Рецепт идеального лета

Заровнятных Ольга

Лето, лагерь и мальчишки – идеальные слагаемые отличных каникул. Но родители Ольги все испортили, отправив девочку не в обычный, а в трудовой лагерь. Скукота страшная. Собирай себе сливы да арбузы под палящим солнцем. Ничего хорошего впереди не ждет. Правда, у лета припасены свои сюрпризы, о которых Ольга даже и не подозревала…

 

© Заровнятных О., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru )

 

Глава 1

Это был самый что ни на есть обычный день. По крайней мере, не было ничего необычного в том, как он начался.

Я проснулась от барабанящей в дверь нашего девичьего корпуса вожатой.

– Девочки, подъем! Одеваемся, умываемся, идем завтракать.

Я оглянулась заспанными глазами: оказывается, я проснулась одной из последних. Большинство девчонок уже сидели на кроватях, шушукались о чем-то и приглушенно хихикали, явно чего-то дожидаясь.

Заметив, что я проснулась, Наташа Загваздина, основная зачинщица всяких пакостей, чья кровать располагалась рядом с моей, округлив карие глаза, прижала палец к губам:

– Тс-с-с!

Я недоуменно посмотрела на нее, пытаясь спросонья сообразить, что она опять затеяла. Долго гадать мне не пришлось: со стоящей напротив меня кровати раздалось журчание, которое дополнилось звуком капающей, а затем и стекающей струйкой на пол воды.

Комната зашлась смехом. Девочка напротив меня вяло проснулась, приподняла помятое лицо, посмотрела на нас невидящим взглядом, потом ощупала себя под легким одеялом, – все мы видели, как медленно и неуверенно передвигались ее руки, словно она внезапно ослепла.

Девочка села. Неуклюжая, полная, спустила ноги с кровати, ссутулилась и тихо заплакала, глядя в пол. Остальные девчонки, как будто ничего не случилось, поднялись и, оживленно болтая, начали одеваться. Смотреть на плачущую было неуютно, я отвернулась. Я даже не знала, как ее звали, хотя мы жили в одной комнате уже несколько дней.

– А что случилось? – тихо спросила я Наташу.

– Я в одном фильме видела, как спящему человеку опустили руку в банку с водой и он во сне обоссался, – озорно блестя глазами, поведала мне Наташа и кивнула головой на кровать плачущей.

Я присмотрелась: на тумбочке рядом с ее кроватью стояла опрокинутая банка, вода все еще по каплям стекала на пол.

– Нельзя же так, – прошептала я осуждающе.

– Ой, да ладно! – воскликнула Наташа. – Подумаешь!

Из крана на улице шла сильно хлорированная вода. Нам с самого начала объяснили, что это для нашей же пользы, что хлорка обеззараживает воду. Однако даже чтобы просто помыть руки (про умывание лица и чистку зубов вообще молчу), приходилось делать над собой усилие. Лично у меня, с детства ненавидящей манную кашу, при виде белой жидкости, вытекающей из крана, возникали ассоциации именно с ней.

– Ребенок не ест манную кашу, ну мама ему и говорит: «Если не будешь есть кашу, я позову Бабу-ягу!» – рассказывал анекдот Костя – высокий худощавый парень в веснушках, не вынимая зубной щетки изо рта. – «Думаешь, Баба-яга будет ее есть?» – спрашивает ребенок. Тогда мама говорит страшным голосом: «Тогда я позову Лену…»

Собравшиеся у крана ребята прыснули, у некоторых по подбородкам потекли белые струйки зубной пасты, словно выпавшие изо рта макаронины. Они все оглянулись на полную девушку, над которой утром подшутила Наташка. Так, значит, ее зовут Лена, догадалась я, оглядываясь на нее. Она уже закончила умываться и, закинув на плечо полотенце, пошла прочь, ссутулившись.

После завтрака нас отправили исполнять трудовую повинность – сбор урожая слив. Девочки собирали с нижних ветвей, мальчишкам приходилось собирать с верхних, приставляя к деревьям лестницы. Мальчишки, конечно, куда как с большей радостью собирали бы сливы, карабкаясь на деревья по ветвям, но это было строго-настрого запрещено, и не столько из-за того, что кто-то из мальчишек мог по неосторожности свалиться с дерева, сколько из-за опасения руководства нашего трудового лагеря, что сломаются сами ветки деревьев.

На сбор слив нас водили регулярно, так что за десять дней, проведенных в трудовом лагере, мы уже успели их возненавидеть. Кое-кто, думаю, даже на всю жизнь: в первый же день некоторые из ребят, падких на дармовое угощение, переели этих фруктов (а особо падкие так и вообще ели их немытыми, снятыми прямо с деревьев) и до сих пор мучились от расстройства пищеварения в медкорпусе.

В общем, да, это был самый что ни на есть обычный день. Мы собирали сливы, сгруппировавшись человека по три-четыре вокруг каждого дерева. Некоторые сливы были настолько спелыми, что их кожица трескалась, едва я снимала их с ветки, прямо у меня в руках. Пальцы очень скоро стали липкими, я украдкой вытирала их о спортивные штаны. Ноги то и дело наступали на упавшие с деревьев переспевшие фрукты, по ощущениям они походили на медузы. Или, что еще противнее, на сопли.

Наташка, проходя мимо дерева, на которое назначили меня, Лену и еще одну девочку, – кажется, ее звали Вика, – приостановилась и провела по его стволу пальцем. Потом подошла ко мне и вполголоса сообщила:

– У меня отец так козявки за ковер прятал. Мама как-то отогнула угол ковра – а он весь в козявках! – Наташка подмигнула мне, широко улыбнулась, показав выступающие вперед крупные зубы, и отошла к Косте и Денису – скромному мальчишке младше нас на год или два – сыну одной из вожатых.

Я продолжала собирать сливы, что называется – на автомате, стараясь не обращать внимания на пекло, на липкие руки. От неожиданного тычка в спину я вздрогнула, оглянулась – рядом никого не было. По правую руку от меня, пыхтя, тянулась к сливам над самой ее головой Лена. Легкий ветерок – редкий гость в этих краях – донес до меня кислый запах ее пота. Лена была в белой футболке, под мышками темнели сырые пятна.

Я отодвинулась влево. Не то чтобы я была брезгливой, но в условиях непрерывно пекущего солнца и ветра, приносящего не свежесть, а все тот же горячий воздух, дополнительные тяготы в виде неприятного запаха были для меня непосильной ношей.

– Ай! – вскрикнула Вика – симпатичная девочка с мелкими кудряшками светлых волос. Она с подозрением посмотрела на меня, вздернув острый носик и потирая рукой спину. Видимо, прочитав на моем лице недоумение, сообразила, что угроза исходит не от меня, и мы с ней одновременно завертели головами.

Все было как прежде. Как обычно. Все выполняли свои трудовые обязанности, навязанные нам уставом трудового лагеря. Но – с соизволения наших родителей. Ведь это именно они посчитали величайшим удобством для себя и благом для нас отправить нас сюда с воспитательными целями – организации нашего досуга во время летних каникул. Иными словами, родители, остерегаясь, что мы разленимся к первому сентября, ввели в наш привычный распорядок дня не просто режим, а режим с элементами трудовой повинности.

С соседнего сливового дерева фрукты хмуро и дотошно – так же, как Лена, – собирали другие девчонки. Я даже в какой-то момент позавидовала их целеустремленности и преданности своему делу. Они работали слаженно, словно повинуясь какой-то единой внутренней команде: на счет раз поднимали руку, на два – срывали сливы с веток, на три – опускали их в корзинки.

Я оглянулась на Вику, ожидая увидеть в ее глазах понимание и сопереживание соседней группе. А может быть, даже и восхищение их работой, но Вика недовольно рассматривала темно-синий, смазанный отпечаток на спине, по-кошачьи изогнувшись. Я, последовав ее примеру, изогнулась, насколько могла, стараясь увидеть собственную спину: и на моей футболке, ближе к талии, обнаружила похожий след.

– Дрянь, – отчетливо сказала Лена, я вздрогнула, обернулась на нее. Но ее слова не относились ко мне, она прищуренно смотрела совсем в другую сторону. Я проследила за направлением ее озлобленного взгляда: там, куда она смотрела, корчились от смеха Наташка с ребятами – это именно они обстреляли нас сливами. Заметив наши взгляды, они подавили смех, хоть и не особо старательно, и занялись прерванным сбором слив.

До обеда мы работали, все послеобеденное время, вплоть до самого вечера, принадлежало только нам. Вожатые в лагере не отличались изобретательностью. Самое большее, на что их хватало, – это на то, чтобы следить за нашей дисциплиной во время сбора урожая, да и это они проделывали спустя рукава. Так что с обеда до самого вечера мальчики играли в футбол, девочки флиртовали с мальчиками, а вожатые… бог его знает, чем они вообще занимались, эти наши вожатые.

Не кривя душой, скажу за большинство из нас: нам осточертел этот лагерь с первых же дней. И дело не в том, что мы были предоставлены большую часть времени самим себе, что нас, скажем так, не развлекали мероприятиями, играми и конкурсами, как это вообще-то принято в детских лагерях. Проблема в том, что всем нам было по двенадцать-тринадцать лет, мы уже разучились играть в игрушки, нас притягивали взрослые игры.

Но, как и во взрослой жизни, главные роли в этих играх доставались либо красивым и смелым, либо подлым и хитрым, – как вам будет угодно, – остальные игроки вынуждены были проигрывать, оставаться безвольными зрителями на скамейках для запасных, а иногда и вообще – всего лишь болельщиками.

В этот день моей скамейкой был трухлявый пень на границе между футбольным полем и сливовым садом. В Краснодарском крае после обеда солнце печет нещадно, сами понимаете, и, разумеется, нам еще по приезде была выдана инструкция не расставаться с головными уборами, но кого это волновало? Уж точно не меня – щуплую веснушчатую скромнягу. Единственным средством для меня привлечь к себе хоть чей-то взгляд было распустить густые длинные волосы. Поэтому я сидела без кепки, каждую следующую минуту все более рискуя раскиснуть от солнца, как опавшая на землю переспелая слива.

В общем, я сидела на пне, время от времени срываясь с него, чтобы принести мальчишкам мяч, если он вылетал за пределы поля, – надеясь таким образом обратить на себя их внимание и заслужить расположение. Когда в очередной раз гоняла за мячом, подав его мальчишкам, я оступилась и села мимо пня, чем вызвала общий смех. Впрочем, даже таким образом завоеванное на минуту внимание было тут же утрачено – мальчишки вновь втянулись в игру, а я отвернулась в противоположную от них сторону, скрывая пылающие то ли от жары, то ли от стыда щеки.

И вот тут-то я и увидела ее – украдкой вынырнувшую из чащи сливовых деревьев Наташку. Она была взволнована, щеки горели не меньше, чем у меня, хотя и вряд ли по той же причине. Наташка короткими перебежками, как бывалый шпион, передвигалась по направлению к нашему корпусу. Вскоре из-за тех же самых деревьев, плутовато озираясь, показался смуглый высокий мальчишка. Он прямиком пошел на футбольное поле, где, собрав вокруг себя юных футболистов, тут же позабывших про мяч, начал рассказывать им что-то, кивая в сторону сливовой рощи и возбужденно жестикулируя.

Я словно являлась участницей массового подглядывания в замочную скважину. Мальчишки взбудораженной стайкой отправились в сторону от футбольного поля. Я пошла к нашему корпусу следом за Наташей. Честно говоря, я ожидала увидеть ее ревущей в подушку или что-то в этом роде, но столкнулась с тем же, что видела на футбольном поле: Наташка в корпусе, окруженная девчонками, оживленно повествовала о том, каково это на самом деле – целоваться по-взрослому.

Обняв саму себя крепко руками, так что они сошлись на спине, Наташка старательно вытягивала губы и закрывала глаза. Девчонки смеялись, глядя на это кривляние. Однако когда Наташка поворачивалась к нам спиной, ее заведенные за спину и шарящие по ней руки словно принадлежали кому-то другому, словно ее и в самом деле вот прямо сейчас, при нас, кто-то обнимал. Все зачарованно затихли. И, да, мы слегка завидовали…

Все оставшееся до вечера время я прослонялась между корпусами, то и дело натыкаясь на томящихся от безделья ребят. Вожатые за одним из корпусов установили стол для настольного тенниса, и к нему немедленно образовалась раздраженно гудящая очередь. Примерно такая же очередь тянулась к карусели, называемой «гигантскими шагами».

Несмотря на приближающуюся ночь, воздух по-прежнему был душным, давящим. В небе взошла полная луна, среди вечернего зноя она казалась далеким замерзшим озером. Ледяным озером. С вмерзшими в него рыбами. Я зачарованно разглядывала их силуэты.

Вожатые на скорую руку организовали дискотеку. По большому счету, наверное, для себя, потому что кое-кто из ребят уже отправился спать, другие глазели из сумрака под раскидистыми ветками деревьев на танцующих медленные танцы вожатых. Когда вожатые для разнообразия включали ритмичную музыку, на небольшой пятачок танцплощадки выскакивали наиболее смелые и раскованные из нас, словно на клумбе в один момент распускались экзотические цветы.

Одним из таких цветов, разумеется, была и Наташка. Она безо всякого стеснения дрыгала худыми ногами в самом центре танцующих, я с завистью наблюдала за нею из-за можжевельника, бессознательно теребя и срывая его мягкие игловидные листья.

Неожиданно произошла заминка: в круг танцующих ворвался Денис. Со стороны было видно лишь, как он тыкал пучком помятого букета в грудь Наташке и что-то говорил ей взахлеб. Я подошла поближе. Денис сбивчиво признавался Наташке в любви на глазах у всех, а та рассеянно улыбалась ему в лицо и оглядывалась, словно ища поддержку.

К толпе танцующих подбежала вожатая – его мать, и в этот момент Денис разревелся. Вожатая бережно взяла его за руку и увела в сторону своего корпуса.

– Лунатик! – пронеслось среди ребят.

– Да ну, – улыбалась Наташка, сверкая глазами.

– Да точно! – отозвался рябой угловатый мальчишка. – Я сам видел, как он спать пошел.

– Не понимал, что делает. Это он во сне, – отмахнулись мальчишки и рванули в сторону туалетов обсудить событие.

– А что он сказал? – обступили Наташку девчонки.

– Что любит, – вскинула голову Наташка и тут же добавила: – Да ну его, маленький такой.

Дискотека рассосалась. Недовольные вожатые нехотя уносили аппаратуру, все расходились по корпусам. Наташка отшвырнула куда-то в темень помятый букетик и побрела прочь от корпусов, в сторону футбольного поля. Я безотчетно пошла за ней. Не то чтобы мне было любопытно, куда это ее понесло. Мне кажется, подсознательно я хотела быть похожей на нее – такой же смелой и влекущей.

Так мы и шли на расстоянии пары метров среди ночных стрекочущих звуков и таинственных шорохов, пока не наткнулись на оцепенело стоящую рядом с полем Лену.

– Ты чего тут? – громко спросила Наташа.

Лена, не оборачиваясь на нас, указала рукой в сторону поля и прошептала:

– Инопланетянин…

Мы посмотрели в указанном направлении: со стороны сливовой рощи прямо на нас двигалась высокая фигура. В темноте были видны лишь длинные худые ноги и руки и непропорционально большая по отношению к туловищу голова. Мы смотрели на приближающуюся фигуру, пооткрывав в изумлении рты, пока, наконец, Наташка не крикнула истерично:

– Бежим! – Она схватила нас за руки и потащила в сторону нашего корпуса. Влетев в него, мы, не сговариваясь, быстро разделись и повалились в свои кровати. Обычно болтливая Наташка на все расспросы девчонок только огрызалась, отчего они пришли в не меньшее изумление, чем мы – от столкновения с чем-то запредельным.

Наутро я проснулась с мокрой простыней. И, думаю, не я одна.

 

Глава 2

Прошло два дня, все вошло в обычную колею. Вечером из корпуса я старалась не выходить. А если и выходила, то держалась поближе к нему, опасливо оглядываясь изредка в сторону футбольного поля. Но инопланетянин, или что бы там вместо него ни было, больше не появлялся.

До конца смены было еще ого-го сколько. И это усиливало тоску по дому. Казалось, время посмеивалось над нами и растягивалось тем сильнее, чем меньше нам оставалось пробыть в этом лагере.

Когда мы собирали урожай, я работала с неимоверным остервенением, так было проще забыть, где я, зачем я здесь и, главное, сколько еще мне придется все это терпеть. Мучительнее всего было пережить именно послеобеденный отдых. Хотелось просто лечь и уснуть до следующего дня, чтобы таким образом все ускорить.

Нас уже водили собирать кукурузу. На вкус она была нежной, сладкой, сок, похожий на молоко, так и брызгал из светло-желтых зернышек. Однако то ли из-за того, что нам уже все приелось, то ли из-за великой тоски по дому вряд ли кто-то из нас осилил больше одного-двух початков. Куда занятнее было представлять, что мы прячемся в ее зарослях, закрывающих с головой, и нас никто-никто не может найти.

В этот день нас повели на сбор арбузов. Точнее – повезли на автобусе. Мы, разумеется, губу раскатали: думали, нам позволят взять с собой по арбузу. Ехали впервые за много дней как на праздник. Работа была очень тяжелая – нужно было таскать арбузы в грузовик. Принимающий их на борту рабочий был крайне сосредоточен, точно не арбузы складывал, а младенцев.

Многие из нас, понятное дело, мухлевали и собирали арбузы неспешно рядом с грузовиком. Мне и самой казалось, что не детское это дело, такие тяжести носить. Но для меня, повторюсь, главное было – забыться, поэтому я, как муравей-трудоголик, проделывала свою работу на автомате. Раз – отойти подальше, чтобы нести было труднее, два – поднять арбуз, три – донести до грузовика.

В очередной раз, когда я отошла в поисках моего, большого дальнего арбуза, неожиданно услышала рядом с собой:

– Мне одному кажется или они чем-то на огурцы похожи? – Я подняла голову, заслонила глаза ладонью от солнца: рядом со мной брел Денис. Он вскинул голову и робко мне улыбнулся.

– А это и есть огурцы, – буркнула Лена по правую руку от меня. – В переводе с персидского это «ослиный огурец».

– Он же неспелый! – кивнул Денис на выбранный ею арбузик: аккуратненький, с матовой коркой и ярко-зеленым хвостиком.

– Зато в нем нитратов меньше, – тоном знатока заявила Лена и направилась с ним к грузовику.

Денис пожал плечами, выбрал себе арбуз раза в два больше и пошел вслед за ней. Я подняла такой же большой арбуз, как взял Денис, но, распрямившись, тут же села на корточки, едва не выронив арбуз из рук: у меня резко потемнело в глазах. Когда я вновь выпрямилась, по всему телу словно огонек пробежал. Ну или электрический ток. Я даже испугалась на секунду: а вдруг все же схлопотала солнечный удар?..

Денис и Лена возвращались от грузовика. Он широкими мужскими шагами перешагивал через рытвины, а она семенила, неловко коротко взмахивая руками всякий раз, как запиналась об гибкие, распластанные по земле зеленые стебли арбузов. Они старались держаться в едва заметном отдалении друг от друга и шли, опустив глаза, словно каждый из них был сам по себе, но я даже на расстоянии слышала доносившийся от них разговор.

– Арбузы помещали в гробницы фараонов, – повествовала Лена, – чтобы им было там, чем питаться, в их загробном мире.

– Гм, – задумчиво заметил Денис, – значит, мы сейчас как бы идем по древнему фараоновскому кладбищу?..

– Да, в этом смысле собирать сливу было намного приятнее, – хмыкнула Лена. – В Древнем Китае цветок сливы с пятью лепестками символизировал пять богов счастья, поэтому невесты перед свадьбой собирали именно сливы… – Лена осеклась, заметив мой взгляд, и настороженно оглянулась, не смотрит ли в ее сторону кто-то еще.

Они приблизились ко мне и остановились.

– Привал? – улыбнулся Денис.

– Да не, что-то голова закружилась, – призналась я.

Денис тут же с готовностью присел рядом со мной на арбуз, а Лена принялась выбирать следующую ягоду. Ну или ослиный огурец, – как вам будет угодно.

– А кукуруза? – спросила я.

– Что кукуруза? – недоуменно посмотрел на меня Денис, но я спрашивала у Лены, которая еще не успела отойти.

– Кукурузу в древности тоже использовали в обрядах? – поинтересовалась я.

– А как же, – откликнулась Лена, довольная, что я оценила ее познания. – Ацтеки вообще считали, что человек был сотворен из кукурузы!

– Ничего себе, – опешила я и больше не нашла, что добавить. Появилось ощущение, что нас окружают призраки древних. Возле каждого арбуза замер оголодавший призрак фараона, в чаще сливовых деревьев кружились призрачные китайские невесты, а когда мы собирали кукурузу, искренне представляя, что мы одни, – на самом деле мы были окружены плотным кольцом ацтеков!

Тут поневоле задумаешься: ради чего люди мучительно верят в чудовищ, скрывающихся на дне океанов, в монстров, затаившихся в глубине неисследованных пещер, или в зеленых человечков, обитающих в просторах космоса, если все, что нас окружает, хранит в себе не меньше тайн и загадок.

– По-моему, у меня солнечный удар, – вполголоса произнесла я.

– Голова кружится? – оживился Денис.

– Симптомы солнечного удара – головная боль, сухость во рту, слабость, вялость, усталость, – заученно, будто отвечала урок, перечислила Лена, затем встала, взяла арбуз и пошла к грузовику, не оглядываясь на нас.

– Собираемся, собираемся, все в автобус! – вожатая с ярко-красной, как арбузная мякоть, косынкой на голове, захлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Мы подхватили по арбузу и пошли.

Но не тут-то было. Когда мы садились в автобус, все арбузы у нас изъяли. Мы возвращались в лагерь, трясясь на ухабах, хмурые, обиженные. Вожатая, стянув с головы косынку и вытирая ею вспотевшее лицо, терпеливо разъяснила нам, как, наверное, разъясняла каждой смене до и после нас, что арбузы имеют свойства накапливать нитраты, поэтому в наших же интересах не злоупотреблять этой ягодой.

– Злоупотребишь с вами, как же… – вполголоса пробормотал Костик и громко спросил: – Если арбузы такие вредные, зачем мы их собирали?

– Да, – поддержали его остальные, – куда их сейчас повезли? Уничтожать?

– Арбузы очень полезные, – перекрыла хор возмущенных голосов вожатая. – Но переесть их можно до тошноты и даже расстройства желудка.

– Да нам бы хоть по кусочку, – хнычущим голосом проговорил Костик. – А мы тут как рабы на плантации, хны…

– По кусочку и получите, – веско пообещала вожатая. – После обеда.

– А после ужина? – мгновенно среагировал Костик.

– А после ужина – спать, – отшутилась вожатая.

– Щедрые такие, – осклабился Костик, отвернувшись от вожатой. – Меня от их щедрости больше тошнит, чем от переедания.

Наконец мы въехали с открытого пространства черноземных полей в тенистую аллею. Это были грецкие орехи – серые деревья с раскидистыми кронами. Правда, сами грецкие орехи были еще неспелые – мы уже делали вылазку как-то вечером и вернулись в лагерь с коричневыми ладонями. И тут нам не подфартило.

Съев после ужина по жалкому ломтику арбуза, мы разбрелись по лагерю. Вот что называется – по усам текло, а в рот не попало! Было обидно, обиднее некуда, чего уж там. Если сперва мы хотя бы получали бонусы в виде сливы – причем в каком угодно количестве, лишь бы была вымытая, то тут, единственный раз будучи вывезены на поле с невообразимым количеством арбузов, за всю нашу работу мы получили по жалкому кусочку.

И было действительно непонятно – ну что им, жалко, что ли?.. Ведь наверняка никто даже и не знал, сколько там этих арбузов на поле. Арбузом больше – арбузом меньше, никто бы даже и не заметил! Зато мы были бы просто счастливы. В самом деле, ведь не в солдаты нас готовили, чтобы муштровать подобными запретами. Вряд ли наши родители представляли, что на целых три недели сдали нас в рабство. Да, рабство, иначе и не назовешь…

Ноги сами привели меня к футбольному полю. Я привычно уселась на трухлявый пень на его границе и стала бездумно смотреть на пустое поле. В этот день даже мальчишки не гоняли по нему мяч. Всем все приелось. Так подумать, где они могли быть – немного вариантов: срывали грецкие орехи в надежде, что те созреют уже дома; играли в карты в каком-нибудь корпусе или развалившись на траве за одним из них; крайний и самый неправдоподобный вариант – рванули на арбузное поле.

Все это сейчас было неважно. По крайней мере, для меня. Я уже прекрасно понимала, что мне не удастся очаровать ни одного из них. А ведь когда я ехала в этот лагерь, то воображала, как в кого-нибудь влюблюсь. И даже позволяла себе помечтать, что кто-нибудь – ну хоть кто-нибудь! – влюбится в меня. За всю мою жизнь в меня влюблялся мальчишка всего один раз: в детском садике. Звали его Стас. Был он ужасно толстым, с молочной кожей и бледными глазами. Он все таскался за мной по пятам и повторял, что, когда вырастет, женится на мне.

Я пошла к карусели – «гигантским шагам». Даже и она стояла без дела. Да что там, весь лагерь словно вымер. Уцепившись за палку, смирно висящую на толстой веревке, словно поджидающую именно меня, я пошла по кругу, разгоняясь все быстрее и быстрее. Наконец мои ноги оторвались от земли, и я полетела. Карусель время от времени едва слышно скрипела, а я наматывала круг за кругом, изредка отталкиваясь от земли. Я будто перепрыгивала – нет, перелетала! – через глубокие пропасти.

Не сразу заметила, что к карусели подошел Денис и присел на корточки, наблюдая за моим полетом. Когда я остановилась, предоставляя ему возможность полетать в свой черед, он покачал головой:

– Да не, ты качайся. У меня от такой голова кружится…

Но вообще-то я и сама уже накачалась. Трава на футбольном поле была выжженная солнцем и вытоптанная. Бело-желтая солома. Я присела на нее рядом с Денисом, справляясь с головокружением.

– Ты чего здесь совсем одна? – спросил Денис. – А подружки где?

– Ты про Наташку? – ляпнула я и тут же пожалела: Денис покраснел и опустил голову. – Ты тоже один. – Я не знала, что сказать, чтобы сгладить неловкость. Наверное, нужно было как-то перевести разговор на другую тему, но я тогда не была еще знакома с такими тонкостями человеческого общения – была толстокожа, как бегемот, и излишне прямолинейна.

– Парни за арбузами рванули, – признался Денис. – А я утром натаскался, что-то больше не хочется.

– Я так и думала, – кивнула я. И мы замолчали. Разговор не клеился. Вообще ничего не клеилось в этом лагере. От послеполуденной жары воздух на поле словно шел легкими волнами. Да и само солнце, казалось, чуть-чуть покачивалось в небе, будто секундная стрелка часов с почти севшей батарейкой.

Вдалеке, на другом конце поля, из сливового сада вышла тоненькая фигурка и быстрым шагом направилась в сторону корпусов. Спустя секунды вслед за ней появилась другая и направилась к нам. Я уже знала, что за этим последует: рассказ о любовных приключениях в гуще деревьев.

Однако приблизившийся к нам Костик, увидев Дениса, сбавил скорость и подошел к нам совсем расслабленной походкой. Его худые руки широко взлетали при каждом шаге, словно ему не хватало воздуха, и он старался загрести его как можно больше.

О своих подвигах он нам рассказывать не стал. Окинув нас, по-прежнему сидящих на траве, с высоты своего роста оценивающим взглядом, он, видимо, решил, что мы неподходящие кандидатуры. Вместо этого, чуть прищурившись, спросил:

– А где все?

– За арбузами погнали, – ответил Денис.

– М-да… – Костик неожиданно присел рядом с нами на траву. – Жадничать среди такого изобилия – это, друзья мои, нонсенс. – Он улегся прямо на траву, подложив руки под голову. – Скажу больше: это кощунство. – Он слегка поменял позу, лег на бок, опершись головой на согнутую руку, чтобы солнце не било в глаза. – «Скупого рыцаря» проходили? – Не дожидаясь нашего ответа, заключил: – Вот это оно самое и есть.

– Наверное, они считают, что заслужили… – предположила я.

– Кто? – Костик посмотрел на меня. Его ресницы были белесыми, отчего казались заиндевевшими. – А… ты о наших… Да не, я имею в виду работников лагеря. Мне-то, собственно, по фигу, меня сюда отчим сбагрил. Уже которое лето здесь загораю. Это чтобы я без дела не шлялся. Так вот, я об этих арбузах столько мечтал, что в конце концов устал мечтать и перестал. Так с любой мечтой. Если мечту не подкармливать время от времени сладким сочным кусочком – она просто умирает от голода.

– Ты мечтал об арбузах? – я вскинула брови, не поверив.

– Слишком приземленно? – он усмехнулся. – Любой ребенок летом мечтает полакомиться арбузом. Скажешь, не так? Так вот, мне не покупали арбузы. Не покупали и не покупают. Когда я был помладше, мы с друзьями ждали, спрятавшись за грудой ящиков на заднем дворе продуктового магазина. Потом приезжал грузовик, рабочие разгружали арбузы, а мы все ждали… и вот когда какой-нибудь переспелый арбуз случайно падал из рук грузчика на землю, это была наша добыча. Мы дожидались конца разгрузки, подбирали с земли раскрошенные остатки арбуза и ели… Приземленно, – покачал он головой, в голосе его звучала горечь. – Ну конечно. Вы-то, девчонки, все о звездах мечтаете… Ну так за чем же дело стало? – Он замолчал на мгновение, затем продолжил с легкой усмешкой: – Вон тут на днях как раз зеленые человечки прилетали – попросилась бы к ним на корабль, и – адью! Через тернии к звездам. Через арбузы то есть…

– Кто-то и через сливы, – осторожно намекнула я, он снова посмотрел на меня, на этот раз более внимательно, так что я не выдержала и опустила взгляд.

– Ты что, тоже видел? – вдруг спросил Денис, не уловивший между нами напряжения.

– Пришельца-то? Ну видел. Так они сюда часто прилетают. Место, видимо, такое, особенное, – лениво ответил Костик.

– А ты разве тоже видел? – спросила я, в свою очередь, Дениса, вспомнив, как его в тот вечер увела спать его мама.

– Ну, да… Проснулся вечером – все спать ложатся, а мне расхотелось. Вышел воздухом подышать, ну и увидел.

– Здесь? – уточнила я.

– А ты где-то еще видела? – недоверчиво спросил Костик. – Здесь им самое место. Летная площадка, хе-хе, видишь, трава какая…

– Обычная трава… Для футбольного поля.

– Ой, да ладно, – Костик приподнялся. – Ты же сама его видела. Видела?

– Ну вроде бы видела, – вяло ответила я. Честно говоря, я уже не вполне была уверена в этом. Ну, мало ли, а вдруг он мне всего лишь приснился…

– Пф, – фыркнул Костик. – Короче, собираемся здесь вечером. Когда все заснут.

– Зачем? – тупо спросила я.

– Затем, Фома Неверующая, – усмехнулся Костик. – На пришельца полюбуемся. Уезжать же когда-нибудь придется? А тут скукотища. А так – хоть какое-то яркое воспоминание у тебя будет. Ты с нами? – спросил он Дениса, видимо, убежденный, что я согласна.

Денис кивнул. Я поджала губы. Я вовсе даже не была уверена, что хочу болтаться ночью по безлюдному лагерю, да еще и с таким сомнительным типом, как этот Костик. Мало ли, чего он от меня на самом деле хочет. Вон и Наташка с ним в сливовый сад ходила – может, тоже ей пришельца показать обещал…

И вообще, как может человек мечтать об арбузах? Что это за бред такой? Ну я, допустим, о звездах не мечтаю, да и вообще не знаю никого, кто бы мечтал о звездах. Как и об арбузах.

«О звездах, сказал же, – думала я, возвращаясь в корпус и все более раздражаясь, – как можно мечтать о звездах? Что это может означать? Разве хоть один нормальный человек может мечтать даже хотя бы об одной звезде?»

Я мечтаю, чтобы у меня была во-о-он та звезда, угу.

Может быть, он хотел сказать: мечтаешь, глядя на звезды? Но он ведь провел аналогию со своей мечтой! Вряд ли он о чем-то мечтает, глядя на арбузы. Разве что несколько пополнеть, ха, это ему не мешало бы.

В таких злых мыслях я и вернулась в корпус. И тут же об этом пожалела. Не о злых мыслях пожалела, а о том, что вернулась в корпус. Там все было как не надо: Наташка опять демонстрировала, как она целовалась и обнималась с парнем – не уточняя, кстати, с кем именно.

Теперь я была зла не только на Костика, но и на Наташку. Да и на Дениса тоже. Ну и троица подобралась!.. Во-первых, мне непонятно было, что Денис нашел в Наташке. Даже если допустить, что он понятия не имел, что Наташка пользуется такой – скажем прямо – сомнительной популярностью. Даже если так.

Я посмотрела в сторону Наташки. Девчонки смущенно старались поддерживать ее, улыбаясь и подхихикивая. А она кривлялась так, что дай бог каждой актрисе такую раскованность! Она лежала на кровати на животе, обхватив себя руками, и издавала такие звуки, будто… ну не знаю… будто лапшу в себя всасывала.

И это было отвратительно. Не то, что она пыталась изобразить, а то, что она в принципе это изображала. И не только я это чувствовала. Не знаю, сообщила ли она всем остальным, с кем она целовалась на этот раз, но всем находящимся в корпусе девчонкам явно было так же неловко, как и мне.

В общем, как я вошла в наш корпус, так из него и вышла. Стремительно и озлобленно. Справедливости ради надо признаться, что в этот вечер я впервые за всю смену пропустила ужин. Чувство озлобленности на всех и вся пересилило во мне чувство голода.

Я сидела недалеко от футбольного поля под раскидистым миндальным деревом. У меня не было опасений, что кто-то потревожит мое одиночество: плоды на дереве уже созрели, однако желающих полакомиться ими не было – они оказались горькими. Зато мне отсюда, из-под дерева, было прекрасно видно все поле. Так что появление на нем хоть Костика, хоть пришельца я бы не пропустила.

Я сидела в засаде и вдруг поняла, что со стороны смотрюсь так же, как Костик, когда он охотился за арбузами на задворках магазина. Мне еще только баррикады из ящиков не хватает для полноты картины. И потом, я как-то упустила из виду, что, когда все уже будут в своих кроватях, мое отсутствие заметят и меня хватятся. И тогда – прощай, возможность приключения.

Так что я подскочила и торопливо пошла в корпус. Вышедшие из-за деревянных уличных туалетов ребята посмотрели на меня с удивлением: в это время все уже были в своих корпусах, и только отчаянные тусовщики прятались в сумерках от вожатых. Ни Костика, ни Дениса я среди парней не заметила.

Когда я вошла в наш корпус, все уже укладывались и даже не обратили внимания на мое появление – благо моя койка стояла ближе всех к двери. То есть не обратили бы, если бы не Наташка. Она посмотрела пристально на меня, раскрасневшуюся от быстрой ходьбы, и с подозрением спросила:

– Где это ты по ночам шаришься?

– Гуляла, – ответила я как можно непосредственней.

– Одна? – подчеркнула Наташа.

– Нет, вдвоем, – ответила я. С удовлетворением отметив, что Наташка выпучила от изумления глаза и все затаили дыхание, я веско закончила в полной тишине: – С тенью.

Кто-то хмыкнул, тотчас зашуршали простыни, заскрипели койки. Можно было подумать, что все только что проснулись, а вовсе даже не готовились ко сну. Среди воцарившегося оживления громко прозвучал вопрос Наташи, не желавшей так запросто сдавать свои позиции:

– Денис и за тобой теперь таскается, как тень? – Она откинула со лба густую черную челку и смотрела на меня в упор вызывающе, самоуверенно. А у меня, как обычно в таких случаях, пропал дар речи. Надо было, конечно, ответить ей хоть что-нибудь. Ну, пусть не слишком остроумное и колкое, но хоть что-то.

Однако пока я перебирала в голове варианты ответов, момент был упущен. Все улеглись, свет в корпусе погасили, и постепенно на лагерь снизошел сон. Я не спала. Я терпеливо выжидала, когда у последней из ворочающихся девчонок выровняется дыхание.

В моем городе даже по ночам никогда не бывает абсолютной тишины. То машина проедет, то вдали пронесется электричка или скорый поезд. Кстати, вот, замечал ли кто из вас, что далекий звук электрички в ночной тишине звучит как гудение комара? Но это бы ладно, подумаешь, комар. Когда за стеной неожиданно на несколько минут включали дрель – вот это да. Или, что намного чаще, скандалили соседи…

Так вот в лагере абсолютной тишины тоже не было. А я ведь за целый месяц даже не заметила этого. Потому что слишком крепко спала. Засыпала вместе со всеми и спала вплоть до утренней побудки. И я не о сопении и даже всхрапах девчонок сквозь сон сейчас говорю – вместе с ночью в мир пришли особые, ночные звуки и особый, призрачный свет.

Я приподнялась на постели и осмотрелась: комната застыла безо всякого движения. Луна заливала ее голубоватым светом, так что все предметы в комнате: кровати, их спинки, вещи, висящие на них, тумбочки – все казалось завалено снегом. Такой контраст с дневной жарой будоражил воображение.

Хотелось пройтись вдоль кроватей и, своими руками прикоснувшись к каждой вещи, убедиться, что это, к примеру, вся та же спинка кровати со сваленными на нее в три слоя вещами, а не сугроб, что лица спящих не покрыты тонким слоем льда, что стены не заиндевели.

Я взяла себя в руки, справилась с обуявшими меня фантазиями, натянула шорты и вышла из корпуса. Дверь, правда, слегка скрипнула, когда я ее прикрывала, но я не волновалась: я слышала, что та фаза сна у спящих людей, когда дыхание ровное, когда они заснули наверняка, – обычно самая крепкая и продолжительная. Значит, вряд ли меня кто-то хватится после ухода.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как меня окликнули:

– Ты в туалет?

Я обернулась с досадой: это была Лена.

– Я с тобой! – заявила она и засеменила рядом.

Теперь с ее легкого решения мы шли в туалет.

– Я думала, все спят, – стараясь скрыть раздражение, заметила я.

– Я тоже так думала, – просто ответила Лена. – А потом вдруг ты встала и вышла. Это ты очень кстати сделала – я бы одна побоялась идти.

– Чего здесь бояться, – проворчала я.

Мы направлялись как раз туда, куда мне бы не хотелось, а именно – к карусели, возле которой, вполне вероятно, меня ждали Костик с Денисом. А ведь я-то планировала понаблюдать за ними незаметно, со стороны…

– Цикады… – между тем рассуждала Лена. – Я уже слышала их раньше, когда мы на море с родителями ездили. Но там они, между прочим, свои трели издавали в теплое время дня. А тут – ночью. Хм, забавно. Можно предположить, что они приспособились стрекотать в сумерки, чтобы от кого-то прятаться. В темноте.

– Прятаться в темноте? – автоматически повторила я.

– Ну да. Ты их днем здесь слышала? Я – нет. А сейчас – послушай!

Она наконец замолчала, нам как раз оставалось дойти какие-то жалкие метры до туалета, двигаясь по тропинке, лежащей параллельно футбольному полю и отделенной от него деревьями. И мы уже почти миновали карусель, как вдруг Лене вновь приспичило проявить свою эрудицию:

– А вот южноамериканская цикада стрекочет, как паровоз! Свист такой издает, как свисток паровоза, представляешь?.. У некоторых видов цикад личинки живут семнадцать лет! Семнадцать! В земле, в полной неподвижности! Это потрясающе!

– Что же тут такого потрясающего? – буркнула я, силясь разглядеть в просветы между деревьями, есть ли кто на поле.

– Ну как же?! – возмутилась Лена. – Семнадцать лет провести в неподвижности только ради того, что потом прожить полноценной жизнью пять недель. Семнадцать лет – ради пяти недель! В Китае, между прочим, цикада из-за этого считается символом долголетия, вечной молодости и даже бессмертия.

– Бессмертия… – повторила я.

– Бессмертия… – эхом повторил кто-то за мной из кустов.

Лена взвизгнула и шарахнулась прочь. Я замерла.

– Прикольно, – из кустов вышел Костик, следом за ним Денис. – Не только сама пришла, но и хвост привела. Такой жирный умный хвост, – весело сказал он.

– Это лучше, чем быть дистрофичным тупым… хвостом, – проговорила Лена. Видимо, она быстро справилась со своим испугом и вернулась за мной.

Костик проигнорировал ее слова и вновь обратился ко мне:

– А мы уже думали, ты не придешь.

– Ну да, – Денис подошел поближе. – Проспишь…

– Или струсишь, – добавил Костик. – Ладно, пошли. А то упустим его.

Я оглянулась в сторону Лены – ее не было видно в темноте. И не ясно было, вернулась она в корпус или наблюдает за нами издалека. Позвать ее я не решилась, вдруг бы мой крик еще пол-лагеря перебудил. Да и что бы я крикнула: «Лена, пойдем с нами на пришельца смотреть»?

Протиснувшись сквозь колючие ветки, рискуя выколоть глаза и расцарапать лицо, мы оказались на поле. Совершенно пустое поле. Я разочарованно посмотрела вдаль: в темноте сливовые деревья выглядели ниже, чем были на самом деле, будто на корточки присели, – если бы деревья могли это сделать.

Зато моя любимая карусель смотрелась зловеще, словно виселица. Чтобы развеять свой страх, я подошла к ней поближе, прикоснулась к безжизненно висящей перекладине.

– Решила покачаться? – раздался голос Костика совсем рядом со мной, я вздрогнула. – А что? Тема! – он взялся за перекладину вместо меня, я торопливо отошла на безопасное расстояние.

Карусель слегка заскрипела, и Костик полетел по кругу. С его длинными ногами быстро разогнаться не составляло труда. Я подумала, что Костик и сам похож на эту карусель – нескладный, тощий, высокий, и руки у него – как веревки, и кисти – как перекладины.

Я представила себе Костика, вертящегося на одном месте с прицепившимися к нему детишками, и невольно заулыбалась. Вот говорят некоторым острякам: «Тебе бы в цирке клоуном работать!» Костику можно было бы предложить работать на аттракционах каруселью. Или он обидится?

Пока я решала, достаточно ли безобидную остроту придумала, Костик уже закончил качаться и подошел к нам.

– Ну что, готовы к встрече с непознанным?

– А ты что, его сейчас вызывать будешь? Как шаман? – скептически спросила я.

– Шаманы вызывали духов, – раздалось за моей спиной, я аж подпрыгнула. Сердце в груди заколотилось как бешеное.

Это была все та же всезнающая Лена. Она стояла, уперев руки в бока, – ни дать ни взять хозяйка на пороге своего жилища, недобрым взглядом окидывающая незваных гостей.

– Он же не собачка, чтобы на свист прилетать, – Костя уселся на траву. – Надо будет – сам прилетит. Да вы присаживайтесь, – Костя широким жестом указал на траву.

Мы послушно уселись рядом с ним. И сидели так довольно долгое время, однако ничего не происходило.

– Ну и где твой пришелец? – недовольно спросила Лена у Костика.

– Да… – быстро согласился Костик. – Что-то он сегодня припозднился. Вы, это… вы тут посидите чуток, я в туалет сгоняю, – он быстро подскочил и направился в сторону туалета, стремительно поглощаемый ночной мглой.

– Может, спать уже пойдем? – неуверенно предложила я.

– Да погоди, – неожиданно попросил Денис и почему-то добавил: – Вот-вот самое интересное начнется…

Я осталась сидеть где сидела. Лена недовольно пыхтела рядом со мной. Видимо, ей тоже уже надоели эти посиделки. Костик долго не возвращался. Я даже в какой-то момент забеспокоилась: а вдруг он провалился в туалет? Ну а что, такой худющий – оступился в темноте и провалился…

И тут Денис громко заявил:

– Вон он!

– Кто? – озадаченно спросила я.

– Пришелец! – буркнул Денис и показал мне в сторону сливовой рощи.

Я пригляделась. С той стороны футбольного поля по направлению к нам и правда медленно приближалась высокая худая фигура с большой угловатой головой. Я так испугалась, что мне показалось, у меня ноги отнялись. Поэтому, когда между нами оставалось каких-то метров пятнадцать-двадцать, я с трудом поднялась на ватных ногах, едва Денис воскликнул:

– Черт! Он нас засек! Бежим!

Денис побежал, и я тоже побежала вслед за ним в сторону корпусов. Когда мы, запыхавшись, остановились, Денис спросил:

– А подружка твоя где?

Я только теперь заметила, что Лены с нами нет. Видимо, она решила остаться и вступить с пришельцем в контакт.

– Там осталась, – прошептала я.

– Дура, – простонал Денис. – Ну и что теперь делать? За ней идти?

– А что он с ней может сделать? – спросила я.

– Мозг высосет, – мрачно сказал Денис. – Им как раз таких умных там не хватает.

В темноте показалась стремительно движущаяся в нашу сторону тень. Мы спрятались за деревом, прижавшись друг к другу.

– Думаешь, это он? – прошептала я.

– Ш-ш-ш! – шикнул на меня Денис.

Тень приближалась к нашему дереву. Я слышала потрескивание сухих веточек и тяжелое дыхание.

– Я видела, куда вы спрятались! – раздался обиженный голос Лены.

Она подошла к нам, окинула взглядом и удалилась в корпус. В темноте скрипнула и громко хлопнула дверь. Я стояла в полной растерянности.

– Помнишь фильм «Чужие»? – неожиданно таинственно сказал Денис. – Может, они ей зародыш внутрь подсадили?

– Класс! – прошептала я. – И куда мне теперь идти?

– Не знаю, куда тебе, а я лично – спать, – Денис громко зевнул, потоптался на месте, затем нерешительно сказал мне: – Да ты не бойся. Если и подсадили, еще же время должно пройти, пока он там у нее внутри вырастет, чтобы вылупиться… – и он поплелся в сторону своего корпуса.

Я проводила его взглядом, а затем уселась на траву напротив нашей двери с железной решимостью просидеть так до утра. Но сон сморил. Я начала клевать носом и к тому же замерзать. Подойдя к двери, я осторожно приоткрыла ее и заглянула внутрь: комната дыхнула на меня убаюкивающим теплом.

 

Глава 3

На другой день я проснулась одной из последних в комнате, умудрившись проспать даже стук в дверь нашей вожатой, всегда служивший будильником. Что уж говорить о том, что меня не сумел разбудить ни гул голосов, царящий в помещении, ни шорох одежды, ни скрип пружин кроватей.

Едва я разлепила веки, я принялась искоса следить за Леной. Однако та даже не смотрела в мою сторону. Она уже была одета в свои спортивные штаны и белую футболку и теперь с маниакальным старанием застилала кровать, расправляя на покрывале каждую складочку, натягивая его на постели, словно тент.

Комната быстро пустела – девочки покидали ее парами и по одиночке, торопясь на завтрак. Одна лишь Лена, казалось, никуда не спешила. Заправив кровать, она присела на стул рядом со своей тумбочкой и принялась расставлять на ней предметы, которые и до того вроде бы были в идеальном порядке: поменяв местами мыльницу с зубной пастой и щеткой, она присела на корточки перед тумбочкой, видимо, вознамерившись навести порядок внутри нее среди вещей.

Я торопливо оделась и судорожно заправила кровать, не желая оставаться с Леной наедине. Теперь, после вчерашних событий, мне казалось, что Лена за ночь еще больше располнела. Я не могла избавиться от мысли, что внутри нее растет зародыш инопланетного чудовища.

Понимая, что уже опаздываю на завтрак, я схватила щетку с зубной пастой, рассчитывая умыться по дороге в столовую, и кинулась к двери, однако на самом пороге услышала позади себя требовательный оклик Лены:

– Оля!

Я вылетела из комнаты, не оглядываясь, и с перепугу громко хлопнула дверью. Несмотря на то что утро выдалось свежим, в столовую я вбежала покрытая потом. Почувствовав себя в относительной безопасности, я вытерла зажатым в руке полотенцем пот со лба и только тогда сообразила, что забыла умыться.

Но делать было нечего, пришлось завтракать с нечищеными зубами. Отыскав свободное место, я с отвращением увидела в тарелке манную кашу. Это был уже перебор. День явно не задался. Пришлось довольствоваться куском черного хлеба с двумя кусочками сливочного масла и чаем.

Когда я уже заканчивала свою нехитрую трапезу, в столовую вошла Лена. Я вся внутренне съежилась, когда та медленно прошла мимо меня. Уж не знаю, чего я ожидала: что она накинется на меня со спины или что плюхнется передо мной на стол и из ее груди вырвется мерзкое чудовище… Но она всего лишь прошла мимо и даже не присела на уже освободившееся место рядом со мной.

Выйдя из столовой, я увидела мнущегося чуть в стороне Дениса. Обменявшись с ним взглядами, я коротко кивнула, не сообразив, что он дожидается меня, и пошла в сторону нашего корпуса, чтобы положить на место зубную пасту с щеткой и полотенце, прежде чем нас отправят на сбор урожая. Денис быстро догнал меня и, подстроившись под мой нервный шаг, участливо спросил:

– Ты чего такая бледная? Тоже отравилась?

– Нет, – удивленно ответила я. – А кто отравился?

– Двое парней из нашего корпуса, – нарочито небрежно ответил Денис и насмешливо добавил, явно повторяя за кем-то шутку: – Они арбузами нынче объелись – и у них животы разболелись.

– Очень смешно, – с упреком сказала я и ускорила шаг.

Денис отстал, но у нашего корпуса вновь догнал меня и с любопытством спросил, понизив голос:

– Ну как она?

– Кто? – недоуменно спросила я, остановившись. – Наташка?

Денис густо покраснел и посмотрел на меня исподлобья, а я не знала, что ему ответить. Мне как-то претило становиться доверенным лицом между ним и его возлюбленной, тем более что она-то, насколько я понимала, отнюдь не питала к нему пламенных чувств.

– Лена… – выдавил из себя Денис. – Меня Костик отправил спросить, как она себя ведет после вчерашнего…

Я опешила. Настала моя очередь покраснеть. Солнце постепенно начинало припекать, и я часто замахала на себя ладонью, делая вид, что мне очень жарко. Денис молча, испытующе смотрел на меня в ожидании ответа. Я проводила взглядом двух девочек из другого корпуса, прошедших рядом с нами и окинувших нас полными назойливого любопытства взглядами.

– Э… ну… – я пыталась собраться с мыслями и наконец выдала свое наблюдение: – Мне кажется, она нарочно пыталась сегодня остаться в корпусе со мной один на один.

– Ого! – вырвалось у Дениса, глаза его загорелись, и он нетерпеливо спросил: – Она к тебе подходила? Говорила с тобой?

– Нет… Но когда я выходила из корпуса, она меня окликнула, – ответила я.

– А ты? – живо спросил Денис.

– А я… торопилась на завтрак и не стала с ней разговаривать. Некогда было, – неумело соврала я, не решившись признаться в своей трусости.

– Ну и правильно! – неожиданно заключил Денис. – Она и раньше странная была, а сегодня еще страннее стала. Я ее видел в столовке. – Он понизил голос и заговорщически сообщил: – Она за ночь растолстела, и лицо опухло!

– Ты тоже заметил?.. – поразилась я.

Из нашего корпуса вышла галдящая группа девочек и, проходя мимо нас, притихла. Послышался шепоток и хихиканье. Мы с Денисом виновато переглянулись. Неожиданно раздался издевательский голос Наташки:

– Тили-тили-тесто… – Она вынырнула из самой гущи девчонок и, смерив нас насмешливым взглядом, остановила его на мне, язвительно закончив: – …Рыжая невеста!

Я опустила глаза в землю, не зная, куда деваться от стыда. Когда я жалобно взглянула на Дениса, то с удивлением увидела, что он смотрит в сторону удаляющихся девочек очень недобрым взглядом.

– Ой! – спохватилась я. – Нам же на сбор пора!

– Точно, – согласился Денис и развернулся в сторону своего корпуса. – Пойду за Костиком сгоняю, – он отошел на несколько шагов, но затем развернулся и предложил: – Ты, это… присоединяйся к нам на сборе.

Я ничего не ответила, подумав, что еще может ляпнуть Наташка, как может высмеять меня перед девчонками, если и во время сбора урожая я буду рядом с Денисом. Мне казалось, что постепенно, благодаря Наташке, я начинаю занимать в нашем девичьем коллективе место Лены, и это было более чем неприятно.

Я вошла в корпус, положила на тумбочку щетку и пасту, повесила на спинку кровати так и не пригодившееся полотенце и села на кровать. День еще и не начался, а я уже чувствовала усталость. В корпусе было тихо и прохладно: стоящие по его периметру деревья преграждали солнечным лучам дорогу в окна.

Хотелось откинуться на кровать и уснуть. Я бы так и сделала, но боялась, что это даст девчонкам дополнительный повод к сплетням. Слухи, конечно, дойдут до вожатой, она немедленно ворвется в корпус, обнаружит меня спящей – а значит, отлынивающей от трудовой повинности, и меня пристыдят перед всем лагерем. Вот тогда я и стану по-настоящему белой вороной. Ну или рыжей…

Я взяла бейсболку – это была темно-синяя, слегка потертая, словно поношенная джинса, кепка – я сама ее выбрала в магазине перед поездкой и настояла на покупке, хотя мама и была против. Натянув бейсболку поглубже на лоб, так чтобы не встречаться ни с кем взглядом, я вышла из корпуса, глядя себе под ноги. Чтобы увидеть что-то помимо дороги, мне бы пришлось задрать голову.

Оказалось, что все уже были на сборе – на этот раз снова слив. На самом деле, сливовый сад был огромный, и нам каждый раз обозначали конкретный уголок, в котором стоило собирать эти фрукты. Вожатая, отловившая меня у футбольного поля, неодобрительно посмотрела на меня из-за опоздания, но ничего не сказала, а лишь направила в ту сторону, где уже трудились все остальные ребята, вручив белое пластмассовое ведерко.

Я молча, все так же глядя себе под ноги, обошла всех и поставила ведерко у крайнего, никем не занятого сливового дерева. Помня предложение Дениса присоединиться к ним, я, конечно, была ему за это благодарна, но после язвительной выходки Наташки у меня на это не хватило бы смелости, ну, или – как у нее – наглости.

Прошло совсем немного времени, а пальцы у меня уже были липкие от сливового сока, но я продолжала тянуться за сливами, решив работать сегодня как заведенная, чтобы сразу после ужина улечься в постель и уснуть мгновенно, как и все нормальные люди, а не болтаться по лагерю в потемках.

– А ты чего это тут совсем одна? – раздался совсем рядом громкий, делано возмущенный голос Костика.

Я вздрогнула: он стоял рядом, уставив руки в бока и глядя на меня с веселыми искорками в глазах. Я замерла, ожидая услышать девичий смех или какую-нибудь злую Наташину шутку… но, казалось, и все остальные тоже замерли, ожидая развития событий.

– Хорошо выглядишь, кстати, – значительно понизив голос, сказал мне Костик и тут же громко, явно чтобы слышали все, заявил: – Такой красивой девушке нельзя оставаться в одиночестве! Идем к нам! – и он решительно подхватил мое ведерко, уже наполовину заполненное сливами, и сделал шаг в сторону. Заметив, что я не двинулась с места, он подошел ко мне вплотную, свободной рукой подхватил меня за талию и требовательно позвал, увлекая вместе с собой: – Пошли-пошли!

Я задохнулась от его поступка. Мне было одновременно и стыдно, и, как ни странно, приятно. Стыдно – понятно почему, а вот приятно было, потому что меня, во-первых, никогда еще не брали за талию, во-вторых, не проявляли так, в открытую, чувств ко мне при всех – пусть это даже был просто спектакль для посторонних глаз, ну и, в-третьих, я чувствовала, что Костик намного сильнее меня, и от этого внутри рождалось какое-то мучительно щемящее, но необыкновенно возвышенное чувство собственной женственности.

