Закрытая школа. Противостояние

Заровнятных Ольга

Схватка со злом продолжается. Но на чьей стороне окажется победа? Ученики элитной школы-пансиона «Логос» обнаруживают под школой лабораторию, где уже много лет проводятся эксперименты над людьми. Исследованиями руководит тайная организация, не оставляющая свидетелей в живых и не дающая побежденным второго шанса. Убежать от кошмара невозможно – понимают ученики и решают противостоять чудовищному врагу.

 

Глава 1

Последнее предупреждение

Стоял самый конец осени, однако снег, не сверяясь с календарем, давно уже покрыл всю землю. Деревья стояли, одетые в него, словно в бальные платья. Казалось, стоит подуть лишь легкому ветерку, и они сорвутся с места и закружатся в вальсе…

Сквозь лес, то и дело увязая ногами в глубоком снегу, шли трое подростков: Даша, Вика и Рома. Они договорились встретиться со своими друзьями, Андреем и Максом, и теперь шли, беззаботно болтая.

Ребята остановились посреди леса, немного не дойдя до часовни. Они недоуменно оглядывались, не обнаружив друзей на заранее оговоренном месте встречи. Внезапно в морозном воздухе раздался винтовочный выстрел. Ребята замерли и стали оглядываться в поисках источника звука.

– Это что? – испуганно спросила Даша.

– Похоже на выстрел, – ошеломленно ответила Вика, делая шаг назад.

Повторно раздавшийся выстрел срезал ветку с дерева в двух шагах от ребят. Девушки взвизгнули от неожиданности. Даже Рома, и тот вздрогнул. Участившиеся выстрелы взбили снег под ногами подростков. Они развернулись и побежали со всех ног, оскальзываясь и едва не падая, рискуя каждую секунду схлопотать пулю.

Только забежав на школьный двор, подростки позволили себе остановиться и прислушаться. Выстрелы стихли. Друзья направились в школу, не переставая испуганно озираться.

* * *

Занятия фехтованием в школе закончились. Вадим Уваров вместе с учениками уже покинул зал. Из раскрытой двери доносились веселые крики младших школьников, гоняющихся на перемене друг за другом по коридорам.

Андрей Авдеев, победивший в фехтовальном поединке своего самого серьезного противника – Славу Харитонова, остался один в зале. Он неспешно укладывал в спортивную сумку маску и куртку от костюма, собираясь после этого отправиться к часовне на встречу с друзьями, когда за его спиной вдруг щелкнул дверной замок.

Андрей обернулся: на него быстрым шагом, размахивая шпагой, надвигался кто-то в фехтовальном костюме, с закрытым маской лицом. Андрей опешил, но схватил свою шпагу, пытаясь защититься от резких выпадов неожиданного противника.

– Слав, ты чего? – отражая удары, проговорил Андрей, думая, что Харитонов решил взять реванш. – Тебе урока мало?

Резким выпадом нападающий пробил защиту Андрея, попав шпагой в грудь: на футболке Андрея на месте укола появилось маленькое красное пятнышко. Лицо Андрея исказило недоумение.

– Ты не Харитонов, – воскликнул Андрей, его озарила догадка. – Кто ты?

Еще какое-то время они сражались на равных, хотя Андрей уже успел оценить мастерство противника и отбивался от его ударов из последних сил. Ловким выпадом противник выбил шпагу из рук Андрея и приставил свою к его горлу. Андрей напряженно дышал, понимая, что достаточно будет легкого движения руки, чтобы проткнуть его шею.

Противник провел шпагой по шее Андрея, оставив на ней аккуратную тонкую царапину. Андрей провел пальцами по царапине – на них осталась кровь. Его противник стремительно вышел из зала, не дав Андрею времени опомниться, чтобы догнать его и сорвать с лица маску.

* * *

В то время, как ребята подверглись в лесу обстрелу со стороны невидимого противника, Максим, ни о чем не подозревая, сидел на полу в бойлерной, курил, погрузившись в болезненные воспоминания о расставании со своей девушкой, Юлей Самойловой. Такой самоуверенный и неуязвимый внешне, внутренне он со сжавшимся сердцем вновь и вновь прокручивал их прощание.

Вытерев выступившие на глазах слезы, Максим затушил окурок в банке и решительно поднялся. Вытер со лба испарину – в бойлерной в этот раз было непривычно жарко – и потянулся, чтобы спрятать банку за отопительную трубу. Взгляд зацепился за показания термостата: стрелка уже показывала сорок пять градусов и продолжала медленно отклоняться вправо, температура в помещении неумолимо повышалась.

В изумлении засмотревшись на взбесившийся термостат, Максим задел правой рукой отопительную трубу и вскрикнул, ожегшись. Он пошел к двери, толкнул ее, собираясь выйти, но дверь не поддалась. Максим толкнул сильнее, налег на нее плечом изо всех сил – дверь оказалась заперта с внешней стороны.

– Эй! Что за тупые шутки?! – крикнул Максим и стал барабанить в дверь кулаком. – Откройте!

Стрелка термостата перевалила за отметку в пятьдесят градусов. Оттягивая ворот свитера, Максим схватил лежащий в углу железный штырь. Чувствуя, что начинает задыхаться, прошептал запекшимися губами: «Сволочи…» – и попытался сломать замок на двери штырем. Поняв, что все его усилия тщетны, он потерял самообладание и начал лупить штырем по двери в надежде, что его хоть кто-то услышит снаружи.

Стрелка термостата между тем уже приближалась к шестидесяти градусам. Максим чувствовал, что еще чуть-чуть и он потеряет сознание от перегрева и нехватки кислорода.

Обессиленный, он прислонился спиной к двери и осел на пол.

Ее большие карие глаза горели жаждой. Она видела, как по его лицу стекают капли пота, как взмок воротник рубашки и прилип к его шее. Слышала, как сильно и гулко бьется его сердце, гонящее по телу горячую кровь. Кровь, вот что Ей было нужно. Свежая, горячая кровь. Но если он сейчас умрет, то станет бесполезным, словно тряпичная кукла…

В тишине бойлерной отчетливо щелкнул дверной замок. Максим с трудом встал, повернул ручку, толкнул – дверь открылась.

Не выпуская из рук штырь, держа его наготове, Максим выглянул: за дверью никого не оказалось. Максим вышел из бойлерной, жадно хватая ртом свежий воздух.

* * *

Позднее, в спальне старших девочек обсуждая события, едва не стоившие им жизни, ребята наперебой выдвигали свои версии произошедшего.

– Мы там как на полигоне стояли! – испуганно сказала Даша и отошла к окну, провожая взглядом проходивших по школьному двору учеников и преподавателей.

– Вообще не понимаю, как мы оттуда живыми ушли, – воскликнула Вика, не находя себе места.

– И у меня такая же фигня, – хмуро заявил Максим, разглядывая ожог на руке. – Я реально уже почти в отключке был.

Они все переглянулись и одновременно спохватились:

– А где Андрей? – встревоженно спросила Даша. – Кто-нибудь его видел?

В этот момент дверь открылась, и вошел Андрей, окинувший собравшихся угрюмым взглядом. На его шее алела свежая царапина.

– Добро пожаловать в клуб недобитых, – мрачно пошутил Максим, все нервно засмеялись.

Обменявшись впечатлениями, ребята решили, что кто-то нарочно их запугивал. Вот только кто? Друзья гадали, было ли это делом рук настоящих фашистов, окопавшихся в школе со времен войны, или же их последователей – неонацистов или даже скинхедов…

– Я рыскал по Сети, искал инфу о немцах, которые после войны работали на нас, – начал было рассказывать Андрей. – Нашел блог одного историка, аспиранта. Его зовут Стас Катаев…

– Ребята, смотрите! – прервала его Даша, глядя в окно. Все сгруппировались возле нее: через двор целеустремленно шла Анна в темных брюках и куртке, в армейских ботинках, держа в руках большую сумку, в которой вполне могла поместиться разборная винтовка. Ребята оглянулись на Андрея, влюбленного в нее по самые уши.

– Хватит наезжать на Анну, мне надоело! – взорвался он, поняв, что означают их взгляды. – Вы все так думаете, что Анна работает на них? – бросил Андрей и резко вышел из комнаты.

Оставшиеся без него ребята подавленно переглянулись. Они уже не первый раз ссорились с Андреем из-за Анны, пытаясь доказать ему, что она ведет двойную игру. Однако Андрей не желал признавать очевидное, что ставило под угрозу не только его самого, но и всех его друзей, если ему вдруг взбредет в голову разоткровенничаться перед своей возлюбленной о том, что ребятам стало известно о ритуальном зале.

* * *

Когда Максима в тот же день вызвал к себе в кабинет его приемный отец Петр Морозов, ему казалось, что он готов к любой неожиданности. Максим вошел, старательно изображая независимость, но в глазах его стояли страх и ненависть.

– Мне нужны бумаги, которые у меня украл твой приятель Толик, – сказал Морозов, злобно прищурившись, отчего его лицо приобрело хищные, волчьи черты.

– Все бумаги по наследству я тебе отдал, – напряженно ответил Максим. – У меня других бумаг нет. Я даже не знаю, о чем они.

– Хочешь погулять на поминках друзей – можешь и дальше отпираться, – жестко пригрозил Морозов. – Тебя, сынок, я не трону. А вот для них это было последнее предупреждение.

Максим какое-то время с ужасом смотрел в безжалостное лицо Морозова, а затем выбежал из кабинета. Ворвавшись в спальню старших мальчиков, Максим, не успев отдышаться, огорошил друзей новостью:

– Морозов сказал, что, если я не верну ему бумаги, которые взял Толик, он убьет всех вас. Стрельба и прочее – это было последнее предупреждение.

Все задумались, не зная, как им следует вести себя в этой ситуации. Последнее предупреждение – эта фраза звучала довольно угрожающе. С другой стороны, казалось очевидной слабостью просто так сдаться и признать свое поражение.

– Нужно собрать на них компромат, – предложил Андрей, обводя всех решительным взглядом. – Снять на камеру этот зал фашистский и подземелье… и отправить это все Стасу Катаеву. Он пишет диссертацию про нацистов, которые работали на СССР. Стас нашел архив своего прадеда, Алексея Катаева, военного переводчика. Тот участвовал в вербовке и переброске в СССР одной группы немецких ученых. В архиве были указаны их имена – семь человек.

Ребята переглянулись, начиная догадываться, к чему ведет Андрей.

– Стульев в зале тоже семь, – напряженно сказала Вика.

– Помните, мы видели на каждом из них инициалы? – оживленно спросил Андрей. – Стас просит прислать эти инициалы, он попробует их идентифицировать.

– Тогда завтра с утреца в ритуальный зал? – подвел итог Максим.

Все согласно кивнули, понимая, что для них это последний шанс остаться в живых. Внезапно за их спинами раздался твердый голос:

– Нет.

Ребята недоуменно обернулись. Вика решительно заявила, глядя на них исподлобья:

– На меня не рассчитывайте. Никаких подземелий. Никаких немцев, – заметив, какое ошеломительное действие она произвела своим заявлением на друзей, Вика в отчаянии выкрикнула: – Я просто хочу жить! – И в полной тишине выбежала из комнаты.

* * *

В это время далеко от школы «Логос», в доме Князева Бориса Константиновича, Володя с изумлением окинул взглядом кабинет, уставленный ценностями так, что шагу некуда было ступить. Князь обвел ценности рукой, указывая на старинные украшения, картины, вазы, и произнес благодушно:

– Теперь все это вернется настоящим владельцам или их наследникам. – Он протянул Володе большую деревянную резную шкатулку. – Яйцо ты забрал, это тоже твое – коллекция миниатюр, из-за которой репрессировали твоего деда. Страшно сознавать, что люди погибли только за то, что владели этими ценностями, – сказал он, тряхнув головой, тем самым словно сбросив тяжелые мысли. – Ладно, давай просто порадуемся, что выполнили хоть часть нашей миссии.

Князь достал из шкафчика коньяк и разлил в два бокала. Когда он протянул бокал Володе, тот заметил на его левой руке, чуть ниже сгиба локтя, старый шрам в виде руны «волчий крюк», точно такой же он видел у своего отца.

– Что он означает? – заинтригованно спросил Володя, кивнув на шрам.

– Почему я должен тебе говорить? – откликнулся Князь, вскинув брови. – Ты больше не мой агент. Вот если ты согласишься выполнить еще одно задание…

– Торгуетесь? – усмехнулся Володя и неожиданно принял предложение Князя: – Согласен! А вы взамен отпустите Ирину Исаеву к ее детям.

– Это пока невозможно, – ответил Князь, помрачнев. – Я не могу.

– Вот и я не могу, – твердо заявил Володя, поставив точку в разговоре, который Князь заводил с ним уже не в первый раз.

– И что же ты собираешься делать?

– Хочу вернуть потерянное время, – ответил Володя и быстро вышел, оставив разочарованного Князя в одиночестве.

Выйдя от него, Володя поехал в «Логос». Галина Васильевна при виде него напустила на себя неприступный вид, сухо поджав губы и иронично объявив, что его место шеф-повара уже занято, но на самом деле ей просто было жаль Марию. Галина знала, как Мария настрадалась сверх меры, когда Володя пропал из школы без предупреждения.

Припугнув его, Галина быстро сменила гнев на милость: Володя был отличным шеф-поваром, просто незаменимым. Поэтому, предупредив, что больше она подобных исчезновений не потерпит, Галина попросила его немедленно приступить к работе. Бедная Мария, увидев Володю, испытала одновременно целую гамму чувств – начиная с радости и заканчивая обидой. Обида взяла верх, и Мария ушла с кухни, гордо задрав подбородок, не дав Володе возможности извиниться и наладить отношения.

Быстро переодевшись в своей комнате в форму повара, Володя, выйдя в коридор, наткнулся на незнакомку. Женщина с длинными русыми волосами, волевым выражением лица и прямым, открытым взглядом тут же протянула ему руку, представившись:

– Привет, я Вера, учительница истории.

– А я Володя, шеф-повар.

Володя пожал протянутую ему руку, обаятельно улыбнувшись, и Вера заметно долго задержала его ладонь в своей. Володя недоуменно посмотрел на нее – все это походило на флирт, но с какой стати незнакомке было с ним заигрывать? Вера, словно опомнившись, неловко пожала плечами:

– Не буду вас задерживать. Кстати, я очень люблю ватрушки!

– Приму это к сведению, – вежливо отозвался Володя и скрылся за углом. Вера со стоном оперлась спиной о стену, прикрыв глаза. Ее заметно лихорадило, она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после рукопожатия.

* * *

В учительской Морозов и Войтевич работали над бумагами. Анна сидела на диване, пила кофе. Она была в мрачном расположении духа. Сейчас любое слово могло вывести ее из себя. Поймав на себе подозрительный взгляд Войтевича, Анна взорвалась:

– Зачем вам это было надо? Эта перестрелка в лесу меня вообще доконала. Я каждый день жду, что Андрей все поймет. – Она поставила пустую чашку на стол и сказала умоляюще: – А если бы я промахнулась? Дети могли пострадать.

– Аня, это не твоего ума дело, – одернул ее Войтевич.

– И впредь не смей обсуждать приказы, которые получаешь! – жестко сказал Морозов.

Анна в отчаянии опустила голову. Морозов переглянулся с Войтевичем и добавил сквозь зубы:

– Надеюсь, они все поняли.

– Я тоже, – подхватил Войтевич. – Нам сейчас меньше всего нужно, чтобы они путались под ногами. – Он тяжело вздохнул, потирая лоб, и расстроено сказал: – Сергей Андреевич так и не появился. Хранилище взломано, все ценности исчезли…

– А вдруг он сделал это сам? – мстительно спросила Анна, поднимая голову. – И живет теперь припеваючи где-нибудь в Акапулько…

– Исключено, – отрезал Войтевич. – Крылов не имеет к этому никакого отношения.

Войтевич отошел к окну, давая понять, что в обсуждении Крылова поставлена точка. Анна и Морозов за его спиной переглянулись, Морозов пожал плечами, как бы говоря – ну нет так нет.

Глядя на улицу на гуляющих во дворе школы детей, Войтевич вспоминал свое детство. Это были тягостные воспоминания. Он часто вспоминал день, когда в последний раз видел своего отца – это было 5 мая 1945 года в Берлине.

В тот день, войдя в комнату своего отца – капитана СС Людвига фон Хаммера, – он увидел его стоящим у окна, тот мрачно прислушивался к отдаленным звукам бомбардировки. Тени под глазами капитана и ясно читавшаяся усталость на всегда мужественном лице выдавали бессонные ночи.

Войтевичу тогда было семь лет. Он был светловолосым мальчуганом, носил бриджи и куртку полувоенного образца, грубые тяжелые ботинки. Да и звали его не Константином, его настоящее имя было Хельмут. Несмотря на испуг, он держался прямо, словно юный солдат, старательно подражая своему отцу.

Фон Хаммер слегка кивнул ему и сел за стол, заваленный кожаными папками, вставил в печатную машинку лист бумаги и решительно начал печатать: «Герр Вульф! Я тщательно обдумал Ваше предложение. Несмотря на то, что разум советует принять его, честь немецкого офицера не позволяет мне сделать этого», – отец задумался, посмотрел в сторону окна, откуда продолжали доноситься звуки бомбардировки, затем быстро продолжил письмо: – «Однако я понимаю, что ради будущего Великой Германии дело, которому мы посвятили сотни часов напряженной работы, не должно пропасть. Я собрал в отдельный отчет результаты наших экспериментов. Эту папку передаст Вам тот, кому я всецело доверяю…»

Оглянувшись на сына, фон Хаммер улыбнулся ему краешком губ и закончил печатать: «…мой сын Хельмут. Прошу Вас позаботиться о нем, чтобы он, несмотря на все грядущие испытания, вырос достойным сыном своей страны».

Людвиг фон Хаммер убрал письмо в кожаную папку со знаком «Гемини», встал из-за стола, подошел к сыну и присел перед ним на корточки:

– Хельмут, ты должен передать эту папку доктору Вульфу. – Фон Хаммер взял его за плечи, поймал испуганный взгляд. – Лично ему, понимаешь? От этих бумаг зависит будущее всего мира.

– А почему ты сам не можешь? – спросил он отца дрогнувшим голосом.

– Доктор Вульф уехал, – объяснил Людвиг фон Хаммер, – а я должен остаться здесь. – Фон Хаммер поднялся, выпрямившись во весь рост, и закончил тоном, не терпящим возражений: – Мартин фон Клаусс отвезет тебя.

В последний момент, отдавая сыну папку, Людвиг фон Хаммер не сдержался, прижал Хельмута к себе и поцеловал в макушку. Хельмут вышел, прижимая к груди папку и глотая слезы, на улицу к ожидавшему его Мартину фон Клауссу.

Уже в машине, под звуки немецкого военного марша, несущегося из кабины водителя и перекрывшего звук выстрела, донесшийся из дома, Мартин фон Клаусс, доверительно улыбаясь, поведал Хельмуту:

– Самолет уже ждет. Мы улетим далеко-далеко от Берлина.

– Куда? – с живым любопытством откликнулся Хельмут.

– В Москву, – широко улыбнулся фон Клаусс.

– В Москву? – не поверил Хельмут, но, осознав, что фон Клаусс не шутит, запаниковал: – Но там же русские!! Они всех нас убьют!

– Не убьют, – самодовольно усмехнулся Мартин фон Клаусс и кивнул на папку, которую Хельмут все так же крепко прижимал к груди. – У нас есть нечто такое, что очень их интересует.

Когда они прилетели в Москву, Мартин фон Клаусс переоделся сам и дал приказ переодеться Хельмуту. Теперь на них были белоснежные рубашки, брюки и пиджаки. Маленького Хельмута никто бы не отличил от любого советского школьника.

– Герр штурмбанфюрер, зачем мы это надели? – недоуменно спросил Хельмут, когда Мартин фон Клаусс привел его в какую-то пустую мрачную комнату с портретом Иосифа Сталина, висящим на стене над единственным столом.

– Теперь мы будем одеваться так. И не называй меня штурмбанфюрером, – ответил Мартин фон Клаусс тоном, не терпящим возражений.

– А когда приедет мой папа? – слезливо спросил Хельмут.

– Хельмут, ты взрослый мальчик, и я не хочу тебе врать, – сурово ответил Мартин фон Клаусс, взяв Хельмута за плечи. – Твой отец погиб как герой.

– Почему фюрер не защитил его? – с ужасом спросил Хельмут. – Ведь он может все!

– Наш фюрер тоже погиб, – ответил Мартин фон Клаусс.

– Его убили русские? – догадался Хельмут. – Они наши враги! Почему мы им помогаем? – Он еще крепче прижал к своей груди папку со знаком «Гемини».

– Ради великой цели, которую поставил перед нами фюрер, можно сотрудничать даже с врагами, – твердо сказал Мартин фон Клаусс.

В этот момент в комнату вошли двое мужчин в форме сотрудников НКВД и Вульф в штатском. Мартин фон Клаусс встал с дивана и вытянулся по струнке, Хельмут тоже встал, со страхом глядя на мужчин.

– Наш сотрудник Алексей Катаев, – представил фон Клауссу один из мужчин, Ольшанский, другого. – Он первое время будет вашим личным переводчиком. – Он окинул взглядом фон Клаусса и приступил к делу: – Вы привезли материалы?

– Так точно! – ответил фон Клаусс и, взяв из рук Хельмута папку, передал ее Вульфу.

Тот быстро пролистал бумаги в папке и довольно заключил:

– Это именно то, чего мне не хватало. – Усмехнувшись, он обратился к Ольшанскому: – Разумеется, плюс финансирование и биологический материал, который вы обещали.

– У ваших людей будет все и даже больше, – заверил Вульфа Ольшанский. – Документы на новые имена готовы всем семерым и членам их семей. Все пройдут шестимесячный курс адаптации и ускоренный курс русского языка.

– Мартин, работа в лаборатории уже началась, – обратился Вульф к фон Клауссу. – Ждали только тебя с бумагами.

– Не Мартин, – поправил его Ольшанский, – а Сергей Андреевич Крылов – так теперь зовут герра фон Клаусса.

– Тебе еще повезло, – усмехнулся Вульф, заметив, как недовольно поморщился новоиспеченный Крылов. – У меня похлеще имя.

– А его будут звать… – Ольшанский просмотрел список и подарил Хельмуту новое имя: – Константин Викторович Войтевич.

С тех пор это имя словно приросло к нему, больше никто и никогда не звал его Хельмутом. Войтевич смотрел теперь в окно и с горечью думал, что в тот день, когда он в последний раз видел его отца, по сути – он в последний раз видел себя самого.

Его сильно тревожило, что куда-то пропал Крылов. С того самого дня, когда отец передал его Крылову, Войтевич беспрекословно слушался его, и Крылов, словно его приемный отец, всегда опекал его и ни разу не подводил.

Войтевич нахмурился. Он мог предполагать самое худшее, но только не предательство Крылова. Как и Войтевич, как и каждый из них, Крылов был предан их общему делу и всю жизнь был преданным солдатом Рейха.

* * *

Мария на кухне яростно терла плиту, вкладывая в это дело всю злость, скопившуюся у нее против Володи. Она не могла бы сейчас признаться даже самой себе, насколько рада видеть его, поэтому, когда в кухню вошла Галина и села за стол разбираться со счетами, Мария сердито спросила:

– Ну зачем вы это сделали, Галина Васильевна? Я только решила забыть его раз и навсегда – а вы снова преподносите мне его на тарелочке!

– Маш, поубавь пыл, – насмешливо попросила ее Галина. – Я просто взяла Володю на работу. А пускать или не пускать его в свою постель – это твое личное дело.

– В постель? – возмутилась Мария. – Да я с ним за один стол не сяду! И на кухне убираться не буду – пусть сам за собой плиту оттирает!

– Наверное, надо было гнать его взашей, – задумчиво произнесла Галина, словно всерьез обдумывала такой вариант, отчего Маша испуганно замерла с тряпкой в руке. – Но если бы ты слышала, как он слезно просился в подручные Суй Вэю…

– Кому в подручные? – не поняла Маша.

– Я ему сказала – у нас новый шеф-повар, китаец, – усмехнулась Галина. – Есть место его помощника. Так он и на это согласился! – Галина задумчиво посмотрела на Марию и добавила: – Похоже, крепко ты его зацепила…

Мария смущенно вспыхнула и, чтобы скрыть краску, низко опустила голову и продолжила оттирать плиту, обдумывая услышанное. А Галина, от которой ее бесхитростная реакция не укрылась, по-доброму усмехнулась.

* * *

Когда в конце рабочего дня Володя, вернувшись в свою комнату, включил свет, он обнаружил в кресле за своим столом Веру. Это было что-то новенькое: обычно он ухаживал за женщинами, а тут незнакомка, видимо, решила взять его штурмом. Однако Вера быстро охладила его воображение:

– Насколько я знаю, это комната Ильи Шевцова, – с лукавой улыбкой сказала она. – Князь сказал, что Илья – лучший из его агентов, и, если я его уговорю, он поможет мне завершить всю операцию.

– Я сказал Князю, скажу и тебе – в вашей игре я пас, – твердо ответил Володя.

– Но, Илья, – горячо сказала Вера, пытаясь его переубедить, – мне действительно нужна твоя помощь. Эти люди – преступники! Князь разрешил мне рассказать тебе правду, он доверяет тебе.

– Я не собираюсь ничего слушать. И я не доверяю Князю, – жестко отрезал Володя. – Извини, Вера, но я прошу тебя выйти отсюда.

Вера направилась к выходу, но, задержавшись перед дверью, сделала последнюю попытку:

– Люди продолжают гибнуть, а ты помогаешь убийцам, – обвинила она Володю, стремясь пробудить в нем совесть. – Кто-то должен их остановить.

– Возможно, – согласился Володя с легкостью. – Но это не я.

Она вышла, гневно сверкнув глазами, так ничего и не добившись. Едва за ней закрылась дверь, насмешливое выражение на лице Володи сменилось на серьезное. Он тяжело опустился на кровать, погрузившись в раздумье.

* * *

В это же самое время Рома получил смс от ребят, что они ждут его в часовне. Он уже собрался идти, но задержался. Впрочем, не по своей вине: проходя по коридору мимо одного из кабинетов, он увидел Мишу – щуплого паренька лет восемнадцати, который только что проносил мимо него по заданию дворника две тяжелые коробки с книгами, а сейчас, сидя на полу, с пустым взглядом шарил по нему руками, словно слепой, пытаясь нащупать стену.

– Не вижу ни хрена, – судорожно произнес Миша и, наткнувшись на стену рукой, привалился к ней спиной, утирая выступившие от бессилия слезы.

– Слышь, чувак, – встревоженно отозвался Рома, подойдя к нему и дотрагиваясь до его плеча рукой, стараясь приободрить, – я сейчас приведу кого-нибудь, – Рома хотел пойти за помощью, но Миша судорожно вцепился в него руками, надсадно кашляя.

Во время приступа кашля из его рта вытекла струйка густой темно-красной крови. Он вытер ее рукой, зрение его постепенно прояснилось.

– Это че? Кровь? – испуганно спросил Миша.

Кровь, конечно, кровь! Скоро она покинет твое тело капля за каплей, сердце остановится, и по венам потечет холод, леденящий, стремительный, словно горный поток.

Она нетерпеливо топнула – быстрее! быстрее! – и обернулась на заглянувшего в кабинет дворника.

Дворник недовольно окликнул Мишу, напоминая ему о работе. Миша с трудом поднялся, поддерживаемый Ромой под руку, и ушел с дворником, а Рома, тут же выкинув из головы странное недомогание Миши, побежал в часовню. Заждавшиеся его ребята недовольно переглянулись, когда он, наконец, объявился.

Максим был в часовне в первый раз. Все происходившее казалось настолько нереальным, словно его просто привели на экскурсию в какой-то музей. Рома показал ему надпись над железной дверью.

– Это по-латыни, – пояснил Рома. – Короче, типа «Сдохните все, кто слабее нас».

– В каком смысле – слабее? – спросил впечатленный увиденным Максим, разглядывая надпись.

– Вика говорила, тут много смыслов, – ответила Даша, покачав головой, и пояснила с неприязнью: – Слабее остальных и в физическом, и в интеллектуальном плане…

Войдя в ритуальный зал, Максим осмотрелся, присвистнув. Рома включил свет и нажал на рычаг, Максим обернулся: прямо перед ним из-под потолка опустился флаг со свастикой во всю стену.

– Ой, да ни фига ж себе, – отшатнулся пораженный Максим.

В это время Даша с помощью Ромы торопливо переписывала в блокнот инициалы со стульев:

– Эм-Вэ-Ка, – бормотала Даша себе под нос, – Ка-Эф…

– А этот гад Эр-Дабл-Ю у них тут главный, – прочитал Рома инициалы на стуле, стоящем во главе стола.

– Я только одного не могу понять, – тревожно произнесла Даша, закрыв блокнот, – при чем тут мама Андрея и его дед?

Андрей измученно посмотрел на друзей – он и сам не знал ответа на этот вопрос. Пора было возвращаться в школу – после полученных утром предупреждений не хватало еще, чтобы Морозов догадался, что они снова покидали ее территорию без разрешения.

Когда она вошли в школу, их заметила Анна, задержавшаяся на верхней галерее. Проводив тревожно озиравшихся ребят внимательным взглядом, она позвонила Войтевичу и сообщила, что они снова куда-то отлучались из школы без спроса.

– Понятно, – ответил тот мрачно. – Ничто их не учит.

Между тем ребята, собравшись в спальне, включили компьютер и обнаружили входящее сообщение от Стаса Катаева: он переслал имена и фамилии немцев. Они полностью совпали заглавными буквами с инициалами, которые ребята списали со стульев.

– Стас пишет, что Вульф был большой шишкой в «Аненербе», вел проект по созданию идеального человека, – прочитал Андрей и прокрутил мышкой текст сообщения, после чего поднял на всех пораженный взгляд. – Есть сведения, что они ставили жестокие эксперименты над детьми… в концлагере…

– Теперь понятно, зачем им детский дом, – хмуро произнес Максим. – Продолжать резать детишек.

– Это настоящие нацистские преступники, – продолжал читать с экрана Андрей. – Они до сих пор в розыске, считаются без вести пропавшими…

– А они тут у нас под боком, распевают «Подмосковные вечера»! – заключил вместо него Рома.

– Спасибо гостеприимному советскому правительству, – мрачно пошутил Максим.

В этот момент раздался сигнал компьютера. Посмотрев на монитор, Андрей взволнованно сообщил:

– Это Стас. Хочет поговорить со мной.

Ребята подошли поближе к компьютеру, Андрей кликнул мышкой, и на экране появился Стас Катаев.

– Андрей, привет! – взбудораженно сказал Стас. – У меня полно новостей! Я нашел фотографии наших немцев, всех семерых!

– Это точно они? – на всякий случай уточнил Андрей.

– Вне всяких сомнений, – уверенно ответил Стас. – Фото из личных дел, качество отличное. Лови письмо, – Стас кликнул мышкой и попрощался.

Андрей тотчас открыл приложение. В нем было семь файлов: увеличенные фотографии, внизу каждой подписано имя. Андрей прокрутил первые три, все с интересом просматривали их, комментируя.

– Не могу поверить, что это убийцы, – потрясенно сказала Даша, глядя на фотографии. – Вполне симпатичные дядечки… тетечка такая милая…

– Отто Ульрих, – зачитывал Андрей подписи под фотографиями, прокручивая их, – Мартин фон Клаусс…

– Это он у них главный? – уточнила Даша.

Пораженные ребята рассматривали фотографии: на них были запечатлены лица ничем не примечательных людей.

– Нет, – ответил за Андрея Максим. – Риттер Вульф.

– Точно! – воскликнул Рома, вспомнив инициалы на спинке стула, стоящем во главе стола. – Эр-Дабл-Ю – на главном стуле!

В этом момент Андрей прокрутил мышкой письмо до конца, на экране появилась последняя фотография из списка. Подпись под ней гласила – Риттер Вульф. Андрей в шоке смотрел на фото, не в силах поверить своим глазам, словно он привидение увидел. В один момент некоторые детали головоломки встали для него на свои места. Он смотрел на фотографию и, все более мрачнея, думал, что лучше бы он ее вообще никогда не видел.

– Встретишь такого на улице – в жизни не догадаешься, что он фашист, убийца, – заметила Даша, покачав головой.

– Не встретишь, – упавшим голосом сказал Андрей. – Он умер два года назад. – Андрей окинул ребят потяжелевшим взглядом и пояснил: – Здесь его звали Владлен Колчин. Это мой дед.

Ворвавшийся в комнату Морозов выгнал ребят на улицу без верхней одежды – пилить дрова в качестве наказания за непослушание. Максима он попросил пройти к нему в кабинет для отдельного разговора с глазу на глаз.

– Чего ты добиваешься? – раздраженно спросил Максим, ворвавшись в кабинет и мрачно останавливаясь перед Морозовым.

– Во-первых, вы покинули территорию школы и за это наказаны, – с усмешкой ответил Морозов, наливая себе горячий кофе и садясь за стол. – Во-вторых, ты не возвращаешь мне бумаги, и твои друзья наказаны за это тоже, – он отпил кофе, не сводя глаз с Максима.

– Можешь нас на куски своей пилой распилить, но бумаг ты не получишь, – твердо заявил Максим и добавил, чтобы было совсем уж доходчиво: – У меня их нет, ты это понимаешь?

– Они могут быть только у тебя, – развел руками Морозов и добавил через паузу, намекая на Марию: – Или у твоей полоумной поломойки.

– Она здесь ни при чем, – резко оборвал его Максим, заметно побледнев. – Не трогай ее!

– Ах, какая забота! – с деланым изумлением воскликнул Морозов. – С чего бы это? – он пристально посмотрел на Максима и язвительно сказал: – Кажется, понимаю… Птичка напела птенчику сказочку, что она его мамочка!

– Только дотронься до нее – я тебя убью, – скрипя зубами от злости, пригрозил Максим.

– Я думал, ты умнее, – насмешливо сказал Морозов. – С виду она милашка, воды не замутит. А на деле – воровка и аферистка. Меня она с первого дня шантажировала, – пустился в откровения Морозов, на ходу сочиняя правдоподобную историю, мастерски искажая факты. – Пронюхала, что ты усыновлен, требовала деньги за молчание. Но ты сам обо всем узнал, – Морозов еще отпил кофе, давая Максиму время на обдумывание услышанного. – Она разозлилась страшно: я, как ты понимаешь, не заплатил, – заметив, что Максим еще сильнее побледнел, Морозов спокойно добавил: – Не переживай, вокруг больших состояний всегда крутятся аферисты. Эта Маша давно в деле.

– Откуда ты знаешь? – спросил Максим, сильно волнуясь.

– Она когда-то попалась, – продолжал «открывать глаза» Максиму Морозов, внутренне торжествуя. – Не поделила с дружком своим, Толиком, навар, пырнула его ножом. Ее заперли в психушке, а она оттуда сбежала.

– Я тебе не верю, – неуверенно произнес Максим.

– А своим глазам? – спросил ожидавший этих слов Морозов, после чего небрежно выдвинул ящик стола и, достав оттуда прозрачную папку с несколькими газетными вырезками, кинул на стол перед Максимом.

Максим непонимающе смотрел на папку, на вырезках виднелись фотографии Марии и текст. В глаза бросались заголовки статей «Сбежала из психиатрической клиники», «Маньячка на свободе», «Пациентка желтого дома». Вынув из папки одну из вырезок, Максим рассмотрел фотографию поближе: она была плохого качества, но Мария на ней была вполне узнаваема.

Ребята на улице попеременно пилили дрова, но даже это не спасло их от сильного мороза. Даша, обхватив себя руками, переминалась с ноги на ногу, Рома работал пилой, пытаясь сдержать дрожь. Максим вышел на крыльцо и прикурил сигарету дрожащими пальцами, затем достал из кармана помятую газетную вырезку, которую ему дал Морозов.

– Макс! – окликнул его Андрей и подошел к нему в тревоге. – Что он тебе сказал?

– Что Маша мне не мать, – разделяя каждое слово, ответил Максим. Пальцы у него дрожали, словно все это время он был вместе с друзьями на холоде. – Что она аферистка, шантажистка. Что она сбежала из психушки и ее ищет полиция, – Макс продемонстрировал Андрею газетную вырезку, а затем сжег ее, как будто хотел таким образом сжечь все мосты между собой и Марией.

На территорию школы въехала «Скорая». Врачи с носилками быстро зашли внутрь, встревоженные ребята последовали за ними. В холле на полу они увидели на носилках мертвое тело Миши. Стоявший рядом с телом дворник украдкой вытирал слезы. Здесь же находились встревоженные Галина и Виктор.

– Виктор Николаевич, что случилось? – спросил Андрей, оцепенело глядя на мертвого Мишу.

– Андрей, не сейчас! Идите в свою комнату! – взволнованно ответил Виктор, едва справляясь с эмоциями.

В полной тишине санитары вынесли носилки с телом подростка, дворник и Виктор вышли следом за ними. Рома, как и все, проводил носилки полным ужаса взглядом, успев заметить на шее Миши едва различимое красное пятно размером с вишневую косточку, похожее на родинку, или на укус насекомого, или даже на след от укола.

Еще сегодня Рома видел Мишу живым и даже разговаривал с ним. Произошедшее не укладывалось в голове. Входная дверь хлопнула, закрывшись за санитарами. Рома испуганно вздрогнул. Вся школа словно замерла, прислушиваясь к шороху шин уезжавшей «Скорой». Перед мысленным взглядом Ромы маячил след на шее Миши, которого – Рома мог поклясться – днем еще не было…

Она беззвучно смеялась, глядя через запыленное стекло на людей, которые сверху казались Ей лилипутами. Они вынесли на носилках куклу и погрузили в машинку. Пальчиком Она прочертила по стеклу дорогу, и игрушечная «Скорая» послушно понеслась по ней. Она еще долго смотрела, как мелькают в темноте задние габаритные огни, словно глаза рыщущего по лесу волка.

 

Глава 2

Когда тайное становится явным

На следующее утро Рома снимал на камеру ритуальный зал во всех подробностях, стараясь ничего не упустить. Из-за того, что ребят еще никто ни разу здесь не застал, они вели себя по-хозяйски: спустили нацистский флаг во всю стену, сбросили чехлы со стульев, чтобы в объектив камеры попали инициалы на спинках.

– Думаю, на этот раз мы прижмем всю компашку, – ожесточенно сказал Максим.

– Если камера волшебным образом не испарится, – с сомнением отозвался Рома, покачав головой. – Как все остальные доказательства.

Андрей подошел к стулу, стоящему во главе стола, оперся на его спинку ладонями. Поджав губы, пробежался прищуренными глазами по инициалам на спинке – Эр-Дабл-Ю. Кто бы мог подумать, что его дед окажется нацистом…

– Надо найти хороший тайник, – дельно предложил Андрей.

– Чувак, не обижайся, но камеру мы спрячем сами, – осторожно сказал Максим, подходя к нему. – Тебе лучше не знать об этом месте.

– Вы что, мне не доверяете? – изумился Андрей. – Мне?!

Его друзья переглянулись и опустили взгляды в пол. Никто не решался посмотреть Андрею в глаза и даже просто ответить на его такой простой, казалось бы, вопрос. В гулкой тишине ритуального зала его слова звучали, как выстрелы:

– Это что, шутка? Вы что, издеваетесь, ребята? Макс, ну ладно, у нее паранойя, – кивнул Андрей на свою бывшую девушку, Дашу, – но ты-то нормальный! – Темп его речи все ускорялся, голос становился громче. – Ромыч?! Ребята, что с вами такое, это же я! – Андрей выпрямился и ударил ладонью по спинке стула, отчего стоявшая рядом с ним Даша вздрогнула.

– Тебе мы верим на все сто, – торопливо произнес Максим, но потом жестко добавил: – А вот твоей подружке – нет.

Стоило Максиму вновь намекнуть на то, что Анна вела двойную игру, как Андрей побледнел и, грубо отпихнув в сторону Дашу, направился к выходу. Ребята поспешно убрали нацистский флаг, накинули на стулья чехлы, заметая следы своего пребывания в зале, и пошли вслед за ним.

Когда они один за другим вышли из часовни, мимо нее пробегала Вера в спортивном костюме, совершавшая свою обычную утреннюю пробежку на свежем воздухе. Заметив их, Вера спряталась за деревом. Друзья шли торопливо, настороженно озираясь при этом. Едва они скрылись из глаз, Вера задумчиво окинула часовню взглядом.

* * *

Войдя в класс младших перед началом урока, Анна застала ссору между детьми: Юра попал Алисе в глаз скомканным кусочком бумаги из рогатки. Алиса терла покрасневший глаз, обиженно поджав губы. Разняв повздоривших детей, Анна наставительно заметила:

– Рогатка – это не игрушка, а очень опасная вещь. Сначала в ход идут рогатки, потом пистолеты, а потом бомбы.

Анна попросила детей сесть по местам и сама пошла за свой стол, однако Алиса с Надей, посовещавшись шепотом, направились вслед за ней.

– Если оружие так опасно, зачем вы купили себе пистолет? – напрямую спросила Надя.

– Что? – спросила Анна, совершенно опешив от вопроса девочек. Она нахмурилась, переводя быстрый взгляд с Алисы на Надю, а те продолжали ее обвинять.

– Мы нашли у вас в комнате пистолет, – пояснила Алиса.

– И он был не игрушечный, – упрямо сказала Надя. – Он стрелял пулями. Настоящими.

Анна растерялась, не зная, что ей ответить на все это. Она опустила голову, словно ответ мог быть написан в лежащем на ее столе классном журнале, затем обвела взглядом притихший класс: дети заинтересованно прислушивались к разговору. Анна взяла себя в руки, приняла невозмутимый вид и строго сказала:

– Значит, так, девочки. Вы обе наказаны.

– За что?? – возмущенно воскликнула Надя, глядя на учительницу во все глаза.

– За то, что вы без разрешения входите в чужие комнаты. И за то, что болтаете небылицы! – Анна открыла классный журнал и стала листать его, дав понять девочкам, что разговор окончен.

Надя с Алисой направились к своей парте, недоуменно переглядываясь, Анна бросила им вслед тревожный взгляд, обдумывая свое положение. Девочки сели за свою парту обиженные.

– Сама врет, а нас наказала! – пробурчала Алиса.

Митя со своего места прошептал им:

– Я знаю, где этот пистолет.

Накануне Митя случайно нашел его на чердаке. Тогда он, оставшись один на один с чучелом – его единственным противником по игре в шахматы, сооруженным из ведра, веника и старой кепки, подбирал с пола рассыпавшиеся шахматные фигуры. Одна из половиц неожиданно отошла в сторону, и Митя обнаружил под ней тайник своего отца. Достав из него оружие, Митя зачарованно разглядывал его, вертя в руках, удивляясь его тяжести и заключенной в нем смертоносной силе.

После урока Митя привел Алису и Надю на чердак.

– Надо выбросить этот пистолет в мусор, – сделала вывод Надя, глядя на пистолет в руках Мити. – И этот, и все другие пистолеты тоже. И рогатки, и всякое оружие!

– И отвертки тоже выбросим! – предложил Митя, и глаза его на худощавом лице возбужденно блестели в полумраке чердака.

Надя согласно кивнула.

* * *

Вечером в библиотеке работали над книгами Анна, Вадим Уваров и Виктор. Виктор сидел за столом, делал выписки из книги, готовясь к завтрашним занятиям. Закончив, он поднялся и направился с книгой к полкам, чтобы вернуть ее на место. Внезапно его рука начала сильно дрожать, он выронил книгу на пол. Виктор встревоженно смотрел на кисть, сжимая и разжимая ее.

– Виктор? – окликнул его Вадим. Ноги Виктора подкосились, его повело в сторону, он смахнул с полок несколько книг, пытаясь удержаться, Вадим едва успел подхватить его под руки, не дав упасть.

– Виктор, тебе плохо? – спросил Вадим, помогая ему сесть на стул.

– Просто голова закружилась, – слабым голосом ответил Виктор.

Уваров стремительно вышел из библиотеки за стаканом воды. Анна воспользовалась моментом, подсела к Виктору и доверительно сообщила ему, глядя своими полными искренней заботы глазами:

– У моего брата были такие же симптомы, как у вас. Врачи сказали, что он умрет через три месяца. Сейчас брат в порядке и почти здоров. От этой болезни есть лекарство. Экспериментальное. Если хотите, я дам вам контакты клиники.

Позднее Виктор, решившись, попросил у Анны телефон клиники, и та с готовностью дала ему визитку. Виктор посмотрел на нее с затаенной надеждой.

– Звоните прямо сейчас, – заботливо посоветовала Анна, – они присылают врача в течение двух часов.

