Сообщество « Салон » 00:10 10 ноября 2017

Дело тонкое

«Пламень и нега Востока. Турецкая тема в русской культуре 1760–1840-х годов»

Галина Иванкина

0

Оценить статью: 2

« К востоку, всё к востоку

Стремление земли...»

Василий Жуковский

Стиль à la turque, популярный в XVIII-XIX веках, имел ...приблизительное отношение к Турции. Отдалённо-троюродное. Скорее, игровое и развлекательное, чем даже этнографическое. Скольжение по верхам, восприятие роскоши и — красивостей. Европейца всегда манил восток — не только сокровищами, но и неразгаданной тайной. «Дело тонкое», - усмехался товарищ Сухов. Закрытый, традиционный мир — явная противоположность экстравертивной, динамичной западной жизни. И нам не сойтись никогда! Войны, перемирия, посольские дары, заметки путешественников, эскизы с натуры — попытки понять и ощутить. На стыке реальности и воображения появляется ориентальный миф — грёза европейца, мёрзнущего в своём дождливом Лондоне или снежной Москве, - об Истамбуле с неистово-яркими красками. Подражают сильному - Османская Империя  входила в число грозных держав. Часть современной Европы бедствовала под игом, принимая турецкие обыкновения и — правила игры. У аббата Прево в одной из галантных новелл можно прочесть: «Молодой человек из Богемии, по имени Вердиниц, уже несколько лет томился в рабстве, и единственной его отрадой было то, что он нравился дочери своего хозяина, сердце которой завоевал без особого труда. Жили они в болгарском городе Градиште...» Речь шла собственно о Турции, а сам рассказ назывался «Приключения прекрасной мусульманки». Восток — это не лишь кальяны и халва с шербетом, но и — кровожадность, рабство, гибель. Притяжение равно отторжению. Тонкое-тонкое дело! Один неверный жест — и пошла резня.

Восток считался диким и — потрясающим одновременно. Европейские мыслители часто использовали эту антитезу в своих «персидских» и «турецких» письмах, сочиняя послания от лица восточного гостя. «Мой дорогой сын, я смертельно боюсь вторжения европейских дикарей в наши благодатные края. Пришельцы с Запада — обитатели бедного края, где почти не производят шелка и вовсе не производят ни хлопка, ни сахара, ни пряностей. У них нет даже глины, из которой мы делаем фарфор. Им знаком лишь один-единственный напиток, да и тот лишает их рассудка. Подлинное их божество — золото, за которым они готовы лететь хоть на край света», - писал Вольтер, попутно высмеивая современные ему французские нравы и обыкновения. Человек, вернувшийся с востока, тут же становился героем салонов и гостиных — его рассказы очаровывали, а привезённые веера, благовония и чеканные кувшины вызывали зависть. А уж если какой-нибудь барон-путешественник привозил драгоценности, он мог рассчитывать на самые фантастические сплетни о себе. Великолепие, тайна, кровь, смарагды, гурии — всё это восток — действительный и легендарный. Шахрезада ждёт!

В музейном комплексе Царицыно сейчас проходит выставка «Пламень и нега Востока. Турецкая тема в русской культуре 1760–1840-х годов» . Для России XVIII-XIX веков «турецкий вопрос» - это не столько павлины с гуриями, сколько — война с геополитикой. Отсюда — «пламень» в самом названии. Многие экспонаты связаны с Русско-турецкой войной (1768–1774) и планами Екатерины II по освобождению Константинополя от османов. Имя одного из царевичей — Константин — дано в честь будущего триумфа в древнем Царьграде. Явлены разные виды оружия и батальные полотна. Перед нами — турецкая сабля из булатной стали, приобретённая Александром I в Константинополе. Эта вещь — поразительная сама по себе — является хитрой подделкой.  Изготовленная в конце XVIII века, она значилась, как «творение 70 года Хиджры», то есть в 653 году. Но эта сабля хотя бы из Турции — в те годы по рукам ходило много итальянских фальшивок. Но и русские умельцы не отставали. Гоголь иронизировал: «Потом были показаны турецкие кинжалы, на одном из которых по ошибке было вырезано: "Мастер Савелий Сибиряков"». На выставке представлены образцы оружия, сочетающие, как европейские, так и восточные технологии — например, шпага, выкованная в Турции и украшенная восточным орнаментом. Тут есть ещё несколько предметов, созданных на стыке традиций. Драгоценные часы с турецким корпусом и, разумеется, европейской начинкой. Кстати, восточные владыки очень любили получать в подарок именно часы — султаны и шахи имели в своих коллекциях до сотни английских часов и часиков, которые зачастую некому было чинить, а потому даже сломанные механизмы выставлялись для похвальбы и фанфаронства.

Немецкие принцы и наши помещики, коллекционировавшие азиатскую прелесть, часто выглядели не лучше. «Интерьер» Николя Жерена (1830). Эпоха бидермайер — тяготение к перегруженным композициям и пёстрому, нелепому дизайну. Помещение в духе 'turquerie'. Алые стены, устрашающие доспехи, щиты, кинжалы, сабли, ваза, непременный ковёр, шкура поверженного тигра и — кульминация! - маленький хозяин в экзотическом платье, с кальяном и обезьянкой. Человек — приложение ко всей этой нарочитой помпе. Он демонстрирует своё богатство - подобные штуки стоили дорого и могли отказаться «липой», понаделанной где-то в районе Малой Арнаутской улицы. Но мода есть мода - мягкая тирания, заставляющая прогибаться. Неслучайно Александр Дюма подаёт могущество графа Монте-Кристо через ориентальный шик: «Вся комната была обтянута алым турецким шёлком, затканным золотыми цветами. В углублении стоял широкий диван, над которым было развешано арабское оружие в золотых ножнах, с рукоятями, усыпанными драгоценными камнями: с потолка спускалась изящная лампа венецианского стекла, а ноги утопали по щиколотку в турецком ковре...».