Так, в полной тишине, мы прошествовали до дерева, рядом с которым стоял Денис. Я посмотрела на него: он обводил всех победоносным взглядом. Это было очень хорошо, у меня еще больше потеплело на душе. Мне не по себе было от того злобного взгляда, который он бросил в сторону насмехавшихся над нами девчонок, и я даже на миг заподозрила, что он действительно переключился с Наташки на меня в своих чувствах. И если раньше я мечтала, чтобы в меня в лагере ну хотя бы кто-нибудь влюбился, то теперь я осознавала, что в Денисе мне хотелось бы видеть друга, настоящего друга.

Костик поставил мое ведерко на землю, приглашающим жестом указал на ветки со сливами и, посмотрев на Дениса, укоризненно поднял указательный палец в небо. Денис тут же с ловкостью обезьянки вскарабкался по ветвям под самую вершину дерева. А Костик, встав рядом со мной, поднял свои длинные руки и стал срывать сливы высоко над моей головой, куда я уж точно не дотянулась бы.

Мы начали слаженно работать, и если кто-то и посмел сказать по этому поводу какую-нибудь гадость, то уж точно шепотом и по большущему секрету, потому что, глядя на Костика, я сомневалась, что хоть кто-то в этом лагере осмелится грубо пошутить за его спиной и уж тем более – нагло сказать что-то ему в лицо.

Когда все наши три ведерка были наполнены, мы одними из первых пошли к вожатой, ожидавшей нас на самом солнцепеке – на моем любимом пенечке на краю футбольного поля. Это была Галина Ивановна – мама Дениса. Она обвела нас благодушным взглядом, чуть задержав его на сыне, затем бросила взгляд на наши полные ведерки и похвалила:

– Молодцы! Быстро вы сегодня справились. Можете отдыхать… Или еще есть порох в пороховницах?

– Не понял… – неожиданно удивленно произнес Костик. – А у нас что, выбор был?

– Нет-нет, – ответила Галина Ивановна. – Выполнять трудовую повинность должны все, но вы свою норму на сегодня уже выполнили, так что…

Мы с ожиданием взглянули на Костика – он был в нашей тройке явным лидером, – стоит ли нам отправляться отдыхать, или Костик решит, что мы обязаны утереть всем нос и перевыполнить план.

– Пошли в тенек, – решил Костик, обращаясь к нам.

И мы пошли. Однако на полпути к «гигантским шагам» Денис неожиданно возразил Костику:

– А почему мы идем в тенек? Такое солнце! Можно лечь прямо здесь – и загорать! – Денис остановился, будто и впрямь вознамерился разлечься посреди футбольного поля, и поучительно объяснил нам: – Мне мама всегда говорила, что солнечные лучи благотворно воздействуют на организм, укрепляют его, – он уверенно взглянул на нас и продолжил: – Солнечные лучи – они сродни иммуностимуляторам, поэтому детей так часто отправляют летом на юг, хотя солнца летом полно везде. Но на юге как бы больше.

– Бардак у тебя в голове, – незамедлительно заявил Костик, потрепав Дениса по волосам.

Денис оскорбленно отпрянул, тут же пригладив взъерошенную Костиком прическу, и обиженно посмотрел в его сторону, а тот терпеливо объяснил:

– Ну сам подумай: если бы солнце было так полезно, на фига бы нам было носить панамки и бейсболки… – Он кинул оживленный взгляд на меня и попросил: – Дашь погонять?

– Что? – недоуменно спросила я.

– Бейсболку свою дашь погонять? – переспросил Костик.

– Что сделать? – с нажимом спросила я.

Костик посмотрел на меня, как на пещерного человека, и, чуть ли не по слогам, объяснил:

– Погонять – значит дать поносить, на время.

– Не знаю, – растерялась я. – Я никому раньше не давала… погонять…

– Ой, ладно, забей, – отмахнулся он и вновь повернулся к Денису: – Короче, твоя мама, видимо, забыла объяснить тебе про солнечный удар…

– Жаль, с нами Лены нет, – задумчиво произнесла я. – Она наверняка в курсе, можно ли загорать на таком пекле, если голова прикрыта бейсболкой… Она же информацией напичкана, как энциклопедия.

– И хорошо, что нет, – прервал меня Костик. – Она сейчас не только информацией напичкана, но и инопланетным зародышем. Прямо ходячий бигмак.

Ни Денис, ни я никак не отреагировали на его язвительную шутку, уж больно она напоминала шутки Наташи. Можно было бы, конечно, упрекнуть его или одернуть… Но мне казалось, что такие люди – себе на уме и никто им не указ, даже друзья. Да мы и друзьями-то не были, так – волею обстоятельств соединенная троица.

– Шуточки у тебя… – неожиданно произнес Денис, в упор глядя на Костика.

– Ну, извините, – пожал плечами Костик. – Никого не хотел задеть. – Глаза у него вновь заблестели, и он заявил: – У меня самого от моих шуточек желудок свело. Так что если от них и есть кто пострадавший – так это я!

Я невольно улыбнулась. Денис тоже хмыкнул. А Костик, оглянувшись на столовую, внезапно нахмурился:

– Еще бы его не свело… Мы с вами едва обед не пропустили.

Мы с Денисом тоже посмотрели на столовую – в нее уже стягивались по одиночке и группами обитатели лагеря. Тогда и мы решительно направились на обед. Костик, разумеется, торопливо шел впереди нас с Денисом.

Мы шли по сухой желто-белой траве, но она, помятая футболистами, не издавала ни малейшего шороха. Вообще вокруг было очень тихо, несмотря на то что был ясный день. Птицы не пели, кузнечики не стрекотали, листва деревьев тоже молчала из-за безветрия.

Зато, едва мы вошли в столовую, на нас обрушился гул голосов. Видимо, пословица «Когда я ем, я глух и нем», начертанная на стене столовой широкими мазками художника-оформителя под картинкой с рыбой, выпучившей глаза, внимание детей не привлекала, а вожатые к порядку не призывали.

Мы выбрали пустующий столик и уселись за него. Не договариваясь, мы устроились так, чтобы сидеть напротив входа. Костик первым опустошил свою тарелку и теперь сидел, нервно барабаня пальцами по столу и поглядывая то на Дениса, размеренно поглощающего свою еду, то на мою тарелку – она была полной, у меня из-за всех этих событий кусок в горло не лез.

– Что у них порции такие мизерные, будто они младенцев кормят, – проворчал Костик.

– Хочешь мою? – предложила я.

– О, давай! – оживился Костик, придвинул к себе мою тарелку и немедленно запихнул в рот полную ложку гречневой каши. – Говорят, сегодня два парня в медкорпус загремели после вчерашних арбузов, – пробубнил он, уплетая мою порцию. – Как говорится, жадность фраеров сгубила.

Мы закончили с едой – точнее, ребята закончили – и еще какое-то время сидели, неторопливо попивая какао с молоком, словно на террасе какого-нибудь кафе. Когда в стаканах ничего не осталось, Костик схватил их и быстро ушел по направлению к кухне. Он довольно быстро вернулся, осторожно неся стаканы, вновь наполненные какао.

– Что? – спросил он, увидев наши удивленные взгляды. – Я так все время делаю. У них там этого какао – хоть запейся. Хотя третий раз, наверное, уже не нальют, – он подмигнул мне и поставил перед нами стаканы.

И мы снова стали пить, невольно наблюдая за входящими и выходящими из столовой. Впрочем, в столовую почти уже никто не входил, лишь какие-то единицы, зазевавшиеся за игрой и едва не пропустившие обед. Гремели стаканы и тарелки, работники столовой собирали грязную посуду со столов.

– Что-то я нашей общей подружки не заметил, – с подозрением протянул Костик.

– Я тоже, – согласился Денис.

– Вы о Лене? – на всякий случай уточнила я.

– Вы чего это тут? – раздался рядом с нами женский голос. – К стульям прилипли, что ли?

Мы вскинули головы – на нас с недовольством смотрела одна из работниц кухни, полная женщина, уже в возрасте, в белом переднике и белом колпаке. Она держала в руках поднос, нагруженный пирамидой тарелок, и тяжело, с одышкой, дышала.

– А мы, это… добавки ждем! – отшутился Костик.

– Так подошли бы и попросили, – проворчала женщина. – Или вы ждете, что она к вам с потолка упадет?

– А что, разве можно добавку? – удивился Костик.

– А чего ж нельзя-то? Столько еды пропадает почем зря, – бубнила женщина, удаляясь. – Подростки, а едят, как дети малые. От жары, что ли…

Костик немедленно соскочил с места и пошел за ней. Мы с Денисом недоуменно переглянулись и остались сидеть на стульях. Непонятно было, куда в такого тощего человека, как Костик, могла вместиться третья порция. Я и не знала, что он так много ест. Вот уж, как говорится, не в коня корм.

Когда Костик вернулся с добавкой и, наконец, вдосталь наелся, в столовой к тому времени вся посуда уже была убрана и никого, кроме нас, за столами не было. Где-то в глубине помещения гудела посудомоечная машина, с кухни раздавались приглушенные голоса поварих, а мы оговаривали планы на послеобеденное время, стараясь говорить тихо, поскольку в опустевшей столовой любая реплика звучала подобно выстрелу.

– Предлагаю установить за ней слежку, – высказался Денис. – Ну, чтобы не пропустить момент, когда из нее вырвется «чужой», и на месте его прикончить!

– Угу. Будем, как три идиота, болтаться за ней по всему лагерю, – усмехнулся Костик. – Лена не дура, сразу все поймет, найдет способ обвести нас вокруг пальца, и твой «чужой», – он внушительно посмотрел на Дениса, – первым делом расправится именно с нами.

– Мы можем следить незаметно, – сказала я.

– Из кустов, что ли? – улыбнулся Костик.

– Ну… если тебе так удобнее… – парировала я. – Я к тому, что мы можем разделить лагерь на три участка и следить за ней каждый на своем участке – так слежка будет не очень заметна.

– Передавать ее с рук на руки! Да ты гений! – восхитился Денис.

– Ничем не хуже Лены, – подхватил Костик.

– А что, кто-то сомневался? – возмутилась я.

– Тьфу, блин! Ох уж эта женская логика… Не похвалишь – обидится и похвалишь – обидится, – улыбнулся Костик и поднялся со стула. – Ну, товарищи шпионы, за дело!

Мы с Денисом с готовностью подскочили, прогрохотав стульями, так что в столовой на секунду возникла громовая тишина – видимо, поварихи услышали этот грохот и замолчали, прислушиваясь и гадая, что бы это могло быть. Мы быстро ретировались из столовой, пока нам не попало, и пошли на футбольное поле.

– Ну что, – спрашивал на ходу Костик, – как зону делить будем?

– Зону? – недоуменно спросил Денис.

– Зону боевых действий. Мы же шпионы, – объяснил Костик и просюсюкал, снова потрепав Дениса по голове: – У нас все по-всамделешнему!

Денис резко остановился и напряженно застыл на месте. Костик, пройдя пару шагов, остановился и оглянулся на него. Я тоже остановилась.

– Ну ты чего? – примирительно сказал Костик Денису. – Я же шутю!

– Шучу, – поправила я его.

– Шучишь? – во весь рот улыбнулся мне Костик.

Это сняло напряжение. Нет, решительно к его словам нельзя было относиться всерьез. Я тоже улыбнулась в ответ и перевела взгляд на Дениса, надеясь, что и он оценит юмор Костика и перестанет на него дуться. Однако Денис по-прежнему был в ступоре.

– Денис? – вопросительно окликнула его я.

– Не двигайтесь, – неожиданно вполголоса сказал Денис.

Мы с Костиком недоуменно застыли.

– И не поворачивайтесь… – продолжил Денис.

Ну тут мы, разумеется, заинтригованно, как по команде, развернулись и увидели идущую к нам от «гигантских шагов» Лену. Расстояние между нами было не такое уж и большое – всего каких-нибудь метров двадцать. Тогда мы развернулись обратно к Денису.

– Значит, план такой, – быстро проговорил Костик. – Медленно, будто ничего не происходит… валим отсюда!

И мы сперва медленно, а затем все ускоряя шаг, ушли с футбольного поля в сторону моего, девичьего, корпуса. Костик как бы невзначай обернулся и прошептал:

– Объект следует за нами. Можно сказать, по пятам. Предлагаю разделиться.

– Ага, щас, – занервничал Денис. – Чтобы она нас по одному укокошила?

– Так мы же вроде изначально так и предполагали, что по одному будем… – напомнила я.

– Ты, я вижу, в шпионских играх не сечешь, – прищурился на меня Костик. – Объясняю на пальцах: когда план «А» провалился, всегда должен быть запасной план «Б».

– По-моему, это не план «Б», а импровизация, – резонно возразила я.

– Один фиг, – отмахнулся Костик. – Короче, импровизированный план «Б»: плавно сворачиваем за ваш корпус и начинаем петлять между корпусами, заметая следы.

Возражать мы не стали, на раздумья не было времени – Лена, – или, как ее называл теперь Костик, объект, – неумолимо приближалась. Мы обогнули мой корпус и стали, как зайцы, петлять между другими корпусами, а попросту – обходить их один за другим, пока наконец снова не вышли к футбольному полю.

– И что теперь? План «В»? – насмешливо спросила я Костика.

– Теперь – заслуженный отдых! – заявил Костик и уселся на траву.

– Шпион решил уйти на пенсию? – не унималась я – меня начал забавлять этот обмен шутками.

– Я старше тебя, девочка, – погрозил мне пальцем Костик. – Грешно смеяться над стариками.

Я присела рядом с ним, а потом и вовсе улеглась на траву. Денис сел по правую руку Костика, обхватив колени руками и задумчиво глядя вдаль. Послеобеденное солнце палило уже не так сильно, но меня все равно разморило, и я в какой-то момент задремала…

Когда я открыла глаза, то увидела, что Костик с Денисом стоят рядом с «гигантскими шагами» и о чем-то вполголоса спорят. Что они именно спорили – было несомненно, до меня долетали изредка обрывки фраз. Костик, возвышаясь над Денисом, явно пытался его в чем-то убедить, а Денис не соглашался, глядя на него исподлобья, и время от времени недовольно коротко мотал головой.

