Опять?! Несправедливости, напраслины! Это уж верно откуда-то совне. Но откуда бы они ни были, скажу Вам: не мужайтесь только и крепитесь, но и радуйтесь. Значит, Ваше дело душевное идет хорошо. Господь ведет Вас к очищению, а враг встречает в Вас сильную соперницу. Стойте же крепко на своем. Несправедливостями и напраслинами нечего смущаться. Кто их причиняет, тому судит Бог, а кому их причиняют, тому должно терпеть их благодушно и Бога благодарить. Не забывайте, что есть и другая жизнь, в которой отзовется все здешнее, в похвалу или в укор. Перенесете несправедливость? Похвала будет. Не перенесете? Укор. Там не скажете: да ведь несправедливо. Справедливо или нет, не твое дело, скажут, судить. Ты почему не терпела?

Несправедливости от Бога никакие не происходят, но попускаются они Богом во благо тем, на кого попускаются. Истинно во благо! Это не простая фраза, а настоящее дело. Привожу Вам в пример мучеников. Уж как их не тиранили! А Господь что? Он тут же был, видимо являлся им, утешал их, облегчал страдания, но все же оставлял их в муках - терпеть до конца, чтобы увенчаться полным венцом. Так и всякая неправда и всякая напраслина венец готовит. Но тому, на кого они падают, претерпеть их надо...

Вы говорите: страшно отдать себя неправдам на целый век. Конечно, страшно. Затем и говорится тому, кто идет вслед Господа: мужайся, и да крепится сердце твое! Впереди крест. Выходит, что ничего не остается более, как отдать себя скорбям, лишениям и напраслинам. В этом отдании, скажу Вам, начало истинного пути. Отдадите себя на это? В самую ту минуту, когда отдадите, вступите вслед Господа. Извольте все это обсудить и решить по-Божиему. От должного решения этого пункта весь успех.

***

Тебе тяжело, - да разве случай это устроил? Есть Господь, Который отечески смотрит на тебя и печется о тебе. Это Он послал тебе горе; а что, кому и как послать, то посылает для того самого, кто подлежит горю. Осмотрись же и увидишь, может быть, благие о тебе намерения Божии в постигшей тебя скорби: или грех какой-нибудь очистить хочет Господь, или от дела греховного отвесть, или дать тебе случай показать свое терпение и верность Ему, или Он Сам желает потом удивить на тебе величие Своего милосердия. Если же не усмотришь, что именно хочет даровать тебе Господь через твое горе, - возбуди в сердце своем общее неразмышляющее верование, что все от Бога и все, идущее от Него, служит во благо нам... терпи и верь, что тот, кого Он наказу-ет, тот у Него как Сын. Да и без того, кто может противиться воле Его?

Убедите себя, что всякой случайностью Бог испытывает вас и, око Свое утвердив на вас, ждет, как вы поступите.

Извольте держать в мысли, когда находят скорби, что это вам Господь дорогу в Царствие Свое пролагает, или даже более - берет за руку и ведет. Поэтому не упирайтесь ногами и не кричите, а благодушно и с благодарностью переносите скорби.

Не одни болезни, но и всякие неприятности, не большие только, но и малейшие - все направляются Господом в пользу нашего спасения.

Господь иногда испытывает искренность служения Ему, отнимая духовные утешения, сопровождающие упражнения духовные.

Так устроилось положение наше, что только теснота держит нас в настоящем строе. Как только вступим в широту, расплываемся и гибнем.

Вот и царит на земле теснота, как наилучшая для нас обстановка.

Апостольский ум видит вообще в тесноте и в особых стеснительных случаях отеческую к нам любовь Божию, и о тех, которые в тесноте, судит, как о близких к Богу сынах.

Нынешние умники не вмещают слова сего и тем погружают себя в непроглядный мрак, простертый будто бы над жизнью нашею земною. Отсюда туга, уныние, отчаяние, томление и самоубийство. Исходная точка их та, что наша последняя цель будто на земле... Но она не на земле. На земле начало жизни - подготовительный ее период, а настоящая жизнь начинается по смерти... И особенный, исключительный способ приготовления - благодушное терпение теснот, лишений и скорбей.

