Макси вернулась очень поздно, и Ив хотя еще не спала, не стала окликать ее. Все равно завтрашний день уже скоро наступит. Что же ей рассказать из того, что произошло? Может быть, о том, как она поставила себя в глупое положение в полицейском участке? Или о том, что кто-то побывал в ее номере?

Насколько точно она могла это утверждать? Все в номере было по-прежнему. Ничего не пропало, и все же почему-то Ив была уверена, что кто-то чужой был здесь и, возможно, даже обыскивал номер. Но почему? Она никак не могла выбросить это из головы, и чтобы наконец заснуть, ей пришлось выпить снотворное.

Проснувшись утром, она встала и оделась, телефон зазвонил, когда она расчесывала свои длинные волосы.

— Алло.

— Доброе утро, Ив.

— Привет, Хосе.

— Как насчет завтрака во внутреннем дворике через двадцать минут?

— Ты уверен, что у гостиничного магната есть время? — спросила она легкомысленным тоном.

— Безусловно.

— Отлично. К тому же мне надо с тобой поговорить.

Несколькими минутами позже Ив на цыпочках зашла в номер Макси, но та крепко спала, закинув руки за голову, как ребенок, ее лицо было спокойным и раскрасневшимся. Написав записку, Ив прикрепила ее так, чтобы Макси, проснувшись, сразу увидела ее.

Внутренний дворик был очень приятным местом, особенно по утрам. Хосе уже ждал ее. Здесь пили кофе несколько постояльцев отеля, но она никого из них раньше не видела и не знала, кроме сестер Эпплгейт.

— Ты выглядишь просто замечательно, — сказал Хосе, предлагая ей стул.

— Не может быть, — рассмеялась Ив. — Я абсолютно не выспалась.

— Что-нибудь с кроватью? — спросил он взволнованно.

Она похлопала его по руке, успокаивая.

— Вовсе нет. Дело только во мне, Хосе.

Он вздохнул и полез в карман за сигаретой.

— Спасибо за то, что ты такая очаровательная лгунья, — сказал он.

Хосе не часто поддавался меланхолии, но сейчас он выглядел растерянным. Или он только играл на ее чувствах? Ведь Хосе — отчаянный малый. К тому же не в его характере делать что-то без пользы для себя.

— Приму к сведению, — сказала она. — Да, кондиционер опять не работает.

— Плохо, — он нахмурился. — Что-то с генератором. Боюсь, я никогда не был расположен к технике. Весь вчерашний день и половину ночи я проторчал в подвале. Я потихоньку превращаюсь в крота.

Подошла официантка, и они сделали заказ. Хосе не спеша курил сигарету, облокотившись о спинку стула, его темные глаза следили за Ив. Она увидела, что и при свете дня он был таким же привлекательным, как и четыре года назад. Правда, он возмужал и явно был доволен собой, чего никогда раньше не водилось, к тому же из кармана его рубашки торчали очки для чтения. Этого тоже не было раньше. Интересно, как он выглядит в них?

— Хосе, ты напомнил мне, — сказала Ив. — В прошлый раз я оставила в подвале свои вещи. Мистер Кэссэт обещал сохранить их для меня. Там был мой мольберт и старый чемодан, полный принадлежностей для рисования. Будет ли удобно, если я пойду вниз и поищу их там?

— Я знаю, где они. Я провожу тебя вниз после завтрака, и ты возьмешь все, что тебе нужно, или, если хочешь, я попрошу Педро принести чемодан в твой номер.

По крайней мере, одна вещь не изменилась в отеле — пища была такой же вкусной, как и раньше, и Ив была удивлена, почувствовав аппетит. Общество Хосе, а также близость океана заставили ее усомниться, случилось ли что-то прошлым вечером. Может, никто не следил за ней, когда она шла из полицейского участка, и никто не обыскивал ее комнату? Просто она, как идиотка, пыталась еще раз увидеть мертвого человека.

— На острове кое-что изменилось с тех пор, как ты уехала отсюда. Ив, — сказал Хосе. — Мне бы хотелось показать тебе…

— Хосе, как бы тебе объяснить… я имею в виду…

Хосе рассмеялся, его белые зубы засверкали.

— Я знаю, что ты имеешь в виду… Но я как старый друг… Хорошо?

— Хорошо.

— Как только отремонтируют кондиционер, и мне удастся немного разгрести дела в офисе, я буду к твоим услугам.