– Да просто отведи ее в сливовый сад! – воскликнул Костик.

– Нет, – коротко ответил Денис.

– О-о… – Костик схватился за голову, затем что-то убежденно проговорил Денису вполголоса. – …Почти готова! – завершил он.

– Нет, – упрямо повторил Денис и направился в мою сторону.

Я подумала, что они обсуждали Наташку. Костик объяснил Денису, какая она на самом деле, и уговаривал его сходить с ней в сливовую рощу. Учитывая, что она там уже со многими побывала, я бы не удивилась, если бы она согласилась пойти туда с Денисом, чтобы потешить свое самолюбие и… для разнообразия – ничем иным ее походы в рощу с разными парнями я себе объяснить не могла.

Денис остановился рядом со мной и, не глядя на меня – очевидно, он был просто не в настроении после разговора с Костиком, пробурчал:

– На ужин пойдем?

– Пойдем, – согласилась я.

Денис протянул мне руку. Я удивилась, конечно, не ожидая от него такой галантности, но помощь приняла, и он неожиданно легко рывком помог мне подняться. Я и не думала, что Денис такой сильный. Он был ниже меня ростом и вроде бы помладше… по крайней мере, так все говорили. Но я сейчас начала в этом сомневаться. Возможно, он просто был низкорослым.

Костик шел за нами, тихонько насвистывая какую-то мелодию. Это был редкий случай, когда он шел не впереди нас, не возглавлял, скажем так, нашу троицу, а плелся позади. Мне казалось, что он не сводит с меня глаз, до того свербело в затылке. С другой стороны, я отдавала себе отчет, что мне это может просто казаться из-за моей природной мнительности.

Хотя, возможно, он поотстал от нас просто потому, что не особо спешил в столовую. Судя по тому, сколько он съел на обед, можно было предположить, что он и до сих пор не особо голоден. Зато у меня от голода уже желудок сводило, словно я проглотила вместе с какао скрепку, и сейчас она ворочалась у меня в желудке, цепляясь за его стенки… Я ускорила шаг. Денис невольно тоже пошел быстрее.

Мы вместе вошли в столовую и сели за один стол. Я немедленно накинулась на свою порцию. На ужин было пюре с рыбными консервами – одно из моих излюбленных блюд, и я почти мигом опустошила тарелку. Вот теперь я вполне понимала Костика, который в обед съел три порции подряд. Я бы сейчас тоже не отказалась от добавки, но, в отличие от Костика, стеснялась ее попросить, потому сидела с тоскливым видом, стараясь не смотреть, как другие поглощают пюре ложка за ложкой…

– Ты чего такая кислая? – вдруг спросил Денис.

Я подняла на него взгляд, он смотрел на меня внимательно. Его тарелка была наполовину пуста. Он, как обычно, ел неторопливо. Словно даже пюре он тщательно пережевывал. Я вспомнила, что где-то читала, будто бы пищу надо пережевывать тридцать три раза. Но почему именно это число – вспомнить сейчас никак не могла. Вот если бы рядом была Лена, она бы наверняка объяснила…

– Оля? – окликнул меня Денис. – Все в порядке?

– Ну, да… – ответила я.

Денис отложил ложку и напряженно посмотрел на меня.

– Ты что, слышала наш разговор? – глухим голосом спросил он.

– Нет, – ответила я, удивившись вопросу, и попыталась пошутить, чтобы успокоить Дениса: – А почему ты спрашиваешь? Вы, надеюсь, не обо мне сплетничали? – я улыбнулась, всем видом давая понять, что шучу. Однако Денис посмотрел на меня еще более странно. Наверное, зря я об этом спросила. Все-таки я толстокожая, и это неисправимо…

Он продолжил есть, а я огляделась. К своему изумлению, я обнаружила, что Костик присел за один стол с Наташкой! И сейчас они о чем-то мило болтали. Я просто глазам своим поверить не могла. Из-за чувства голода я как-то упустила его из виду и не заметила, что он оторвался от нас и переметнулся во вражеский лагерь. На душе стало муторно, есть моментально расхотелось. Чтобы как-то отвлечься, я сказала Денису.

– А Лены опять нет…

– Ну и что? – буркнул Денис, не отрывая взгляд от своей тарелки.

– Как это?.. – растерялась я. – Если ее нет здесь, значит, она где-то в другом месте… И неизвестно, чем она там занимается… Может…

– Да кому это интересно?! – прервал меня Денис и, так и не доев, встал из-за стола и стремительно вышел из столовой.

Я пошла следом за ним, надеясь, что он подождет меня у столовой. Но, когда я вышла, его фигурка маячила уже далеко за футбольным полем, словно он преодолел это расстояние бегом. Но от кого ему было бежать? Я огляделась: Лены поблизости нигде не было видно.

Пока я шла к своему корпусу, наслаждаясь обволакивающей воздух вечерней прохладой, я не могла выкинуть из головы мысль, почему так поступил Костик и почему так прореагировал на мои слова Денис. И только подойдя к корпусу я связала два этих события воедино: Денис все еще был влюблен в Наташку и теперь отчаянно ревновал ее к Костику!

Весь вечер я провела, валяясь на своей кровати. У меня не было ни малейшего желания никого видеть. Костик оказался предателем, Денис носился со своими чувствами, Наташка наверняка проводила время в сливовой роще, а Лена… в общем, мне не очень-то хотелось знать, где сейчас Лена, потому что парни, похоже, переложили наблюдение за ней с наших общих плеч на мои.

Я и не заметила, как корпус заполнился девчонками. Время шло к отбою. Неожиданно погас свет. Я вскинула голову и успела заметить худощавую фигурку Наташки, метнувшуюся от выключателя к своей кровати. Не сомневаюсь, что она это сделала, чтобы лишний раз меня раздосадовать, ведь сигнала к отбою еще не было.

Я разделась и легла в постель. Вскоре голоса в корпусе стихли, и меня начало клонить ко сну, так что я упустила момент, как заснула. Казалось, только что лежала с открытыми глазами и вдруг – бац! – снова их открываю.

В корпусе было совершенно темно, лишь лучи лунного света, пробивающиеся сквозь ветки деревьев, слабо освещали спящих. Неожиданно кровать напротив меня чуть заскрипела, Лена медленно поднялась с нее и направилась в мою сторону. Я зажмурилась. Лена прошла мимо меня и вышла за дверь.

 

Глава 4

Прошло несколько дней. Ребята словно не замечали меня. После обеда я слонялась по лагерю в полном одиночестве, как и в первые дни в этом лагере. Все вернулось на круги своя, будто ничего и не было. Но это бы еще ладно. Я заметила, что Костик вовсю общается с Наташкой. На это трудно было бы не обратить внимания – они болтались по всему лагерю, взявшись за руки, как пара влюбленных. Я чувствовала себя уязвленной.

До конца смены оставалась примерно неделя. Вряд ли во время ее что-нибудь могло значительно поменяться. Так случайно сошедшиеся, мы вновь разошлись по необъяснимой для меня причине. Во время обеда я изредка взглядывала в сторону стола, за которым сидели Костик с Наташей, и ловила их ответные взгляды: его – абсолютно равнодушный и ее – насмешливый и торжествующий.

Это было невыносимо. Я вышла из столовой и пошла на свой пенек на краю футбольного поля. Мальчишки лениво гоняли по нему мяч, словно это была надоедливая муха, от которой нет-нет да приходилось отмахиваться рукой. Я насупленно наблюдала за их игрой. Мимо меня прошли, взявшись за руки, в сторону сливовой рощи Костик с Наташей, я спрятала взгляд.

Когда они скрылись за деревьями, я словно с цепи сорвалась. Не знаю, какая сила подняла меня с пенька, но я вдруг сорвалась с места и кинулась за мячом в самую гущу ребят. Мальчишки удивленно расступились, я завладела мячом и, неумело пиная его, повела в сторону ворот. Замерший в воротах светловолосый мальчишка наблюдал за мной с изумлением. Видимо, от неожиданности он зазевался, я со всей дури пнула мяч… и он влетел в ворота!

Услышав за своей спиной восхищенные возгласы, я загорелась азартом. Вратарь подал мне мяч, но его тут же перехватили другие мальчишки и стали угонять все дальше от меня, к противоположным воротам. Однако я уже не могла остановиться. Я побежала следом за ними и вскоре гоняла по полю наравне с мальчишками, как заведенная. Не спорю, играла я намного хуже их, да и они наверняка мне поддавались, но игра помогла мне выкинуть из головы мысли о Костике, и какое-то время я была абсолютно счастлива.

– Все, все, перерыв! – неожиданно прокричал капитан моей команды.

Взмокшие от непрерывного бега ребята устало разбрелись по лагерю. Я стояла в растерянности посреди поля. Мне хотелось спросить, как долго будет длиться перерыв, но я не решалась. Легкий ветерок словно мягкой ладонью прошелся по моему покрытому потом лбу и волосам. Я смотрела вслед уходящим ребятам с чувством проигравшего. Было ощущение, что и они меня кинули. Как вдруг капитан команды, шустрый мальчишка с хрипловатым голосом, обернулся и с улыбкой крикнул мне:

– Второй тайм через пятнадцать минут!

– Первый раз вижу, чтобы девчонка играла в футбол, – раздался за моей спиной голос Костика.

Я стремительно оглянулась: он сидел на моем пеньке и насмешливо смотрел на меня. Оглядевшись, я нигде не заметила Наташу – наверное, уже вовсю кривлялась в нашем корпусе перед девчонками. Я и не заметила, как Костик пришел, будучи увлечена игрой. И теперь не знала, что ему ответить. Желание парировать его замечание какой-нибудь шуткой пропало с тех пор, как он стал встречаться с Наташкой. Я вообще не понимала, с чего он вдруг решил снова со мной заговорить, и стояла, надувшись и чувствуя себя крайне неловко, словно актриса на сцене перед великим режиссером.

– Голову не печет? – спросил Костик.

Я только после его вопроса спохватилась, что забыла в корпусе кепку и рисковала с минуты на минуту схлопотать тепловой удар. Я потрогала рукой макушку, делая вид, что приглаживаю волосы, чтобы Костик не заподозрил, что я прислушиваюсь к его словам. Макушка действительно была очень горячей, и я медленно, ничего не ответив Костику, развернулась и пошла в сторону нашего корпуса за кепкой. А может, и вообще осталась бы там читать книжку. Думаю, по возвращении с перерыва мальчишки и не заметили бы моего отсутствия на поле.

Но не успела я пройти и нескольких метров, как Костик догнал меня и, обняв одной рукой за талию, пошел рядом, что-то насвистывая. Меня словно обожгла эта его рука. Я мгновенно представила себе, как он совсем недавно шел, взяв ею за руку Наташку… Я попыталась вывернуться, но не тут-то было, он еще крепче прижал меня к себе. Тогда я, словно бы смирившись, сделала несколько спокойных шагов впритирку к Костику, а потом резко рванула в сторону… и освободилась от его руки.

– Ну ты чего?.. – непонимающе протянул Костик и пошел на меня, разведя в стороны руки, словно хотел заключить меня в объятия. – Обиделась, что ли?..

Он медленно наступал, я пятилась, рискуя каждый шаг запнуться обо что-нибудь и свалиться на землю, что было бы полным позором, а ведь я и сейчас была красная от смущения. Я искренне не понимала, чего он от меня хочет. А может, он поссорился с Наташкой и теперь хочет, чтобы я была его девушкой? Я на секунду приостановилась, представив это, и он тут же сделал шаг ко мне и хищно свел руки – точь-в-точь как краб клешней щелкнул, – но в этот момент я как раз сделала очередной шаг назад и… уперлась спиной в дерево.

– Привет, – раздался голос Дениса. – В жмурки играете?

Мы с Костиком одновременно повернулись и увидели Дениса, стоящего в нескольких шагах от нас и настороженно наблюдающего за нашими действиями. Я представила, как все происходящее выглядело в его глазах, и мне стало мучительно стыдно. Я отпрянула от дерева и подалась в его сторону.

– Привет, – вымученно произнесла я, проходя мимо Дениса и направляясь к нашему корпусу.

– А как же я, малыш? – делано удивленно воскликнул Костик, изображая голос Карлсона, и пошел рядом со мной.

– Я с вами, – неожиданно напряженно сказал Денис и тоже пошел рядом со мной, с другой стороны.

Так, в сопровождении парней я подошла к нашему корпусу под любопытные взгляды попадавшихся нам навстречу девчонок. Я предположила, что они наверняка наябедничают Наташке, и у меня заранее сжалось все внутри, едва я представила, какими презрительными взглядами и ядовитыми намеками она будет меня изводить из-за ревности на глазах у всех.

– Возвращайся! – крикнул Костик, когда я входила в корпус.

Еще и это! Лена, полулежа на своей кровати, мгновенно вскинула голову, услышав его голос, и нахмурилась, глядя на меня. Да и остальные девчонки, скрывающиеся в корпусе от послеобеденной жары, изумленно смотрели на меня во все глаза. К моему счастью, Наташки среди них не было. Так что если я и получу от нее по заслугам благодаря Костику, то хотя бы не сейчас, а когда свыкнусь с этой мыслью и буду настороже.

Я взяла свою бейсболку и не торопясь нахлобучила ее на голову. Мне совсем не хотелось выходить. Но все так пялились на меня, что пришлось выбирать из двух зол: либо быть под прицелом посторонних взглядов, либо выйти на улицу и выяснить уже наконец, чего Костик от меня хочет. Тем более что в присутствии Дениса он наверняка будет вести себя более сдержанно. Так что из двух зол я выбрала Костика.

Выйдя из корпуса, я, не глядя на ребят, направилась в сторону футбольного поля. Денис с Костиком, не сговариваясь, пристроились по обе стороны от меня. На поле никого не оказалось. Видимо, футболисты неожиданно изменили свои планы и нашли себе другое развлечение – играть в карты или настольный теннис. А может, опять пошли за арбузами. Я немедленно направилась к «гигантским шагам». С этого места началась наша странная дружба, и меня неудержимо влекло теперь именно к нему, будто оно могло мне как-то помочь.

