Когда речь заходит о Русско-японской войне, непременно всплывает клише о «технической отсталости России». Правда, обычно не указывается, от кого же отставала Россия. Поскольку постоянно упоминается Япония и сама война называется Русско-японской, то логично сделать вывод, что подразумевается отставание от соперника. Когда появляется убеждение, что Россия отставала именно от Страны восходящего солнца, то уже автоматически делаются и более глобальные выводы о «гнилости Российской империи».

Какова же объективная сторона вопроса? Дело в том, что Япония в значительной степени была вооружена западным оружием и деньги на милитаризацию, как уже сказано выше, получала там же, на Западе. Так что если и можно говорить об отсталости России, то никак не от Японии, а от самых развитых стран Запада. Напротив, Россия была значительно мощнее Японии, в том числе в промышленном и шире — экономическом плане, обгоняя противника и по уровню развития ВПК.

Кстати, Россия тоже закупала оружие на Западе, что делает тезис об отставании от Японии еще более нелепым. Обе страны приобретали вооружение у самых развитых государств мира. Тем не менее вот уже более ста лет наша страна находится во власти черного пиара, согласно которому «отсталая и прогнившая Россия» не смогла справиться даже с Японией. Почему же столь живуч этот странный миф?

Ответ прост. Он был взят на вооружение антигосударственной публицистикой еще до революции 1917 года. После этого штампы большевистской и революционной пропаганды стали частью официальной государственной идеологии, и людям промывали мозги десятки лет. Были написаны соответствующие учебники, книги, статьи, «исторические» работы и т. д. За эти годы штампы стали восприниматься как самоочевидная истина.

Между тем во время переговоров с Россией состоялось собрание представителей высшей власти Японии. Присутствовали император, гэнро, представители кабинета и высшие военные чины. Военный министр Тэраути тогда заявил, что война не может больше продолжаться, поскольку не хватает офицеров. Министр финансов Соне сообщил, что продолжать войну невозможно, потому что на это нет денег, его поддержали другие участники заседания. Глава штаба армии Ямагата сказал, что единственный выход — это заключение мира. Общий вывод заседания: Японии необходим мир.

Видный историк, профессор Сюмпэй Окамото так оценил военное положение Японии: «Очевидно, что военные перспективы Японии были безотрадными. На тот момент армия России была в три раза сильнее японской. В то время как японская армия управлялась в основном офицерами запаса, так как большинство кадровых офицеров было убито или ранено, российская армия в основном состояла из первоклассных военных, недавно прибывших из Европы».

Не стоит забывать, что население Японии было в три раза меньше российского, соответственно, ее мобилизационный потенциал существенно уступал возможностям нашей страны. Никаких иллюзий относительно собственных сил у Японии не было. Предвоенные расчеты показывали, что ресурсов хватит на год боевых действий, что, по сути, и подтвердилось, поскольку в действительности Япония едва продержалась полтора года, да и то во многом благодаря разразившейся в России революции.

Таким образом, с самого начала вся надежда Японии была на блицкриг, на быструю победу, пока Россия не подтянет основные силы к Маньчжурии. Но разбить русскую армию не удалось. На полях сражений японцы теряли в живой силе значительно больше русских (в процентном отношении относительно всего населения). А Россия увеличила пропускную способность своей железной дороги и быстро наращивала группировку войск, хорошо обеспеченных и вооруженных, добиваясь численного перевеса. Во Владивосток даже удалось перебросить подводные лодки.

То есть в результате «бесконечных позорных поражений», Цусимы, Мукдена, сдачи Порт-Артура, наша армия к моменту мирных переговоров была значительно сильнее японской, а у японцев для продолжения войны не хватало ни средств, ни солдат. Лишь разворачивающиеся в стране революционные события вынудили императора Николая II пойти на заключение неравного мирного договора, который никоим образом не являлся следствием военного поражения.

Противник выдыхался, и в России это знали. Так, например, в марте 1905 года из Шанхая получена телеграмма представителя Министерства финансов России Распопова, который сообщил следующее:

«Из Японии имею сведения, что утомление войной очень сильно и под влиянием его создается партия, склонная к умеренным условиям мира».

Нашу победу сорвали люди, развернувшие в России террористическую войну под названием «революция 1905 года», те, кто уже тогда мечтал об изменении государственного строя в России и прилагал к этому все усилия. Их действия привели к тому, что России пришлось заключать неравный договор с Японией.