Едва дверь за Виктором закрылась, улыбка исчезла с лица Анны, она взяла мобильник и отчиталась:

– Это я. Он согласился.

* * *

На улице в это время Князь из-за ограды наблюдал за Володей, вышедшим на задний двор школы выбросить мусор. Вечерние тени уже поползли по земле, удлиняясь, торопясь навстречу друг другу, чтобы слиться, словно капли ртути. Володя подошел к нему.

– Ты хотел знать, что означает этот шрам, – сказал Князь и закатал левый рукав, демонстрируя Володе шрам, похожий на русскую букву «И», перечеркнутую посередине короткой вертикальной чертой. – Это руна. Называется «горизонтальный вольфсангель», или по-другому – «волчий крюк». Это след от клейма.

Князь рассказал Володе, как и при каких обстоятельствах он познакомился с его отцом. Князю было тогда десять лет. Его и еще пятерых мальчиков содержали в лабораторной палате. Она была скудно обставлена: посреди стоял широкий деревянный стол со стоящими на нем пустыми алюминиевыми мисками и кружками, вдоль стен – железные койки.

Все мальчики лежали на спинах, к рукам были прикреплены капельницы с жидкостями разных цветов. У первых двух мальчиков, чьи кровати были поставлены ближе других к двери, по трубкам в специальную емкость стекала кровь. У первого мальчика емкость была почти заполнена, он лежал неподвижно, словно мертвый. Второй еще подавал признаки жизни: его емкость с кровью была заполнена лишь наполовину.

Маленький Князь, присев, спросил лежащего на соседней кровати мальчика:

– Тебя как зовут?

– Ваня Шевцов, – ответил мальчик, тоже присаживаясь и опираясь спиной о спинку кровати. – А тебя как?

– А я Боря Князев. Моих родителей арестовали… а меня отправили сюда.

– Меня тоже, – кивнул Ваня и с ужасом оглянулся на неподвижно лежащего мальчика. – Нас здесь убьют!

– Надо бежать, – предложил маленький Князь. – У меня на Урале дядька лесник. Если доберемся – нас там никогда не найдут.

В этот момент в палату вошли люди в белых медицинских халатах – трое мужчин и одна женщина. Позднее, уже будучи взрослым и начав расследование, Князь узнал, что это были Вульф, Флейшер, Меркель и Раубер. В то время им всем было около тридцати лет. Окинув палату холодными взглядами, они подошли к первой кровати.

– Записывайте. Состав номер сто сорок три не сработал, – бесстрастным голосом продиктовал Вульф. – Кровь вытекла, пациент мертв.

Пока Раубер строчила в блокноте, Флейшер и Меркель отсоединили от мертвого мальчика трубки и завернули тело в простыню. Маленькие Ваня и Князь с ужасом наблюдали за происходящим, подтянув колени к подбородку, испуганно сжавшись рядышком на кровати. А Вульф в это время уже подходил к следующему ребенку.

– А здесь наблюдается любопытная реакция, – прокомментировал он состояние мальчика. – Не будем ждать, пока вся кровь сольется, введем катализатор, – махнув рукой в сторону других детей, он отдал распоряжение: – На остальных проверьте комбинацию в пропорции три-шесть и два-восемь.

Вульф молча наблюдал, как трое взрослых склонились над вторым мальчиком. Ему поменяли капельницу, после чего перешли к третьему ребенку. Раубер ловко обмотала его худенькую руку жгутом и воткнула в вену иглу. Мальчик жалобно заплакал – от боли и страха. Кровь начала стекать в емкость.

Ваня и Князь с тревогой переглянулись – так очередь постепенно могла дойти и до них. В этот момент мальчик, лежащий вторым, издал жуткий крик и забился в судорогах. Емкость с его кровью опрокинулась и разлилась по полу. Мужчины бросились к мальчику и прижали его к кровати, а Раубер начала набирать в шприц лекарство.

– Срочно в лабораторию! – приказал Вульф.

Мужчины подхватили ребенка, и все вместе они торопливо покинули палату.

– Бежим! – шепнул Князь Ване, показывая глазами на окно вентиляции.

Князь вместе с Ваней пододвинули стол к стене, взобрались на него, Князь отставил вентиляционную решетку, и оба мальчика заползли внутрь вентиляции. Раубер, вошедшая в палату в тот момент, когда в вентиляционном окне исчезали ноги Вани, не растерялась ни на секунду, а тут же сухо доложила по рации:

– У нас побег. Спускайте собак.

А Князь и Ваня в это время торопливо на четвереньках ползли по лабиринту вентиляционной шахты.

– Хорошо, что собаки не лазают по заборам, по деревьям… – закончил Князь свой рассказ. Теперь, когда страшные воспоминания остались в далеком прошлом, он мог позволить себе пошутить, чтобы слегка разбавить гнетущее впечатление, произведенное на Володю. – На товарняках добрались до моего дядьки, он нас и приютил.

– Вы узнали, кто были эти люди… в лаборатории? – спросил Володя.

– Гораздо позже, – ответил Князь, кивнув. – Это фашисты. Эсэсовцы, работающие на НКВД.

– Что они там варганили из детской крови? – спросил ошеломленный Володя. – Эликсир вечной жизни?

– И жизни, и смерти, – загадочно ответил Князь. – Твой отец погиб, добывая эту информацию.

– И где они сейчас? – осторожно спросил Володя.

– Я думал, ты сам понял, – ответил Князь, многозначительно глядя на школу за спиной Володи. Володя обернулся, взгляд его стал жестким. В надвигающихся сумерках здание словно приосанилось на фоне бледного закатного неба. Приосанилось и налилось темной силой. Вспыхивающий свет в окнах усугубил ощущение: школа ощетинилась тенями, оскалилась горящими окнами, словно волк, готовый разорвать свою жертву в клочья.

* * *

Поздним вечером Максим, Рома и Даша снова снимали на камеру подземелье. Вика уже в который раз отказалась с ними пойти. Они забрались на этот раз в такие дебри, где до этого ни разу еще не были, и, открыв дверь с круглым окном, обнаружили за ней операционную. На ее стенах была старая плитка, операционная была полна медицинского оборудования: кругом стояли тележки, штанги для капельниц, шкафы с медикаментами.

– Похоже на ту комнату на пленке, помните? – тревожно заметила Даша и поежилась, уточнив: – Где делали операции девочкам.

Несмотря на то что операционная стояла открытая, словно войти в нее мог любой желающий, она не казалось заброшенной и уж тем более запущенной: нигде не было грязи и пыли, все флаконы и медикаменты стояли на своих местах. Не хватало только восковых манекенов врачей и медсестер, чтобы операционная походила на одну из комнат Музея восковых фигур. Рома снял на камеру пустой флакон для капельницы с надписью «INGRID».

– «Ингрид» – эта же та компания, чьи акции тебе завещал дедушка! – вспомнила Даша, оглянувшись на Максима.

Он как раз нашел на одной из полок шкафа три полных флакона с той же надписью.

Даша взяла из его рук, прочитала:

– Срок годности 24 месяца… до ноября 2013 года. – Она пораженно посмотрела на Максима, ребята в шоке переглянулись. – Ты хочешь сказать, что прямо в нашей школе немцы… настоящие фашисты… продолжают делать опыты на детях? – спросила она и уточнила: – Вот сейчас? В наши дни?

– Подержи, я сниму крупнячок, – попросил Рома и сунул флакон ей в руки, затем отступил, чтобы заснять крупный план, но зацепился ногой за лежащий на полу провод и с грохотом упал, роняя попутно штанги для капельниц.

Включилась сигнализация: по всему подземелью завыла сирена, замигали красные лампы. Ребята затравленно огляделись. Первым пришел в себя Максим.

– Валим отсюда! Быстро! – скомандовал он, и ребята выбежали из операционной, загнанно озираясь, подталкивая и торопя друг друга. Дезориентированные воплем сирены и раздражающим светом красных ламп, они не сразу сообразили, в какую сторону им бежать.

Казалось, топот ног приближающихся охранников доносился сразу со всех сторон. По стенам подвала метались призрачные, искаженные тени. Ребята бросились наугад в один из отсеков коридора. Миновав его, повернули за угол. Остановились на миг, прислушиваясь к звукам погони. Мигающие красные лампы оставляли кровавые всполохи света на их испуганных лицах.

* * *

В то же самое время, когда ребята пытались в подземелье найти ответы на мучившие их вопросы, далеко-далеко от них, в Греции, среди огромных валунов на берегу моря пробирался отец Андрея, Александр Авдеев, которого все считали погибшим. Его сопровождал Димитрис – старый рыбак, подобравший Александра на берегу, куда того прибило течением, и выходивший его.

– Димитрис, долго нам еще идти? – спросил Александр по-гречески, немного коверкая слова. Он сильно прихрамывал на одну ногу, эта вылазка давалась ему нелегко.

– Да нет, уже пришли, – по-гречески ответил Димитрис и указал рукой на груду больших камней у берега. – Я нашел тебя возле той скалы.

Димитрис пошел обратно в дом. Александр смотрел на волны, лениво набегающие на каменистый берег, на огромные валуны на берегу, но все равно не мог вспомнить, каким образом он здесь оказался. Слабый ветер ерошил его и без того растрепанные волосы. В бесформенном старом свитере, с печатью усталости на лице, он выглядел точно полярник, вернувшийся домой из дальней экспедиции. Да вот только не к себе домой.

Словно волны на берег, на Александра нахлынули обрывочные воспоминания: острые камни… огромные валуны… расщелина… Александр привалился спиной к камням, опустил руку в расщелину и вытащил из нее рюкзак. В рюкзаке нашел пачки денег, упакованные в пакеты, пистолет, телефон с разбитым дисплеем. Добравшись до хижины, в которой его приютил Димитрис, он попытался дозвониться по телефону на последний из набранных в мобильном номеров.

* * *

Виктор заглянул в приоткрытую дверь комнаты Елены. В комнате никого не было, только в кроватке плакал Игорек. Виктор ласково успокоил младенца, взяв его на руки. Вошедшая с бутылочкой молока Елена протянула к ребенку руки.

– Мне не нужна помощь, – сдержанно предупредила она, села на кровать и стала кормить Игорька молоком из бутылочки. Светлые кудри упали на склоненное над ребенком лицо Елены, смягчив его всегда строгое выражение. Материнство словно растопило ее ледяной характер. Уложив после кормления ребенка в кроватку, Елена нежно посмотрела на него, размышляя вслух: – Он мог бы быть нашим сыном.

– А я рад, что у меня нет детей, – неожиданно заявил Виктор и решил признаться ей, понимая, что правда рано или поздно все равно выйдет наружу: – Лен, я очень болен. Врачи не могут поставить диагноз, но, не сговариваясь, дают мне несколько месяцев. Максимум полгода.

Елена, в ужасе от услышанного, порывисто обняла Виктора и заплакала.

– Тихо, тихо, не плачь, – произнес Виктор. И было не понятно, кого он успокаивал: Елену ли, судорожно глотавшую слезы, или захныкавшего в кроватке Игорька, выронившего на светло-желтую простынку соску с пластмассовым красным ободком и наблюдавшего теперь за взрослыми внимательным, совсем не детским взглядом.

* * *

Если бы Виктор вышел в этот момент из комнаты Елены в коридор, он бы увидел странное зрелище: Алиса, Надя и Митя волокли по коридору тяжелый темно-зеленый мешок.

– Какой он тяжелый! – натуженно посетовал Митя, принявший на себя основную тяжесть груза. Надя, вцепившись в мешок, подволакивала его сбоку рывками, Алиса подпихивала сзади.

За этим занятием их застал Андрей, только что вышедший от Анны.

– Что, грабанули банк? – пошутил Андрей, стараясь сохранять серьезное выражение лица.

Надя с Алисой, все еще обиженные на Анну за несправедливое наказание, сообщили Андрею, что у них в мешке вместе с различным оружием – отвертками, вилками и ножами – лежит ее пистолет.

– Она сказала, что он ненастоящий, – возмущенно пожаловалась Надя брату, – а он стреляет пулями!

И дети с готовностью выудили пистолет Анны из мешка.

– Мы видели, как он стреляет в стенку, – доверчиво призналась Алиса и добавила убежденно: – И он чуть не совершил убийство!

Андрей, стараясь не выдать волнения, повертел пистолет в руке. Дети часто ошибаются по незнанию или додумывают, фантазируя… Наверняка всему этому есть разумное объяснение, и Анна тут совершенно ни при чем! Андрей конфисковал у детей пистолет и пошел к Анне за объяснениями.

Войдя в ее комнату, он услышал звуки душа. Негромко прозвенел с тумбочки телефон Анны – пришло входящее сообщение. Руководствуясь правилом, что между близкими людьми не должно быть секретов, Андрей прослушал голосовое сообщение: «Аня, быстро спускайся вниз. Там сработала сигнализация, – торопливо проговорил Морозов. – Уверен, это снова твой сопляк с дружками, – раздраженно заявил он и безапелляционно добавил: – Они не должны оттуда выйти».

Первым порывом Андрея было швырнуть телефон так, чтобы он разлетелся вдребезги, а затем выложить Анне все, что он теперь о ней думает. Но, поколебавшись секунду, Андрей аккуратно положил телефон на место, торопливо запихнул пистолет в карман и вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.

* * *

Мария была на кухне. Она понятия не имела, что в эти минуты Максим находится в подземелье, и спокойно выполняла свою обычную работу. Перемыв столовые приборы, она положила их на поднос и понесла его от раковины к столу. Убрав вилки и ложки в ящик стола, она закрыла его и нечаянно прищемила палец.

Вскрикнув, Мария инстинктивно поднесла палец к губам. Вошедший в этот момент на кухню Володя тут же кинулся ей на помощь и взял ее за руку, однако Мария резко вырвала руку и отошла в сторону.

– Дай посмотрю, – ласково попросил Володя. – Надо лед приложить, а то ноготь посинеет.

– Сама разберусь, – со злостью ответила Мария, подошла к раковине и подставила палец под струю холодной воды.

– Маш, ну дай же мне все тебе объяснить, – снова попросил Володя, подходя к ней. – У меня тяжело болела мама…

– Знаю, я была на похоронах, – чуть смягчаясь, ответила Мария.

– Ну, раз ты все знаешь, значит, мы можем начать все сначала? – с надеждой спросил Володя и попытался обнять Марию за плечи, но та оттолкнула его.

– Да, я все знаю! – вспыхнула Мария. – Знаю, что ты пропал на пять месяцев и явно не скучал без меня! Я только не пойму, зачем ты вернулся?

– Просто я понял, что люблю тебя и никто, кроме тебя, мне не нужен, – искренне произнес Володя.

Володя подошел к Марии и снова попытался обнять ее, но Мария вновь увернулась и стала вытирать руки полотенцем, глядя на Володю исподлобья.

– Знаю, я последняя скотина, сволочь, я заслужил такое отношение, – покаянно сказал Володя. – Маша, дай мне еще один шанс, я прошу тебя…

– Я тебя любила, очень любила, – с чувством призналась Мария. – Но больше я не хочу страдать. – Она с грустью посмотрела на Володю и пошла к выходу из кухни.

– Имей в виду, я так просто не сдамся! – решительно крикнул ей вслед Володя.

Мария вышла из кухни, не ответив. Володя схватил большой нож, лежавший на разделочной доске, и с досадой воткнул его в доску. Он предполагал, что Мария будет дуться, но не думал, что она решит поставить крест на их отношениях. Впрочем, не в его характере было отступать.

* * *

В это время в холл школы вошла привлекательная женщина лет тридцати семи. Ее звали Тамара, это была брюнетка с внимательным взглядом, очень сдержанная и осторожная. Вышедший ей навстречу Морозов принял ее пальто и, указав на Виктора, многозначительно сказал:

– А вот и он. Действуй.

Представившись Виктору, Тамара прошла в его комнату и убедила его пройти лечение. Терпеливо, дружелюбно, она слово за словом расположила его к себе:

– Спектр действия препарата очень широк, и наша клиника имеет все необходимое оборудование. Можете поехать со мной прямо сейчас.

– Если выбирать, где провести последние месяцы жизни, – сказал Виктор, заметно колеблясь. Он нервно вертел в пальцах ручку, с трудом принимая решение, от которого зависела его жизнь. – Я лучше останусь здесь. Среди людей, которых я люблю.

– А если мы предложим вам лечение не в стационаре, а на дому? – предложила Тамара, используя малейший шанс. – Я готова приезжать сюда сама.

Не ожидавший такого поворота, Виктор согласился. Тамара пошла к выходу с удовлетворенной улыбкой.

* * *

В подземелье царило настоящее светопреставление. Ребята плутали в лабиринтах его коридоров под вой сирен и мигание красных ламп. Рома и Даша бежали впереди, наугад поворачивая то за один угол, то за другой, Макс бежал последним, изредка оглядываясь и скользя лучом фонаря позади себя.

Наконец они случайно свернули в нужный им коридор и оказались перед дверью, ведущую через камин в библиотеку. Спасение было близко. Даша нажала на кирпич, с помощью которой открывалась дверь, однако та, едва отъехав в сторону, остановилась.

– Жми! Жми! – в отчаянии повторил Макс, налегая всем телом на дверь, но ее заклинило.

– Я жму! Жму!!! – воскликнула Даша, снова и снова нажимая на кирпич.

Через узкую щель пробраться было невозможно. Ребята кинулись по коридорам в поисках другого выхода, как вдруг сигнализация смолкла. Друзья остановились как вкопанные.

– Может, пронесло? – оптимистично предположил Рома. – Нас больше не ищут?..

– Я что-то слышу, – прошептала Даша и замерла, прислушиваясь. – А вы?

Издалека, из глубины темных коридоров до них донесся лай собак. С каждой секундой он приближался к ребятам. Они снова кинулись бежать, осознав, что собак спустили на них.

Ребята бросились в противоположное от звуков погони ответвление коридора и наткнулись на мужчину с пистолетом в руке, ослепившего их лучом фонаря. Со всего разбегу затормозив, словно наткнувшись на невидимую стену из толстого стекла, они теперь в ужасе пятились, понимая, что деваться им некуда, они попали в ловушку. Из-за угла за их спиной выскочили два добермана.

Мужчина направил пистолет в сторону ребят, прицелился и выстрелил. Даша вскрикнула, закрывшись руками. Одна из собак с болезненным визгом убежала прочь, вторая устремилась за ней. Ребята оцепенело оглядели себя – все были целы. Неизвестный приблизился к ним, на его лицо упал луч света. Теперь ребята увидели, что это Андрей. Макс сделал шаг к нему и горячо обнял:

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Андрюх… У меня уже вся жизнь перед глазами проскочила, – потирая лоб, пытаясь прийти в себя, сказал Рома.

– Пройдем через лес, – решительно сказал Андрей и пошел по коридору первым, остальные поспешили за ним.

Позади них в одном из ответвлений коридора лежал раненный Андреем доберман. Его обнаружили Войтевич с двумя агентами лаборатории. Склонившись над умирающим псом, Войтевич ощутил прилив неудержимой ярости.

– Кретины! – заорал он на растерявшихся от его реакции агентов. – Да лучше бы кто-нибудь из вас подох, чем он! Еще раз пропустите посторонних в бункер – сами отправитесь на тот свет.

Кинув полный ненависти взгляд на молчавших агентов, Войтевич пошел по коридору. Проходя мимо хранилища, он не удержался и вошел в приоткрытую дверь. Включив свет, Войтевич окинул абсолютно пустые полки мрачным взглядом.

Он еще помнил то время, когда полки ломились от драгоценностей. В хранилище тогда шагу некуда было ступить. Повсюду стояли произведения искусства. Это было в 1956 году, Войтевичу было тогда семнадцать лет.

Ему поручили сверять со списком наличие ценностей в хранилище. Чуть в стороне от него стояли обеспокоенный Ольшанский и Вульф. Вульф, в отличие от Ольшанского, был, как всегда, уверен в себе и в успехе предприятия.

– Теперь, товарищ Колчин, это единственный источник финансирования лаборатории, – предупредил Ольшанский, жестом указывая на ценности. – Других денег не будет.

– Почему так радикально изменилось отношение к нашей работе? – сдержанно спросил Вульф.

Ольшанский достал газету «Правда» и молча протянул ее Вульфу. Заголовок статьи на передовице гласил: «Постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». Постучав пальцем по газете, Ольшанский взволнованно сказал:

– Сейчас пойдет такая волна… Новое руководство страны не знает о нашем существовании, поддержки ждать неоткуда, – он угрюмо замолчал, затем подвел итог: – Так что до лучших времен лаборатории официально как бы не существует.

– А неофициально? – спокойно спросил Вульф.

– Проект «Гемини» должен продолжаться! – убежденно ответил Ольшанский. – Ведь это в наших с вами общих интересах. Не переживайте, товарищ Колчин, по самым скромным подсчетам этого… – он снова указал на ценности, – нам хватит еще лет на триста, – усмехнувшись, он добавил: – Если мы их проживем.

– Проживем даже больше, – твердо пообещал Вульф. – Но нам для опытов по-прежнему нужен биоматериал!

– Прямо над вами целый детский дом, – Ольшанский указал рукой наверх. – Так что с материалом проблем не будет.

Вульф удовлетворенно кивнул. Войтевич даже сейчас помнил, с каким восхищением он смотрел тогда на этого выдающегося ученого, готового работать на свой страх и риск во имя великой идеи.

* * *

Морозов вошел в комнату Елены. В скором времени он собирался сделать ей предложение и теперь вел себя в ее комнате по-хозяйски, словно у себя дома. Впрочем, хозяином он себя ощущал в любом уголке школы, где бы ни находился. Когда у него зазвонил телефон, он в первые секунды опешил, выслушав сообщение о происшествии в подземелье.

– Что значит – у них был пистолет? – спросил он, взъерошив волосы, и рявкнул разъяренно: – Откуда они, черт возьми, его взяли?

Из ванной комнаты, расчесывая волосы, вышла Елена в шелковом синем халате. Она успела увидеть злобное выражение лица Морозова и в недоумении замерла.

– У тебя было такое лицо… – растерянно пробормотала она, – очень злое. Я даже испугалась. Такое впечатление, что ты потерял над собой контроль.

– Когда ты рядом, я просто не могу себя контролировать, – выкрутился Морозов, опрокинул Елену на кровать и поцеловал, изображая страсть. Во время поцелуя он случайно отодвинул рукой подушку и увидел под ней игральную карту – короля червей. Всю его страсть как рукой сняло, он в ужасе уставился на карту.

* * *

Володя на кухне резал капусту, даже не подозревая, какая трагедия разыгралась в этот момент в подземелье. В который раз прокручивая в голове разговор с Князем у школьной ограды, он вспомнил, как усмехнулся на слова Князя, думая, что весьма удачно пошутил:

– Я тут год проработал – нет тут никаких немцев! Да им сейчас должно быть лет по сто!

– Если их опыты идут успешно, то и выглядят они как мы. А то и моложе, – пожал плечами Князь.

– Нельзя законспирировать целую группу ученых, чтобы о них никто никогда не узнал, – продолжал возражать Володя.

– НКВД и КГБ долгие годы успешно с этим справлялись, – устало ответил Князь.

– Допустим. Но они не в школе, – упрямо сказал Володя. – Если и были тут в советские времена, сейчас их давно след простыл.

– Ну конечно. Сами ушли, а ценности на миллионы долларов оставили, – усмехнулся Князь. – Ты же сам нашел хранилище. Можешь не верить мне, но своим-то глазам ты можешь верить?

– Стоп. Вы хотите сказать, что… – медленно произнес Володя, для которого все кусочки мозаики только сейчас встали на свои места, – Сергей Андреевич Крылов – это немец? Фашист?? – обескураженно воскликнул Володя.

– Ты же видел его кольцо, – устало напомнил Князь. – Из-за них погибли твой дед и отец. Лаборатория нуждалась в финансировании. И они придумали безотказную систему «Список волка»: людей, владевших ценностями, арестовывали как врагов народа, имущество реквизировали в фонд лаборатории, а детей сдавали в спецприемник на опыты.

– Значит, всю мою семью уничтожили ради опытов этих нацистов? – уточнил Володя, заиграв желваками на скулах.

– Твои близкие – не единственные жертвы. И список растет. Эти люди не остановятся, если их кто-то не остановит, – внушительно заключил Князь, следя проницательным взглядом за реакцией Володи. Володя тогда ничего не ответил, ему нужно было время, чтобы обдумать эти неожиданные для него сведения, осознать их.

Теперь, вспомнив тот разговор и поняв наконец, что он не вправе игнорировать полученную информацию даже во имя собственного счастья с Марией, своей любимой женщиной, Володя отложил нож и решительно вышел из кухни. Он пошел в часовню, где обнаружил Веру, только что нашедшую бункер.

Она медленно шла по ритуальному залу, внимательно осматривая стулья, проводя пальцами по инициалам на их спинках, словно желая удостовериться, что все это происходит с ней на самом деле.

Дернув за рычаг, Вера с изумлением увидела, что с потолка спустился нацистский флаг, развернувшись во всю стену. Вера в шоке смотрела на него, не в силах поверить, что этот флаг – вовсе не плод ее разыгравшегося воображения.

– Это что, местный филиал музея нацизма? – напряженно спросил Володя.

Вера обернулась на его голос, с трудом скрывая довольную улыбку, вызванную его приходом.

– Я знала, что ты придешь, – ответила Вера.

– Как ты нашла этот уютный уголок? – с отвращением спросил Володя, осматриваясь.

– А как ты нашел меня? – парировала Вера.

– У меня свои методы, – отрезал Володя, глядя ей в глаза.

– А у меня свои, – нашлась Вера и дружелюбно завершила неуместный спор: – Я думаю, что мы сработаемся.

* * *

Все это время Анна пыталась дозвониться до Никиты, но неизменно натыкалась на автоответчик. «Привет, братишка. Извини, если вдруг разбудила тебя. Просто хотела сказать, чтобы ты не переживал за меня. Перезвони мне, как только сможешь. Я люблю тебя», – продиктовала Анна сообщение.

Глупая женщина! Такая красивая и такая глупая!

Злобно глядя на Анну, Она чувствовала, что что-то пошло не так.

Звони! – приказывала Она. – Ну же, звони еще!

Ее кулачки бессильно сжались, ногти вонзились в фарфоровую кожу ладоней.

Звони! Звони!!!

В этот момент Никита лежал один в своей палате на больничной койке. Судя по безмятежному выражению, застывшему на его лице, можно было подумать, что он спит. Одна его рука свесилась с кровати, с ее запястья медленно капала кровь. Возле койки на полу образовалась уже целая лужица.

* * *

Благополучно добравшись до школы, ребята шли по учебному коридору. Навстречу им попалась Соня – девушка-эмо, безответно влюбленная в Максима. Она неизменно досаждала Максу своими призывами быть более миролюбивым, поскольку тяжелые мысли портят его ауру. Вот и сейчас она остановилась, глядя на него с влюбленной тоской, однако ребята даже не заметили ее, торопливо пройдя мимо.

Поднимаясь по лестнице, Даша наконец решилась спросить у Андрея:

– Где ты взял пистолет?

– Это пистолет Анны, – удрученно ответил Андрей, приподняв свитер и демонстрируя рукоятку пистолета, засунутого за ремень. Пристально глядя в глаза ребятам, он с трудом признал: – Вы были правы, она с ними.

Ребята с сочувствием смотрели на него, понимая, как нелегко ему было признать факт предательства Анны. Андрей, выглядевший подавленным, пошел в комнату старших мальчиков, непрерывно думая об Анне, вспоминая ее ласковую улыбку и такую нежную, бархатистую кожу. Эти светлые воспоминания постепенно вытеснялись другими, тяжелыми, гнетущими – о ее вранье, ежедневном, наглом, глаза в глаза.

В это время ничего не подозревающая Анна проводила урок рисования с младшими детьми в библиотеке. Сидя за столом, Надя рисовала свою семью так, как она себе ее представляла: взявшись за руки, возле школы стояли она, Андрей, Виктор, Алиса и Митя. Над ними ярко светило солнце. На солнце Надя жирно начертила свастику, старательно срисовав ее с герба школы, расположенного над камином.

 

Глава 3

Живые мертвые

Лиза на заднем сиденье машины с интересом смотрела в окно: было раннее утро, машина летела по лесной дороге, деревья по обе ее стороны склонились под тяжестью снега, словно придворные, приветствующие прибывающую в сказочный дворец принцессу. Лизина мать беспокойно ерзала на переднем кресле, отец за рулем сосредоточенно смотрел на дорогу.

– Не пойму я тебя, Лиза, сколько лет дома училась, а тут вдруг – в школу. Да еще и в пансион. К чему эти сложности? – тревожно спросила Лизина мама и кинула взгляд в окно, от мелькавших за окном деревьев у нее сразу зарябило в глазах.

– Ей необходимо общаться со сверстниками, социализироваться, – объяснил отец доходчиво.

Когда они въехали в ворота школы, Лиза вышла из машины и огляделась. Ее глаза, имеющие красивый изумрудный оттенок, особенно пристально посмотрели на школьное крыльцо: ей было уже знакомо это место. Впрочем, ее родителям об этом знать было совсем не обязательно.

Уладив все формальности, ее родители уехали, и Елена повела Лизу по коридору в приготовленную для нее комнату, но Лиза неожиданно отстала, зайдя в комнату, дверь которой открылась перед ней сама по себе, словно приглашая ее войти. Елена удивилась выбору Лизы, однако возражать не стала.

Когда Лиза осталась одна, за ее спиной появилась Юля Самойлова, бывшая подруга Макса. Она стояла молча, пристальным взглядом наблюдая за Лизой. Почувствовав сильное сердцебиение, Лиза обернулась, но ничуть не удивилась появлению Юли и спокойно спросила:

– Это твоя кровать? – она указала на ту кровать, которую выбрала для себя. Юля молча кивнула ей в ответ.

В первый раз Лиза увидела Юлю, когда лежала под капельницей – Лизу готовили к операции, а на соседней койке лежала бледная Юля с крошечным кровоподтеком на виске. Лизе тогда оставалось жить всего месяц, если бы не нашли донорского сердца.

После операции Лиза лежала на своей кровати, она уже выздоравливала. На груди из-под ночнушки выбивался кусочек марлевой повязки, приклеенной пластырями. Ей приснился странный сон: будто девушка, которая стала ее донором, ехала на заднем сиденье машины, с грустью глядя на фотографию: на фоне школы с вывеской «Логос» стояли, глядя в камеру, улыбавшиеся ребята, среди них была и эта девушка – она обнималась со своим парнем и выглядела очень счастливой.

Сон был настолько ясным, что Лиза, проснувшись среди ночи, не удержалась и, встав с кровати, включила компьютер. Она легко нашла по Интернету школу «Логос». Вдруг на экране стал сам собой набираться текст, хотя Лиза даже не прикасалась к клавиатуре: «Он в закрытой школе. Помоги ему». От испуга у Лизы сильно забилось сердце. Она обернулась, почувствовав в комнате чье-то присутствие, и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть: перед ней стояла Юля. Лиза испуганно спросила: «Ты кто?» – Юля исчезла, словно растаяла в воздухе.

* * *

В Греции, сидя на берегу моря с мобильным в руках, Александр Авдеев услышал выстрелы, доносившиеся со стороны дома. Он, хромая, побежал на звук и увидел на песке рядом с лодкой распростертое тело застреленного кем-то Димитрия. Оглядевшись, Александр заметил у стены дома застывшую на песке в неестественной позе жену Димитрия, Апостолию, тоже застреленную. В открытой двери дома мелькнул чей-то силуэт. Авдеев, пригнувшись, добежал до перевернутой лодки.

В это время в школе «Логос» ребята вспоминали события предыдущего дня и искренне благодарили Андрея за его своевременное появление в подземелье.

– Вы мобильник мой не видели? – озабоченно спросил Андрей у ребят. Рома как раз случайно заметил телефон Андрея, упавший под стол. Андрей взял телефон и пораженно замер, глядя на дисплей:

– Ребят… мне отец звонил… – сказал Андрей и, нервничая, нажал на кнопку вызова.

Это было не совсем кстати: Александр в эти секунды прятался за лодкой, напряженно следя из-за нее за наемным убийцей. Когда в кармане у него зазвонил мобильный, убийца обернулся на звук. Медленно он стал приближаться к лодке. Перепрыгнув через нее, он нашел на песке звонящий телефон Александра. Скривившись, убийца бросил мобильный в воду и попытался догнать Александра, который наверняка еще не успел далеко уйти.

* * *

В школе «Логос» в эти минуты жизнь шла своим чередом. В комнате Виктора Тамара сделала ему укол в вену, приложила к месту укола ватку и деловито предупредила:

– В первые дни могут быть побочные эффекты: головокружение, тошнота…

– Главное, – отшутился Виктор, – чтобы не сразу летальный исход.

– Мне нужно знать, как вы могли заразиться, – Тамара, искоса поглядывая на него, заполняла какой-то бланк. – Переливание крови? Может быть, травма?..

– Мне сказали, болезнь врожденная, – Виктор незаметно потрогал шрам на запястье.

– Нет, – нахмурилась Тамара. – У нее вирусная природа.

Едва Тамара вышла, Виктор расслабился. Он столько лет старался забыть тот случай в подземелье, и вот все неожиданным образом вылезло наружу. Вирус, спящий в его организме с детства, вдруг активизировался и вырос в смертельную болезнь. Но как признаться школьному врачу, при каких обстоятельствах и, главное, от кого он заразился?

Нет, это решительно было невозможно. Когда он со своими друзьями, такими же мальчишками, в далеком семьдесят девятом году спускались в подземелье, они и не подозревали, что приключение окончится трагедией. Его друзья поплатились за это своими жизнями, а он…

… А он, перепуганный выстрелами и криками своих умирающих друзей, забился тогда в маленькую комнату. Света в ней почти не было. Тусклая лампочка выхватывала из темноты клетки. В них сидели дети. Оборванные, худые до изнеможения, они издавали сдавленные стоны, словно дикие зверьки.

Один из мальчиков тянулся к ведру с водой. Его худая ручонка легко проходила сквозь прутья клетки, но дотянуться до воды ему было не под силу. Виктор налил воды в кружку и пропихнул ее сквозь прутья внутрь клетки, однако мальчик, вместо того чтобы накинуться на воду, впился зубами в руку Виктора.

Виктор вскрикнул, выдернул руку, но слишком поздно: на запястье кровоточила рана… Прошло много лет, и когда Виктор открывал школу «Логос», он первым делом заблокировал вход в подземелье через камин, чтобы никто из детей больше не мог спуститься туда.

Выйдя из комнаты Виктора, Тамара подошла к Елене, стоящей с коляской в коридоре и о чем-то вполголоса беседующей с Морозовым. Тамара представилась ей:

– Добрый день, я Славина Тамара Алексеевна, лечащий врач Виктора Николаевича. Он отказался от госпитализации, поэтому я буду приезжать сюда три-четыре раза в неделю. Конечно, лучше, чтобы врачебная помощь всегда была рядом. Но будем надеяться, что неожиданных приступов не случится.

– Будем надеяться, – эхом повторила за ней Елена.

Едва Тамара удалилась по коридору, Морозов подкинул Елене удачную мысль:

– А почему бы не взять ее на должность школьного врача? У нас это место все равно вакантно, а она сможет находиться рядом с Виктором круглосуточно.

Елена немедленно кинулась вслед за Тамарой. Морозов даже не сомневался, что все пройдет как по маслу. Наивная Елена предложит Тамаре должность школьного врача, а Тамара, играя свою роль, сдержанно выслушает, подумает и согласится. Ох уж эта Тамара, ей бы в актрисы идти. Впрочем, талантливый человек талантлив во всем.

* * *

Денис Захаров никак не мог наладить отношения со своей бабушкой. Ну вот, казалось бы, что сложного было для нее в том, чтобы дать ему постельное белье для постройки палатки? Так нет же, развела нотацию в своем репертуаре – только после уроков!

Ничего, решил он, без нее обойдемся. Денис окинул взглядом сооружение, отдаленно напоминающее палатку, сделанную его другом Сережкой из стульев, подушек и курток, и целеустремленно двинулся к своей кровати. Сдернув с нее простыню, он взялся было за матрас, но, едва приподняв его, увидел под ним краешек конверта.

Денис обернулся на Сережку, но тот увлеченно связывал веревкой ножки стула и ничего не заметил. Тогда Денис, стоя спиной к Сережке, открыл конверт и достал из него листок. На листке ровным почерком было самое настоящее послание, адресованное ему, Денису:

«Денис, я приготовил для тебя настоящее приключение. Разгадай, что скрывается за гербом школы, и ты найдешь путь к настоящим сокровищам. П.С.: Знай, что ты – рыцарь по крови. Пройдя это испытание, ты получишь награду, достойную твоего благородного происхождения. Твой друг Сергей Андреевич Крылов. 20 мая 2011 года».

Денис улыбнулся, на щеках тут же обозначились ямочки. Хоть кто-то из взрослых в этой школе его понимал! Денис и раньше подозревал, что он не такой, как все, но чтобы он был настоящим рыцарем по крови – о таком можно было только мечтать! Спрятав письмо, он окинул «палатку» Сережи критичным взглядом. Что ему теперь все эти детские игры, его ждет настоящее приключение!

* * *

После того как Андрей обнаружил в своем мобильном входящие от отца, он решил обыскать комнату Анны. Раз она была заодно с их врагами, значит, у нее могли быть доказательства того, что его отец жив. Андрей вошел в комнату вместе с Дашей – теперь, когда Андрей убедился, что Анна предательница, Даша ни на шаг не отходила от него.

Раздался звонок от Ромы. Стоя в коридоре школы, он с тревогой сообщил, что Анна вот-вот вернется в комнату. Андрей и Даша заметались, не зная, куда спрятаться. Когда Анна зашла, то увидела Андрея сидящим на ее кровати. Тот непринужденно поднялся ей навстречу.

– Ты что здесь делаешь? – с подозрением спросила Анна – они не договаривались о встрече. Она сделала шаг в сторону ванной, но Андрей перехватил ее и страстно заявил:

– Тебя жду. – Андрей прижал Анну к себе и нежно поцеловал. У Анны запиликал телефон, она тайком посмотрела на дисплей – звонок шел от Морозова.

– Андрей, не сейчас, – скованно сказала Анна, освобождаясь из его объятий, и предложила: – Приходи вечером.

Она выставила Андрея за дверь и сняла трубку звонящего мобильного:

– Я поговорила с Андреем. Он ничего не знает об отце…

Затаившаяся в ванной Даша округлила глаза – их подозрения по поводу Анны в очередной раз подтвердились. Однако, судя по ее словам, она и сама не владела никакой информацией.

– Он уже у вас?.. – спросила Анна, продолжая разговор. – Поняла. Буду в восемь в операционной, – пообещала она и торопливо вышла из комнаты.

«Он уже у вас?» – смешно! Как будто он мог куда-то уйти! Она злобно прищурилась, вспомнив с досадой, что он отказывается Ей подчиняться. Ну ничего, Она еще придумает, как его заставить!

Даша прокручивала в голове последние слова Анны: «Он уже у вас… в операционной…»

* * *

Когда после первого укола волна головокружения схлынула, Виктор решил на всякий случай проверить не дававшую ему покоя мысль: все так же ли крепко заперт проход в подземелье через камин.

Он спустился в библиотеку и застал там картину, на доли секунды повергнувшую его в шок: возле камина стояли Алиса с Надей и нажимали поочередно на розетку, пытаясь открыть дверцу!

– Вы что здесь делаете? – с замиранием сердца спросил Виктор.

– Ничего! – одновременно воскликнули девочки, отскакивая от камина.

Виктор подошел к камину, заглянул в него, затем повернулся к девочкам, наблюдавшим за ним с самым невинным видом, и взволнованно спросил, указывая рукой на камин:

– Вы что, ходили туда?

– Один разочек, – ответила Надя.

– Девочки, запомните – никогда, ни при каких обстоятельствах вам нельзя туда ходить! Дайте слово, что не будете этого делать. Никогда-никогда! – потребовал встревоженный Виктор.

Девочки тут же с готовностью пообещали, и Виктор легонько подтолкнул их к двери, попросив поиграть в другом месте. А сам, едва за ними закрылась дверь библиотеки, подошел к розетке, чуть помедлил, раздумывая, и все-таки нажал.

Ничего не произошло. Дверца в камине не открылась. Виктор подошел к камину, внимательно посмотрел и обнаружил, что дверца сантиметров на десять отодвинута в сторону. Нахмурившись, Виктор взял кочергу и умело поддел ею дверь. Та со скрежетом отъехала в сторону.

Войдя в подземелье, Виктор включил фонарь. Он взволнованно посветил им в одну сторону, в другую, затем двинулся в одно из ответвлений коридора, надеясь, что память его не подведет. Он напряженно время от времени скользил фонарем по стенам, оглядывался, освещая уже пройденный путь, вновь двигался вперед.

Луч фонаря выхватил что-то из темноты, Виктор подошел поближе. Это оказалась дверь с каким-то странным знаком. Виктор коснулся его рукой, толкнул дверь – она была заперта. Виктор задумался. Услышав позади себя шум, он быстро спрятался за выступ стены, осторожно вглядываясь в темноту коридора.

Из глубины подземелья послышались пистолетные выстрелы, затем душераздирающие детские крики. Виктор закрыл глаза. Он снова видел клетки с больными, оборванными детьми, слышал их сдавленные стоны. Он протянул руку сквозь прутья клетки, и мальчик вцепился ему зубами в запястье…

Виктор услышал свой собственный слабый стон. Тряхнув головой, скидывая наваждение, он вышел из-за выступа и быстро пошел, освещая путь фонарем, обратно к камину. В подземелье было пусто, но если вход через камин был открыт, значит кто-то его разблокировал. Вопрос – кто? И главное – зачем?

Вскоре после того, как он вернулся в свою комнату, к нему вошла Галина, чтобы справиться о самочувствии. Заметив, какой он бледный, она тревожно сказала:

– У тебя такое лицо, словно ты призрак увидел.

– Галина Васильевна, вход в подземелье открыт! – известил ее Виктор. – Я нашел там дверь. А на ней – странный знак. Сейчас… – сказал Виктор и подошел к столу. Быстро нарисовав на листке бумаги знак «Гемини», он показал рисунок Галине. Та напряглась. Собравшись с духом, призналась:

– У твоей сестры была такая татуировка. И у остальных трех девочек, которых вы считали… умершими.

– А что она означает?

– Я не знаю, – ответила Галина, бессильно пожав плечами.

Виктор поморщился, теряя равновесие, Галина подхватила его, помогла сесть на кровать.

– Реакция на лекарство, – объяснил Виктор, насколько сам понимал. – Тамара предупреждала, что могут быть побочные эффекты.

Галина с тревогой смотрела на него. В ее характере было подвергать все сомнению. Вот и сейчас она не знала, насколько можно было доверять словам нового школьного врача. Судя по плохому самочувствию Виктора, его болезнь была намного серьезней, чем это пыталась представить Тамара, и, может быть, ему действительно была необходима госпитализация…

* * *

В это время Володя подкараулил Анну в пустом классе младших. Едва она вошла, Володя задал ей вопрос:

– Где Крылов?

– Чего ты добиваешься? – гневно прошептала Анна. – Чтобы меня и моего брата убили?

– Рано или поздно твои дружки ответят по полной, – предупредил Володя. – Я могу сделать так, что никто не узнает о твоей работе на них. Но мне нужна твоя помощь.

Володя направился к выходу из кабинета, и тогда Анна, пересилив себя, сказала:

– Никто не видел Крылова после Ночи Двух Лун. Меня послали к нему на квартиру. Мне нужно было стереть отпечатки, удалить данные из компьютера, забрать ежедневник и бумаги.

– Аня, мне нужны эти бумаги, – требовательно произнес Володя. – Обещаю, ты не пожалеешь, если мне поможешь.

Анна поджала губы, с сомнением глядя на Володю. С одной стороны, это был шанс исправить все ошибки, которые она совершила, пусть и не по своей вине. С другой – не будет ли еще большей ошибкой довериться этому мало знакомому человеку.

* * *

Время близилось к восьми вечера. Ребята занимались в библиотеке, однако мысленно они уже были в подземелье и елозили от нетерпения на своих местах, гадая, когда же их наконец отпустят.

– Макс, ты прочитал мое стихотворение? – тихо спросила Соня, подойдя к Максу.

– Чего? – обернулся на нее Макс и тут же вспомнил про крохотную записку, которую Соня передала ему в столовой. – Нет. Щас прочитаю.

Макс достал сложенный вчетверо маленький розовый листок и с выражением, громко, так чтобы слышали все, зачитал:

Идем по краю ночи мы, Ты держишь за руку меня… Но лишь во сне. А наяву Одна во тьме брожу, любя. Приди ко мне, но не во сне, И освети мой путь во мгле. —

Трогательно, – заметил Макс под смешки ребят. – Ща за фонариком сгоняю и посвечу.

