почти успел.

Нарастающий с каждым шагом гул голосов послышался задолго до того, как я выскочил из туннеля на простор и остановился, стараясь отдышаться и оценить ситуацию.

Да что б вас!

Знакомая картина – все население крепости собралось поглазеть на Поединок Доблести. В воздухе стоял дикий гвалт, от которого закладывало уши – полсотни изгоев азартно издавали резкие вопли и махали мечами в задранных над головами руках, впрочем, аккуратно, не задевая друг друга.

За эти дни я уже успел понять, что если бой касается их самих, то охтаны – образец хладнокровия, а если приходится быть зрителями, то они дают волю чувствам без оглядки на приличия. Но даже увидев толпу, все еще надеялся, что развлекаются они не с ракшем, а между собой. Увы. Взгляд выхватил именно ракша – его мохнатая четырехрукая фигура носилась в кругу внутри толпы, сражаясь с одним из охтанов. И противник у шестнадцатиуровневого Рырка оказался двадцатого уровня – для поединка принято было подбирать равных по силе бойцов, но, видимо, меньше просто не нашлось.

Понять могу – развлечение нечастое, а заняться по вечерам, кроме ремонта снаряжения, розыгрыша допущенных к боевому аукциону вещей и примитивной игры в кости, по большому счету нечем. Но ракш мне нужен живым! И вот что теперь делать? Неприятное это чувство, когда не знаешь, как себя вести, а ошибка может быть чревата. Вот как можно отобрать развлечение у такой толпы и надеяться, что тебе после этого не переломают кости? Как минимум? Пока бежал, надеялся, что успею придумать какой-нибудь волшебно-сногсшибательный способ разрулить ситуацию в свою пользу, так чтобы и овцы остались сыты, и волки целы… тьфу, то есть наоборот. А сейчас, глядя на эти вопящие чуждые лица и мелькающие мечи, понимаю, что морально к такому повороту не готов, и в усталой голове ни одной путной мысли.

Я обратил внимание, что мохнатому вернули его четыре клинка, позволив сражаться привычным стилем. Охтан же бился двумя мечами, но было видно, что ракш уступает противнику в мастерстве. Рырк прыгал, вертелся, наносил выпады из немыслимых для человека позиций, но его натиск бессильно разбивался о клинки охтана, который, казалось, просто стоит на месте и приходит в движение лишь в последний момент – чтобы отразить удар. К тому же на тигроиде из всей одежды – лишь пояс с гроздью ножен и набедренная повязка, именно в таком виде он появился в крепости, а охтан был затянут в кожу и металл. Рырк сражался отчаянно и храбро, но шерсть на груди и руках ракшаса уже слиплась от крови, а его противник на вид был цел и невредим. И это равная схватка? Так они тут понимают справедливость?!

Фурия глухо зарычала, чувствуя мое паршивое настроение и подступающий гнев. Как назло, низуши в толпе не заметно, а ведь можно было как-то повлиять на ситуацию через них, все-таки они хорошо известны изгоям и хоть какой-то авторитет имеют. И не факт, что окажутся в своей комнате, если рванусь на их поиски. Взгляд выхватил фигуру далрокта, которая возвышалась над толпой, как ледокол среди айсбергов – с дальней от меня стороны. Чжер. Тот, кто заведует сервис-центром в оружейке. Других далроктов не видать – кто-то же должен присматривать за порядком, пока остальные отрываются.

Пора было на что-то решаться: либо плюнуть на безнадежное дело и убраться в свою комнату, чтобы забыться тяжелым сном, либо как-то вмешаться. Страшновато, черт побери. Машта явно сгущала краски по нраву охтанов, но…

Я оценивающе глянул на Фурию. Внешне лучше выглядеть не стала – ребра проступают сквозь драную шерсть, но подкормка на стоянке и пробежка налегке по туннелям все же пошли ей на пользу – тонус поднялся до 80 %. Если что, на нее можно рассчитывать… Но не стоит. Лучше уж рисковать самому, иначе и ее порвут на ленточки. Если что – дам команду вырываться из крепости без боя и ждать снаружи, пока вернусь. Ей и без меня есть чем заняться – охотой, например. Главное, чтобы изгоям на глаза не попадалась…

Но пока малодушно тянул время, ситуация из просто скверной за мгновение превратилась в катастрофическую. Очередной звон клинков оборвался воем ракшаса, пронизанным нестерпимой болью. И видимо, я потерял контроль над своими нервами – воплощая мое подспудное желание, Фурия молнией рванулась вперед, сквозь цепочку болельщиков, в прыжке принимая боевую форму. Шерсть на ее теле буквально взорвалась, с костяным перестуком вздыбилась длинными иглами от загривка до хвоста, превратившись в колючую броню.