***

Зачем так устроил Господь, что на земле никого нет без горестей и тяготы? Затем, чтоб не забывал человек, что он изгнанник, и жил бы на земле не как родич на родной стороне, а как странник и пришелец на стране чужой и искал возвращения в истинное отечество свое. Как только согрешил человек, тотчас изгнан из рая и вне рая обложен скорбями и лишениями и всякими неудобствами, чтоб помнил, что он не на своем месте, а состоит под наказанием, и заботился искать помилования и возвращения в свой чин.

Тебе тяжело. Но разве это случайность беспричинная? Восклони несколько главу твою и помяни, что есть Господь, отечески о тебе пекущийся и глаз с тебя не спускающий. Если постигло тебя горе, то не иначе как с Его согласия и воли. Никто, как Он, послал его тебе. А Он очень точно знает, что, кому, когда и как послать; и когда посылает, во благо того самого посылает, кто подлежит горю.

Труду и болезненности нельзя не быть: ибо страсти хоть суть чужие нам, но, пришедши со-вне, так приросли к телу и душе, что корнями своими проникли во все составы их и силы. Стань вырывать, и больно. Больно, зато спасительно, и спасительность сия не иначе достается как чрез болезненность.

***

Неприятности, неприятности! Я уверен, что их совсем нет. Но пусть и в самом деле они есть, разве бежать от них надо?! Их надо переносить благодушно и с благодарением Господу. Враг ведь это разжигает Вас. Когда воин встречает врага, бежать разве ему надо? Надо воевать. И Вам тоже. Вы же что? Враг рога только показал, воздымая какие-то неприятности, а Вы уж и бежать. И думать не думайте. Из-под крова родительского после принятого Вами намерения не вязать себя браком Вам только два выхода: или в монастырь, или в сестры милосердия; то или другое с благословения самих родителей. Пока же не устроилось ни то ни другое, сидите дома и все терпите. Извольте сейчас же стать пред Господом, искренно покаяться в своем дурном смущении и изречь твердое решение: буду ждать, буду все сносить благодушно. Да будет во всем воля Твоя, Господи!

***

Счастьем привыкли называть нечто внешнее, именно: благоприятное нам течение обстоятельств. Но оно не вовне, а в нас, в состоянии духа отрадном, радостном, благорастворенном, которое редко соображается со внешним, а спеет-ся по своим законам независимо. Потому сюда и должно быть обращаемо преимущественное внимание. Здесь главное: никаким образом не должно возмущать внутренний покой брата, а, напротив, всячески содействовать его укреплению и возвышению. Поступающий иначе то же, что грабитель, вошедший в чужой огород и истребляющий там всю зелень и цветы без разбора. Бог дал брату покой, ты его крадешь. Только одно обеспокоение позволительно, именно: обеспокоение грешника и притом как грешника через пробуждение его от усыпления; сего потряси во всех основаниях, сокруши кости его, пусть скорбит до отчаяния и не находит покоя день и ночь. Пример сему показал апостол Павел, повергший в скорбь согрешивших коринфян, ибо, говорит: печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор. 7: 10). Увидишь кого смятенным от чего бы то ни было, поди утешать печального, приложи пластырь на раны сердца его, излей отраду словом и делом. Тут уже одно участие облегчает, тем больше - уменье успокоить. Помнить только надобно, что главное успокоение - в Боге. Туда и должно возвесть печального и в Господе обвеселить его, довесть его до того, чтобы он рад был тому самому, о чем скорбит. Кто это сделает, тот осчастливит человека на всю жизнь, на все случаи и в один раз сделает все. Хорошо для немощного и внешнее обнадежение, но оно - половина дела и должно быть употребляемо только как средство. Иначе оно будет не в плане Промышления, ибо всякою скорбию Бог зовет к Себе. Если ты будешь отвлекать, а не приводить к Богу, то будешь действовать не по вере.

