– Прошу внимания, – донеслось откуда-то сверху. – Только что причалил челнок номер один. Повторяю, челнок номер один у причала. Пассажирам с билетами на челнок номер один приготовиться к посадке на борт. Экипаж «Хирруса» благодарит вас за то, что вы воспользовались нашими услугами, и надеется встретиться с вами в будущем.

«Даже не мечтай», – мысленно ответил громкоговорителю Коста, поднимая свою дорожную сумку и занимая место в очереди, которая выстраивалась у причальных ворот. Будь на то его воля, он больше никогда не полетел бы ни этим, ни каким-либо другим лайнером Эмпиреи. Женщина, которая за ним следила, и его собственное буйное воображение заставили Косту изрядно понервничать. И он поклялся, что, когда настанет время покинуть Лорелею, он отправится на частном корабле, и плевать ему на расходы.

Если, разумеется, еще раньше здесь не объявится командор Ллеши со своим «Комитаджи». Но в таком случае Коста застрянет на планете, в центре зоны военных действий…

«Буйное воображение», – выругал он себя и решительно выбросил эту мысль из головы.

Трап, соединявший «Хиррус» с челноком, казался более крутым, чем неделю назад, когда Коста двигался по нему в противоположном направлении. Иллюзия, конечно; его вновь подвела излишняя мнительность.

До конца трапа оставалось две ступени, когда Коста увидел ее.

Она сидела в первом ряду между двумя мужчинами в форме.

На короткое мгновение в мозгу Косты возникла пугающая пустота, и только инерция движения заставила его преодолеть остаток пути до посадочной платформы челнока. Форма этих мужчин отчасти напоминала одежду офицеров «Хирруса», но Коста готов был поклясться, что не видел на корабле таких мундиров. А взгляд женщины разительно отличался от тех, которыми обменивались в полете как пассажиры, так и члены экипажа. Это был жесткий, холодный, обвиняющий взор.

Итак, он был прав с самого начала. Эта женщина – агент безопасности Эмпиреи.

В первое мгновение Косту охватило неодолимое стремление бежать. Но скрыться было негде. Значит, придется вступить в бой. Коста стиснул ручки сумки, борясь с желанием бросить ее и выхватить десантный шокер, спрятанный в боковом кармане. Парализовать всех троих, прорваться в рубку управления, захватить челнок…

Огромным усилием воли он удержал сумку в руке. Заставил ноги двигаться. Проглотил застрявший в горле комок. Пока противник не вынул оружие и наручники, пока тебя не арестовали, — вновь и вновь втолковывали ему инструкторы на Сцинатре, – держись нагло и делай вид, будто бы ничего особенного не происходит. Легко говорить такое в родных стенах военной базы Пакса! Но, по мере того как сознание Косты прояснялось, он все отчетливее понимал, что у него нет другого выхода.

За спинами троицы было свободное кресло; поколебавшись лишь мгновение, Коста уселся в него. «Держись нагло, говорите? – мысленно ответил он своим наставникам. – Отлично. Я покажу вам, что такое наглость».

И только когда челнок отделился от корабля и начал спускаться на планету, Коста вспомнил еще одну рекомендацию: «По возможности занимай позицию выше либо позади противника».

Вероятно, меня натаскали лучше, чем я думал, сказал он себе.

Полет, казалось, длился целую вечность. Никто из сидевшей впереди троицы не обращал на Косту ни малейшего внимания. Можно было подумать, что они даже не догадываются о его присутствии.

Но Коста никак не мог унять свои страхи. Если эти трое не видят смысла следить за ним, нельзя исключать, что его опекают замаскированные агенты, которые могут находиться где угодно, даже за его спиной. Коста вдруг подумал, что занятая им позиций не так уж хороша. Однако ему оставалось лишь сидеть и ждать.