Они засиделись за второй чашкой кофе, и Ив успокоилась. Она должна была расспросить его о Кэпе Кэмпбелле. Кэп — особенный человек, с лицом херувима, с дружеским смехом и самой благородной душой в мире. Ив видела в нем отца, но без родительского эгоизма. Она просто получала удовольствие от его компании, а он — от ее. Но вчера… нет, он просто не заметил ее, вот и все.

Начался прибой, волны с шумом набегали на песок. Дети, загорелые и счастливые, собирали ракушки в очень маленькие пластмассовые ведерки. Босоногие, они бегали, смеясь и крича, играя с морем в салочки.

— Моим племянникам тоже нравилось здесь, — прошептала она.

— Бадди и Тереза, — сказал Хосе.

— Ты помнишь их имена!

— Они были совсем маленькие, особенно девочка — совсем крошка, насколько я помню. Сейчас они, должно быть…

— Выросли слишком быстро, — Ив засмеялась. — Бадди — семь, Терезе — пять.

Наконец встали, и Хосе взял ее за руку. Пользуясь служебной дверью, они спустились в мрачный, пахнущий плесенью подвал. В темноте слышались голоса рабочих, удары металла о металл. Там все еще ремонтировали кондиционер.

— Это здесь, Ив, — сказал Хосе.

Они шли, пробираясь между картонными коробками, шлангами для воды, различными садовыми инструментами и средствами для уборки помещений, все вещи здесь находились в целости и сохранности.

Наконец, в темпом, пыльном углу Ив нашла свои вещи. Хосе задел электрический провод, и лампочка на потолке закачалась из стороны в сторону.

— Прости, здесь такой беспорядок. Я бы сам вытащил это отсюда для тебя, — сказал он, извиняясь.

— Ничего, Хосе.

Ее мольберт был здесь, пыльный, но вполне пригодный, а когда она подняла крышку чемодана, то с радостью обнаружила, что краски не засохли. К счастью, ими можно было пользоваться.

— Я велю Педро вытереть пыль с твоих вещей и принести их в твой номер.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, не нужно, Хосе. Если ты не против, я просто оставлю их здесь, а когда мне потребуется что-то, я спущусь вниз.

— Как хочешь.

Она взяла несколько тюбиков красок, коробку кистей и с щелчком захлопнула крышку чемодана. Встав, она слегка задела руку Хосе. Они посмотрели друг на друга. Здесь было прохладно и сыро, даже жутко. Лампочка перестала раскачиваться; она ярко освещала черты лица Хосе, блеск его темных глаз. У Ив перехватило дыхание. На миг они снова стали молодыми и безумно любили друг друга.

Неожиданно она очутилась в его объятиях и ощутила страстную горечь его поцелуев. Его язык властно хозяйничал в ее рту, руки свирепо сжимали ее тело. Она почувствовала, как он возбужден. Его руки, вначале гладившие ее по спине, опустились на талию, затем на ягодицы. Одной рукой он задрал ей платье и острыми пальцами впился в прохладную кожу ее бедер. Вскрикнув, она отшатнулась и уперлась руками в его грудь.

— Все прошло, Хосе…

Хосе быстро отодвинулся от нее, предложив ей жестом идти вперед, и все исчезло.

— Хосе, я хотела тебя спросить о Кэпе. Ты говорил какие-то странные вещи. Я не поняла…

По лицу Хосе было видно, что он не хочет об этом говорить. Он снова взял ее за руку.

— Я не люблю передавать сплетни, и до сих пор ни с кем не говорил об этом. Мне просто не нравится, что о нем продолжают говорить — вот и все.

— В чем дело, что ты имеешь в виду?

В этот момент появился один из рабочих с гаечным ключом в руке и лицом, перепачканным сажей.

— Мистер Келли, не могли бы вы подойти сюда на минуту…

Хосе вздохнул и кивнул головой.

— Хорошо, я сейчас подойду. Извини, Ив. Но я должен идти. Мы поговорим позже.

После этого он ушел, она поднялась наверх по ступенькам. Ив поставила мольберт в углу фойе и отнесла кисти и краски к себе в номер.

Макси все еще спала и, по всем признакам, могла проспать большую часть дня. С усмешкой на лице Ив покачала головой. Дописав записку, она положила ее на место и пошла в свой номер.

Освободив одну из сумок, Ив положила в нее чистый холст, натянутый на подрамник, блокнот рисовальной бумаги для набросков и наборы тюбиков красок и кистей.

Она переоделась, собрала свои вещи и была уже на полпути к двери, когда вспомнила о своих солнцезащитных очках. Взяв сумку, с которой она приехала из Чикаго, она ощупывала все свои вещи, пока не нашла новые очки, которые купила в Майами. С удивлением Ив обнаружила еще одни очки.