***

У всякого есть свои дела, или занятия и труды, к коим приставил его Бог рождением и среди коих он коротает век свой. Вместе с добрым именем и частию достатка они составляют участь человека, потому не оставляются им без внимания, но учреждаются так, чтобы текли хорошо, чтобы малый труд вознаграждался добрым успехом, чтобы не было больших помех и не истощались силы без плода, чтобы не было ненужных и досадных остановок, вообще чтобы все шло у него как в хорошо настроенной машине. У кого это есть, тот с радо-стию исходит на дела свои и с радостию возвращается к себе и наслаждается миром и безопас-ностию, не чая зла. В состав течения дел входят и труды, и сношения с другими, даже обыкновенный порядок всех житейских занятий с их временами и местами, где, как видно, все то завивается, то развивается. В отношении к нему есть долг всячески благоприятствовать ему, не полагать преград, восстановлять расстроенный, а не только самому не расстроивать его. расстроение дел другого есть великое злодейство, возмущающее тело и душу и того, чьи дела, и тех, кои около него. От этого такой уподобляется на общем языке исконному врагу. Благоприятствующий другому есть благодетель, отрада души. Это посланник Божий, Его наместник, разливающий отраду вокруг себя и, как солнце, всех согревающий. Очи всех - на него. И всякому должно поставить для себя целию осчастливливать. Благоприятствовать другому можно советом, действием и помощью или доставлением ему сил, коих у него недостает. Доставь нуждающемуся, что ему нужно. Советность, услужливость и заимодавство, или ссуды, составляют общежительность - добродетель самую нужную и вместе любезную. Никто не может иметь всего, что нужно, всегда в надлежащей мере: один изобилует одним, другой другим. Посему и нужна взаимная общительность, как бы перелив из сосуда в сосуд, чтобы составилось одно питье, называемое счастьем. Отсюда - будь готов сделать для другого все, что можешь. Кто готов сам, для того и другие готовы, и Бог - способник ему. Заметив, где нужна помощь, не жди просьбы, сам услужи, сколько можешь и чем можешь. Человек услужливый - правая рука для всякого в своем кругу. Просят взаймы - дай, что можешь, не разоряя себя, ничесоже чающе, а если имеешь довольно веры и крепости духа, не различая ни того, кто просит, ни того, что он просит... Ты Божий распорядитель. Все такие дела составляют поприще для упражнения добродетели бескорыстия и податливости.

***

Пишешь: «Я нахожусь в несчастном положении и считаю себя близким к погибели. я имел небольшое состояние; но в настоящее время ничего не имею, даже дневной пищи, - и семейство мое терпит нужду и изнурение».

«Мне думается, что Господь нас оставил и не слушает наших молитв, прошений. И невольно приходит на мысль, что Священное Писание как будто нас обманывает».

«По слабости человеческой боюсь, как бы не принять смерть насильственную. Буду ли я виновен в моей крови? Потому, что я раньше прошу у Господа, чтоб Он не погубил души моей».

«Сам я готов бы еще терпеть, но семейство мое страждущее отбивает всякое терпение. Жена и дети малолетние из-за меня негодного страдают. Пусть бы Создатель меня одного наказал, а их от страдания избавил».

«За что страдаю? - Догадываюсь, что за грехи. По торговым оборотам были неправды - крупные...» - которые и перечисляешь. - «Или, может быть, я не умею найти своего таланта?»

«И не знаю, как устроиться. Думаю пойти куда в услужение... хоть сам имел слуг».

Я нарочно прописываю почти все твое письмо, потому что в нем сам ты отчасти уже намекаешь на то, откуда тебе следует заимствовать утешение и воодушевление к терпению и чем хоть сколько-нибудь помочь беде. Ангел Хранитель подсказывает это тебе; но видно, что и враг не дремлет, а покушается то омрачить твой ум неправыми помышлениями, то ввергнуть в отчаяние. Почему первое мое тебе слово: перейди сознанием на добрую сторону и ее держись, отгоняя недобрые навеяния вражии.

Было, говоришь, состояние, а теперь ничего нет, даже хлеба насущного. - Кто может сказать, что это не горестно? - Крайне горестно. Но помяни Иова, - воодушевись. Ты, конечно, не столько потерял, сколько он. Тем легче тебе усвоить то, что он говорил и чувствовал: Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось] (Иов. 1: 21). Восстанови же и укрепи убеждение веры, что все бывающее бывает по изволению Господа, и покорись Его решению. - Положил Господь дать тебе небольшое состояние и дал. Ты пользовался им до времени и жил в довольстве. Теперь Он определил взять от тебя данное и оставить ни при чем. Прими и это решение, как принимал первое, - благопокорливо: Господь Владыка всего. Как хочет, так и распоряжается всем. Говори же в сердце своем: так изволися Господеви! Буди благословенно имя Его!

