Кавалькада машин выдерживала стабильные сто десять километров в час по безлюдной трассе, пронесшись сквозь спешно разведенные барьеры поста, и с той же скоростью повернула на городские улицы.

Впереди вручную переключали светофоры на зеленый, освобождали полосы и блокировали прилегающие выезды знаками регулировщиков, приветствуя череду машин с флагами княжества на капоте и гербом на номерах.

Редкое дело – выезд первых лиц княжества, оттого не сильно раздражающее простых людей. Отношение к промелькнувшей кавалькаде, как к экипажу скорой помощи или пожарной службы – и это недалеко от истины, если объединить оба процесса в нечто единое. Только под угрозой всякий раз здоровье целого княжества и целостность его стен, которые коварный враг то и дело норовит поджечь. Вечером телевизор расскажет, что произошло, а до того – остаются слухи и пересуды. И невероятное удивление от вида обнаглевшего микроавтобуса строительной фирмочки и старенького опеля, затесавшихся в конец кортежа.

– Ох и попадет им, – хлопнет кто-то по рулю, с долей одобрения глядя на лихачей.

А кто-то решит повторить маневр, и будет тут же прижат к обочине черным джипом сопровождения, до того момента, как подъедет машина патрульной службы, и рамный внедорожник не рванет с места вдогонку к остальным.

Вскоре кавалькада разделилась, своей мрачной и сурово-представительной частью свернув к старому городу. Остались микроавтобус, да иностранная легковушка, отвернувшие к малоэтажному пригороду. Правда, тут же от первой группы, вильнув зигзагом на все четыре полосы, резко отвернули две машины сопровождения и заторопились им вслед.

Остановилась вторая группа возле высокого кованного забора частного дома: микроавтобус и легковая возле самой калитки, а охранение предпочло закрыть корпусом всю дорогу на отрезке в пять сотен метров, с той и другой стороны. Движение в этом районе полусонное, так что жаловаться на неожиданную преграду оказалось некому.

Я еще раз подергал заклинившую дверь, махнул на нее рукой и выбрался из противоположной.

– Нормально все? – наклонился я к водительскому окошку.

– Это было невероятно, – с бессмысленной улыбкой произнесла, сжимая руль и глядя куда-то вперед, Тоня. – Сорок минут на зеленый! Кате ничего не говори!

– Почему? – Заинтересовался я.

– Она меня убьет, если узнает, – повернулась сестра ко мне, сияя, как забытая в одной комнате с Брунгильдой тарелка из-под торта.

– Ладно, – качнул я плечами. – Давай пока в дом, гараж открывай.

– Хорошо, только я к Катьке сбегаю сначала, и откроем!

– А как же?

– Если промолчу, меня саму разорвет! – Унеслась она в сторону дома.

– Вот, логика, – указал я на сестру подошедшему от микроавтобуса Артему.

– Это нормально, – махнул он рукой. – Мне вон мама панамку передала, чтобы голову не напекло. Мне! – Возмутился он, проведя по густой шевелюре.

Так то у него в загривке пуля застревает, поговаривают. Очень необычный молодой человек.

– Отказался? – С интересом глянул на него, предполагая ответ.

– Нет, почему, – смутился он. – Надеваю. Только я же в фургоне этом, а на улицу всего на пару минут.

А иначе и быть не могло. Матери у них в семьях, это… Ну, я ни одну из них не видел, это не смотря на то, что жизнь ему спас, и нас вместе с крыши княжеского дворца снимали.

Зато мы дали имена всем пяти будущим соколятам.

– Домой к нам зайдешь? Есть мороженое. Много. Можно с медом.

– Нет времени, – виновато развел он руками. – Я поблагодарить хотел, – протянул он навстречу свою лапищу и убедительно потряс мою руку в рукопожатии.

Аэропорт остался целым, без войны и неприятной дипломатии, когда от тебя вытирают ноги, а ты улыбаешься и приглашаешь заходить еще. Его родня высоко это оценит, а уж зрелище отъезжающего из аэропорта Юсупова Амира со свитой, на вишневых девятках начинающих свой путь в соседнее княжество, обещали заснять со всех ракурсов и прислать копию. Попросту других машин такси внезапно НИГДЕ не оказалось. Все занято, бывает. Тут главное руками виновато разводить и не смеяться глазами слишком сильно.

– Тебе тоже спасибо, – ответно пожал я крепкую руку.

– Да ладно тебе… А что хотели то? – Полюбопытствовал-таки Артем. – Если не секрет, конечно.

– Да какой секрет, – пожал я плечами. Скоро сами догадаются. – Признали, дали документ о том, что на два года старше. Дату дня рождения поправили на настоящую. Плюс еще мелочи, – грустно посмотрел я на дом и почти сразу отметил любопытствующее лицо Лены за занавеской второго этажа.

– Сильно, – положил он пятерню на свой затылок и принялся массировать умственную деятельность. – Фамилию свою дали?

– Нет, оставили эту. – не стал я делать секрета.

– Значит… – Замялся он.

– Бастардом, наверное, – подсказал я ему то, что он не хотел произносить.

– Не так плохо, если подумать, – скрывая скепсис, произнес Артем. – Права те же самые. Герб можно носить, хотя, если честно, я бы не советовал, – вздохнул он, откидывая напускной энтузиазм. – Я думал, в семью возьмут.

– Старые мои документы они аннулировать не могут?

– Нет конечно.

– Значит, вообще без разницы, – пожал я плечами. – Что он приехал, что нет.

– Тогда за что «спасибо»? – Удивился он.

– За то, что посчитал это важным для меня, – признательно посмотрел на него. – Нашел, придержал родных и все организовал.

– Я ведь ради аэропорта, – засмущался друг.

– Да кого ты обманываешь, топтыгин? Ты же знать не мог, зачем он приехал, – усмехнулся я его алым пятнам смущения на щеках. – Если бы Амира по другой причине прислали, мы бы там все до фундамента снесли.

– Ну, я не думаю, что было бы все так… остро, – отвернулся он чуть в сторону. – Я верил, что вы договоритесь в любом случае.

– В общем, спасибо, – хлопнул я по плечу этой громадине. – За веру – тоже. Будет тебе подарок. Правда, хотел к дню рождения, но… – Махнул я рукой с улыбкой.

– Да не надо… – Засобирался он. – На день рождения – приглашаю! Завтра – жду! