Странно, мелькнуло в глубине сознания. На протяжении долгих лет службы Роман провел множество часов, втиснутый в тесный шаттл, да еще в скафандре, однако никогда не испытывал ни малейших признаков беспокойства. Сейчас же, когда вокруг на протяжении миллиардов километров раскинулось открытое пространство, им овладело что-то вроде клаустрофобии.

Оказаться в ловушке в системе, чья звезда готова взорваться…

— Как это понимать — с ним не все ладно? — спросил Роман. — Он болен, или устал, или что?

— Не знаю, — последовал предсказуемый ответ. — Знаю лишь, что никогда не видел звездного коня в таком состоянии. Это все.

Роман заскрежетал зубами.

— Где Со-нгии? Я хочу поговорить с ним.

— Отдыхает.

— Ну так разбуди! — проворчал Феррол.

— Его нельзя беспокоить, — ответил Хом-джии.

Феррол снова открыл рот, но смолчал под предостерегающим взглядом Романа.

— Я иду к вам, — сказал капитан. — Не прекращайте попыток. — Он разорвал связь, отстегнул ремни и направился к двери, бросив через плечо: — Старший помощник, потеребите людей Тензинга. Пусть поломают головы над тем, что могло случиться с Пегасом и как исцелить его.

— Есть, сэр, — в спину ему ответил Феррол.

На половине темпи все выглядело так же, как при первом посещении Романа, однако на этот раз он почти не обратил внимания на окружающую его чужеземную красоту. Нащупывая наполовину утонувшие во мху перила, он со всей возможной скоростью подтягивал себя по коридорам.

Наконец он добрался до помещения манипуляторов, распахнул дверь и обнаружил внутри трех спокойно ожидающих его темпи. Точнее говоря, слово «ожидающие» было применимо лишь к Рин-саа и Хом-джии: плавающий в дальнем углу и сонно гудящий Со-нгии был не в том состоянии, чтобы ожидать кого бы то ни было.

Роман нашел на полу один из немногих захватов, которые темпи позволили установить на своей половине, и сунул в него ноги.

— Ро-маа, Хом-джии сообщил мне, что ты сейчас придешь, — серьезно сказал Рин-саа.

— А мне Хом-джии сообщил, что Пегас болен.

Тяжело дыша сквозь фильтровальную маску, Роман бросил взгляд на Хом-джии. Через шлем-усилитель было видно, что взгляд темпи прикован к обзорному экрану и Пегасу.

— Мы не знаем, болен он или нет, — сказал Рин-саа. — Может, его нежелание двигаться объясняется просто беспокойством из-за изменения яркости света звезды.

— Ну, что нам мешает выяснить это точно? — спросил Роман. — Хом-джии ведь контактирует с ним… Почему бы просто не спросить, что не в порядке?

Рин-саа перевел взгляд на Хом-джии и потом снова на Романа.

— Все не совсем так, Ро-маа, — ответил он. — Здесь нет вопросов и ответов.

Подавляя внезапную вспышку гнева, Роман сделал глубокий вдох.

— Сейчас не время и не место для философских дискуссий, Рин-саа. Здесь, на планете, находятся пятьдесят человек, которые могут просто испариться, если мы не заставим Пегаса двигаться. Не говоря уж о тех, кто на борту «Дружбы».

Внезапно на уродливой физиономии Рин-саа возникло странное выражение напряженности.

— Мы разделяем твои чувства, Ро-маа. У темплисста тоже есть наблюдатели в этом мире.

Брови Романа непроизвольно поползли вверх. Собственно, ничего странного в том, что темпи тоже здесь, конечно, не было — Шадрах достаточно велик, чтобы на нем поместилось сколько угодно исследовательских экспедиций. Просто в представление о характере темпи плохо вписывался интерес к этой безжизненной природе.

— Почему ты не говорил об этом раньше? — спросил Роман.

Рин-саа коснулся пальцами уха: темпийское пожатие плечами.

— Меня не спрашивали.

Роман поджал губы.

— Ну, вот и еще одна причина, чтобы не торчать здесь. Если Хом-джии не в состоянии заставить Пегаса двигаться, может, Со-нгии сделает это.

Рин-саа посмотрел на Хом-джии, на Со-нгии, на Романа…

— Не думаю. Он не хочет использовать принуждение. И я тоже не считаю, что принуждение окажется эффективным.

— Можно же попытаться.

Рин-саа снова перевел взгляд на Со-нгии.

— Он отдыхает. Его нельзя беспокоить.

Роман, стараясь сдержаться, с силой прикусил внутреннюю поверхность щеки.

— Рин-саа… Я понимаю, эти периоды покоя так же важны для вас, как сон для нас. Однако сейчас мы находимся в кризисной ситуации; и я знаю совершенно точно, что, если его разбудить, ничего страшного не случится. Поэтому давай, разбуди его.

— Он может пострадать, — уперся Рин-саа. — А главное, это бессмысленно. Если Хом-джии не в состоянии заставить Пегаса двигаться, то и Со-нгии не сможет.

Мгновение Роман боролся с искушением подойти к Со-нгии и собственноручно растолкать его. Однако это был вопрос принципа; принципа, лежащего в основе самой идеи экспедиции «Дружбы».

— Рин-саа, когда мы отправлялись в путь, вы согласились, что командовать «Дружбой» буду я, что в целях очень важного эксперимента ты и остальные темпи признают меня своим лидером. Я принимаю твою оценку, что у Со-нгии очень мало шансов добиться успеха. Однако мы, люди, всегда стремимся использовать любой, даже самый малый шанс — и если побеждаем, то, как правило, именно потому, что не сдаемся до последнего. Сейчас как раз такой случай. Прими это как урок человеческого стиля мышления или даже как урок человеческого упрямства, что тебе кажется предпочтительнее. И одновременно прими это как приказ.

На несколько мгновений Рин-саа замер в молчании. Потом медленно подплыл к Со-нгии и коснулся его, негромко проговорив что-то на своем визгливом языке. Гудение смолкло: Со-нгии встряхнулся, словно мокрый терьер, и потер шею. Рин-саа снова сказал что-то. Мгновение Со-нгии пристально смотрел на Романа, потом подплыл к Хом-джии и снял с его головы шлем.

— Сейчас он попробует, — объяснил Рин-саа безо всяких эмоций в голосе.

Несколько минут в комнате царило молчание. Потом Со-нгии отвернулся от обзорного экрана.

— Пегасуннинни не готов двигаться, — заявил он безапелляционно, не оставляя простора для обсуждений.

Ну, так или иначе, попытаться стоило.

— Пробуй снова и снова, — сказал Роман Со-нгии.

Оттолкнувшись от стены, он подплыл к панели приборов, дублирующих установленные на мостике, нашел клавишу интеркома и нажал ее.

— Старший помощник? Что говорят ученые?

— Ничего сколько-нибудь полезного, — мрачно ответил Феррол. — Они выдвигают несколько теорий, от лучевой болезни до недоедания, однако не в состоянии доказать ни одной из них. Соответственно ни о каком способе исцеления и речи быть не может.

И эту попытку тоже стоило предпринять… хотя бы ради того, чтобы понять: теперь для «Дружбы» возможен только один вариант действий.

— Ну, что же, будем импровизировать, — сказал Роман. — Свяжитесь с инженерным отсеком и скажите Столту, чтобы начинал разогревать фузионный двигатель. Потом передайте Тензингу, пусть отберет необходимое оборудование, чтобы продолжать анализировать состояние Пегаса, и организуйте доставку его на шаттл.

Феррол сосредоточенно нахмурился.

— Надо полагать, сэр, вы не собираетесь тащить Пегаса к Шадраху на буксире. — Это было утверждение, не вопрос.

— Совершенно верно. «Дружба» отправится туда в одиночку, а Пегас останется здесь вместе с большей частью научного отдела и столькими темпи, сколько нужно, чтобы, если вдруг Пегасу станет лучше, удержать его от Прыжка черт знает куда.

— А что, если?.. — начал Феррол, но тут же резко оборвал себя. — Мне хотелось бы обсудить кое-что с вами лично, капитан.

Роман во все глаза уставился на него.

— Я буду на мостике через минуту. Это вас устроит?

— Да, сэр.

— Прекрасно. Конец связи.

— Ты все слышал, Рин-саа? — спросил Роман.

— Слышал, Ро-маа.

— Прекрасно. Отбери тех, кто полетит к Шадра-ху на «Дружбе», а остальные пусть займутся подготовкой спасательных шлюпок. Конечно, все три ваших манипулятора должны остаться с Пегасом.