– Зачем ты так? – Соня выбежала из библиотеки со слезами на глазах.

Беги, беги, – злобно усмехнулась Она, – от смерти не убежишь.

Розовые кеды

И густая челка,

Смерть узнает, где ты,

Глупая девчонка!

Рома посмотрел вслед Соне с сочувствием. Они с Максом, конечно, были большими друзьями, но порой его жестокость по отношению к людям настолько выводила Рому из себя, что он едва сдерживался, чтобы не разругаться с ним.

Позднее, когда занятия закончились, Даша, Макс и Андрей спустились в подземелье и торопливо шли по нему в направлении операционной. Услышав какие-то звуки, они вовремя успели спрятаться за углом. Выглянув из-за него, друзья увидели, как из двери вышла Анна с двумя агентами лаборатории.

Ребята подбежали к операционной, едва Анна с агентами скрылись из виду. Первой в круглое окно на двери заглянула Даша, но тут же отшатнулась в ужасе, заглянувший после нее Максим тоже отшатнулся. Заметив их реакцию, Андрей и сам наконец заглянул в окошко: в полумраке операционной видны были очертания большого прямоугольного ящика на столе, напоминающего гроб.

– Нет-нет-нет, – пробормотал Андрей и беспомощно оглянулся на ребят, после чего спросил умоляюще: – Это ведь не гроб?

– Андрюх, держись, – скорбно произнес Макс. – Уже ничего не поделать…

Андрей закрыл голову руками, сполз спиной по двери и зарыдал. Он во всем винил себя: если бы он прислушивался к словам друзей, если бы не потерял голову из-за влюбленности и критично оценивал каждое слово Анны, возможно, он бы заставил ее проговориться и его отец сейчас был бы жив…

* * *

Вернувшись вечером в свою комнату, Володя обнаружил на кровати пухлый конверт, к нему был приклеен стикер с запиской: «Здесь все. Это может стоить мне жизни». Володя немедленно вызвал по телефону Веру.

Разбирая бумаги Крылова, которые оказались в конверте, Вера и Володя искали хоть что-то, что помогло бы им в расследовании, однако разглядывали лишь ни о чем не говорящие бумажки: счета, коммунальные платежи.

Вдруг среди всего этого бумажного хлама Володя обнаружил открытку. На ее лицевой стороне был изображен аист, несущий в клюве сверток с младенцем. Вера взяла открытку из рук Володи и прочла приписку к ней, сделанную чьим-то разборчивым почерком: «Поздравляю с появлением внука! Береги этого ребенка!»

Открытка была адресована Крылову. Просканировав ее, Вера запустила в ноутбуке программу сверки почерков. Результат оказался ошеломительным: почерк на открытке принадлежал Риттеру Вульфу.

– Но ведь он же умер два года назад, – сказал потрясенный Володя, – а Игорьку еще и года нет.

– И это значит, что… – произнесла Вера, начиная догадываться.

– Риттер Вульф жив, – мрачно закончил Володя за нее.

 

Глава 4

Еще одна смерть

Ранним утром Макс с фонариком в руках и Андрей с ломом торопливо и уверенно шли по подземелью по направлению к лаборатории. Андрей первым заглянул в окошко: в лаборатории горел свет и стояли пустые носилки.

– Гроба нет! – воскликнул Андрей.

– Как нет? – удивился Макс и, в свою очередь, заглянул в лабораторию. – Куда он мог деться?

Андрей попытался взломать ломом дверь, но безуспешно.

– Надо было вечером вернуться, – заметил Андрей огорченно.

– Мы же ничего не знаем точно. Может, в гробу был не твой отец, а кто-то другой, – предположил Макс, стараясь утешить друга.

– Вот именно – не знаем! – сказал Андрей в отчаянии. – Как котята слепые тычемся. А они за нашей спиной делают, что хотят!

– Ладно, пошли отсюда! – сказал Макс и похлопал друга по плечу. – Надо вернуться, пока все дрыхнут.

Выйдя через камин, они прошли через библиотеку в холл, где заметили Анну, торопливо поднимающуюся по лестнице. Ребята спрятались, наблюдая за ней из прохода библиотеки.

– Что это она несла? – шепотом спросил Андрей, пытаясь припомнить, где он уже видел такую же розовую тетрадь с черными узорами, как была сейчас у Анны в руках.

– Тетрадь какую-то, что ли… или книгу, – неуверенно ответил Макс, пожав плечами.

– Надо мне поговорить с Анной, – задумчиво сказал Андрей. – Если она знает, где мой отец… может, расскажет? В память о наших встречах. Не убьет же она меня, в конце концов.

Макс хотел еще что-то сказать, но вовремя понял, что отговорить Андрея невозможно, и лишь предупредил:

– Ладно. Только осторожней.

Андрей поднимался следом за Анной по лестнице, как вдруг услышал истошный крик своей сестры. Андрей побежал на крик и увидел Надю. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, закрыв лицо руками. Андрей обнял ее и почувствовал, что она дрожит всем телом.

– Все, все, маленькая, успокойся, – крепко прижимая сестренку к себе, сказал Андрей.

Прибежавший на ее крик Виктор спросил:

– Что тут случилось?

– Там… Соня… в туалете, – всхлипывала Надя, – она мертвая…

Перед глазами Нади все еще стояла эта жуткая картина: ранним утром она, заспанная, зашла в душевую в обнимку со своим плюшевым медвежонком. Пристроив его на раковину, Надя открыла кабинку туалета, протирая глаза. На уровне ее лица болтались ноги в черных кедах с розовыми шнурками, в розовых колготках…

* * *

В это время Митя еще спал. Внезапно он резко сел на кровати, из носа у него потекла кровь. Кирилл, проснувшись, вытер ее первым попавшимся под руку полотенцем.

– Тебе снова приснился плохой сон? – спросил он заботливо.

– Очень плохой, – расстроенно ответил Митя.

– Если ты мне расскажешь – обещаю, я сделаю все, чтобы он не сбылся, – успокаивающе сказал Кирилл.

– Это неправда! Расскажу я или нет – сон все равно сбудется! – закричал на отца Митя и ушел в ванную.

Кирилл остался лежать на кровати в полной растерянности, сжимая в руках запачканное кровью полотенце.

* * *

Перед началом занятий Анна шла через холл, в который раз безуспешно пытаясь дозвониться до брата и натыкаясь на автоответчик. Нервничая, Анна набирала номер снова и снова. И вот знакомый сигнал телефона раздался прямо за ее спиной: она обернулась и увидела Никиту, который как раз доставал свой звонящий телефон из кармана, держа в другой руке чемодан.

– Никита! – Анна кинулась к брату, не веря своим глазам. – Я несколько дней не могла до тебя дозвониться. Думала, с тобой что-то случилось.

За спиной Никиты появился Войтевич. При виде его Анна поняла, что здесь опять не обошлось без какого-то подвоха.

– А зачем ты приехал? – с подозрением спросила Анна брата. – Тебе разве можно вставать?

– Не только можно, но и нужно, – покровительственно ответил за него Войтевич, блеснув стеклами очков. – Разумные нагрузки приветствуются.

– Я ваш новый учитель рисования, – улыбнулся Никита.

– Никита будет вести факультатив, – пояснил Войтевич. – Разве ты не этого хотела? Быть все время с братом? – спросил он и пожал плечами, не понимая или не желая понять, почему у Анны при виде брата стало такое кислое выражение лица.

* * *

В спортзале вот-вот должны были начаться занятия у старшего класса. Вика с Олегом сидели чуть в стороне от других, нежно воркуя. Олег что-то прошептал Вике на ушко, а она заинтригованно посмотрела на него. Последнее время они все чаще уединялись, не подпуская к себе даже друзей – им вполне было достаточно общества друг друга.

Вошедший Андрей был мрачнее тучи. Он сел на скамейку к Даше и Роме. Даша сразу заметила, что на Андрее лица нет, и обеспокоенно спросила:

– Ты что такой мрачный?

– Соня Гордеева повесилась, – тихо ответил Андрей.

Даша ахнула, прикрыв рот ладонью, Рома во все глаза смотрел на Андрея, ожидая, что вот сейчас он заявит, что это шутка – очень дурацкая, надо сказать, шутка! – но Андрей молчал. Даша с Ромой переглянулись, и Даша решилась спросить:

– Когда?

– Сегодня ночью, – ответил Андрей.

– Ужас! Зачем она это сделала? – воскликнула Даша, покачав головой.

Рома хмыкнул и перевел мгновенно помрачневший взгляд на вошедшего в зал Максима. Тот окинул взглядом зал в поисках Вадима Уварова и весело заявил, присаживаясь рядом с ребятами на скамейку и не замечая удрученные выражения их лиц:

– Так и знал, что можно не торопиться!

– Так ты вроде и не торопился… – с неприязнью откликнулась Даша.

– Нет, я прямо летел, – усмехнулся Максим. – Но на моем пути сплела розовую паутину моя подружка, – беззаботно сочинял он на ходу. – Попал в ее сопливые объятия – еле вырвался!

Максим засмеялся, считая, что удачно пошутил, однако его шутку никто не поддержал. Наоборот, его друзья помрачнели еще больше. Не понимая их реакцию, Максим недоуменно спросил:

– Я что-то не так сказал? Сегодня День защиты эмо?

– Соня покончила с собой, – тихо ответила ему Даша. – Повесилась.

– Не понял, – нахмурился Максим. – Но почему?

– А ты не знаешь? – злобно откликнулся Рома. – Может, потому, что кто-то над ней всю дорогу издевался? Она тебе открылась, а ты над ней смеялся, да еще и при всех!

– При чем тут я? – побледнел Максим.

– Она мертва, Макс, – возмущенно ответил Рома, поднимаясь со скамейки. – Но тебя, по ходу, это мало волнует. Ты стал совсем как твой папаша.

От этих слов друга Максим окаменел, а Рома демонстративно вышел из зала, едва не толкнув входящего Уварова. Тот проводил его удивленным взглядом. Следом за Ромой из зала выбежала Вика, которая не знала о причине ссоры, но заметила напряженные и расстроенные лица ребят.

– Что там у вас случилось? – озабоченно спросила Вика у сидевшего на кровати Ромы.

– Соня повесилась… – нехотя ответил Рома.

Вика вспомнила, как целовалась со своим парнем Олегом в холле, когда из кабинета Морозова вышла Соня, прижимая ладонь к шее чуть пониже уха. «Ей что, Морозов шею намылил? – неостроумно пошутил тогда Олег. – А может, он ее укусил?»

– Она из-за Макса повесилась, – хмуро высказал Рома свое предположение.

– Вы уверены? – напряженно спросила Вика.

– А что? Ты что-то знаешь? – спросил Рома, заметив ее реакцию.

– Ничего я не знаю, – быстро ответила Вика и вышла из комнаты.

Рома пожал плечами: последнее время Вика сильно отдалилась от них. Примерно с тех пор, когда стала встречаться со своим новым парнем, Олегом. По мнению ее друзей, Олег был далеко не в ее вкусе. Он, конечно, и это признавала Даша, ее самая близкая подруга, был очень симпатичным – атлетически сложенный высокий блондин, но раньше Вику, с ее исключительными интеллектуальными способностями, никогда не интересовали такие, по выражению Ромы, «футболисты без мозгов».

Судя по всему, Вика разрывалась между своей влюбленностью в Олега и дружбой с ребятами. Что ж, подумал Рома, время все расставит на свои места. Сейчас его мысли всецело занимала несчастная Соня. Он не был в нее влюблен, хотя ребята и подтрунивали над ним по этому поводу, но бесчеловечное отношение Макса к ней вынуждало Рому каждый раз за нее вступаться. И вот теперь оказалось, что он где-то недоглядел, не сказал вовремя нужных слов. Возможно, все они отчасти виноваты в ее смерти…

* * *

В то время, пока Рома обсуждал с Викой безрадостную новость, Андрей вспомнил, что видел в руках Анны утром розовую тетрадь. В ней могло быть что угодно. Может быть, даже информация про его отца или про тот гроб в лаборатории.

Он решительно вошел в комнату Анны и закрыл за собой дверь на замок.

– Я думала, мы договорились не встречаться днем, – кокетливо сказала Анна, положив ладони Андрею на плечи, нежно поглаживая их легкими прикосновениями.

Раздался громкий стук. Анна испуганно затолкнула Андрея в ванную. В комнату вошел Морозов.

– Ты достала, что я просил?

Анна, не отвечая, смотрела на него во все глаза: прямо за ее спиной за дверью ванной прятался Андрей, и она не знала, как предупредить об этом Морозова, чтобы он не сказал при Андрее лишнего, и при этом не выдать себя.

– Чего ты ждешь? – недоумевал Морозов.

Анна быстро подошла к своему столу, выдвинула ящик, достала из него розовую тетрадь – Андрей видел ее в щель через приоткрытую дверь – и отдала Морозову. Тот удовлетворенно кивнул:

– Ты не забыла, что в семь часов должна быть…

– …на собрании, – быстро перебила его Анна.

– Да, на собрании, – повторил вслед за ней Морозов, обо всем догадавшись. Подыгрывая Анне, он добавил, чуть повысив голос, чтобы в ванной его наверняка было слышно: – И на будущее прошу сдавать отчеты вовремя.

Андрей вышел из ванной, едва за Морозовым хлопнула дверь. Анна тут же прильнула к нему, оплела руками шею, но Андрей отстранился неловко и ушел вслед за Морозовым. Расстроенная Анна прислонилась спиной к стене, чувствуя себя виноватой перед Андреем. Но разве ее вина была в том, что она попала между двух огней…

* * *

В этот момент Князь, сидя за столом в своем кабинете, просил Ирину Исаеву, чтобы она помогла им найти ее отца, Владлена Колчина, на самом деле являвшегося нацистским преступником Риттером Вульфом. Однако Ирина не желала признавать очевидное, даже когда Князь показал ей фотографию Колчина в нацистской форме.

– Вы похитили меня, держите тут силой, да еще возомнили себя вершителем правосудия, – возмущенно сказала она.

Володя, немного подумав, подошел к ней, наклонился, прошептал что-то на ухо, после чего, выпрямившись, сказал:

– Если ты нам поможешь, я выполню свое обещание, даю слово.

– Не знаю, насколько вам это поможет, – сдалась Ирина, подумав. – Каждый вторник он ходил в парк играть в шахматы с другом. В любую погоду. Он никогда не пропускал эти встречи.

– Вторник – это сегодня, – заметил Князь и выразительно посмотрел на Володю.

Они немедленно отправились в парк. В аллее за несколькими столами с нарисованным шахматным полем пожилые мужчины играли в шахматы. Поблизости стоял киоск с напитками и едой. Князь с Володей, подойдя к седовласому продавцу, потиравшему озябшие на холоде руки, показали ему фото Колчина:

– Скажите, пожалуйста, вы не видели здесь этого человека?

– Почему не видел? – с готовностью откликнулся продавец, мгновенно опознав фото. – Видел. Он тут часто бывает.

– А когда вы его видели в последний раз? – с волнением спросил Володя, переглянувшись с Князем.

– Да только что! Он буквально минуту назад за тем столом сидел, – ответил продавец, кивнув на пустой стол за их спинами.

– Как он был одет? – нетерпеливо спросил Володя, поняв, что они еще могут догнать его.

– Кажется, в бежевую куртку, – неуверенно ответил продавец, но тут же указал рукой: – Да вон он идет!

Володя и Князь обернулись и увидели неторопливо удаляющегося мужчину в бежевом пуховике. Володя, не раздумывая, бегом кинулся за ним. Однако, догнав его и развернув, увидел, что обознался. Извинившись перед мужчиной, он вернулся к Князю. Продавец поинтересовался:

– Ну что, догнали?

– Нет, – ответил Володя. – Ушел…

– Приятель ваш тут каждую неделю бывает, – успокоил его продавец. – Раньше он с другим дедом встречался – они в шахматы вместе играли.

Володя достал фотографию Крылова, показал ее продавцу:

– Вы о нем говорите?

– Точно! О нем! Живописный такой старикан.

Володя с Князем понимающе переглянулись.

* * *

В это время в школе Вера, держа в левой руке учебные тетради, спустилась по лестнице в холл. В самом низу ее поджидал хмурый Митя.

– Друзья? – Вера протянула Мите руку.

– Нет, – ответил Митя, косясь на ее руку.

– Я сделала что-то не то? – улыбнулась Вера.

– Вы сделаете не то, – хмуро ответил Митя. Его слабый голос перекрывали голоса учеников, снующих в холле. – Мне это приснилось. А эти мои сны сбываются.

– Знаешь, я тебе верю, – серьезно сказала Вера, присев перед ним на корточки. – А что было в твоем сне?

– Там были вы. И вы делали плохие вещи. Я не знаю, где это. Там было темно. И была лопата…

– А кто-нибудь еще там был? – заинтригованно спросила Вера.

– Там был мой папа, – кивнул Митя.

Они оба одновременно вскинули головы, услышав чьи-то шаги на лестнице: сверху за ними наблюдал Кирилл. Вера перевела на Митю понимающий взгляд. Ей ли было не знать, насколько вероятно то, что Митя мог видеть пророческие сны.

Вера поспешно ушла, и Кирилл тут же спустился к Мите, крепко прижал его к себе, провожая Веру задумчивым взглядом. Оба в синих рубашках, темноволосые, замкнувшиеся в себе, они выглядели сиротливо и неприкаянно, несмотря на то что прильнули друг к другу.

* * *

Машина Виктора выехала за ворота. Виктор вышел из нее. Он снова плохо себя чувствовал. Пройдя несколько метров, он случайно повернул голову, уловив краем глаза какое-то движение, и увидел в лесу среди деревьев Павла, сильно заросшего бородой, в зимней куртке, – тот, замерев, неподвижно смотрел на него.

Виктор решил, что видит призрак своего умершего полгода назад друга, на него нахлынула слабость, ноги подкосились, и он потерял сознание, упав на снег рядом с машиной. Очнулся он уже в медицинском кабинете на кушетке. Тамара, снимая с его руки тонометр, объяснила:

– Обмороки – это одно из побочных явлений приема препарата. Как жаль, что вы не можете вспомнить, как заразились. Для корректировки лечения это совершенно необходимо, – сказала она и убрала в сумку тонометр. – Если у вас была травма головы…

– Я вырос в детдоме, – ответил Виктор, решившись открыть правду, лишь слегка ее исказив. – И однажды во время игры меня укусил один мальчик. Очень сильно, до крови. Он еще, кажется, чем-то болел… Я плохо помню.

– Кто был этот мальчик? – спросила Тамара, пытаясь скрыть волнение.

– Не знаю. Я его больше никогда не видел. У нас всегда было много детей: кто-то появлялся, кто-то исчезал.

Тамара пристально посмотрела на него, пытаясь просечь, правду ли он ей говорит. Однако его честное открытое лицо не позволяло даже предположить, что этот человек способен соврать.

* * *

В это самое время Анна вошла в кабинет Морозова. От прежней мрачной задумчивости и настороженности на ее лице не осталось и следа. Она плотно закрыла за собой дверь и решительно подошла к столу Морозова, озадаченно смотрящего в компьютер. При виде Анны он недоуменно взглянул на часы.

– Ты что здесь делаешь? – раздраженно спросил он.

– Я никуда не иду, – храбро заявила Анна. – Я говорила с Никитой. Он сказал, что вы с ним заключили сделку, и… И я теперь свободна.

– В некотором смысле ты действительно свободна, – улыбнулся Морозов. – Жизнь твоего брата полностью зависит от одной такой маленькой штучки в день, – пояснил он и показал Анне маленькую красную ампулу. – Делаешь то, что я говорю, – получаешь лекарство. Не делаешь или делаешь плохо – не получаешь. Выбор всегда будет за тобой.

Анна сникла и с тяжелым сердцем отправилась выполнять очередное распоряжение Морозова. Даша с Андреем следовали за ней. Видя, что она направляется на кухню, ребята спрятались в кладовке.

Елена подошла к плите с ребенком на руках, разогревая для него бутылочку с молоком. Анна приблизилась к ней, настойчиво навязывая диалог. Елена была так погружена в свои мысли, что даже не сразу поняла, о чем с ней пытается поговорить возбужденная Анна.

– Что? – растерянно переспросила она, когда Анна, стараясь усыпить ее бдительность и втереться в доверие, скороговоркой рассказывала, сколько ей доставляло хлопот возиться с Никитой в свое время.

– Я с младшим братом, помню, намучилась в детстве. Зато к своим теперь готова на все сто.

От трескотни Анны Елену отвлек телефонный звонок. Анна, воспользовавшись этим, взяла Игорька из ее рук. И так удрученная чем-то, Елена еще больше расстроилась из-за звонка:

– Да, Петр! А что за спешка? Ладно, я подойду через пять минут, – сказала Елена, убрав телефон в карман, и сообщила Анне: – Срочное совещание, – она достала из кастрюли бутылочку и протянула руки к ребенку.

– Давай я с ним посижу, – поспешно предложила Анна. – Мне это только в радость.

Елена поколебалась, но потом все же решилась:

– Спасибо, Аня. Я ненадолго.

Едва Елена вышла, с лица Анны сползла радость, оно мигом помрачнело. Анна покормила ребенка и стала укачивать его на руках. Даша с Андреем удивленно наблюдали за ней. Когда на ее телефон пришло сообщение, она отошла с ребенком в сторону, скрываясь от их обзора, через пару минут вернулась… но уже одна. Ребята были в полном шоке, не понимая, куда мог так быстро исчезнуть ребенок. Анна огляделась и ушла.

– Ты видела? – спросил Андрей, изумленно глядя на Дашу. – Куда она его дела?

Ребята вышли из кладовки и осмотрели кухню, не подозревая, что в эту минуту прямо под ними Войтевич, приняв ребенка из грузового приемника, уходит, прижав его к себе, в глубь подземелья.

Даша заметила в стене кухни решетку вентиляционной вытяжки. С помощью Андрея она легко сняла решетку и заглянула в шахту

– Похоже на какой-то ход, – предположила она.

– И вести он может только в одно место, – мрачно произнес Андрей, обо всем догадавшись. – В подземелье.

Они торопливо вышли из кухни, споря на ходу, стоит им спуститься в подземелье самим или рассказать о произошедшем Елене. Войдя в холл, они услышали в другом его конце лопотание ребенка. Андрей был обескуражен:

– Они вернули ей ребенка?

Они приблизились к коляске, возле которой кроме Елены стояли Надя и Алиса.

– Мы вроде бы видели его с Анной Михайловной… минут десять назад, – осторожно сказал Андрей.

– Да, – без малейшего беспокойства согласилась Елена. – Я просила ее присмотреть за ним. Правда, сыночек? – улыбнулась она ребенку. – Понравилось тебе с тетей Аней?

– На самом деле он не настоящий сыночек, – пояснила Алиса. – Елена Сергеевна нашла его в корзинке.

Надя с Алисой отправились спать. У Елены зазвонил телефон, и она взглядом попросила Дашу присмотреть за ребенком. Ребята подошли к коляске ближе, и тут Андрей заметил вышитое на покрывале имя «Игорь» – точь-в-точь так же его мать вышивала их с Надей имена. Андрей взял ребенка на руки и сказал Даше без малейших сомнений:

– Эту вышивку сделала моя мама. Этот ребенок – мой брат.

– Что?? – ошеломленно спросила Даша.

– И я знаю, почему его зовут Игорь. Мама назвала его в честь своего старшего брата, Игоря Исаева, – уверенно объяснил Андрей и прижал ребенка к себе. – Надо же… Я так хотел найти отца… что чуть не проглядел брата.

Андрей с нежностью смотрел на Игорька в своих руках. Даша всматривалась в лица их обоих, стараясь найти сходство. Все это было слишком невероятно.

* * *

Как раз в это самое время Вика догнала Рому в холле.

– Ром, слушай, – тревожно сказала она, тронув его за плечо. – Это по поводу Сони Гордеевой. Я видела, как вчера она выходила из кабинета Морозова. И вела она себя очень странно… С ней явно было что-то не так.

– Что не так? – нахмурился Рома и поторопил ее, заметив, что из своего кабинета вышел Морозов: – Вик, да говори уже, мне идти надо.

– Она выглядела совершенно убитой. И держалась за шею. Вот так, – Вика прижала ладонь к шее чуть ниже подбородка.

Рома прервал ее, не обратив особого внимания на ее слова, поскольку в тот момент был занят более важным делом: крадучись он зашел с Максом в пустой кабинет Морозова. Тетрадь Сони они нашли достаточно быстро – в одном из ящиков его стола.

Спустя время Макс, уединившись, сидел в коридоре на полу, привалившись спиной к стене, и прокручивал в голове сцены, когда он обижал Соню. На глазах его выступили слезы. Как и его друзья, Макс был убежден, что это именно он был виновен в ее самоубийстве.

– Макс! – окликнул его вышедший из комнаты Рома. – Макс, послушай! Соня не кончала жизнь самоубийством!

– Откуда ты знаешь? – спросил Макс, поменявшись в лице, и украдкой вытер слезы.

– Вот последняя запись, – Рома открыл дневник, нашел нужное место, зачитал вслух: – «Вечером мне велели прийти в кабинет директора. Странно, я ничего плохого не сделала. Мне почему-то страшно идти туда», – Рома сделал паузу, чтобы Макс осмыслил его слова. – Вика видела, как она выходила от Морозова, – сказал Рома и захлопнул дневник. – Выглядела странно. А через несколько часов повесилась.

– Думаешь, они инсценировали самоубийство? – ошарашенно спросил Макс.

Рома молча кивнул. Макс поднялся и пошел следом за ним. Собравшись все вместе в спальне старших мальчиков, ребята обсуждали причины смерти Сони.

– Она не покончила с собой, – уверенно сказал Рома. – Все это подстроили, как тогда с Темкой. Я вам сказал, что последняя Сонина запись – как ее вызывал Морозов. Но есть еще одна. Она, видно, уже плохо соображала, писала на первой попавшейся странице. «Мне сделали прививку от гриппа, но я все равно заболела. Меня знобит, тошнит, а когда я кашляю, изо рта идет кровь. В глазах темно, я плохо вижу. Мне очень страшно. Я не хочу умирать», – зачитал Рома. – А дальше каракули какие-то. Скорее всего, она тоже ослепла, как Мишаня.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Даша, уже и сама прекрасно понимая, к чему он ведет.

– Хочу сказать, что здесь опять убивают людей, – весомо заключил Рома, от чего ребята хмуро переглянулись: все это слишком было похоже на правду. Но если раньше каждый из них, строя предположения, втайне надеялся, что все это может оказаться выдумкой, то теперь, имея в руках доказательства, они поняли, какой смертельной опасности подвергается каждый ученик школы.

За окном опускались зимние сумерки. Так же сумеречно было на душе у друзей.

Они напряженно смотрели на розовую тетрадь в руках Ромы, который, листая ее, пытался найти новые записи, сделанные нетвердой рукой Сони перед смертью.

Дурацкая розовая тетрадочка. – Она с ненавистью следила, как Рома переворачивает страницу за страницей. – Что из нее можно узнать? Сплошные розовые сопли. Настоящий дневник должен быть черным. Черным, как горе, как смерть, как свернувшаяся в венах кровь…

* * *

Сумерки на улице сгущались, обволакивая Веру. Она отступила в свет фонаря, когда зазвонил телефон. Выслушав Володю, она узнала, что Вульфа упустили, расстроилась и собралась уже идти в школу, но вдруг наткнулась на приставленную к колонне лопату. Неожиданно из темноты к ней вышел Кирилл Воронцов.

– Ты меня боишься? – спросил он, заметив, как она вздрогнула, сделав от него шаг назад.

– Я знала, что ты тут будешь, Митя мне сказал, – пояснила Вера, отступая.

– Серьезно? – нахмурившись, спросил Воронцов.

– Ему это приснилось, – осторожно сказала Вера. – И про лопату он тоже сказал.

– А он сказал, что его кошмары всегда сбываются?

– Да, – дрогнувшим голосом ответила Вера, упершись спиной в стену.

– Значит, мы ничего не сможем изменить, – сказал Воронцов и вплотную подошел к Вере. – И я сделаю то, что должен, – Воронцов прижал Веру к себе и поцеловал. Ее глаза широко раскрылись. Как наяву она увидела быстро сменяющие друг друга картинки: Воронцов окровавленной рукой схватил лежащую на полу отвертку, с трудом поднялся и воткнул ее в спину Крылову… ударил еще раз… по его руке заструилась кровь… глаза Крылова закатились, он упал на пол… Бросив в яму труп Крылова, Воронцов стал ее закапывать… позади Воронцова виднелся старый могильный крест…

Вера отпихнула Воронцова, затравленно глядя на него:

– Не дотрагивайся до меня, пожалуйста, – сказала она и поспешно ушла, Воронцов с недоумением смотрел ей вслед.

 

Глава 5

Наказание

На следующий день, войдя на кухню, Вера увидела, как Володя яростно месит в кастрюле тесто. Подойдя ближе, она сказала с жесткими нотками в голосе:

– Крылов мертв. Я знаю, где его тело.

– Откуда? – Володя был искренне изумлен.

Вера не ответила. Они вместе пошли на кладбище, чтобы отыскать могилу Крылова. Вера шла, внимательно рассматривая надгробия и кресты, Володя с двумя лопатами на плечах тащился за ней.

– С чего ты взяла, что Крылов похоронен именно здесь? – недовольно спросил он.

– Просто знаю, и все, – отрезала Вера, внимательно оглядевшись.

– А что мы тогда ищем, если ты все знаешь? Фамилию Крылова, высеченную золотыми буквами? – съязвил Володя.

– Лучше помоги найти крест, – терпеливо ответила Вера. – Такой деревянный… с красивой резьбой.

– Да тут полкладбища таких! – возмутился Володя. Пройдя еще несколько крестов, наугад показал на очередной: – Может, этот?

– Да, это он, – ответила Вера, посмотрев на него, и указала на соседнюю могилу: – Копать надо здесь!

Володя посмотрел на указанную могилу с сомнением, убрал с нее рукой верхний слой снега, начал копать без особого энтузиазма, ворча:

– Где лежит тело, может знать только убийца. Значит, или ты сама пришила Крылова, или тот, кто слил тебе информацию, – Володя перестал копать, посмотрел на Веру: – Ты ведь знаешь, кто его убил?

Вера опять не ответила на вопрос. Было бы сложно объяснить неподготовленному человеку, как именно она добывает информацию. В детстве она не раз помогала полиции раскрывать сложные убийства: стоило ей лишь дотронуться до преступника, как перед ее взором представала картина убийства.

Воронцов выкопал уже довольно глубокую яму и выпрямился разочарованно:

– Наколола тебя твоя фирма. Ничего здесь нет.

– Этого не может быть, – уверенно возразила Вера. – Копай дальше.

– Сколько копать? До Австралии? – раздраженно спросил Володя, но, воткнув лопату в землю и откинув комья земли, замер пораженно: в яме была видна полусогнутая рука.

Вера, в отличие от него, не выглядела удивленной, она была абсолютно уверена, что труп находится именно здесь. Ее решимость и уверенность передались Володе, и он начал работать активнее. Вскоре, откопав труп, Володя принялся осматривать его с профессиональным интересом:

– Убит ударом в спину, но не ножом… заточкой или каким-то другим острым предметом.

– Отверткой, – безапелляционно уточнила Вера.

– Даже не буду спрашивать, простой или крестовой, – хмыкнул Володя.

– И правильно. В данном случае это не имеет значения.

– А кто его убил – имеет значение? – Володя выпрямился, осведомленность Веры начинала его раздражать.

– Вопрос не в том, кто убил. Вопрос – зачем, – задумчиво ответила Вера, продолжая осмотр трупа. Внезапно на ее лице появилась озабоченность, она вытащила из внутреннего кармана Крылова мобильный телефон. Довольные находкой, Вера с Володей понимающе переглянулись: в этом телефоне могли быть ответы на все их вопросы.

* * *

Кирилл Воронцов в это время вел урок математики в школе у среднего класса. Он стоял у доски и выговаривал Лиле Скворцовой – симпатичной девочке с внимательными карими глазами:

– Толковая, но ленивая госпожа Скворцова в своей контрольной не соизволила написать решения.

– Если ответ правильный, кому нужно решение? – с вызовом ответила Лиля, глядя на него исподлобья.

– В математике ход решения важнее результата, – поучительно наставлял Воронцов. – Ответ можно угадать, можно списать… – с намеком сказал он. – А решение – это план твоих действий, ход твоих мыслей. Движение – все, конечная цель – ничто! – заявил он классу, но тут же спохватился: – Впрочем, в вашем случае ответ мне тоже важен.

Денис, задумчиво взъерошив волосы, сидел за своей партой и, не слушая учителя, чертил на листке герб, под изображением волка на гербе писал возможные значения этого символа: «добыча», «клыки», «стая», «хвост»…

– Денис, после уроков позанимаешься с Лилей, – заметив, как тот старательно что-то пишет, сказал Воронцов.

После уроков Лиля с Денисом отправились в библиотеку. Денис немедленно уселся за компьютер, не обращая на Лилю никакого внимания, и забил в поисковик «геральдические символы», положив перед собой листок с изображением герба. Лиля начала быстро писать в тетради и вскоре протянула ее Денису:

– Все.

– Что – все? – раздраженно спросил Денис, отвлеченный от своего важного занятия. Взглянув в протянутую ему тетрадь, он изумился:

– Все правильно… за 15 минут! Ты, типа, гений, что ли? – Денис наконец-то посмотрел на Лилю с интересом и симпатией.

– У меня просто нестандартный склад ума, – пожала плечами Лиля. – Мне кажется, мы с тобой чем-то похожи. Ты тоже не такой, как все.

– Да ладно, – насупился Денис, – я самый обычный. Только задачки из учебника решать могу. А на нормальную загадку мозгов не хватает.

– Ты про это? – кивнула Лиля на листок с гербом. – Мне кажется, я знаю решение.

Лиля пододвинула к себе листок и сосредоточенно стала изучать рисунок на нем. Денис с затаенной надеждой наблюдал за выражением ее лица.

* * *

В библиотеке в это время прощались с Соней. Ее фото стояло на возвышении в черной рамке, все ее одноклассники и пришедшие проститься с ней преподаватели были в трауре. После минуты молчания ханжески печальный Морозов произнес слова прощания:

– Сегодня мы прощаемся с Соней Гордеевой. Соня была доброй, умной, чуткой девушкой. Такой и останется навсегда в нашей памяти. Помним и скорбим. – Он подошел к тете Сони, пожал ей руку со скорбным выражением лица, за ним следом потянулись выразить свое соболезнование другие преподаватели.

Ребята, наблюдая со стороны, тревожно переглядывались. Дождавшись, когда преподаватели выйдут из библиотеки, Даша первой подошла к тете Сони – полной даме, время от времени промокавшей платочком выступавшие слезы, и горестно произнесла:

– Примите наши соболезнования, от всего класса. Мы очень любили Соню, – и, сунув ей тайком от других учеников в руку записку, Даша шепнула: – Это очень важно. Пожалуйста, никому не показывайте.

Когда библиотека опустела, тетя Сони развернула записку и прочитала, тревожно водя взглядом по строчкам, написанным аккуратным Дашиным почерком: «Соня не покончила жизнь самоубийством. У нас есть доказательства. Ждем вас в 12 в лесу у часовни».

* * *

Учебный коридор был почти пуст. По нему изредка проходил кто-то из учеников, не обращая внимания на стоявшего в одиночестве у подоконника Никиту. Когда мимо него проходила Даша, погруженная в свои мысли, он окликнул ее, спросив, не желает ли она записаться к нему на факультатив.

– Как дела, братишка? – подошедшая к Никите Анна ласково потрепала его по голове. – На этюды собрался? – Анна поправила Никите куртку, заботливо попросила надеть шарф и ушла, провожаемая его любящим взглядом.

Изумленная Даша смотрела на них во все глаза. У наблюдающих со стороны ребят, что называется, рты открылись от удивления.

– Она тебе говорила, что у нее есть брат? – спросил у Андрея Рома.

– Нет, ничего не говорила, – ответил Андрей, обескураженный не менее остальных.

Подойдя к друзьям, Даша тут же получила от них нагоняй за задержку.

– Даш, что так долго? – раздраженно спросил Андрей. – Нам выходить пора, – Андрей решительно взял Дашу за руку и увлек к выходу.

Они успели к часовне вовремя, однако Сониной тети там не было. Даша с Андреем хмуро топтались на месте, постепенно начиная замерзать.

– Уже четверть первого, – взглянув на часы, недоуменно сказала Даша. – Почему она не идет? Неужели ей совсем не интересно, что произошло на самом деле?

Андрей вздохнул удрученно, посмотрел в сторону леса. За ночь выпало много снега. Деревья стояли, согнувшись под его весом, словно нагруженные мешками с мукой портовые грузчики.

К часовне подъехала машина. Из нее вышел Морозов с мрачным выражением лица.

– Кто вам позволил покинуть территорию школы? – жестко спросил он. В холодном воздухе его слова прозвучали гулко, словно выстрелы. – Вы будете наказаны. В машину, быстро!

Ребята медленно направились к машине, понимая, что и этот их план провалился и они опять попались, да еще и в руки самому Морозову. Садясь в машину, каждый из них гадал, какое наказание на этот раз придумает для них Морозов.

* * *

Елена в это время гуляла с коляской по парку. Она уже успела замерзнуть, поэтому ускорила шаг. Снег хрустел под ее ногами, и этот звук отчетливо раздавался в тишине морозного воздуха. Елена обернулась на неожиданный посторонний звук за спиной: какая-то птица сорвалась с дерева, и с его веток на землю обрушилась настоящая снежная лавина.

Переходя по мостику через речку, она снова обернулась на треск ветки: у нее было ощущение, что она не одна в парке, что ее кто-то преследует. Тогда она посюсюкала над Игорьком, привлекая его внимание к игрушечному зайцу. Положив зайца в коляску, Елена отошла в сторону, откуда, как ей казалось, раздался побеспокоивший ее звук.

На одном из деревьев что-то блестело от солнца. Елена подошла ближе, заметила повешенные на ветку на уровне головы наручные часы. Елена сняла их – это были те самые часы, которые она подарила четыре года назад Паше Лобанову, своему возлюбленному. «Будешь теперь жить по моим часам», – кокетливо сказала тогда она. «Хоть всю жизнь», – с нежностью откликнулся Павел.

Елена сняла часы с ветки, улыбаясь воспоминаниям, и обернулась, чтобы идти к коляске. Однако коляски нигде не было видно.

– Игорь! Игорь! – в ужасе закричала Елена. Подбежав к мостику, она увидела коляску, постепенно исчезающую в проруби. – Нет! Боже мой! – Елена сбежала с мостика, упала на берег, пытаясь дотянуться до погружающейся в ледяную воду коляски. – Помогите! – не своим голосом закричала Елена. – Кто-нибудь! – Коляска уже полностью скрылась под водой, на поверхности остались плавать лишь игрушечный заяц и легкое одеяльце.

* * *

Вернувшись от часовни, Морозов перебирал на столе какие-то бумаги, когда в его кабинет вошел вызванный им Максим.

– А вот интересно, Константин Викторович уже рассказывал вам про условный рефлекс у собачки Павлова? – бесстрастно спросил Морозов. – Ее один раз током ударят, она другой не полезет.

– Не понимаю, о чем ты, – напряженно сказал Макс, тем не менее догадываясь, на что намекает Морозов.

– Да так, размышляю о твоих друзьях.

– Где они? – сквозь зубы спросил Макс.

– Наказаны… – Морозов сделал паузу, встал, подошел к Максу и завершил фразу: – За неуместные шутки. Намекнуть несчастной женщине, что ее любимая племянница была убита! – театрально покачав головой, негодующим тоном произнес Морозов. – Да еще и утверждать, что этому есть доказательство! Кстати, это, случайно, не украденный у меня дневник Сони Гордеевой? – вкрадчиво спросил он Макса.

– Ты его не получишь! – ожесточенно проговорился Макс.

– Советую принести мне его как можно скорее, – добродушно похлопал Морозов его по плечу. – Видишь ли, от того, как быстро ты обернешься, зависит, доживут Старкова с Авдеевым до следующей перемены или нет.

Максим яростно схватил Морозова за лацканы пиджака:

– Что ты с ними сделал, сволочь?!

Морозов помолчал, дав Максу время оценить его поступок, и объявил холодно:

– Мне нужен этот дневник. Обратный отсчет пошел.

Максим в смятении вышел из кабинета. Морозов деловито поправил пиджак, вернулся за свой стол и продолжал разбирать бумаги, словно ничего не произошло.

* * *

Придя в себя, Андрей с Дашей обнаружили, что сидят на полу в полумраке котельной, каждый пристегнутый рукой наручником к трубе. В котельной было очень жарко, намного жарче, чем тогда, когда в похожей ситуации оказался запертый в котельной Макс. Ребята тяжело дышали, отирая капли пота с лица. Ворот блузки Даши намок от пота, пряди волос липли к лицу.

– Эй! Помогите! Кто-нибудь! – крикнула Даша.

– Бесполезно, – сказал Андрей с сомнением, покачав головой. – Нас никто не услышит. – Он посмотрел на стрелку термометра, облизнул пересохшие губы, с трудом произнес: – Шестьдесят градусов. И дальше растет…

– Я долго не выдержу, – ошеломленная услышанным запаниковала Даша. – Я даже в сауну не хожу – мне там плохо становится…

Андрей в ярости дернул рукой, пытаясь освободить ее, но тут же вскрикнул, сильно ожегшись о раскаленную трубу отопления.

– Помогите! Пожалуйста! Откройте нас! – на грани истерики закричала Даша.

– Все будет хорошо, – с трудом произнес Андрей. – Я клянусь тебе, – он отвернулся, чтобы Даша не заметила, как ему тяжело дается это обещание. – Я заберу Надю и братишку. Мы уедем из этого ада…

Голова Даши опустилась на грудь, от жары и нехватки кислорода она потеряла сознание, но Андрей, не замечая этого, продолжал убежденно говорить:

– Давай попробуем начать все сначала… Уедем вместе… – Он обернулся, увидел неподвижно замершую, обмякшую Дашу. – Даша! Очнись! – Андрей в ярости от собственного бессилия ударил кулаком по полу, дернул прицепленную наручником руку, судорожно вздохнул. Перед его глазами все поплыло, воздух задрожал, предметы стали терять свои очертания…

Она вскинула голову и присмотрелась к поникшему Андрею. Даже в таком раскаленном воздухе Она чувствовала сковавший каждую клеточку ее тела холод. Вдруг Она отчетливо услышала, как его сердце замедляет свои удары. Тук-тук-тук… Тук-тук…

Нет, так не пойдет! Всему должно быть свое время. Пока что Андрей Ей нужен был живым.

Тук…

Она перевела взгляд пристальных карих глаз на дверь, и та медленно приоткрылась. Появившийся в проеме двери мужчина вошел в бойлерную.

* * *

Лиля с Денисом, встретившись в библиотеке, уже в который раз пытались разгадать загадку герба. Лиля задумчиво смотрела на лист с рисунком, Денис искал информацию о геральдических символах на сайте по геральдике.

– Ты уверен, что правильно понял условие задачи? – вдруг спросила Лиля.

– А что тут понимать? – удивленно спросил Денис. – «Разгадай, что скрывается за гербом школы, и ты найдешь путь к тайным сокровищам», – процитировал он по памяти не дающую ему покоя загадку.

– Вот именно, – Лиля театрально заглянула за лист. – Что скрывается за гербом. В прямом смысле, – Лиля с листом в руке подошла к камину, с любопытством разглядывая герб над ним, высказала свое предположение: – Думаю, надо искать в дымоходе. Он как раз за гербом.

Денис взял стоящую рядом с камином кочергу, залез в камин, простучал ею заделанное пространство над дымоходом. Услышав гулкие звуки, с восторгом воскликнул:

– Точно! Там пустота!

– Надо герб поближе рассмотреть, – предложила Лиля. – Вдруг это какая-то дверца.

Денис с готовностью подставил к камину стремянку, вскарабкался по ней и, ощупывая герб, нажал на глаз волка. В нише камина открылась маленькая дверца. За ней ребята нашли фото Крылова на фоне ели. На обороте фотографии они прочитали надпись: «Поздравляю! Первый шаг сделан. Эта подсказка приведет тебя к следующей. Твой С.Крылов. P.S.: Кто будет действовать, тот ключ найдет. Ночь праздника на это свет прольет».

Разочарованный Денис повертел фото в руке:

– Разве это сокровище?..

