Взрыва не будет

Заводчиков Пётр Алексеевич

Самойлов Семён Самойлович

3

 

 

РИТА ПОЛУЧАЕТ БОЕВОЕ ЗАДАНИЕ

Команда занималась на полянке.

День стоял хмурый и прохладный, несмотря на летнее время.

Девушки сидели на траве, а командир — старший сержант объяснял им тонкости караульной службы.

— Боец Меньшагина! — неожиданно прозвучал приказ. — К старшине Петрову!

Через несколько минут Рита стояла перед старшиной Петровым в закутке, где он устроил свою «канцелярию».

Петров с минуту молча смотрел на неё.

— Так вот, Меньшагина, забирают вас из команды. Курс обучения вы не совсем закончили, да что поделаешь, война. Командир батальона лично приказал.

Голос старшины звучал как-то грустно.

— Не вас первую забирают, — вздохнул он. — Бутыркина и Александрова уже во взводе связи. Велосипедистками. Донесения возят. Вас тоже берут в связь, но приказано выслать с собакой. Значит, работа будет другая.

— Понятно, — сказала Рита.

— Возьмите у писаря документы и отправляйтесь. Счастливо воевать вам, Меньшагина.

Старшина встал из-за стола, подошёл к Рите и тихонько тронул за рукав. То ли смахнул пылинку, то ли погладил. Это уж было совсем не по-уставному.

«Почему это начальство так спешит? Дали бы подготовить девушек получше», — думал старшина.

О разговоре, происходившем накануне в штабе армии, он не знал. А этим разговором и был вызван приказ о Меньшагиной.

— Товарищ майор, — сказали в штабе командиру батальона, приехавшему по срочному вызову, — вы докладывали, что можете организовать связь на передовой с помощью собак.

— Так точно, — подтвердил комбат.

— У нас есть несколько участков, где поддерживать связь пешими посыльными крайне трудно. Особенно под Урицком. Наши позиции противник хорошо просматривает и всё пристрелял. Теряем людей. Можно там использовать ваших собак?

— Можно, — ответил комбат. — Связные собаки не раз действовали в боевой обстановке.

— Тогда быстрее принимайтесь за дело.

…Рите и предстояло работать с собаками на новой линии связи. Комбат сам отбирал для этой линии бойцов. Рита была новичком в части, зато майор знал её как опытного собаковода и потому включил в список.

 

ЛИНИЯ СВЯЗИ

На командный пункт стрелкового батальона, который стоял против Урицка, Рита пришла вместе с напарником — бойцом Назаровым.

Собаки у них были разные: гончая Кайкер с коричнево-чёрной спиной, порывистая, любопытная, старавшаяся всюду сунуть свой мокрый нос, и несколько медлительная, важная красавица Ретчер — колли, шотландская овчарка с длинной роскошной шерстью, жёлтой на спине и белой на груди.

Рита и Назаров подошли к землянке КП — командного пункта, держа собак на коротких поводках. Комбат-пехотинец недоверчиво оглядел их.

— Эти собаки будут держать связь? — спросил он. — Учтите, надо по открытому месту бежать, через болото. Там ходов сообщения не вырыть. Немец всё видит. Бьёт по людям и по собакам станет бить.

— Понятно, товарищ старший лейтенант, но ведь собака движется быстрее, чем человек. И рост у неё меньше. В собаку куда труднее попасть.

Командир лишь покачал головой и сказал:

— Что ж, работайте, раз пришли.

Ночью боец Назаров ушёл с собаками в роту, а вскоре на командный пункт примчался Кайкер. Рита была в траншее возле землянки, и собака сразу её нашла. Один из бойцов попробовал остановить пса, но добродушный, ласковый Кайкер оскалил зубы и так зарычал, что боец быстро уступил ему дорогу.

— Дружба дружбой, — улыбнулась Рита, — а служба службой. Кайкер службу знает.

Она расстегнула портдепешник — сумочку для письменных сообщений, прикреплённую к ошейнику собаки. Там лежала записка командира роты. Записка была малозначащая, по правде сказать. Ротный, видно, тоже не очень доверял «собачьей связи». Но собаки выдержали проверку.

Между командным пунктом батальона и ротами, конечно, существовала связь и по телефону. В спокойные дни она действовала надёжно, в горячее же время, когда противник вёл сплошной артиллерийский и минометный огонь, связь частенько нарушалась. Телефонисты маскировали провод, но всё равно снаряды рвали его. Да и не всё передашь по телефону. Пакеты по проводам не идут. Раньше их доставляли люди, теперь собаки. Если телефонная связь действовала, из батальона звонили в роту: «К вам пошёл приятель Риты» — это значило: отправили Кайкера. Или: «Послали рыжую» — значит, идёт Ретчер. А через минуту-две следовал обратный звонок: «Ритин приятель уже здесь», «Рыжая пришла».

Четвероногие связисты по нескольку раз в день ходили из батальона в роты, из рот в батальон. Они не пугались выстрелов и разрывов.