В отношении к имуществу мы у Господа -приставники, а Он - Хозяин. Одного к одному приставляет, другого к другому, и переменяет приставников, как находит лучшим. Был ты приставлен к немногому, а теперь отставлен. Потерпи немного. Может быть, Владыка всего приставит тебя к другому чему. Иов и все потерял, и сам стал ни к чему негож, а все не падал духом. Ты же еще на ногах и здоров, а растерялся и руки опустил. Скорее тебе следует думать, что Владыка отставил тебя от этого приставничества только на время, чтоб дать другое, нежели что Он совсем бросил тебя. Потерпи немного - и опять получишь что-либо.

Легко, скажешь, говорить: потерпи, - но как терпеть-то?! Есть надо, а нечего. С голоду умираем. - Ну, это ты немного увеличиваешь свою беду. Когда общий голод, тогда, конечно, умирают с голоду; а когда кругом все в довольстве, как умереть с голоду? - Проси. Никто не откажет в куске хлеба и в другом, без чего жить нельзя. Стыдно? -Что делать? Смирись, когда смирил тебя Господь. Смирением расположишь других еще к большему состраданию. И кое-как устроишься. А там Господь пошлет и лучшее что.

Ты говоришь, что готов бы пойти в услуги. И прекрасно. Иди, не стыдись. А если и жена может то же сделать, еще лучше. Ни одного положения нет низкого. Низко одно - быть неисправным и в чем-либо неверным. И водовоз и дровосек - почтенны и пользуются в самом деле почетом, когда как следует работают. - Вот у тебя и обеспечение небольшое будет. А при этом терпеть уже не совсем будет несносно. Покажете уменье служить, заслужите доверие, - получите большие поручения и большее будете иметь обеспечение. А там, может быть, соберетесь настолько, что сможете начать опять прежние свои дела. А ты руки опустил и голову повесил - и твердишь: «Господь нас оставил, Господь нас не слушает».

Господь никогда не оставляет, а только дает разные положения и состояния и переменяет их для иных. Если б Господь тебя оставил, то тебя уже не было бы и на свете. А как ты живешь, то значит, Господь не оставил тебя, но блюдет, как и других, - только переменил твое состояние. Состояние это не таково, какого тебе хочется; потому мятешься. Но что мятешься? - Бога не преодолеешь. Смирись лучше под крепкую руку Божию и восхоти сего именно положения, Богом тебе присужденного. И успокоишься.

Конечно, тебе приходит на мысль: «Что ж другие-то все вокруг живут как обычно, только я один потерпел горькое изменение». - Да что тебе до других? Им судил Бог так пребыть, как были, а тебе потерпеть изменение на худшее. Не на других смотри, а на руку Божию, изменение в твоем состоянии произведшую. Поставь себя пред Богом и не посмеешь заикнуться: как же другие? - Ибо совесть твоя скажет тебе, что чрез это ты вступаешь в прю с Богом, отчета у Него требуешь: как так поступил Он в отношении к тебе?! И заставит тебя замолчать.

Если ты веруешь в промышление Божие, попечительное о нас, то должен веровать и в то, что у Бога всегда есть отчет, почему Он так и так распоряжается нашею участию, - и отчет сей никогда не в ущерб нашему существенному благу; только Он не всегда благоволит открывать нам, почему так бывает. Вера удостоверяет нас, что все бывающее бывает от Бога и, как Бог всеблаг, бывает к существенному благу нашему. Восставь сию веру, и она осветит примрачность твоего положения, дав тебе восчувствовать, что другие оставлены так, как были, потому, что это для них благо, а тебя постигло горькое изменение, потому что это для тебя лучше. Увидь же, что ты ничем не заделен сравнительно с ними, а находишься у Бога на одной с ними линии.

И что я говорю: на одной? Ты выше их стал. Читай, что пишет святой Павел в Послании к Евреям: Господь кого любит, того наказывает, бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами (Евр. 12: 6 - 7). Всех любит Господь и о всех печется. Но кого подвергает испытанию какому-нибудь, то этим показывает, что того особенно любит, в достоинство сынов Своих любимых возводит.