Из попавшихся на пути охтанов кто успел отпрыгнуть, а кто, задетый тяжелым стремительным телом, отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах. Приземлившись в центр арены между бойцами, Фурия завертелась исчадием ада, оскалив жуткую пасть с длинными изогнутыми клыками. Дымчато-серый окрас ее тела потемнел до угольной черноты, морда покрылась треугольными чешуйками с выгнутыми наружу заостренными краями – словно проступили звенья костяной кольчуги, костяные дуги выступили из верхней челюсти, утолщаясь к надбровьям и переходя в длинные шипы мгновенно ороговевших ушей. Не было больше ни тощих ребер, ни проплешин, проеденных кислотой, ни заживающих шрамов – боевая форма сбросила все повреждения, как змея сбрасывает кожу при линьке. На арене очутилась могучая зверюга крайне опасного вида, и в ее глубоко утопленных глазницах свирепой угрозой вспыхнули изумрудно-зеленые глазища, высматривая того, кто посмеет напасть первым. И тут уже не важно, что у нее всего 12‑й уровень, – выглядела она на все 20.

Я и сам не заметил, как оказался рядом – не бросать же своего питомца в беде. Толпа настороженно замерла, не понимая, что происходит. Шум заметно стих. Я скользнул быстрым взглядом по противнику ракша – двадцатиуровневый Гнумел озадаченно опустил мечи, с клинков которых капала кровь. Резко развернулся к ракшу. Тот как раз поднимался с колен – верхняя пара рук сжимает мечи, но вторую пару ему пришлось бросить. Отрубленная кисть нижней левой валялась на земле, и нижняя правая вцепилась в кровоточащий обрубок, зажимая страшную рану. Фрейм здоровья Рырка, на удивление, пока оставался на высоте, рана не смертельная, но его поражение неизбежно. И опасная пауза, своим напряжением скрутившая кишки в узел, грозила вот-вот закончиться – первый же негодующий крик сметет тишину, и события понесутся вскачь. Взгляд снова метнулся к далрокту. Неужели я так туплю из-за усталости? Иначе откуда берется весь этот героический бред в воспаленном воображении? Раз Чжер тут главный, то и действовать нужно было через него, причем сразу! А теперь остается лишь попытаться хоть как-то сгладить ситуацию.

– Чжер, есть важная информация для выживания крепости, – хотел сказать громко и отчетливо, но голос хрипел, как раздолбанный динамик. – Но ракшас должен выжить. Поединок нужно отложить.

Далрокты недаром считались прирожденными командирами, в этом Машта не соврала. Чжеру понадобилась всего пара секунд, чтобы принять решение. Он повелительно махнул рукой и рокочущим голосом отдал распоряжение:

– Ракшаса в клетку. Следуй за мной, человек.

Не веря, что все получилось так просто, я украдкой перевел дыхание и поспешил по живому коридору – охтаны расступились, пропуская мощную фигуру Чжера. Фурия, негромко, но многообещающе порыкивая, замкнула процессию, охраняя тыл. Как только мы зашли в оружейку, недовольный гул голосов стал потише, и только тогда напряжение меня слегка отпустило.

– Ты сумел привлечь внимание, человек. – Чжер опустился на табурет за единственным столом, отодвинул увесистый том Летописи, сложил на столешнице громадные руки и уставился на меня сверлящим взглядом горящих изнутри глаз. – В первый день появился здесь с питомцами, с уником. Низуши тебя не тронули. Теперь устроил представление в крепости. Что позволило тебе думать, что охтаны тоже тебя не тронут? Или это обычная для людей самонадеянность?

– Что значит – низуши не тронули? – Я нахмурился – что-то многовато за эту ночь слышу про полуросликов, и все в неблаговидном контексте.

