В. АЛЕКСАНДРОВ

День 15 апреля 2009 года должен был стать отправной точкой в новейшей истории нашей страны. По решению президента и правительства РФ, им датированы последние сутки режима контртеррористической операции на территории Чеченской Республики. В длительном конфликте на территории Северного Кавказа должна была быть поставлена точка. Но увы, события, которые последовали за этой датой, развеяли все оптимистичные прогнозы. Ситуация на Северном Кавказе с каждым годом все ухудшается, волна терроризма захлестнула не только Чечню, но и соседние Дагестан, Северную Осетию, Ингушетию, Ставропольский край. Взрывы бомб террористов звучат уже во многих городах РФ, и все чаще и чаще целью террористического подполья становится столица России. Достаточно вспомнить последние теракты, унесшие многие десятки жизней не только военнослужащих, сотрудников правоохранительных и специальных служб, но и мирных жителей, граждан РФ, чтобы понять — война на Северном Кавказе продолжается. На прошедшем в январе международном форуме в Давосе полномочный представитель президента в Северокавказском федеральном округе А. Г. Хлопонин признался присутствующим на форуме, что Северный Кавказ: "…Стабильно напряженная территория. Предстоит большая работа по борьбе с бандитизмом, терроризмом, коррупцией". И это сказано для иностранных делегатов форума и представителей иностранных СМИ… Остается лишь догадываться, насколько же реально тяжела ситуация на Северном Кавказе.

Нет ничего удивительного в том, что все чаще и чаще в различных информационных источниках возникают такие предположения, что в скором времени на территории Северного Кавказа можно ожидать уже не борьбы с активным вооруженным подпольем, а активных боевых действий с применением полного спектра современного оружия и с участием значительных сил и средств из состава Вооруженных Сил РФ. Так это или не так, покажет время, но все же тема готовности нашей армии, а в особенности Сухопутных войск (на которые в этом случае ляжет наибольшая нагрузка), представляет собой значительный интерес. Тем более, что руководство МО РФ при начале реформирования в 2008 году активно декларировало, что при создании соединений "нового облика" опыт боевых действий на Северном Кавказе учтен полностью, и Вооруженные Силы переориентируются не на масштабную войну (с Китаем на Востоке и с НАТО в Европе), а на участие в локальных конфликтах на территории стран СНГ и самой Российской Федерации.

В истории Вооруженных Сил РФ участие в боевых действиях, а в дальнейшем и в поддержании режима контртеррористической операции на Северном Кавказе занимает особое место. Начиная с 1992 года ВС РФ постоянно и очень активно принимают участие в наведении конституционного порядка и поддержании стабильности в регионе. За это время ВС РФ успели принять участие в трех вооруженных конфликтах на территории Северного Кавказа: первой и второй чеченских войнах и в так называемой "пятидневной" войне с Грузией.

С 1994 года руководство Министерства обороны и Генерального штаба ВС РФ все усилия по реформированию направляло на то, чтобы Вооруженные Силы могли эффективно справляться с поставленными задачами на Северном Кавказе. Нет ничего удивительного в том, что опыт боевых действий в Чечне стал основным при разработке всех мероприятий реформы.

Первая война в Чечне стала для Вооруженных Сил РФ тем уроком, который не скоро будет забыт. Новогодний штурм Грозного, боевые действия в горных и равнинных районах Чечни, отражения штурмов Грозного боевиками и т.д. — всё это стало примером безграничного мужества российских военных, но также и поводом для непрекращающейся критики с различных сторон. Данной войне нельзя дать однозначную оценку, нельзя ее оценивать только с военной точки зрения, так как различные политические и экономические силы напрямую вмешивались в ход боевых действий. Часто это приводило к тому, что уже, казалось бы, завершенные боевые действия вспыхивали с новой силой. Нет ничего удивительного, что в обществе существуют два мнения о результатах войны. Одни считают, что война была полностью проиграна Вооруженными Силами РФ, которые показали беспомощность и свою неподготовленность, другие же, наоборот, утверждают, что с военной точки зрения ВС РФ одержали победу, которую украли у них политики.

Как бы то ни было, именно первая чеченская война привела к тому, что на основании полученного опыта были проведены первые реформы в Вооруженных Силах. Большинство мероприятий затронуло Сухопутные войска. Проблем, вскрывшихся в ходе войны, оказалось очень много, но их можно объединить в несколько блоков.

