Вот за что люблю полуорков и Хорна в частности, так за то, что они большие. Везде. Как обхватят лапищами, как придавят к койке и давай жарить, то есть удовольствие хрупкой девушке доставлять.

В разгар сего замечательного действа дверь в спальню открылась. Мы с Хорном повернули головы: на пороге стояла Сол, жена Хорна, она же моя сестра по магии, она же самая голосистая женщина светлого квартала.

Как она орала! У меня чуть барабанные перепонки не лопнули, Хорн отскочил к стене и поднял руки. Привык, образина, уже знает, что делать.

— О, привет, я думала, ты на задании, — улыбнулась я с супружеского ложа. — Не хочешь присоединиться?

Побагровевшая Сол пошла на меня, вскидывая магический посох. С того летели искры и молнии. Ну всё, пора прощаться. Прямо с койки прыгнула к окну, распахнула, нырнула вниз, в полёте прикрываясь от магического удара. Кувырок в воздухе — и плавное приземление на брусчатку.

— Лила! Сука! — нёсся в спину трубный глас пострадавшей.

И молнии. И парализующие огни. Будь я с жезлом, могла бы щит мощнее сделать, а так пришлось позорно улепётывать под не слишком удивлённые, признаю, взгляды прохожих. Свежая, ещё пахнущая смолой брусчатка обугливалась и разгоралась.

Я выскочила в переулок, налетела на высоченного плечистого мужчину. Сразу подумала: «Полуорк», но стоило взглянуть на его лицо, стало понятно, что нет: черты лица тонкие, нос прямой, чётко очерченные губы, да и зрачки апельсиново-рыжих глаз круглые. И чёрные брови.

— Простите? — спросил красавчик, глубже натягивая серый капюшон.

И такой весь из себя соблазнительный (даже пах, кажется, розами), что я оттянула белое платье, подчёркивая огромность грудей и их в вырез побольше показывая. Встала в эффектную позу:

— Предпочитаю более деятельное принесение извинений.

Он вскинул тонкие брови. Я уже не думала ни о чём, кроме как об уединении с этим в высшей степени соблазнительным малым. А зря не думала: сзади грохотнуло. Разбушевавшийся, ревущий огонь охватывал старые дома, увенчанные деревянным надстройками.

Вот Тьма!

— Лила! — взревела пуще пламени Сол. — Убью!

Инстинкт самосохранения взял вверх, я рванула прочь, но обернулась:

— В таверне «Бык», в полночь. До встречи, — послав воздушный поцелуй оторопевшему красавчику в неприметном сером плаще, я увидела заскочившую в подворотню растрёпанную и сияющую Сол.

Из глаз у неё летели электрические разряды. Сильно я её достала.

— Вспомни, мы же сёстры по силе! — покосилась в сторону красавчика, но его и след простыл.

— Ли-ла, — Сол вскинула жезл.

Я нырнула за угол дома, пригнулась от брызнувших в стороны обломков стены, и побежала прочь.

Полчаса просидев в выемке старого моста, осмелилась выглянуть: полыхал целый квартал.

Вот тогда я поняла, что на этот раз мне капитально влетит!

Низко склонив голову, чтобы капюшон прикрывал лицо, я шла по пустевшей в сумерках улице. До «Быка» оставалось метров пятьсот по закоулкам. Сзади раздалось насмешливое:

— Куда это собралась наша красавица?

Я ведь его даже не почувствовала. Остановилась. Вздохнула.

Я не трусливая, но сейчас хотелось оказаться подальше от провонявшего дымом Самрана. Подальше от старого ловца Илеоста, предпочитающего мужчин и потому совершенно равнодушного к моим знаменитым грудям, хорошенькому личику и «пухлым губкам удивительно соблазнительной формы».

Илеост взял меня за шиворот и развернул:

— Пошли.

Он был с массивным посохом, я — лишь с браслетом, ростом ему до груди и раза в три уже, а на перекрёстке хмурилась жилистая и стремительная настоятельница Мав, не только равнодушная к моим чарам, но и точившая на меня зуб. Из-за мужа, да. Можно подумать, я виновата, что он падок на женщин: я только предложила — он сразу штаны стал снимать.

— Сама могу, — буркнула, пытаясь высвободить воротник, но Илеост насмешничал:

— Да неужели? А что же тогда сама не пришла?