– Выкладывай, в чем дело. – Чжер проигнорировал вопрос. – И побыстрее. Не сумеешь доказать, что действительно знаешь нечто стоящее – бой возобновится. Нельзя отбирать у игроков простые и понятные зрелища.

Показалось или в глазах великана мелькнуло веселье? Ну, мне не так забавно, как ему, он здесь представитель власти, а я – никто. И что-то этим никем мне уже быть порядком надоело.

Я оглянулся, почуяв, что с Фурией что-то не так. Зверюга легла на пороге, чтобы перекрыть вход. И, уронив голову на лапы, смотрела в нашу сторону каким-то потухшим взглядом. Боевая форма уже уходила из ее тела, вытянув при обратном процессе жалкие остатки энергии, которая и так почти вся убилась на превращение. Не собирался ведь использовать, но так уж вышло. Дикоше было чертовски больно, и эта боль зудящим отголоском плескала по моим нервам, но зверюга терпела, лишь дышала тяжело, с надрывом. Я мысленно поклялся, что как только выпадет свободная минутка, сделаю все, чтобы накормить ее до отвала, даже если самому придется голодать.

Не дожидаясь приглашения, я опустился на предназначенный для посетителей табурет, такой же неказистый, как и тот, на котором восседал далрокт. Приличными столярами крепость явно не могла похвастаться. Кроха спикировала на Летопись, бесцеремонно уселась голой попой на край книги, толщина которой позволяла ей спокойно болтать ногами над столешницей, и беззастенчиво уставилась на великана васильковыми глазищами. Чжер скосил на нее взгляд – видно было, что фейри вызывает у него любопытство, но воздержался от замечаний. И изучающе прошелся по моим лохмотьям, заставив внутренне поежиться. И снова ничего не спросил. Понятно – мои доморощенные доспехи его интересуют куда меньше, чем охтанов. Как назло, стоило только об этом подумать, как тело принялось зудеть именно под панцирем, куда я не мог дотянуться. И особенно почему-то под правым наручем. Пот и грязь разъедали кожу, как кислота главоглазов, а о помывке оставалось только мечтать. От доспехов точно придется избавляться в ближайшее время, иначе сойду с ума от чесотки. Панцирь снять еще куда ни шло – достаточно срезать ремни и стянуть через голову, а вот наручи и поножи, закостеневшие насмерть, придется вскрывать как консервную банку.

В общем, сидел и мучительно пытался подобрать подходящую для начала разговора фразу. После которой меня выслушают, а не отправят пинком наружу, как нашкодившую собачонку. Но ничего в голову не шло. Увы, сейчас из-за вяло соображающих мозгов я был не в том состоянии, чтобы разводить тонкую дипломатию и блистать остроумием, так что есть справедливое опасение, что ляпну что-нибудь лишнее. Доказывай потом, что хотел как лучше или имел в виду совсем другое.

– Мне нужна минутка… отдышаться, – хмуро обронил я. – Собраться с мыслями. Пробежка… далась тяжко. Едва успел к поединку.

– Минутку я тебе дам. – Далрокт, к счастью, почему-то решил проявить терпение. – Твой вид – последствия прохождения логова?

– Низуши доложили?

– Доложили, – подтвердил далрокт. И бесстрастно добавил: – Что ты там сгинул.

– Неудивительно. – Мне захотелось заступиться за Машту и ее компанию, все-таки немало хорошего для меня сделали и приняли по-доброму. – Все так и выглядело. Я бы и сам так решил, окажись на их месте.

– Рассказывай, – властно велел Чжер. – Кратко.

– Хорошо. Охотились на крокоедов. Я выманивал их с лежбища, забирался на камни и изображал приманку, низуши их отстреливали с безопасной дистанции, – общаясь с Чжером, поневоле заражаешься его манерой говорить короткими рублеными фразами. Да и вдаваться в подробности у меня не было ни сил, ни желания, хотелось закончить все побыстрее и убраться на отдых. – Метод проверенный, но последний раз произошла осечка. Нарвались на рейд дионисов…

– Как ты оказался в логове? Выбрал неверное направление при бегстве?

– Бегство? – Я оскорбленно усмехнулся. Это обвинение в трусости, что ли? – Не было никакого бегства. Улетел вверх тормашками прямо с камня, когда дионисы пустили в ход пращу.