Как они сюда попали? Очки были в тяжелой оправе, а стекла — совсем темные. Они выглядели как мужские. Конечно, это же очки Фила! Он всегда забывал у нее свои вещи, и она, должно быть, случайно захватила их.

Фил! Со вздохом она бросила очки назад в сумку. Неужели он все время будет напоминать ей о себе?

В фойе никого не было. Ив, одетая в нарядные шорты, парусиновые туфли и блузку без рукавов, позвонила в колокольчик, стоящий на письменном столе.

Появился Педро, он улыбнулся, и зубы его сверкали на загорелом лице.

— Доброе утро, мисс Хензавей.

— Есть ли в отеле велосипеды напрокат?

— Да, да. Очень много.

— Хорошо. Мне нужен один велосипед на день.

Педро провел ее во двор и выбрал там самый лучший велосипед. Она пристегнула ремнями мольберт, а сумку и коробку с красками прикрепила на багажник.

— Будьте осторожны, мисс Хензавей.

— Не беспокойтесь обо мне, Педро. Я справлюсь.

Затем, помахав рукой, она отправилась в путь. Единственная дорога, проходящая через весь остров, была покрыта асфальтом, ее твердая поверхность начинала плавиться, когда солнце слишком припекало.

Сначала езда на велосипеде забавляла Ив, но вскоре у нее от напряжения заболели ноги. Свернув к пляжу, она оставила велосипед под деревьями и пошла вниз к океану.

Солнце уже нещадно палило, оно висело как белый шар. Какое небо! Голубое, почти безоблачное. Легкий ветерок развевал ее волосы. Ив глубоко вздохнула соленый воздух.

— Эй, привет!

От неожиданности она даже подпрыгнула. Оглядевшись, Ив сначала никого не заметила. Но вскоре обнаружила Роджера Кэбота, бредущего к ней с обнаженной грудью и босыми ногами. На нем были джинсы, рваные на коленях. Он отпускал бороду, и его светлая щетина блестела на солнце.

— Привет, — ответила Ив, — я не думала, что вторгаюсь в твои земельные владения.

Он ухмыльнулся.

— Ты не вторглась. Я просто подыскиваю себе местечко. Ты тоже?

— Я собиралась поработать, — сказала она многозначительно.

Роджер пожал плечами.

— Я не буду беспокоить тебя, — потом, усмехаясь, поклонился и широким жестом указал на пляж и море. — Это все твое.

— Я не это имела в виду…

Роджер снова ухмыльнулся. У него были отличные белые зубы. Они как-то не сочетались с его внешностью: выглядели так, как будто их чистили три раза в день и за них оплачивали визит к зубному врачу дважды в год.

— Я заставляю людей чувствовать себя неловко. Увы, мисс Хензавей, я привык к этому.

— Неужели тебе нравится такая жизнь? Я имею в виду… она кажется немного бесцельной.

— Энергия, сестра. Энергия! Я ищу ее. Вот скажем, откуда ты ее черпаешь?

Ив покачала головой в замешательстве и подумала, что беседу с этим неопрятным парнем она поставила бы на последнее место из всех ненужных дел.

— Я должна ехать дальше. Время не ждет, а мне еще нужно сделать сегодня несколько зарисовок.

— Что ты рисуешь?

— В основном пейзажи. Иногда иллюстрации к журналам. Искусство — большой бизнес. В последнее время мне везет с продажей моих работ.

Он поморщился. Потом, не сказав пи слова, засеменил вниз к воде. Напоследок она увидела, что он поплыл, и волны от его рук искрились на солнце.

Ив поехала дальше. Ей не нравился Роджер Кэбот, хотя она и не могла сказать, почему. Он выглядел так неопрятно, а его одежда не выдерживала никакой критики. Похоже, что частенько он даже не умывался. К тому же время от времени в его взгляде проскальзывало что-то жестокое. Когда умер человек на катере, Роджер вел себя довольно бездушно. Он явно остался безучастным к такому трагическому происшествию.

Ну вот, она опять позволила мыслям о Чарльзе Вильямсе забить себе голову! А ведь как решительно взялась сегодня за дела — ей это не часто удавалось в последнее время.

Ив начала крутить педали быстрее, чтобы перестать об этом думать. До дома Кэпа Кэмпбелла было около шести миль. Четыре года назад она могла проехать на велосипеде туда и обратно много раз. Сегодня она не однажды останавливалась передохнуть.

