Гоша умер! Умер в результате несчастного случая. Снова — случая!..

В два подряд несчастья Резидент поверить не мог, даже если бы сильно захотел! Вначале шальной цементовоз, который свалился на «Мерседес» его компаньона, смяв тот в лепешку, а вслед за ним утопление в ванне человека, который сделал заказ на первый несчастный случай! Не слишком ли много совпадений?!

Все это очень походит на «обрубание хвостов», когда выбивается главное, связующее заказчика и исполнителя звено. Которым в этой цепи был Гоша. Гоша вышел на киллеров, сделал им несколько заказов, расплатился и благополучно утонул в ванне, унеся с собой в могилу заветный телефон.

Кто-то очень ловко обтяпал это дело, набрав чужими руками заказы, получив за свою работу хорошие деньги и при этом оставшись в тени!

Теперь сомневаться не приходилось… В том, что ДТП — хорошо спланированное и виртуозно исполненное убийство. Приходилось сомневаться в себе. В своих способностях!

Как же так получилось, что он не заметил слежки?

Как?!

Резидент снова и снова проматывал видеозаписи.

Окна, в окнах — жильцы, их дети, их гости… На улице — снова жильцы, их дети, их гости, продавцы, лоточники, дворники… Хорошо знакомые и уже осточертевшие лица. Все те же самые лица! И больше никого!

Тупик!..

А что, если зайти с другой стороны… Со стороны преступления…

Причиной гибели потерпевшего стал… Стал неизвестный водитель, сидевший за рулем «КамАЗа»-цементовоза, который протаранил выехавший из ворот «Мерседес» и столкнул его в канаву…

Значит, еще канава… Потому что, если бы не было канавы, «Мерседес» просто отбросило бы на несколько метров, и Семен Петрович мог остаться в живых.

То есть убийцы очень удачно рассчитали место действия, увязав сценарий покушения с рельефом окружающей местности. Связав с канавой. Именно она позволила им закамуфлировать убийство под дорожно-транспортное происшествие.

Но тогда они тем более не могли действовать спонтанно, тогда тем более они должны были появиться здесь заранее, чтобы как минимум увидеть эту канаву!

А они не появились!

Но как-то о ней узнали! И ее использовали!

Откуда она, эта чертова яма, здесь вообще взялась?!

А действительно… откуда?..

Резидент позвонил в теплосети.

— Сколько, понимаешь, можно так издеваться над людями? — недовольно ворчал он в трубку. — Нарыли тут кругом канав — ни пройти, ни проехать, сплошная грязь, а людей, которые тут, можно сказать, всю жизнь живут, хоть бы кто спросил! Так нельзя, понимаешь! Мы вот напишем в Кремль жалобу, что у нас непонятно для чего канавы роют, чтобы население свои ноги ломало!..

Ах, понятно для чего — для смены труб? Значит, для смены…

Дальше недовольный жилец позвонил в городскую архитектуру.

— Сколько, понимаешь, можно… Канав понакопали… Ни пройти и ни проехать…

— Вот вы жалуетесь, а другие жильцы годами ждут! — справедливо возмутились в архитектуре. —

Мы вам, может быть, трубы на пять лет раньше сменили, чем по плану положено!..

Ах, даже так? Тогда интересно, очень интересно… У нас редко когда раньше, у нас обычно позже, когда уже невмоготу!..

А вот мы поинтересуемся, почему раньше. Причем так поинтересуемся, чтобы отказать нельзя было…

Резидент спустился в ближайший переход, где купил красные, картонные, с российским гербом корочки и зашел в магазин канцтоваров, где приобрел чернила и клей. В купленное удостоверение он вклеил свой портрет, написав, что тот принадлежит майору Пашину А.С. — старшему следователю ОБЭП. Старшему — для солидности, а отдела по борьбе с экономическими преступлениями — для пущего страха. Получилось очень даже ничего. Но для полноты картины чего-то не хватало…

Ах да — печати!

Когда штампов требовалось много и хорошего качества, Резидент отправлялся куда-нибудь поближе к краю света, где по объявлению в газете находил гравера-надомника, готового за пару сотен долларов «изобразить» что угодно — хоть даже личную печать президента России. А если набросить еще сотню, то и президента США в придачу. Он получал печать, шлепал ее на нужные бумаги и выбрасывал.

Но в данном случае много оттисков не требовалось — требовался один, и он просто пошел в обувную лавку, где купил подметку. Не абы какую, а натурального, мягкого, средней пористости каучука.

— Вах, какая подметка! Прелесть что за подметка! — ахал, нахваливая свой товар, обувной мастер, почуяв в покупателе знатока. — Вы, я вижу, понимаете в нашем деле толк. Сто лет носиться будет — не износится!