– Твой друг писал про настоящее приключение. А ты всего-то открыл одну дверцу, – охладила Дениса Лиля и, взяв фотографию из его рук, перечитала надпись на обратной стороне: – «Кто будет действовать, тот ключ найдет. Ночь праздника на это свет прольет»…

– Что это значит? – с тоской спросил Денис, уже разуверившийся в успехе их мероприятия.

– Не знаю, – задумчиво ответила Лиля, – надо подумать…

Лиля задумчиво рассматривала фотографию Крылова, то вглядываясь в его лицо, то вновь и вновь читая надпись, стараясь уловить смысл, заложенный между строк.

* * *

В это время Лиза, сидя за столом одна в комнате, тоже пыталась решить задачу, правда, всего лишь по алгебре. Перед ней лежали учебник и тетрадь. Она, словно первоклассница, грызла кончик ручки, не отдавая себе в этом отчета. В полной тишине за ее спиной раздался легкий скрип.

Лиза обернулась: на ее глазах дверь в комнату сама собой медленно открылась. У Лизы стало учащенно биться сердце. В комнату никто не вошел. Лиза встала, прижав руку к груди, подошла к двери, выглянула: коридор был пуст. Закрыв дверь, она обернулась и едва не вскрикнула от неожиданности. Прямо перед ней стояла Соня.

– Соня? – прерывающимся голосом спросила Лиза. – Ты тоже стала призраком? Значит, теперь я все время буду видеть… таких, как вы?.. – нервы у Лизы не выдержали, она смотрела на Соню, на запекшуюся кровь в уголке ее губ, в ее немигающие глаза и вдруг начала беззвучно плакать. В ответ у Сони, словно у живой, тоже скатилась по щеке слеза.

* * *

Надя с Алисой уже выполнили свое домашнее задание и теперь шли по коридору, придумывая, что можно заснять на камеру, чтобы у Галины Васильевны появились новые, хорошие воспоминания. Девочки как раз проходили мимо комнаты Елены, когда в голову Нади пришла идея:

– Давай заснимем ей Игорька! Вот его она точно любит, – Надя включила камеру, и девочки зашли в комнату, попутно снимая все, что попадало в ее объектив. Однако Игорька они не обнаружили даже в его кроватке, где он в это время обычно всегда спал после обеда.

– Он, наверное, вылез и куда-то уполз, – догадалась Алиса. Надя торопливо поставила камеру на кровать, и девочки начали обыскивать комнату, зовя Игорька по имени. Они заглянули под стол, оглядели пол у кровати и, наконец, даже заглянули под кровать, встав на четвереньки.

В этот момент в комнату зашел Морозов, его взгляд упал на испуганно сжавшихся у кровати девочек.

– Вы что здесь делаете? – изумленно спросил Морозов, но, как обычно, не потрудился взять себя в руки даже перед маленькими детьми: – Марш отсюда! Убирайтесь живо! – закричал он вне себя, тыча пальцем в сторону двери.

Девочки испуганно прошмыгнули мимо и спрятались в коридоре за углом. И только тут Надя обнаружила, что камеры в ее руках нет.

– Камера! – расстроено сказала она, готовая заплакать. – Я ее там оставила…

Спустя считаные минуты Морозов стремительно вышел из комнаты Елены, прикрыв за собой дверь, и быстро ушел по коридору в противоположную от девочек сторону. Надя с Алисой, не теряя времени, вернулись в комнату и забрали камеру, не обратив внимания, что она все это время продолжала снимать.

* * *

На берегу озера рядом с машинами «Скорой помощи» и полиции стоял полицейский Фоменко и что-то записывал в блокнот, опрашивая только что вышедших из ледяной воды водолазов. Подъехавший на машине Морозов резко затормозил, выскочил из нее, с надеждой взглянул на Фоменко, но тот отрицательно покачал головой. Тогда Морозов в бешенстве кинулся к сжимавшей в руках игрушечного зайчонка Елене:

– Идиотка! Куда ты смотрела?

Елена с мольбой во взгляде протянула Морозову дрожащую руку, однако он грубо отпихнул ее и бросил с презрением:

– Тебе надо было просто следить за ним – но ты даже на это неспособна.

Морозов отошел от зарыдавшей Елены к Фоменко, и они стали о чем-то переговариваться вполголоса.

В школу Елену проводил Фоменко. В холле с трудом передвигавшую ноги, заплаканную Елену увидели ребята. Они как раз обсуждали, что же им делать с дневником, и никак не могли решиться ни на то, чтобы отдать дневник Морозову, поскольку это была единственная улика, ни на то, чтобы оставить его у себя, ведь от этого зависели жизни Даши и Андрея.

– А это что за перец? – спросил Макс, кивнув на Фоменко.

– Полицейский, – ответила Вика. – Он приходил, когда пропал отец Елены Сергеевны.

– Мы хотели отдать доказательства в полицию, – решительно сказал Макс, желваки на скулах у него заиграли. – По-моему, сейчас самый подходящий момент. – Он подошел к Фоменко и без раздумий спросил у него, не видя, как растерянно переглядываются Вика и Рома: – Вы полицейский?

– Старший следователь Фоменко, – представился тот в ответ, с интересом глядя на Максима.

– Я хочу сделать заявление, – сказал Макс. – Девочка, которая вчера умерла, не покончила с собой. Ее убили, – Макс с трудом подбирал слова, решимость покидала его под изучающим взглядом полицейского. – У меня есть доказательства, – он протянул Фоменко розовую тетрадь, сильно волнуясь. – Это ее дневник. Прочитайте, и вы все поймете, – Макс беспомощно оглянулся на ребят, но решил выложить все до конца: – Она не единственная жертва. Был еще парень, племянник нашего дворника, Миша. Его тоже убили…

– Это очень серьезные заявления, – строго сказал Фоменко.

– Это еще не все. Чтобы заткнуть нам рот, похитили двух наших лучших друзей. Они тоже могут погибнуть, – Макс остановился, ожидая реакции полицейского, тот решительно спросил:

– Кто похитил, ты знаешь?

Макс вновь обернулся на ребят, ожидая от них поддержки, но те замерли, пораженные разворачивающейся перед ними сценой. Максу ничего не оставалось, как самому принять решение и сказать правду:

– Петр Алексеевич Морозов… мой отец.

* * *

Галина сидела за столом на кухне, уставшая после тяжелого трудового дня. Увидев вошедших в кухню Алису с Надей, она не очень-то обрадовалась: утром они случайно изрезали ножницами фотографии с изображением ее дочери и ее самой в молодости, которыми она так дорожила.

– Зачем на этот раз явились? – холодно спросила их Галина.

– Хотим сделать вам сюрприз, – виновато ответила Надя. – Нужно смотреть сюда, – она поставила камеру на стол перед Галиной, нажала на кнопку «play» и указала на дисплей.

На экране девочки, сидя на стульях перед камерой, рассказывали в объектив Галине ее «новые воспоминания»:

– Вы родились в красивом-прекрасивом дворце, – воодушевленно говорила Надя. – И вы там жили, как принцесса!

– А потом приехал ваш жених – принц, – подхватила Алиса.

– И вы тогда поженились и родили маленькую дочку, – рассказывала Надя. – Когда она выросла, то уехала на волшебный остров.

– А вы остались жить во дворце, где теперь школа и много детей, и все-все-все вас любят, – добавила с вдохновением Алиса.

Галина нажала на паузу. Она растроганно посмотрела на девочек, смахнув слезу. Только теперь она поняла, что, держась за воспоминания, живя ими, она упускает настоящее. Жизнь словно пролетала мимо нее, а она и не замечала этого. Она обняла девочек, крепко прижав их к себе, стараясь удержать набегающие на глаза слезы.

* * *

Рома и Макс в эти минуты стояли в холле за лестницей. Они сильно переживали, гадая, какие последствия будет иметь их поступок и успеет ли полицейский спасти Дашу и Андрея. По лестнице спускался Виктор, его догнала Анна.

– Я вас искала, – приглушенно сказала она. – Ребенок Елены… Игорек… он погиб. Коляска съехала в озеро прямо у нее на глазах.

Анна и Виктор удалились, обсуждая трагическое событие. Подавленный смертью ребенка Виктор пошел на кухню, где обнаружил на столе камеру. Он включил кнопку воспроизведения и увидел на экране самый конец записи, которую оставили девочки для Галины. Камера показывала комнату Елены, в нее вошел раздраженный Морозов, говоря кому-то по мобильному:

– Да, мы его потеряли. Сначала Иру Исаеву, а теперь и ее ребенка. Весь проект «Гемини» под угрозой!

Виктор в сердцах закрыл камеру:

– Ах ты, сволочь! – прошептал он.

Он порывисто встал из-за стола, взяв камеру, и стремительно вышел из кухни.

* * *

Переживая из-за привидевшейся ей Сони, Лиза спустилась на кухню, взяла из холодильника яблоко с разрешения Марии, надкусила. Внезапно у нее опять началось сильное сердцебиение. Яблоко выпало из ее рук. Проследив за ним взглядом, она увидела, как яблоко остановилось у чьих-то ног в черных кедах с розовыми шнурками: выход из кухни ей преградила Соня.

– Зачем ты меня преследуешь? – спросила Лиза вполголоса. Ей было очень не по себе. Рядом с Соней появился Миша – все в той же клетчатой рубашке, в которой был в день смерти. У обоих ребят в уголке рта запеклась струйка крови.

– Уходите! – истерично закричала на них Лиза. – Уходите отсюда!

Вбежавшая на кухню Маша с недоумением посмотрела на Лизу, сперва решив даже, что крик относился к ней. Но заметив выражение отчаяния и ужаса, застывшие на лице Лизы, Мария остановилась и огляделась: кроме них в кухне никого не было. Все это было более чем странно.

* * *

В комнату старших мальчиков в это же самое время вошли Даша и Андрей, еле держась на ногах. Вид у обоих был совершенно измученный. Они были мокрые от пота, на запястьях отпечатался след от наручников, у Андрея на руке алел ожог.

– Морозов запер нас в котельной. Мы думали, конец. Но потом пришел какой-то мужик, сказал, что он полицейский, – тяжело дыша, рассказал Андрей.

Узнав, что ребят освободил полицейский, их друзья обрадовались, как малые дети, уверенные, что наконец-то все закончится и полицейский, как и обещал, арестует Морозова. Андрей даже продолжил строить планы, которые он начал еще в котельной. Но теперь голос его звучал оптимистично:

– Я заберу отсюда Надю и Игорька! – в эйфории заявил он, затем отхлебнул воды из пластиковой бутылки. – Я смогу найти родителей!

Ребята переглянулись, взглядами спрашивая друг у друга, кто расскажет ему страшную новость.

– Понимаешь, твой брат… – начал Рома, но не нашел мужества продолжить. Тогда Максим взял это на себя.

– Он погиб, – мрачно сказал Макс. – Утонул. Елена Сергеевна не уследила, и коляска упала в озеро.

– Поэтому здесь и был полицейский, – закончил Рома сочувственно.

Андрей смотрел на ребят остановившимся взглядом, бутылка выпала из ослабевших рук, покатилась по полу. Андрей присел на корточки, снова взял ее в руки. Вика закрыла лицо ладонями, стараясь не расплакаться. Даша обняла Андрея за плечи, прижалась к нему. Он поник, по его щекам потекли слезы.

* * *

В кабинете Князя в кресле сидела Ирина Исаева. На ее плечи был накинут белый шарф, глаза светились радостью, словно она чего-то ждала, какого-то радостного события. В двух шагах от нее стоял облокотившийся на этажерку Князь. Они оба вскинули головы на скрип открывшейся двери. Вошедший Володя протянул Игорька, целого и невредимого, сияющей от счастья Ирине.

– Я же говорил, что сдержу обещание, – тепло сказал Володя.

Игорек, все еще в своем синем комбинезоне и теплой зимней шапке, потянулся к Ирине руками. Ирина прижала ребенка к груди, целуя его сквозь слезы.

– Не волнуйтесь, – торопливо сказал Володя, кивнув вопросительно смотрящему на него Князю, – для всех остальных этот ребенок мертв.

Князь с улыбкой смотрел на Ирину, а та любовалась и не могла налюбоваться на своего сына. Она то слегка покачивала его на руках, потом снова прижимала к груди, и вновь целовала, то вдруг поднимала взгляд на Князя и Володю, словно спрашивая: не сказка ли все это? А Игорек между тем уже заснул, убаюканный ее нежными прикосновениями.

* * *

Уже стояла ночь, когда ребята показали полицейскому Фоменко часовню. Друзья вышли из нее один за другим, сияя от счастья. Даша даже расплакалась.

– Ну, вот и все, – произнес Максим, глядя в ночное звездное небо.

– Надеюсь, эти катакомбы взорвут к чертовой матери, – сказал Рома.

– Теперь эти скоты за все ответят, – радостно сказал Андрей и добавил с надеждой: – А я наконец-то найду своих родителей!

Последним из часовни вышел Фоменко. Подростки только что показали ему ритуальный зал и подробно объяснили, где находится операционная, а также передали самое главное доказательство – карту памяти из видеокамеры, на которую засняли и этот зал, и операционную, и все коридоры в катакомбах. Бдительный полицейский поблагодарил их и пообещал начать расследование немедленно.

Стоя рядом с его машиной, ребята и плакали и смеялись от счастья одновременно. Подошедший к дверце водителя Фоменко молча наблюдал за ними. В это время к часовне подъехала еще одна машина. Оступившись из-за света фар, бьющих в глаза, Даша запнулась о борозду крепко подмерзшего снега. При падении она оперлась рукой о кусок стекла или металла – в темноте трудно было разглядеть – и охнула: на правой ладони кровоточил глубокий порез.

– Так-так-так, – раздался ироничный голос Морозова, – явление пятое: те же и полиция.

– Этот человек и есть убийца! – Андрей обернулся на Фоменко, который с подчеркнуто безразличным видом рассматривал ногти на руке. – Арестуйте его!

– Мало вам того, что вы сотрудникам школы не даете работать спокойно, – возмутился Морозов, словно и не услышав обвинительных слов Андрея, – теперь решили органам правопорядка голову морочить?

Ребята переводили взгляд с Морозова на Фоменко, а те насмехались над ними, продолжая разыгрывать представление. Морозов вдохнул полной грудью, театрально раскинув руки:

– Какая ночь! Воздух какой бодрящий! Но, мне кажется, вы слишком тепло одеты. Боюсь, вспотеете, простудитесь… Так что лучше вам раздеться.

Ребята недоуменно переглянулись, не понимая, подшучивает он над ними или говорит всерьез.

– Снимайте куртки, живо! – голос Морозова стал таким же холодным, как зимний воздух. Теперь сомневаться в серьезности его намерений не приходилось. Однако ребята все еще не решались раздеться в такой мороз и оглядывались на полицейского, надеясь на чудо. Заметив их взгляды, Фоменко достал из-под полы куртки пистолет и направил его на подростков. Те торопливо начали раздеваться, Фоменко закинул их одежду в свою машину.

– А теперь взялись за ручки и бегом в школу, – скомандовал Морозов.

– Один продажный мент вас не спасет, – смело сказал Андрей.

– У нас достаточно средств, чтобы купить всех ментов на земле, – пристально глядя на Андрея, с нажимом объявил Морозов. – А теперь пошли вон отсюда, и побыстрее. Школа в том направлении, – отрезал Морозов, махнув рукой, указывая ребятам направление.

Когда друзья добрались до школы, они промерзли насквозь. Рука Даши сильно кровоточила, брови и волосы у всех были заиндевевшие, зуб на зуб не попадал. В таком состоянии их и встретила Мария, проходившая по холлу. На ее тревожные расспросы Максим лишь дрожащим от холода голосом намекнул, кому принадлежала идея заставить их бродить по морозу без верхней одежды.

 

Глава 6

О чем молчат призраки

Поздней ночью в комнату Веры зашел Володя. Она все еще сидела над ноутбуком и нисколько не удивилась его приходу.

– Номер телефона Вульфа я узнать не смогла, – огорченно призналась Вера, – он засекречен. Вот все, что удалось выудить, – она включила запись, из колонок ноутбука раздался голос Вульфа на записи голосовой почты: «Я не могу до тебя дозвониться. Хотел узнать, как там мой внук? Надеюсь, твоя дочь хорошо о нем заботится, – раздался хриплый смешок Вульфа, дальше он говорил уже серьезней: – Не забудь, ты должен мне кое-что передать. Думаю, не стоит напоминать, насколько это важно».

– И что это может быть – есть идеи? – спросил Володя, с интересом прослушав запись.

Вера в ответ разочарованно покачала головой: она очень устала за день, и у нее не было совершенно никаких идей насчет того, что мог Крылов передавать Колчину. А ведь судя по их регулярным прежде встречам, он делал это каждую неделю… Володя скривился от досады, встал, нервно прошелся по комнате. Затем снова сел на стул рядом с Верой:

– Как ты вообще во все это ввязалась?

Вера ненадолго задумалась, а затем все же рассказала, как два года назад в конце урока, который она вела в обычной городской школе, к ней в класс заглянул незнакомый человек, представился Князевым Борисом Константиновичем и сообщил, что ему известны обстоятельства смерти ее матери. Он предложил Вере свою помощь в обмен на ее. С тех пор, узнав, что ее семья тоже пострадала от нацистов, она сотрудничала с Князем и ни разу об этом не пожалела.

* * *

Виктор показал Галине запись, случайно сделанную девочками, на которой Морозов в комнате Елены говорил по телефону о пропавшем Игорьке.

– Он говорит о проекте «Гемини»! – взволнованно сказал Виктор. – По латыни это значит «близнецы». Символ этого знака я видел в подземелье, и такая же татуировка была у моей сестры. – Виктор нервно прошелся по комнате, потирая лоб, пытаясь связать все сведения в одно логичное целое. – Вы говорили, что татуировка была не только у Иры…

– Еще у трех девочек, которых объявили умершими, – кивнула Галина. – Сестер твоих друзей.

– Валя Спиридонова, – морщась, старался вспомнить Виктор давно забытые имена, – Света Остапенко и… и Аня! Аня Семенова! Вы с самого начала знали, что они не умерли, – с упреком сказал Володя.

– Их удочерили, – призналась Галина. – Так же как и твою сестру. Больше я ничего о них не слышала. Подожди секунду, – Галина, решившись на что-то, вышла из комнаты. Пока ее не было, Виктор, пошатнувшись, схватился за край стола. Когда Галина вернулась, он уже пришел в себя. Галина положила перед ним три старые папки:

– Здесь копии документов об удочерении этих девочек. Надеюсь, тебе это поможет.

Виктор пролистал одну из папок и закрыл ее, задумавшись.

* * *

Морозов шел по коридору, когда его едва не сбила с ног Мария тележкой с чистящими средствами.

– Какая же вы скотина! – вне себя от возмущения проговорила она. – Отправить раздетых детей на мороз!..

– Эти детки должны соображать, что делают. И ты, кстати, тоже, – жестко ответил ей Морозов, не терпящий нападок в свой адрес. – У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы вернуть мне бумаги. Если я не получу бумаги – Максим умрет, – Морозов в ярости оттолкнул ее тележку, оставив Марию одну в коридоре, в ужасе прижавшуюся к стене.

В поисках документов, настолько необходимых Морозову, что он поставил на карту жизнь Максима, Мария обыскала всю кладовку и даже ящик с инструментами Толика, однако ничего не нашла. Сосредоточившись, она вспомнила, что Толик говорил что-то о мотоцикле, в багажнике которого могут лежать эти бумаги…

Мария со всех ног кинулась в сарай. В нем среди прочей рухляди она нашла прислоненный к дальней стене мотоцикл. Открыв его багажник, достала документы. Раскрыв их перед запыленным окном, стала читать. Лицо ее вытянулось от ужаса, когда она увидела, какие данные содержатся в этих документах.

– Браво! Браво! – раздалось за ее спиной. Вошедший в сарай Морозов аплодировал, не скрывая своего торжества. – Стоило дать тебе небольшой стимул, и ты сразу все нашла. Бумаги, – потребовал он, подойдя к ней и протянув руку.

Мария отдала их Морозову, понимая, что деваться ей некуда, что никто ее здесь не услышит, даже если она закричит во все горло. Морозов начал жадно просматривать бумаги. На последней папке, оказавшейся медицинской картой с вензелем «INGRID» в правом верхнем углу, оба задержали взгляд: на ней крупно было написано имя: «Мария Владимировна Вершинина».

– Ай-яй-яй, какая досада, – усмехнулся Морозов, – упустила единственное доказательство, что ты мать Максима.

В сарай вошел дворник. Он с удивлением посмотрел на них обоих. Его появление дало Марии шанс убежать из сарая. Теперь, когда бумаги были на руках у Морозова, она прекрасно понимала, что он может с легкостью от нее избавиться, уже получив от нее все, что мог.

* * *

В медицинском кабинете привычно пахло лекарствами. А еще угадывался запах озона, который остался после кварцевания. На столе, кроме нескольких папок с историями болезней, стояло блюдце, наполненное конфетами – их Тамара специально припасла для младших школьников, чтобы поощрять их после прививок.

Даша вошла в медицинский кабинет и доверчиво показала Тамаре рану на ладони. Рана была глубокая и кровоточила при малейшем прикосновении.

– Ого, где это ты так? – изумилась Тамара.

– Упала во дворе, – соврала Даша, – там железка какая-то валялась…

Тамара немедленно начала готовить укол от столбняка, открыв дверцу шкафа, где среди прочих пузырьков с лекарствами Даша разглядела стоящие в ряд на полке пузырьки с этикеткой «INGRID». Глаза Даши округлились от изумления и страха. Тамара и обернуться не успела, как Даша пулей вылетела из ее кабинета.

* * *

Вера, встретившись в коридоре с Воронцовым, расстроенно проводила его взглядом, а затем зашла в его комнату и начала рыться в его вещах, сама заранее не зная, что ей нужно найти. В этот момент в шкафу раздался шорох. Вера успела спрятаться в ванную и оттуда из приоткрытой двери с удивлением увидела, как дверь шкафа открывается и из нее выходит Митя.

Едва Митя вышел в коридор, Вера кинулась к шкафу, распахнула его и застыла в изумлении, обнаружив потайной ход. Недолго думая, она вошла внутрь. Поднявшись по лестнице, оказалась на чердаке. Она начала с энтузиазмом просматривать книги на полках, заглядывать в каждый угол в поисках улик.

– Кто бы мог подумать, – Вера вздрогнула от голоса за ее спиной: возле лестницы стоял Володя и усмехался, глядя на ее растерянный вид. – Так вот, значит, кто убил Крылова. Кирилл Воронцов, – Володя смотрел на Веру с интересом. – Что же он не поделил с Крыловым?

– Пока не знаю, – ответила Вера нехотя. – Думала найти ответ здесь, но не нашла. – Вера пошла к выходу с чердака, понимая, что здесь ей искать больше нечего. Если где-то и есть ответ на вопрос, почему Кирилл убил Крылова, то явно не на чердаке.

Володя преградил ей путь, протянув руки, чтобы взять ее за плечи и обо всем расспросить прямо здесь, раз уж все так сложилось, но Вера резко отстранилась:

– Руки убери!

– Извини, – растерялся Володя. – Не знал, что ты такая недотрога. Расскажи хотя бы, как ты узнала, где тело.

– Я ясновидящая, – Вера вздохнула, ей нелегко далось это признание. – Вижу прошлое. Мне надо просто дотронуться до человека.

– И ты видишь всю его жизнь?

– Нет. Только события, когда зашкаливал адреналин. Страх, паника, ненависть, ужас… Мозг человека помнит это состояние, и я могу его считать.

Володя многое повидал в своей жизни, но к такому признанию он был не готов. Он изумленно смотрел на Веру, пытаясь понять, а уж не подшучивает ли она над ним сейчас, пытаясь увести разговор от Воронцова, который явно был ей очень симпатичен.

* * *

Ребята, сгрудившись над столом в своей комнате, просматривали личное дело Сони Гордеевой, тайком унесенное из учительской.

– Смотрите, – сказал Макс и ткнул пальцем в какую-то строчку, привлекая к ней общее внимание, – Соня была сиротой.

– У Миши тоже не было родителей, – немедленно откликнулся Рома. – Семен Андреич – его единственная родня.

– Видать, у этих психов особая любовь к сиротам, – с горечью сказал Андрей.

– Ну, логично. Бесплатный расходный материал, – отозвался Макс. – Никому не нужны, никто не спохватится. Ух ты, Соня оставалась на второй год из-за неуспеваемости…

– Чуваки! – пораженно воскликнул Рома и вскочил с кровати. – Мишаня тоже был второгодник! У него даже аттестата нет, просто справка, что учился в школе!

– Но твоя мама и другие девочки – те, что якобы умерли – они наоборот были очень умные, – возразил Макс, обращаясь к Андрею. – Помните надпись в ритуальном зале? «Слабые должны умереть»… может, они теперь по отстающим шарашат?

– Это что, типа схватил пару – и на выход с вещами? – обеспокоенно спросил Рома, не отличавшийся хорошими оценками, и огорченно плюхнулся обратно на кровать, так что ее пружины натуженно скрипнули.

Ребята переглянулись, понимая, что в таком случае под ударом окажутся многие ученики школы. Не все они могли похвастаться высокими оценками. Да и среди друзей только Вика была безусловно преуспевающей по всем предметам.

* * *

Сидящая в эти минуты в библиотеке Лиза после разговора по телефону с мамой хотела вернуться к учебникам и тетрадям, лежащим перед ней на столе, но у нее вновь усилилось сердцебиение. Когда оно немного стихло, она обернулась и вскрикнула: перед ней вновь стояли Соня и Миша.

Соня, медленно вытянув руку, указала на розочку на камине.

– Не понимаю, – сказала Лиза, растерянно пожав плечами.

На глазах у Сони показались слезы, это подстегнуло решимость Лизы.

Она наблюдала с галереи, как Лиза, придерживая рвущееся из груди чужое сердце, встала со стула и направилась к камину. Кровь, бегущая в ней, была такая горячая, такая свежая. С ненавистью глядя на Лизу, Она подумала, что та занимает место, по праву принадлежащее Ей. Значит, им нужно было просто поменяться местами!..

– Я должна прикоснуться? – спросила Лиза и дотронулась до розетки. Однако ничего не произошло. Тогда Лиза взялась двумя ладонями и попробовала ее провернуть. Розетка подалась, и в камине открылся потайной ход. Лиза вошла в него и сразу за ним в темном коридоре подземелья опять столкнулась с Соней и Мишей. Они молча посмотрели на Лизу, а затем развернулись и двинулись по одному из коридоров, словно приглашая ее следовать за ними.

Лиза шла по подземному коридору следом за Соней и Мишей, изумленно озираясь. Они остановились возле двери с круглым окном. Лиза подошла и толкнула дверь, но та не открылась. Лиза посмотрела вопросительно на призраков, Миша медленно перевел взгляд с нее на электронный кодовый замок на стене. Под его взглядом на замке стали сами собой нажиматься кнопки. Лиза шевелила губами, стараясь запомнить код. Дверь открылась. Лиза вошла внутрь операционной следом за призраками.

* * *

Пока Лиза бродила по подземелью, в кабинет Виктора вошла Галина, торопливо следующий за ней Виктор плотно прикрыл за собой дверь.

– Я сумел найти следы Ани Семеновой и Вали Спиридоновой, – сосредоточенно сказал он. – Аня умерла несколько лет назад от рака, а Валя умерла… здесь, в нашей школе.

– Здесь?! О чем ты говоришь? – изумленно спросила Галина.

– Валя Спиридонова – это Валентина Дмитриевна Савкина.

– Судья Савкина? Которая погибла прошлой зимой? – в шоке переспросила Галина.

– Я уверен, ее смерть связана со всем, что происходит в школе, – сказал Виктор и твердо добавил: – Я хочу найти Свету Остапенко. Вы что-нибудь знаете о ней?

– Я не знаю, кто ее удочерил, – развела руками Галина.

– Проект «Гемини» продолжается до сих пор… и я должен узнать, кому и зачем это нужно, – решительно сказал Виктор.

Галина с восхищением посмотрела на него: Виктор никогда не был слабохарактерным, но теперь болезнь, подточившая силы его тела, словно многократно умножила силу духа, как это было ни парадоксально.

* * *

Максим, Рома и Андрей в это время спускались по лестнице, тихо переговариваясь.

– Ну вот выбрали они самых тупоголовых и заразили их, – рассуждал Рома. – Ну, ребята умерли. А дальше-то что?

У подножия лестницы к ним присоединилась Даша. Все вместе ребята направились в сторону библиотеки.

– Надо еще придумать, как попасть в эту комнату в подземелье, – сказал Рома.

Дверь в библиотеку открылась, и они нос к носу столкнулись с Лизой.

– Я могу вам помочь, – невозмутимо сообщила Лиза.

Максим бесцеремонно развернул ее и затолкнул обратно в библиотеку, остальные зашли следом за ними и прикрыли за собой дверь.

– Ты что, пасешь нас? – жестко спросил Макс, держа Лизу за локоть и глядя ей в глаза. – Кто тебя послал?

– Нет, – спокойно ответила Лиза. – Просто я хотела помочь вам раскрыть тайну смерти Сони и Миши. Я видела их тела в холодильной камере.

– Где? – взволнованно спросил Андрей.

– Там, внизу, – Лиза кивнула на камин.

– Откуда ты знаешь про камин? Они тебе рассказали? – Макс дернул Лизу за локоть. – Ты работаешь на них?

– Мне показали эту дорогу… – неуверенно проговорила Лиза и замялась, – призраки Сони и Миши.

– Извини, но ты немного опоздала, – цинично усмехнулся Макс. – Место «говорящей с призраками» уже занято.

– Ты говоришь о Юле? – спросила Лиза, стараясь говорить спокойно. – Это Юля передала мне свои способности.

– Хватит, – с ненавистью сказал Макс, сжимая кулаки. – Еще одно слово, и я сверну тебе шею!

Судорожным движением Лиза распахнула блузку на груди, обнажив шрам:

– Мне пересадили сердце. Донором стала Юля Самойлова. Теперь ты можешь ударить меня, но это ничего не изменит, – дрожащим голосом сказала она. – В вашу школу меня привела Юля. Я вижу призраков. Они просят о помощи.

– Допустим, мы тебе поверим, – осторожно начала Даша. – Допустим, Миша и Соня показали тебе дорогу. Но как ты попала в саму комнату?

– Да, – оживился Андрей, как и прочие сраженный всей обрушившейся на них мистикой. – Там же кодовый замок на двери.

– Они показали мне код, – как само собой разумеющееся ответила Лиза.

Ребята переглянулись: все это попахивало очередной ловушкой. Им и хотелось бы поверить Лизе, но они так часто попадали в западню, что каждый следующий раз мог стоить им жизни. Нужно ли было так рисковать?

– Ваще-то все это нездорово, – неуверенно сказал наконец Рома, переглядываясь с ребятами, – но если Соня и Миша и вправду там, мы могли бы осмотреть место укола вживую.

– Если инъекцию ребятам сделал твой отец, – подхватила Даша, обращаясь к Максу, – и место укола и след от него должны быть идентичны.

– Значит, рискнем? – подвел за всех итог Андрей.

Ребята решительно направились в подземелье. Пройдя уже знакомым путем по темному лабиринту коридоров, спотыкаясь и оступаясь в полумраке, они дошли до заветной двери с круглым окном и остановились напротив нее. Напряженный Макс не удержался, чтобы не поддеть Лизу:

– Ну что, будешь в транс входить? Может, тебе помочь?.. Типа в бубен постучать?

Лиза, напрягая память, медленно ввела единственный раз в жизни увиденный код. Ничего не произошло, дверь не открылась.

– Это ловушка, да? – нервно спросил Макс, схватив Лизу за руку.

– Тихо, Макс, давай без паники, – предложил Андрей, положив другу руку на плечо, и обратился к Лизе: – Попробуй еще раз.

Лиза сосредоточилась, наморщив лоб, пытаясь вспомнить. Перед ее мысленным взором вновь возникли цифры на электронном замке, которые вспыхивали сами по себе под неподвижным взглядом Миши. Лиза набрала код, раздался щелчок: на это раз замок открылся. Ребята с облегчением переглянулись и один за другим вошли в лабораторию.

Они с отвращением разглядывали на медицинских стеллажах банки с зародышами, органами, глазами. Даша скривилась, когда на глаза ребятам попались фотографии обрезанной руки с окровавленными сухожилиями, вывороченных кишок. Андрей подошел к гробу, но не сумел пересилить себя и открыть крышку, будучи уверенным, что увидит в нем своего отца. Тогда Макс отстранил его и сам приоткрыл крышку.

– Пусто, – с облегчением выдохнул он.

Войдя в морозильную камеру, ребята увидели на каталках два черных пакета с телами. Ежась не столько от холода, сколько от страха, они приоткрыли пакеты. Рома сравнил следы от уколов на шеях Миши и Сони – они оказались идентичными.

Вернувшись в лабораторию, ребята начали ворошить бумаги на стеллажах, рассматривать найденные документы.

– Смотрите, – воскликнул Андрей, – это медицинские карты: «Объект 1 – Кузьмин Михаил», «Объект 2 – Гордеева Софья». «Дегенерация аорты начинается через два дня после инфицирования», – прочитал Андрей. – «Провоцирует кардиореспираторную остановку»…

– А вот еще один, – откликнулся Макс, держа в руках еще одну карту. – «Объект 3», имени нет. Носитель вируса…

– Значит, есть еще третий зараженный? – взволнованно спросила Даша.

– Да. Скоро он тоже умрет, – мрачно сказал Андрей.

Ребята разложили папки по стеллажам и вышли из лаборатории, пораженные обнаруженными данными. На пороге у Лизы сильно забилось сердце и возникло ощущение, словно ей не хватало воздуха. Стараясь глубоко дышать, ловя ртом сырой воздух подземелья, она обернулась: в углу лаборатории стояли призраки Сони и Миши, наблюдая за ней пристальными неподвижными взглядами. Лиза торопливо вышла, оставив дверь приоткрытой.

* * *

Вика опять отказалась спускаться с ребятами в подземелье, но оказалась втянута в другую авантюру: она не сумела отказать Олегу и вместе с ним проникла в кабинет Морозова. Олег встал у двери, карауля, чтобы предупредить Вику, если Морозов вернется, а та, включив компьютер Морозова, исправляла в электронном дневнике Олега все двойки на тройки, шепча себе под нос изумленно:

– Боже мой, что я делаю? Поверить не могу…

– Да ладно тебе, – весело подбадривал ее Олег, для которого это было всего лишь веселым приключением, – будем как Бонни и Клайд.

Закончив исправлять оценки Олега, Вика хотела было уже закрыть компьютер, но ее внимание на мониторе привлекла среди прочих иконка «GEMINI». После секундного размышления Вика медленно навела курсор на иконку и кликнула на нее. Возникло окошко для введения пароля. Вика вставила в комп флэшку и запустила программу подбора паролей.

– Вик, – беспокойно сказал Олег, глядя в приоткрытую дверь, – ща кто-нить придет…

– Еще минутку, – Вика напряженно следила за происходящим на мониторе. Пароль был принят компьютером, и на мониторе развернулся интерактивный план подземелья. Внезапно замигала красная лампочка и появилась пульсирующая надпись: «Лаборатория! Попытка взлома!»

Вика и не подозревала, что как раз в этот момент Лиза в первый раз набрала на электронном замке код, который оказался ошибочным. Через несколько секунд надпись на мониторе сменилась другой: «Лаборатория открыта», – и тут же замигали тревожным красным цветом слова: «Вторжение в систему!»

Вика захлопнула крышку ноутбука. Олег тут же отправился по своим делам, довольный исправлением своих ошибок таким легким путем, а Вика пошла не куда-нибудь, а в подземелье. Она опасалась за жизни своих друзей.

Зайдя в приоткрытую дверь лаборатории, Вика не удержалась и подошла к закрытому гробу, но тут услышала в коридоре чьи-то шаги. Не зная, куда спрятаться, она кинулась в дверь морозильной камеры, а там забилась под каталку с телом Сони Гордеевой.

* * *

Харитонов в библиотеке показывал Олегу, уже успевшему похвастаться перед другом своими новоприобретенными оценками, фотографии с «Ночи Двух Лун», выложенные в социальной сети, когда мимо них проходил Володя.

– А это Маша, уборщица, – услышал Володя последние слова Харитонова, произнесенные слащавым голосом. – Такая секси…

– Как говорят у нас в Госдуме, – жестко сказал Володя, подходя к ребятам со спины, – фильтруйте базарчик. Обсуждать даму за ее спиной – не комильфо! – Он взглянул на монитор, собираясь продолжить свою обличительную речь, но увидел на фотографии не только Машу, но и Крылова, держащего в руках какую-то коробку. – Ладно, парни, ведите себя хорошо, слушайтесь маму, – сосредоточенно сказал он уже совершенно иным тоном, уйдя в свои мысли. Похлопав ребят по плечам, быстро ушел.

Отыскав Веру, он поделился с ней своими предположениями. Они немедленно нашли в Интернете ту самую фотографию с «Ночи Двух Лун», которую Володя случайно увидел, проходя мимо Харитонова и Олега. На фотографии Крылов действительно держал в руках какую-то коробку. Теперь изображение можно было увеличить, но проще от этого не стало: о содержимом коробки ни Володе, ни Вере ее внешний вид ничего не говорил.

– Может быть, это как раз то, чего так упорно ждет Вульф? – предположила Вера.

– Крылова убили, и Вульф так и не дождался передачи, – произнес Володя задумчиво.

– Получается, эта коробка все еще где-то в школе, – догадалась Вера.

– Осталось только ее найти, – заключил Володя.

Как обычно, они не только действовали, но даже размышляли слаженно: один начинал мысль, второй ее заканчивал. Вера была права, утверждая, что они сработаются.

* * *

Виктору с первого взгляда понравилась Тамара, и в каждую их встречу, когда Тамара ставила ему укол и проверяла самочувствие, он ненавязчиво ухаживал за ней. Так у них дошло до первого поцелуя, затем до первого свидания, и вот теперь он поднялся с кровати, на которой сладким сном спала Тамара. Виктор нежно посмотрел на нее и, накинув халат, пошел в ванную.

Скрипнув дверью, он обеспокоился, что разбудил Тамару, и подошел к кровати. Тамара слегка повернулась во сне, откинув край одеяла, ее живот обнажился. Виктор замер: на животе была татуировка «Гемини». Пораженный, Виктор всмотрелся в лицо спящей женщины:

– Света… Света Остапенко. – Он словно видел Тамару впервые.

* * *

Денис и Лиля вышли на улицу в темноте. Денис оглядывался со скукой, как всегда, не замечая ничего необычного, что могло бы помочь им разгадать загадку. Однако Лиля всматривалась в снег, где свет от фонаря падал на выступающий из земли корень елки.

– «Ночь проливает свет»! – торжествующе сказала Лиля.

– Это че, буквы? – заинтересованно спросил Денис. – Д, В, вот О вижу…

– Трафарет с буквами на фонаре, – ответила Лиля и указала на фонарь.

Денис подтащил к стене школы под фонарь шаткую лестницу дворника и вскарабкался по ней, пока Лиля ее придерживала:

– «Достойны? Вы? Тот все иметь достоин», – прочитал Денис на фонаре.

Вышедший во двор сторож спугнул ребят. Денис чуть ли не кубарем слетел с лестницы, и они с Лилей бегом кинулись в школу, улепетывая от возмущенного сторожа.

* * *

В это время раздраженный Морозов, войдя в свой кабинет, недовольно поморщился: в кабинете стоял неприятный запах тления. Он осторожно огляделся и заметил на своем столе окровавленный сверток. Подойдя к нему, откинул тряпку и невольно отскочил: в тряпке лежал труп двухголового кролика. В брюшке животного лежала игральная карта – бубновый король. Морозов брезгливо взял карту, осмотрел ее и вновь перевел взгляд на мертвого животного.

В те же минуты в свою комнату вошел Войтевич. И его ждал неприятный сюрприз. Мерзкий запах переполнял комнату, Войтевич зажал нос платком, включил свет: на кровати под покрывалом бугрилось что-то, источающее этот запах. Войтевич подошел, откинул покрывало: на его постели лежал труп добермана, рядом с ним – игральная карта, король пик. Войтевич взял карту в руки и посмотрел на нее с таким вниманием, словно карта могла ему все это объяснить.

 

Глава 7

Еще один зараженный

Сидя за столом перед бумагой с написанной на ней фразой, которую они предыдущим вечером обнаружили на фонаре, Лиля с Денисом ломали головы, что она может означать. Лиля уже в который раз с выражением повторяла ее вслух:

– «Достойны? Вы? Тот все иметь достоин».

– «Кто брать умеет дерзостью и силой», – раздалось за спиной ребят. Они обернулись. Виктор, с улыбкой глядя на них, продолжал цитировать: – «Дай руку, дядя. Слезы осуши: не исцелить слезами боль души». Шекспир, – пояснил Виктор, – «Ричард Третий». Похвальный интерес к Шекспиру, – заметил он одобрительно. – У нас в библиотеке полное собрание Шекспира в отличном переводе.

Лиля с Денисом переглянулись, глаза их заблестели. Это была какая-никакая, но зацепка. Они немедленно поднялись со своих мест, воспользовавшись тем, что была перемена, и направились в библиотеку.

* * *

Чуть позже Галина в комнате Виктора по-дружески подтрунивала над ним:

– Значит, вы с Тамарой стали парой, – насмешливо сказала она, перефразировав фразу Агнии Барто.

– Тамара удивительная женщина, – мягко ответил Виктор. – Только на самом деле она вовсе не Тамара. Думаю, это Света Остапенко. У нее на животе татуировка – знак «Гемини». Вам не кажется странным, что именно она стала моим лечащим врачом? – голос его стал жестче, он напряженно рассуждал: – Клиника, которая проводит лечение, называется «INGRID». Вам ничего не говорит это название?

– Нет, а что? – Галина отрицательно покачала головой.

– Клиника принадлежит корпорации, главным акционером которой является Петр Морозов. Я хочу разобраться, что здесь на самом деле творится, – Виктор достал из ящика стола карту, на которой было отмечено несколько крестов. – Здесь похоронено пятеро «мстителей», – Виктор показал пальцем на один из крестов. Он не успел продолжить, потому что раздался стук в дверь.

– Можно? – мило улыбаясь, спросила вошедшая в комнату Тамара. – Виктор, пора принимать лекарство.

Галина тактично ушла. Пока Виктор, отойдя к дивану, снимал пиджак, чтобы проще было измерять давление, Тамара, заметив карту, уголком выглядывавшую из книги на столе, куда Виктор спрятал ее второпях, ловко вынула ее и положила к себе в чемоданчик.

* * *

Денис, взобравшись на стремянку в библиотеке, один за другим подавал Лиле, стоящей внизу, тома Шекспира. К их разочарованию, ни в том томе, где был «Ричард Третий», ни в других не оказалось никаких подсказок.

Когда Денис снял с полки последний том, он обнаружил за ним рычажок в стене и немедленно его дернул. В стене открылся проем.

– Ну, что там? – нетерпеливо пританцовывая у подножия лестницы, спросила Лиля.

– Шкатулка! – сообщил Денис и выудил шкатулку из проема, подал ее Лиле и сам быстро спустился к ней. Водрузив шкатулку на стол, ребята заглянули в нее: там оказался набор старинных игрушечных солдатиков-рыцарей с красивыми гербами на щитах. Денис немедленно расставил их на столе и стал восхищенно разглядывать.

– Тут еще письмо, – Лиля достала из шкатулки сложенный пополам листок и передала его Денису.

– «Дорогой Денис! – зачитал Денис вслух. – Ты прошел испытание и достоин получить награду. Эти фигурки уже двести лет передаются в нашей семье из поколения в поколение. Когда-то и я мальчиком проходил испытание, чтобы получить их. Бог не дал мне сына, но я всем сердцем благодарю его за внука. Ты, Денис, – потомок древнего и славного рода, настоящий рыцарь по крови. Всегда помни об этом. Твой дед, Сергей Крылов». Дед? – пораженно повторил Денис.

* * *

Войдя на перемене в пустой класс, Лиза села за парту и открыла тетрадь, собираясь заниматься. Тут же ей на руку с потолка упало несколько капель воды. Лиза изумленно подняла глаза: вода с потолка закапала сильнее, падая на тетрадь, на парту. Чувствуя сильное сердцебиение, ничего не понимая, Лиза кинулась к двери, в класс как раз входил Харитонов.

– Слава, скорее! – обеспокоенно сказала она, указывая рукой на свою парту. – Нужно кого-то позвать, там трубу прорвало! С потолка течет!

Харитонов, важно выпятив грудь, отодвинул Лизу рукой и геройски пошел разбираться с чрезвычайной ситуацией.