Скажешь: «Как же это так? любовь показывает, а больно». - Что делать? В этом не Божия вина, а наша. Таковы мы, что нам любовь показать Бог не может иначе, как сделав нам больно. Больны мы всесторонне и требуем острого врачевания, которого целительность переходит к нам не иначе как чрез больно. Бог это и делает теперь. Увидел, что если тебя оставить еще на несколько так, как был, то болезнь твоя стала бы неизлечимою. Потому приступил к тебе с врачеваниями. А врачевание это потребовало отсечения и прижигания. Вот и больно. Больной, которому отрезывают иную часть, не говорит, что лекарь его оставил, а, напротив, тут-то и видит, что лекарь попечительно за ним ухаживает. Так и ты видь в отсечении всего имения твоего особую о тебе Божию попечительность, а не оставление.

Тебе бы хотелось поосязательнее увидеть, почему именно такое отсечение употреблено в отношении к тебе, как заключаю из твоего вопроса: за что это такое страдание? Но ты же сам и ответил: за грехи, которые и перечисляешь. Грехи - не малы. Если б тебя оставить так, ты бы, конечно, и еще приложил подобных грехов побольше. Грешный твой навык и настроение укоренились бы и до того бы испортили тебя, что ты и не вздохнул бы о своей худости. Если б Господь осудил тебя на погибель, так бы и оставил тебя течь своею дорогою в пагубу. Но как любит тебя и не хочет твоей пагубы, то послал тебе горе, чтобы ты опомнился, познал грехи свои, покаялся в них и исправился. Вот для чего именно так поступил с тобою Господь. И твоя собственная совесть напомнила тебе об этом. Послушайся же ее внушения, вонми Божию о тебе намерению и сделай то, чего Он от тебя требует. Пересмотри все свои неправости, осуди их, оплачь и исповедуй на духу, положив твердое намерение действовать уже всегда по чистой совести, если Богу угодно будет опять приставить тебя к прежним делам. Если так исправишь свое внутреннее настроение и приложишь еще решение удовлетворить всех онеправдованных, подобно Закхею, когда будешь иметь возможность, то представишь в себе нечто достойное помилования, - и не дивно, что встретишь сие помилование. Сделав так, ты будешь готов к помилованию. Если и затем продолжится твое горькое положение, то для того только, чтобы ты покрепче утвердился в принятых тобою добрых расположениях. Тут бывает то же, что в кузнечных изделиях, - что кузнец, сделав вещь, не тотчас отдает ее в употребление, а прежде закаляет. Не дивно, что и Господь, и после твоего раскаяния, продлит твое испытание, чтоб закалить тебя в добре.

Из сказанного тебе ясно, полагаю, почему Бог не слышит, как тебе кажется, твоих молитв. Перекрестился ты раз-другой и ждешь, что вот-вот все небо подвигнется к тебе на помощь; сам же между тем и на волос не движешься к тому, чего требует от тебя Бог в настоящих твоих обстоятельствах. Как же тебя слышать? Покайся, исповедуй грехи, положи исправить свои сердечные расположения, - и жди, как благоволит устроить тебя Бог, не предрешая того. Тогда если и придет на мысль, что Бог не слышит, все же ты хоть какое-либо основание к тому иметь будешь. Но я думаю, что такая мысль не придет уже. Ибо тогда совесть будет уверять тебя, что все еще мало терпел сравнительно с грехами, и молиться тебя заставит: прибавь, Господи, - чтоб совсем очиститься.

Бог не слышит? - Бог все слышит и видит. Только желание твое исполнить не находит полезным для тебя. Он вверг тебя в огнь искушения, чтоб из тебя выжечь все неправое и не погасить огня сего, пока вполне не очистишься. Ты похож теперь на хлеб, посаженный в печь. Хозяйка не вынет хлеба из печи, пока не удостоверится, что он испекся; и Господь не изведет тебя из печи скорби твоей, пока не увидит, что ты прочно установился в добрых расположениях. Сиди же в сей Божией пещи и терпи.

Это все вражьи навеяния: «Бог не слышит, обетования слова Божия неверны; лучше покончить с собою». - Припомни Божии обетования в слове Его и увидишь, что ни одно не осталось не исполненным, и именно так, как обетовано. Не стану перечислять их. Остановлюсь на том, которое ближе тебя касается, - именно - обетование слышать молитвы молящих и миловать их. Всех слышал, которые просили о должном и просили как должно. Услышал Моисея пред морем, услышал Анну, матерь Самуила, услышал Илию, услышал царя Езекию, услышал трех отроков в пещи, Даниила во рву, - и сколько других есть услышанных?! - Припомни все это - и прогонишь худое помышление, будто слово Божие обманывает нас. Если не услышана бывает молитва, то вина того за нами: не так молимся, как следует, и прочих не исполняем условий услышания. Враг же подходит и влагает клевету на слово Божие, тогда как нам следует себя винить, а не слово Божие.