– Камень, где отплясывал перед крокоедами, сам выбирал или низуши подсказали?

– Низуши… А есть разница?

– Уник остался в логове, человек? Сейвы еще не все истратил?

– Да… – прямо какой-то допрос с пристрастием. Поневоле начинаю чувствовать себя виноватым, хотя и не понимаю в чем.

– Если так, то не советую торопиться на перерождение. Пока есть сейвы, сможешь рассчитать момент смерти самостоятельно. Но сперва подрасти в уровнях, легче будет вернуться в отведенный для изгоев период суток.

Будничный такой совет, как за чашкой чая на кухне. Всего-то дел – самоубиться с максимальной пользой, чтобы вернуть привязанный к душе предмет. Как подумаешь – вздрогнешь.

– Спасибо за пояснение, но я и не собираюсь…

Видимо, далрокт подумал о том же – что пора вернуть разговор к причине, по которой он состоялся.

– Так зачем ты прервал Поединок Доблести, человек?

– Я здесь недавно, Чжер. – Имя далрокта проговорил с легким нажимом, намекая, что я тоже не просто «человек» и имя есть не только у него. – Многого еще не знаю, но кое-что понять успел. Сколько уже рейдов в Цитадель Крика окончилось ничем? Впрочем, цифра не важна. Если делаешь то, что делаешь всегда, то и результат будет одинаковый.

– Выражайся яснее.

– Должны быть другие пути для решения проблемы. Не стоит переть по протоптанной дорожке лишь потому, что она так очевидна. Дело вот в чем… До того как я попал сюда, у меня была работа, связанная с поиском решений именно для таких проблем – сложные или невыполнимые задания. Мне необходима лишь свобода действий. Если я буду торчать на вахтах с низуши – ничего так и не изменится, под лежачий камень вода не течет. А еще мне нужна группа добровольцев…

– И откуда такая уверенность, что ты это решение найдешь?

– Если я попробую, крепость ничего не потеряет. А вот если что-то получится, выиграют все.

– А ракшас тебе нужен, чтобы наладить переговоры с аборигенами? – Откровенная усмешка Чжера неприятно царапнула в душе. Такое ощущение, что все мои мысли и чаяния, лихорадочно барахтающиеся в сознании, он будто видит на ладони.

– Что, я не первый такой гениальный, кто предлагает подобное? – осторожно усмехнулся в ответ.

– Я тебе кое-что объясню, человек, раз этого так и не сделали низуши. Аборигены не общаются с изгоями. Коби не в счет, эти существа созданы для обслуживания остальных, выполнение эпика от них не зависит. Переговоры через них провести невозможно, их интересуют только торговля и ремесло. Ракши и дионисы нас не переносят. Нападают всегда, если видят возможность победить.

– Вообще-то об этом Машта мне как раз говорила. А вы ожидали других результатов, убивая их? Но есть у меня одна мысль. – Я глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. Отчаянно не хотелось выкладывать информацию о квесте, поэтому я решил зайти с другого бока – вдруг выгорит. – Когда игрок еще только попадает в локацию, его личная репутация с аборигенами нейтральна…

– Пробовали, – перебил Чжер, мгновенно сообразив, что я имею в виду. Вот черт. И с чего я взял, что мое предложение будет свежо и оригинально? Только идиотом себя выставил. – Мы посылали для переговоров тех, кто еще не убивал местных. Напрасная трата времени и бойцов. Несколько раз специально отлавливали молодняк, что у ракшей, что у дионисов, со стариками разговаривать уже бесполезно, ненависть не способствует взаимопониманию. Мы перепробовали все, человек. И методом проб и ошибок остановились на рейдах. Да, мы проигрываем. Но с каждой вылазкой мы продвигаемся все дальше, собирая и анализируя информацию. У тебя все?

– Значит, мое предложение о самостоятельной группе не подходит? – угрюмо уточнил я, упав духом. – Возможно, мой опыт – та самая ниточка, которая размотает ваш гордиев узел.

– Умники неистребимы. – Чжер пожал широкими плечами, заставив кожу доспехов скрипеть. – Им самое место в Усыпальнице. Каждая смута из-за таких, как ты, дорого обходится крепости.

