Свернув за угол, Атуа в очередной раз увидел перед собой тупик.

– Проклятье! – Процедил он, остервенело крутя головой по сторонам. – Где я?

Он стоял в нескольких шагах от гладкой серой стены, не имеющей никаких признаков присутствия в ней дверей. Он выбросил свое поле в ее сторону, в надежде почувствовать информационное поле, указывающее, что дверь в стене все же есть, но никаких информационных полей в ней не было. Она безмолвствовала. Он поднял голову – привычного потолка над ним тоже не было, а если он и был, то терялся где-то в пугающей, словно бесконечной, тьме, струящейся сверху – идеальное убежище для нечто. Атуа нервно передернул плечами и механически проведя рукой по лбу, невольно поморщился: хотя кровь из ссадины уже не сочилась, но ссадина отдала тупой неприятной болью.

Какие несовершенные у всех их рас носители, с раздражением подумал он, опуская голову, сплошные неприятности. Даже носители этан и то справляются со своими повреждениями гораздо эффективнее. И сколько же длится заживление ран у сармат: час, два, десять?

Атуа мог бы оставить сейчас этот носитель и стать свободным, но тогда непременно исказится восприятие им мира чужой галактики. Только лишь объединив свой разум с органами чувств представителя галактики зевс, он мог видеть и ощущать реальную пространственную картину вокруг себя. Он сносно мог бы ориентироваться в их мире и полем своего разума, но тогда и окружающее пространство для него выглядело бы, как для грота, что значительно затруднило бы его продвижение по станции. Это его и останавливало. К тому же, нахождение его разума в носителе сармата позволяло ему относительно хорошо чувствовать поле непонятного нечто, а смог бы он его так же чувствовать лишь своим полем, он мог лишь гадать, так как на этот эксперимент решительности у него не хватало.

Атуа развернулся. Улица, приведшая его сюда, была узка, состояла лишь из мостовой и не имела тротуара. Неяркий свет невольно вселял какую-то непонятную тревогу. Из-за плохого освещения стены улицы казались очень темными, в которых виднелись несколько утопленных дверей, из-за игры теней выглядевшие пугающе черными прямоугольниками. К тому же рядом с ними не было видно никаких светящихся пластинок их активации.

Атуа поежился. Если сейчас из полутьмы противоположного конца этой улицы, вдруг, появятся этот носитель чудовищно мощного психотронного поля, деваться ему будет некуда, только лишь бой. Неравный бой. А если еще и нечто…

Атуа выбросил свое поле далеко в стороны и принялся анализировать пространство: полей было много, даже очень много, но это были, большей частью, электромагнитные поля механизмов, которые, скорее всего, находились за этими пугающими прямоугольниками дверей и лишь некоторые из них, явно, принадлежали живым организмам, но они были настолько слабые, что навряд ли могли представлять для него угрозу. Того мощного психотронного поля, которое только что атаковало его – не чувствовалось. Он глубоко вздохнул: атакующий или не стал его преследовать или где-то отстал.

Атуа так и не понял, кто его атаковал: толи это был один разум, обладающий психотронным полей огромной мощи, преследовавший его и сумевший, каким-то образом разделить свое чудовищное поле, толи это были два разума. Хотя атака была среднего уровня, но она была внезапной и потому достаточно эффективной, на какое-то время дезориентировав его. Противник смог нанести свой удар совершенно неожиданно для него, неизвестно, с какой стороны и какого расстояния.

И если бы атакующий был чуть попроворнее и его атака была чуть помощнее, навряд ли бы я сейчас был бы жив, скользнула у Атуа неприятная мысль. Он провел рукой по лицу – это нужно обязательно установить: если разум один, то способность к разделению своего поля делала его весьма серьезным противником; если же разума два, то первым, несомненно, следует уничтожить более слабый, а уж тогда искать какую-то возможность для уничтожения и второго разума, обладающего более мощным полем. Структура его поля весьма напоминала структуру поля стража со станции зонта, но его мощь была чудовищна. Хотя Атуа не знал истинной мощи поля стража, но был уверен, она не могла быть столь чудовищной. Страж не смог бы спрятать такое мощное поле, оно бы уверенно чувствовалось.

