Впечатавшийся в стену мужчина очнулся и, царапая глаза, уполз в ближайшую дверь.

— Да, — уставилась на тёмного. — Мне очень хочется знать, что тут происходит.

Сложила руки на груди, хотя так балансировать на одной ноге стало труднее. Отпустив меня (чуть не упала), тёмный медленно пригладил волосы.

— Пойдём, — велел он. — Оденешься и напишешь заявление Аорским стражникам.

— Какое такое заявление?

— О похищении, попытке изнасилования и покушении на убийство. Я не собираюсь подставлять свой орден и попадать в розыск из-за твоей глупости.

Ну, тут ещё вопрос, чья глупость всему виной: не выпытывай он правду так откровенно, я бы не сбежала. Лишь дурак мог ожидать, что я предам свой орден только потому, что с ним перепихнулась. Да у меня таких был воз и большая тележка… Ну, ладно: таких не было, и всё же светлый орден — моя семья, дом, а Эсин — жизнь, так что не надо было склонять меня к предательству всего, что мне дорого.

— Господиин, — высунулся из двери на первом этаже ещё один тёмный в балахоне. — Что делать с написавшими повинную?

— В подземелье, — тёмный подхватил меня под локоть и повёл наверх.

Там кого-то били. Молодой маг, спросивший об управляющем, спускался с мученическим видом.

— Смотри, чтобы он не умер раньше времени, — напомнил ему тёмный.

— Мой господин, — молодой маг с трудом отводил от меня взгляд. — Они знают, чем грозит признание вины, поэтому отпираются до последнего.

— А ты будь убедительнее, — хищно улыбнулся тёмный и повёл меня дальше, на ходу распахивая двери в элегантные спальни и гостиные.

Убранство дома не оставляло сомнений в том, что пленивший меня маг огня был богачом. Хотела расспросить подробнее, но помешал сковавший грудь холод.

Ну я и вляпалась.

Ещё бы чуть-чуть и…

Не хватало дыхания, я прошептала:

— Что случилось?

Тёмный втолкнул меня в спальню, на разбросанную по полу мужскую одежду. Со всех сторон доносились глухие крики. Под этот аккомпанемент в голубоватом сумраке разорённой комнаты голос тёмного звучал до ужаса зловеще и неправдоподобно:

— Я убил Кекийского принца.

— Что? — В голове не уложилось. — Как? Почему? Что здесь делал принц?

Кекия — страна под протекцией стихийников, их королевская семья… да, кажется, огненные маги. Но зачем кому-то из королевской семьи Кекии селиться в этом захолустье?

Если принц — тот маньяк, ответ, в общем-то, предсказуем: чтобы не позорить семью. И тёмный это подтвердил:

— По официальной версии он отправился путешествовать инкогнито. Мир повидать, научиться всякому, так сказать. По неофициальной версии его извращённые пристрастия так надоели королевской семье, что его попросили. Но теперь о пристрастиях могут забыть и устроить форменный скандал из-за невинно убиенного. Так что пиши заявление, будем оформлять всё так, чтобы Кекийцы предпочли не предъявлять претензий.

С решением тёмного грохнуть мудака я была согласна, но чисто из вредности решила кольнуть:

— Мог бы не убивать, что ж ты несдержанный такой.

Бровь тёмного дёрнулась, в выражении лица что-то неуловимо изменилось:

— Это был единственный способ мгновенно разрушить активированные им охранные чары. От себя я бы их отразил, а вот ты бы сгорела. И весь дом заодно.

Умеет он заставить чувствовать себя виноватой. Хотя за то, что орал на меня, всё ещё хотелось врезать по яйцам.

— Одевайся, — холодно велел тёмный. — У нас мало времени.

— А что?

— Полагаю, светлые Аора подняли хай из-за массированного применения тёмной магии, скоро здесь будет не протолкнуться. И смерти тех светлых как пить дать попытаются на меня повесить.

Фыркнула:

— Не любишь ты светлых.

Он не ответил.

Как выяснилось из ворчания тёмного, следившего за моим одеванием в мужскую одежду, находились мы в поместье возле Аора, а в лапах принца я пробыла двое суток.

Поставкой жертв занимались четверо владельцев постоялых дворов: слали принцу сообщения о появлении девушек в его вкусе, он приезжал и, если кандидатка приглянулась, похищал, а для родственников стряпалась история о том, что девушка добровольно сбежала с одним из лихих постояльцев.

