8 апреля 2003 0

15 (490)

Date: 08–04–2003

Author: Диана Кан

***

Друг о друга лбами медными стукнулись…

Ох, ты эхо наших русских побед!

По-немецки, по-японски аукнулись.

По-английски получили привет.

Снова слышим от заморских зазнобушек:

«Ай лав ю, мон шер ами, хенде хох!.. »

Значит, братцы, не сносить нам головушек,

Снова по миру идти без порток.

Угостим же всех отеческой водкою —

ну, зараза, до чего же стройна!

Мы такие — по зазнобушкам ходкие.

Что Россия? Подождет — не стена!

…Али недруги нас, братцы, посглазили?

Эх, Россия! Три пути — три сосны.

Меж Америкой, Европой и Азией

заплутались мы, России сыны.

***

Пылит ли зной, метет ли снег —

виновник бездорожий,

идет по свету человек —

калика перехожий.

Подлунный волчий мир — тюрьма

рожденному для братства…

Странноприимные дома

иных созвездий снятся.

Бредет, превозмогая страх

и звезды окликая.

И вязнет в снежных облаках

его нога босая.

Откуда он, такой-сякой —

отшельник и острожник,

таинственный земной изгой,

Божественный безбожник?

…Россия — странная страна…

В трудах земных измаясь,

по небу странствует она,

о звезды спотыкаясь.

***

Здесь сугробы, как волны Босфора,

и кровавая в небе луна.

И ознобным восторгом простора

оренбургская полночь полна.

Закипают лазурные слезы

на глазах, устремленных к луне.

И цветут белоснежные розы

на моем индевелом окне.

Не гадаю, кто ряжен, кто сужен.

Ах, не все ли, не все ли равно?

Прихотливая изморозь кружев

заплетает к рассвету окно.

Ни лазурные воды Босфора,

ни дамасские розы в садах

не видны с моего косогора,

что затерян в бескрайних снегах.

Но зато в завыванье метели,

что привычно пророчит беду,

мне слышны соловьиные трели

над дамасскою розой в саду.

***

Белый и черный князь

в битве сошлись упорной —

белый, благословясь,

и, чертыхаясь, черный.

Тьмы ледяная пасть…

В прах разметав созвездья,

белый небесный князь

скорбно вершил возмездье.

Замер засадный полк

близ Куликова поля.

«С Богом! » — сказал Боброк,

зубы сцепив до боли.

Гнев голубых очей…

Родина, дай нам силы!

Лязг боевых мечей

в грозах Руси-Руссии!

***

Все реже озаряет дали

послевоенный бравый сон…

Еще звенят твои медали,

но это — поминальный звон.

За то ль с молитвою и матом

вставал последний батальон,

не флагом звездно-полосатым,

но красным флагом осенен?

За то ль в клубах слепящей пыли

строчил охрипший пулемет,

на плаху девочки всходили,

ложились мальчики на дот?

А мы бредем с пустой котомкой

в европы — не подаст ли кто?

Мы, победителей потомки,

свое поправшие родство.

Проснись и пой! Нас обокрали.

Была страна и — нет ее!

Кому нужны твои медали

и вдохновение мое?

***

Он пел: «Мы наш, мы новый мир построим!.. »

А после хмуро говорил всем нам:

«Такие песни надо слушать стоя,

при этом руки вытянув по швам! »

Таращили лазоревые глазки

внучата, подступавшие к нему:

«Мы встали, дед! Рассказывай нам сказки

про Эс-Эс-Эр — великую страну… »

И восставала Фениксом из пепла

в рассказах деда — навсегда вольна! —

летела в космос, побеждала, крепла

СССР — великая страна.

Омытая священным стягом алым,

вставала краше прежнего она.

И корчилась по кухням и подвалам

бесовья диссидентская шпана.

Старуха, что слыла простой и кроткой,

вдруг становилась строже и стройней.

И так гремела старой сковородкой,

что все боялись подступиться к ней.