– Смута? – настороженно переспросил я. – Что ты имеешь в виду?

– Ложные надежды и передел сфер влияния. В последнюю такую смуту крепость потеряла человеческую диаспору, что не улучшило положения.

– Машта рассказывала, что людей истребили во время прорыва в крепость…

– Это – следствие, – отрезал далрокт заметно похолодевшим тоном. – А причина – разлад. Низуши плохо объясняют. Не справились с обязанностями. Подставили. Солгали о твоей смерти. Скверно. Придумаю наказание.

Мда. Чем дальше в лес, тем гуще туман. Похоже, Машта рассказала о том событии далеко не все, что знала.

– Что значит – подставили?

– Сам поймешь, когда проспишься. Вот что, человек…

– Зубоскал, – хмуро поправил я. – Зуб. Можно – Алекс, это мое настоящее имя.

– Не советую перебивать еще раз. – Огонь в глазах Чжера вспыхнул ярче, поглощая зрачки. Выглядело это настолько жутко, что я сразу заткнулся, дав ему договорить. – Если захочешь уйти, никто тебя не держит. Но выживать будешь на свой страх и риск. И помни – Усыпальница имеется только в крепости. А чтобы заслужить право возрождения, нужно немало для крепости сделать.

Шах и мат. Открытым текстом – если сгину по собственной дурости, истратив сейвы, то это исключительно моя беда, а не крепости. Поговорили, называется. Но упрямство не позволило мне отступить – пока еще имелись соломинки, за которые можно было ухватиться:

– Есть еще кое-что. Насколько я понял, здесь нет регистратора кланов. Так получилось, что у меня клан есть. Это могло бы принести нам всем пользу. Дополнительный опыт, клановые бонусы на способности…

И снова Чжер перебил, не дав закончить мысль:

– Здесь около десятка представителей разных кланов. Отрыжка «песочниц». Есть договоренность – никто не будет усиливаться за счет других, пока не откроется выход из локации. Предупреждены все. Никто не примет твоего предложения. Не посмеют. Были печальные прецеденты.

Чжер поднялся из-за стола, ясно давая понять, что прием окончен, и мне поневоле тоже пришлось подняться. Да что за засада – куда ни кинь, всюду клин… И ведь ничего особенного не сказал, но чем дольше я находился рядом с далроктом, тем меньше мне хотелось здесь оставаться. Эта манера вещать отрывистыми фразами и психологическое давление, которое он оказывал на меня одним своим присутствием, вызывали дикий дискомфорт и вгоняли в депрессию глубже, чем опустошающая усталость. Проклятая харизма…

Так что ничего не остается, как рассказать о квесте? Вот же гадство. Личные квесты вообще штука почти интимная, а исходя из взаимоотношений между ракшасами и изгоями, сброс квеста при разглашении произойдет почти наверняка. Возможно, я делаю из мухи слона, и это задание ровным счетом ничего не значит. Но с тем же успехом, учитывая, что в Лунной Радуге к решению эпика никто даже близко не подобрался, этот квест может оказаться, образно говоря, тем самым ключиком, который откроет тайную замочную скважину. Рискнуть? Или убраться несолоно хлебавши?

В сильнейшем раздражении я с такой силой дернул правый наруч, что он развалился на куски, словно яичная скорлупа (вот тебе и прочность!), и сквозь оставшиеся от рукава куртки лохмотья принялся яростно расчесывать ногтями нестерпимо зудевшее место. И попытался еще раз воззвать к разуму далрокта, решив хранить тайну до последнего:

– Дай мне ракша на один день, я все равно хочу попробовать. Пока у меня с ним нейтральная репутация, есть шанс до него достучаться. Еще успеете его прикончить! Прошу тебя!

И тут этот великан вдруг резко наклонился над столом и схватил меня своей лапищей за правое запястье. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я инстинктивно дернулся, вообразив, что сейчас он кисть мне просто оторвет, но хватка у далрокта оказалась стальной. И ничего отрывать мне он не собирался. Протянув другую руку, он рванул лохмотья, отодрав рукав по самое плечо. И увидев, что привлекло его внимание, я сам изумленно замер. На внутренней стороне локтя серебристо тлела знакомая паутина. Та, что раньше украшала ладонь, а потом якобы исчезла.