Уж со стражем, я бы как-нибудь справился, резюмировал итог своих размышлений Атуа.

А если носитель более слабого поля и есть тот самый офицер, вдруг всплыла у него мысль? Лишь он один здесь знает, кто я такой. И сразу же атаковал, как только почувствовал. Но ведь его портировали в галактику? А если нет? Тут такое творится, что все может быть. Он мог завладеть другим носителем. Его нужно найти и разобраться с ним.

За спиной Атуа раздался громкий шелест и донесся пронзительный вой. Неизвестно какая сила бросила его на стену. Распластавшись по ней спиной, он увидел, как сверху, из той самой тьмы выскользнул какой-то механизм и пронзительно воя и сверкая яркой красной мигалкой, скользнул мимо него и замер напротив одной из дверей. Дверь со свистом скользнула в сторону, механизм нырнул в ее проем и дверь, с еще большим свистом, закрылась. Атуа почувствовал след жесткого излучения.

Размечтался! Болван! Он отделился от стены. Нужно убираться отсюда. Нехватало еще облучиться.

Атуа усилил свою защиту: одновременно контролировать большой объем пространства и иметь максимальную защиту было трудно, психотронное поле в носителях чужой галактики имело какие-то непонятные ограничения, которые он, как ни старался, никак не мог преодолеть и потому ему всегда приходилось выбирать между своей безопасностью и широким пространственным контролем. Здесь, в чужом и враждебном мире, Атуа всегда отдавал предпочтение безопасности, тогда как в своей галактике, он большей частью занимался анализом окружающего пространства и философией.

Держа пространство вокруг себя под постоянным контролем, он направился назад, к тому месту, откуда он только что ушел.

Эта часть станции Атуа была плохо знакома и ему пришлось порядочно поплутать, прежде чем он попал на нужную улицу. Сконцентрировавшись до предела, он пошел медленнее. Свернув в очередной раз, он оказался на улице, ведущей к штабу. Сделав по ней несколько шагов, Атуа, вдруг, замер: где-то впереди, из общего неяркого фона выплескивались мощные психотронные поля.

Атуа мгновенно перевел все свое поле в защиту, но постояв так несколько мгновений и поняв, что эти поля достаточно далеко и ему они не угрожают, но все же, выбросив большую часть своего поля в том направлении и стараясь держать их под контролем, но так, чтобы избегать постоянного контакта с ними, продолжил путь. Непонятно почему, но носители тех полей его, определенно, игнорировали, так как не было совершенно никакой реакции с их стороны на его поле. Скорее всего, там что-то происходило.

Непонятно, сколько их там, принялся размышлять он, но никак не одно, да и похоже, что не два. Может зевсы портировали сюда кого-то еще? Мое положение усложняется. Тут уж не до выяснения отношений со стражем. Надо что-то придумать. Он с силой провел рукой по лбу и тут же напомнившая о себе ссадина заставила его лицо исказиться гримасой. А если найти это нечто и попытаться как-то направить его в портатор? Но как? Единственный способ – привести за собой. Но насколько он проворен? Смогу ли я бежать настолько быстро, чтобы он не догнал меня или хотя бы дал мне добежать до нужного места? Черт с ним, этим носителем, он механически махнул рукой, найду другой. А может бросить все это и уйти? Усмешка тронула его губы. Если, конечно, удастся пролезть в портатор. Он хорошо охраняется и просто так до него не добраться. А если все же попытаться нечто привести туда? Но у десантников есть пространственные анализаторы, если мое поле им видно, как на ладони, то наверняка они увидят и поле нечто. Если это порождение их цивилизации, то, возможно, они и знают, как бороться с ним. А если он сам… Бред! Атуа механически махнул рукой. Навряд ли у этого нечто организация разума отличается от организации разума зилота. Сам он портацию не начнет – ума не хватит, он лишь может воспользоваться открытым каналом. Значит нужен кто-то еще, кто бы мог проникнуть в портатор. А если персонал станции? Всего-то нужно, чтобы толпа двинулась к портатору и, смяв десантников, открыла портацию. Страх! Он сейчас здесь повсюду. Нужно лишь усилить его. Довести его состояние в головах персонала до состояния животного страха, который бы уже не остановил их ни перед чем. Что ж, Атуа широко усмехнулся, животный страх, пожалуй, я им смогу обеспечить.