– Место встречи изменить нельзя, – усмехнулся Костик.

Я вновь проигнорировала его реплику и, взявшись за перекладину «гигантских шагов», разбежалась и полетела. Ребята в это время заняли свои места – они расположились точь-в-точь как в нашу первую встречу у карусели и даже в тех же самых позах: Костик растянулся на траве, а Денис просто присел на нее, обхватив колени руками.

– В космонавты готовишься? – лениво, словно в полудреме, спросил меня Костик.

– Ну кому-то же надо бороться с инопланетным вторжением, – ответил за меня Денис.

– Да ну? – усмехнулся Костик. – Что-то я не заметил, чтобы вы рьяно с ним боролись.

– Это потому что наш лидер сошел с дистанции, – парировал Денис. – Мы же без него как без рук… без длинных загребущих рук.

Костик резко сел, видимо поняв, на что намекает Денис, и готовясь заявить что-то резкое ему в ответ, но в этот момент с моей головы слетела кепка, Костик подскочил с травы, схватил ее и тут же нахлобучил себе на голову.

– Что и требовалось доказать, – мрачно констатировал Денис.

Я постепенно остановилась, отошла от карусели и растерянно замерла напротив Костика, не зная, как вытребовать назад свою кепку. Он стоял, вздернув подбородок и чуть прищурившись, словно жмурившийся от удовольствия кот, умыкнувший крынку сметаны.

– Мне идет? – спросил он.

– Как рыбе зонтик, – буркнул Денис.

– Ну все, теперь все девчонки моими будут, – хвастливо заявил Костик, не обратив внимания на слова Дениса и не сводя с меня глаз.

– Угу… первый парень на деревне, – снова не удержался Денис.

– Это я, да, – усмехнулся Костик и, бравируя, прошелся перед нами. – Красив, умен и… дьявольски силен! – На этих словах он сделал неожиданный выпад в мою сторону и, схватив меня за талию, поднял в воздух, так что я ойкнула и вынуждена была опереться руками о его плечи.

Он, задрав голову, лукаво смотрел мне в глаза, а я чувствовала, как краска заливает мое лицо. Его плечи были горячими, и казалось, будто тепло от них проникает в мои ладони и растекается по всему моему телу.

– Со мной даже Оленька теперь на свидание пойдет. – Он заговорщически подмигнул мне и спросил: – Пойдешь, Олька? – он понизил голос до шепота и шутливо пригрозил: – А то не отпущу.

– Да, – вымученно произнесла я.

Костик тут же осторожно поставил меня на землю и с победоносным видом оглянулся на сникшего Дениса. Я тоже робко посмотрела на него. У меня не было желания поддевать Дениса, но желание подыграть Костику оказалось сильнее.

Костик немедленно взял меня за руку и повел в сторону сливовой рощи. Я послушно шла рядом, надеясь, что, едва мы скроемся за деревьями, все это представление немедленно закончится и меня не успеет увидеть никто из обитателей лагеря.

Однако едва мы прошли в глубь рощи и я попыталась вырвать свою руку из крепкой руки Костика, он грубовато развернул меня лицом к себе и прижал спиной к дереву. Изучающее глядя в мое перепуганное лицо, он насмешливо произнес:

– Не думал, что ты так легко согласишься…

– Отпусти, – робко потребовала я.

– Зачем? – с наигранным недоумением спросил он. – Разве ты не этого хотела? Все вы, девчонки, этого хотите… – и он потянулся губами к моим губам.

Я попыталась оттолкнуть его руками в грудь, в то же время отворачивая лицо, но он только плотнее прижимался ко мне. Силы были слишком неравны, я уже готова была расплакаться, как вдруг рядом с нами раздался возмущенный голос Лены:

– Ну-ка пусти ее!

Мы с Костиком одновременно повернули головы и увидели находившуюся невдалеке Лену. Она стояла, набычившись, гневно глядя на Костика исподлобья. Однако Костик только ухмыльнулся и нагло спросил:

– А то что?

Вместо ответа Лена схватила с земли крепкую палку и, взвешивая ее в руке, с угрозой направилась в нашу сторону. Костик от неожиданности отпрянул от меня, и я сумела наконец-то высвободиться. Но Лена продолжала надвигаться на Костика, и он, отступив, злобно бросил:

– Придурочная!

Развернувшись, он быстро пошел прочь, но Лена успела крикнуть ему вслед:

– И кепку верни!

Костик на ходу снял кепку и, не оборачиваясь на нас, швырнул ее на землю. Я виновато взглянула на Лену, – потому что приложила по сравнению с ней минимум усилий для своего освобождения из объятий Костика, – и пошла за своей кепкой. Когда я подняла кепку с земли и обернулась, Лены на ее прежнем месте уже не было. Она ушла так же внезапно, как и появилась. А я даже не успела ее поблагодарить…

 

Глава 5

На другой день я сама уже повсюду искала встречи с Леной. Однако она, как нарочно, нигде не попадалась мне на глаза с самого утра. Проснувшись, я увидела, что ее кровать была уже пустая, в столовой я ее не заметила – возможно, потому, что завтрак никто старался не пропускать и в столовой была непроглядная толпа ребят.

Во время сбора урожая слив мне не удалось затесаться в одну группу вместе с ней, нас распределили таким образом, что Лена собирала сливы в компании двух других девушек, нас разделяли всего три дерева, но Лена упрямо делала вид, что не замечает меня.

Я собирала сливы и украдкой наблюдала за ней. К моему удивлению, она впервые была в обтягивающей черной майке и выглядела намного стройнее, чем в первые дни нашего знакомства. Я даже подумала, что прежде ее полнила белая футболка, из-за этого мы все так ошибались насчет ее фигуры…

Изредка до меня долетали обрывки фраз, которыми сыпала Лена рядом с ее «компаньонками». Лиля и Света работали в полсилы, увлеченные информацией, которую выдавала Лена. А она собирала сливу слаженно, словно и не замечала произведенный ею эффект.

– А что вы хотели?.. – донеслось до меня. – Тот или иной образ, как и цвет, издревле у одних народов приобретает положительную, а у других – отрицательную интерпретацию. Возьмем, к примеру, сливу. Вспомните выражения «нос как слива» – это о пьяницах, «сделать сливу» – это о грубоватой шутке, когда кому-нибудь с силой зажимают нос до синевы, «зеленая слива»…

– Зеленая слива – имеется в виду недоспелая? – перебила ее Лиля.

– Зеленой сливой пренебрежительно называют молодую, неопытную девушку, – поправила ее Лена. – А вот еще, например, есть народная мудрость – «Для еды бери яблоко, для вкуса – грушу, а сливу – откуси да выбрось».

– Это за что же так сливу ненавидят в народе? – удивилась Света.

– Не то чтобы ненавидят, – усмехнулась Лена. – Тут все дело в символике. Яблоко ассоциируется с Евой. Груша – с опытной, мудрой женщиной. А слива, – да еще и зеленая, – с бестолковой девушкой.

– Все равно не понимаю, почему слива – непременно неопытная, да еще и бестолковая… – недоуменно произнесла Света.

В этот момент по роще пронесся ветерок, и шорох листьев заглушил начало следующей фразы Лены. Я вытерла пот со лба и нетерпеливо обошла свое дерево, чтобы быть поближе к беседующим.

– Коккумелон… – долетел до меня голос Лены. – Переводится как «кукушкино яблоко». Это еще с Древней Греции пошло. Ну а кукушки – сами понимаете, что за птицы… Из-за этого «сливами» часто оскорбительно называли доступных женщин. Такие дела…

По мне аж мурашки побежали, когда я это услышала. Я даже решила, что Лена нарочно эти сведения выдала – или придумала? – чтобы меня задеть. С другой стороны, она ведь понятия не имела, что я прислушиваюсь к их разговору. Я взяла себя в руки и продолжила собирать сливы, навострив уши.

– Фу… вот я и раньше сливу терпеть не могла, а теперь на нее вовсе смотреть не смогу, – откликнулась Лиля.

– Ой, да я и без таких сведений после этого лагеря ее возненавижу! – заявила Света.

– Ребята, ребята, заканчиваем! Пора на обед! – пронесся по роще голос вожатой.

Все немедленно подхватили свои ведра и направились в сторону футбольного поля. Я старалась держаться позади Лены, Лиля со Светой тоже шли следом за ней, словно свита. Однако, как я ни пыталась различить хоть что-то, до меня уже не доносился голос Лены: или она решила, что с лекцией пора заканчивать, или ее заглушали голоса остальных.

Пока мы поочередно сдавали свои ведра, наполненные сливами, вожатой, и та делала отметки у себя в блокноте, – кто сколько сдал, у кого ведра полные, а кто в этот раз отлынивал от трудовой повинности, – я потеряла Лену из виду. Решив во что бы то ни стало поговорить с ней хотя бы во время обеда, я торопливо направилась в столовую. Однако, как ни странно, в столовой Лены не оказалось. На этот раз я терпеливо следила за каждым входящим и выходящим, сидя недалеко от входа, но все без толку.

Я решительно покончила со своим обедом и вышла из столовой, решив обыскать весь лагерь, если и в нашем корпусе Лены не будет. Но где-то же она должна была быть! Вообще, я даже самой себе толком не могла объяснить, что мне от нее нужно. Поблагодарить за спасение – это само собой разумеется. Но о чем еще я могла бы с ней говорить? Да и ждала ли она от меня этой благодарности…

Лена была в корпусе. Сидела на своей кровати с книгой в руках. На мой приход она никак не прореагировала, даже бровью не повела, словно меня и не существовало. Удивительно, как она умудрилась вчера оказаться в нужном месте в нужное время, если совершенно не обращала на меня внимания.

– Хорошая книга? – попыталась я завести разговор.

Лена подняла на меня взгляд, затем удивленно огляделась, но в корпусе, кроме меня с ней, никого не было. Остальные либо неторопливо возвращались из столовой, либо прогуливались после обеда. Было понятно, что мой вопрос относился именно к ней.

– Хорошая, – спокойно ответила Лена и вновь уткнулась в книгу.

Я посмотрела на обложку, это была «Страна приливов», автор Митч Каллин. Я о такой прежде и не слышала. Наверняка была какая-то заумь, если судить по информации, которой то и дело раскидывалась Лена направо и налево. Я попыталась подойти к делу с другой стороны, проявив смекалку.

– Это о водоемах? – с любопытством в голосе спросила я.

– Кгхм… – кашлянула Лена.

Мне показалось, что она с трудом сдержала смех, и я очень внимательно посмотрела на ее лицо. Насмешки с ее стороны я бы не приняла. В конце концов, я сейчас из кожи вон лезла, чтобы разговорить ее, но ей это было, кажется, не особо и нужно. Сдерживая раздражение, я ждала ее ответа, решив про себя, что если он и в этот раз будет пренебрежительным, то я умою руки.

– Ты читала «Алису в стране чудес»? – вопросом на вопрос ответила Лена.

– Ну… – замялась я, сбитая с толку. – Я мультик смотрела.

– Вообще, лучше бы прочитать, – серьезным тоном посоветовала Лена.

– И как связана «Алиса в стране чудес» с водоемами? – недовольным тоном осведомилась я.

– Никак, – улыбнулась Лена. – «Страна приливов» – это роман о девочке, которая вынуждена подстраивать жестокость реальной жизни под свои детские фантазии, чтобы хоть как-то ее оправдать, не озлобившись при этом. В общем, в книге много реминисценций из «Алисы в стране чудес», так что если тебе нравится «Алиса» – могу порекомендовать эту книгу. Хотя сразу предупреждаю, что по сравнению с «Алисой» она довольно-таки тяжелая для прочтения…

– Можно посмотреть? – попросила я, протянув руку.

– Пожалуйста, – согласилась Лена, передав мне книгу, и замялась: – Я ее уже второй раз читаю, там сделала себе пометки на полях… не обращай на них внимания…

Я раскрыла книгу наугад и увидела галочку на полях, поставленную ручкой с красной пастой. Напротив галочки была подчеркнута фраза: «Иногда, когда все время о чем-то думаешь, просто представь, что этого никогда не было, понятно?» – я еще и еще раз перечитала эту фразу.

Подняв взгляд на Лену, я какое-то время задумчиво смотрела на нее. Она ответила мне недоуменным взглядом и обеспокоенно спросила:

– Что? Что-то не так?

– Но тогда получается, что можно делать что угодно, – изрекла я вслух.

– Ты о чем? – изумленно спросила Лена.

– Если делать вид, что ничего не случилось, тогда можно делать что угодно – а потом делать вид, что ничего не было, – объяснила я.

– А… Тут речь не совсем об этом, – замялась Лена. – Ты сейчас говоришь о людях, которые могут сделать какую-то пакость и жить после этого припеваючи, как ни в чем не бывало, без угрызений совести. Ты же об этом?

– Да, – напряженно ответила я, думая о Костике.

– Ты просто вырвала фразу из контекста. На самом деле, речь в данном отрывке идет о том, что если постоянно проворачивать в голове те несчастья, которые с тобой происходили, то можно сойти с ума…

Лена объясняла и объясняла мне, а мне вклинились в голову мысли о Костике и о его поступке. Мне подумалось, что эта фраза одинаково легко подходит и к нему, и ко мне. И к подлецам, и к их жертвам…

– …Поэтому я и попросила не обращать внимания на мои заметки, – напомнила Лена, словно извиняясь передо мной. – Вырывать фразу из контекста – все равно что попасть на юге в жуткую грозу и потом уверять всех и каждого, что там всегда идет дождь…

– Спасибо, – скованно прервала я Лену.

– Да не за что, – пожала Лена плечами. – Хочешь – возьми почитать.

– А, нет-нет, я не о книге… Спасибо за вчерашнее. За то, что вступилась за меня, – нахмурилась я, чувствуя себя неловко.

– Не стоит, – вмиг помрачнела Лена. – Я не бросаю друзей… – она замолчала, потому что в этот момент дверь корпуса открылась, и в него влетела вечно веселая Наташка. Подождав, когда та отвернется, Лена закончила фразу: – …В отличие от некоторых.