Подъехав, наконец, к железным высоким белым воротам, она увидела дом, который когда-то знала и так горячо любила. Дом был местной достопримечательностью — с башнями по бокам; между ними была натянута проволока, по которой передвигалась маленькая женская фигурка. Дом был построен без проекта, может быть, поэтому и вышел таким удобным; один этаж — каменный, другой — деревянный. Соломенная крыша с толстой грубой дранкой, покрашенная серебристо-серой краской, чтобы отражать лучи тропического солнца.

Звонком служил колокольчик, и Ив сразу же дернула за пего, ожидая снова увидеть Кэпа. Что бы ни слышал Хосе — это, скорее всего, бессмысленная болтовня. На острове всегда сплетничали о ком-нибудь. А чем еще здесь можно заниматься? Поэтому любой пустяк здесь обычно чрезмерно раздували.

Мужчина в белом пиджаке подошел к ворогам. Ив узнала его и улыбнулась.

— Сэмми! Как ваши дела?

Он остановился на миг и затем открыл ворота.

— Здравствуйте, мисс Хензавей.

— Кэп дома? Мне бы хотелось его увидеть, если он не занят.

Сэмми резко обернулся и мельком взглянул на окна.

— Я не уверен, что он уже встал, мисс Хензавей. Кэп спит долго в эти жаркие дни…

Не получила ли она отказ? Как бы то ни было, она решительно покатила свой велосипед через ворота, заставив Сэмми отступить назад.

— Он говорил мне, что я всегда могу устанавливать свой мольберт на его скале. Я уверена, что он не будет против, если я поднимусь туда сейчас, — сказала она.

— О, я понимаю, мисс, но сегодня очень жарко. Вы уверены…

— Вполне уверена, Сэмми.

Поставив свой велосипед под пальму, она начала отстегивать мольберт и сумку.

— Когда Кэп проснется, скажите ему, что я здесь, Сэмми, — попросила она. — Мне бы хотелось его увидеть.

— Да, мадам, — Сэмми кивнул головой. — Я скажу ему.

После этого Сэмми заспешил обратно; раньше он никогда так быстро не ходил. Ив нахмурилась и изумленно посмотрела ему вслед. Затем, взяв нод мышку связанные в узел вещи, она двинулась по каменным ступенькам винтовой крутой лестницы к большому, просторному выступу скалы. Все называли ее скалой Кэпа. С одной стороны скала выступала далеко вперед, над океаном, а с другой постепенно переходила в цепь скалистых утесов, с которых открывался великолепный вид на весь остров.

Остров по форме напоминал полумесяц; он пологим изгибом врезался в голубую поверхность океана. Ив знала, что со скалы Кэпа можно увидеть крышу отеля, хижины аборигенов, летние дома нескольких богатых людей, вечерние клубы, главную дорогу, тропинки, ведущие к местам пикников и зонам отдыха. Отсюда остров выглядел, как иллюстрация к сборнику сказок.

Ее ноги и так уже болели от долгой езды на велосипеде, а лестница была очень крутая, поэтому Ив останавливалась отдохнуть.

— Ах, наконец, — пробормотала она.

Бросив свои вещи на землю, она пошла к уступам, на которых Кэп построил террасы. От беспощадных лучей солнца их защищали крыши из пальмовых листьев.

Ив осмотрелась. Добавилось что-то новое. Телескоп! Он был надежно установлен и заботливо укрыт парусиной. Кэп часто менял свои увлечения. Почти как безумный, он хватался то за одно, то за другое, пытаясь занять себя и найти смысл жизни.

— Я изгнанник, ты знаешь, — сказал он ей четыре года назад, когда они подружились. — Моя семья отреклась от меня.

— Я не могу поверить в это!

— Но это правда, — настаивал он.

— Но почему?

Кэп долго колебался, но все-таки рассказал.

— Я сделал кое-что, чего они не одобрили. При этом заработал много денег. Они никогда не простят мне этого, я полагаю. Все члены моей семьи были настоящими пуританами, если ты понимаешь, что я подразумеваю. Я всегда был выродком.

— Я не верю этому! — Она засмеялась и протянула руку, чтобы взъерошить его седые волосы. — Вы приятный, добрый и великодушный человек. Если кто-то отрекся от вас, то он, должно быть, не в своем уме!

— Что ты, Ив. Я наделал массу ошибок в прошлом, и я знаю об этом. В детстве я был беднее церковной мыши. Но я был уверен, что в один прекрасный день разбогатею, и никогда не стану бедным снова.

— И ты добился этого?

Кэн тяжело вздохнул.