Покрутив головой по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он прошел мимо открытых дверей штаба и направился в город.

Улицы станции были малолюдны. На сколько он помнил, на станции и в прежние времена было не много народа. Здесь не приветствовалось беспричинное хождение. Многолюдно всегда было в местах развлечения города, где проводил свободное время незанятый работой персонал станции. Но он, будучи в носителе Крета, практически, не ходил туда, опасаясь потерять контроль над пространством и оказаться застигнутым врасплох. Сейчас, если кто и встречался, то торопливо пробегал мимо, проронив едва разборчивое приветствие. Атуа в такие мгновения механически опускал правую руку и плотнее прижимал ее к боку, боясь, что встречный прохожий заметит ее дефект и сразу же догадается, кто перед ним. Но на него никто не обращал внимания. Видимо, страх сейчас доминировал над всеми остальными чувствами и он без проблем добрался до города.

Оказавшись в городе, Атуа подошел к первому же дому, но его запертая входная дверь никак не отреагировала на его биополе. Он разбросил свое поле вокруг двери и найдя ее информационное поле управления, полосонул по нему бритвой своего поля. Информационное поле двери исчезло, но дверь не открылась. Атуа ткнул в нее рукой – она осталась на месте.

– Проклятье! – Прошелестели его губы.

Значит они имеют какую-то дополнительную блокировку. Где она может быть? Наверняка жители дома знают, как ее активировать. Если я буду здесь торчать на виду у всех, ища ее, то, определенно, кто-либо заподозрит неладное и вызовет десантников. А если испорчу управление дверьми, то какой толк будет от их страха, если никто из них не сможет выйти на улицу. Нужно попытаться найти хотя бы тот дом, где жил Горр и выгнать его жильцов на улицу. Тогда, глядя на них, выйдут жильцы и других домов, а там уж я…

– У вас проблема?

Громкий голос за его спиной застал Атуа врасплох. Он заметно вздрогнул и, мгновенно выстроив свое поле в лезвие бритвы, резко повернулся, отчего его бросило в сторону и ему пришлось выбросить правую руку в сторону.

За его спиной стояли два десантника с опущенными стеклами шлемов, но так, что их лиц видно не было, не почувствовал Атуа и их полей. Правая рука десантников сжимала зард, висящий у них на шее.

Видимо видя, что Атуа, грозит падение, один из десантников выбросил свободную руку в его сторону и схватил за локоть правой руки.

– Господин Горр! – Брови десантника высоко поднялись. – Я вижу вам здорово досталось. Вы весь в крови. И кажется у вас проблема с рукой. – Только тут Атуа почувствовал, что пальцы десантника лежат на наросте его правой руки. – Вызови сюда бригаду реаниматоров. – Его голова качнулась в сторону второго десантника.

Рука второго десантника молнией метнулась к одному из карманов курточки и выхватила оттуда сканер связи. Перед ним вспыхнула голограмма с чьей-то головой, повернутой к Атуа затылком.

– Не стоит. – Атуа дернул локоть из руки техника. – Просто голова очень болит. – Он провел пальцами по лбу и почувствовав боль, поморщился. – Дома все пройдет.

– Но вы ошиблись дверью. – По лицу десантника скользнула тень удивления. – Это не ваш дом.

Атуа механически, на мгновение, оглянулся и снова повернувшись к десантнику молча пожал плечами.

– Ваш дом следующий. – Десантник кивнул подбородком в сторону следующего дома. – Может, все же, вам помочь?

– Не стоит. – Атуа медленно покрутил головой. – Просто в голове все смешалось.

Состроив на лице болезненную гримасу, он шагнул в сторону и направился к входной двери следующего дома.

Сделав несколько шагов, Атуа услышал за своей спиной чертыханье и оглянулся – на том месте, где только что стоял он, уже кто-то стоял в одежде техника и лихорадочно тыкал ладонью в желтую пластинку рядом с ней. Десантники, вытянув шеи, смотрели через плечо техника.

Вдруг техник шагнул в сторону и выбросил руку в сторону Атуа.

– Подожди!