Кстати, до сих пор бытует мнение, что удар по престижу царской власти был бы еще сильнее, если бы не умелая дипломатия Витте, который отстоял для России половину Сахалина. Однако обнародованная переписка Витте с Николаем II во время переговоров показывает, кто на самом деле добился сравнительно почетных условий.

ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ С.Ю. ВИТТЕ В МИД РОССИИ.

4 августа 1905 года.

«В Америке… что касается Сахалина, то, по-видимому, общественное мнение склонно признавать, что раз мы имели несчастье потерять Сахалин и он фактически в руках японцев, то Япония имеет право на извлечение из этого факта соответствующей выгоды, и что Японии трудно будет отказаться оттого, что приобретено успехами ее флота…»

ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ С.Ю. ВИТТЕ В МИД РОССИИ.

5 августа 1905 года.

«…Японцы ранее нас имели некоторые права собственности на Сахалин… Сахалин — в руках японцев, и я не вижу возможности, по крайней мере в ближайшие десятилетия, его отобрать».

В тот же день Витте направляет в МИД телеграмму следующего содержания: «По нашему мнению, было бы удобно отдать весь Сахалин…»

Ясно, что Витте из кожи вон лезет, пытаясь полностью сдать Сахалин. Отметим, что граф Ламздорф представил телеграммы Витте председателю Комитета государственной обороны Николаю Николаевичу и трем министрам (морскому, военному, финансов). Их решение: считать требования японцев неприемлемыми.

А что же Николай II? Какой была его реакция, видно из телеграммы Витте от б августа 1905 года: «Ввиду резолюции государя на моей телеграмме („Сказано было — ни пяди земли…“)… считаю, что дальнейшие переговоры будут совершенно бесполезны…»

Николай II более чем ясно обозначил свою позицию, но Витте в борьбе за интересы Японии остается непоколебимым. Вот очередная телеграмма от него в МИД: «…Нельзя отвергать и уступку Сахалина, и возвращение военных расходов».

Болтовня Витте в расчет не принимается, и переговоры прекращаются. «Его императорское величество не изволил согласиться на сделанные Японией предложения», — пишет Витте, но не унывает и вновь настаивает на сдаче Сахалина.

ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ С.Ю. ВИТТЕ В МИД РОССИИ.

10 августа 1905 года.

«Если бы мы категорически отказались от уплаты военного вознаграждения… за исключением уплаты за военнопленных, но приняли бы во внимание фактическое положение дела относительно Сахалина, то тогда, в случае отказа Японии — что, по моему мнению, представляется почти несомненным, — мы останемся правы в глазах общественного мнения».

Именно твердая позиция царя заставила японцев пойти на уступки, и Россия сохранила половину острова. Условия мирного договора могли быть куда мягче для нашей страны, но революционеры готовили на лето 1905 года крупное восстание в Санкт-Петербурге, и пространства для маневра у Николая II практически не осталось: террористы атаковали одну из самых передовых и прибыльных отраслей российской экономики. В августе 1905 года, по данным газеты «Нефтяное дело», в Бакинском районе было сожжено 57 % всех производительных скважин. Убытки, нанесенные нефтяному бизнесу, оценивались в 40 миллионов рублей, добыча черного золота упала на треть, а цена нефти взлетела в 2,5 раза.

Под угрозой боевых действий в столице, забастовок на Транссибирской магистрали и прочих ударов в спину Россия подписала, в конце концов, договор с Японией.

Но неужели не было Цусимы, не было Мукдена и предательской сдачи Порт-Артура? — воскликнет скептик. Что ж, и на это есть что ответить.

Я уже говорил, что победитель в сражении — это тот, кто по его итогам улучшил соотношение между своими и чужими ресурсами. Даже отступление может оказаться на самом деле победой, потому что соотношение ресурсов улучшилось в пользу отступившего. В этой связи я вновь процитирую японца, крупного историка Сюмпэя Окамото, который так охарактеризовал итоги Мукдена:

«Битва была жестокой, она окончилась 10 марта победой Японии. Но это была крайне неуверенная победа, так как потери Японии достигли 72 008 человек. Российские войска отступили на север, „сохраняя порядок“, и начали готовиться к наступлению, в то время как подкрепления к ним все прибывали. В императорском штабе становилось ясно, что военная мощь России была сильно недооценена и что в Северной Маньчжурии могут оказаться до миллиона русских солдат. Финансовые возможности России также далеко превосходили подсчеты Японии… После „просчитанного отступления“ российские силы восполнили свою военную мощь на маньчжурской границе».