Сто лет покупателю было много — ему достаточно час.

Дома он взял подметку, размерил штангенциркулем, разлиновал, взял остро заточенный скальпель и стал вырезать герб. Потому что любая печать «танцуется» от наиболее сложных элементов к простым. Скальпель мягко входил в резину, вырезая из нее «лишние» лоскуты.

На самом деле резьба по резине не такое уж сложное дело, главное, чтобы рука была поставлена. Резиденту руку поставили еще тогда, еще в Первой Учеб-ке, где его готовили для подпольной работы в тылу врага, в той, в будущей войне.

Вначале у него, как и у всех, получалось не очень — вначале он, как и все, резал не столько буквы, сколько пальцы.

— Как вы держите инструмент! — хватался за голову гравер-преподаватель с пятнадцатилетним тюремным стажем. — Это же вам не долото и не топор!

— А как надо?

— Нежно! Зафиксируйте локоть на опоре. Теперь зажмите инструмент большим, указательным и средним пальцами левой руки лезвием к себе, — вдалбливал им преподаватель граверные истины. — Слегка нажмите сверху… Я же сказал — слегка!.. И начинайте подрезать материал легкими нажимами среднего пальца правой руки в торец лезвия… Ну как?..

И действительно, так скальпель направлять было гораздо легче, чем если действовать одной рукой.

— А для чего нам эти печати нужны? — ворчали курсанты, сопя над бесконечными «подошвами».

— Для аусвайсов, юноши! Вот схватят вас полицаи за одно интересное место и в околоток поволокут, а вы им документ со штемпелями… И тем живы останетесь! Так что старайтесь. Бумажка, она за линией фронта важнее автомата. Без бумажки вы что там, что здесь — букашка…

Они и старались…

А их поправляли…

— Не пытайтесь вырезать букву целиком — срезайте микропластинки, постепенно приближаясь к границе черты.

Теперь — стоп! Начинайте шлифовку…

Ну, и что у вас получилось?

Какая-то галиматья получилась!

— Ха-ха! — от души веселился гравер. — Буквы-то нужно резать в зеркальном отражении, чтобы на бумаге они «перевернулись» и выглядели естественно! Эх вы — дурачье…

Те уроки не прошли даром.

Аусвайсы Резиденту рисовать, слава богу, не пришлось, а вот ксивы — случалось. И случалось частенько. Как и теперь…

Еще штришок.

Еще.

И еще…

Вот так славно будет.

Сильно Резидент не усердствовал — не тот случай. В лупу эту печать изучать никто не будет, здесь важно не столько качество исполнения печати, сколько сопутствующий ей антураж…

Теперь подправить…

Подшлифовать…

Еще чуть-чуть…

И можно предъявлять…

— Майор Пашин! Мы с вами здесь будем разговаривать? Или в другом месте? — с порога спрашивал он ледяным тоном, предъявляя красную книжицу и хмуря брови.

Все почему-то выбирали «здесь».

— Тогда несколько вопросов, как говорится, без протокола. Или вы предпочитаете с протоколом? Все как один предпочитали без.

— Не хочу вас пугать, — сразу же начинал пугать майор Пашин. — Но лет на пять вы своего кресла можете лишиться. А то и на все десять.

— За что? — пугался, как и должен был, чиновник.

Потому что если ты чиновник, то всегда есть за что.

— За разбазаривание бюджетных средств в особо крупных размерах с отягчающими!

Чиновник начинал хватать ртом воздух. С отягчающими, это значит без дележки с вышестоящим начальством. И откуда они только узнали?!

— Реконструкция теплотрассы — ваш объект?

— Да, кажется, наш.

— Вы рядом с ней живете? Или там живут ваши родители, племянники, теща, любовница, внебрачные дети?

— Нет, что вы, никого!

— Тогда почему вы распорядились начать работы на этом участке раньше утвержденного графика? Кто вас об этом просил? Только не надо отягощать свою вину ложью!

— Никто. Честное слово!

— Значит, не хотите без протокола? — вздыхал следователь. И снимал трубку телефона. — Пономарчук, ты? Нет, добровольно облегчить не желает.

Бери санкцию и дуй сюда на выемку. А я его здесь пока покараулю. Да, и понятых прихватить не забудь!

И, положив трубку и обращаясь уже к чиновнику, добавлял:

— Мы сейчас у вас здесь немного пороемся, а после домой поедем. И там — пороемся. С миноискателями. И мне почему-то кажется, что мы что-нибудь обязательно найдем.

Еще бы не найти!..