Атуа мгновенно почувствовал угрозу. У него возникло стойкое желание полосонуть по голове техника бритвой своего поля, но повернутые в его сторону головы десантников, заставили его подавить свое желание. Скрипнув зубами, он отвернулся и пошел дальше, словно окрик был адресован не ему, но едва он сделал пару шагов, как почувствовал, что кто-то грубо схватил его за локоть правой руки и дернул назад. Пошатнувшись, Атуа оглянулся – за ним, крепко держа его за локоть стоял тот же десантник, с которым он разговаривал.

– К вам обращаются! – Донесся грубый голос из шлема.

– Ко мне? – Атуа состроил гримасу. – Не слышал. – Он мотнул головой.

– Но господин…

– У меня есть имя.

Атуа настолько резко рванул локоть из руки десантника, что тот не устоял и сделал шаг вперед, но локоть не выпустил. Резкая боль из локтевого сустава полосонула мозг Атуа. Он невольно ойкнул.

В тот же миг второй десантник, до сих пор молча наблюдавший за ними, вскинул зард и направил его в сторону Атуа. Не раздумывая, Атуа полосонул его бритвой своего поля. Десантник, сделав короткий шаг, не проронив ни звука, упал лицом вниз.

Раздавшийся грохот металлического зарда о тротуар, заставил десантника, стоящего перед Атуа оглянуться. В тот же миг, он отпустил локоть Атуа и, прыжком развернувшись, сдернул с шеи зард и выставив его перед собой, закрутился на месте.

– Он! – Рука техника распрямилась и его указательный палец уставился в Атуа.

Атуа почувствовал сильный толчок в мозг. Техник атаковал. Атака была среднего уровня, но все же Атуа не устоял и его бросило вперед. Он ткнулся в стоящего к нему спиной десантника. Десантник, в свою очередь, сделал широкий шаг вперед. Раздался треск выстрела зарда и по стене дома, совсем рядом с техником, рассыпался фейверк ярких фиолетовых молний.

Переориентировав бритву своего поля, Атуа резко полосонул ею мозг техника.

Техник дернулся. Атуа почувствовал, как бритва его поля, чуть углубившись застряла. Техник пытался выстроить защиту. Но Атуа почувствовал ее слабость. Выдернув бритву своего поля из защиты техника, Атуа, вложив в свой следующий удар всю мощь своего поля, полосонул мозг техника.

Техник дернулся и схватился за шею.

– Гро-от-т! – Донесся его, едва разборчивый хрип и сделав короткий шаг, он упал лицом вниз, продолжая судорожно сжимать свою шею.

Стрелявший десантник, словно подброшенный мощной пружиной, взвился вверх в акробатическом прыжке и перевернувшись в воздухе, опустился на ноги – ствол его зарда больно ткнул Атуа в плечо. Атуа отдернул плечо и в тот же миг сноп фиолетовых молний, скользнув по его курточке, умчался ему за спину.

Почти не прикладывая силы, Атуа полосонул бритвой своего поля мозг десантника и тут же почувствовал, как зард лег ему на плечо. Плечо дернулось, зард скользнул по руке вниз, больно ее царапая и десантник вытянулся рядом с Атуа.

Атуа повернулся и сделав пару широких шагов, оказался перед дверью своего дома, она скользнула в сторону, впуская его.

Войдя, Атуа замер и осмотрелся, в коридоре никого не было. Он прислушался, пытаясь услышать какой-либо шум на улице через закрытую дверь, но либо дверь надежно отгораживала дом от уличных шумов, либо, действительно, никакого шума там не было.

Проклятье! Кто этот техник? Откуда он появился? Может он почувствовал мое поле и шел за мной? А если это тот самый, который атаковал меня? Да нет, Атуа механически мотнул головой у того поле намного мощнее. Я стал невнимательным. Это может печально для меня закончиться. Если, кто я, знал этот техник, то, возможно, знают и другие. Нужно действовать более решительно.

Он отвернулся от двери и пошел по коридору, проникая своим полем во все подряд квартиры, генерируя в них атмосферу страха и беспокойства, даже не пытаясь выяснить, есть ли кто там или нет и какая из этих квартир его.

Вскоре за его спиной донеслись шорохи открываемых дверей и коридоры наполнились гомоном, который становился все громче и громче. Не обращая на него внимание, Атуа продолжал обходить квартиры. Последняя дверь коридора, едва он оказался напротив нее, скользнула в сторону.