– Ну и где твой Ниагарский водопад? – удивленно спросил он, подойдя к ее парте: и парта, и пол под ней оказались сухими. Лиза ничего не ответила и вышла из класса, озадаченно прокручивая в уме произошедшее. В коридоре после нее на полу оставались мокрые следы.

Она шла за Лизой, старательно ступая по этим следам. Это было что-то новенькое! Словно Лиза придумала эту игру специально для Нее.

Наступая след в след:

Шаг один, шаг другой,

За спиною смерть, смерть

Все идет за тобой.

* * *

На полу фургона, едущего в это время по зимней проселочной дороге, лежали два черных мешка. Один из них стал расстегиваться изнутри чьей-то рукой. В расстегнутом мешке виднелось мертвое лицо Сони, затем наружу показалась рука, наконец, из мешка выбралась Вика. Волосы ее были сильно растрепаны, форма помята. Она застегнула мешок, трясясь от холода и отвращения, встала в фургоне в полный рост, придерживаясь за стенки. Фургон сильно качало из стороны в сторону, он ехал на приличной скорости.

Открыв дверцу, Вика увидела убегающую из-под колес дорогу. Зажмурившись, она неуклюже выпрыгнула из машины на полном ходу, кубарем покатилась по снегу. Сжалась, но тут же взяла себя в руки, кое-как отряхнулась и побежала по дороге в сторону, противоположную уезжавшему вдаль фургону, глотая на ходу слезы.

* * *

В Греции объявили розыск опасного преступника. По внешним данным легко было опознать Александра Авдеева. Его подозревали в убийстве пожилой супружеской пары, найденной со следами пуль возле рыбацкой хижины. Водитель фуры, который подвозил Александра, едва не сдал его полицейским, но заподозривший недоброе Авдеев сумел убежать: он сел в первую попавшуюся машину, спрятавшись на заднем сиденье, и, едва девушка села на водительское кресло, направил на нее пистолет.

Девушка привезла его в свою квартиру. Стараясь не делать резких движений, он, как мог, объяснил, что не сделает ей ничего плохого, что всего лишь голоден, ему нужны продукты.

– Не бойтесь. Мне надо поесть, – сказал он по-гречески, загребая воображаемой ложкой у рта, и добавил по-русски: – Просто постойте спокойно.

Девушка испуганно кивнула, но, как только Авдеев, отвернувшись к холодильнику, открыл его и заглянул внутрь, она схватила с полки кувшин и подскочила к нему, целясь в голову. Вовремя обернувшись, Авдеев успел перехватить ее руку. Между ними завязалась борьба. Когда Авдеев начал одолевать, он повалил девушку и приставил к ее голове пистолет.

– Не надо! Не убивайте меня! – взмолилась девушка.

– Вы говорите по-русски? – изумленно спросил Авдеев.

Девушка судорожно кивнула, глядя на Авдеева широко распахнутыми от ужаса глазами, тот медленно отвел пистолет в сторону.

* * *

В это время в школе «Логос» Тамара передала Морозову карту, позаимствованную у Виктора.

– Имей в виду, придется вернуть, – предупредила она. – Я думаю, Виктор заразился случайно, – убежденно сказала Тамара, – и понятия не имеет о том, что здесь происходило во времена детдома или происходит сейчас.

– Если он ничего не знает, то почему поставил крест именно здесь? – спросил Войтевич, вошедший в директорскую и увидевший карту. Он показал пальцем на крест, где были захоронены пятеро «мстителей». – Мы закопали там несколько тел.

– Чьих тел? – нервно спросила Тамара.

– Назойливых мальчишек, которые лезли не в свое дело, – спокойно ответил Войтевич и добавил, заметив изменившееся лицо Тамары: – Не дергайся, это было тридцать лет назад.

– Если Виктор нашел останки ребят, почему не обратился в полицию? – Тамара продолжала настаивать на непричастности Виктора к этому делу.

– Вот это ты и выяснишь и нам расскажешь, – усмехнулся Морозов.

Тамара остро посмотрела на Морозова, но ничего не сказала. Не в ее интересах было сейчас возражать. Она оказалась между двух огней, и нужно было как-то осторожно выпутаться, чтобы оградить Виктора от их подозрений. Тамара уже поняла, что испытывает к нему нечто большее, чем просто симпатию.

* * *

Даша и Лиза в это время сидели на кроватях. В их комнату вошли Андрей с Ромой.

– Мы опросили всех старшеклассников… – разочарованно начал Андрей.

– Вроде все в норме, – закончил за него Рома, пожав плечами.

– Среди младших тоже никто не жалуется, – ответила Даша, закинув ногу на ногу.

– Тупо ждать, когда кто-то начнет кашлять кровью и выглядеть, как трупешник из морга, – с досадой сказал Рома. Даша прикрыла глаза при этих словах, на секунду представив то, что сказал Рома. В ее голове пронеслись кадры из фильмов про зомби…

В эту секунду дверь в комнату открылась, и вошла Вика. Она еле держалась на ногах и выглядела точь-в-точь так, как только что сказал Рома: Вика медленно передвигалась, лицо было в черных подтеках, измазанное подтекшей тушью. Ребята всполошились.

– Вика, что случилось? – спросила Даша.

Вика опустилась на свою кровать: измученная, замерзшая, грязная. Она зарылась в одеяло, даже не сняв с себя одежду, сверху подтянула покрывало, накинув его с обеих сторон.

– Вика, что с тобой? – встревоженно повторила Даша.

– Ничего… Просто выпрыгнула из машины на ходу… – раздраженно отозвалась Вика дрожащим голосом. – Лежала в мешке с трупом… Чуть не замерзла насмерть в холодильнике… Я была уверена, что умру!

– Вика, мы не знали, – пораженно сказала Даша.

– Мы думали, вы с Олегом… ну, это, общаетесь, – смущенно признался Рома.

У Вики зазвонил мобильный, она посмотрела на дисплей и торопливо сняла трубку.

– Олег! – радостно откликнулась она. Лицо ее просветлело, Вика вытерла ладонью слезы.

– Привет, – послышался из трубки громкий голос Олега. – У меня тут с бабулей беда, сердце прихватило. Пришлось срочно уехать. Прости, что не предупредил. Я попросил Харитонова, он передаст мне конспекты.

Вика отложила телефон, задумавшись. Даша протянула руку, чтобы пожалеть ее:

– Вик, прости нас… прости, пожалуйста.

Вика отстранилась и жестко сказала:

– Я реально чуть не погибла. Больше на меня не рассчитывайте. Никогда.

Проплакавшись и придя в себя, Вика привела себя в порядок: умылась, переоделась, заново накрасила глаза и отправилась к Харитонову. Чувствующая себя виноватой Даша ни на миг не отставала от нее:

– Уже заражен кто-то третий! – взволнованно говорила она, следуя по коридору за Викой. – Ты точно больше ничего не видела в лаборатории?

– Нет! Я вам все рассказала! – озлобленно ответила Вика, даже не оглядываясь на спешащую за ней подругу. Своим друзьям она больше доверять не могла. Да, возможно, она не могли знать, где она провела эту ночь, но хотя бы на всякий случай ведь могли перепроверить? Ну ведь могли же?!

– Слав? – позвала она, открыв дверь в комнату Харитонова.

– О, Викуся, заходи! – улыбнулся Харитонов.

– Мне звонил Олег, ты обещал передать ему конспекты, – сказала Вика, входя в комнату.

– Мы ни о чем таком не договаривались, – удивленно ответил Харитонов. – Скорее, у него какой-то сдвиг, – предположил он, махнув рукой. – Вчера весь день был не в себе…

– Заболел? – настороженно спросила Даша, вошедшая следом за Викой.

– Голова у него кружилась… мутило… – припомнил Харитонов и пожал плечами. – Слушай, мне пора топать. Я конспекты потом занесу, ок?

Едва он вышел, Даша кивнула Вике на мусорное ведро, на дне которого лежали окровавленные салфетки.

– Соня и Миша жаловались на головокружение, – сказала Даша и добавила через паузу: – А еще они кашляли кровью… Вика, мне очень жаль.

Вика переводила испуганный взгляд с Даши, сочувственно смотрящей на нее, на мусорное ведро. Это было просто глупое совпадение, она была уверена в этом. Однако внутренний голос предательски нашептывал: «Совпадений не бывает! Ты знаешь это не хуже других. Посмотри: это кровь Олега! Кровь Олега…»

«Вика, мне очень жаль…» – Она наблюдала за Викой неподвижным взглядом карих глаз. – «Они кашляли кровью…» И ты будешь кашлять кровью! Скоро вы все будете кашлять, загибаясь от боли в легких!

Красная холодная струйка показалась в уголке Ее губ. Она поспешно вытерла ее рукой.

* * *

После разговора с Тамарой Войтевич в холле показал Морозову пикового короля:

– Я нашел это в своей комнате, – сказал он встревоженно вполголоса, оглядываясь на беззаботно пробегающих мимо учеников, и показал оборот карты с надписью. – Встреча назначена вечером в часовне.

– И мне. – Морозов вынул из пиджака бубнового короля, щелкнув по карте пальцами. – Я получил ее с одним гадким подарочком.

– Нужно быть готовым к любым неприятностям, – предупредил Войтевич.

Они заговорщически оглянулись. Издалека за ними наблюдала Елена, едва сдерживающая слезы: после гибели Игорька отношения между нею и Морозовым расстроились, а ей так нужна была сейчас поддержка. Морозов окинул ее холодным взглядом, словно из ушата ледяной водой окатил, как какой-то не заслуживающий даже презрения бездушный предмет.

– Ясно, что нас зовут не на благотворительный бал, – нервничая, сказал Войтевич.

– Кто бы это мог быть? – озадаченно спросил Морозов.

– Не знаю, но нужно просчитать все варианты, – весомо заметил Войтевич. – Как говорится, береженого бог бережет…

– А тех, кто много болтает, конвой стережет, – с сарказмом сказал Морозов.

Морозов ушел весь на взводе: мало того, что вечером их, словно провинившихся школьников, вызывают на ковер, так еще и Войтевич говорит с умным видом очевидные вещи.

Войтевич с упреком посмотрел ему вслед: если им подкинули карты, значит, дело плохо, с такими вещами не шутят. Войтевич прекрасно помнил тот случай из молодости, когда ему было лет двадцать семь и он работал в лаборатории с Каспаровым.

Каспаров работал увлеченно, опыт в тот день проходил успешно, он был в приподнятом настроении, когда попросил Войтевича занести в журнал с красной обложкой результаты опыта.

Войтевич открыл журнал, пролистал его и заметил между страниц, прямо на рукописной таблице с результатами опыта, игральную карту – короля пик. Войтевич вынул ее, занес в таблицу результат, говоря Каспарову:

– Не знал, что вы играете в карты. Будете искать пикового короля – он у вас тут завалялся…

Внезапно раздался звон разбитого стекла. Войтевич поднял голову и увидел побледневшего, как мел, Каспарова. Колба, в которой он только что проводил опыт, выпала у него из рук и лежала теперь разбитая на полу.

– Что с вами? – с тревогой спросил Войтевич. – Вам нехорошо?

– Нет… Все в порядке… – ответил Каспаров, проводя по лбу дрожащей рукой.

Войтевич заметил, что на лбу у Каспарова выступил пот и он в панике смотрит на карту. Тогда Войтевич протянул ему пикового короля:

– Она вам нужна? – протягивая, Войтевич заметил на обратной стороне карты надпись от руки. – Смотрите, тут написано: «В полседьмого у колодца». Кто-то приглашает вас на свидание, – сказал он, улыбаясь.

Каспаров сделал шаг вперед и выхватил карту из рук Войтевича. На его лице был написан ужас, он молча вышел из лаборатории, оставив изумленного Войтевича в одиночестве размышлять об увиденном только что.

Мысль о том, что Каспарову предстоит свидание, одно известие о котором вселило в него ужас, не покидала Войтевича до самого вечера. Любопытство взяло верх над тактичностью, и Войтевич, прячась за деревьями, направился к колодцу.

Еще издалека он заметил Каспарова, который нервно курил, ожидая кого-то. Войтевич остановился и стал наблюдать. В этот момент в Каспарову подошел один из агентов лаборатории, и они стали о чем-то разговаривать. Войтевич посмотрел на часы – была ровно половина седьмого.

Внезапно на плечо Войтевича легла чья-то рука, он в ужасе подскочил и развернулся. Перед ним стоял Колчин.

– Ты что тут делаешь, Костя? – спросил Колчин. – Следишь за Каспаровым?

– Владлен Петрович, с ним что-то происходит, – взволнованно сообщил Войтевич. – Он сегодня нашел в своем журнале карту и до смерти испугался.

– Правильно сделал, – невозмутимо сказал Колчин. – Это была третья карта – последнее предупреждение. Что-то вроде «черной метки».

Вдруг от колодца раздался крик. Войтевич обернулся – Каспарова нигде не было. Агент лаборатории быстрым шагом направлялся к ним.

– Бедняга свалился в колодец, – спокойно прокомментировал Колчин. – Думаю, свернул шею.

– Вы убили его? – пораженно спросил Войтевич. – Но Каспаров был почти гений! Результаты его опытов…

– Он опубликовал их без моего разрешения, – холодно прервал его Колчин. – Это вызвало слишком большой интерес к нашей лаборатории. А нам это не нужно… Видишь, – усмехнулся Колчин, – даже гении совершают ошибки. – Он пристально посмотрел на Войтевича и сказал: – Впрочем, это касается всех, кто вольно или невольно ставит под угрозу нашу работу.

Последняя фраза звучала как предупреждение. Даже больше – как угроза! У Войтевича мурашки побежали по спине. К ним подошел агент лаборатории и отдал Колчину карту Каспарова.

И вот сейчас в руках у Войтевича была точно такая же карта! Правда, надпись на обратной стороне была другой, но тот, кто отправил ее, явно был в курсе, что Войтевич был свидетелем расправы над Каспаровым, и постарался, чтобы предупреждение выглядело как можно более зловещим.

* * *

Виктор, сидя во время перемены в своем кабинете, рассматривал рисунки ребят. Задержался на Надином, улыбнулся, отметив про себя, как это прекрасно, что Надя изобразила свою семью, но внезапно поменялся в лице, обнаружив на ее рисунке свастику, начерченную на гербе школы. Он начал лихорадочно рыться в бумагах на своем столе, нашел папку с гербом школы, обвел ручкой на гербе те же линии, что и на Надином рисунке, – действительно, получилась свастика!

Встревоженный, он торопливо направился на поиски Галины. Зайдя в ее комнату, спросил, показав ей рисунок Нади:

– Как вы думаете, что это?

– Господи, это… свастика? – изумленно сказала Галина. – Послушай, этому гербу полсотни лет. Возможно, герб появился во времена графов Щербатовых. Это древний знак солнца, а все Щербатовы увлекались алхимией, – тут же нашла она разумное объяснение.

Виктор посмотрел на нее, прищурившись, его такое толкование не устраивало. Сколько он себя помнил, ничего в этой школе не бывало просто так. И самые простые, логичные решения, как правило, наоборот, уводили от истины.

* * *

Незадолго до начала урока Вера нашла Володю на кухне.

– Я говорила с Князем. Коробку на фотографии узнала Ирина Исаева. Это шахматы. Они принадлежали ее отцу, «А.О.» – инициалы мастера, который их изготовил, – торопливо сообщила она.

– Кажется, в библиотеке были какие-то шахматы, – припомнил Володя.

Он перепоручил готовку обеда своим помощникам по кухне, младшим поварам, а сам не мешкая пошел вместе с Верой в библиотеку на поиски заветной коробки Крылова.

* * *

Даша несколько раз пыталась дозвониться до Олега, но все безрезультатно. А потом его телефон и вовсе оказался выключен. Взволнованные ребята не знали, как ее утешить и как помочь Олегу. Они ломали голову, где его искать, куда его могли увезти.

– А зачем его куда-то увозить? – вдруг сказал Рома. – У них тут все под боком: и больница, и лаборатория.

– Раз тела Миши и Сони были в лаборатории, Олег, скорее всего, тоже там, – задумчиво продолжил его мысль Андрей.

– Сколько у Олега времени до… конца? – с надеждой спросила Вика. – Неделя?

Ребята обреченно переглянулись, не решаясь сказать ей правду. Но и соврать ей они тоже не смогли бы.

– Сутки, – коротко ответил Рома. – А может, и меньше.

Времени на раздумья не было. Дорога была каждая секунда, и ребята рванули в подземелье. Однако они столкнулись с неожиданным препятствием: в библиотеке шли занятия у средних классов, Вера как раз раздавала ученикам листки с тестовым заданием по истории. Оставался другой путь в подземелье – через лес.

В эти минуты в лаборатории на каталке лежал Олег. Глаза его были закрыты, он дышал часто и тяжело. К вискам и запястьям были подключены провода медицинских приборов. Над ним, склонившись по разные стороны каталки, стояли хмурые Войтевич и врач.

– Пульс все более рваный, – сообщил врач, взглянув на экран прибора, отражавшего шкалу частоты пульса. – Осталось недолго.

Врач в последний раз деловито посмотрел на Олега и вышел из лаборатории. Войтевич внимательно вгляделся в бледное лицо подростка, недовольно покачал головой и пошел вслед за врачом. Веки Олега дрогнули.

* * *

В тот день утром Мите снова приснился страшный сон. Он проснулся с текущей из носа кровью и, не обнаружив рядом с собой отца, сильно испугался. Ему приснилось, что овчарка – собака сторожа – раскапывает труп Крылова, а это означало, что труп могут найти полицейские и его отца посадят в тюрьму.

Воронцов ненадолго уехал из школы по своим делам и не предупредил об этом сына. Разумеется, он не мог предугадать, что как раз в это время Митю посетит очередное видение во сне, поэтому нисколько не тревожился. Однако Митя всерьез переполошился.

Дождавшись конца занятий, он пришел на кухню в отсутствие Галины и нашел в шкафу крысиный яд. Внимательно прочитав инструкцию, Митя отправился на поиски овчарки.

Он нашел Джека привязанным к дереву. Недалеко от него стояла миска с фаршем. Насыпав в еду крысиный яд, Митя отвязал Джека, тот сразу кинулся к миске. Митя в ужасе от содеянного широко распахнул глаза.

– Фу, Джек, фу! – закричал Митя и бросился следом за собакой. Он попытался оттащить пса от миски, но это ему не удалось: силы были неравны. Тогда Митя пнул миску, та перевернулась, и Джек помчался в лес. Митя со всех ног кинулся за ним.

Их увидела Вера, стоящая у порога школы. Она только что перекинулась парой слов с вернувшимся из поездки Воронцовым и пару секунд раздумывала: не пойти ли за ним, чтобы сообщить, что он буквально на долю секунды разминулся с сыном. Но за это время Митя мог бог знает куда убежать вслед за овчаркой, и Вера решила догнать ребенка сама.

Митя же, не поспевая за Джеком, уже издалека увидел, как начал сбываться его очередной кошмар: собака забежала на кладбище и начала рыть землю рядом с красивым резным крестом.

– Фу! Джек! Фу! Уходи! – закричал Митя, подбегая к Джеку.

Спугнув собаку криком, Митя упал на колени и начал закапывать снегом то, что ей уже удалось откопать. За этим делом его и застала подбежавшая Вера.

– Не бойся, Митя, это я, – мягко сказала она, подходя к вскочившему на ноги при ее приближении мальчику.

– Я не хочу, чтобы папу забрали в тюрьму, – закричал Митя, готовый заплакать.

– Твой папа убил этого человека? – осторожно спросила Вера, присаживаясь перед Митей на корточки. – Это была самозащита, верно?

– Да. Папа Елены Сергеевны хотел убить меня и Галину Васильевну, – сбивчиво рассказал Митя. – Он стрелял в моего папу из пистолета! Папа нас спас… Только не говорите ничего полиции, пожалуйста, я прошу вас… И папе тоже не говорите, а то он будет сильно меня ругать…

– Ни за что не скажу. Обещаю, – твердо сказала Вера, Митя доверчиво подошел и прижался к ней, она обняла его в ответ.

* * *

Александр Авдеев, сидя это время в Греции в чужом доме, доверился его хозяйке, рассказав, что в результате крушения яхты он, видимо, сильно ударился головой, потому что у него амнезия – он не помнит ничего, что было до крушения. Приютившую его девушку звали Кира. Она сидела за столом напряженная, косясь на пистолет, лежащий рядом с Авдеевым.

– Кира, мне нужна ваша помощь, – с мольбой сказал Авдеев. – Я почти не говорю по-гречески, у меня нет машины, а тут повсюду полицейские.

Кира молча смотрела на него, поджав губы. Авдеев вздохнул:

– Понял. Вы уж меня простите, что я вас так сильно напряг да еще и напугал. – Он достал из кармана несколько купюр, положил перед нею на стол. – Это за беспокойство.

Он протянул Кире руку, та, помешкав, пожала ее и тут заметила браслет у него на запястье.

– Что это у вас на браслете? – с любопытством спросила она.

– Сигнальные флажки, – Авдеев ответил недоуменно, словно и сам только что, первый раз в жизни, увидел свой браслет.

– А что они значат?

– Кажется, это морская азбука, – неуверенно сказал Авдеев.

– Хотите, посмотрим в компьютере, – предложила Кира.

Авдеев обрадовался, поняв, что Кира все же решилась ему помочь, скинул рюкзак. В Интернете они нашли страницу с морскими флажками, каждому из них соответствовала буква латинского алфавита. Сопоставив флажки на браслете Авдеева с буквами, они составили слово «DIDOAENEAS».

Оставалось найти, что оно может означать. Кира предположила, что это может два слова – «Дидона и Эней». Погуглив, они нашли информацию, что это название яхты. Каково же было изумление Авдеева, когда оказалось, что эта яхта победила в осенней регате и что ее владелец Александр Авдеев назван «Яхтсменом года». На фотографии яхтсмена красовался он сам, собственной персоной.

– Александр Авдеев, это мое имя! – возбужденно воскликнул он. – Все думают, что я умер, – огорчился он, увидев заголовок следующей статьи – «Семейная пара погибает в результате крушения яхты». – У меня двое детей, смотрите! – Кира с интересом разглядывала фотографии, а Авдеев с отчаянием ударил кулаком по столу: – Мне надо вернуться в Россию! Как можно выбраться отсюда нелегально? Должен же быть способ!

– Вообще-то у меня есть один приятель, – осторожно сказала Кира. – Но это будет недешево…

Авдеев с готовностью вытряхнул из рюкзака пакет с пачкой евро.

– Хорошо, – решилась Кира, – я попробую.

У Александра словно гора с плеч свалилась. Он вернулся к компьютеру, продолжая с интересом разглядывать фотографию своей жены и детей. Затем вернулся к поиску в Интернете информации о себе.

* * *

В школе «Логос» между тем Тамара, изучая результаты анализов Виктора, довольно улыбалась.

– Что ж, поздравляю, – сказала она. – Наконец-то твой организм начал бороться с болезнью.

– А что еще обо мне интересного в твоей папке? – спросил Виктор.

– Каждая страница, – отшутилась Тамара.

– Видишь, у тебя есть целая папка! А я о тебе ничего не знаю, – Виктор изучающе смотрел на Тамару, подталкивая ее к откровенному разговору. – Впрочем, нет, знаю. Ты потрясающе красивая, – он на секунду остановился: Тамара довольно улыбалась, услышав комплимент, – и у тебя очень сексуальная татуировка.

– Ошибка молодости, – занервничала Тамара, придумывая на ходу. – Знаешь, как бывает: первая вечеринка, первая сигарета, первая татуировка…

– А что она означает? – как можно непринужденнее спросил Виктор.

– Ничего. Просто мой знак зодиака.

– Представил тебя студенткой в рваных джинсах, – засмеялся Виктор.

– Я классический ботаник, – засмеялась в ответ Тамара, отрицательно качая головой. – Школа для одаренных детей, биофак, аспирантура.

– А твои братья и сестры такие же прилежные ученики? – осторожно спросил Виктор.

– Я была единственным ребенком, – быстро ответила Тамара. – А ты?

– У меня была сестра, – нахмурился Виктор. – Она умерла.

Тамара опустила глаза в пол. Она вспомнила, как год назад, после неожиданного прихода к ней Ирины Исаевой и ее признания, что обе они из детского дома, где над ними ставили эксперименты, которые продолжаются и по сей день, Тамара ворвалась в лабораторию к Колчину и открыто потребовала его рассказать о проекте «Гемини», иначе она сама начнет искать информацию.

Реакция Колчина была для нее совершенно непредсказуема: отдав приказ агентам держать ей руки, он сделал ей инъекцию вируса в шею над ухом. «Ты не оставила мне выбора, – жестко сказал тогда Колчин без тени сожаления. – Ты находишь антидот – живешь, нет – на нет, как говорится, и суда нет».

В своем кабинете, будучи в одиночестве, Тамара открыла в компьютере папку с названием «Виктор Поляков». Помимо ряда документов, таблицы анализов и фотографии Виктора в папке была таблица его ДНК. Свернув файл на полэкрана, Тамара открыла второй файл – «Ирина Исаева», кликнула на ДНК и запустила программу сопоставления.

Увидев результаты программы, Тамара ошарашено откинулась на спинку стула: «Совпадение 78 % – первая степень родства». Опустив глаза, Тамара задумалась, затем решилась и заменила название папки «Виктор Поляков» на «Игорь Исаев».

* * *

Елена, еле передвигая ноги, легла в постель среди бела дня, надеясь хотя бы во сне забыться от одолевавших ее воспоминаний. Не получая поддержки от Морозова, которого считала единственным близким человеком, она с каждым днем чувствовала себя все хуже и хуже, неотвратимо погружаясь в депрессию.

– Если бы я только могла все забыть, – на грани безумия прошептала она.

– Ах, вот чего ты хочешь! – стоявший рядом с кроватью Морозов схватил Елену за горло вне себя от ярости. – Забыть, что убила своего ребенка! – он отпустил Елену, смотрящую на него с неподдельным ужасом, брезгливо вытер с руки ее слезы. – Настоящая мать никогда бы так не сказала.

Морозов ушел от нее в ванную, встал перед зеркалом, ополоснул лицо водой. Капающая с его рук и лица вода вернула его в воспоминания тринадцатилетней давности: тогда он точно так же стоял перед зеркалом, утопив в ванне свою жену.

Валентина тогда была в красивой ночной рубашке, она наполняла ванну водой, вид у нее был измученный. Ей нелегко далось осознание того, что столько лет подряд она воспитывала чужого ребенка. Но это было ничем по сравнению с информацией, которую она нашла в документах своего мужа об экспериментах, проводимых над детьми.

Она собиралась все рассказать своему отцу. И, разумеется, вернуть Максима его родной матери. Это ничего, что его настоящие родители, если верить Петру, были наркоманами. Валентина бы помогала им. Она бы взяла над ними настоящее шефство. Она так и заявила Петру. И он сперва возмутился, но потом согласился с ней. А почему бы и нет, ведь он любит ее и желает ей только добра.

Валентина сидела на краю ванны, еще не успев скинуть с себя ночнушку, хотя вода уже набралась, когда в ванную комнату вновь зашел Петр… Вряд ли кто-то из соседей слышал ее приглушенные крики: «Петя, ты что? Что ты делаешь?! Петя!!»

Он и сейчас, спустя столько времени, помнил ее неподвижный взгляд широко раскрытых от ужаса глаз, смотрящих на него из-под воды. Что поделаешь: у него не было выбора. Он отлично помнил, как отец Валентины угрожающе предупредил его, когда Максим был еще новорожденным: «Этот мальчик – наследник всего моего состояния. Если с ним что-то случится – ответишь головой!» Нет, Морозов не мог этого допустить.

* * *

Подбежав ко входу в подземелье в лесу, ребята с удивлением обнаружили на дверях новый замок. Беспомощно топчась в темноте вокруг закрытых дверей, они шарили лучами фонариков то по замку, то по надвигавшейся на них темноте. Вика с Дашей запаниковали.

– Олег! Олег! – закричала Вика, дергая замок. – Как это сломать? Сделайте что-нибудь! – закричала она ребятам.

Они тотчас разошлись в разные стороны, вглядываясь в снег под ногами. Максим нашел крепкий камень, и Андрей несколькими ударами сбил им замок. Один за другим ребята спустились в подземелье.

В подземных коридорах стояла тишина. Тени, порождаемые светом фонариков, торжественно танцевали по стенам, сопровождая ребят, словно призраки древнего племени, ведущие подготовку к человеческому жертвоприношению. Подбегая к очередному повороту, друзья приостановились, услышав за ним какие-то звуки.

Ребята осторожно выглянули из-за угла, но толком разглядеть в сумраке им ничего не удалось. Направлять фонарики в коридор они не решались, боясь выдать свое присутствие.

Когда Максим выглянул в очередной раз, он заметил что-то на полу коридора, похожее на кучу тряпья, еле передвигающееся, издающее шаркающие звуки. Выглянувшая вслед за ним Вика не столько догадалась, сколько интуитивно почувствовала, что, а точнее – кто это может быть, и выбежала в коридор со сдавленным криком. Не успевшая удержать ее Даша поспешила следом и оглянулась на остальных, в шоке произнеся:

– Это Олег!

Олег лежал без сознания, Макс и Рома подхватили его, он повис на их руках. Ребята кинулись к выходу, услышав далекий лай собак. Кое-как выбравшись наружу, они опрокинули Олега на снег и, пока остальные пытались привести его в чувство, Макс и Андрей вставляли палку в распор между дверью и стволом ближайшего дерева. Однако дверь сотрясалась от ударов изнутри, понятно было, что долго палка не выдержит.

– Вика… Вика… – едва слышно прошептал Олег. Казалось, он ничего не видит, глаза его смотрели слепо, слова давались с трудом.

– Тише, молчи, – попросила Вика сквозь слезы, – береги силы…

– Кто-то из вас с ними… – из последних сил шептал Олег. – Они говорили при мне… я слышал… – Он собрал последние силы и прошептал: – Предатель… один из вас – предатель… – уже теряя сознание, он с трудом произнес свои последние слова: – Вика, я люб… лю… те… бя… – голова его откинулась, дыхание прервалось.

Ребята подскочили, оторвали сопротивляющуюся Вику от бездыханного Олега, бросились в лес. Едва они скрылись, палка под напором ударов сломалась, двери распахнулись, двое агентов лаборатории с доберманами кинулись по их следам.

* * *

В ритуальном зале в эти минуты Войтевич и Морозов ждали человека, назначившего им встречу. Войтевич спокойно сидел во главе стола, рассуждая, кто мог пригласить их на эту встречу, а Морозов нервно расхаживал взад-вперед.

– Какой у тебя король? – спросил Войтевич. Увидев брошенных перед ним на стол Морозовым бубнового и червового королей, он изумился: – Да, крепко ты кому-то насолил, – Морозов скривился на его замечание, тогда Войтевич добавил многозначительно: – Бубновый – Юлий Цезарь.

– И что? – раздраженно спросил Морозов.

– Ты ведь знаешь, как он кончил… Зарезан Брутом. А он ему был как сын.

В коридоре раздались шаги. Морозов достал пистолет и направил его в сторону двери. Войтевич, поднявшись, встал за его спиной. Увидев вошедшего, Морозов изумился:

– Ты??

Он медленно опустил оружие, переглянувшись с Войтевичем. Такого оборота ни один из них не ожидал. Вошедший по-хозяйски окинул взглядом ритуальный зал. Войтевич с Морозовым переминались с ноги на ногу, как провинившиеся ученики.

* * *

Володя поздним вечером, не придумав ничего лучше, решился на последний отчаянный шаг: он послал Вульфу смс с телефона Крылова: «Надо увидеться. Пришлось залечь на дно, все объясню при встрече. Жду на нашем месте».

Вера, далеко не так уверенная в успехе этого мероприятия, с сомнением покачала головой. Неожиданно послышался сигнал вошедшего сообщения, Володя схватил телефон, нетерпеливо прочитал: «Завтра в двенадцать».

– Сработало! Он клюнул! – ошарашенно воскликнул он. Вера улыбалась, не в силах поверить в такую удачу.

 

Глава 8

Отличный шахматист

Была уже ночь, а Лиза все еще сидела в своей комнате в полном одиночестве за учебниками. Внезапно позади нее раздалось журчание воды. Лиза оглянулась: из-под двери лился мягкий свет. Через щель под дверью в комнату просачивалась вода, уже набежала небольшая лужица. Лиза приоткрыла дверь, переступила через воду.

В коридоре было пусто, совсем никого не было, но от лужи по всему коридору тянулась мокрая цепочка следов и скрывалась за поворотом. Лиза со смесью страха и любопытства последовала вдоль нее, стараясь не наступать на следы. Они вели в душевую.

В душевой весь пол ванной был залит водой. Ванна оказалась переполнена, вода лилась через край. Лиза приблизилась к ванне, словно что-то влекло ее именно туда. Сердце ее бешено забилось, словно готово было выскочить из груди, во рту пересохло.

Прижав руку к груди, Лиза заглянула в ванну: на дне ее лежала мертвая Валентина в красивой ночной сорочке. Глаза ее были открыты, но взгляд мертвых глаз не отпускал, приковывал к себе Лизу. Она смотрела в них, замерев от ужаса, не в силах оторваться.

* * *

Выйдя из часовни, Морозов с Войтевичем отправились по чужому приказу ко входу в подземелье. Придя туда и стоя над лежащим на снегу мертвым телом Олега, они ждали дальнейших указаний. Войтевич чувствовал себя неуютно, Морозов, как обычно, слегка нервничал, но скрывал это за напускным хладнокровием.

На подошедшего к ним Вадима Уварова они оба посмотрели с напряжением. Тот равнодушно окинул взглядом труп.

– Уберите его, – властно и коротко кинул он стоящим. Те сразу повиновались: склонились над Олегом, подняли его и понесли.

Вадим проводил их жестким взглядом. Наконец-то он все расставил по своим местам, указав кое-кому на его место. Последнее время наблюдать лишь со стороны амбициозные замашки Морозова, возомнившего себя хозяином школы, не вмешиваясь, становилось все опаснее: своими выходками он ставил под удар проект «Гемини». Уваров раздраженно качнул головой и двинулся по направлению к школе.

* * *

В это время вся школа готовилась ко сну. В спальне старших девочек Вика лежала на кровати и всхлипывала:

– Зачем мы полезли во все это?!

Даша, сидя рядом с ней, гладила ее по волосам и мягко убеждала:

– Мы не виноваты в смерти Олега, они его выбрали сами…

– Что он им сделал? – с болью спросила Вика, ее лицо уже опухло от слез.

– Для них люди – просто расходный материал для опытов, – с ненавистью объяснила Даша.

– Я никак не могу забыть, что сказал Олег… Насчет предателя… что один из нас – с ними… – глотая слезы, произнесла Вика.

– Вика, ты действительно считаешь, что кто-то из нас способен на предательство? – в шоке спросила Даша. – После всего, через что мы все вместе прошли?

В этот момент в комнату вошла Лиза. Она вытирала полотенцем мокрые волосы и с сочувствием посмотрела на заплаканную Вику, однако не нашлась, что ей сказать. Иногда словами горю действительно не поможешь.

* * *

На следующее утро Вадим Уваров повел класс средних школьников в лес на занятия по ориентированию на местности. Денис с рюкзаком за плечами плелся самым последним в группе. Улучив момент, когда учитель отвернулся, он зайцем кинулся за деревья. Лиля побежала за ним.

– Денис, ты куда? – с трудом догнав его, спросила она, запыхавшись.

– Ба меня достала со своим враньем, – грубовато ответил Денис. – Буду сам искать деда. У меня тут полный комплект, – похвастался он, кивнув на свой рюкзак, – теплые вещи, еда и даже вот… – Денис вынул из кармана небольшую пачку денег и пояснил: – Спер у бабули из заначки.

– Я пойду с тобой, – решительно заявила Лиля.

– Ну, ладно, – согласился Денис, радостно улыбнувшись, и уверенно махнул рукой в сторону: – Нам туда. Если пройдем напрямую, выйдем сразу к автобусной остановке.

Ни к какой автобусной остановке они не вышли. Они вообще ни к чему не вышли, лишь безрезультатно бродили кругами по лесу, хотя Денис упорно отказывался признавать, что они заблудились. Наконец они вышли к землянке, ее дверь была наполовину заметена снегом.

– Охотничий домик! – понял Денис, и они решили передохнуть в нем.

Дети зашли, зачарованно осматривая поломанную мебель, заросший паутиной велосипед. Повсюду были разложены старые грязные детские игрушки – машинки, облезлые плюшевые зверюшки, куклы…

* * *

Во время перемены Анна спускалась по лестнице, когда повстречала идущего ей навстречу Андрея. Он хотел было пройти мимо с каменным лицом, но Анна сама задержала его, мягко к нему прильнув:

– Я скучала по тебе. Почему ты не пришел ко мне этой ночью?

– Был очень занят, – с сарказмом ответил Андрей, отстранившись, но затем резко придвинулся к ней и зашептал страшным шепотом: – Искал в подземелье трупы невинных детей, которых ты убила.

– Ты о чем? – побледнев, спросила Анна. – Какие дети? Чушь какая-то…

Это вывело Андрея из себя. Он грубо схватил ее за плечи, прижал к стене и, с ненавистью глядя ей в глаза, зашептал:

– Я знаю, кто ты! Где мои родители? – Андрей сорвался и ударил рукой по стене рядом с лицом Анны. – Где они?? – с угрозой повторил он.

У Анны зазвонил телефон, она с мольбой посмотрела на Андрея.

– Ну давай, – зло усмехнувшись, сказал Андрей. – Бери трубку. Наверняка это твой хозяин – Морозов, требует свежей крови. Я знаю все про тебя и твоих дружков фашистов, – продолжал Андрей, уже не в силах остановиться. – Будь уверена, вы ответите за каждого убитого человека, – уже решив уйти, он спросил напоследок с горечью: – Интересно, а меня бы ты смогла убить?..

У Анны задрожали губы, она едва сдерживала слезы. Андрей злобно посмотрел на нее и направился к ребятам, ожидавшим его в коридоре. Они обсуждали не особо высокие оценки в своих дневниках и вскинули на подошедшего Андрея расстроенные взгляды.

– Мне написал Катаев, – торжествующе объявил Андрей. – Он на этих фрицев нарыл столько материала – пожизненное им обеспечено. Завтра приедет сам, чтобы сделать фотографии.

– Разве за это судят? – с сомнением сказала Даша. – Настоящих доказательств у нас нет.

– А если мы покажем ему тело Олега? – озарило Андрея, Вика от этих слов судорожно всхлипнула, уткнувшись в Дашино плечо. Но Андрей продолжал: – Скорее всего, оно все еще в морозильнике.

Ребята озабоченно задумались: это была не самая хорошая, но все же хоть какая-то идея. После того как они своими руками отдали все доказательства в руки подкупленного Морозовым полицейского Фоменко, единственной уликой против фашистов оставалось мертвое тело Олега.

* * *

Мария в это время в своей комнате, вконец отчаявшись, торопливо складывала в чемодан вещи, когда в ее комнату без стука вошел Вадим Уваров.

– Маш, что тебя тревожит? – дружелюбно спросил Вадим, увидев раскрытый чемодан. – Почему ты уезжаешь?

– Если я не уеду, он убьет меня, – нехотя призналась ему Мария.

– Кто – он? – Уваров поменялся в лице.

– Морозов, – вздохнула Мария и, решившись, выложила все: – Я видела у него важные документы. Там были списки детей, описания опытов, которые на них ставили… адреса людей, которым их отдавали на воспитание…

– Эти бумаги у тебя? – Уваров остро смотрел на Марию.

– Он отнял их у меня, – с грустью ответила Мария, – и теперь мне надо уехать как можно дальше отсюда. – Мария вздохнула, подошла к нему и по-дружески обняла: – Спасибо за все. Я рада, что встретила тебя. Ты хороший парень.

Уваров обнял ее в ответ. Взгляд его из сочувствующего и мягкого стал предельно жестким. Ему только что стало известно об еще одном проколе Морозова. Жаль, Вадим не знал об этом раньше, когда назначал ему встречу в часовне.

* * *

Проведя свой урок, Виктор раскладывал по полкам учебные пособия в тот момент, когда зазвонил городской телефон. Виктор снял трубку.

– Меня зовут Станислав Катаев, – представился звонящий. – Я историк, пишу диссертацию о нацистских ученых, которые после войны работали в советских шарашках. Надеюсь, вы не откажете мне в помощи?

– Не понимаю, какое отношение это имеет к нашей школе? – спросил Виктор.

– Странно, что вы не в курсе, – удивился Стас. – Именно ваши ребята помогли мне найти доказательства, что на территории усадьбы существовала подобная тайная организация.

Виктор ошеломленно приложил руку ко лбу, не в силах поверить в услышанное.

– Я хотел бы приехать, сделать несколько фотографий, – сообщил Стас. – И поблагодарить ребят – они очень помогли мне в расследовании.

– О каких ребятах вы говорите? – спросил Виктор, пытаясь собраться с мыслями.

– В основном я общался с Андреем Авдеевым, – простодушно сказал Стас.

– Хорошо, приезжайте! – решительно согласился Виктор, услышав имя своего племянника. – Когда вам удобно?

– Чем раньше, тем лучше, – ответил Стас. – Завтра или послезавтра…

Договорившись о встрече с Катаевым, Виктор положил трубку, стараясь собраться с мыслями. Его собеседник, тоже положив трубку, сильно закашлялся. Отняв платок от губ, с удивлением увидел на нем кровь. Поднявшись со стула, Катаев сделал шаг, но пошатнулся: у него потемнело в глазах. Он оперся о стену, но не удержался и рухнул на пол, потеряв сознание. На шее, чуть ниже уха, был ясно виден след от укола.

А Виктор в то же время вышел из учительской и направился в комнату старших мальчиков, которые все еще были на занятиях. Он тщательно обыскал их комнату и в ящике Андрея нашел документы – фотографии, найденные Катаевым в Берлине, информацию о нацистах… среди прочих – фотографию Крылова в нацистской форме.

Пораженный увиденным, он поспешно покинул комнату и торопливо пошел к Галине.

– Это что, какая-то мистификация? – была ее первая реакция на документы, которые ей показал Виктор. – Это… Сергей?..

– Сергей Андреевич Крылов, – сказал Виктор, кивнув. – А если быть точным, Мартин фон Клаусс, – и Виктор вкратце рассказал ей все, что ему теперь было известно. И о том, откуда на самом деле на гербе школы появилась свастика, и о том, почему в подземелье тайные ходы, зачем нацистам лаборатория и операционная, все это были звенья одной цепи – эксперимента под названием «Гемини».

– Страшно представить, что они делали с моей сестрой и другими детьми, – нервно вышагивая по комнате, рассуждал Виктор. – Морозов говорил о проекте «Гемини» в настоящем времени, и проход в камине снова открыт…

– Господи, – вырвалось у Галины, она в ужасе прикрыла рот ладонью, – неужели все это продолжается до сих пор?

– Судя по всему – да, – ответил Виктор сквозь зубы. – Если наши догадки подтвердятся – я закрою школу, – твердо сказал он, – и сделаю все, чтобы эти сволочи получили по заслугам!

Он продолжал вышагивать по комнате, заложив руки за спину и обдумывая, каким образом можно вывести Морозова на чистую воду. Галина с тревогой следила за ним взглядом.

* * *

Колчин, как и всегда по вторникам, сидел за столом в парке, глядя вдаль, явно ожидая кого-то. Перед ним лежала шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Князь подошел, внимательно окинул его взглядом, предложил сыграть.

– У меня мало времени – жду друга, – недовольно ответил Колчин.

– Найдите хоть пару минут для старого знакомого, – любезно улыбаясь, попросил Князь, присаживаясь на лавку напротив Колчина.

– Кто вы? – холодно спросил Колчин, пристально глядя на Князя.

– Ребенок, который вырвался живым из ада, который вы устроили в спецприемнике, – сказал Князь, закатав рукав куртки и демонстрируя Колчину шрам в виде руны «горизонтальный вольфсангель».

– Да, это была ошибка – дать вам сбежать, – торопливо ответил Колчин.

– Пришло время платить за свои ошибки, – торжествующе произнес Князь.

Из машины в бинокль за ними наблюдала Вера, за кустами в оптический прицел винтовки пристально следил Володя.

– Прежде чем угрожать, загляни-ка под свою скамейку, – невозмутимо предупредил Колчин.

Князь напрягся, осторожно протянул руку и нащупал под своей скамейкой взрывное устройство. Он нервно сглотнул, огляделся: вокруг играли дети. Кто-то возился со снежками, кто-то качался на качелях.

– Я так понимаю, Крылов у вас, – спросил Колчин.

– Крылов мертв, – холодно ответил Князь.

– Жаль, – вздохнул Колчин и добавил цинично: – Он был отличный шахматист, – Колчин медленно встал. – Я бы еще поболтал, но мне пора.