— Отсутствие в ВС РФ на момент начала операции полностью развернутых и укомплектованных по штату мирного времени частей и соединений. Все части и соединения требовали доукомплектования до штата военного времени.

— Малое количество пехотных подразделений в составе Сухопутных войск, а также их низкая укомплектованность. К примеру, по штату мотострелковый батальон — 400-500 военнослужащих, при этом в мотострелковых ротах не более 90 человек. Учитывая, что в батальоне еще и некомплект, то нет ничего удивительного, что роты были по количеству не более 40-50 человек, и это с учетом штатных механиков-водителей (водителей) и наводчиков-операторов, которые непосредственно в бою не участвуют. Вот и получается, что во всем батальоне пехотинцев, которые ведут непосредственный огневой бой, не более 50 человек.

— Слабая огневая мощь пехотных подразделений. До конфликта считалось, что огневую поддержку ведущей бой пехоты будут оказывать штатная бронетехника мотострелковых подразделений (БМП, БТР), а также приданные танки. Но в условиях городского боя и сложнопересеченной гористой местности бронетехника не могла из-за своей проходимости поддержать пехоту. Поэтому мотострелковые роты и взводы не имели достаточной огневой мощи, чтобы вести огневой бой с противником. Не хватало крупнокалиберных пулеметов, автоматических гранатометов, да и штатных ПК/ПКМ в количестве одного пулемета на роту явно было недостаточно.

— При высокой насыщенности артиллерией мотострелковых полков и бригад (по 2 гаубичных артиллерийских дивизиона, а зачастую и реактивный дивизион), а также самой группировки войск, артиллерия не всегда была эффективной в случаях выполнения внеплановых задач. Отсутствие штатных артиллерийских корректировщиков, а также слабая связь и сложная система подчиненности и взаимодействия между различными органами боевого управления приводили к тому, что пока запрос уходил на батарею, ситуация на поле боя радикально менялась. Нет ничего удивительного, что зачастую именно своей артиллерии в войсках боялись больше, чем противника.

— Слабость ремонтных органов всех звеньев управления. Как полноправный преемник СА, Вооруженные Силы РФ унаследовали от неё все системы ремонтного обеспечения. Ремонтные органы были рассчитаны на восполнения большего количества вышедшей из строя военной техники в ходе полномасштабной войны. Поэтому их структура была очень громоздка и содержать ее развернутой в мирное время слишком накладно. Вот поэтому ремонтные органы корпусного, армейского и фронтового звена были кадрированными, а ремонтные органы в дивизиях и полках были слишком слабы, как и в самих батальонах.

— Низкие возможности инженерных органов. Во время боевых действий войска столкнулись с активной минной войной, а также с различными фортификационными сооружениями боевиков. Как оказалось, штатные полковые инженерно-саперные роты и дивизионные инженерно-саперные батальоны с возложенными на них задачами справлялись, но только если действовали в своем штатном составе, если же иср(исб) действовали разделенными на подразделения, которые усиливали мсб либо мсп, то их эффективность падала.

— Отсутствие легкопехотных частей и подразделений, которые не имели бы в своем составе бронетехники, а были бы обучены вести боевые действия в сложной, гористой, городской и т.д. местности, при этом имели бы большую огневую мощь.

— Необходимость наличия в батальонах отдельных разведывательных органов, так как полковая(бригадная) разведывательная рота действовала в интересах полкового(бригадного) командования и не имела возможности выделять личный состав и технику для действующих в отдельности батальонов.

Несмотря на критику, руководство ВС РФ приложило все усилия для решения этих проблем. Тем более, что война, закончившаяся "Хасавюртским миром", могла вспыхнуть в любое время. Но необходимо учитывать, что экономическая ситуация в стране была не самой благоприятной и рассчитывать на значительные денежные вливания со стороны правительства не приходилось, даже наоборот, министрам обороны часто приходилось отстаивать свои реформы от попыток срезать их финансирование.

Нет ничего удивительного, что решить все проблемы до начала новых боевых действий не удалось. Но сделано было много.

— Были созданы части постоянной боевой готовности ( мотострелковые и танковые полки, мотострелковые бригады), которые полностью были укомплектованы военнослужащими и не имели мобилизационной потребности. Эти части и должны были вести боевые действия.