Наконец челнок опустился на планету и побежал по посадочной полосе, похожей на ту, которую Коста видел в космопорту Лорелеи. Судя по виду, открывавшемуся из иллюминатора, плотность транспортных потоков здесь была примерно такой же, как на Лорелее, и, как успел заметить Коста, в обоих портах космические и воздушные суда совместно эксплуатировали одни и те же площади и сооружения. Это было внове для Косты; даже в самых слаборазвитых мирах Пакса, таких, как Сцинатра, поля аэродромов и космодромов были строго разграничены. Из этого он сделал вывод, что объемы перевозок обоими видами транспорта в Эмпирее значительно уступают грузо– и пассажирообороту Пакса.

Однако, если сравнить количество планет в составе Эмпиреи и Пакса – пять против тридцати шести, – в этом не было ничего удивительного.

Челнок остановился у терминала, слегка подпрыгнув, будто на ухабе. Еще один толчок мгновение спустя ознаменовал прибытие трапа, и Коста собрался с силами, готовясь к действиям, которых могли потребовать дальнейшие события. Очередной едва заметный толчок, свист воздуха – и люк распахнулся. Вытянув из-под кресла свою сумку и сглотнув, чтобы прочистить уши, он встал и втиснулся в толпу, запрудившую проход.

Женщина и ее спутники первыми устремились к выходу; как и следовало ожидать, окружающие уступали им дорогу. Коста воспользовался удобным случаем и скользнул в образовавшийся промежуток, держась вплотную за троицей. Крепко сжимая сумку в левой руке, он спускался вслед за ними по крытому трапу, изо всех сил пытаясь унять сердцебиение.

Троица по-прежнему не замечала его. У Косты нестерпимо зудела спина, и он призвал на помощь всю свою волю, чтобы не обернуться и не посмотреть, не целится ли ему в затылок дуло пистолета. Они вчетвером поравнялись с последним поворотом, обогнули его…

Их взглядам предстали двое полицейских.

Не было никаких сомнений в том, кто эти люди, – на Эмпирее была в ходу стандартная полицейская форма, распознавать которую Коста учился на второй день своей подготовки. Не было также никаких сомнений и в том, по чью душу они явились. Они смотрели прямо на Косту, и их чуть заметные насмешливые ухмылки явно были адресованы ему.

Держись нагло. Держись нагло. Стиснув зубы, Коста заставил себя шагать им навстречу; его рука сама скользнула в карман. Пальцы Косты нащупали гладкий полуцилиндр шокера, сняли его с предохранителя…

– Итак, лейтенант, – заговорил один из полицейских, преграждая путь троице, шагавшей перед Костой, – это и есть ваш загадочный безбилетник? Недурно выглядит, вы не находите?

Косте показалось, что мир вокруг зашатался; он едва не сбил с ног людей, шедших впереди. Все же ему удалось обогнать их, не столкнувшись, и он продолжал идти вперед. На его лице, пылавшем от выброса адреналина в кровь, в равной степени отражались облегчение и растерянность. То, что происходило, не имело к нему ни малейшего отношения. Внимание представителей власти было приковано к женщине. Поэтому ее сопровождающие и не замечали Косту.

Чем дольше он об этом думал, тем понятнее становились взгляды женщины, которые она бросала ему на борту корабля. Она гадала, не является ли Коста агентом Эмпиреи.

«Ты полагал себя опытным шпионом, но вся твоя уверенность исчезла при первом признаке опасности», – подумал Коста, чувствуя себя набитым дураком. Просто удивительно, что он не поскользнулся на двух последних ступенях трапа и не сломал ногу.

Внезапно он обнаружил, что его правая рука по-прежнему стискивает оружие в кармане. Он осторожно вернул предохранитель на место и вынул ладонь. При мысли о том, что он готовился сделать, на его лбу проступили капли пота. Если бы он выхватил шокер и открыл пальбу…

«Успокойся, – велел он себе. – Супершпиона из тебя не получилось. Просто намотай это на ус и забудь».

Впереди виднелся ряд невысоких столиков, протянувшихся у дальнего края огороженного канатами пространства, в которое входили пассажиры. На Лорелее их называли таможенными постами; впрочем, как ни назови, это были контрольные пункты при выходе на территорию планеты. Проездные документы Косты были, конечно же, поддельными, и он с самого начала миссии со страхом ожидал этого момента. Но теперь, когда заряд возбуждения уже иссяк, Коста взирал на столики почти равнодушно. Оказывается, даже страх относителен. Сунув руку во внутренний карман, он достал документы…

И едва не уронил их, услышав за спиной отрывистый болезненный вопль.