Колчин пошел по дорожке, Володя следил за ним через прицел, палец уже начал медленно нажимать на спусковой крючок, но тут Колчина перекрыла Вера. Выскочив из машины на дорожку и направив на Колчина пистолет, она закричала:

– Стоять! Не двигаться!

Из-за машины позади Колчина появились два агента. Один из них, мгновенно оценив обстановку, без предупреждения выстрелил в Веру. Та упала как подкошенная. Агенты усадили Колчина в машину, и она уехала на глазах подбежавшего к Вере Володи.

Володя расстегнул Вере куртку, под ней оказался бронежилет с вмятиной от пули. Вера наконец открыла глаза.

– Дышать можешь? – с тревогой спросил Володя.

– Могу, кажется, – неуверенно ответила Вера и тут же с беспокойством спросила: – Что с Князем? Бомбу обезвредили?

Володя кинулся к Князю, продолжавшему беспомощно, стараясь не шевелиться, сидеть на лавке с прицепленным к ней взрывным устройством. Вера, поморщившись, осторожно поднялась с земли, наскоро стряхнула с одежды снег и пошла вслед за ним.

* * *

Лиза стояла в душевой напротив зеркала, когда у нее снова стало учащенно биться сердце. Она испуганно оглянулась: в душевой никого, кроме нее, не было. Она вновь посмотрела в зеркало и едва сумела сдержать рвущийся с губ крик: в зеркале отражался призрак Валентины, стоящей в нескольких шагах позади нее.

Лиза обернулась к Валентине, стараясь прогнать страх, прерывающимся голосом спросила:

– Неужели надо обязательно пугать?

Валентина медленно протянула руку по направлению к Лизе и разжала кулак. Из ладони выпал и подкатился к Лизе сувенирный теннисный мяч. Лиза взглянула на Валентину, но та смотрела на нее так умоляюще, что Лиза решилась и взяла мяч в руки.

На мяче была старая надпись черным маркером: «Максиму на память» – и неразборчивая подпись под ней. Лиза вопросительно посмотрела на Валентину, нерешительно произнесла:

– Я не понимаю, что это значит?

Но Валентина лишь молча, с запредельной тоской, смотрела на нее.

– Ты хочешь, чтобы я отдала это Максиму? – пытаясь догадаться, спросила Лиза. В этот момент дверь в душевую открылась, и вошли Алиса с Надей.

– А с кем ты разговариваешь? – осторожно спросила Надя, услышавшая последние слова Лизы, обращенные в пустоту.

Лиза оглянулась: призрака уже не было.

– Да так, ни с кем, – небрежно ответила Лиза и вышла.

* * *

Лиза проскользнула в пустую комнату ребят, не прикрыв за собой дверь, чтобы, чуть что, быстро уйти. Она кинулась к ящику Максима и достала из него коробку. Присев на кровать, открыла ее: в коробке оказался точь-в-точь такой же мяч, как дала ей Валентина. Вместе с мячом в коробке хранились фотографии. Лиза с интересом стала рассматривать их.

На одной из них она увидела маленького четырехлетнего Максима. За руку его держала Валентина – призрак женщины, являвшийся Лизе. Правда, на фотографии она была в другой одежде, но ее лицо Лиза легко бы узнала теперь среди сотен других.

Даша как раз проходила по коридору. Заметив приоткрытую дверь, заглянула в комнату. Увидела сидящую на кровати и рассматривающую фотографии Лизу, но не окликнула ее, а лишь нахмурилась и, тихонько прикрыв дверь, пошла дальше.

Лиза убрала коробку с мячом и фотографиями на место, вышла из комнаты, осторожно оглянулась: за ней по пятам катился теннисный мяч. Лиза взяла его в руку.

* * *

Князь сидел на скамейке, стараясь не шевелиться. Володя, лежа рядом со скамейкой на снегу, осторожно изучал взрывное устройство. Таймер взрывного устройства показывал обратный отсчет: 4:30 4:29 4:28…

– Сможешь отключить сам? – спросила Вера, присев на корточки и заглянув под скамейку. – Взрывотехники не успеют приехать.

– Здесь какой-то навороченный датчик движения, – с сомнением ответил Володя. – Я с таким не встречался. Уводи всех из парка – быстро!

Вера кинулась предупреждать гуляющих в парке людей. За считаные секунды площадка в парке опустела. Володя продолжал осматривать бомбу и ведущие к ней три проводка:

– У меня три варианта, как в сказке: налево, направо и туда, куда пока не хочется. – Володя выглянул из-под скамейки и спросил вернувшуюся к ним Веру: – Какой твой любимый цвет?

– Синий. Как небо, – ответила Вера, испуганно переглянувшись с Князем.

– Синий так синий, – пробормотал Володя и перерезал синий проводок на взрывном устройстве. Оно издало протяжный сигнал, таймер погас.

Володя победоносно посмотрел на Веру. Князь сидел, по-прежнему не шевелясь, словно только теперь осознал, какой опасности подвергался. Вся тяжесть пройденных лет вмиг обрушилась на его плечи и придавила к скамье. Глубоко вздохнув, он поднялся, чувствуя себя столетним стариком, которому сейчас бы не в войнушки с фашистами играть, а внуков нянчить. Однако сила характера взяла верх. Когда он поднял взгляд на своих агентов Веру и Володю, он вновь был тверд и полон решимости.

* * *

Лиля с Денисом продолжали в это время осматривать землянку, нерешительно прикасаясь к старым игрушкам.

– Тут что, снежный человек живет? – удивленно присвистнул Денис. – А печка класс, – довольно сказал он. – Теплая, можно руки погреть, – и Денис немедленно протянул к ней замерзшие руки.

– Раз теплая, значит, тут кто-то был совсем недавно, – рассудительно заметила Лиля и увидела стопку бумаг и тонких папок на краю стола. – Здесь, наверное, писатель живет, – предположила она и с интересом взяла бумаги. – Здесь школьные фотографии.

Дети стали рассматривать знакомые лица на фотографиях: Виктора, Войтевича, Елены с Морозовым. После этого перешли к бумагам в папках.

– Смотри, тут про твоего дедушку… – сказала Лиля.

– Сергей Андреевич Крылов, – с трудом прочитал текст, написанный на бумаге от руки, Денис. – Бывший… ди… директор… Почерк непонятный, – с досадой буркнул он и передал лист Лиле.

– Бывший директор детского дома. Настоящее имя – Мартин фон Клаусс. В годы войны – штурмбан… – запнулась Лиля, встретив сложное слово, – штурмбанфюрер СС. Один из руководителей проекта «Гемини». В 1945-м был завербован НКВД…

Денис взял из папки две фотографии. На одной из них был запечатлен молодой Крылов, на обороте фотографии была надпись – «С.А. Крылов», на другой – молодой фон Клаусс в нацистской форме, на обороте надпись – Мартин фон Клаусс.

– Мой дедушка что – фашист? – с недоверием спросил Денис.

Лиля не успела ответить, с улицы послышался едва различимый звук, было похоже, что кто-то наступил на ветку. Дети испуганно положили бумаги на место, как они лежали, однако фотографии Крылова Денис припрятал в карман. Сломя голову дети кинулись прочь из землянки.

За их бегством настороженно наблюдал подошедший к своему временному убежищу человек.

* * *

Лиза вернулась в комнату ребят и присела на кровать Максима, задумчиво крутя в руках теннисный мяч. Вошедший в комнату Макс хмуро посмотрел на нее и угрюмо сказал:

– Слушай, это моя комната и моя кровать. Я утомился каждый день гонять тебя отсюда.

– Макс, я снова вижу призраков, – решительно прервала его Лиза и протянула ему теннисный мяч. – Мне его дала твоя мама. Макс, она хочет тебе что-то сказать.

– Слушай, медиум-недоучка, – вплотную подойдя в Лизе и злобно цедя слова сквозь зубы, сказал Макс, – этот мячик мне подарила приемная мать. Не родная.

– Макс, с того света не приходят просто так поболтать, – в отчаянии сделала последнюю попытку Лиза. – Ей нужно тебе что-то передать.

Макс взял Лизу за руку чуть выше локтя и выставил за дверь.

– Ей, может, и нужно, мне – нет, – сказал он, захлопывая дверь за Лизой.

Лиза недовольно качнула головой. Таких упрямцев, как Макс, еще поискать надо! Даша с Викой уже предупредили ее, что с ним лучше не связываться, но Лиза уже поняла, что призрак приемной матери Макса не оставит ее в покое, пока не добьется своего. Знать бы еще, что конкретно ему нужно…

* * *

Тамара в это самое время сидела в кабинете Морозова, отчитываясь о результатах лечения Виктора. Почти сразу следом за ней в кабинет вошел Вадим Уваров. На лице Морозова появилась тревога. Уваров по-хозяйски уселся в кресло Морозова, взял его чашку кофе, отхлебнул. Тамара с изумлением смотрела на них обоих.

– Я узнал странную вещь, любезный Петр Алексеевич, – тяжелым взглядом глядя на Морозова, сказал Уваров. – Необъяснимым образом в руки уборщицы Маши Вершининой попали очень важные компрометирующие нас документы. Я хочу знать, как это могло произойти.

– Я лучше пойду, – поспешно встала Тамара.

– Ты лучше останься, – жестко приказал Уваров, отчего Тамара буквально осела обратно в кресло. – И не дергайся. Даже идиоту ясно, – продолжил он, – что эти документы не должны были оказаться в чужих руках. Тем более у Вершининой.

– Я с ней скоро разберусь, – торопливо пообещал Морозов, выложив из сейфа перед Вадимом папку с секретными документами, но Уваров жестко его оборвал:

– Убери свои руки от папки. И от Маши тоже.

Вадим вышел из кабинета, оставив наедине опешившую Тамару и с трудом державшего себя в руках от прилива ярости и бессилия Морозова. Морозов кинул на Тамару злобный взгляд, прикидывая, на ком ему можно сорваться.

* * *

Перед тем как отправиться в подземелье, чтобы забрать труп Олега, Даша на минутку задержала Вику в комнате:

– Кажется, я знаю, кто может быть предателем, – после небольшой паузы Даша уверенно сказала: – Лиза.

– С чего ты взяла? – недоверчиво спросила Вика.

– Я сегодня видела, как она рылась в вещах Макса. Все сходится: напросилась к нам в комнату, знала про подземелье, знала о том, что Соню убили… Она работает на них – это точно, – твердо констатировала Даша.

Вика задумалась, затем согласно кивнула. Они вышли из комнаты, и все вместе отправились в подземелье. По его темным коридорам впереди всех шел Андрей, держа перед собой фонарик, остальные решительно следовали за ним. Внезапно Андрей остановился и шепотом сказал всем:

– Тихо!

Впереди послышался лязг металлической двери. Послышались чьи-то шаги. Андрей осторожно выглянул, затем пораженно оглянулся на ребят:

– Константин Викторович…

– Войтевич? – пораженно спросила Даша. – Он что, с ними?

– По ходу, да, – шокированно за всех ответил Рома.

Ребята замерли на месте, прикидывая, стоит им двигаться дальше или все же немного подождать: вдруг за Войтевичем в подземелье покажется кто-то еще.

* * *

Виктор из дружеских побуждений предложил Елене сопроводить ее в квартиру ее отца. Сама она не решалась. Войдя в квартиру Крылова, Елена внесла с собой ворох писем и бумаг из почтового ящика.

– Почту никто не забирал с мая, – расстроенно сказала Елена. – Значит, здесь он так и не появлялся, – Елена печально оглянулась по сторонам, обессиленно села в кресло, подавленно сказала: – Здесь все напоминает мне о детстве. Рядом всегда был добрый и мудрый папа.

Она окинула взглядом комнату. Ностальгия вновь нахлынула на нее при виде предметов, знакомых ей с детства: тяжелые шторы из красного бархата, ковры на стенах – с темно-красным рисунком, в тон шторам, круглый журнальный столик из темного дерева в центре комнаты и овальный прикроватный стол, на котором стояла ночная лампа с темно-коричневым абажуром.

Елена включила лампу, с грустью провела пальцами по свисающим с края абажура хрустальным подвескам. Взяла в руки фотографию в рамочке, стоящую на столе, на которой были запечатлены она со своим отцом, бережно вытерла с нее пыль.

– Господи, я и не думала, что будет так тяжело, – сдавленно произнесла она, прикрыв глаза. – Все здесь напоминает мне о детстве. Как же тогда было легко и просто жить… Если что-то случалось – двойка, или высокая температура, или просто с подружкой поссорилась – всегда со мной рядом был мой добрый и мудрый папа, – она прижала фотографию в груди, обняла ее обеими руками.

– Да, в детстве кажется, что взрослые знают все на свете, – отозвался Виктор, подойдя к стенному шкафу с книжными стеллажами. – Потом сам становишься взрослым – остаются одни вопросы, а спросить уже не у кого…

Внимание Виктора привлекла одна из книг на полке. Подержанная, с золотым тиснением на обложке: «ADOLF HITLER, MEIN KAMPF». Виктор нахмурился, открыл обложку, на первой же странице увидел автограф на немецком языке. Виктор без труда перевел надпись на русский: «Работайте хорошо. Германия будет вам благодарна. Верному солдату Рейха Мартину фон Клауссу от Фюрера. Адольф Гитлер. 15 июня 1942 года».

Пролистав книгу, Виктор нашел в середине ее черно-белую фотографию пятидесятых годов. На ней стояли молодой Крылов и молодой Вульф, обнимающий за плечи маленькую девочку. Виктор, не в силах поверить своим глазам, поднес фотографию поближе: девочка была как две капли воды похожа на Надю. Он спрятал фото в карман.

* * *

После возвращения в школу Лиля решила проведать Дениса, он хмуро разглядывал фотографии Крылова в своей комнате:

– Мой дедушка не может быть фашистом. Его, наверное, перепутали с этим… Клауссом.

– Знаешь, а мы можем это проверить, – задумчиво предложила Лиля. – Доставай своих солдатиков.

Внимательно рассматривая рыцарей, которых Денис с готовностью вынул из тумбочки, Лиля заметила, что у всех них одинаковый рисунок на щитах. Возможно, это был фамильный герб.

Ребята кинулись к ноутбуку. В строке поиска Лиля набрала латинскими буквами: «VON KLAUSS, VAPPEN». На экране монитора появились изображения разных гербов, один из них в точности совпадал с гербом на щитах игрушечных рыцарей.

Лиля кликнула по нему, на мониторе отобразилось генеалогическое дерево фон Клауссов.

– Смотри, первый фон Клаусс еще в XII веке жил. Обалдеть. То есть ты и правда настоящий рыцарь по крови.

– Открой последнего в роду, – напряженно попросил Денис.

Лиля кликнула, на экране появилось фото Крылова в нацистской форме.

– Мартин фон Клаусс, – прочитала Лиля. – Родился в Берлине в 1920 году. Биохимик. Член НСДАП с 1934 года. Офицер СС. Пропал без вести в апреле 1945 года. Находится в розыске по обвинению в преступлениях против человечности…

Лиля обернулась на Дениса, глядя с сочувствием. Он сидел, полностью подавленный, съежившись на стуле.

* * *

В библиотеке ближе к вечеру шли последние приготовления к спектаклю, который вот-вот должны были разыграть на импровизированной сцене младшие школьники. На расчищенном от столов пространстве стояли большие, вырезанные из картона деревья. Анна на сцене шепотом давала последние указания Наде в костюме Алисы из Страны чудес. Зрители – учителя и ученики, не задействованные в спектакле, – рассаживались по стульям, составленным в несколько рядов.

В библиотеку из холла зашли врач Головенко и санитар, оба в штатском, высматривая кого-то. Стоящая в другом конце Мария, заметив их, поменялась в лице и, затравленно озираясь, кинулась к другому выходу из библиотеки. Выскочив, она столкнулась с Максимом.

– Максим! – кинулась она к нему, схватилась за его плечо. – Максим, помоги мне!

Максим отвел Марию в свою комнату, закрыл за собой дверь.

– Они нашли меня, Максим! Нашли меня! – бесконечно повторяла Мария, ее колотило от страха.

– Да объясни ты, в конце концов, кто тебя нашел, – нахмурившись, спросил Максим.

– Врач! Врач из психушки! – истерично выкрикнула она и вцепилась Максиму в футболку. – Я не сумасшедшая, правда! Не отдавай меня!

В коридоре раздались чьи-то тяжелые шаги, затем донесся голос ученика:

– Она зашла в комнату старшеклассников, это там…

Спустя секунды дверь в комнату старших мальчиков распахнулась, Максим преградил дорогу Головенко и санитару.

– Прошу прощения за беспокойство, – вежливо сказал Головенко. – Мы ищем Марию Вершинину, уборщицу.

– Она здесь, – Макс отошел в сторону, дав им возможность пройти в комнату. – Прости, так будет лучше, – сказал Максим вслед Марии, убежденный, что ей действительно необходимо лечение.

Разобравшись с Марией, Максим направился на встречу с ребятами, которые в этот самый момент как раз вошли в операционную, оказавшуюся пустой. В морозильной камере тоже никого не было. Тогда ребята начали сгребать в коробку из-под медикаментов все подряд, собираясь унести из лаборатории как можно больше вещественных доказательств: документы, банки с полок с хранящимися в них органами, даже банку с зародышем двухголового кролика.

В коридоре раздались приближающиеся шаги. Ребята замерли, Рома с Андреем встали по обе стороны от двери, Андрей схватил с полки массивную колбу из толстого стекла, выключил свет, замер наготове. Дверь распахнулась, и Андрей изо всех сил ударил колбой вошедшего.

Ребята включили свет и замерли с распахнутыми от удивления ртами, глядя на человека, распростертого у их ног. В открытую дверь операционной заглянул Макс, оглядел собравшихся.

– Что тут у вас? – взволнованно спросил он, но тут заметил тело на полу: – Какого черта?! – воскликнул он, глядя на лежащего без сознания Виктора с кровавой раной на голове.

* * *

Володя в эти минуты в комнате Веры убрал со стола бумаги, Вера высыпала из коробки Крылова шахматы и стала простукивать коробку в надежде найти второе дно, но никаких тайников коробка в себе не скрывала.

– Рано сдаешься, – заметив ее разочарованный взгляд, сказал Володя и начал внимательно рассматривать шахматные фигурки одну за другой. Дно ферзя съехало в сторону, из фигуры выпала маленькая пластиковая пробирка с кровью.

– Вот что Крылов передавал Вульфу каждую неделю, – пораженно глядя на Веру, догадался Володя.

Они рассматривали пробирку, словно какое-то сокровище. Надеясь найти в коробке из-под шахмат ответ на многие вопросы, они тревожно смотрели на перекатывающуюся по стенкам пробирки чью-то кровь.

 

Глава 9

Посторонние на территории

Виктор пришел в себя, лежа на бетонном полу в подземелье. Осмотревшись, он понял, что заперт в клетке – в одной из тех клеток, что он уже видел в детстве, спасаясь бегством от преследователей.

Он поднял руку, ощупал голову, на пальцах осталась кровь. На виске у него кровоточила рана. Ощупав прутья, подергав дверцу, он понял, что помощи ждать неоткуда: дверца была окутана цепью и заперта на замок.

Виктор метался в клетке, как ручной зверек. Она довольно улыбнулась: они все, попадая в клетки, становились Ее ручными зверками. Захочет – замучит до смерти, захочет – выпустит на волю.

Увидев кровь на его виске, Она хищно облизнулась. На какой-то миг Ей даже показалось, что она чувствует ее тепло. Но нет, это оказалась Ее собственная кровь, холодная, мертвая, с горьковатым привкусом лекарства…

* * *

Рома с Максимом в эти минуты в своей комнате собирали вещи в сумки. Максим укладывал только необходимую одежду, а Рома бросал в свою сумку все подряд: тетради, учебники, даже гантели. Андрей и Даша сидели на кровати, Вика мрачно смотрела на улицу.

– Сейчас приедет Катаев. Отдадим ему все, что нашли в лаборатории… – сказал Андрей.

– …и накроется наша любимая школа медным тазом, как раньше детдом, – закончил за него Максим.

– Я все равно не верю, что Виктор Николаевич с ними, – упрямо сказала Вика. – Он не такой человек.

– В любом случае пусть пока посидит в клетке, – злорадно откликнулся Андрей. – Вот приедет Катаев, заберет доказательства – тогда, может, и выпустим его.

– А ты почту проверял? – встревожилась Даша. – Вдруг от него что-нибудь пришло.

Андрей включил ноутбук. На мониторе в окне видеосвязи напротив контакта «Катаев» мигало напоминание – «1 новое сообщение». Это была запись с веб-камеры: Катаев сидел за столом, вид у него был измученный, под глазами чернели круги, лицо было бледное, на лбу выступила испарина. Запекшимися губами, покашливая, он говорил: «Андрей… Извини, что-то я совсем расклеился… Не смогу приехать. В больницу меня вроде кладут. – Он сильно закашлялся, поднеся ко рту платок. Когда он отнял его, на платке ясно были видны пятна крови. – Не то воспаление легких… Не то туберкулез… Созвонимся, когда выйду из больницы. И Виктору Николаевичу передайте, что меня не будет. Я его предупреждал о приезде…»

– Блин… у него кровь изо рта… – потрясенно заметил Рома.

– Когда он отправил сообщение? – спросил Максим.

– Вчера, – ответил Андрей, проверив дату сообщения.

– По ходу, он уже труп, – заключил Рома.

– Наверняка они у Катаева забрали все документы, – догадался Андрей. – Надо обыскать комнату Виктора, вдруг что-нибудь найдем.

Все ребята согласно кивнули и, не мешкая, отправились в комнату Виктора. Вика встала у двери, Макс обыскивал шкаф, Даша перебирала бумаги на столе, Андрей рылся в тумбочке у кровати, Рома на полках. Андрей, достав из ящика связку ключей, пораженно воскликнул:

– Офигеть! Ключи от нашей квартиры. А мне сказал, что родители ее продали за долги.

Максим, обыскивая комод, случайно нажал на фанерное дно, дощечка сдвинулась, под ней обнаружилось потайное отделение. Максим пошарил рукой и достал ДВД-диск и мини-кассету для видеокамеры. Кассету тут же вставили в камеру Ромы. На экране все увидели подводный пейзаж, затонувшую яхту «Дидона и Эней».

– Он и к этому руку приложил! – пораженно сказал Андрей. – Вот сволочь! Мало я ему вчера врезал.

Ребята поспешно вышли из комнаты, прихватив с собой ДВД-диск, чтобы просмотреть его в спальне старших мальчиков. Они угрюмо следовали по коридору, а мимо них суетливо пробегали счастливые ученики, весело обсуждающие свои планы в преддверии зимних праздников.

* * *

Как и все остальные, Алиса собирала свои вещи. Посовещавшись с Надей, они решили не расставаться на время каникул. Заручившись поддержкой Мити, друзья придумали хитрый план и немедленно приступили к его исполнению, спрятав Алису в большой розовый чемодан.

Они спустили чемодан в холл, но, уже стоя у подножия лестницы, вспомнили, что оставили хомяка одного, и решили взять его на каникулы с собой – чтобы ему не было скучно. Оставив чемодан с сидящей внутри него Алисой, Митя с Надей бросились за баночкой с хомяком вверх по лестнице.

Проходящая мимо Галина распорядилась поставить обнаруженный ею чемодан к остальным вещам. Завхоз тут же выполнил ее поручение. Вернувшиеся с банкой, внутри которой сидел хомяк, Митя с Надей, не найдя на месте чемодан, пришли в настоящий ужас.

* * *

Выйдя в холл из кабинета Морозова, Никита легко нашел Анну, которая помогала младшим школьникам собирать вещи в дорогу домой.

– Я нашел запас ампул, – сказал он ей торжествующе. – Их хватит на два месяца. Теперь мы сможем сбежать отсюда.

– А что будет потом? Через два месяца? – попыталась образумить его Анна, с сомнением покачав головой.

– Найдем других врачей, другую лабораторию! – воскликнул Никита. – Сварим цистерну этой дряни, чтобы на всю жизнь хватило! – Он взял Анну за плечи, посмотрел в глаза и решительно сказал: – Сестренка, надо ехать, поверь мне!

Анна пошла у него на поводу и направилась в свою комнату собирать вещи. Она закидывала в чемодан все подряд, без разбору, рассчитывая больше никогда сюда не возвращаться. В ее комнату без стука вошел Войтевич:

– Куда-то собираешься? – с подозрением спросил он, глядя на чемодан.

– Я просто убираю ненужные вещи, – солгала Анна.

– В шесть встреча в часовне, – предупредил Войтевич. – Проследи, чтобы Авдеев с компанией нас не побеспокоили.

Еще раз кинув колючий взгляд из-под стекол очков на чемодан, он вышел. Анна задумалась и, на время отложив сборы, покинула комнату.

* * *

Лиза, как и все, шла по коридору по направлению к выходу, вслед за собой она хмуро тащила чемодан. Из-за угла на нее вылетел Рома.

– Уезжаешь? – удивился он. – Опять Макс что-то отколол?

– Понимаешь, я все время вижу призрак его приемной матери, – решив поделиться, призналась Лиза.

– Пойдем, – решительно заявил Рома, взяв из ее рук чемодан. Лизе ничего не оставалось, как последовать за ним.

Когда они вошли в комнату старших мальчиков, там все уже были в сборе: сидели за столом перед ноутбуком, собираясь просмотреть диск, найденный в комнате Виктора.

– Думаешь, там опыты над Соней и Мишей? – тревожно спросила Даша.

– А вдруг там… Олег? – срывающимся от волнения голосом предположила Вика.

– Давай, Вик, – нетерпеливо потребовал Андрей.

Вика запустила диск. На экране появилась комната Виктора. Виктор сидел перед камерой и, глядя в нее, говорил, обращаясь к Андрею: «Андрей… Надя. Если вы смотрите эту запись, значит меня с вами больше нет. Я болен и, честно говоря, уже устал бороться. Я хочу рассказать вам правду. Меня зовут Игорь Исаев. Я – ваш дядя, родной брат вашей мамы. Я скрывал это, потому что только так мог защитить вас… и Иру, мою сестру. В последний раз я видел ее, когда ей было шесть лет. Надя, – сказал он сквозь слезы, – ты так на нее похожа. Нас разделили. И я пообещал ей, что однажды мы встретимся. Здесь, в этом приюте. Поэтому я открыл здесь школу. Когда исчезли ваши родители, я пытался заботиться о вас… Выкупил вашу квартиру, чтобы у вас был дом, в который вы могли вернуться. Родные мои, я люблю вас. Пусть все у вас будет хорошо».

– Мой дядя, – пораженно произнес Андрей, с болью глядя на экран ноутбука. Сорвавшись с места, ребята едва ли не бегом устремились в подземелье. Они ворвались в комнату с клетками, однако Виктора там уже не было…

– Как я мог быть таким идиотом?! – занервничал Андрей, злясь на самого себя. – Сам отдал его в руки этим уродам!

– Давайте попробуем его найти! – взволнованно предложила Вика.

Ребята кинулись на поиски Виктора, разделившись на две группы: половина из них отправилась искать Виктора в лесу, остальные – в школе.

Максим, Лиза и Рома обошли все окрестности, но нигде не нашли Виктора. Ребята устали и запыхались, выйдя на берег озера.

– А у твоих друганов-привидений нельзя спросить? – по привычке решил сорвать свою злость на ближнем Макс, обращаясь к Лизе.

Лиза хотела что-то ответить, но, повернувшись к озеру, увидела, что на льду у его противоположного берега стоит Валентина и с болью и тоской смотрит на Максима.

– Здесь только один призрак – твоя приемная мать, – честно ответила Лиза.

– Достали меня твои бредни! – бросил Максим, окончательно разозлившись, и быстро пошел прочь от озера, в ту сторону, откуда они только что пришли. Рома кинулся за ним:

– Ну что ты психуешь?! – спросил он, пытаясь остановить друга. – Юльке ты тоже не верил и тоже говорил – издевается, – напомнил ему Рома, встал на пути. – У Лизы Юлькино сердце. С Соней и Мишей она нас не обманула, – с нажимом сказал Рома. – Она просто хочет тебе помочь.

Макс задумчиво слушал слова друга. А Лиза в этот момент шла через озеро к смотрящему на нее призраку Валентины. Валентина, едва Лиза подошла слишком близко, посмотрела себе под ноги и исчезла, обрушившись на лед призрачным потоком воды.

Лиза кинулась к тому месту, где только что видела призрак, стала разгребать снег. В показавшемся под ним льду она увидела вмерзший ключ. Лиза кое-как отковыряла его, слыша потрескивание льда озера, ее с силой дернул за руку подоспевший Макс.

– Тебе жить надоело? – задыхаясь от быстрой ходьбы, спросил он.

– Вот, – просто ответила Лиза и сунула ему в руки ключ, – она передала тебе это.

Максим с недоумением посмотрел на ключ у себя в руках, а затем поспешил за Лизой, пересекающей озеро в обратном направлении.

* * *

Лиля и Денис, в отличие от большинства других детей, не собирали свои вещи: Лилин папа находился в это время в экспедиции и должен был вернуться из нее только весной, а Денис передумал разыскивать своего деда Крылова. Стоя возле школы и не желая признавать, что Крылов – нацистский преступник, Лиля выдвинула предположение, что он был завербован в качестве разведчика. Денис, увидев попавшегося им на глаза Войтевича, вспомнил, что в бумагах, найденных ими в землянке, было написано, что Войтевич – его предполагаемый сообщник.

– Посмотрим, куда он идет? – предложил Денис. – Вдруг он выведет нас на деда.

И ребята, словно сами были заправскими разведчиками, последовали за Войтевичем в лес, стараясь не попадаться ему на глаза. Так, перебежками, они проследили за ним до большой поляны. Спрятавшись за упавшим деревом, дети во все глаза смотрели, как в большой прямоугольный люк какие-то люди под руководством Войтевича и Алексея Славина на тросах с блоками спускали большие ящики, в углу каждого стоял большой логотип «INGRID».

Внезапно за спинами детей раздался скрип снега. Те обернулись с испугом: над ними нависал агент лаборатории, его злобное выражение лица не предвещало им ничего хорошего.

* * *

Володя на кухне, руководя готовкой еды для оставшихся в школе учеников и сотрудников школы, отойдя в сторону от других поваров, набрал номер Князя.

– Есть новости? Чья это кровь? – вполголоса спросил он.

– Кровь принадлежит человеку с сильнейшей генной мутацией, – озадаченно ответил Князь. – В нашем случае это человек с идеальной иммунной системой, почти полубог. Такому человеку не страшны никакие болячки, его не возьмет ни один вирус, даже СПИД.

– Кто-то пробует создать супермена? – невесело пошутил Володя. – Вы знаете, чья это кровь?

– Нет. Это придется выяснить тебе, – ответил Князь и повесил трубку.

Володя недоуменно посмотрел на мобильник. В этот момент на кухню зашла Анна и сделала ему еле заметный жест, прося отойти в сторонку.

– Сегодня соберутся в шесть, в зале под часовней, – торопливо прошептала она.

– Кто там будет? – тихо спросил Володя.

– Беспокоятся, чтобы им не помешали, – ответила Анна. – Значит, будет кто-то важный, – выдвинула она логичное предположение и развернулась, чтобы уйти.

– Аня! – окликнул ее Володя. – Спасибо тебе за помощь. Ты… хороший человек.

На улице Никита положил большой розовый чемодан в багажник машины, сел за руль. К нему через считаные минуты присоединилась Анна. Никита вывел машину за территорию школы и понесся по дороге на огромной скорости. Когда колеса машины попадало в выбоины, ее сильно подбрасывало, и Анна нервничала. Отъехав подальше, Никита остановил машину, решив перестраховаться и проверить, все ли в порядке с колесом.

Анна потянулась к заднему сиденью, открыла чемоданчик с ампулами, взглянуть, целы ли они после такой встряски, и с ужасом обнаружила, что там всего две ампулы. Выйдя из машины, она накинулась на Никиту:

– Тут всего две ампулы. Это на них ты собрался жить два месяца?! – возмущенно спросила она и достала из багажника свой рюкзак. – Никита, у меня будет ребенок, – едва сдерживая слезы, призналась Анна. – Мне нужна твоя помощь.

– Конечно, Аня, я помогу тебе, – твердо сказал Никита, приняв решение. – Они больше ничего не смогут нам сделать, – уверенно произнес он и направился к машине, сел за руль, хлопнул дверью. Анна, радуясь, что все обошлось, дернула ручку двери со стороны пассажирского сиденья – дверь не открылась.

– Никита! – испуганно крикнула Анна.

Машина тронулась с места и понеслась, набирая скорость.

– Никита, не смей! – беспомощно кричала Анна вслед.

Машина на полной скорости перевернулась и взорвалась. Анна разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Но и сквозь сжатые пальцы она различала пламя, пожиравшее тело ее брата, запертое в перевернутой машине.

* * *

Тамара в эти трагические мгновения в своем кабинете как раз закончила обрабатывать Виктору рану на голове, однако он был не на шутку взбешен:

– Кто тебе сказал, что я заперт в клетке? Откуда ты вообще знаешь о подземелье?

– Тебе надо уходить отсюда, – устало сказала Тамара вместо ответа. – Бери Андрея и Надю и бегите, пока не поздно! О лекарстве не беспокойся – я принесу ампулы в твою комнату.

– Почему ты помогаешь мне? – внимательно глядя ей в глаза, спросил Виктор.

– Такой умный… и такой глупый, – ласково глядя на него, с нежностью сказала Тамара. – Я люблю тебя.

Они прильнули друг к другу губами и после поцелуя долго стояли, просто обнявшись. По лицу Тамары текли слезы. Виктор печально отстранился от нее и вышел из кабинета, направившись в комнату старших мальчиков. Он вошел в нее, на секунды опередив Андрея.

Обыскав с друзьями всю школу, Андрей обреченно вошел в свою комнату. Он был убежден, что Виктор погиб и что в его смерти виноват именно он. Какого было его изумление, когда он увидел, что на его кровати сидит Виктор! Правда, в грязной одежде, с исцарапанным лицом и пластырем на виске, но все же живой!

Они кинулись навстречу друг к другу и крепко обнялись. Отстранившись, они посмотрели друг на друга. На лице Андрея отражались смешанные чувства – вины и радости одновременно. Взгляд Виктора был теплым, внимательным. Виктор объяснил своему племяннику, что из школы нужно немедленно уезжать, поскольку у сотрудников «INGRID» полно образцов его крови и рано или поздно кто-нибудь, сделав анализ, обнаружит их родство.

– Ждите с Надей меня на старой детской площадке в лесу, – попросил Виктор, взглянув на часы.

Андрей кивнул, крепко обнял Виктора и пошел предупредить о своем отъезде ребят и собрать вещи сестры. Виктор с тревогой посмотрел ему вслед, опасаясь за него и Надю.

* * *

В это время в лесу, держа за шкирку перепуганных Лилю и Дениса, агент лаборатории подвел их к Войтевичу и Славину. Рядом с ними два других агента уже заканчивали крепить на блоках с тросами последний ящик с оборудованием.

– Молодые люди, – строго сказал Войтевич, недобро глядя на детей, – вы разве не знаете, что ученикам запрещено покидать территорию школы?

– Мы просто искали моего дедушку, – глядя исподлобья, ответил Денис. – Его зовут Мартин фон Клаусс, он работает на нашу разведку.

Войтевич и Славин переглянулись. Славин сказал вполголоса, чтобы ребятам не было слышно:

– В мальчике настоящая арийская кровь.

– А у нее самый высокий IQ за все годы расследований, – произнес Войтевич, кивнув на Лилю. – Что, если попробовать? – спросил он, глядя на ящик с оборудованием.

Войтевич сделал знак агентам: детей тотчас повели в операционную. Сняв с них верхнюю одежду, их подвели к высоким каталкам, уложили и пристегнули ремнями.

Открыв чемодан у изголовья каталок, на которых лежали дети, Славин достал из него два металлических шлема со множеством ведущих от них трубок, надел шлемы на головы детей.

– Не бойтесь, больно не будет, – усмехнулся он, видя их вытаращенные от ужаса глаза. – Во всяком случае, надеюсь, что мозг выдержит. Просто забудете пару месяцев своей жизни.

Он включил несколько рычажков на электронном приборе, к которому присоединил шлемы, трубки на шлемах тотчас окрасились в синий цвет, по лицам ребят пробежала судорога, словно их ударили электрошоком, их глаза закрылись.

Славин внимательно посмотрел на них, выключил свет в лаборатории и вышел. Спустя мгновение глаза детей широко распахнулись, в полной темноте излучая прорезавший ее сияющий белый свет.

* * *

Ближе в шести часам вечера Володя осторожно вошел в ритуальный зал, держа в руках фонарик и пистолет. Достав из рюкзака несколько микрофонов-жучков, он прикрепил их к стульям, за флагом со свастикой, под столом… Когда он вылез из-под столешницы и выпрямился, в висок ему уткнулось дуло пистолета, направленного на него Войтевичем.

– Кто бы мог подумать, что это ты доставил нам столько неприятностей, – если бы не пистолет, можно было подумать, что Войтевич хвалит Володю. – Оружие на стол. Поаккуратнее, – приказал он, после чего, взяв со стола пистолет, выложенный Володей, отошел на пару шагов, дав тому возможность выпрямиться. – Князев давно у нас в разработке, – разоткровенничался Войтевич, почувствовав себя в относительной безопасности. – Операция уже началась, так что минут через двадцать от твоего Князева мало что останется.

– Бросай оружие! – Вера появилась, словно тень, и уже стояла, направив пистолет на Войтевича.

– Стреляй, – невозмутимо ответил Войтевич. – Но он умрет первым. Рискнешь?

Вера медленно, без резких движений, положила пистолет на стол, сделала шаг назад, Войтевич тут же отвел свой пистолет от Володи и выстрелил в нее. Вера вскрикнула, оседая на пол, Володя бросился на Войтевича. Во время борьбы он сумел выбить у него из рук пистолет. Схватив со стола масляную лампу, он попытался ударить ею Войтевича, но лишь облил его маслом погасшей лампы.

Войтевич увернулся от удара и случайно задел при этом горящую лампу, одежда на нем, пропитавшись маслом, мгновенно вспыхнула, пламя объяло его целиком. Войтевич метнулся в сторону, но наткнулся на флаг со свастикой и запутался в нем. Флаг обрушился, Войтевич катался по полу, стараясь сбить пламя, но лишь больше запутывался в ткани. Володя с ужасом посмотрел на горящий кокон, обошел его и подскочил к Вере: кровь хлестала из ее бедра.

– Звони Князю, – сказала Вера слабеющим голосом. – Мы не успеем…

Володя перетянул ее ногу повыше раны своим ремнем, схватил телефон окровавленными руками, набрал номер Князя и крикнул в трубку:

– Они вас нашли! Быстро уходите!

Взвалив на плечи Веру, он вытащил ее на себе из ритуального зала. Когда Володя выходил из часовни, Вера потеряла сознание.

В это время Князь осторожно выглянул из окна: во дворе сидела Ирина, качая коляску с Игорьком. Князь набрал по рации своих охранников – ни один из них не отозвался. Он помрачнел, вышел из дома, держа наготове пистолет, осторожно осмотрелся, сделал знак Ирине. Та сразу все поняла, взяла ребенка из коляски и быстро подошла к Князю.

Они побежали вдоль дома, за углом переступили через труп одного из охранников. Князь выглянул из-за угла – в ту же секунду раздались выстрелы, пули ударили в сантиметрах от его лица.

Тогда они кинулись к деревьям, Князь отстреливался на ходу. Ирина бросилась к распахнутым ворота, прижимая к себе ребенка.

– Куда?! Назад! – кричал ей вслед Князь, но Ирина уже миновала ворота и приблизилась к одной из стоявших там машин. Распахнув дверцу со стороны водителя, она увидела его с дыркой от пули во лбу.

Преодолев страх, Ирина рывком вытащила мертвого водителя, тот вывалился из машины на снег. Ирина села на его место, положила ребенка на сиденье рядом с собой и, заведя машину, быстро уехала.

* * *

Перед тем как отправиться на встречу в часовню, Морозов вошел в свой кабинет, брови его удивленно вздернулись: за его столом сидела Елена, разбирая бумаги.

– У меня для тебя сюрприз, – сдержанно сказала она и протянула ему лист бумаги, на котором было напечатано: «Прошу уволить меня по собственному желанию». – Твое заявление об уходе, – прокомментировала Елена. – Я больше не нахожусь в декретном отпуске, поэтому в состоянии сама выполнять обязанности директора. Если ты не подпишешь это прямо сейчас, я сообщу в Департамент образования, что должность директора школы занимает человек с судимостью. А еще я вызову сюда отдел опеки. Если тебя снова лишат родительских прав, ты вряд ли обрадуешься?

Ее последний выпад был для Морозова как удар ниже пояса, и он, стиснув зубы, подписал заявление и покинул кабинет, отныне вновь принадлежащий Елене.

Она облегченно вздохнула после его ухода, поскольку до последнего не была уверена, что ей так легко дастся победа. Разобрав наскоро бумаги, Елена и сама вышла из кабинета по своим делам. В кабинет проскользнул Максим.

Он вставил в замок сейфа ключ, переданный ему, по словам Лизы, призраком его приемной матери, и замок открылся. Макс достал из сейфа Морозова папки с бумагами, положил их на стол, нашел среди них тонкую папку с маленькой наклейкой в углу: «М.Вершинина».

Максим раскрыл папку. Поверх остальных бумаг лежала старая медицинская папка, перед пораженным взглядом Максима мелькали слова «Вершинина Мария», «16 лет», «первая беременность»…

В это время ребята уже стояли возле школы, одетые, готовые к побегу. Через считаные минуты к ним подошел Макс, взял Лизу за руку и отвел в сторону.

– Ты была права, во всем… а я, по ходу, просто придурок, – искренне сказал он. – Прости. Я… благодарен тебе.

– Ты умеешь просить прощение? – иронично спросила Лиза. – Это что-то новенькое… – она не успела договорить: Макс закрыл ей рот поцелуем.

Морозова отозвал в школу взволнованный завхоз, и ребята кинулись прятаться в багажном отделении автобуса. Макс с Лизой отсоединились от них – Макс решил отвезти Лизу на мотоцикле Толика.

Андрей захлопнул за ребятами дверцы и едва успел отойти за угол, как к автобусу уже спешили со всех ног завхоз, Морозов, Воронцов и Митя с Надей. Выскочивший из автобуса водитель открыл по их требованию багажное отделение.

Завхоз с Воронцовым на глазах изумленного Андрея принялись вытаскивать оттуда сумки, рюкзаки, чемоданы… Морозов заглянул внутрь, обнаружил там спрятавшихся ребят и приказал им немедленно вылезти наружу.

Андрей подскочил к Наде, лицо ее было залито слезами. Сквозь всхлипывания она объяснила брату, что они разыскивают чемодан с Алисой. Андрей обернулся: Алису как раз выпустили из ее заточения – целой и невредимой. Правда, порядком перепуганной.

Морозов между тем отчитывал выстроившихся перед ним ребят:

– Надеюсь, на каникулах вы, наконец, потратите излишки дурной энергии и с начала четверти будете вести себя нормально.

И Морозов спокойно пошел по своим делам. Ребята переглядывались, не понимая, что это может значить. Он не отругал их, не пригрозил, не наказал, главное! Всего лишь отчитал, как нашкодивших первоклашек.

* * *

В лаборатории Лиля с Денисом по-прежнему лежали на каталках в надетых на них шлемах. Глаза их были закрыты, когда вошедший человек снял с них шлемы, отстегнул ремни, удерживающие их на каталках, и одного за другим вынес из лаборатории и перенес в землянку гнома.

Положив их на широкую лежанку, Павел положил им на лоб по мокрому компрессу, однако лица ребят оставались неподвижны. Сняв черный спецназовский костюм и шапочку с прорезями для глаз и рта, в которые он облачался, когда пробирался в подземелье по заданию Князя, Павел выложил на стол пистолет и задумчиво посмотрел на него, вспоминая, как познакомился с Князем.

Павел понуро опустил голову, вспомнив ту жуткую ночь, когда он, напившись вдрызг, решил проследить за Морозовым, чтобы вывести его на чистую воду и доказать Елене, что Петр вовсе не такой любящий отец и благородный защитник детей, каким он случайно предстал перед всеми благодаря промашке Павла, когда тот во время урока физкультуры применил болевой прием и увлекся…

Проследив за Морозовым до старого кладбища, он с ужасом увидел из-за дерева, как тот вместе с Войтевичем выкопали гроб и извлекли из него покойника. Весь хмель Павла как рукой сняло, он попятился и наступил на сухую ветку, выдав свое присутствие. Морозов вскинулся, увидел Павла и бросился вслед за ним.