— За счет того, что ЧПГ были полностью укомплектованы, то и количество пехотинцев в мотострелковых батальонах возросло до штатной численности.

— В некоторых полках и бригадах постоянной боевой готовности в штате мотострелковых рот были созданы гранатометно-пулеметные взводы, а в некоторых гранатометные. Это значительно повысило огневую мощь мотострелковых подразделений.

— В мотострелковых бригадах, в составе батальонов были усилены ремонтные органы. В состав батальонов вошли взводы технического обеспечения. А ремонтно-восстановительные батальоны бригад были доведены до штата военного времени.

— В батальонах были созданы разведывательные взводы, которые действовали в интересах командования батальона.

Но вот остальные проблемы так и остались нерешенными. Долгие попытки создать легкопехотные подразделения не увенчались успехом, также без изменения осталась структура подчиненности артиллерийских подразделений, инженерно-саперные части и подразделения так и не были усилены.

В августе 1999 года война в Чечне вспыхнула с новой силой. Боевики вторглись в Дагестан. Правительство РФ быстро отреагировало на это. В Дагестане была создана группировка из состава ВС и ВВ МВД, которая и нанесла поражение вторгшимся боевикам. 30 сентября федеральные войска вошли в Чечню с целью наведения там порядка и восстановления конституционного строя. Теперь руководство страны и МО РФ могли на практике убедиться, насколько удалась подготовка к новой войне. Результаты были обнадеживающими. ЧПГ показали высокую боеспособность за счет того, что были укомплектованы личным составом по штату военного времени, с их доукомплектованием перед началом боевых действий проблем не возникло. Личный состав был подготовлен, прошел боевое слаживание. Но все-таки количество пехоты в полках и бригадах оказалось недостаточным.

К 2003 году активная фаза конфликта была окончена. Основная часть привлеченных к участию в операции частей и соединений убыла к месту постоянной дислокации. Но контртеррористическая операция на территории Чечни продолжилась. Правительство РФ поставило задачу МО РФ развернуть на территории Чечни мотострелковую дивизию, а также провести реорганизацию частей и соединений постоянной готовности с учетом опыта, полученного в ходе двух чеченских конфликтов.

К 2004 году были выработаны штаты частей и соединений постоянной готовности, которые полностью учитывали весь накопленный опыт.

— Части и соединения должны быть укомплектованы по штату военного времени без мобилизационной потребности.

— Мотострелковые роты должны быть не менее 100-110 человек, в их состав должны входить либо гранатометные, либо гранатометно-пулеметные взводы.

— Количество военнослужащих в мотострелковых батальонах должно быть не менее 45-50% от личного состава полка (бригады), так как батальоны должны действовать самостоятельно, в отрыве от основных сил полка.

— Пехота должна уметь вести бой самостоятельно, без поддержки бронетехники. При этом уметь осуществлять длительные переходы.

— В составе батальонов нужен разведывательный взвод.

— Полковая (бригадная) инженерно-саперная рота должна состоять из такого количества личного состава, чтобы иметь возможность усиливать каждый мотострелковый батальон.

— В составе мотострелкового батальона должен быть взвод технического обеспечения, который мог бы самостоятельно осуществлять ремонт вооружения и военной техники батальона.

— Штабу и управлению батальона необходима такая организационно-штатная структура, которая позволяла бы управлять батальоном самостоятельно, в отрыве от основных сил полка (бригады).

— Штатные артиллерийские дивизионы полков(бригад) должны действовать в интересах мотострелковых батальонов и подчиняться командованию батальонов.

Всё это было реализовано при развертывании на территории Чечни вновь созданной 42-й гвардейской мотострелковой дивизии, а также при реорганизации всех частей и соединений постоянной готовности СКВО, а также в ряде частей и соединений постоянной готовности в других округах.

Но в 2008 году начался так называемый переход на "новый облик". К 2010 году организационно-штатные мероприятия были закончены.

Насколько же штат бригады "нового облика" отвечает опыту чеченских войн?