О том, будто лучше покончить с собою, я и говорить не буду. Нелепость этого сама собою очевидна. Конечно, ты веруешь в будущую жизнь. Рассуди же! - Ты сам себя произвольно в здравом уме лишишь жизни, - и совершишь смертный грех, с которым перейдешь и в другую жизнь, не покаявшись: ибо когда тут каяться? - Почему прямо и будешь осужден в ад. Какое же это будет поправление своего положения? Убьешь себя, чтоб избыть от беды, - и за то попадешь в безмерно большую беду, вечную, неизменную. Пока тут бедствуешь, можешь питать надежду на том свете за это лучшей сподобиться участи; а на том свете уж не будет такой надежды. Попадешь в ад, там и останешься. - Вот какую внушает тебе враг поправку положения твоего горького! - А если будешь благодушно терпеть, то и здесь, может быть, поправишься, и на том свете милость встретишь.

Больше не имею что сказать тебе. - Благодушествуй же и терпи, помня слово Господа, что претерпевший до конца спасен будет.

***

Что вам жить тяжеловато, - слава Тебе, Господи! Се - тесный путь. Ведь тесный путь необходим. Помимо его никто не войдет в Царство Небесное. Иным Господь оставляет самим устроять для себя такой путь, а для вас Он устроил его Сам. Ибо видел, что сами вы едва ли бы взялись за это дело, и если б взялись, не сумели бы сделать так, чтоб это благотворно было для вас. Он хочет вас к Себе привесть и, любя вас, делает вместо вас то, без чего дойти до Него нельзя. Благодушествуйте же ради Господа, любящего вас.

***

(Мы) ...хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда (Рим. 5: 3 - 4)... Как будто Апостол слышал возражение: будущее, говоришь, светло? Пусть оно светло, но настоящее очень скорбно: нас лишают имения, чести, крова, нас гонят, бьют и убивают. Эти настоящие скорби не сильны ли колебать и совсем погашать упование будущей славы? Нет, отвечает Апостол, и скорби эти туда же ведут, к укреплению и возвышению упования. Почему мы и ими можем хвалиться, как и упованием будущего. Святой Златоуст говорит: «Итак, рассуди, каковы будущие блага, когда величаемся и тем, что по-видимому для нас горестно. Таков дар Божий; в нем нет ничего горестного! В делах мирских подвиги сопровождаются трудом, болезнями, утомлением, а удовольствием питают одни венцы и награды; напротив, здесь самая борьба доставляет удовольствие не меньше, чем и награда. И как во времена Апостольские искушения были многочисленны, а Царства только надеялись, напасти были под руками, а блага в ожидании и все сие лишало бодрости слабейших, то Павел, сказав, что должно хвалиться скорбя-ми, указывает им награды, получаемые еще прежде небесных венцов. Впрочем, не сказал: вы должны хвалиться, - но, поощряя к подражанию собственным примером, говорит: мы хвалимся. Поелику же представлялось странным и необыкновенным, чтобы человек, борющийся с голодом, находящийся в узах, терпящий пытки, оскорбления, поношения, должен был всем тем хвалиться; Апостол приводит на сие доказательство и, что еще важнее, утверждает, что настоящие скорби не только по причине будущих благ, но даже сами по себе достойны того, чтобы ими хвалиться, потому что скорби сами по себе суть благо. - Заметь, как Павел дает речи своей совершенно другой оборот, неожиданный. Поелику скорби всего чаще заставляли христиан отрекаться от будущих благ и ввергали в отчаяние, то он утверждает, что чрез скорби надлежит более уверяться в будущем, а не отчаиваться. - Скорби не только не истребляют сей надежды, но еще подкрепляют оную».

В доказательство сей истины Апостол мог бы прямо сказать: многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14: 22). Следовательно, скорбь за веру и жизнь по вере есть знак, что мы прямо идем к Царству славы. Спаситель уже и ублажает таковых: Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царствие Небесное (Мф. 5: 10). Почему скорбящие в этом смысле суть как бы обладающие Царством Небесным, или славою Божиею, и смело могут хвалиться в скорбях. Но святой Павел входит в глубь души страждущего за веру и изображает цепь нравственно добрых расположений, какими она под скорбию восходит до непосрамляющего упования. Ведяще, говорит, яко скорбь терпение содело-вает. Это первое звено сей цепи.