Дальнейшие события завертелись быстрее, чем детская карусель. Морозов знал, как расправляться со своими врагами: он подкинул в багажник к Павлу труп, и Павла упрятали за решетку по подозрению в убийстве. А в один прекрасный день Павла вывели из камеры подкупленные Морозовым полицейские и повели вниз по лестнице.

Павел давно занимался спортом и был вполне крепко сложен, но полицейские, куда-то ведущие его, были и выше его ростом и шире в плечах. Один из них, брюнет с бородой типа «эспаньолки», шел впереди Павла, второй, белобрысый, с плоским, бесстрастным лицом, поторапливал его сзади толчками.

– Парни, а мы куда идем-то? – удивленно спросил Павел и тут же едва не упал – его сильно пихнул в спину белобрысый, а второй, подхватив, с силой ударил под дых. – Что вы делаете? – задыхаясь от боли, прошептал Павел.

– Что надо, то и делаем, – скупо ответил белобрысый полицейский, подведя Павла к перилам.

– Что… – опять прошептал Павел, но не успел задать вопрос до конца, почувствовав, что его, крепко прижав к перилам, пытаются перекинуть через них в лестничный пролет. – Нет! – испуганно крикнул Павел, пытаясь уцепиться за перила руками. – Нет! Ааа… Нееет… – разнесся его крик, постепенно затихая.

Его тело с глухим звуком ударилось об пол первого этажа. Убедившись, что Павел лежит неподвижно, да еще и в изломанной позе, полицейские так и оставили его, считая погибшим. Инсценировка самоубийства, заказанная Морозовым, прошла на славу.

Очнулся он на больничной койке с забинтованной головой. Обе руки его и ноги были в гипсе. Павел с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Наконец расплывчатая фигура перед ним сформировалась в подтянутого пожилого мужчину в накинутом поверх делового костюма больничном халате.

– Вы кто?.. – хрипловатым голосом спросил Павел. – Я в тюрьме?..

– Меня зовут Борис Константинович Князев, – представился незнакомец. – Ты не в тюрьме, и, надеюсь, больше туда никогда не вернешься. Тебя не существует, – загадочно сообщил он. – Ты умер – для всех, – он качнул головой, приподняв бровь, отчего на лбу его тотчас образовались глубокие морщины. – Самоубийство. Ты покончил с собой, прыгнув в лестничный проем.

– Я не прыгнул… Меня столкнули! – возразил Павел сдавленным голосом, вновь переживая те секунды короткого и бесполезного сопротивления двум полицейским.

– Я знаю, – успокоил его Князь. – Кто-то заплатил большие деньги, чтобы инсценировать суицид. Но ты выжил. Правда, кроме меня, об этом никто не знает и не должен знать.

На том разговор и закончился. Князь пожелал тогда Павлу скорейшего выздоровления и вышел из палаты, оставив его в полном недоумении гадать о своем будущем, которое, видимо, целиком теперь было в руках этого человека, оставившего после себя больше загадок, чем ответов на мучившие Павла вопросы.

* * *

Ирина Исаева, вырвавшись из засады у дома Князя, напрямую поехала к школе «Логос». Остановив машину на ее дворе, она бросилась разыскивать своих детей и в опустевшем коридоре школы столкнулась с Еленой.

– Вы кого-нибудь ищете? – окликнула ее Елена, подходя ближе. Ирина с тревогой оглянулась на нее. Подойдя близко, Елена увидела ребенка. Она всмотрелась в его лицо внимательно и в шоке спросила прерывающимся голосом:

– Игорек?.. Это же… мой ребенок!!

В тот же миг Ирина услышала возглас Андрея, донесшийся откуда-то со школьного двора: «Надя, подожди!» – и резко дернулась на звук его голоса. Отступая от Елены, она крепко прижала Игорька в себе. Елена не сводила глаз с ребенка, которого оплакивала, считая погибшим. Ирина развернулась и кинулась бежать.

* * *

Торопясь увезти из школы племянников, Виктор в своей комнате уже собрал сумку, последними положил в нее загранпаспорта Андрея и Нади, когда в его комнату зашел Вадим Уваров.

– Уезжаешь? – спросил Уваров, с деланым удивлением глядя на сумку.

– Все-таки решил отдохнуть, – с улыбкой пояснил Виктор.

– Ничего не хочешь рассказать мне напоследок? – пристально глядя на Виктора, спросил Вадим.

– Как-нибудь в другой раз, ладно? – ответил тот, виновато улыбнувшись.

Уваров понимающе кивнул, протянул Виктору руку для рукопожатия, Виктор пожал ее и обнял Вадима на прощание, но тут же удивленно отодвинулся, почувствовав уткнувшийся ему в живот пистолет.

– Мне почему-то кажется, ты никуда не поедешь, – холодно произнес Уваров, кивком указывая Виктору на стул.

Виктор медленно сел, вспоминая предупреждение Андрея о том, что некоторые учителя школы состоят в заговоре с нацистами. Уваров насмешливо наблюдал за его реакцией.

* * *

К сидящей на лавке во дворе больницы Марии подошел Максим. Мимо них медленно прогуливались больные в сопровождении родственников. На соседней лавке сидел в полном одиночестве, как и Мария, пожилой безучастный ко всему вокруг мужчина. Максим с болью посмотрел на безучастное лицо своей матери, на больничную робу, видневшуюся из-под пальто, на темные круги под глазами.

– Я вскрыл сейф Морозова, – мягко сказал Максим, – и нашел твои документы. Ты действительно моя мать. Почему ты не показала мне их раньше?

– Я боялась за тебя, – слабым голосом отозвалась Мария.

– Я очень виноват перед тобой, – с болью сказал Максим и упал перед нею на колени, – и хочу все исправить. Прости меня… мама, – Максим уткнулся головой в колени сидящей Марии, она ласково гладила его по голове. Но тут он сильно закашлялся и, подняв голову, поднес ладонь ко рту: на ладони осталась кровь. Максим испуганно смотрел на нее, как будто видел кровь первый раз в своей жизни.

– Почему посторонние на территории?

Максим оглянулся на грозный оклик: к ним быстро направлялись санитары. Они подхватили Марию, отстранив его. Максим смотрел вслед Марии до последнего, пока за ней не закрылась дверь, после чего осторожно пощупал шею у себя под ухом: на ней явственно проступал след от укола.

 

Глава 10

Когда над лесом свет взойдет…

Над дверью здания даже в темноте виднелась вывеска «Клиническая психиатрическая больница № 9». Где-то совсем поблизости раздался звон разбиваемого стекла. Стоящий на крыльце больницы санитар докурил сигарету, щелчком отправил ее в урну, снял капюшон, поправив в ушах наушники, вернулся в больницу.

В окне второго этажа зажегся свет. Мария, подойдя к подоконнику, вынула из рамы кусок разбитого стекла, скинула вниз веревку из связанных простыней, перекинула ноги через подоконник и стала спускаться.

Достигнув земли, Мария неудачно спрыгнула и упала на снег, оглянулась: в двух шагах от нее стоял врач Головенко. Мария тяжело дышала, глядя в его пристальные, неподвижно следящие за каждым ее движением глаза.

– Вершинина, ты меня разочаровала, – насмешливо сказал он. – Для второго побега могла придумать что-то более оригинальное. Даже бомба, и та хитрее, – усмехнулся Головенко, заметив слезы в ее глазах, – два раза в одну воронку не падает.

Он протянул руку, помогая Марии встать, сзади к ним торопились два санитара. Внезапно Мария сделала резкое движение и приставила к горлу Головенко острый узкий осколок стекла.

– Я не вернусь в палату, – с отчаянием в голосе, задыхаясь от волнения, проговорила Мария. – Ни дня здесь больше не останусь.

– Знаешь, убить человека не так просто, – заметил Головенко, полностью владевший собой, несмотря на осколок, приставленный ему к горлу. – Впрочем, попробуй, – вкрадчиво предложил он. – Только учти, что в этом случае ты отсюда не выйдешь никогда. Готова никогда больше не увидеть сына?

Поникшая Мария медленно опустила руку, осколок стекла выпал на землю. Санитары тут же схватили ее и повели в больницу.

В тот же день Володе, пришедшему в больницу навестить ее, Головенко отказал в посещении на основании того, что, во-первых, его приход может расстроить ее и без того шаткие нервы, а во-вторых, право на посещение имеют лишь близкие родственники, а он таковым не является.

Позднее Головенко занялся Марией всерьез:

– У тебя никогда не было сына, – громоздясь над ней, внушал он. – Ты вообще никогда не рожала. Скажи – «у меня нет никакого сына». Громко скажи. И я отпущу тебя домой.

Мария громко и отчетливо повторила за ним:

– У меня нет никакого сына.

– Громче, чтобы все слышали, – посоветовал Головенко.

– У меня нет никакого сына! – закричала Мария. – Теперь вы меня отпустите? – с надеждой спросила она.

– Ну куда же ты пойдешь такая? – недоуменно спросил Головенко, разведя руками. – Мне сегодня показали результат экспертизы ДНК, – насмешливо сказал он, вспоминая документы, которые ему показывал Володя в надежде, что это поможет ему освободить Марию из больницы. – Оказывается, сын у тебя есть. А ты утверждаешь, что нет. Да еще и кричишь об этом на всю больницу.

Мария, поняв, что Головенко над ней издевается, резко приподнялась на стуле и плюнула ему в лицо. Через считаные минуты Мария лежала на кушетке в комнате для электрошоковой терапии. В зубы ей вставили резиновую палочку, к голове подключили провода. Головенко включил рубильник на аппарате… по пустынным коридорам больницы разнесся дикий крик Марии.

* * *

Двор школы был забит легковыми автомобилями. Повсюду царило оживление: ученики школы «Логос» вернулись с зимних каникул отдохнувшими, бодрыми. Они заносили в школу чемоданы, радостно делились с одноклассниками впечатлениями о своих поездках.

Лишь компании теперь уже бывших друзей было не до веселья. Они даже пропустили приветственную речь Елены, собравшую в библиотеке учеников и преподавателей, чтобы поздравить их с Новым годом и началом новой учебной четверти и произнести напутственную речь.

Макс курил в кабинке туалета, к нему заглянула Лиза, чтобы предупредить его, что весь коридор уже полон дыма, и он, не преминув воспользоваться моментом, втянул Лизу в кабинку. Прижав ее к стенке, он грубовато заключил ее в объятия, собираясь поцеловать, но тут у них обоих сработал сигнал-напоминание в мобильниках.

Впрочем, тот же сигнал раздался и у остальных: у Ромы, Даши, Вики, Андрея… Все они торопливо поспешили по своим комнатам. Макс, помрачнев, выпустил Лизу из кабинки, так и не успев поцеловать. Андрея сигнал застал сидящим с поникшей головой на ступеньках лестницы, мимо него беззаботно сновали счастливые дети.

Даша, сидя на кровати, с грустью посмотрела на вошедших в комнату Вику и Лизу. На коленях у нее лежала небольшая металлическая коробочка. Девочки, направившись к своим тумбочкам, достали каждая точно такую же. Открыли их. Почти одновременно все трое вынули из коробочки ампулу с красной жидкостью и обреченно выпили лекарство.

Мрачные Андрей и Рома в своей комнате также залпом выпили содержимое ампул. Вошедший в комнату Максим, увидев Андрея сидящим на своей кровати, резко заметил:

– По-моему, чья-то пятая точка приземлилась не туда.

Андрей молча встал и демонстративно пересел на свою кровать. Максим подошел к своей тумбочке, достал ампулу и выпил. Подойдя к окну, он припомнил трагические события двухнедельной давности, которые все перевернули с ног на голову, хотя вот-вот, казалось, должно было все наладиться.

Тогда, вернувшись после свидания с матерью из психиатрической больницы обратно в школу, взбешенный Максим прошел прямиком в кабинет своего отца, Лиза едва поспевала за ним. Морозов собирал в коробку документы, стоя спиной к двери, ворвавшийся Максим буквально набросился на него, опрокинул на стол и, вцепившись руками в горло, стал душить.

– Ты вколол мне эту дрянь, сволочь, – вне себя от ярости кричал Максим.

Лиза попыталась оттащить его от Морозова, но силы были неравны.

– Сколько мне осталось? Несколько часов, да? – Максим все сильнее сдавливал пальцы на шее Морозова, так что тот обессиленно прохрипел:

– Ты не умрешь… если дашь мне… сказать…

Макс настороженно прислушался и расцепил пальцы. Морозов закашлялся, сел, потирая шею:

– Умрешь ты, к сожалению, еще очень нескоро, – сказал тогда Морозов. – У меня есть лекарство. Экспериментальное. – Морозов вытащил из ящика стола небольшой контейнер с сухим льдом, достал из него красную ампулу и протянул ее Максиму, объяснив: – Одна ампула – один день твоей беззаботной подростковой жизни. Не лезь, куда не просят, сиди тихо – и будешь исправно получать свою дозу.

– А если я пошлю своего папу-психа куда подальше? – с вызовом спросил Максим.

– Тогда сначала ослепнешь, потом умрешь, – спокойно ответил Морозов. – Но не один…

На этих словах Морозова Лиза закашлялась, прижав руку ко рту, Максим в ужасе взял ее за руку и взглянул на ладонь: на ней была кровь. Растревоженный Максим тогда едва успел дозвониться до ребят, и тем пришлось сойти с автобуса прямо посреди дороги и вернуться в школу, поскольку у всех них на шее оказался след от укола.

С того дня словно черная кошка пробежала между ребятами: они стали меньше общаться друг с другом, а если и перекидывались словами, то, как правило, это были направленные друг на друга колкости. Каждый из них теперь подозревал, что другой и есть предатель, поскольку все их действия становились известны Морозову.

Казалось, весь мир ополчился против них. В тот злополучный день, когда они узнали, что заражены, погиб Виктор. Андрей и Надя, устав ждать его на детской площадке, вернулись в школу. Они вошли в холл и были свидетелями последних секунд его жизни: стоящий на верхней ступеньке лестницы Виктор судорожно вцепился рукой в перила, но покачнулся, ноги его подкосились, он потерял равновесие и скатился с лестницы. Андрей бросился к нему: Виктор лежал без сознания, из уголка рта его текла кровь.

– Помогите! Кто-нибудь! – закричал Андрей, пытаясь нащупать пульс на шее Виктора. В холл вбежали Тамара и Воронцов. Тамара тут же подбежала к Виктору и с исказившимся лицом начала делать ему непрямой массаж сердца:

– «Скорую», быстро! – сказала она Андрею сквозь зубы. – Скажи – нужен реанимобиль. Быстрее.

Через несколько дней после окончания каникул у Даши попала в больницу мама. Даша попыталась сбежать, чтобы увидеться с ней, но бдительный Морозов вернул ее в комнату прямо с порога школы, и, втолкнув в комнату, рыдающую, с рюкзаком за спиной, раздраженно сказал:

– Я, кажется, ясно сказал – из школы ни шагу!

– Пожалуйста, отпустите меня, – умоляюще, сквозь слезы, просила Даша, – я хочу увидеть маму! Пока еще есть время… Я только в больницу и обратно, клянусь вам!

– Я сказал нет! – рявкнул Морозов, вытряхнул из рюкзака Даши вещи на пол и обратился персонально к ней: – Или ты останешься в школе, или больше не получишь никакого лекарства, – угрожающе предупредил он и добавил злорадно: – Простишься с мамой – простишься с жизнью…

Едва он вышел, Даша бросилась собирать вещи обратно в рюкзак, упрямо твердя сквозь зубы:

– Я должна увидеть маму… вернусь завтра днем… никто не заметит…

– Даша, ты просто убьешь себя, – с надрывом сказал Андрей, не выдержав, и преградил ей дорогу. – Как только ты выйдешь за дверь, кто-нибудь тут же доложит Морозову!

Все замерли, хмуро глядя на Андрея.

– Ты это о чем? – наконец спросил Рома.

– О том! – повысил голос Андрей. – Откуда Морозов узнал, что Дашка в больницу собралась? Ясно – кто-то стуканул! И Олег так сказал, один из нас – предатель!

– Андрюх, мы же друзья, – возмутился Макс, – мы же жизнью рисковали, помогали искать твоих родителей!

– Я тоже тебе помогал! – ответил Андрей. – Но это ничего не меняет.

– Фигассе, Андрюх, – изумился Рома, – не ожидал от тебя. Может, тебе комнату поменять? – предложил он ехидно и злобно прищурился. – Не западло жить с предателями?

– Вы что, не понимаете, им только того и надо – чтобы мы все перегрызлись! – громко сказала Лиза, встав между ребятами, желая остановить это безумие, но Даша истерично прервала ее:

– Заткнитесь! Заткнитесь все! Моя мама умирает!

– Даш, – произнесла Вика, пристально глядя на Дашу, и напомнила ей с нажимом: – Мы сами умираем…

– Да плевать мне на вас! – заорала Даша вне себя от горя. – Убирайтесь отсюда! Вон! – крикнула она и вытолкала всех за дверь, отошла от нее, чтобы собрать вещи, и в этот момент услышала звук поворачивающегося в замке ключа: это Андрей, чтобы перестраховаться, закрыл ее на замок.

Даша всю ночь просидела взаперти. Когда взволнованные ребята на следующее утро вошли в комнату, она, все так же в верхней одежде, с опухшим от слез лицом, молча закинула на плечо сумку и направилась к двери.

– Даша! Твоя мама… она… умерла, – сказал Андрей, с трудом подбирая слова, и завершил упавшим голосом: – Сегодня ночью. – Он протянул Даше газету с крупным заголовком некролога на первой странице «Умерла известная актриса» и фотографией Дашиной мамы.

Даша села на свою кровать, закрыла лицо руками, всхлипывая:

– Нет, этого не может быть! Неправда! – она прижала газету к груди, зарыдала в голос: – Мама! Мамочка!..

Вика тоже плакала, ребята стояли поникшие, переживая за Дашу.

– Я должна была к ней поехать! Я должна была сказать, что люблю ее! – Даша с ненавистью посмотрела на Андрея. – Теперь я никогда не смогу сделать этого! – Даша вскочила, в истерике начала бить Андрея сумкой: – Все из-за тебя! Из-за тебя! – Сумка выпала из ее рук, Даша несколько раз ударила Андрея кулаками в грудь. – Не подходи ко мне больше никогда! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Ребята стояли растерянные. Андрей даже не пытался защищаться, терпеливо снося и ее слова, и слабые, беспомощные удары. С улицы доносились возбужденные голоса детей, игравших после занятий в снежки. По коридору мимо их комнаты пронесся легкий топоток. Все вокруг них жили полноценной беззаботной жизнью. И только ребята чувствовали себя так, словно оказались заперты в клетке.

* * *

Денис и Лиля неподвижно пролежали на кроватях в изоляторе под капельницами все каникулы. К их запястьям были прикреплены браслеты с датчиками, от которых тянулись провода к приборам, фиксирующим частоту сердечного ритма и дыхания.

Рядом с ребятами практически неотлучно дежурила Тамара. На второй день после их исчезновения дворник обнаружил детей неподвижно лежащими у ворот школы. С тех пор их периодически навещали то Галина, то Морозов: оба они хотели застать момент, когда ребята придут в сознание. Однако по разным причинам.

– Галина Васильевна, вы ему понадобитесь, когда он очнется, – нахмурилась Тамара, когда Галина в очередной раз пришла навестить Дениса. – А сейчас он ничего не чувствует. Вам нет необходимости здесь сидеть.

– В этой школе происходит много странных вещей. И странных смертей, – жестко сказала Галина и угрожающе предупредила: – Если с Денисом что-нибудь случится… Предупреждаю, мне терять нечего. Просто имейте это в виду.

Тамара не нашла, что ответить на этот вызов. С зашедшим после Галины Морозовым Тамара говорила совсем иначе, строго и деловито отчитываясь.

– Они не приходили в сознание? – первым делом спросил Морозов. – Процесс стирания памяти был прерван, и мы не знаем, на каком этапе, – предупредил он, озабоченно нахмурившись. – Могли сохраниться обрывочные воспоминания.

– Они слишком долго лежат без сознания, – ответила Тамара, занося в карты ход лечения. – Хорошо, если мозговая деятельность вообще восстановится.

– Не восстановится – еще лучше, – спокойно заметил Морозов.

Он вышел из медицинского кабинета, весело насвистывая, в общем довольный таким положением дел. Тамара неприязненно посмотрела ему вслед и с тревогой вернулась к детям проверять показания приборов.

* * *

Макс, спускаясь по лестнице после того, как Дашу совместными усилиями ребят удалось немного успокоить, случайно подслушал разговор между Еленой и Морозовым.

– Я буду тут жить, – заявил Морозов. – Комната Виктора меня вполне устроит, – глядя на реакцию Елены, глаза которой тут же вспыхнули негодованием, Морозов пояснил с издевкой: – Как глава Попечительского совета я должен убедиться, что такому психически нестабильному человеку, как ты, можно доверить сто пятьдесят учеников.

– Я – психически нестабильна? – в гневе переспросила Елена.

– Ну а как еще назвать женщину, которая видит сына после смерти? – издевательски выпучив на нее глаза, спросил Морозов.

– Игорек жив, – горячо сказала Елена и добавила убежденно: – Я видела его на руках той женщины, которая была здесь в день отъезда. Рано или поздно полиция ее найдет.

Позднее, улучив момент, когда в холле не было никого из учителей, Макс прокрался в кабинет директора и начал что-то искать в ящиках стола. Он перебрал несколько документов, наконец нашел искомые листы в нижнем ящике и забрал их с собой.

* * *

В это время Павел, уже чисто выбритый и приведший себя в порядок, встретился с Князем в лесу, чтобы передать ему фото Славина, а также номер его машины.

– Он уже несколько раз сюда приезжал, – пояснил Павел. – Я его видел в лесу в тот день, когда вытащил Дениса с той девочкой.

– Никто не должен знать, что ты жив, – значительно сказал Князь. – Потерпи. Ждать осталось недолго.

По базе немедленно пробили номер машины. В тот же день Вера с Володей проникли в дом Славина, вслед за ними вошел Князь, прикрывавший их со спины. Алексей Славин сидел в кресле с газетой в руках, к нему подошла Евдокия с чашкой кофе, поставила ее перед мужем на журнальный столик, в гостиную ворвались Вера с Володей, направив на них пистолеты.

– Адольф Меркель, – громко произнесла Вера, – вы обвиняетесь в преступлениях против человечности.

Володя обвел взглядом гостиную, кивнул Вере на полку: там среди прочих стояла фотография, на которой были запечатлены Славины с улыбающейся Тамарой. Вошедший в гостиную Князь сел в кресло напротив Славиных, пристально посмотрел на обоих.

– Ваше время кончилось, – не сдержав пафоса, произнес Князь. – Пришла пора платить по счетам.

– Что вы хотите? – мрачно спросил Славин, подняв на Князя тяжелый взгляд.

– Я не торгуюсь с преступниками, – ответил Князь.

– Если я не могу купить у вас свою жизнь, – пристально глядя на Князя, сказал Славин, – назовите цену за жизнь моей жены.

– Где Риттер Вульф? – спросил Князь, сверля Славина взглядом. – Если вы поможете мне найти его, я обещаю отпустить вашу жену.

Евдокия с тревогой посмотрела на мужа, порываясь что-то сказать, но Славин предупреждающе поднял руку.

– Я понимаю, это трудное решение, – сказал Князь. – У вас есть время подумать. Пять минут, – поднявшись с кресла, он посмотрел на часы и предупредил: – Отсчет пошел, – Князь направился к Володе с Верой, стоявших на пороге гостиной.

В это время за их спинами Славин отпустил руку жены, и она едва заметным движением откинула крышечку своих наручных часов, в крошечном тайнике которых лежали две белые таблетки. Евдокия и Славин взяли по одной, едва заметно кивнули друг другу и проглотили. Когда подоспевшие к ним Князь, Володя и Вера проверили их пульс, оба были уже мертвы.

* * *

Ученики младшего класса бегали в лесу неподалеку от школы, играя в снежки. Анна наблюдала за ними. Притаившись за деревьями, тяжело, с надсадными хрипом дыша, кто-то наблюдал за Анной и детьми.

– Ребята! Обед! Все сюда! – Анна похлопала в ладони, привлекая общее внимание. Все кинулись к своим рюкзакам.

– А кто взял мой сухой паек? – возмутилась Алиса.

– Ой! И мой пакет пропал! – Митя оглядывался.

– И у меня ничего нет! – воскликнул Виталик.

Дети завертели головами: у всех рюкзаки были расстегнуты, сухие пайки из них исчезли. Впрочем, не бесследно: за ближайшим сугробам лежала куча смятых порванных пустых пакетов.

– Это чудище! – испуганно сказал Митя. – Это оно все съело! Вот его следы! – убежденно воскликнул он и указал на овальные следы на снегу, ведущие в лес. Анна попросила детей быстро надеть рюкзаки и повела их в школу, напряженно оглядываясь: несмотря на то что она постаралась успокоить детей, ей и самой было не по себе.

Наблюдая сквозь пыльное стекло, как группа детей, сопровождаемая Анной, которая то и дело тревожно оборачивалась, торопливо возвращается с прогулки, Она нахмурилась и проследила за взглядом учительницы.

От кустов в лес метнулась сгорбленная мешковатая тень. Этого еще не хватало! Сердито поджав губы, Она прищурилась, пытаясь разглядеть, кто так неумело петляет между деревьями, но уродливая фигура уже скрылась вдалеке.

Вернувшись в школу, дети, возбужденно галдя, стали гурьбой подниматься по лестнице. У Анны зазвонил телефон, сняв трубку, она поменялась в лице.

– Можно забирать? – спросила она, помрачнев. – Вы не напомните, как к вам проехать?.. – при виде проходящего мимо Андрея Анна занервничала, прижимая трубку к уху плечом, записывая на листке бумаги адрес.

– Поздравляю, – злобно кинул Андрей, останавливаясь возле нее, – теперь мы все под вашим контролем.

– Не понимаю, о чем ты, – растерянно отозвалась Анна.

– Прекрасно понимаешь, – с ненавистью глядя на нее, сказал Андрей. – Ты работаешь на «INGRID», а мы с ребятами живем на их лекарстве. И сколько дней мы еще протянем, знает только твой босс, Морозов.

– Я ничего не знала об этом, Андрей, – глядя на него с ужасом, произнесла Анна, – я больше не работаю на них!

– А с кем ты так говорила, что руки тряслись? – спросил Андрей, кивнув на телефон в попытке уличить ее во вранье. – Новое задание получила? И кто у нас теперь жертва? – с сарказмом кинул он и вырвал из рук Анны бумажку с адресом. Прочитав, сделал вывод: – Крематорий? Оптом запасаешься трупами для экспериментов?

– Я должна забрать прах своего брата, – с болью ответила Анна, забирая бумажку. – Он умер. Покончил с собой.

– Оказывается, у твоего брата была совесть, – не в силах совладать с собой даже в такой ситуации, агрессивно кинул Андрей. – У меня тоже есть сестра. Но из-за тебя и твоих хозяев я каждый день боюсь, что вижу ее в последний раз.

Анна расстроенно проводила его взглядом. Убрав бумажку с адресом в карман, она пошла к выходу из школы. Поникшая, обремененная грузом свалившихся на нее обстоятельств, она совсем уже не походила на ту женщину, в которую Андрей когда-то без памяти влюбился. Казалось, сияние навсегда покинуло ее прекрасные глаза. Теперь они смотрели на каждого с затаенной болью и тревогой.

* * *

Макс стоял у тумбочки, держа в руках фотографию семьи Андрея и листочки, украденные из кабинета директора, что-то сравнивая, когда в комнату зашел Андрей, озлобленный после разговора у подножия лестницы с Анной.

– Поставь на место! – жестко бросил Андрей.

Макс обернулся, усмехнувшись, вернул фото на тумбочку.

– Спокойно! Без нервов! – предупредил Макс и кинул перед Андреем на стол сложенные листки.

– Что это такое? – недоуменно спросил Андрей.

– Икс-файлы. Штирлиц спер у Мюллера, велел тебе передать. Типа в семейный альбом, – шутливо ответил Макс.

Андрей раздраженно развернул листки и увидел на верхнем из них фоторобот Ирины Исаевой.

– Мама?.. – пораженно спросил он. – Макс, где ты это взял?

– В кабинете у Елены, в нижнем ящике стола, – на этот раз серьезно ответил Макс.

– «Прошу объявить в розыск женщину, похитившую моего сына, – прочитал Андрей заявление в полицию на втором листке. – 27 декабря 2011 года она с ребенком на руках стояла в главном учебном коридоре школы. Когда я с ней заговорила и потребовала вернуть мне сына, женщина бросилась бежать, выскочила через кухонную дверь и скрылась в лесу»… Получается, мой брат жив! – возбужденно сказал Андрей. Макс, наблюдая за ним, сдержанно улыбался. Андрей перечитал заявление и возбужденно воскликнул: – 27 декабря?! Это был последний учебный день! Значит, мама вместе с Игорем была здесь! Она приезжала за мной и Надей! Но куда она могла пойти?

– Ты никуда не пойдешь… – сказал Макс.

– Даже не думай меня отговаривать! – резко оборвал его Андрей, уже направившись к двери.

– И не собирался, – откликнулся Макс. – Я только хотел сказать, что ты никуда не пойдешь один. Я иду с тобой.

Они пошли в библиотеку, чтобы пройти в подземелье через камин. Однако, приоткрыв дверь, они увидели сидящую за столом в библиотеке Дашу. Она уткнулась лицом в ладони, опершись локтями о стол, переживая из-за смерти мамы.

– Пойдем через лес, – шепнул Макс Андрею, они прикрыли слегка скрипнувшую дверь. Даша встревоженно обернулась, услышав в тишине библиотеки голос Макса.

Друзья шли по лесу, беззаботно переговариваясь. Им удалось выбраться из школы незамеченными. Вдруг за их спиной раздался треск. Они тут же спрятались за дерево, погасив фонарики. Макс поднял с земли ветку, собираясь дать отпор неизвестному. По поскрипывающему снегу Макс догадался, что их преследователь подошел совсем близко, и выскочил из-за дерева, угрожающе вскинув тяжелую ветку над головой. По лесу пронесся испуганный девичий визг.

– Это я! Это я! – закричала Даша, заслоняясь от палки.

– Что ты тут делаешь? – с подозрением спросил Андрей.

– А вы? – возмутилась Даша. – Что вы опять задумали?

Андрей, решившись, рассказал ей, что в последний день перед каникулами в школу, видимо, приезжала его мама с Игорьком, а потом убежала в лес. И что они хотят ее найти.

– Хочешь найти маму? – медленно, с желчью спросила Даша. – Конечно, твоя мама важнее, чем моя. Ради нее можно рискнуть жизнью. И своей, и нашими, – развернувшись, Даша пошла обратно в школу. Андрей догнал ее, схватил за руку, но она тут же вырвала ее.

– Ты что, будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь? – с горечью спросил Андрей.

– Я всего лишь хотела попрощаться с единственным близким мне человеком! – с болью ответила Даша.

– У тебя есть близкий человек, – сказал Андрей, подойдя к ней близко. – И всегда будет, что бы ни случилось. Это я.

Даша смотрела на Андрея глазами, полными слез, затем кинулась ему на шею, и они поцеловались долгим поцелуем, не в силах оторваться друг от друга, словно после долгой разлуки.

В это время в школе Лиза откинула покрывало на своей постели, собираясь лечь спать, но ее внимание привлекло что-то за окном. Вика хмуро листала журнал и напряженно вскинула голову на Лизино изумленное восклицание:

– Что это такое?

Вика встала, подошла к окну, отодвинула занавески: комнату заполнил белый свет, льющийся из леса.

– Когда над лесом свет взойдет… – пораженно произнесла Вика.

– И боль, и кровь, и смерть придет… – завороженно проговорил Максим, стоя в лесу, глядя на поднимающийся до небес столб яркого света. Он озарял лица ребят мертвенным белым сиянием, отчего они казались полупрозрачными, словно у призраков.

 

Глава 11

Оборотень

Поздним вечером Тамара сидела в изоляторе за своим ноутбуком, с кем-то переписываясь. «Как прошел твой рабочий день?» – высветился на мониторе вопрос. Тамара улыбнулась, набрала ответ: «Неплохо. Только немного устала. А ты как?» «Я хорошо», – появился ответ на мониторе. В дверь постучали. Тамара хотела еще что-то написать, но прикрыла крышку ноутбука и пошла к двери.

– Извини, что поздно, – сказала Вера, стоя на пороге. – Просто жутко болит голова. Можешь померить мне давление?

– Садись за стол, устраивайся поудобнее и закати рукав, – тепло отозвалась Тамара.

Вера села к столу и закатала рукав. Тамара достала тонометр, надела Вере на руку манжет, накачала воздух, оперлась ладонью о руку Веры, нажала кнопку тонометра. Вера широко раскрыла глаза.

Перед ее мысленным взором, как наяву, предстало помещение с голыми стенами. На коленях в три ряда безвольно стояли мужчины, с обритыми головами, в одинаковых однотонных рубахах. Тамара в белом халате и латексных перчатках подошла к одному из них, бегло осмотрела его, посветила фонариком в глаза, затем приложила к шее, чуть ниже уха, шприц-пистолет и сделала укол.

С сосредоточенным лицом она одного за другим обходила мужчин, не реагирующих ни на что, словно зомби, и делала уколы в шею. Видение Веры прервалось, она испуганно вздрогнула, пришла в себя. С плохо скрытым отвращением на лице поднялась со стула, собираясь побыстрее уйти. Тамара, проверяя показания тонометра, не заметила ее реакции.

– Давление немного повышенное, – деловито резюмировала Тамара. – Возможно, это от переутомления. Я сейчас дам тебе таблетку…

– Спасибо. Я не любитель всякой химии, – поспешно отказалась Вера, отступая к двери.

Выйдя в коридор, Вера прислонилась к стене, тяжело дыша. Ей было нехорошо: после видения все плыло перед глазами и немного гудело в голове. В душе остался тяжелый осадок.

* * *

На кухне ночью с грохотом разбилась посуда. В лунном свете, слабо проникающем на кухню через щель между занавесками, можно было увидеть, как огромная тень шарахнулась в сторону от разлетевшихся осколков тарелки и тут же кинулась на упавший со смачным звуком кусок сырого мяса.

Бесформенная тень, вкрадчиво ползущая по стене, вдруг порывисто дернулась от звука еще одной разлетевшейся вдребезги тарелки. Попавшие в призрачный луч света окровавленные зубы остервенело разрывали куски мяса. По кухне пронеслось едва сдерживаемое рычание и скрежет острых когтей по паркетному полу…

Утром, стоя посреди беспорядка на кухне, где чистого места не было, чтобы ступить, Галина и Елена изумленно смотрели на разбросанную еду, разбитые банки, объедки…

– Это не человечьи руки, – пробормотал дворник, осматривая глубокие царапины на дверном косяке. – На волка похоже, что ли… – подобрав с пола консервную банку, прокушенную острыми клыками, показал Елене: – Во, смотрите, какие зубищи! Точно, волк.

– Какой-то этот волк чересчур воспитанный, – с сомнением сказала Галина. – Открыл дверь, закрыл. Странно, что еще записку с благодарностью не оставил.

– Может, оборотень? – серьезно предположил дворник.

– Кто бы это ни был, в школе дети, мы отвечаем за их безопасность, – решительно сказала Елена. – Проверьте все здание и ближайшие окрестности, может, есть еще следы.

Дворник, озадаченно почесав затылок, пошел исполнять поручение. Елена, пробираясь вдоль стен, вышла из кухни. Галина созвала работников кухни разбирать погром и, нахмурившись, присела подсчитывать нанесенные незваным гостем убытки.

* * *

Вика и Даша, стоя в душевой перед зеркалами, расчесывались после утреннего душа. Вика не обращала на Дашу никакого внимания, отчего та чувствовала себя виноватой, словно предала их дружбу.

– Вик… Ты видела вчера свет в лесу? – робко спросила наконец Даша.

– Видела, – сердито ответила Вика. – Из окна нашей комнаты. А где была ты в это время? В лесу! – сама ответила Вика, поскольку Даша смутилась и промолчала. – Так? С Максом и Андреем!

Вика потребовала посвятить ее в детали их ночной прогулки, и Даша рассказала о маме Андрея и о том, что Игорек жив. В этот момент в душевую зашла Лиза, и девочки притихли. Лиза заметила это и сказала насмешливо:

– Извините, что побеспокоила, – и язвительно добавила: – Шпионам тоже иногда нужно мыться… а то грязь в ушах подслушивать мешает. – Лиза демонстративно отошла к дальней от девочек раковине, а те проводили ее напряженными взглядами.

Глядя в зеркало, Лиза в который раз вспомнила, как именно девочки обвинили ее в предательстве, когда отношения между друзьями оказались настолько накаленными, что они поставили вопрос о предательстве ребром.

Собравшись все вместе в комнате девушек, они в который раз вспомнили слова Олега, которые он произнес, лежа на снегу, перед самой смертью: он сказал, что услышал, как его убийцы говорили, что между ребятами есть стукач.

Разговор перерос в жаркий спор. Парни настаивали на том, что Олег просто бредил, будучи накачанным лекарствами, а девушки горячо отрицали это, настаивая на полной его вменяемости.

– Олег сказал, кто? – требовательно спросил Макс.

– Нет, он не успел, – вздохнула Даша.

– Что за бред, откуда он вообще про это узнал? – возмутился Андрей.

– Он что-то слышал или что-то видел, пока был в подземелье, – продолжала настаивать Даша.

– Ну как нам узнать, о ком именно он говорил? – вскинулся Рома.

– Лиза, а ты почему молчишь? – вдруг с подозрением спросила тогда Даша. – Ты что-нибудь знаешь?

Смущенная Лиза, застигнутая врасплох, не нашлась, что ответить сразу.

– Ты тут без году неделя, а знаешь больше нас, – подлила масла в огонь Вика и перечислила с многозначительными паузами: – И про Юлю, и про подземелье, и про убийства.

Лиза посмотрела на Макса, ища у него поддержки, но он молчал, размышляя. Да и Рома с Андреем, не ожидавшие таких нападок со стороны девушек, не знали, что сказать, не торопились вступиться за Лизу.

– Послушайте! – возмутилась Лиза, вскочив с места. – Я ведь вам все уже объяснила!

– Ну что ты нам объяснила, что? – издевательским тоном спросила Даша, тоже поднявшись с кровати, и начала наступать на Лизу, театрально округлив глаза. – Что тебе призраки нашептали, да?

Вика поддержала Дашины слова, встав с кровати и громко рассмеявшись на ее кривлянья.

– К тому же я видела, как ты роешься в вещах Макса, – вкрадчиво продолжила наезд Даша, приблизившись к Лизе вплотную.

– Макс, – возмущенно сказала Лиза, – ты же знаешь почему. Скажи им!

Макс промолчал, прикусив губу. Он и сам уже запутался и не знал, кому верить. Лиза вспыхнула, вскочила.

– Думайте, что хотите! – заявила она тогда с болью. – Оправдываться не собираюсь! Но я никогда никого не предавала!

Лиза выбежала тогда из комнаты, хлопнув за собой дверью. Она не знала, что оставшиеся в комнате ребята задумались. Первым нарушил молчание Андрей:

– А вдруг это и в самом деле не она?

Даша поджала губы и отвела взгляд в сторону. Что сделано – то сделано. Слово не воробей, вырвется – не поймаешь. Не бежать же ей теперь, в самом-то деле, следом за Лизой, чтобы прощение вымолить! Да и потом, было бы о чем жалеть. Лично она была абсолютно уверена, что Лиза предатель. Все факты были против нее.

* * *

После урока химии Макс задержал в классе своих друзей, бесцеремонно выставив за дверь задержавшегося Харитонова. Друзья столпились у выхода, насупленно переглядываясь, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Что происходит? – требовательно обратился ко всем Макс, обведя друзей напряженным взглядом. – Мы были друзьями, а теперь грыземся, как пауки в банке.

– А как ты хочешь? – желчно спросила Вика. – Один из нас заодно с убийцами!

– Олег был одной ногой в могиле, – напомнил ей Макс, – что он там соображал?

– Он понимал, что говорит, – упрямо сказала Вика.

– Значит, его банально развели! И нас вместе с ним, – запальчиво предположил Макс. – Они хотели, чтобы мы сами глотки друг другу перегрызли – и добились своего!

Ребята растерянно переглянулись: такой вариант они не рассматривали.

– И в Лизе я уверен на все сто, – заявил Макс серьезно, глядя на нее в упор. – Я знаю, что она обыскивала мои вещи. И знаю зачем. Это наши с ней проблемы, к вам они не относятся.

Ребята переглянулись с надеждой, понимая, что теперь они снова могут доверять друг другу. Но в этот момент у всех запищали сигналы на мобильных, и ребята, вмиг погрустнев, разошлись по своим комнатам.

Девочки достали из тумбочек лекарство, вскрыли ампулы и выпили, сидя каждая на своей кровати. Вика поморщилась – лекарство имело горьковатый привкус. Открыв свою тумбочку, Лиза не обнаружила лекарства. Она испуганно перебрала вещи, но коробочки с ампулой не было.

За ее спиной раздался насмешливый голос Максима:

– Ты не это ищешь? – в пальцах он вертел ампулу, очевидно принадлежащую Лизе.

– Макс, кончай прикалываться, – серьезно сказала Лиза, – мне действительно плохо.

– Не убедила… Не верю! – покачал Макс головой, капризно изогнув губы.

– Да иди ты! – возмутилась Лиза и демонстративно отвернулась.

– Хорошо, пойду, – согласился Макс, спрятав ампулу в карман. – Не хочешь, как хочешь, – кинул он и вышел из комнаты, закрыл дверь и направился расслабленной походкой по коридору, уверенный, что Лиза кинется вслед за ним, выпрашивая свое лекарство. Однако, пройдя несколько шагов, остановился, недоуменно прислушался, чуть повернув голову: никто за ним не бежал, и даже дверь комнаты девочек не приоткрылась.

Макс рванул обратно в комнату, распахнул дверь: на полу, раскинув руки, лежала без чувств, не подавая признаков жизни, Лиза… Макс достал ампулу, дрожащими руками вскрыл, приложил к ее губам, повторяя испуганно:

– Лиза, Лиза… держись! Я просто пошутил. Лиза, давай…

Лиза открыла глаза и мстительно улыбнулась:

– Испугался?

– Черт! – воскликнул Макс, поняв, что она разыграла спектакль.

– Считай, мы квиты, – Лиза поднялась с пола. Раздосадованный Максим вышел из комнаты. Лиза допила лекарство и поставила пустую ампулу на тумбочку. Незаметно вернувшийся Максим взял ее за руку, она испуганно развернулась. Макс привлек ее к себе и страстно поцеловал. Лиза отстранилась, по лицу ее пробежала тень сомнения, но тут же исчезла, и Лиза сама потянулась к нему губами…

* * *

Завхоз, заглянув в эти минуты в медицинский кабинет, вызвал Тамару к телефону в учительской. Тамара вышла, и спустя считаные секунды в ее кабинет прокрался Володя. Он торопливо подошел к сейфу, достал из своей сумки небольшой прибор для подбора сейфового кода, прикрепил его магнитной присоской на цифровой замок дверцы сейфа. На дисплее прибора замелькали цифры – он подыскивал цифровую комбинацию замка.

Едва на дисплее выскочила четвертая, последняя цифра, Володя быстро набрал комбинацию на клавиатуре замка, тот щелкнул, Володя открыл дверцу и заглянул в сейф. Это оказался мини-холодильник с сухим льдом.

На полочках сейфа лежало несколько пробирок с кровью. Все они были подписаны. Володя задумчиво перебрал их, читая надписи, взял одну и спрятал в карман. Закрыв сейф, снял прибор с дверцы, спрятал в сумку, тряпочкой наскоро вытер с сейфа возможные отпечатки пальцев.

По коридору из учительской в свой кабинет возвращалась хмурая Тамара, погруженная в свои мысли. Навстречу ей из угла коридора устремилась Вера, решительно преградив ей путь.

– У тебя расстроенный вид, – внимательно глядя на Тамару, заметила Вера и участливо спросила: – Все в порядке?

– Мне только что позвонили из полиции, – без эмоций отчиталась Тамара, – мои родители погибли.

При ее попытке развернуться в сторону своего кабинета Вера поспешно притронулась к ее рукаву, привлекая к себе внимание, и сказала:

– Тебе, наверное, очень тяжело…

Тамара неопределенно кивнула. Вера, видя, как Володя вышел из медкабинета и благополучно скрылся в глубине коридора, закончила:

– Если тебе что-нибудь понадобится… Вдруг захочешь с кем-то поговорить…

Тамара рассеянно кивнула и пошла в свой кабинет.