Коста рывком обернулся, чувствуя, как в его кровеносную систему опять хлынул адреналин. Он мял бумаги и сумку онемевшими пальцами, борясь с отчаянным желанием выхватить шокер. Женщина-безбилетник мчалась к нему, лавируя между растерянными пассажирами с ловкостью профессионального спортсмена. За ее спиной Коста увидел полицейских, скорчившихся в мучительных позах, и еще двух мужчин, явно гнавшихся за беглянкой.

«Должен ли я ее ловить?» – машинально подумал Коста, но было уже поздно. Серебристо-голубая вспышка, дуновение ветерка с ароматом духов – и она промчалась мимо, слегка задев Косту, но этого было достаточно, чтобы выбить бумаги у него из рук.

– Эй! – невольно воскликнул Коста и быстро наклонился за документами, пока их не затоптали. Он поднял их и на мгновение замешкался…

На него наткнулось массивное тело, и, хотя бегущему удалось избежать прямого столкновения, удар получился весьма ощутимым.

– Прочь с дороги! – рявкнул он на ухо Косте. Пара рук схватила его за плечи и отбросила в сторону, отчего он лишился остатков равновесия, которое еще сохранял. Он успел выпустить сумку и выставил вперед руку, чтобы смягчить падение. Мимо промчались ноги в форменных брюках.

– Вы в порядке? – спросил другой голос. Чья-то рука подхватила его за локоть и помогла подняться.

– Ничего страшного, – отозвался Коста и увидел пассажира, которого мельком встречал на борту «Хирруса». – Спасибо.

– Не стоит благодарности. Вы, кажется, что-то уронили?

– По-моему, все цело, – вмешался другой пассажир, прежде чем Коста успел открыть рот. Он протягивал пачку документов.

– Спасибо, – сказал Коста и, взяв их, торопливо просмотрел. – Да, все на месте.

– В жизни не видел ничего подобного, – заметил первый пассажир, вытягивая шею. – В чем, собственно, дело?

– Я слышал, эта женщина летела без билета, – произнес Коста, наспех приводя в порядок свои бумаги и поднимая сумку. Запястье левой руки, принявшей на себя удар падения, немилосердно ныло, но, по-видимому, повреждено не было. – Кстати, куда она девалась? – спросил он, вглядываясь в толпу, обтекавшую их слева и справа.

– Перепрыгнула через стол таможенного контроля, – сообщил второй пассажир. – Буквально взлетела над ним, едва коснувшись рукой.

– За ней погнались двое из службы безопасности корабля, но им ее не поймать, – сказал первый. – В такой толпе она легко ускользнет.

– Особенно с той скоростью, с которой она умчалась, – заметил второй.

– Спасибо вам, – повторил Коста, отступая на шаг. – Вам обоим.

– Не за что, – ответил первый, взмахнув рукой, и они оба взялись за свои чемоданы.

Чувствуя громадное облегчение, Коста вернулся в поток людей, двигавшихся к столикам таможни. Безбилетная пассажирка, затерявшаяся в зале терминала, отвлекла на себя внимание полиции и служащих космопорта, и ее бегство оказалось весьма кстати. Ради этого было не жаль ушибленного запястья и разбросанных документов.

Однако вскоре его вновь охватила тревога. Эти двое… Солидные граждане, занятые собственными делами, они не пожалели сил и времени, чтобы помочь незнакомцу.

Нет. Он, должно быть, ошибся. Только самые высокопоставленные политики носят ангелов. Вряд ли у эмпиреанцев так много этих созданий, чтобы снабдить ими каждого заурядного дельца.

Но Коста никак не мог отделаться от мысли о том, что он до сих пор ползал бы по полу, собирая бумаги, случись нечто подобное в порту Сцинатры.

Даже впоследствии, познакомившись с нравами, царящими в Эмпирее, Коста продолжал считать местные иммиграционные процедуры слишком простыми. А сейчас, когда для него все было внове, они показались ему граничащими с преступным небрежением.