— Да. Я разбогател. Я обидел их этим и потерял семью…

— Жена? — спросила она.

Кэи замолчал. Тень сомнения прошла но его лицу.

— Я и так сказал слишком много. Не люблю вспоминать некоторые из тех прошлых дней. Они не всегда были приятными. Кроме того, все это в прошлом, а я смотрю в будущее…

Сейчас будущее, кажется, заключается для него в телескопе. Ей очень хотелось спять чехол и посмотреть. Но вместо этого она подошла к самому краю скалы. Здесь была построена низкая железная ограда, но всякий раз, когда она смотрела вниз, Ив думала, что ограда должна быть гораздо выше. Как легко можно было свалиться, споткнувшись об нее, в воды бушующего внизу океана!

— Ты впустую тратишь время, девочка, — напомнила она себе.

Поэтому она установила мольберт, укрепила холст и выложила свои вещи. Она могла написать, по крайней мере, дюжину картин прямо здесь, не сходя с этого места!

Но ее душа не лежала сейчас к работе. Как она ни старалась, она не могла сосредоточиться. Соскребая лишнюю краску, она услышала чьи-то приближающиеся шаги и оживилась. Как хорошо увидеть снова Кэна!

— Я принес вам кое-что подкрепиться, мисс Хейзавей, — сказал Сэмми.

В руках у него был поднос, накрытый салфеткой.

— Это Кэп позаботился обо мне? — Ив поразилась, что Кэп не пришел сам.

— Он чувствует себя не очень хорошо, мисс Хейзавей. Он просил его извинить. Он увидится с вами как-нибудь в другой раз.

— О, что-нибудь серьезное?

— Я не думаю, мадам.

Он поставил поднос на одну из террас, поклонился ей и ушел.

— Поблагодарите Кэпа, — крикнула Ив ему вслед. — Как это мило с его стороны!

Но Сэмми уже исчез. Со вздохом Ив вытерла руки и заглянула с любопытством под салфетку, закрывающую поднос. Там были бутерброды, свежие фрукты, охлажденные напитки. Это было типично для Кэпа. Всегда думающий о других, такой добрый, вежливый, он наслаждался жизнью и старался, чтобы все люди, окружающие его, тоже получали удовольствие.

Но временами она догадывалась, что в прошлом у него были какие-то тайны, о которых никто не знает. Возможно, он был тогда совершенно другим человеком. Он сам намекал на это много раз. Не могло ли так случиться, что он еще раз изменился и опять стал тем человеком, которым был когда-то, задолго до знакомства с ней. Может, именно поэтому Хосе намекал, что Кэп изменился? Нет, она не может поверить в это! Его заботливый поступок показал ей, что Кэп — все такой же милый и приятный человек, каким он был всегда. Ей все равно, каким он был или что он сделал когда-то! Прошлое осталось в прошлом.

От этого второго завтрака она получила большое удовольствие, так как уже успела проголодаться и хотела пить. Здесь, на вершине скалы Кэпа, Ив совсем успокоилась. Подкрепившись, она позагорала некоторое время, отдыхая, а затем, с новыми силами, начала рисовать. Сейчас она работала с вдохновением, забыв обо всем на свете, кроме рисунка, который появлялся из-под ее кисти.

Вернувшись к действительности, Ив обнаружила, что солнце исчезло за тучами и вот-вот хлынет дождь. Она забыла, что здесь, на острове, ливень, даже сильный ураган, мог налететь в любой момент. Он мог тут же закончиться, но мог и длиться часами. Ив поспешно собрала свои вещи и стала спускаться. Дождь настиг ее. Она побежала к дому через внутренний дворик, бросила свои вещи под навес, но дверь в доме была закрыта. Толкнув ее, Ив обнаружила, что она заперта.

— Эй, Сэмми, позволь мне войти! Я промокла насквозь!

Наконец она услышала звук приближающихся шагов. Замок щелкнул, стул был отодвинут с прохода, и дверь открылась. Кэп стоял в дверях в своем обычном летнем наряде — голубые широкие брюки, белая спортивная рубашка и теннисные туфли. Его лицо было непроницаемым, но какое-то странное чувство на мгновение появилось у него в глазах. Было ли это раздражение или желание отказать ей? Затем он улыбнулся и протянул руку, чтобы втащить ее в дом.

— Ив! Я думал, что ты уехала несколько часов назад. Ради Бога, заходи!

Его голос был бодрым и дружелюбным, однако чего-то в нем не хватало. Ив не могла избавиться от ощущения, что она здесь не желанна.