Квартира Горра, догадался Атуа и повернулся лицом к двери, одновременно, бросив взгляд вдоль коридора.

В его сторону никто не смотрел. Выбегающие из квартир жильцы, быстро двигались в сторону выхода.

Атуа дернулся пойти за ними, но тут же переменил свое решение и шагнул в квартиру.

Нужно привести себя в порядок, решил он. Уж слишком я сейчас заметен.

Он прошел в санационную и взглянул в зеркало: на него смотрел молодой высоколобый темноволосый, смуглокожий, с глубоко посаженными темными глазами, скорее молодой человек, с прямым правильным носом и тонкими губами. Других черт разобрать было невозможно, так как лицо было густо залито запекшейся кровью, которая также пропитала верхнюю часть его светлой курточки.

Видимо организм сармата все же был способен к самовосстановлению, так как посреди лба Атуа находилось большое розовое пятно и запекшееся кровь была только лишь ниже его.

Атуа осторожно дотронулся до розового пятна. Его лицо исказилось гримасой – розовое пятно было лишь слоем самосформировавшейся кожи, под которой чувствовалась разрушенная кость лба.

И как долго кость будет срастаться? Мелькнула у него недоуменная мысль. Нужно быть поосторожней, а то как бы мой хранитель информации не оказался через эту трещину на полу станции.

Стараясь не причинять себе боли, Атуа аккуратно привел в порядок свое лицо и найдя в одном из шкафов квартиры другую курточку, переоделся. Вновь войдя в санационную, он окинул себя взглядом и удовлетворенно кивнув головой, вышел из квартиры. Коридор был пуст.

Атуа вышел на улицу и покрутил головой: трупов около двери дома уже не было, видимо их куда-то убрали. В остальном, все получилось, как он и задумывал: на улице образовался стихийный митинг: стоял крик и гвалт, все старались перекричать друг друга. Видимо здесь уже были и жильцы из других домов, так как вся улица была заполнена народом. Говорили, в основном, о вышедшем из-под контроля физиков каком-то поле, из-за чего галактика запретила портацию, что нужно немедленно уходить, так как все здесь смертники и что вопреки заверению командира станции и в городе уже небезопасно, так как и здесь уже есть трупы. Скоро они, непременно, появятся и в квартирах.

Помитинговав еще какое-то время, толпа, словно сговорившись, монотонно гудя, направилась к портатору.

Атуа шел в толпе, молча, отвечая односложно, если вдруг, кто-либо пытался с ним заговорить, стараясь держаться в её последних рядах, периодически ослабляя свою защиту и разбрасывая поле в стороны, анализировал пространство. В такие моменты он рисковал, но выхода не было: без анализа невозможно было держать ситуацию под контролем, а ослабляя защиту, он мог в любой момент пропустить мощную психотронную атаку, так как чувствовал, что в его поле постоянно тычутся чужие поля. Но скорее всего, это было простым любопытством, или даже невольным проявлением внимания, так как никаких признаков агрессии к себе он не чувствовал: лица, окружавших его людей были напряжены, в глазах многих из них был явный испуг. Но и риск был: в толпе были сарматы и если кто-то из них поймет, что он не тот, за кого себя выдает, тогда, непременно, у него возникнут серьезные проблемы.

Разговор же в толпе был все о том же – они стали заложниками какого-то, вышедшего из-под контроля эксперимента с энергией, и Регат, боясь что его последствия могут проявится и внутри галактики, запретил портацию со станции. Весь ее персонал обречен и потому, нужно самим открыть канал и немедленно портироваться в галактику.

На губах Атуа блуждала невольная усмешка: в принципе, люди были правы, если они немедленно не портируются со станции, то все они действительно обречены, дня за три-четыре нечто покончит с ними со всеми. Но в тоже время он недоумевал – выходило, что о нечто никто из них ничего не знал и понятия не имел, что это такое и выходило, что в галактике зевсов подобных симбиозов поля и разума нет. Поддавшись репликам, Атуа тоже начинал увероваться, что это нечто, действительно, порождение одного из экспериментов физиков станции узла. У него даже возникло подозрение, что это нечто, может быть следствием разрыва канала перемещения со станции зонта – зилотом, но уж слишком было странно его поле, хотя в остальном они были похожи.