После мгновенной паузы Рин-саа провыл:

— Твои желания совпадают с нашими.

— Продолжайте пытаться заставить Пегаса двигаться. — Роман поплыл к двери. — Если получится, немедленно отправляйтесь в путь. Я буду на мостике, если возникнет нужда во мне.

Когда Роман перебрался на человеческую половину корабля, в коридорах уже была заметна предотлетная суета. На мостике его дожидался Феррол.

— Столт говорит, что вылететь можно будет через час, — доложил он. — Я сказал ему, чтобы он не порол горячку, поскольку нам все равно понадобится время на подготовку шаттла и спасательных шлюпок.

— Хорошо. — Роман быстрым взглядом пробежал по показаниям приборов и вопросительно посмотрел на старшего помощника. — Итак, что вы хотели обсудить со мной лично?

Взгляд Феррола, казалось, буравил его глаза.

— Говоря без обиняков, капитан, я не доверяю темпи.

— Вы имеете в виду, что они, возможно, симулируют болезнь Пегаса?

— Нет, сэр. Я имею в виду, что они могут сбежать, если Пегас почувствует себя хорошо. Не дожидаясь возвращения «Дружбы».

Роман пристально вглядывался в лицо молодого человека. Казалось, призраки Прометея кружат в глубине этих глаз… а тут еще, припомнилось Роману, девяносто семь опрошенных проголосовали «против».

— Думаю, это чрезвычайно мало вероятно, — заговорил он наконец, — однако не вижу смысла идти даже на столь ничтожный риск. Оставляя здесь большую группу ученых, мы, конечно, будем вынуждены оставить и значительный контингент членов экипажа, чтобы обслуживать их. Таким образом, у вас будет достаточно людей, чтобы не спускать глаз с темпи.

До Феррола дошло не сразу, но потом глаза у него стали как блюдца.

— У меня, сэр?

— Да, старший помощник. В течение получаса представьте мне список людей, которые останутся с вами. Удостоверьтесь, что группы укомплектованы по принципу совместимости, — ссоры и раздоры не редкость на «Дружбе», однако на небольших спасательных шлюпках такое категорически недопустимо.

— Да, сэр. — Феррол облизнул верхнюю губу. — Сэр, при всем моем уважении… я бы предпочел остаться на «Дружбе».

— Не сомневаюсь, старший помощник, но у меня просто нет выбора. С Пегасом должен остаться человек, облеченный властными полномочиями, а Кеннеди и Столт понадобятся мне самому. Выходит, кроме вас некому.

Феррол судорожно вздохнул.

— Есть, сэр.

Чувствовалось, что все в нем протестует против такого решения. Тем не менее без дальнейших комментариев он вернулся на свое место.

Проводив его взглядом, Роман повернулся к своему пульту. Нужно было отдать множество приказов; но прежде чем он с головой окунется во все это, требовалось выяснить еще один жизненно важный вопрос.

Спустя минуту компьютер выдал ясный, но зловещий ответ на его запрос: «Дружба» в состоянии вынести полет к Шадраху даже без использования Пегаса в качестве щита… но только до тех пор, пока испускаемая звездой Б энергия остается на нынешнем уровне или ниже него. С ускорением 2 g — максимум, который темпи в состоянии вынести на протяжении сравнительно долгого времени, — полет займет двадцать пять часов в один конец.

И следующий выброс на белом карлике может произойти в любой момент. Если это случится в пределах ближайших пятидесяти часов, «Дружба» просто поджарится.

«Мы, люди, всегда стремимся использовать любой, даже самый малый шанс», — сказал он Рин-саа.

Оставалось лишь надеяться, что это не пустая бравада.

Роман отключил экран и взялся за интерком. — Капитан вызывает на мостик лейтенантов Кеннеди и Марлоу.

***

Перистый след перегретой плазмы, оставленный фузионным двигателем «Дружбы», был различим еще долго после того, как сам корабль исчез из вида. Феррол, глядя на него сквозь кормовой обзорный экран шаттла, видел, как тот медленно рассеивался и спустя несколько минут растаял в свирепом сиянии двойной звезды.