Здесь не было Компьютеров, которые постарались бы вытянуть из баз данных всю его подноготную, как в любом космопорту Пакса. Не было аппаратуры для сличения узора радужной оболочки глаз. Не было послойного сканирования его документов, багажа, одежды, тела; пассажиров не подвергали испытанию на детекторе лжи с расспросами об их занятиях и причинах посещения Серафа. Таможенник лишь проверил паспорт Косты, удостоверился, что его лицо совпадает с фотографией, мельком просмотрел остальные документы и просветил сумку обычным интравизором.

Этим все и ограничилось.

– Благодарю вас за терпение, господин Джереко. – Служащий улыбнулся, ставя в паспорте Косты обычную печать и вписывая регистрационный номер, после чего подтолкнул к нему документы. – Надеюсь, ваше пребывание на Серафе будет приятным.

– Спасибо. – Коста кивнул, чувствуя, как к облегчению примешивается разочарование. После всех усилий по внедрению в пространство Эмпиреи он ожидал куда более суровых мер безопасности. Особенно здесь, в центре добычи и обработки ангелов, промышленной отрасли, игравшей жизненно важную роль в функционировании органов власти.

А может, у них попросту нет иного выбора? Если пренебрежение безопасностью личности – побочный эффект воздействия Ангелмассы…

Коста заставил себя выбросить эту мысль из головы, не желая до поры давать волю фантазии. Уже очень скоро он получит возможность самому ознакомиться с фактами.

Он вошел в широкий коридор, начинавшийся позади таможенных столиков, и влился в поток пассажиров. Здесь оказалось больше людей, чем он полагал, – по всей видимости, из-за эмпиреанского обычая предоставлять воздушным и космическим путешественникам одни и те же сооружения. На взгляд Косты, такой вариант был не самым удачным. Не нужно быть военным гением, чтобы сообразить – весь летательный транспорт планеты может быть выведен из строя одним ударом. Внимательно вглядываясь в толпу и следя за световыми указателями, Коста двинулся к выходу.

Дорога отняла больше времени, чем он ожидал, однако хорошо продуманная система эскалаторов и путепроводов значительно облегчала путь. Пятнадцать минут спустя он оказался в центральном вестибюле, обширном зале с высоким потолком. Здесь было много стекла, керамики и камня, похожего на мрамор.

И разумеется, людей. Нескончаемые массы пассажиров втекали в вестибюль из коридоров, похожих на тот, которым пришел Коста, а также снаружи – через стену, образованную стеклянными дверями, которые Коста едва различал вдалеке. Крепко стискивая сумку, он ступил на наименее загруженную дорожку у самой стены и зашагал к выходным дверям. Миновав ряд маленьких магазинчиков, Коста прошел вдоль длинного участка стены с замысловатой росписью и лепкой. Далее потянулись эмпиреанские общественные уборные – открытые нараспашку кабинки, в которых посетитель мог уединиться лишь посредством тонкой просвечивающей шторы. Коста не без труда унял дрожь. Он предвидел, что из всех особенностей эмпиреанской культуры, к которым ему пришлось приспосабливаться, эта окажется для него самой тягостной.

Коста миновал уборные и двигался вдоль очередной стены с росписью, когда вдруг заметил, что кто-то шагает рядом.

Он резко повернул голову, и в тот же миг его рука метнулась к карману с шокером.

По всей видимости, движение получилось слишком угрожающим; тоненькая девушка отпрыгнула и испуганно вытаращила глаза на Косту, казалось, готовая пуститься наутек.

– Извините, – сказал Коста, заливаясь румянцем смущения. – Я не хотел вас напугать.

– Вы не сделали ничего плохого. – В голосе девушки по-прежнему сквозило напряжение. Прядь черных волос упала ей на щеку, и она нервным жестом заложила ее за воротник своего белого платья.

Робкая, впечатлительная девчонка… от этого настроение Косты еще более ухудшилось.

– И все же я виноват перед вами, – возразил он, вторично за последний час почувствовав себя полным дураком. Новый личный рекорд. – Сегодня я немного не в своей тарелке. Впервые в незнакомом месте… вы понимаете, что это такое.