Восточные байки — это непременный гарем. Будоражащая тема. Скрытые сокровища жестокосердных владык: «В тени хранительной темницы / Утаены их красоты». В XVIII столетии разыгрывались галантные комедии, наподобие «Трёх султанш» с Жюстиной Фавар, а гении — вроде Моцарта - замахивались на «Похищение из сераля». Но всё искромётно, как в бурбонском Версале — интриги, легкомыслие, игра случая. В эпоху романтизма интерес к султанским жёнам и одалискам не иссяк, а напротив, заиграл новыми красками — возникло целое направление в беллетристике, где главная героиня — европейская аристократка — попадает в гарем, а там уж - как фантазия прикажет. Среди душещипательной макулатуры попадались и шедевры-жемчужины. Впрочем, далеко ли нам ходить? «Бахчисарайский фонтан» - ай, да Пушкин! «Как милы тёмные красы / Ночей роскошного Востока! / Как сладко льются их часы / Для обожателей Пророка! » Иллюстрация к стихам - полотно Карла Брюллова «Жёны Гирея» (1837) — сочные дивы средь ароматной лени: « Нет, жены робкие Гирея, / Ни думать, ни желать не смея, / Цветут в унылой тишине», а вдалеке — печальная Мария, напоминающая ренессансных герцогинь. На картине Иоганна Дорнера «Невольницы» (1840- нач. 1850) изображены белокожие европейки — антично сложенные и с покатыми формами. Их судьба — плачевна. Иль — чудесна? Одна из девушек рыдает, но вторая глядит задумчиво и трезво. Быть может, её ждёт судьба божественной Роксоланы?

В европейскую моду проникали занятные детали восточных нарядов. В XVIII веке светские дамы (в том числе маркиза де Помпадур!) обожали позировать художникам в турецком платье, на «аутентичной» софе. В 1810—1840-х годах увлечение  манерными стихами о «розах Гюлистана» сделали популярным типаж выдуманной азиатки. Никакой смуглоты и сухости. Только услада! Только рахат-лукум с миндалём! Луноликая, темноглазая, с чёрными блестящими волосами и округлыми формами. Такими рисовались красавицы Брюллова — его «Турчанка» (1840) ничем не отличается от петербургских барынь, которые заказывали ему парадные портреты. Примечательны тюрбаны — несомненно скрученные из привозной ткани и для пущего колорита сбрызнутые благовонием. На выставке можно увидеть несколько характерных изображений — дамы в кружевах, с рукавами-буфами и узкими талиями, но в тюрбанах или — с накинутыми на плечи восточными шалями. Интерьеры, картины быта. Расшитые подушки на оттоманке, домашние туфли без задников и, разумеется, халаты — знак извечного сибаритства: «На нём был ...настоящий восточный халат, без малейшего намёка на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире».

Турецкий стиль — это вневременные клише, которые часто разбиваются о скучноватую правду. Недаром ещё Александр Дюма писал: «Турки, некогда столь живописные в своих длинных халатах ярких цветов, разве не отвратительны теперь в синих, наглухо застегнутых сюртуках и греческих фесках, делающих их похожими на винные бутылки, запечатанные красным сургучом?» А-ля тюрк — это мифологическое представление, усиленное поэтами и художниками. Вот сказочная кружка — в виде головы турка (завод Гарднера, конец XVIII в.). Тысяча и одна ночь. Усатый красавец в чалме. Но есть и прикладная наука — этнография. Целый зал посвящён работам путешественников. Турецкие типы и виды. Город. Силуэты людей. Дороги. Мечети. Стамбул — город контрастов. Точнее, Константинополь, как указано в сопроводительной табличке. Рисунок Алексея Корсакова (1848) — знойный город из белого камня. Тут уже никаких Аладдинов с Синдбадами — сугубая натура. А вот зарисовки Михаила Ларионова, созданные на полвека раньше, несут на себе печать галантного столетия — даже танцующий дервиш выглядит, как персонаж Les Indes galantes Жана-Филиппа Рамо. В разделе «Восточная Аркадия. Путешествие по Тавриде» мы попадаем в наш Крым с его ориентальным колоритом. Крепости и развалины. Пышная природа и туземные типажи. Какая же восточная феерия без турецкой бани? Этот вид культурного досуга в те времена восхищал не только заезжих европейцев, привыкших мыться в тазике, но и русских людей, имеющих свои банные традиции. Хаммам — это мудрёный ритуал, а не лишь помывка. Среди экспонатов — посеребренные сандалии (XIX в.) для хаммам. Умение жить, тяга к наслаждениям и при этом — страсть к жестокой сече. К оружию. К ятаганам, разящим без ошибок. Таков загадочный и чуждый восток. Дело тонкое!

Илл. Карл Брюллов. Жёны Гирея (1837)

Теги события:

восток культура турция искусство ориентализм выставка путешествия царицыно музеи русская история