Выпал снег, и на собак стали надевать «маскировочные халаты» — полотняные попонки, которые делали их незаметными на поле. Даже на пушистые хвосты надевали колпачки из белой ткани.

Недоверие к связным собакам быстро рассеялось. Командиры не могли нахвалиться ими. Донесения доставлялись в несколько раз быстрее, чем раньше, а главное, прекратились потери солдат-посыльных.

В окопах радостно встречали собак.

— Почтальон пришёл!

Собаки действительно стали и почтальонами, носили в сумках солдатские письма.

Кайкер подружился со старшим лейтенантом, командиром стрелкового батальона. Тот всегда имел для собаки кусочек сахара или сухарь. Кайкер принимал угощение с достоинством, спокойно и неторопливо снимал лакомый кусочек с протянутой ладони. Он разрешал гладить себя, почёсывать за ушами, даже довольно урчал при этом. Но к портдепешнику мог прикасаться только вожатый. Однажды комбат попробовал взять донесение сам, но Кайкер злобно огрызнулся и быстро отскочил. Добродушие, приветливость с него как рукой сняло.

Случалось, что, придя в землянку КП, Кайкер не заставал там Риту. Тогда он забирался в закуток, где она жила, и ложился на её плащ-палатку. Лежал спокойно, но сердито скалил клыки, если кто-нибудь к нему приближался.

Постепенно пехотинцы так уверовали в «собачью» связь, что стали пользоваться ею и для передачи особо важных сведений. Командир части узнал об этом и приехал объясняться с начальством стрелкового батальона.

— Вы инструкцию нарушаете, товарищи! Секретными сведениями шутить нельзя, И себя подведёте и нас.

— Никак нет, товарищ майор! Мы хорошо проверили этих «связисток». Они самые надёжные. За всё время ни одной осечки не получилось!

 

ГИБЕЛЬ КАЙКЕРА

Вблизи командного пункта стрелкового батальона заняла позицию батарея тяжёлых миномётов. Огня она пока не вела — то ли экономила боеприпасы, то ли не хотела раскрывать до поры местоположение. Миномётчики ждали своего часа.

Как раз мимо этой батареи проходил маршрут Кайкера. Миномётчики обратили внимание на собаку и решили её поймать — пускай живёт у них. Они не знали, что собака служебная. Но Кайкер обходил батарею стороной, к миномётчикам не приближался.

И вот однажды боец-наблюдатель увидел, что собака, бежавшая по открытому месту, словно споткнулась, подпрыгнула и завертелась на месте. Пуля настигла Кайкера.

— Что это собака там крутится? — удивился наблюдатель.

А Кайкер ещё пробовал продолжать свой путь. Собрав последние силы, качаясь, пёс сделал несколько шагов, потом упал на бок и затих. На его белой попоне разливалось красное пятно.

— Собака-то не простая, в маскхалате, — ещё больше удивился наблюдатель. — Разрешите, товарищ сержант, я попробую добраться до неё.

Он дополз до неподвижного Кайкера, обнаружил на его шее сумку с запиской и ахнул.

— Не иначе, через фронт шёл, немцам сведения доставлял, — решили миномётчики. О связных собаках, работавших в наших частях, на батарее не знали.

Прошло немного времени — и на командном пункте стрелкового батальона требовательно загудел телефон.

— Меньшагину вызывают в дивизию, — сообщил дежурный телефонист. — Немедленно.

Рита прибыла в штаб дивизии, когда уже смеркалось. В землянке, куда её направили, было двое — капитан и лейтенант. Лейтенант строго спрашивал Риту:

— Почему посылали собаку с секретными сведениями?

— Что посылать — не я решаю, распоряжается начальство, — сказала Рита. — А связь через собак самая верная. Это проверено, и не только здесь.

— А клички у собак почему не русские?

— Надо у прежних хозяев спросить. Они так собак окрестили!

…На передовую Рита возвращалась с каким-то сержантом. У развилки дорог они попали под сильный артиллерийский обстрел. Развилку обстреливали часто, она была известна в дивизии как гиблое место. Все старались скорее пройти её. Рита даже не прибавила шагу, хотя снаряды густо ложились вблизи.

— В траншею, быстрее! — крикнул сержант. — Убьют же!

— Ну и пускай убивают, — Рита вдруг всхлипнула, — Пускай.

— Не дури! — рассердился сержант и потащил её за руку. Уже потом, в траншее, он долго говорил что-то про сумасшедших девчонок.

Утром в стрелковый батальон приехал командир части, в которой служили девушки.

— Докладывайте что и как случилось, — сказал он Рите. — И спокойно. Тоже мне — боец — глаза на мокром месте!

— Кайкера убили… А они решили, что он к немцам шёл, что я его туда посылала.

— Глупости! С этим я разберусь. А ты возвращайся в Сосновку. Всё равно тебя решили отозвать отсюда. Примешь отделение и займёшься новым делом.

Вот при каких обстоятельствах Рита Меньшагина получила повышение по службе.