План реанимации Ельцина выглядел бы безупречным, если бы не одно обстоятельство, которое свело на нет весь замысел либерал-реваншистов: народ оказался совершенно безучастен к их потугам.

За неделю поистине франкенштейновской вакханалии труп не смог набрать даже тот мизерный рейтинг, что был у него в худшие времена царствования. При открытии в Екатеринбурге памятника впечатанного в стенку Ельцина была создана — в том числе, не без стараний властей — фигура полного умолчания. Горожане к монументу не пришли вообще: ни чтобы пустить слезу, ни чтобы швырнуть комом грязи.

Трансляция концерта в честь первого президента России, по признанию самих телевизионщиков, закончилась полным рейтинговым провалом: зрители не смотрели его. Газеты и журналы, осмелившиеся в эти дни выйти с фотографией знакомой одутловатой хари на обложке, не раскупались. Случилось тотальное отчуждение народом ненавистной персоны: никаких сантиментов, никакого прощения, ни единого сильного чувства — ни любви, ни даже ненависти.

В самом деле, в отношении множества иных фигур противоречивой эпохи люди до сих пор небезучастны. Назовешь имя Гайдара или Черномырдина, Горбачева или Яковлева — и получишь живую реакцию, кипение страсти, долгие споры или емкие проклятия.

Но Ельцин — наподобие страшной болезни. Напомнят о нём — и тело пронзает фантомная боль. Даже на ругань не остается сил. Всё, чего хочешь при упоминании его имени, — поскорее забыть, переключиться на другое. Прогнать морок. Умыться ледяной водой, чтобы исчезло наваждение.

Отчего бы это?

Такое бывает — когда посреди повседневности, среди размеренного распорядка твое тело вдруг пронзает дрожь, и мурашки бегут по коже. Это от соприкосновения со смертью. Привет из скорбного мира. Ужаснешься на мгновение этому мимолетному чувству да поскорее возвратишься к повседневности, в царство живых. Любое воспоминание о Ельцине — подобно этому "поцелую смерти", весточке из гибельного десятилетия. Трепет, ужас, безмолвие — и бегом несешься на свет, отдышаться.

De mortius — nihil. И спорить-то не с кем: ничего противоречивого в той личности и той эпохе не осталось. Неприятие 90-х годов — всеобщее; если в народе и сложился консенсус по какому-то основополагающему вопросу бытия, так это в отношении к ельцинскому периоду правления. Ужас и мрак — для девяти из десятка граждан. Тлен, мрак и ужас.

Вновь вернуться в 90-е, запустив на быстрой перемотке "перестройку-2"? Восстановить распад и деградацию? Возродить смерть? Некромантовы планы либеральных стратегов по сотворению голема из мертвой плоти обречены на провал. В гроб не возвращаются. Нация, воскресшая после собственной кончины, больше не умирает. Ну а играющиеся с прахом — заразятся и сами скоро сгинут.