Когда она закрыла за собой дверь, Володя подошел к Вере, вложил ей в ладонь пробирку с кровью.

– Там было несколько пробирок, но во всех кровь одного и того же человека.

Вера прочитала наклейку на пробирке, подняла на Володю изумленный взгляд. Такого варианта они даже предположить не могли, хотя столкнулись за последнее время со многими необъяснимыми вещами. Но фамилия, обозначенная на пробирке, повергла в шок их обоих.

* * *

Воспользовавшись тем, что назойливая Тамара чем-то занята в своем кабинете и не помешает ей побыть с внуком наедине, Галина вошла в изолятор с книгой в руках. Любовно глядя на Дениса, погладила его по голове и ласково произнесла:

– Здравствуй, милый… – затем присела на кровать напротив него, надев очки. – Не знала, что комиксы про зомби – такой дефицит. Принесла тебе другую книгу. Сережа сказал, ты начал ее читать перед тем, как… – Галина сглотнула ком в горле, открыла книгу и начала читать лежащему в коме Денису роман про рыцарей. Голос ее предательски дрожал, на глаза наворачивались слезы, и вскоре она прервала чтение, закрыла книгу, собираясь уйти, но тут прибор у изголовья Дениса стал учащенно попискивать.

Галина встревоженно посмотрела на дисплей: на графике отражалась сильная аритмия. Она потрогала покрывшийся испариной лоб Дениса, прислушиваясь к его учащенному дыханию.

– Что с тобой? Денис, мальчик мой!.. – испуганно воскликнула Галина.

Звук прибора сорвался в протяжный писк, график вытянулся в линию… Денис затих. Раздавленная горем Галина осторожно опустила его голову на подушку. И тут Денис распахнул глаза, сорвал с себя датчики. Писк прибора прекратился.

– Слава богу! Денис! – Галина заплакала. На этот раз – от счастья. Денис вертел головой, щурясь от яркого света, пытаясь понять, где он находится.

В изолятор стремительно вошла Тамара. Увидев, что Денис очнулся, подошла к нему, проверила пульс, зрачки, осторожно спросила:

– Денис, ты помнишь, что с тобой случилось?

– Помню… – сказал вдруг Денис, заставив взрослых напряженно замереть. – Я вернулся с каникул в школу… Мы с Серегой строили штаб… Больше ничего.

Тамара с облегчением прикрыла глаза, встревоженная Галина обернулась к ней, припомнив с недоумением:

– Они строили штаб еще в прошлой четверти!

– Это может быть последствием комы, – взяв себя в руки, деловито ответила Тамара.

– Ба, а это кто? – спросил Денис, увидев на соседней койке Лилю, до сих пор лежащую без сознания.

– Ты что, не помнишь Лилю Скворцову? – удивилась Галина. – Это твоя подруга, вы с ней неразлейвода.

– Я не дружу с девчонками! – буркнул Денис, Галина с тревогой посмотрела на него. Тамара же, наоборот, довольно улыбнулась: такое положение дел ее вполне устраивало. Выходило, что новое оборудование работало исправно и память у Дениса оказалась полностью стерта.

* * *

Ребята после приема лекарства спустились в подземелье. Все, кроме Вики, были в приподнятом настроении, радуясь, что снова могут доверять друг другу. Вика хмурилась, что ребята втянули ее в очередное приключение, но отказаться от участия в нем теперь не смогла бы, чтобы не нарушить такое хрупкое доверие, вновь возникшее между ними.

Андрей повернул ручку двери в комнату своей матери, все решительно вошли. Но там все было так же, как и впервые, когда они обнаружили эту комнату. Ничего не изменилось, кровать матери Андрея и детская кроватка с накинутым на нее пологом из белого полупрозрачного тюля были пусты. Ни его матери, ни Игорька…

Последней в комнату забежала Вика, собиравшаяся подождать в коридоре, и закрыла за собой дверь.

– Народ, в коридоре кто-то есть, – в панике сказала она.

Они быстро погасили фонарики и замерли. Андрей чуть приоткрыл дверь, подглядывая в щель: по коридору мимо двери прошел человек, катя перед собой медицинскую тележку, в костюме радиационной защиты – прорезиненный комбинезон, сапоги, шлем с маской, противогаз.

Едва он скрылся за углом, ребята высыпали из комнаты в коридор и осторожно выглянули из-за угла.

– Кто там? – с тревогой прошептала Вика.

– Космонавт какой-то, – прошептал в ответ Рома. – Может, немцы вышли на межгалактический уровень?

Ребята зашикали на Рому, едва сдержав смех.

Человек в защитном костюме вставил в прорезь в стене пластиковую карточку с логотипом «INGRID». Раздался протяжный писк, потайная дверь в стене медленно отъехала в сторону, изнутри скрытого от глаз ребят помещения вырвался яркий свет.

– Я видел точно такую же карточку у Анны. Пару дней назад, – прошептал Андрей ребятам.

– Может, это Анна и есть, просто принарядилась, – в очередной раз схохмил Рома, ребята опять на него зашикали.

– Судя по защитному костюму, за дверью какая-нибудь токсичная фигня, – хмуро предположил Андрей.

Максим вышел из укрытия, направляясь к тележке так стремительно, что его никто не успел удержать. Взяв какой-то желтый прибор размером с небольшую шкатулку, лежащий на самом верху, он так же быстро вернулся к ребятам. Все вздохнули с облегчением и покинули подземелье.

* * *

В психиатрическую больницу в это время вошел Володя. Он осторожно оглядывался, но не встречал санитаров, что было ему только на руку. Охранник, сидя за своей стойкой, смотрел по телевизору футбол. Володя подскочил к нему сзади, одной рукой обхватил за шею, другой прижал к лицу тряпку с хлороформом. Охранник почти сразу затих.

Володя снял с его пояса связку ключей и быстро просмотрел журнал с записями, лежащий перед ним на столе. Напротив фамилии Вершинина стоял номер палаты – 124. Володя скинул куртку и оказался в форме санитара.

Быстро найдя палату, он открыл дверь и вошел внутрь. На койке сидела Мария, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Она едва заметно покачивалась из стороны в сторону, черные круги под глазами, словно нарисованные углем, который въелся в кожу, резко выделялись на бледном лице.

– Маша, посмотри на меня, – осторожно попросил Володя, но она продолжала смотреть в одну точку. – Господи, что они с тобой сделали… – поразился Володя и подхватил ее, Мария обессилено обвисла у него на плече, лицо по-прежнему было безучастнно ко всему происходящему. Володя вывел ее в коридор.

Не успел он пройти и пары метров, как путь ему преградил Головенко. Володя обернулся – со спины отход тоже перекрыл санитар.

– Вы не имеете права удерживать ее здесь против воли! – громко заявил Володя.

– Против чьей воли? – Головенко изобразил удивление на лице и обратился к Марии: – Вершинина, вы хотите уйти с этим человеком? – Мария никак не отреагировала, Головенко посмотрел на Володю насмешливо и сказал: – Я не заявлю на вас в полицию, если вы исчезнете на счет три. Раз, – начал отсчет Головенко, глядя на неподвижно застывшего посреди коридора с обмякшей Марией на плече Володю, – два, три!

Санитары угрожающе придвинулись к Володе. Он бережно опустил Марию, прислонил к стене и кинулся в драку. Володя смело оборонялся, а затем короткими ударами отправил санитаров в нокаут. Оставалось поднять Марию и победоносно покинуть больницу, но сзади к шее Володи еще один санитар, вынырнувший из-за угла, приложил электрошокер. Володя упал.

Его оттащили к выходу, Марию вернули в палату «101». Пока санитары возились с охранником, пытаясь привести его в чувство, к Володе тайком подбежала медсестра и, испуганно озираясь на санитаров, сунула в руку клочок бумаги, торопливо шепнув:

– Позвоните этой женщине. Она уже вытащила отсюда несколько человек.

Медсестра быстро ушла. Володя развернул бумажку, на ней был написан номер телефона и имя «Зоя Николаевна». Он с трудом поднялся, натянул на себя куртку и, кинув в последний раз взгляд на дверь, которая закрылась за Марией, вышел из больницы.

Вернувшись в школу, он первым делом разыскал Веру.

– Что там с кровью из пробирки? – спросил он.

– Идентична той, что была в шахматной фигуре, – ответила Вера, с любопытством разглядывая его разбитую губу и синяк под глазом.

Проводив взглядом проходящую мимо Надю, Вера и Володя заговорщически переглянулись.

– Вот тебе и супермен… – шепотом сказал Володя. – Подумать только, девочка Надя…

Надя неторопливо поднималась по лестнице, не замечая пристального внимания агентов Князя, приковавших к ней пораженные взгляды.

Она принадлежит мне! В ее жилах течет моя кровь! Моя и только моя! Мрачно наблюдая за ними со стороны, Она прикидывала, как лучше с ними расправиться, какую участь для них выбрать.

* * *

Ирина Исаева, не подозревая, что по подземелью вместе со своими друзьями слоняется в поисках нее Андрей, сидела на кушетке в камере, когда заметила мелькнувшие через круглое окошко в двери тени проходящих мимо людей. Она метнулась к двери:

– Пожалуйста! Выпустите меня!

По коридору агент лаборатории вел Александра Авдеева. Александр удивленно посмотрел на Ирину, но не узнал ее.

– Саша! Куда тебя ведут?! Саша! – Ирина била в отчаянии кулаками по толстому стеклу, кричала, но никто так и не подошел к ее двери.

Расстроенная Ирина вернулась на кушетку. Она и не знала, что Александр, с таким трудом вернувшийся в Россию по поддельным документам, попал в ловушку прозорливого Колчина прямо в доме Авдеевых.

* * *

Тамара, получив по телефону в школе извещение о смерти своих родителей, быстро собралась и выехала по продиктованному ей адресу. В сопровождении полицейского она вошла в морг для опознания. Ее встретил подполковник полиции и лично провел в комнату, где на столах лежали накрытые простыней тела Славиных.

Судмедэксперт по очереди откинул простыню с лица погибших. Тамара едва заметно кивнула.

– Как это случилось? – сдавленно спросила Тамара.

Князь в форме подполковника пожал плечами:

– Яд. Мы пока не знаем, какой именно, но смерть наступила мгновенно, – сообщил он, глядя на Тамару в упор в надежде, что она под давлением горя сломается и выдаст ему нужную информацию. – Эксперты утверждают, что их заставили это сделать.

Князь вывел Тамару из морга, и они вошли в комнату, где за одним из столов, работая с бумагами, сидел Бондарев – подполковник, чьим именем представился Князь в самом начале беседы с Тамарой.

Сев за свободный стол, Князь начал с Тамарой доверительную беседу.

– Славины дали показания против преступника, который объявлен в международный розыск, – Князь положил перед Тамарой фотографию Владлена Колчина и пояснил: – Его зовут Владлен Петрович Колчин, вам знакомо это имя?

Тамара все отрицала. Она заявила, что не только никогда не видела этого человека, но вообще первый раз в жизни слышит это имя. А если ее родители и дали показания, так что с того – они были пожилые, больные люди, чьим словам она бы на его месте не доверяла…

Напоследок Князь вручил ей визитку с номером своего телефона. На случай, если она что-то вспомнит, но втайне надеясь, что она все же захочет с ним сотрудничать. Тамара невозмутимо вышла. Князь остался ни с чем.

Первым, кого Тамара увидела, вернувшись в школу, оказался Морозов.

– Что за похоронный вид? – с любопытством спросил он.

– Я была у родителей, – устало ответила Тамара. – Они убиты. Полиция считает, это дело рук Колчина. Сказали, что они дали показания против него.

– Это невозможно, – с нервным смешком заметил Морозов, – для всех он сам умер два года назад. Как можно дать показания против мертвого человека? Да они никогда бы и не предали его…

– Ну конечно, – горько усмехнулась Тамара, – они же такие порядочные, высоконравственные люди!

– Смотрю, ты до сих пор их не простила, – намекнул Морозов на что-то, известное им обоим.

– Есть вещи, которые простить нельзя, – жестко ответила Тамара. Поднимаясь по лестнице, она вспомнила, как восемь лет назад работала в лаборатории, в защитном костюме и перчатках – все как полагается. Хотя в таком наряде проводить эксперименты было крайне неудобно, но уровень радиации в лаборатории в пять раз превышал норму, и Тамара заботилась о своей безопасности и безопасности своего будущего ребенка – она была тогда на третьем месяце беременности.

Узнав, что Тамара собирается родить ей внука, Евдокия Славина потребовала, чтобы она сделала аборт, причем немедленно, аргументируя это слишком высоким уровнем радиации, из-за которого ребенок может родиться уродом. Вроде бы она говорила простые, логичные вещи, но сам ее сухой жесткий тон, недовольство, с которым она приняла новость, равнодушный и жесткий приказ избавиться от ребенка… все это Тамара запомнила на всю жизнь и никогда не смогла бы простить.

Через считаные минуты после того, как Тамара вернулась в школу после опознания, весть о том, что ее вызывали в полицию, дошла до Уварова. Он пришел в медицинский кабинет и, бесцеремонно заняв ее место за столом, стал сосредоточенно что-то искать в ноутбуке.

– Ничего подозрительно я не заметила, – между тем оправдывалась Тамара, нервно ходя по кабинету. – Обычный полицейский. И вопросы задавал стандартные.

– Бондарев Василий Николаевич, – Уваров нашел то, что искал, и, развернув к ней ноутбук монитором, уточнил: – Это он?

Тамара рассеянно смотрела на фотографию: на ней был мужчина в очках лет шестидесяти.

– Нет, совсем не похож, – удивленно призналась Тамара. – Тот был старше и без очков. Глаза умные… Уверенный. Даже скорее самоуверенный.

Уваров посмотрел на нее, прищурившись, резко развернул к себе ноутбук и снова что-то набрал в поисковике, затем вновь спросил Тамару:

– Он?

Тамара посмотрела: на этот раз на мониторе была фотография Князя.

– Да… Точно, это он, – уверенно сказала она.

– Что ты ему сказала? – резко спросил Уваров.

– Ничего не сказала! – испуганно ответила Тамара. – Ничего! Он дал мне свой телефон – на случай, если я что-то вспомню, – Тамара достала из сумки листок, который ей дал Князь, и отдала его Вадиму. Тот немедленно набрал на сотовом написанный на бумажке номер:

– У меня есть информация об убийстве Славиных, – очень вежливым тоном сказал Вадим, поставил телефон на громкую связь и положил его на стол, чтобы и Тамара могла слышать ответ псевдополицейского.

Князь прищурился, убрал трубку от уха, посмотрел на высветившийся номер и сразу понял, что ему звонит кто-то из его врагов.

– Все, что мне нужно, мы и сами о них знаем, – жестко бросил Князь в трубку. – Поэтому они и проглотили яд. Выбрали трусливую смерть, чтобы не отвечать за свои преступления. Жили, как крысы, и сдохли, как крысы! Я доберусь до вас, до каждого из вас. Вы заплатите за все!

Тамара прикрыла глаза, потерев пальцами переносицу. Таких жестоких, хотя, надо признать, справедливых слов, она не ожидала. Вадим внимательно следил за выражением ее лица, все более разъяряясь от каждого слова Князя.

– Я знаю, кто ты! – в бешенстве закричал Вадим, схватив со стола мобильный. – И я доберусь до тебя первым!

Вадим яростно отключил связь и замер, переводя дух. Тамара оцепенело смотрела на Уварова, она и не предполагала раньше, что в этом человеке заключена такая жестокость и способность взорваться в любую секунду.

После Вадима Тамару в ее кабинете навестил Морозов.

– Как там пацан? – настороженно поинтересовался он. – Что-нибудь помнит?

– Последние два месяца полностью стерты, – отрицательно покачала головой Тамара. – Видно, вы от души над ним поработали.

– Любим, любим мы это дело – работать с душой! Любим и умеем! – с иронией отозвался Морозов. У него вмиг поднялось настроение, оттого что операция по стиранию памяти у Дениса прошла так успешно. Морозов присел за стол и деловито спросил: – Что там с лекарством для Тимура и его команды?

– На завтра все готово, – отчиталась Тамара и достала пять ампул из чемоданчика с сухим льдом, Морозов тут же убрал их в карман, пересчитав. Затем она открыла ящик стола и протянула Морозову еще одну ампулу. – И сладкая водичка для твоей ручной крыски, – неприязненно сказала Тамара, небрежно бросая ее на стол. – Надеюсь, не перепутаешь.

– Спасибо за доверие, доктор, – Морозов спрятал последнюю ампулу в другой карман, криво усмехнувшись. – Постараюсь не завалить такое сложное задание.

Посмеиваясь, он вышел. Тамара с неприязнью посмотрела ему вслед.

* * *

Андрей, выйдя во время урока за томиком стихов Анны Ахматовой, в своей комнате случайно задел рукой счетчик Гейгера, лежавший на краю стола, и тот, упав на пол, стал потрескивать. Андрей замер, бережно взял в руки прибор и, держа его перед собой, пошел по комнате. Счетчик потрескивал равномерно до тех пор, пока Андрей не направил его на дверь – тогда треск стал сильнее.

Задумавшись, Андрей присел на корточки, поднес счетчик к своим зимним ботинкам, стоявшим под вешалкой, – треск еще более усилился. На лице Андрея появилась догадка. Он быстро оделся, прихватив счетчик с собой.

Андрей направился в лес. Быстро темнело. Оказавшись среди деревьев, вынул из рюкзака счетчик Гейгера и понес его перед собой, внимательно реагируя на его потрескивание, следя за стрелкой на дисплее. На одном месте счетчик запищал особенно тревожно, стрелка зашкалила. Сделав несколько шагов, Андрей замер в ужасе: на снегу в свете его фонарика лежало мертвое тело двухголовой лисы.

Он побежал прочь, запинаясь об упавшие и припорошенные снегом ветки, через лес. Счетчик Гейгера пищал все сильнее. Андрей споткнулся и упал, морщась от боли. В снегу что-то блестело. Он взволнованно очистил снег и обнаружил под ним стеклянный люк, через который лился белый свет.

Андрей наклонился к люку, чтобы заглянуть вниз, внезапно треск счетчика стал совершенно невыносимым, слившимся в один дребезжащий звук, и из люка вырвался сноп ослепительно белого света. Андрей с болезненным криком отшатнулся, упал в снег, схватился за глаза.

 

Глава 12

Ловушка для оборотня

Стояла ночь, давно уже был объявлен отбой. Дети в своих комнатах готовились ко сну, многие уже спали. Денису в изоляторе не спалось. Лиля все еще не пришла в сознание, поболтать было не с кем. Денис сидел на своей койке, уткнувшись в игру на мобильном телефоне.

В изоляторе был полумрак. Только за ширмой, отделяющей кровати детей от входной двери, горел ночник. Неожиданно дверь приоткрылась, кто-то вошел. На ширме появилась странная тень. Денис вскинул голову, услышав за ширмой утробное рычание.

Существо за ширмой что-то искало на столе: на пол полетели склянки и флаконы с лекарствами. Кто-то просто смел их на пол, издав недовольный рык. Скрежет когтей по полу раздался совсем близко к ширме, Денис замер, прижавшись к стене, широко распахнутыми от ужаса глазами следя за тенью: длинное, заостренное лицо – то ли нос, то ли подбородок, то ли пасть – медленно поворачивалось в разные стороны с тяжелым дыханием.

Телефон Дениса издал протяжный сигнал завершения игры. Денис вздрогнул, прижал телефон к груди, пытаясь заглушить звук, но существо за ширмой тоже замерло, прислушиваясь, жуткая конечность с желто-коричневой коркой, заменяющей кожу, схватилась за ширму… Денис зажмурился и громко завопил от ужаса.

Галина ворвалась в изолятор, услышав истошный вопль Дениса, и в первый момент застыла в шоке: все оказалось перевернуто вверх дном. Дверцы шкафа были распахнуты, на полу валялись сметенные с его полок и со стола лекарства, под ногами хрустело стекло, занавеска трепыхалась от холодного воздуха, идущего из разбитого окна.

Отодвинув ширму, Галина кинулась к застывшему на койке Денису: он вжался в подушку, глядя перед собой неподвижным взглядом, устремленным в сторону двери. Прижав к себе внука, Галина запричитала торопливо:

– Это я, Денис! Я!

Денис, задрожав, отшатнулся от нее, не узнав или приняв за кого-то другого. Казалось, еще один миг – и он вновь закричит от ужаса. В изолятор вбежали Елена, Морозов и Тамара. Тамара бросилась ставить Денису успокаивающий укол – у него был шок. Морозов, отшвырнув ногами ампулы и разбитые флаконы на полу, подошел к окну, выглянул:

– Он выпрыгнул в окно. Вон, весь снег истоптан, – сообщил он, оглянувшись на озирающихся в смятении женщин.

– Денис, ты видел этого человека? – мягко спросила Елена.

– Я видел только тень, – медленно выговаривая слова, Денис вышел из ступора. – И… это был не человек. Оно рычало, как зверь, но ходило на двух лапах.

Выслушавшие его взрослые хмуро переглянулись. Чушь какая-то. Ох уж эти дети с их безграничной фантазией! Понятно было, что Денису просто привиделось со страху в темноте чудовище. Вряд ли стоило обращать внимание на его слова.

* * *

На другое утро Володя встретил Макса в коридоре. Тот о чем-то ворковал с Лизой, и Володя терпеливо подождал, пока они закончат разговор. Когда Макс заметил мнущегося в конце коридора Володю, кидающего в его сторону многозначительные взгляды, он немедленно подошел к нему.

– Я нашел адвоката, женщину, – сообщил Володя, выразительно глядя на него. – Она уже вытащила оттуда несколько человек. Уверен, с Машей тоже получится.

– А если нет? – спросил Максим с беспокойством.

– Зоя Николаевна – это адвокат – пригласила независимого психиатра, доктора Чеканина. Он проведет обследование и подтвердит, что Маша абсолютно здорова, – убежденно сказал Володя.

Чуть позже в психиатрической больнице Марию оставили наедине с приветливым человеком среднего возраста, который немедленно достал свой блокнот, чтобы делать в нем заметки по ходу беседы.

– Моя фамилия Чеканин, – представился он. – Я должен провести независимую экспертизу вашего психического состояния. Не бойтесь, – добавил он, – я здесь, чтобы во всем разобраться и помочь вам.

Внешность Чеканина и его обезоруживающая улыбка внушали доверие, и Мария, постепенно открывшись, как на духу выложила ему все: и что врач Головенко – садист, который использует в лечении запрещенные виды терапии, и что ее держат в этом заведении против ее воли, и даже что Морозов – директор школы, укравший ее сына, хочет ее убить.

Чеканин с сомнением посмотрел на Марию, особенно после ее откровений про Морозова.

– Смотрите, что получается, – вздохнул врач, – здесь над вами издеваются врачи, в школе вас хочет убить директор… Вам не кажется, что проблема кроется в вас? Я вижу, сами вы искренне верите в то, что говорите. Но, может, все это существует только в вашем воображении?..

– Все хорошо? – обеспокоенно спросил заглянувший в кабинет Головенко.

Чеканин хмуро кивнул ему, Головенко вошел в кабинет с двумя санитарами. Они схватили Марию под мышки и повели в палату 101…

В этот же день Володя привел в больницу к Маше ее адвоката, Зою Николаевну Сомову – сдержанную женщину, окинувшую Головенко настороженным взглядом. Машу ввели в кабинет Головенко, однако она безучастно прореагировала и на Володю, а на адвоката.

– Маш, знаешь, кто передал тебе подарок? – Володя из кармана рубашки красивый нательный крест со встроенными камнями. – Максим, твой сын.

– Вообще-то, украшения запрещены в нашем учреждении, – тут же вмешался Головенко и попросил у Володи разрешения поближе рассмотреть крест. Повертев его в руках, смилостивился: – Но в данном случае можно сделать исключение.

Володя закрепил цепочку с крестом на шее Марии.

– Будет напоминать тебе о сыне, – сказал он и добавил с нажимом, глядя на Головенко: – И том, что очень скоро ты его увидишь.

– Мы можем начинать, – предложил Головенко. – Доктор Чеканин уже прибыл.

– Нет, пожалуйста, – забормотала Маша, – только не Чеканин, он с ними заодно… я ему все рассказала – он назначил мне электрошок. Я вам все покажу! – выкрикнула Маша и схватила Володю за руку, увлекая в сторону палаты 101. Головенко и адвокат Сомова поспешили за ними.

– В нашей больнице уже несколько лет не практикуется электрошок, – издав короткий смешок, сказал Головенко и распахнул дверь палаты: в комнате не было ни койки, ни прибора. Вместо них стоял стол, за ним сидел человек, привставший со стула им навстречу.

– Познакомьтесь, Маша, это доктор Чеканин, – представила Сомова независимого врача.

– Это не Чеканин! – загнанно сказала Маша. – Они здесь все подменили! Здесь стояла кровать! – повышая голос, указывала она рукой, не слушая пытавшегося успокоить ее Володю. – Здесь стоял прибор с проводами!

– Маша, как я и говорил, весь этот бред – лишь плод твоего воображения, – сочувственно вставил Головенко.

Сомова, вскинув брови, наблюдала за всем этим балаганом. Головенко переводил взгляд с одного на другого, чувствуя себя кукловодом, управляющим марионетками. Володя позволил санитарам увести Марию, затаив гнев, недобро сверкнувший в его умных глазах.

* * *

В конце урока биологии рядом с тетрадкой Даши на парте Андрей заметил ярко-розовую флэшку, взял ее и, вертя в пальцах, пошутил:

– Ну что, смотрим сегодня боевик «Код ДНК, или Пятый элемент таблицы Менделеева»…

– Отдай! – Даша выхватила флэшку из рук Андрея и, натянуто улыбнувшись, пояснила: – Она не работает. – Даша быстро встала, собрав вещи, и вышла из класса.

– Я видела, как Даша зашла сегодня в комнату Анны, – напряженно сообщила Вика, сидя с Ромой за одной партой. Андрей тут же вскипел:

– Я тоже собираюсь обыскать комнату Анны – вы и меня будете подозревать? – Вика и Рома виновато переглянулись, но Андрей поставил точку: – Даша – твоя лучшая подруга. И моя девушка. Я ей доверяю.

В это время Макс и Лиза стояли под лестницей, воркуя, как два голубка. К ним подошел одноклассник и протянул Лизе конверт:

– На, просили передать. В учительской дали.

Открыв конверт, Лиза прочла вложенную в него записку.

– В 16.30 собрание. В кабинете русского языка, – недоуменно сообщила она Максу.

Придя на собрание в назначенное время, Лиза увидела в классе около десяти учеников – это были дети из разных классов, разного возраста. Лиза подсела к Харитонову, непонятно каким образом оказавшемуся среди вызванных.

В кабинет вошел Вадим Уваров. Подойдя к учительскому столу, объяснил причину, по которой собрал ребят:

– В конце прошлой четверти у вас был необычный тест, вы, наверное, его помните. Этот тест проверял не ваши фактические знания, а абстрактное мышление, способность принимать нетривиальные решения. Все присутствующие здесь блестяще справились с тестовым заданием и доказали, что в вас есть огромный потенциал.

– Отпад! – восхищенно прошептал Харитонов Лизе. – Светка очумеет. Она-то думает, что у меня ваще никакого потенциала нет.

– Обычный человек использует свой мозг всего на три процента, – продолжал Уваров. – Наш курс упражнений поможет вам увеличить эти показатели в разы. Вы откроете в себе такие возможности, о которых даже боялись мечтать. Если вам это интересно, – Вадим посмотрел на Лизу с Харитоновым, – добро пожаловать в наш клуб.

– Нам интересно! – поддакнул Харитонов. – Что мы, лохи, ходить с трехпроцентным мозгом?

– Но есть одно условие, – взгляд Уварова стал жестким, а голос вкрадчивым, – вы никому не должны рассказывать о нашей программе. Никому. Ни при каких условиях. Лиза? – спросил он, напрямую обращаясь к ней. Лиза в смятении смотрела на Уварова, не зная, что ответить.

Когда занятие окончилось, Лиза небрежно сообщила Максу, что собрание было по поводу отборочного тура по городской олимпиаде, и быстро перевела разговор на другую тему.

* * *

Вера, сидя на своей кровати, в это время искала в Интернете информацию про Воронцова. Утром в коридоре она увидела, как Митя, судорожно вдохнув из ингалятора, случайно положил его мимо кармана и, подобрав его с пола, окликнула мальчика:

– Митя! – когда он подошел к ней, Вера присела на корточки, чтобы быть вровень с ним, и подала ему оброненный ингалятор, спросив шутливо: – Что это у тебя все из рук валится? Не выспался?

– Ночью в школу опять приходило чудище, – доверчиво сообщил Митя. – Я боюсь за Джека. Чудище всегда голодное, оно может его съесть!

– Ты, наверное, очень любишь Джека, – улыбнулась Вера.

– Я вообще животных люблю! – разоткровенничался Митя. – Мне жалко рыбок, когда папа их ловит, а я, – тут Митя понизил голос до шепота, – обратно их отпускаю…

– Твой папа любит рыбалку? – удивилась Вера, вскинув брови.

– Не сейчас. Раньше любил, когда мы ходили с ним на яхте. Мой папа капитан! – с гордостью произнес Митя. – Наша яхта называется «Немо»!

Митя пошел в столовую на завтрак. Вера задумалась, глядя ему вслед. Она почти ничего не знала о Кирилле Воронцове. Информация о яхте могла быть либо пустяковым, малозначащим фактом, либо оказаться важной зацепкой. Вера направилась вслед за Митей в столовую, где в это время должен был завтракать и его отец.

И действительно, Кирилл сидел за столом преподавателей в кругу Вадима, Яны, Елены и Полины. Как дети после каникул взахлеб рассказывают друг другу, кто как провел лето, так и они обсуждали, как прошел у каждого из них отпуск.

– Я лично две недели с друзьями на яхте по Красному морю – кайф! – с наслаждением произнес Вадим, по привычке скрестив на груди руки. Тонкий психолог подметил бы, что этот жест может означать, что человек лжет, однако Вере сейчас было не до Вадима, она с готовностью подхватила затронутую им тему:

– А вот лично я никогда на яхте не плавала, – заявила она и спросила, привлекая к разговору всех: – Я здесь она такая неудачница?

– Нет, у меня тоже небогатый опыт, – откликнулась Полина с улыбкой. – Всего лишь речной трамвайчик на Москве-реке.

– А мое плавание ограничилось надувным матрасом, в свою очередь, выдала шутливое признание Яна, потянувшись к лежащему на тарелке в центре стола пирожному.

– Ну а ты, Кирилл, когда-нибудь ходил на яхте? – невозмутимо спросила Вера, отхлебнув чай.

– Нет, – ответил Кирилл, опустив глаза и заерзав на стуле. – У меня морская болезнь. Тошнит даже на матрасе, – неловко пошутил он и сам засмеялся свой шутке, впрочем так наигранно, что никто его не поддержал.

Вера не ожидала такого поворота в разговоре. Ее заинтриговала откровенная и неумелая ложь Воронцова по поводу яхты. Поэтому теперь, в конце рабочего дня, она терпеливо набирала в поисковике яхту «Немо».

Заголовки найденных в Интернете статей гласили: «Поиски мужчины, похитившего собственного ребенка, не увенчались успехом», на приложенных к статьям фотографиях Вера узнала Кирилла Воронцова. В комнату, как всегда без стука, вошел Володя. Вера молча развернула перед ним ноутбук.

– Ага, значит, Васильев, а вовсе никакой не Воронцов, – задумался Володя.

– Его яхта уже год стоит на приколе в территориальных водах Греции, – добавила информации к размышлению Вера.

– Практически здесь же затонула яхта Авдеевых, – сказал Володя, глядя в монитор. – И вряд ли это совпадение… Твой «неплохой» человек – наша единственная зацепка, – добавил Володя с намеком. Вера нахмурилась, опустив глаза, потом вышла в коридор.

Дождавшись, когда Митя с Воронцовым выйдут из своей комнаты, Вера вошла в нее. Комната мало чем отличалась от остальных комнат преподавателей, разве что какими-то мелкими, незначительными деталями, выдающими хороший вкус хозяина, – стоящем на комоде светильнике на трех изогнутых медных ножках, гипсовый бюст Пушкина на секретере рядом с прислоненным к стене пейзажным этюдом, выполненным масляными красками, кисти неизвестного художника.

Торопливо обыскав комод и ничего в нем не найдя, кроме аккуратно сложенных стопок постельного белья, Вера кинулась к книжному шкафу. Однако ни осмотр шкафа, ни осмотр после него документов в прозрачных файлах на столе не дали никаких результатов. Вера задумалась, огляделась, попыталась вскрыть декоративную решетку, закрывающую батарею под окном, – та легко поддалась. К ее внутренней стороне был прикреплен большой конверт с подборкой газетных вырезок внутри. «В Греции найдены тела утонувшей несколько месяцев назад семейной пары», – гласили заголовки. Все они были посвящены родителям Андрея и Нади Авдеевых.

Когда Володя позднее вошел в комнату Веры, он застал ее в слезах сидящей за столом.

– Ты чего?.. – встревоженно спросил Володя. – Случилось что?

Вера молча подвинула к нему по столу лежавшие перед ней газетные вырезки. Он удивленно просмотрел их, скользя взглядом по заголовкам и фотографиям под ними. Вера, понурившись, сидела напротив него.

– Где ты это нашла? – наконец спросил Володя, отложив статьи.

– В комнате у Кирилла… – глухо ответила Вера.

– Я тебе сразу сказал, что твой мачо завязан в этом по самую макушку, – вынес свой приговор Володя.

– Может, этому есть какое-то объяснение? – слабым голосом предположила Вера.

– Тогда найди его! – потребовал Володя. – Используй свой дар! У него есть нужная информация, – уже мягче произнес он, когда Вера резко повернула голову в сторону от Володи, словно получив пощечину. Выходя от нее, Володя добавил напоследок сочувственно: – Вера, он не стоит твоих страданий.

Вера сгребла газетные статьи в ящик своего письменного стола и прикрыла лицо ладонями.

* * *

Павел шел по лесу по глубоким следам Андрея, оставленным им ночью, как вдруг почувствовал, что за ним кто-то наблюдает из-за деревьев. Он прошел еще несколько метров, оглянулся, на всякий случай достал пистолет и передернул затвор.

Услышав хруст веток за спиной, Павел обернулся и сделал наугад три выстрела. Вновь выглянув из-за дерева, увидел вдали качающиеся ветки. В пустом лесу даже на большом расстоянии до Павла отчетливо донеслось глухое звериное рычание.

Павел не на шутку испугался и побежал по следам Андрея, изредка оглядываясь назад… Отойдя подальше, он успокоился, еще раз оглянулся: погони за ним не было. Павел поставил пистолет на предохранитель и убрал за пояс. В самом центре большой вытоптанной поляны что-то отдавало блики на солнце из-под снега. Павел подошел ближе – это оказался круглый стеклянный люк.

Неподалеку от него Павел обнаружил небольшой прямоугольный металлический люк. Наскоро очистив его от снега, Павел схватился за выступающий над землей край крышки и попытался открыть ее, но крышка не поддалась. Осмотрев ее, он немедленно набрал номер Князя и отчитался о находке:

– Борис Константинович, я, кажется, нашел еще один вход в подземелье – в лесу, сейчас дам вам его координаты. Открыть пока не получилось, но вход явно рабочий – здесь вокруг полно следов… – сообщил он, оглядевшись. И также таинственно добавил: – Я, кажется, знаю, что надо делать…

* * *

Вечером дети в сарае приготовили ловушку для оборотня. Этот страшный монстр, ворующий с кухни еду и бродящий в окрестностях школы, не давал покоя их воображению. Они разлили кетчуп, считая, что это послужит неплохой приманкой для оборотня, поскольку напоминает кровь, протянули веревку в двадцати сантиметрах от пола и воткнули в землю вилки и столовые ножи. А сами, с удовлетворением окинув взглядом ловушку, спрятались в глубине сарая и затихли.

Через несколько минут дверь сарая скрипнула, раздались чьи-то шаги. Алиса закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса, Юра зажмурился, а Митя тяжело дышал, глядя на дверь… По стене поползла размытая бесформенная тень. Нога вошедшего зацепилась о веревку, он тяжело упал на пол сарая.

Раздался болезненный женский стон.

– Попался! – радостно закричал Митя, и дети один за другим выскочили из укрытия. На полу сарая сидела перемазанная кетчупом Полина – новая учительница танцев, изящная высокая блондинка. Она с выражением боли на лице выдернула из ладони воткнувшуюся вилку, подняла глаза на ребят.

– Вы что здесь делаете? – изумилась она.

Ребята признались, что охотятся на оборотня. Полина немедленно отправила их в школу, а сама, обмотав рану платком, вернулась в свою комнату.

Войдя в ванную, она размотала на руке платок, включила воду, подставила ладонь под струю. Другой рукой она взяла мобильник, отвечая на звонок:

– Поняла. Сейчас спущусь.

Полина выключила воду и насухо вытерла руку, на которой не осталось ни крови, ни шрама, вообще никаких следов от раны, будто ее и вовсе не было.

Вызвав по телефону Полину в лабораторию, Колчин положил трубку телефона, уткнулся взглядом в лежащие перед ним бумаги, ярко освещенные настольной лампой, и, умудряясь делать два дела одновременно, обратился к сидящему перед ним Вадиму Уварову:

– Расскажи, как прошло первое занятие.

– Неплохо, – с несвойственной ему мягкостью отозвался Уваров. – Пока все более чем удачно.

– Я не сомневался в тебе, Вадим, – по-отечески отозвался Колчин. – У нас есть новые экземпляры?

– Парочка весьма перспективных, – кивнул Вадим оживленно. – У одной из новеньких интуиция на уровне восьмидесяти семи процентов.

Колчин выпрямился в кресле, на его лице появилась явная заинтересованность:

– Приготовь для нее отдельную программу. И не спускай глаз с этого алмаза. А мы подумаем, как лучше его отшлифовать. – Он сухо растянул губы, изобразив подобие улыбки. Вадим подобострастно закивал и вышел, чтобы не отвлекать своего патрона от дальнейшего просмотра документов.

* * *

Андрей в эти минуты осторожно вошел в комнату Анны, убедился, что в ней никого нет, и поспешно кинулся ее обыскивать. Пластиковую карточку он обнаружил в кошельке Анны в одном из ящиков стола. Он уже собирался уходить, но за дверью раздались быстрые шаги. Андрей юркнул в ванную.

В приоткрытую дверь он с изумлением увидел, что в комнату торопливо вошла Даша, воткнула в ноутбук Анны флэшку, затем так же поспешно удалилась. Андрей подошел к столу и вынул флэшку, чтобы рассмотреть ее: эта была та самая флэшка, которую он видел сегодня у Даши после урока биологии.

Андрей вновь вставил флэшку в ноутбук. Ворвавшаяся в комнату Анна стремительно подошла к столу и захлопнула крышку бука.

– Что ты здесь делаешь? Зачем ты пришел? – порывисто спросила она.

– Да уж точно чтобы не на тебя посмотреть, – грубо ответил Андрей и вышел из ее комнаты.

Через какое-то время, обнаружив пропажу карточки, Анна заглянула к нему в комнату. Андрей сидел в одиночестве, читая книгу.

– Андрей, верни мне карточку, – потребовала она. – Это действительно опасно.

– Ну надо же, про мою безопасность вспомнила, – притворно изумился Андрей. – Твой брат мертв, однако ты с прежним рвением продолжаешь на них работать! Может, объяснишь почему?

Анна, не ответив, выбежала из его комнаты. Прислонившись в коридоре к стене, она вспомнила слова врача, делавшего ей УЗИ: «Это очень редкое генетическое заболевание. На сегодняшний день оно неизлечимо. Если вы оставите ребенка, ваша жизнь изменится навсегда, и она не будет легкой». – Врач вышла из кабинета, а Анна набрала знакомый номер на телефоне: «Алло, это я, – решительно сказала она в трубку, – мне нужна помощь «INGRID», я готова делать все, что вы скажете».

* * *

Ирина Исаева, дождавшись, когда охранник войдет в ее комнату с тележкой, на которой стояла разносимая для узников подземелья еда, изо всех сил ударила его сзади по голове. Охранник рухнул как подкошенный на пол. Она подобрала у него из руки ключи, выбежала из комнаты, в которой ее держали взаперти, и закрыла на замок охранника.

Кинувшись к соседней комнате, она заглянула в круглое окно, подобрала ключ из связки и, открыв дверь, кинулась на шею поднявшемуся с койки мужу:

– Саша! Я думала, ты умер… Где ты был? Тебя держали здесь, да? В подземелье?

Александр, отстранившись от нее, заикаясь от неуверенности, произнес:

– Н…н…нет…

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Ирина. – Что они с тобой сделали??

– Я видел тебя… – сказал Александр, – я видел тебя на фотографии… ты моя жена, да? Наташа?

Ирина все рассказала Александру. Все, что было известно лично ей. Он признался, что ничего не помнит: ни ее, ни собственных детей. Для него открытием было, что, кроме Нади и Андрея, которых он видел с Ириной на фотографии, у них есть еще и маленький Игорек.

– У меня его забрали и не дают с ним видеться, – горько сообщила Ирина.

– Все, что ты говоришь, это чудовищно. – Александр сидел рядом с Ириной на кровати и пытался оценить масштабы трагедии, которая произошла с его семьей. – Мы найдем его! Мы найдем его и Надю и Андрея тоже! – Александр поднялся и решительно протянул руку Ирине, но тут в камеру ворвались охранники. После короткой борьбы Ирину и Александра вновь развели по их камерам.

* * *

Кирилл Воронцов, спустившись на кухню, чтобы попить перед сном воды, услышал, как Джек скребется в дверь и тихонько поскуливает. Его оставили на ночь на кухне по просьбе детей, боявшихся, что Джек может стать жертвой оборотня. Кирилл отставил стакан с водой и выпустил Джека на улицу.

Пока он возился с собакой, открывая и закрывая дверь, кто-то незаметно добавил ему в стакан несколько капель прозрачной жидкости из пипетки. Вернувшийся к своему стакану Кирилл выпил воду и пошел в свою комнату.

Сев за стол, он продолжил проверять ученические тетради. Внезапно перед глазами у него все поплыло. Он потер их, снова посмотрел в лежащую перед ним тетрадь, но зрение его подводило. Тогда Воронцов встал, списав недомогание на переутомление, но у него подкосились ноги, и он рухнул на пол, теряя сознание, стремительно погружаясь в сон.

В комнату Воронцова вошла Вера. Она присела рядом с крепко спящим на полу Кириллом и взяла его за руку. Перед ее глазами пронеслось видение: Кирилл, стоя на палубе яхты с пистолетом в руках, что-то гневно говорит Александру Авдееву, тот держится за затылок, словно после удара по голове. Вдруг Александр кидается на Воронцова, и тот стреляет в упор. Александр падает за борт…

* * *

Поздним вечером собравшиеся в библиотеке ребята с нетерпением ждали Андрея. Рома щелкал фонариком, в который раз проверяя, работает ли он, не подведет ли в нужный момент, Максим, усевшись на стол, болтал ногами, Лиза, чтобы отвлечься, рассматривала книги на полках.

– Давайте быстрее, – поторопил их вошедший в библиотеку Андрей, – охранник уже обход школы начал.

– А Дашка? – недоуменно спросила Вика. – Она разве не с тобой?

– Нет, – раздраженно ответил Андрей, – пойдемте без нее. Лучше ей не знать, где мы и что делаем.

– Ты что, не доверяешь собственной девушке? – напоминая ему об утреннем разговоре в классе после урока биологии, спросила Вика.

– Хватит терять время, – отрезал Андрей. – Давайте быстрее.

Взяв со стола фонарики, подготовленные Ромой, ребята проникли в подземелье через потайную дверь в камине. За их уходом с галереи мрачно наблюдала Даша.

С досадой проводив их взглядом, Она нахмурилась: снова они лезли не в свое дело! Пора было их проучить…

В подземелье ребята нашли потайную дверь. Осмотрев стену, Макс обнаружил едва заметную щель для пластиковой карты.

По подземелью до них донесся слабо различимый крик откуда-то издалека.

– Что это такое? – встревоженно спросила Лиза.

– Да ветер, наверное, – ответил Макс, увлеченный потайной дверью.

Андрей вставил в щель карту и проник в открывшееся крохотное помещение первым, за ним поспешил войти Макс, дверь за ними быстро закрылась. Оставшиеся в коридоре ребята в панике начали стучать по ней кулаками. В подземелье снова раздались крики.

– Мне кажется, на этот раз это уже никакой не ветер, – испуганно произнесла Лиза. – А если это Макс и Андрей? Вдруг там какой-нибудь другой выход?

– Надо проверить, – превозмогая страх, предложила Вика.