Резко встав с кровати, Лена вышла из корпуса, оставив меня стоять с книгой в руках и полной сумятицей в мыслях. «В отличие от некоторых»… – что она имела в виду? На кого намекала? Уж не на меня ли?

– О, книжечка, – подскочила ко мне Наташка. – Дай заценить, – не дожидаясь моего согласия, Наташка вырвала книгу у меня из рук, плюхнулась на свою кровать и начала быстро пролистывать. Заметив, как и я, красные галочки на полях, она зачитала вслух попавшуюся ей на глаза фразу: – «Постарайся уснуть, не то мама и болотные люди придут за тобой…» Фу, какая гадость! – воскликнула Наташка и швырнула книгу на мою кровать. – Это страшилка, что ли?

Я промолчала. Цитата действительно звучала диковато. Ну и поскольку она была вырвана из контекста, я не имела права ее комментировать – это я уже уяснила. Выйдя из корпуса, я отправилась на поиски Лены. Нам нужно было объясниться.

Однако не успела я дойти до футбольного поля, как развернулась и рванула обратно в корпус со всех ног, сообразив, что Наташка может сделать с книгой что угодно – порвать, разрисовать, да просто спрятать куда-то, – от нее можно было ожидать любой гадости.

Вбежав в корпус, я увидела, что вокруг Наташкиной кровати собрались девчонки. Они над чем-то хихикали, а сама Наташка так и вовсе смеялась во весь голос, откинувшись на кровати. Я подошла поближе и увидела Ленину книгу в ее руках.

– «Вот что произошло, нас превратили в белок, – повторяла сквозь смех Наташка. – Нас превратили в белок!!!»

– С твоими зубами – очень даже может быть! – брякнула я со злости, выхватила книгу из ее рук и торопливо вышла из корпуса, с удовлетворением отметив, что смех за моей спиной моментально прервался.

Я пошла по территории лагеря в поисках Лены, гадая, куда она могла направиться. Но когда я увидела ее, гонящую по футбольному полю мяч с мальчишками, у меня чуть книга от удивления из рук не выпала.

Присев на свой пенек, я наблюдала, как она мастерски ведет мяч. В какой-то момент я осознала, что Лена играет ничуть не хуже ребят, и мне стало даже немножко завидно. Интересно, где она научилась играть в футбол?..

Когда мальчишки, запыхавшись, ушли на перерыв, Лена осталась стоять посреди футбольного поля – точь-в-точь как я в тот раз. Правда, она, в отличие от меня, не выглядела растерянной. Лена стояла, сложив руки на груди и глядя в мою сторону, словно поджидала, когда я к ней подойду.

Пауза затянулась. Она смотрела на меня с ожиданием, а я на нее – как баран на новые ворота. Наконец я не выдержала, встала со своего пенька и подошла к Лене. Протянув ей книгу, я выпалила, чтобы завязать разговор:

– Хорошая книга! Куплю такую же, как только домой приеду.

– Вряд ли… – с сомнением покачала головой Лена. – Я эту по Интернету заказывала. В обычном книжном ее не купишь.

– Это почему же? – недоуменно спросила я.

– А она непопулярная, – ответила Лена, заставив меня гадать, что бы это значило.

– А что ты имела в виду, когда сказала, что ты друзей не бросаешь… в отличие от некоторых? – напряженно спросила я, быстренько свернув на интересующую меня тему.

– То и имела в виду, – спокойно ответила Лена.

– То есть ты намекаешь на то, что я тебя бросила? – продолжала докапываться я.

– А ты сама так не считаешь? – спросила Лена, прищурившись.

Я не знала, что ответить. Вообще-то я и вправду так не считала, ведь мы с ней и не были никогда друзьями. То, что она выдавала мне энциклопедические данные, – не делало ее моей подругой, потому что она шокировала своими познаниями всех и каждого.

Да и когда это я успела ее бросить? О чем речь вообще? Когда она осталась в темноте один на один с пришельцем? Но она же сама там осталась, никто ее не заставлял. Не могла же я ее волоком оттуда тащить…

– А ты считаешь? – глупо ответила я вопросом на вопрос, так и не поняв, что она имеет в виду.

– Ты меня избегала с того самого дурацкого вечера с пришельцем, – глухо ответила Лена.

– М-м… – промычала я.

– Я пыталась с тобой поговорить, а ты меня избегала. Таскалась повсюду с этими парнями, а меня просто вычеркнула. Просто вычеркнула. Ты разве не считаешь это предательством?

– Ну… – продолжала я проявлять чудеса красноречия.

До меня наконец дошло, в чем меня обвиняла Лена. Но признаться ей, по какой причине я ее избегала, я бы не смогла даже под пытками. Это я сейчас понимала, что наши подозрения насчет нее были полным бредом, но тогда-то они казались вполне логичными предположениями…

– Прости меня, пожалуйста, – выдавила я из себя, осознав, что это наверняка именно то, что она хотела от меня услышать.

– Ладно, – неожиданно легко приняла мои извинения Лена и, улыбнувшись, протянула руку: – Друзья?

– Друзья, – тихо ответила я и пожала ее руку.

Мы неловко потоптались на месте. Футболисты все не возвращались – видимо, по своему обыкновению, они неожиданно поменяли свои планы во время перерыва. Так что у нас была уйма времени, чтобы поболтать. Сопоставив в голове факты, я спросила:

– А… зачем ты куда-то уходишь по ночам?

Тут настала очередь испытать неловкое чувство Лене. Она не сразу ответила. Но когда дала объяснение, я глубоко пожалела о том, что задала свой вопрос. Покраснев и насупившись, Лена сказала:

– У меня с детства недержание. Мне просто необходимо сходить в туалет перед сном. Иначе… сама понимаешь…

– О… – протянула я. – Я не знала…

– Ну, о таком как-то не принято распространяться, – криво улыбнулась Лена.

– Погоди, погоди, – спохватилась я, – а почему ты в столовую не ходишь?

– Хожу, – невозмутимо ответила Лена и уточнила: – По утрам. Я сама напросилась в этот лагерь. Понимаешь, я дико комплексовала из-за своей полноты. Ну а трудовой лагерь – лучшее средство сбросить лишний вес, – она улыбнулась и объяснила мне, словно я была несмышленым ребенком: – Во-первых, физический труд облагораживает. В моем случае это словно занятия спортом. Во-вторых, здесь я могу съедать только завтрак, а на обед и ужин лакомиться фруктами, а не всем, чем бабушке приспичит мою тарелку наполнить.

– А я-то думала, почему ты так резко похудела! – воскликнула я, но тут же поняла, что сказала бестактность, ведь мои слова означали, что ее полнота и мне резко бросалась в глаза.

– Заметно? – смущенно спросила Лена.

Настолько явно прозвучавшее счастье в ее голосе дало мне понять, что этой фразы она, возможно, всю жизнь ждала. У меня были свои комплексы, и вот тут я ее прекрасно поняла и с ходу поддержала:

– Да, да! Это просто поразительно!

– Правда? – с надеждой спросила она.

– Да! Конечно! – с чувством ответила я и подчеркнуто окинула ее взглядом.

А потом мы начали болтать обо всем на свете. Напряжение между нами спало, мы шатались по лагерю, не обращая внимания ни на кого, как пара старых друзей. Будто и не было недомолвок.

Ближе к отбою, когда мы уже возвращались в корпус, я кое-что вспомнила – возможно, именно потому, что начали сгущаться сумерки, и спросила у Лены, изнывая от дискомфорта и одновременно любопытства:

– А ты видела в тот вечер пришельца?

Лена бросила на меня искоса какой-то странный взгляд и промолчала. Мы какое-то время шли молча, я пыталась переформулировать вопрос, потому что подумала, что она, видимо, не поняла меня, и повторно спросила, уточнив:

– Я не к тому, что у тебя галлюцинации были. – У меня вырвался нервный смешок. – Мы все его видели… Но ты же осталась тогда там, с ним наедине. Ты видела его вблизи? Вы… э… пытались поговорить? Или еще что?..

– Да нет, – наконец ответила Лена. – Я вообще не поняла, что это было. Я испугалась, да, признаю… и застыла на месте. Словно ноги отнялись. Ну, знаешь, как в кошмарах бывает. – Она на секунду замолчала, а затем огорошила меня: – Он… ну, то есть пришелец… он подошел поближе, замахал на меня руками, страшно ухая, а потом вдруг развернулся и убежал!

– Как это, убежал? – удивилась я.

– Так – убежал, как люди бегают. Схватившись руками за голову.

– Он, наверное, думал, что это ты убежишь, – догадалась я. – А когда ты не убежала, то он сам тебя испугался!

– Ну да, – задумчиво кивнула Лена. – Наверное, мы для них такие же страшные и необычные, как и они для нас…

– И больше ты его не видела? – уточнила я. – Ну, когда по ночам из корпуса уходишь?

– Не видела, – ответила Лена, пожав плечами. – Так что даже странно, что Костик уверял, будто они тут часто бывают.

– Странно, да… – согласилась я. – Хотя, может, оно и к лучшему. Кто их знает, чего от них ожидать, от этих пришельцев…

Так, за разговором, мы и не заметили, как вошли в корпус. Время пролетело неожиданно быстро. Все уже готовились ко сну. Одной только Наташки не было на ее кровати. Я с грустью подумала, что она сейчас, наверное, с Костиком… Даже сама не знаю, почему я загрустила.

Вскоре был объявлен отбой, свет в корпусе выключили, но я еще какое-то время лежала, вспоминая все, что мне довелось пережить в этом лагере. Я была из тех людей, которые быстро забывали плохое. Мама говорила, что у меня отходчивый характер. И вот сейчас я не могла понять, хорошо это или плохо… потому что события вчерашнего дня неожиданно поблекли перед всем остальным.

На мою кровать присел Костик. Он пристально посмотрел на меня, затем протянул руки и, взяв меня за плечи, слегка встряхнул.

– Оль, ну ты чего, обиделась, что ли? – спросил он, чуть улыбнувшись, а затем снова встряхнул меня, уже сильнее, повторяя все настойчивее: – Оль! Оля! Оль, да проснись же!

Я открыла глаза. На моей кровати сидела Наташка. Она отпустила мои плечи и прошептала:

– Выйдешь со мной?

– Что? – не поняла я спросонья. – Куда?

– Из корпуса, – прошептала Наташка и умоляюще добавила: – Пожалуйста…

Я потерла руками глаза, прогоняя остатки сна, откинула одеяло и, стараясь не издавать лишних шорохов, чтобы никого не разбудить, натянула шорты. После чего вслед за Наташкой вышла из корпуса.

Наташка остановилась в нескольких шагах от двери, обернулась на меня, и только теперь, в лунном свете, я увидела, что ее лицо залито слезами. Я недоуменно уставилась на нее, гадая, что могло произойти.

Дверь корпуса легонько скрипнула, и из корпуса вышла Лена. Она встала напротив нас и тоже молча смотрела на Наташку. А та стояла, поникнув, и, видимо, собиралась с мужеством, чтобы что-то нам поведать.

Тени от веток скользили по лицу Наташки, и создавалась иллюзия, словно кто-то большой и сильный пытался вытереть платком ее слезы, но они все равно неудержимо все текли и текли из ее глаз.

– Понимаешь… – вполголоса выдавила из себя Наташка, затем подняла робкий, измученный взгляд на Лену и поправилась: – Понимаете…

И тут она разрыдалась в полный голос. Лена немедленно тронулась с места, подошла к Наташке и, приобняв ее одной рукой за плечи, повела в сторону скамеек, стоявших в два ряда чуть в стороне от нашего корпуса. Я поплелась за ними.

Усадив Наташку на скамейку, Лена присела рядом. Я осталась стоять напротив них, чтобы видеть одновременно их обеих. Скамейка стояла под можжевельником, и хвойный запах, идущий от него, необычайно успокаивал.

Наташка сидела, склонив голову, опершись руками о колени. Лена терпеливо ждала, когда поток Наташиных слез иссякнет и она сама расскажет, что с ней стряслось. Ну или не расскажет – это было бы весьма в ее характере. Я первый раз видела Наташку плачущей и теперь раздумывала: а не розыгрыш ли все это?

– Понимаете… – вновь начала Наташка. – Я опять их видела.

– Их? – ровным голосом спросила Лена.

– Пришельцев, – коротко всхлипнув, пояснила Наташка.

– И сколько их было? – продолжала расспрашивать Лена.

– Двое, – ответила Наташка. – Один высокий, как тогда, в ту ночь, а второй маленький.

– Как карлик? – недоуменно спросила Лена.

Я чуть не прыснула, едва сдержалась. Думаю, смех бы мне Наташка не простила в такой ситуации. Но представлять себе пришельца-карлика было выше моих сил. В моем воображении он почему-то рисовался как карлик из сказок – ну, такой, с большим животиком, горбатым носом и мешком на спине, в котором спрятано золото.

– Почему карлик? – недоуменно спросила Наташка. – Обычного роста, как мы. Только голова такая же огромная, как у того, большого.

– Угу, понятно, – сказала Лена и снова рассудительно спросила: – И где ты их видела?

– Там же, где и в прошлый раз – в сливовой роще, – испуганным шепотом ответила Наташка. – Они шли прямо на меня, громко ухали и руками размахивали. Я думала, я там с ума сойду, – Наташка снова всхлипнула.

– А как ты там вообще оказалась? – вдруг спросила Лена.

– Ну… Костик пригласил меня на свидание, вот я и пошла. Только там вместо Костика оказались пришельцы… – огорченно ответила Наташка.

У меня от ее слов сердце сжалось, и самой захотелось заплакать. Нервно сглотнув комок в горле, я затаила дыхание и внутренне напряглась, ожидая, что Наташка сейчас разоткровенничается и начнет рассказывать подробности своих любовных похождений с Костиком, как она это делала каждый раз перед девчонками.

– Ой… – вместо этого произнесла Наташка. – А вдруг они Костика похитили?..

– Пф, – фыркнула Лена. – Ты же знаешь Костика – он здоровый, сильный, смелый, – в ее г