— Первоначально штат бригад нового облика не имел мобилизационной потребности, но в настоящее время часть бригад решено перевести на сокращенный штат (70% от штата), то есть для того, чтобы бригада стала боеспособной перед своей отправкой в зону конфликта, в нее необходимо направить недостающие 30% военнослужащих. По прибытию резервистов необходимо будет провести в бригаде боевое слаживание. Получается, для того, чтобы бригада была готова к боевым действиям, потребуется длительное время.

— При создании бригад основным требованием была готовность к выходу бригады по тревоге за 1 час. Для того, чтобы достигнуть этого показателя, часть личного состава мотострелковых батальонов была сокращена. В "новом облике" мотострелковая рота опять не более 90 человек с учетом экипажа штатной боевой техники. Гранатометные и гранатометно-пулеметные взводы сокращены, оставлен только гранатометный взвод.

— В бригаде "нового облика" из 4200-4500 человек личного состава на долю трех мсб приходится 1300-1500 военнослужащих, что составляет 30-35% личного состава.

— В настоящее время во всех мотострелковых батальонах бригад "нового облика" есть штатные разведывательные взводы.

— В состав каждого батальона введен инженерно-саперный взвод, также вместо инженерно-саперных рот в составе старых полков (бригад), в бригадах "нового облика" появились уже инженерно-саперные батальоны.

— Отдельные взводы технического обеспечения мотострелковых батальонов расформированы. На их основе созданы взводы обеспечения, которые совмещают деятельность тылового и ремонтного органа, при этом ремонтно-восстановительные возможности в "новом облике" значительно уменьшились по сравнению со старыми вто.

— Штаб и управление батальонов были сокращены, ликвидирован ряд должностей. Как показал опыт учений "Восток-2010", штаб батальона не может нормально взаимодействовать со штабом бригады, не говоря уже о самостоятельном (в отрыве от основных сил) планировании и руководстве боем батальона.

— Артиллерия бригады была еще более усилена, в ее составе появились реактивный и противотанковый дивизионы. Но при этом артиллерия теперь действует совместно, согласно единого замысла. Так что мотострелковые батальоны могут рассчитывать только на штатные минометные батареи.

— В составе бригад появились дополнительные подразделения ПВО (зенитно-ракетный дивизион, оснащенный комплексами "Тор" или "Оса"-АКМ).

Можно смело сказать, что утверждения министра обороны РФ и начальника Генштаба о том, что при создании бригад "нового облика" максимально был учтен опыт войны в Чечне и бригады созданы для участия в подобных конфликтах на территории СНГ и РФ, не соответствуют действительности. Несмотря на некоторые очень положительные сдвиги — такие, как штатные разведывательные и инженерно-саперные взводы в составе батальонов, все остальное выглядит как шаг в обратном направлении. Часть бригад опять стала зависимой от резервистов, а учитывая, что система резерва только обсуждается в Государственной думе, но переход на 70%-ную укомплектованность уже идет, то возникает логичный вопрос: кто и как будет укомплектовывать недостающие 30%? Бригады перестали быть мотострелковыми. По названиям они такими и остались, но по своей сути, имея в составе бригады не более 30% личного состава в пехотных подразделениях, бригады стали какими-то артиллерийско-зенитными. В штате бригады три артиллерийских дивизиона, один реактивный, а еще целая батарея управления и артиллерийской разведки, а от угрозы с воздуха бригаду прикрывает зенитный дивизион, а еще и зенитно-ракетный. Всё это очень хорошо, но бригады "нового облика" созданы для участия в локальных конфликтах. Возникает вопрос, а какие цели собирается сбивать зрдн в конфликте на Кавказе? Сразу вспоминается тот факт, что за время "пятидневной" войны с Грузией ПВО ВС РФ, не сбив ни одного грузинского самолета, сбила несколько самолетов ВВС РФ.

В бригаде "нового облика" появился целый инженерно-саперный батальон, и это удивительно, ведь требуется окапывать артиллерийские, ракетные, зенитно-ракетные дивизионы, но для действия мотострелковых батальонов такое количество инженерно-саперных подразделений (учитывая, что в батальоне есть еще и свой штатный исв) избыточно. Но при этом мотострелковые батальоны потеряли возможность действовать самостоятельно, без поддержки бригады. Отсутствие полноценных ремонтных и тыловых органов в батальоне делает его очень зависимым от батальона материального обеспечения и ремонтно-восстановительного батальона бригады. Штаб батальона из-за отсутствия достаточного количества офицеров не может осуществлять управление батальоном.