Попетляв по улицам станции, толпа, наконец, свернула на улицу, ведущую к портатору. Атуа почувствовал, что она уплотнилась. Он высоко поднял голову: идущие впереди замедлили свой шаг и шедшие сзади догнали их. Гомон усилился. Атуа всмотрелся вдаль улицы: в самом ее конце виднелись, стоящие перед закрытыми дверями портатора темные силуэты четырех десантников заградительного отряда.

Атуа остановился – близкий контакт с десантниками ему был ни к чему. Шедшие сзади, натыкаясь на него, чертыхались и чувствительно толкаясь, проходили мимо. Через какое-то время, он оказался один, позади всей этой толпы. Осмотревшись, Атуа увидел неподалеку боковую улицу и свернув в нее, замер около угла, надежно спрятав свое поле и продолжая наблюдать за толпой.

События развивались достаточно интересно и Атуа увлекшись ими, на какое-то время потерял контроль над окружающим пространством.

Впереди толпы образовались несколько шеренг людей, которые, перегородив всю улицу, медленно двигались к дверям портатора. Позади них была бесформенная масса, которая находясь в постоянном волнении и выкрикивая в адрес десантников различные угрозы, подталкивала эти шеренги вперед, как бы предлагая им смять десантников и разблокировать вход в портатор. Шеренги, видимо, яростно сопротивляясь натиску, все же неукротимо сближались с десантниками. Поведение же десантников было, достаточно, странным: они стояли словно статуи, молча направив в сторону толпы свое оружие. Противостояние толпы и десантников принимало, весьма, необычный оборот.

Желая удовлетворить свое любопытство, Атуа выбросил поле в сторону десантников, но все они были в шлемах с опущенными стеклами и активированной защитой и проникнуть в их информационные поля без больших усилий было невозможно, а рисковать Атуа не хотел, и, вновь надежно спрятав свое поле, решил продолжить наблюдать за естественным развитием событий.

Толпа неумолимо сближалась с десантниками. Атуа неотрываясь наблюдал за этим событием, с блуждающей усмешкой ожидая их прямого контакта, а что он будет сомнений у него не было.

Но, вдруг, в рядах шеренг произошло какое-то непонятное движение и в сторону десантников кто-то выскочил из их рядов и повернувшись к толпе, вскинул руку и что-то принялся кричать.

Брови Атуа подскочили вверх: что за сумасшедший? Он метнул в него свое поле, но ткнувшись в мощную стену защиты, тут же отдернул его.

– Проклятье! – Прошелестели его губы.

Это он? Как он там оказался? Неужели я просмотрел его в толпе? Он сделал шаг назад и…

Мгновенно упав на живот, Атуа накрыл голову руками и замер – над ним висел он – нечто.

Сколько времени Атуа так пролежал, он не представлял, так как едва активируя свое поле, он тут же чувствовал его присутствие и снова замирал. Его носитель одеревенел и уже совершенно не ощущался.

Наконец, после очередной активации своего поля, он не почувствовал поле нечто и попытался вскочить, но носитель не послушался его, он продолжил лежать, лишь едва шевельнувшись, его руки так и остались прижатыми к голове. Атуа пронзил страх – в таком состоянии он еще никогда не был.

Не отдавая себе отчета, разум Атуа метнулся прочь из своего носителя и, оказавшись на свободе, взмыл вверх и зависнув под потолком, раскинул свое поле по сторонам – внизу чувствовалось большое количество слабых полей. Поля нечто не ощущалось. Разум Атуа метнулся в сторону, но спохватившись, бросился назад и замер, пытаясь среди шевелящихся под собой полей отыскать свой носитель. Но тщетно – его носитель ничем не выделялся среди слабых, едва шевелящихся, внизу полей.

Проклятье!

Разум Атуа опустился вниз и подплыв к первому же носителю, вошел в его мозг и не встречая никакого сопротивления, практически, мгновенно уничтожил его, на удивление, едва шевелящееся, информационное поле. Но едва он разместился, как его пронзил приступ боли такой мощи, что Атуа выгнувшись, громко, даже, не застонал, а дико заорал. Его глаза открылись, он лежал на спине, над ним висел серый плотный туман. Прервав крик, он попытался вскочить, но новый носитель не послушался его. Атуа механически бросил взгляд на одну из своих рук и содрогнулся – она представляла собой жалкое, полуиссушенное подобие человеческой руки. Определенно, это была работа нечто.