— Дела, дела, — развела руками, выискивая пути отступления, но не нашла подходящих: тёмных подворотен поблизости нет, прохожие тоже рассосались.

— А мне показалось, ты заплутала и остро нуждаешься в нашей помощи, — ехидно уверил Илеост. — Чудо ты наше.

— Э-э… — идти, когда тебя тащат за шиворот, было неудобно. — Жертвы есть?

— Как ни удивительно — нет.

— Фух… просто камень с души.

— Да-да, — Мав зашагала рядом. — Ты просто извелась от беспокойства о жертвах твоих выходок.

— Я правда переживала, — прижав ладонь к груди, патетично уверила я. — Просто место себе не находила. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что улицу подпалила Сол.

— Она уже наказана, — отозвался Илеост. — А вот ты, наша маленькая неприятность…

— Большая, она уже большая неприятность.

— Но никто не пострадал! — я осторожно расстегнула одну из застёжек плаща.

— Потому что рядом оказался грандмастер, он вывел людей, — Илеост нахмурил кустистые брови. — Из-за тебя мы теперь в долгу.

Не очень поняла, почему в долгу: больше думала над тем, как выпутаться. Эсин меня, конечно, не убьёт и не выгонит, но через пару дней он бы остыл и ограничился выговором, а если прямо сейчас, когда дым ещё не выветрился (у него окно кабинета аккурат на светлый квартал выходит), он может и наказание какое- нибудь изощрённое придумать.

— Поняла, осознала, больше не буду, — запрокинув голову, проникновенно посмотрела на Илеоста. — Честно-честно.

Нормальные мужчины в этот момент начинали таять.

— Ага, как же, — сильнее нахмурился он.

Повернулась к Мав и молитвенно сложила руки:

— Мав, как женщина женщину, ты должна меня понять.

— Вот уж чего не пойму, — рыкнула она, — так твою невероятную распущенность. Вот зачем, зачем ты к мужу Сол полезла?

— Так полуорк же, они же в постели…

— Без подробностей. — отмахнулась Мав и покривилась.

Ах да, она же против межвидовых связей. Я сменила курс:

— Выносливые очень, вот я и решила проверить. В порядке эксперимента. Сравнить, удостовериться или опровергнуть. Как учёный учёного, ты должна меня понять.

— Ты не учёная, Лила, ты даже школу с трудом кончила и со времён экзамена не открыла ни одной книги.

— Ты не права, — проникновенно уверила я. — Я открывала! И многократно!

— Книги по искусству любви, — процедила Мав.

— А? — я даже задохнулась. — Откуда?

— Библиотекарь моя подруга.

— О…

— Так что круг твоих научных интересов, — Мав грозно на меня посмотрела, — мне известен.

— Ты права, — я шла на цыпочках (Илеост слишком задрал руку) и пыталась расстегнуть вторую застёжку плаща: если драпануть на ближайшем перекрёстке, есть шанс скрыться в одном из старых убежищ возле рынка. — Это исключительно научный интерес.

Вожделенный перекрёсток приближался, а застёжка не поддавалась. Вот Тьма! Не везёт мне сегодня. Но это никогда меня не останавливало. Правда, скоро по городу зажгутся огни, тогда сбежать будет труднее.

С содрогающим щелчком сломался ноготь. Нет, точно не везёт. Мы вышли на перекрёсток. Я сделала вид, что споткнулась:

— Вот Тьма!

— Не ругайся! — Мав тяжело дышала.

Замок разомкнулся, освобождая горло, я рванула в сторону — Илеост ухватил меня за подол и дёрнул на себя. Ткань жалобно затрещала.

— Эй, потише, — засопела я.

И охнула от неожиданности, когда Илеост дёрнул меня вверх, закидывая на широченное плечо.

— Отпусти, — кулаками я ударила его по почкам.

Он шлёпнул меня по заду:

— Тихо. А то выпорю.

— Не посмеешь! — но снова бить его по почкам я не осмелилась, хотя ягодицу жгло.

И магию применить не решилась: Илеост и впрямь мог выпороть, я с детства помнила его тяжёлую руку. Пришлось покорно висеть на плече и думать о своём поведении. Дальнейшем. В кабинете Эсина.

— А, нашли, — сказал кто-то.