«Дружба» ушла.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Феррол еще некоторое время тупо смотрел на опустевший экран. Роман просчитал, какая опасность им угрожает, но, прежде чем покинуть корабль, Феррол сделал точно такие же выкладки сам и понял, по какому тонкому лезвию бритвы предстояло пройти Роману. Если выброс произойдет прежде, чем они доберутся до Шадраха, кораблю конец.

И тогда старшим по званию остается Феррол.

Он насупился. Командовать учеными, многие из которых понятия не имеют, где у шаттла корма, а где нос, и от которых, если дело пойдет плохо, можно ждать не столько помощи, сколько беспокойства. Командовать оставшимися с ним членами экипажа, чертовски хорошо понимающими, что происходит, и из-за этого способными в любой момент сорваться.

И командовать шайкой темпи.

Отвернувшись от обзорного экрана, Феррол с тоской огляделся. Кругом царил ад кромешный: люди, снаряжение, в центре доктор Тензинг, надрываясь сквозь фильтровальную маску, выкрикивал приказы своим сотрудникам, а в стороне шеф охранников Гарин делал то же самое, обращаясь к членам экипажа.

А позади них, на носу шаттла, в маленькой зоне спокойствия расположились темпи.

Сидели они вместе, небольшой компактной группой — даже при нулевом тяготении разум Феррола воспринимал их странную позу со скрещенными ногами как положение «сидя» — и, по большей части, молчали и не двигались. Время от времени негромко переговаривались, прикасались друг к другу или наклоняли свои уродливые головы, стараясь разглядеть за спасательными шлюпками темную массу плывущего в километре Пегаса. Один из них чуть отодвинулся, и Феррол мельком увидел Со-нгии с широко распахнутыми, немигающими глазами, в большом шлеме-усилителе, и эту их отвратительную тварь, связанную со шлемом.

Они что-то задумали… В этом Феррол не сомневался. Вот только что?

Оттолкнувшись от стены, он полетел вперед и, по счастью, перехватил Тензинга, когда тот на мгновение смолк.

— Доктор, как дела у ваших людей?

— Мы почти все уладили, — охрипшим голосом ответил Тензинг. — Будем готовы перебираться на шлюпки минут через десять-пятнадцать.

— Хорошо. Очень рассчитываю, что мне не придется вас подгонять.

Тензинг состроил гримасу, отчасти скрытую фильтровальной маской.

— У меня степень в области астрофизики, пусть и не самая высшая, старший помощник, и я лучше вас представляю себе, какое воздействие оказывает новая звезда на свое непосредственное окружение.

— Знаете, мне как-то тоже не хочется увидеть ее вблизи, — ответил Феррол. — Давайте сделаем все, чтобы этого не произошло.

Оттолкнувшись от поручней, он полетел к левому борту, где у обзорного экрана парил Гарин.

— Как дела?

— В общем и целом неплохо, — проворчал Гарин. — Я только что осмотрел связующие лини спасательных шлюпок. На вид они достаточно прочны.

— Хорошо. Когда у вас выдастся свободная минутка, найдите Ямото и скажите ей, пусть отведет нас в тень Пегаса. Не обязательно так уж с этим торопиться, но и затягивать не стоит. У нас нет такой защиты, как на «Дружбе», и не имеет смысла торчать тут, подвергаясь воздействию высокой температуры и радиации, если можно избежать этого.

— Есть, сэр, — ответил Гарин. — А потом?

Феррол облизнул губы.

— Потом… Я хочу, чтобы вы не сводили глаз с темпи.

Гарин вскинул брови.

— На что конкретно следует обращать внимание?

— Может, они попытаются проделать что-то у нас за спиной. Совершить Прыжок, бросив «Дружбу» — когда… или, точнее, если Пегас придет в норму. Затеять какой-нибудь безумный саботаж — по всему, что нам известно, Рин-саа в состоянии пойти даже на что-то самоубийственное. Не знаю, что именно они затевают, но что-то — определенно. Я это чувствую.

Гарин перевел взгляд на темпи.

— Я тоже, сэр. Не беспокойтесь, я с них глаз не спущу.

— Хорошо. Если заметите что-нибудь подозрительное… ну, просто дайте мне знать. Лично.

— Есть, сэр.

Феррол оттолкнулся и полетел дальше, все время чувствуя игольчатый пистолет, спрятанный во внутреннем кармане кителя.