– Почему ты не сказал, что у тебя есть знак божественного покровителя?! – рявкнул далрокт, зловеще оскалив клыки.

Честно говоря, я не знал, как на это реагировать. Поэтому обескураженно замер. Фурия, тяжело вскочившая на лапы, когда этот здоровяк схватил меня за руку, снова послушно улеглась, выполняя мысленную команду. Кроха взмыла в воздух, не сводя с нас испуганного взгляда. Мы все перед ним – словно детишки перед разъяренным взрослым. Полнейшее ощущение бессилия.

– А это что-то меняет? – осторожно поинтересовался я, не пытаясь вырваться – все равно невозможно, а разозлить – разозлю.

– Единственное, что может изменить расклад сил в Лунной Радуге, – это появление божественного покровителя, – медленно проговорил Чжер, не сводя горящего взгляда с паутины. – Местная легенда о Цитадели Крика тебе знакома?

– Да, Машта говори…

– Здесь нет богов. До сих пор не было. Не знаю, как тебе удалось…

«Ни черта мне не удалось», – мелькнула мрачная мысль. Я ведь отказался от покровителя, кто ж знал, что в нем здесь такая необходимость. И хорошо, что Чжер не знает о потерянном артефакте, иначе – нисколько в этом не сомневаюсь – тут же отправит меня на перерождение, чтобы вернуть цацку. Попробуй еще докажи, что она – пуста. Погоди-ка… А так ли это? Знак не исчез. Он лишь сместился по руке. И зудит так, что хочется содрать кожу… Так Алан… все еще со мной?!

– Имя? Назови имя покровителя! – потребовал Чжер.

Я вздохнул и послушно отрапортовал:

– Алан Темный. Бог боли и коварства. Это все, что я о нем знаю. И его присутствия я до сих пор так и не ощутил. Даже в логове, когда мне пригодилось бы любое преимущество, он так и не объявился. Ты уверен, что этот знак – не пустышка?

– А ты уверен, что действительно старался его призвать? – вопросом на вопрос прорычал Чжер. Я и не подозревал, что эти гиганты способны так разволноваться. – Доступ к божествам в Лунной Радуге закрыт. Но этот знак ясно говорит о том, что ты – его единственный связующий канал с этой реальностью. Чтобы усилить Его присутствие здесь, ты должен призвать это божество. Должен развить способности, данные этим божеством. И набрать неофитов. Нам нужна Его сила, чтобы взять Цитадель Крика и вырваться отсюда!

– Послушай, Чжер. Я понятия не имею, как это должно работать. И по-прежнему думаю, что эта паутина – пустышка…

– Молчи, человек. За тебя говорит невежество. Первая способность, которую ты получил от Него – ты должен ее развивать в первую очередь. Все остальное приложится само собой.

– Да нет у меня никаких способностей от Алана! – взорвался я. – Потому и говорю – пустышка!

Озадаченный сверх меры, далрокт наконец выпустил мою руку и выпрямился. Задумчиво заговорил, нахмурив кустистые брови:

– Но знак… Он должен был сгинуть, как у всех остальных… Все лишились своих покровителей…

И тут я сообразил – как. Артефакт. Я буквально пронес покровителя в локацию с помощью «Молчаливой подруги», как черта в табакерке, заставив системную «таможню» дать сбой. Причудливое стечение обстоятельств. Так, значит, Алан Темный действительно все еще здесь?! И что же получается, перерождения мне не избежать? Ведь теперь нужно вернуть уже две вещи… И срочно.

– Хорошо. – Далрокт с силой хлопнул ладонью по столу, заставив массивную столешницу вздрогнуть. – Я организую тебе группу. С этого дня освобождаю тебя от вахт, займешься прокачкой. Снаряжение получишь за счет крепости, теперь одеть тебя – в наших интересах. Твоя же задача – приложить все силы, чтобы установить связь с божеством, дать ей окрепнуть.

– Да как, черт возьми?! Как я это сделаю?!

– Завтра решим. А теперь иди, отдыхай. Мне с родичами нужно собрать совет и подумать.

– Мне все еще нужен ракшас, не забыл?

– А ты отчаянный малый. – Чжер усмехнулся, блеснув клыками. – Ракшас твой. Все, выметайся!