Применение артиллерийских подразделений в бригадах "нового облика" будет осуществляться централизованно, согласно единому замыслу, в составе бригадной артиллерийской группы. Так что мотострелковые батальоны опять остались без возможности своевременно получить огневую поддержку.

При создании бригад "нового облика" Министерство обороны и Генеральный штаб руководствовались естественным желанием дать в руки командира бригады достаточно средств огневого поражения для решения любой задачи. Необходимо учитывать, что в зарубежных армиях большинство таких задач решается вертолетами огневой поддержки и с истребителями-бомбардировщиками, но учитывая, что в составе ВС РФ такой техники мало, решение увеличить артиллерийские подразделения выглядит обоснованно. Но это только на первый взгляд, в локальном конфликте, где из-за опасности поражения мирного населения требуется применение высокоточного оружия, вертолеты и истребители-бомбардировщики имеют больше преимуществ, чем артиллерия. Представим типовую задачу: при "зачистке" населенного пункта, в котором еще присутствует мирное население, обнаружен дом, в подвале которого засели боевики. Применение КАБ с истребителя-бомбардировщика решит эту проблему с минимальными потерями. А теперь представим, если эта задача будет возложена на браг бригады "нового облика". После залпа двух гсадн и одного реадн не от дома с боевиками, а от всего населенного пункта ничего не останется, какой бы точной ни была бы работа артиллерийских наводчиков из состава буар.

Необходимо учитывать, что и артиллерию, ПВО и инженеров, все эти подразделения необходимо обеспечивать всеми видами довольствия, а также ремонтировать их технику. Поэтому нет ничего удивительного, что в бригаде по штату около 4500 военнослужащих, на мотострелковые подразделения приходится чуть более 30%, а весь остальной личный состав — это артиллеристы, пвошники, инженеры и т.д.

В результате перехода на "новый облик", вновь созданные бригады получились очень громоздкими, с низким количеством пехоты, но с чрезмерным количеством артиллерийских, зенитных и инженерных подразделений. Такая бригада не может выполнять задачи в локальных конфликтах.

Но, может, опыт, полученный в ходе боевых действий в Чечне, не отвечает современным мировым тенденциям? Как обстоят дела в армиях других стран мира? Наибольший интерес представляет, конечно, армия США, которая уже больше 10 лет участвует в различных локальных конфликтах (Афганистан, Ирак).

В армии США существуют три типа бригад: "тяжелая", пехотная и бригада "страйкер". В "тяжелой" и пехотной бригаде по 2 батальона. Батальон "тяжелой" бригады (2 танковые роты и 2 мотопехотные роты) 623 человека, также в состав батальона придают роту передовой поддержки (Forward Support Company), которая является и ремонтным органом, органом материально-технического обеспечения, а это еще 213 человек. Получается, что в каждом батальоне по штату 836 человек. А всего в бригаде 3773 человека, учитывая, что батальонов в ее составе 2, то получается, что 50% бригады это военнослужащие пехотных батальонов. В бригаде только один артиллерийский дивизион (18 орудий), инженерно-саперная рота и вообще нет подразделений ПВО. Такая же точно ситуация и в "пехотной" бригаде, в которую входят 2 батальона по 811 человек каждый (включая FSC), а сама бригада по штату 3468 военнослужащих. Получается, что и в пехотной бригаде, личный состав в пехотных батальонах составляет 45-47% от личного состава бригады, как и в тяжелой бригаде, нет подразделений ПВО, инженерно-саперная рота одна и один артдивизион, в котором 16 орудий. Сравнивать бригаду "страйкер" не имеет смысла, так как это уникальные соединения, которые не имеют аналогов в мире.

Анализ организационно-штатных структур бригад армии США показывает, что опыт войны в Чечне и опыт войны в Ираке и Афганистане одинаковый, как для армии США, так и ВС РФ.

Бригады "нового облика", несмотря на громкие заявления, вряд ли покажут высокие результаты в возможной войне на Северном Кавказе — даже наоборот, такая структура бригад приведет к лишним потерям среди военнослужащих и к невыполнению поставленных задач. Единственная надежда на бригады "новейшего облика", над штатом которых сейчас работают Министерство обороны и Генеральный штаб. Но перспективы, увы, туманны.