Разум Атуа метнулся прочь из своего изуродованного носителя и вновь взвившись к потолку улицы, принялся лихорадочно обшаривать копошащиеся на улице носители, пытаясь найти среди них носитель Горра. Но тщетно, он не находился.

Вдруг он насторожился и, взметнувшись к потолку, заметался по сторонам и, почувствовав рядом какое-то энергополе, метнулся в него. Тысячи игл мгновенно пронзили его защиту и поток сторонней энергии хлынул в него, насыщая его собой. Разум Атуа затрясло.

Проклятье! Долго я здесь не выдержу. Замелькали у него тревожные мысли. Я не удержу столько энергии в себе. Придется сбрасывать, а это конец. Она выдаст меня. Без носителя я не смогу противостоять ему. Он разорвет меня на части. Все, больше не могу.

Разум Атуа выскочил из энергополя и тут же метнул свое поле вниз – мощного психотронного поля под ним не было. Найдя источник энергополя, он, в отместку за свои страдания, выпустил в него накопленную энергию и тут же отскочил в сторону, почувствовав, как мощный поток энергии брызнул ему навстречу. Энергополе исчезло.

Проклятье! Разум Атуа понял, что сжег какое-то устройство. Это могло привлечь внимание. Он метнулся вниз и вновь принялся за поиски своего прежнего носителя. Но как он ни старался, носитель Горра не находился, а те, которые он чувствовал источали такую боль, что ни о каком вселении в них нечего было даже думать.

Разум Атуа, невольно для себя, пришел в отчаяние – мозг Горра был хорошим носителем его разума, пожалуй, лучшим, который у него был из носителей галактики зевсов, но сейчас дело было даже не в этом. Обстановка на станции была непредсказуемой и даже опасной в любой ее точке, а без носителя ему будет невозможно в полной мере контролировать пространство вокруг себя. К тому же, определенно, зевсы уже поняли, что на станции находится чужой носитель мощного психотронного поля и наверняка, уже ведут его активные поиски. Без носителя соваться в портатор весьма рискованно. Даже не смотря на панику, зевсы его тщательно охраняют. Прятать поле грота теперь не за чем. Он стал уязвим.

Может быть удастся около портатора найти какой-то носитель, всплыла у него обнадеживающая мысль. Вдруг кто-то там ещё остался.

Скользнув еще раз своим полем по копошащимся внизу носителям и так и не решившись вселиться ни в один из них, разум Атуа разбросил поле по сторонам и быстро поплыл в сторону портатора, чувствуемого по мощному энергополю.

Но чем ближе было энергополе портатора, тем ему было тревожней – на улице лежало много носителей, но едва лишь бросался к какому-то из них, как тут чувствовал признак нестерпимой боли и отскакивал прочь. Наконец он ткнулся в непреодолимое препятствие, за которым было то самое мощное энергополе.

Стена портатора, понял разум Атуа и скользнул по ней, пытаясь найти информационное поле пластинки управления дверью, но тщетно – никаких информационных полей стена в себе не несла. Разум Атуа охватило отчаяние.

Я не чувствую её без носителя. Проклятый нечто! Вместо того, чтобы помочь загнать всех в портатор, ты прогнал их прочь. Ты заслуживаешь смерти.

Видимо я чего-то не учел, всплыла у разума Атуа досадная мысль. Скорее всего чувство страха было не достаточно велико, если не смогло заставить толпу преодолеть страх перед несколькими десантниками. Это уже моя вина. Переоценил я толпу, чрезмерное любопытство подвело меня. Теперь придется всё начинать сначала. Отделившись от стены, он медленно поплыл по улице, в непонятно каком направлении, пытаясь решить, что ему сейчас делать: толи где-то затаиться и ждать, когда кто-либо из зевсов будет проходить мимо и попытаться завладеть его носителем; толи заняться активным поиском нового носителя и затем возобновить свои попытки по проникновению в портатор.