Два дня… такое чувство, что в Сорту я никогда не доберусь. Просто какое-то несчастье с этим путешествием.

— Есть хочешь? — угрюмо поинтересовался прислонившийся к двери тёмный.

— Да. — Хотя голода я пока не ощущала.

— Что?

— А есть варианты?

— В общем-то, да. — Тёмный постучал пяткой в дверь.

Глядя в сторону, он будто прислушивался, а я вспомнила запах на роковом постоялом дворе и выдохнула:

— Горячего мяса хочу.

— Пойдём, — тёмный открыл передо мной дверь.

В доме стало значительно тише, хотя то и дело раздавались стоны и звуки ударов.

— Твой орден старается? — искоса глянула на задумчивого тёмного.

Он кивнул:

— Да, помогают разобраться с этим… — неопределённо махнул рукой. — С этими незаконопослушными людьми.

Кто-то истошно заорал. Такая разборка с ублюдками, покрывавшими убийства девушек, мне нравилась.

В полуподземной кухне людей не оказалось. Ни запаха крови (за ароматами пряностей и мяса он мог потеряться), ни следов магии или борьбы. Уточнила:

— Вы и прислугу пытаете?

— О его развлечениях знали все. — Тёмный сел на дальнюю скамью, и теперь нас разделял стол.

«Яйца прикрывает?»

— Сама что-нибудь найди, ладно.

В первую очередь заглянула в печку. Вытаскивая горячий чугунок тушёного с пряностями мяса, накладывая себе сочные куски, отрезая хлеб, я снова осознала ужас ситуации, и внутренне сжалась.

Пока готовили эту еду, убирались в доме, заботились о лошадях, обсуждали обыденные дела, я лежала в подвале, все знали об этом, знали, что хозяин будет убивать меня ради извращённого удовольствия, и никто не пытался помочь.

— Давно это продолжалось? — глухо спросила я.

— Семь лет.

Тарелка дрогнула в руках. Как же мне повезло! Поставила тарелку перед тёмным:

— Ешь. Заслужил.

— Так мне благодарность ещё не выказывали.

— И заявление напишу. — Взяла ещё тарелку, наложила себе. — Неужели за семь лет никто не догадался? Никто не разболтал?

— Слуги сильнее боялись ареста за соучастие и последующего алтаря Смерти, чем угрызений совести. Трактирщики… получали хорошие деньги и по возможности задабривали родственников компенсациями: мол, под нашей крышей такая беда, примите в дар, — тёмный презрительно кривил губы, — простите, не губите репутацию, мы же не знали, что так выйдет, да мы бы этого кабелину взашей выгнали, если бы только подумать могли, что он вашу дочь-жену-сестру соблазнить вздумал.

— Так и говорили? — села напротив.

— Да, — тёмный провёл по волосам. Между бровей залегла морщинка. Надо признать, выглядел он потрёпанным. — Даже мне пытались это втереть. И светлым твоим, но они заартачились. Идиоты, — он запустил пальцы в волосы. — О Свет, откуда столько придурков? Неужели трудно было изобразить, что поверили, и отправиться за помощью?

Сердце безумно заколотилось, я сглотнула:

— Они же маги седьмого уровня. Оба. Как?

Запах мяса тревожил, желудок заурчал.

— Принц — посвящённый девятого уровня. А наши магические щиты для боевых заклятий стихийников, сама знаешь, не слишком серьёзная преграда.

— Особенно перед огнём… — Передёрнулась. — В Сорту я поеду с тобой.

Тёмный аж отпрянул. Ехидно выдал:

— Ну, спасибо. Даже не знаю, как отблагодарить за оказанную честь.

— Слушай, ну что ты злишься? — Наколола на вилку кусок мяса. — Если бы не я, этот ублюдок продолжал бы убивать.

«Ну и наглая же ты», — читалось в усталом взгляде тёмного, явно не оценившего постановку вопроса.

— Ешь, — кивнула на его тарелку. — Нам ещё заявление писать и с властями разбираться.

Тёмный смиренно приступил к трапезе.

Не успели мы ополовинить порции, как с вытаращенными глазами прибежал его подопечный:

— Светлые едут! В боевом порядке!

— Началось, — вздохнул тёмный и поднялся.

Дом тряхнуло магическим ударом, на нас посыпалась пыль.