Взгляд девушки смягчился.

– Ага. Кажется, понимаю.

– Что ж… прощайте. – Коста неуклюже развернулся и двинулся к выходу, до которого оставалось еще порядочное расстояние.

Он не успел пройти и трех шагов, когда, к собственному изумлению, вновь увидел девицу рядом с собой.

– Так, значит, вы впервые на Серафе? – нерешительно спросила она.

– Да, – подтвердил Коста, бросая на нее хмурый взгляд. И тут же пожалел об этом, заметив, как поморщилась девушка. – А вы? – добавил он, стараясь говорить как можно благожелательнее.

Девушка дернула головой.

– Нет. Я уже приезжала сюда с родителями. Но тогда мне было пять лет, и это не считается.

Коста улыбнулся.

– Думаю, вы правы. – Он посмотрел на людей, спешивших мимо. – Кажется, мы с вами перегородили дорогу.

– Ох… прошу прощения, – виновато промолвила она и, чуть ссутулившись, направилась дальше.

Прибавив шаг, Коста поравнялся с ней.

– Я не имел в виду, что мы должны бежать, – сказал он. Девушка смотрела на него, застенчиво улыбаясь.

– Простите, – вновь извинилась она. – Кажется, я тоже сегодня не в своей тарелке.

– Ничего страшного. – Около минуты они шли молча;

Коста лихорадочно придумывал, что бы ему сказать. – Куда именно вы направляетесь? – спросил он наконец.

– В Сейфхевен, маленький провинциальный городок в четырехстах километрах отсюда. Вряд ли вы о нем слышали.

– Нет, не слышал, – признался Коста. – Что вас туда ведет?

– Новая работа. Я буду помогать устанавливать каталитический термоядерный генератор.

Коста вскинул бровь:

– Вы слишком молоды для таких занятий.

– О, я не буду делать ничего особенного, – девушка покачала головой. – Лишь самые простые операции. Проектом руководит мой дядя, и родители решили, что мне будет полезно набраться опыта.

Она пустилась в сложные объяснения своих семейных связей, сопровождая их все более оживленными жестами, но Коста не слушал. Они приблизились к выходу, и только теперь он заметил, что по обе стороны каждой двери стоят полицейские в форме.

Которые внимательно присматриваются к каждому проходящему мимо них человеку…

«Расслабься», – велел себе Коста. Он не мог исключить того, что его документы все же вызвали подозрения и полицейские охотятся именно за ним. Но куда логичнее было предположить, что они продолжают поиски безбилетной пассажирки.

Девушка замолчала, и Коста вдруг сообразил, что она задала ему какой-то вопрос.

– Простите, – извинился он. – Я задумался. Что вы сказали?

– Я спросила, куда вы едете, – повторила девушка. – Ох!

– Что такое? – произнес Коста, почувствовав, как ее пальцы ухватились за его локоть.

– Опять лодыжка, – с гримасой ответила девушка. – Я подвернула ее два месяца назад, и она порой побаливает. И всегда в самое неподходящее время.

– Так обычно и бывает, не правда ли? – Коста вытянул шею, пытаясь заглянуть поверх толпы. – Если хотите, я найду для вас тележку.

– Не надо, сейчас все пройдет, – отозвалась она. – Если можно… нельзя ли мне опереться о вашу руку?

– Разумеется, – сказал Коста, придвигаясь к ней. Пальцы девушки неловко скользнули по его локтю, тщетно пытаясь зацепиться. – Давайте поступим иначе, – предложил Коста и обхватил ее рукой за плечи. – Перенесите на меня часть своего веса.

– Ох… вот так будет лучше. – Она сдвинула его ладонь вниз и положила себе на талию. – Спасибо.

– Не за что, – отозвался Коста. – Давайте шагать в ногу. Надо же такому случиться, подумал он, подводя девушку к дверям и чувствуя, как его щеки заливает румянец, который нельзя было назвать совсем уж неприятным. Ему и прежде доводилось обнимать женщин, но столь тесный контакт с незнакомкой на глазах окружающих несколько обескураживал его. Даже если он просто помогал ей держаться на ногах.