К сказанному профессором Окамото можно добавить сведения из аналитической записки от 25 мая 1905 года, направленной генерал-лейтенантом Унтербергером министру финансов Коковцову:

«…Задолженность Японии, все больше и больше увеличивающаяся, есть наш главный союзник в войне, причем финансовую тяжесть последней мы при двухмиллиардном бюджете легче вынесем, чем Япония при 360-миллионном».

А вот и еще одно важное свидетельство — генерала Эдуарда Владимировича Экка, участника войны:

«…Насколько японцы были предприимчивы включительно до мукденских боев, настолько они стали после Мукдена уклоняться от боевых действий…»

Уже отмечалось выше, что мобилизационный потенциал нашей страны многократно превышал японский, поэтому мукденская «победа» на самом деле подорвала военные возможности Японии, но не России. То есть насчет Мукдена уже ясно, что это сражение было выиграно Россией, ведь формальная победа Японии оказалась пирровой. А вот Цусима остается «непобиваемым козырем» в руках тех, кто до сих пор воюет с нашей страной.

Весной 1904 года было принято решение о формировании Второй Тихоокеанской эскадры. Ей предстояло отправиться на Дальний Восток и помочь русской армии одержать победу над Японией. Однако в мае 1905 года беспримерный в истории поход эскадры закончился катастрофическим поражением русского флота. Действительно, тут ничего не возразишь, поражение безоговорочное, и отрицать это — значит заниматься самообманом.

С тех пор прошло более ста лет, на эту тему выходила в свет масса книг и статей, ход Цусимского сражения разобран едва ли не по минутам, но даже сейчас многих мучит вопрос: как такое могло случиться? Удивляет не сам факт поражения, в конце концов, в истории любого флота были неудачи, — поражает масштаб разгрома. Огромная русская эскадра перестала существовать, а противник отделался лишь незначительными потерями. Цусиму нередко сравнивают с Трафальгарским сражением 1805 года, когда британцы нанесли тяжелое поражение наполеоновскому флоту. Однако здесь никакой загадки нет. Революция во Франции привела к тому, что многие опытные и высококвалифицированные морские офицеры были отстранены от службы. На флоте воцарился управленческий хаос, и этот факт, несомненно, отразился на боеспособности французского флота. Так что исход сражения у мыса Трафальгар в значительной степени закономерен.

Но что же произошло при Цусиме? Исследователи приводят целый список причин, львиная доля которых представляет собой перечисление грубейших ошибок командующего эскадрой Зиновия Петровича Рожественского. Но если внимательно присмотреться, то заметно, что ответ дается не на тот вопрос, который задавался. Главный вопрос заключается отнюдь не в том, какие ошибки совершил Рожественский, а почему он их совершил? И вот здесь следует универсальный ответ: да просто потому, что Рожественский — бездарность, вот и наделал глупостей.

Всем известна «бритва Хэнлона» — псевдоинтеллектуальное правило аналитики, призывающее не искать злого умысла в действиях, которые можно объяснить глупостью. Фактически здесь мы имеем дело именно с этим принципом, который удобен, с виду наукообразен, прост и… в общем случае совершенно неверен. Причем в повседневной жизни люди как раз, наоборот, начинают именно с подозрений в злонамеренности. Например, не найдя утром свою машину, оставленную вечером во дворе, мы первым же делом бросаемся сообщать в полицию об угоне. Никому и в голову не придет пускаться в абстрактные рассуждения о неизвестных глупцах, которые просто по ошибке сели в чужой автомобиль и скоро его вернут. Вот с этой точки зрения давайте и проанализируем действия Рожественского.

Не секрет, что русские корабли в целом уступали японским в скорости, а что же делает в таких условиях наш адмирал? Он берет с собой в прорыв тихоходные транспорты снабжения. Согласитесь, очень странное решение. Там, где надо нестись на всех парах, уповая на то, что японцы заметят эскадру как можно позже, а то и вовсе упустят, почему-то караван пошел со скоростью самого медленного верблюда, и таким верблюдом являлись транспорты. Объяснить этот поступок глупостью не получится, поскольку слишком уж запредельная глупость потребуется, а Рожественский уж точно не был умственно отсталым. В чем же тогда дело? Может быть, транспорты везли какой-то столь важный груз, что без него нельзя было обойтись? Например, если эскадре не хватало угля, для того чтобы дойти до Владивостока, и транспорты понадобились именно в качестве углевозов, то все становится на свои места. Но, увы, это не так. В Российской империи была создана военная комиссия при Морском Генеральном штабе, которая подробнейшим образом изучила действия флота в Русско-японской войне. И вот что она пишет:

«Адмирал Рожественский принужден был тащить за собой транспорты, пока был в походе, т. е. в случае прорыва через Корейский пролив не далее Шанхая или его ближайших окрестностей. Решение оставить при эскадре транспорты, имея в виду прорыв, ничем не может быть оправдано, тем более что на транспортах этих не было никаких таких грузов, которые были жизненно необходимы для эскадры».

«…Положение, при котором эскадра занималась в бою прикрытием обслуживающих ее транспортов, причем главные силы флота приносились в жертву собственному своему снабжению, — более чем странно».

Обратите внимание, комиссия не нашла ни одной причины, оправдывающей или хотя бы объясняющей столь странное поведение Рожественского. Причем особую пикантность ситуации добавляет то, что один из транспортов вез пироксилин. Мало нам снарядов противника, так мы еще и огнеопасное вещество с собой прихватим! Чтобы не утруждать читателя долгим перечислением промахов, допущенных Рожественским, процитирую общий вывод, сделанный комиссией:

«В действиях Начальника эскадры, как в ведении боя, так и в его подготовке, трудно найти хотя бы одно правильное действие. Подчиненные ему флагманы действовали вяло и без всякой инициативы. Адмирал Рожественский был человек сильной воли, мужественный, горячо преданный своему делу, умелый организатор снабжения и хозяйственной части, превосходный моряк, но лишенный малейшей тени военного таланта. Поход его эскадры от Петербурга до Цусимы беспримерен в истории, но в военных операциях он проявил не только отсутствие таланта, но и полное отсутствие военного образования и боевой подготовки — качества, которые он не сумел сообщить и своей эскадре».

Итак, все действия Рожественского признаны ошибочными, то есть командующий провалил все, что только можно. Зафиксируем этот момент. Он важен, но важно и то, в какой форме комиссия об этом говорит. Судите сами: сказано, что Рожественский и волевой, и мужественный человек, и хороший организатор. Но почему же он, обладая такими качествами, довел эскадру до тотального разгрома? Комиссия утверждает, что у него, оказывается, полностью отсутствует военное образование. А ведь это всем известная ложь, Рожественский был одним из лучших выпускников Петербургской Михайловской артиллерийской академии. Специальность — морской артиллерист.

Комиссия пишет, что у него не было военной подготовки. Это тоже ложь. Рожественский участвовал в Русско-турецкой войне, много лет служил флагманским офицером на различных кораблях, командовал броненосцем и крейсером, стал начальником Главного морского штаба. В общем, со всех точек зрения человек он был заслуженный, опытный и прекрасно подготовленный. Зачем же комиссии потребовалось лгать, причем лгать столь нарочито неуклюже, рассказывая сказки про необразованность и некомпетентность Рожественского? Думаю, это сделано специально, чтобы все поняли: дело нечисто. Полагаю, что комиссия считала Рожественского сознательным саботажником, но прямо об этом написать не решилась. Последствия такого заявления были бы слишком опасными, ведь речь шла не о банальном предательстве.

«Если бы я был на месте Никки, я бы немедленно отрекся от престола. В Цусимском поражении он не мог винить никого, кроме самого себя»,— писал в мемуарах великий князь Александр Михайлович.

Разгром флота — это удар по Николаю II, и ниточки саботажа, если таковой имел место, конечно же, вели на самый верх. Мы знаем, что царя свергли в 1917 году. Тогда против Николая выступили первые лица государства, не исключено, что среди них были и великие князья. Ясно, что заговор созревал долго, и если на революцию 1905 года посмотреть как на «репетицию» Февраля-1917, то версия о саботаже во время Русско-японской войны выглядит еще более обоснованной.

Между прочим, комиссия отметила, что вся работа генерального штаба эскадры производилась лично Рожественским. Это важная деталь, ведь если адмирал сознательно вел эскадру к гибели, то он и должен был стремиться замкнуть на себя принятие управленческих решений. Другие офицеры не должны быть в курсе его планов. То, что Рожественский подменил собой генеральный штаб, — это тоже косвенное свидетельство злонамеренности адмирала.