«Скорбь до получения будущих благ приносит уже важный плод - терпеливость» (святой Златоуст). Скорбь дает повод и случай к терпению и не только проявляет его, но дает ему стойкость и твердость, закаляет, делает тем, чем оно должно быть. Терпение имеет две стороны: будучи обращено внутрь, оно есть постоянство в добре, - и в сем отношении не условливается ничем внешним, а есть нераздельная и всегдашняя черта доброго настроения. Будучи же обращено ко вне, оно есть сносливость, перенесение всех трудностей, встречаемых на добром пути или при исполнении созревающих внутри добрых начинаний. Эта черта терпения не может проявиться, если не будет скорбей. Не будь скорбей, не видна будет сносливость и, следовательно, терпение. - Но очевидно, что сия черта терпения - сносливость - неотложно предполагает присущие первой черты - постоянства в добре или верности тому внутреннему строю, который созидается в сердце под действием веры, примиряющей душу с Богом и дающей ей ощутить воссоединение с Богом, Которого она всегда жаждет и ищет. Существо сего строя есть следующее: хоть умереть, но не отступать ни в чем от познания воли Божией.

Второе звено сей цепи есть: терпение же искусство, - дополни: соделывает. - Искусство, бокіцтт, - искус, испытание чего делом, вкушение. Когда кто посредством вкушения познает качество пищи, то это есть: бокіцтт - искус. Итак, мысль Апостола такова: терпение дает испытать или самым делом вкусить доброкачественность. Чего же? Того, на что решилась душа под влиянием веры, а она решилась неотступно жить в духе веры. Следовательно, терпение дает вкусить доброкачественность жизни по вере, - вкусив, как она сладостна, успокоительна, отрадна, блаженна, несмотря на внешние притрудности и прискорбности. Как же оно дает это вкусить? Так, что удерживает верующего на пути, на который он вступил верою. Не будь этого удержания, а будь то, чтоб верующий при всяком натиске совне отступал бы с пути веры, - не имел бы он возможности испытать делом и вкусить, коль сладка и блаженна жизнь в духе веры. Терпение, удерживая его в путях веры, дает ему вкусить сие, соделыва-ет в нем искусство. Этот искус обнимает как всю жизнь вообще, так и, в частности, всякую сторону ее и даже всякое деяние в духе веры, - доставляет то, что в другом месте Апостол определил имением чувств, обученных на всякое добро.

Искусство же упование, - дополни: соделывает. Это третье звено цепи. - Зная, что есть искусство, не удивимся, как оно соделывает упование. Ибо это означает: опытное сердцем вкушение, коль сладостна и успокоительна жизнь в духе веры, возгревает и укореняет упование. Как это? Посредством следующего наведения, не умом, а сердцем совершаемого: если здесь, при всей внешней прискорбности, жизнь эта доставляет такое успокоение и такую блаженную сладость, то там все сие будет в неизреченно высшей степени. Ничто не может поколебать меня в сей надежде. Бог, давший мне вкусить эту сладость здесь, ужели лишит меня оной там? Быть сего не может. Как верно то, что я испытываю, так несомненна надежда моя. - Из такого рассмотрения дела само собою очевидно, что скорби чрез терпение и искусство приводят к несомненной надежде под следующими двумя условиями: верности вере, или доброй совести, и уверенности в Боге. То и другое святой Златоуст выражает так: «Ничто не ведет столько к благой надежде, как добрая совесть. Ни один человек, живущий честно, не теряет уверенности в будущее; а нерадивый, будучи угнетаем лукавою совестию, не желает ни суда, ни воздаяния. Мы утверждаемся на надежде, но не на надежде на людей, которая часто разрушается и пристыжает надеявшегося, когда обнадеживший покровительством или умирает, или хоть и жив, но переменяет расположение. Не такова наша надежда; она тверда и непоколебима. Давший нам обетования всегда жив, а мы, имеющие воспользоваться оными, хотя умрем, но воскреснем, так что мы нимало не будем посрамлены, как напрасно и безрассудно утешавшие себя слабыми надеждами».