Прошло десять лет. Зга разрослась, преобразилась до неузнаваемости. Отовсюду понаехали люди: и бывшие згинцы, и их родные-близкие, и — большей частью — совсем посторонние. Обосновались, обстроились, крепко, надолго. Зажили.
Что их сюда притянуло? Ничего особенного в Зге, как в населённом пункте, уже не было. Давно исчезли все энергоаномалии. Радиационный фон был в норме. Атмосферные и климатические условия — средне благоприятные.
Постепенно подзабылись старожилами давние лихие события, а новоприезжим и вовсе не было дела до них.
Мастерились красивые дома, облагораживались улицы, асфальтировались дороги, мерно, складно работали немногочисленные згинские фабрички-заводики, магазины-базары, фирмы-конторы умеренного пошиба. Не чересчур бурливо, не излишне вяло текла добротная провинциальная жизнь.
Огромные строения бывшего научно-исследовательского комплекса (бывшего, потому что объект исследований самовольно пропал, а, стало быть, и комплексу со всем своим обильным и дорогим оборудованием, со всеми оставшимися работниками пришлось так же отбывать в иные места, скорее всего, в столицу) долгое время пустовали. Великоваты и дороговаты они были для местных нужд.
Первым делом распределили под квартиры для згинцев две жилые шестиэтажки. Потом одно из зданий отвели под городскую больницу, другое — под гостиницу, ещё в двух расположилась куча различных управлений, организаций, офисов. А пятый восьмиэтажный корпус был зарезервирован и поныне дожидался новых хозяев.
Стояли последние дни лета. Со дня на день должен был приехать наш Лёнчик со своей группой. Они приезжали уже третий раз в этом году для, как он выражался, «домашне-полевых работ».
Лёнчик в шутку именовал себя «тонкополярником, сущноголиком-морформистом».
К двадцати двум годам он закончил два факультета столичного университета: физический и психологический, три изотерических школы мирового уровня, побывал в Индии, на Тибете, в Китае. Он собрал группу единомышленников. Они самостоятельно занимались тонкими энергополями, сопутными сущности человека и морформными проявлениями в этой самой сущности. Они сами разрабатывали свои способы восприятий, которые официальная наука никогда не приняла бы всерьёз. О результатах своей деятельности Лёнчик не рассказывал даже нам с Велой. «Будет время, будет… — успокаивал он нас, — Всё ещё сыро, невнятно. Но дело идёт, можете поверить». Мы верили. Мы знали упрямство, хватку и способности Лёнчика.
Наша семилетняя дочка Стешка была, конечно же, далека от всех этих проблем. Но она уже успела дать нам поводы для беспокойства.
Вот и сегодня…
Вела готовила ужин, а я поливал яблони в саду, когда с улицы прибежал соседский мальчик Антон и сообщил, что Стешка пропала.
— Как пропала!? — встрепенулась Вела.
— Как… была-была, а потом, раз — и нету. Ан… ангили… ро… валась, — блеснул познаниями Антон.
— Глупости не болтай, — строго сказал я, подходя к крыльцу.
У Велы в глазах быстро росла паника.
— Успокойся, — я тронул её за плечи, — Это уже второй раз. В прошлом году зимой, помнишь?
— От этого мне не легче.
Мы вышли на улицу, направились к поросли молодых клёнов и верб. Под их ветвями на травянистой полянке играли дети. Теперь уже не играли, а с удивлением разглядывали то место под деревом, где недавно стояла Стешка, щупали воздух и азартно обсуждали произошедшее.
— Здесь? — спросил я.
— Тута. Она водила, мы — прятались. А потом, раз — и всё.
— Она стояла, закрыв глаза? Руками?
— Конечно, — солидно сказал Антон, — А как ещё водить? Я следил, чтоб она не подглядывала.
Мы стали ждать. Вела, нервно кусала губы.
— Всё нормально, — я взял в руки её прохладную подрагивающую ладонь. — Плохого там не может случиться. Ты же знаешь.
— Знаю, — вздохнула Вела, — Ей же семь лет всего.
— Это наш с тобою ребёнок. Всё от нас — в ней. Ничего не поделаешь.
— Теперь у неё это будет постоянно?
— Думаю, что без сюрпризов не обойтись.
— Боже всемилостивый! Пусть будет всё хорошо! Дай, Боже, чтоб она возвращалась! Всегда возвращалась!..
Стешка появилась минут через пять, растрёпанная, сияющая, с круглыми от восторга глазами.
Мы шли домой, держа её за руки. Она пыталась качаться на наших руках, как на качелях.
— Ты уже взрослая, большая, — утихомиривала её Вела, — Мне тебя не удержать.
— Да, Стефания, — назидательно продолжил я, — Ты, действительно, уже взрослая. Поэтому давай договоримся. В следующий раз — если ты захочешь опять… если тебе станет совсем уже… невтерпёж… Ты нас предупреждай, пожалуйста. Мы тебе не будем мешать. Но чтобы мы — знали. И были неподалёку. Хорошо? Обещаешь?
— Обещаю, — беззаботно ответила Стешка…
2008 г.