Однако никто вокруг не догадывался об этом. Вероятно, лодыжка девушки была повреждена не так уж серьезно; ее хромота казалась почти незаметной. Окружающие должны были решить, что перед ними влюбленная парочка.

Продолжая бороться со смущением и удовольствием, вызванным близостью ее тела, Коста внезапно уловил некое ощущение, настойчиво вторгавшееся в его подсознание. Смутное и неотчетливое, оно тем не менее заставило Косту насторожиться.

Легкий ветер взъерошил его волосы, мешая сосредоточиться. С изумлением Коста отметил, что они вышли на улицу, и одна из стеклянных створок уже закрывается за его спиной. Занятый своими переживаниями, молодой человек упустил то ничем не примечательное мгновение, когда они покидали вестибюль космопорта.

– Еще раз спасибо, – сказала девушка, отстраняясь от Косты и коротко пожимая ему руку. – Я очень вам благодарна.

– Не за что, – повторил Коста, запнувшись. – Может быть, проводить вас?

– Спасибо, не нужно, – ответила она. – Нога уже не болит. Вдобавок вам, наверное, придется вернуться в зал и забрать свои вещи?

Коста растерянно моргнул:

– Хм-м-м… Действительно. Я должен вернуться.

Девушка улыбнулась, каким-то загадочным образом сумев выразить застенчивость и лукавство одновременно.

– Большое вам спасибо. – Она повернулась, разглядывая вереницу такси, выстроившихся вдоль обочины, и ветер бросил ее волосы в лицо Косты.

В его голове словно мелькнула молния. Ее волосы… запах ее духов…

Она уже двинулась прочь. Бросив сумку, Коста настиг ее несколькими торопливыми шагами. Едва девушка начала оборачиваться, как он схватил ее за руку, повернул к себе и впервые по-настоящему всмотрелся в ее лицо.

Перед ним была безбилетная пассажирка.

Несколько секунд он стоял неподвижно, разглядывая ее и изумляясь произошедшей с ней непостижимой трансформации.

Дело было не только в ее прическе, хотя в волосах девушки не осталось ни одного их тех роскошных украшений, которые Коста видел на ней во время полета. И не в платье, хотя Коста даже не догадывался, когда и каким образом она умудрилась сменить свой серебристо-голубой наряд.

Изменилась она сама; серьезная, уверенная в себе, изнеженная дама высшего класса превратилась в беспомощную, пугливую девчонку-подростка. Ее осанка, манера держаться, жесты, даже черты лица – все было совершенно другим.

– Полагаю, – негромко заговорила она, нарушая хрупкую тишину, – нет смысла спрашивать, понимаете ли вы, что делаете.

Коста покачал головой:

– Нет. Нет, я…

– И что же дальше?

Хороший вопрос.

– Почему за вами гонятся? – осведомился Коста.

Она пожала плечами, не спуская с него глаз.

– Я задержалась на корабле дольше положенного.

– Иными словами, путешествовали без билета.

Девушка вновь пожала плечами.

«Ничто не мешает мне вернуть ее в зал и передать полицейским, стоящим у дверей», – сказал себе Коста. И это было бы справедливо – ведь ее увеселительная прогулка стоила транспортной компании бешеных денег. Вдобавок он рассчитался бы с ней за то, что она использовала его, чтобы проскользнуть под носом у стражей порядка.

Однако сдать ее полиции означало бы привлечь к себе внимание властей.

Медленно, почти нехотя он выпустил ее руку.

– Проваливайте отсюда, – негромко сказал он. – Уходите.

Несколько мгновений девушка оставалась на месте, и ему почудилось, что на ее лице промелькнуло изумление. Потом, не говоря ни слова, она повернулась и скрылась в потоке пассажиров, направлявшихся к шеренге такси.

Коста встряхнул головой и отправился за своей сумкой. Чувство негодования мало-помалу сменялось невольным уважением. Да, она использовала его – умело, откровенно и, по всей видимости, совершенно не терзаясь угрызениями совести.

Вот уж кого не нужно учить нахальству…