Чиновник прикидывал, сколько всего у него «нароется» в кабинете, не говоря уж о доме, и пугался еще больше.

— У меня действительно здесь, в столе, есть деньги, которые я копил десять лет на машину…

— Которую почему-то надумали купить именно сегодня, — в лицо усмехался следователь.

— Ну да — сегодня.

— А дома — еще на одну машину? И на даче тоже? И в квартире родителей? Вы со скольких лет копите?..

И чиновник скисал. Но майор бросал ему спасательный круг.

— Может быть, это не вы, может быть, вас вынудили? Добровольное признание освобождает принимающую сторону от ответственности. На вас оказывали давление?

— Да, да, оказывали! — горячо заверял чиновник.

— В какой форме?

— В форме денег! Долларов и евро!

— То есть вы хотите сказать, что вас вынуждали взять взятку?

— Ага, именно так — вынуждали. Еще как вынуждали! Та-ак вынуждали!..

— За что? За перенос сроков реконструкции теплоцентрали? — подсказывал майор.

— И за это — тоже!..

Интересно, кто такой щедрый? Неужели жильцы сбросились? Что-то не верится.

— Кто это был?

— Как кто — население. Из этих, из «новых русских». Там коттеджный поселок, который на этой магистрали сидит. Так они сказали, что им надоели вечные аварии и перебои с теплом и что нужно менять трубы. Я не виноват — это инициатива снизу.

— Сколько они вам дали?

— Тысячу.

Майор внимательно взглянул на чиновника.

— То есть я хотел сказать, пять тысяч. Долларов. Кто-то выложил пять тысяч баксов за смену старых труб на новые? Нет, на «новых русских» это не похоже. Те из-за подобной мелочи объединяться не станут, предпочтя решать проблему тепла по отдельности — например, установив обогревательные котлы. И тем не менее кто-то деньги выложил…

— Сроки начала работ назначали они или им было все равно?

— Нет, они.

Ах, даже так! Тогда все становится понятно…

Ну какой же он кретин!.. В окошки заглядывал — ни одного не пропустил, а то, что перед самым его носом творилось, не заметил, упустил!

— И еще они попросили включить в ремонтную бригаду своих людей. Для убыстрения работ, — не спросил, сообщил следователь.

— Откуда вы знаете? — удивился чиновник. Теперь — знаю!

— Там не только их люди были, они еще экскаватор и два трубоукладчика дали.

Ну конечно же — трубоукладчики! Два! Один из которых вечно стоял с задранной вверх стрелой! А на стреле была видеокамера. А рядом были их, обряженные в ту же фирменную одежду, в касках и с лопатами, люди. Которые не привлекали ничьего внимания.

И сценарий покушения не был, как он предполагал вначале, привязан к случайной, возле дома жертвы, канаве. Они вначале придумали, как его убрать, а потом вырыли эту, ставшую роковой, канаву!

Та канава была орудием убийства и одновременно маскировкой. Они закамуфлировали слежку под реконструкцию теплотрассы! Нагнали кучу техники и рабочих, раздолбили чуть не полкилометра асфальта, нарыли ям… Причем это была не самодеятельность, так как они прикрылись документами городских теплосетей. И реальными бригадами теплосетей, в которых растворились их наблюдатели!

Они выбрали масштабную маскировку, рассчитывая на то, что никому в голову не придет, что эта «стройка века» всего лишь «операция прикрытия»!

И не пришло! Хотя должно было, потому что кто-кто, а он-то должен был догадаться! Хотя бы потому, что сам использовал точно такой же ход, начав реконструкцию четырехэтажного барака!

Он прикрылся стройкой.

И они тоже прикрылись стройкой. Только более грандиозной и потому менее бросающейся в глаза. Они переиграли его!..

Ну ничего, теперь, когда он все узнал, он наверстает упущенное. Потому что он тоже времени даром не терял! У него в активе есть видеозаписи всех лиц, появлявшихся возле дома убитого. В том числе рывших канавы строителей. В том числе тех строителей, которые ими не являлись!

Он отсеет их портреты, распечатает и начнет поиск!..

Так что никуда они не денутся!

Он, конечно, допускал ошибки, но не ошибся в главном — этот противник оказался очень серьезным противником. Он действовал на его территории — его методами. И зачастую действовал лучше его!..

Как ни печально, этот раунд он, похоже, проиграл. Но это не последний раунд…

Резидент ошибался — этот раунд он проиграл не «похоже», этот раунд он проиграл вчистую! Просто он еще не знал всей правды. Если бы он знал ее, он бросил бы к черту копаться в старых видеозаписях и занялся другим, куда более важным и куда более «горящим» делом.

Если бы знал…

Если бы только знал!