Я приободрилась, повисла на плече красивее: подперев подбородок ладонью, самодовольно взирая на расстилавшуюся передо мной улицу.

— Поймали, — хмыкнул Илеост.

— Хоть спать, наконец, пойдём, — этот кто-то зевнул. — Оповещу остальных.

— Да, будь любезен.

Вот так меня, будто трофей, пронесли до дома нашего ордена. Постукивая посохом, взнесли по ступеням высокого крыльца под насмешки стражей. Если бы нёс кто-то другой, мог бы устать, но Илеост здоровый, как бык, и вредный до невозможности.

— Я сама, — буркнула я, когда мы оказались в ярко освещённом светлом холле.

— Сдам с рук на руки, — Илеост снова шлёпнул меня по заду.

Кто-то засмеялся. Я попробовала развернуться и посмотреть, чтобы знать, кому устраивать страшную мстю, но дежурные и что-то забывшие здесь вечером братья и сёстры ордена поспешно сделали вид, что даже не смотрят в мою сторону. Не смотрят они, как же!

С боковой лестницы вышел давешний красавчик всё в том же неприметном сером плаще. Я попыталась поймать его взгляд, чтобы кивнуть в подтверждение назначенной встречи (окликнуть не решилась, чтобы Эсин не узнал о моих планах), но случайный избранник хмуро смотрел в пол. Похоже, у него тоже проблемы. Значит, будет о чём поговорить в промежутках между делом!

Если промежутки будут. Я провожала красавчика взглядом: выглядел он мощно, но силён ли в горизонтальном положении? И вообще, кто он? Брат из другого города или заказчик?

Илеост пересёк зал и стал подниматься по главной лестнице.

— Да пусти ты меня, — я поёрзала по твердокаменному плечу. — Синяки из-за тебя будут, чудовище.

— Это малое наказание за то, что ты учудила, — раздражённо отозвался Илеост.

У, сердится. Ну и отлично: пусть нервничает, здоровье себе портит — будет знать, как красивых девушек за шкирку таскать и на плечо против их воли закидывать.

Едва миновали первый этаж, мне стало не по себе: чего там Эсин удумает? Вряд ли он успел остыть. Да и брусчатка там была свежая, за счёт ордена постеленная, а я…

Только сейчас подумала: квартал подпалили светлые — нам и платить за его отстройку. Отчаянно дёрнулась, но Илеост ухватил меня за пояс и прорычал:

— Не дёргайся, а то уроню. Прямо красивым личиком в ступени.

— О, рад, что ты оценил моё личико. Может, и что другое оценишь, а? — кажется, я скатывалась в панику. — Слушай… а городские власти на кого расходы по ремонту повесили?

— На нас, — откликнулась Мав. — Рада, что ты наконец-то сообразила.

Целый квартал… это же какие деньги! Такое даже Эсин не простит. Что делать, что делать? Взгляд заметался по сторонам: а ведь здесь было подозрительно много новых лиц. Представители города? Одного даже узнала: крупнейший подрядчик по строительству… ой…

Мимо прошли два седовласых старца, обсуждая проект новой застройки. Получается, Эсин всё это время разбирался с последствиями?

— Что вы хотите за мою свободу? — пробормотала я, хотя мы поднимались уже на четвёртый этаж, выше — только храмовые помещения.

Мав отстала на пару шагов, чтобы заглянуть мне в лицо:

— Мы хотим, чтобы тебя, наконец, наказали по заслугам.

— Все свои сбережения отдам, — молитвенно сложила руки. — И платья. И… и… Плотоядно улыбаясь, Мав смотрела мне в глаза, одними губами прошептала:

— Эсин тебя закопает.

Да уж, так я ещё не портачила. Тут даже отдыхает случай, когда я залила вином фейерверки к юбилею городского главы.

— Илеост, миленький, — проскулила я. — Запри меня где-нибудь на пару дней, пока Эсин не отойдёт.

Довольно хмыкнув, Илеост поставил меня перед резной серебрёной дверью в кабинет пресветлого, постучал.

— Войдите! — даже сквозь дерево чувствовалось, что Эсин вне себя.

С гаденькой улыбкой Мав толкнула створку.

Илеост впихнул меня в кабинет.

Я зажмурилась.

Сзади хлопнула дверь.

Всё, котёнку конец.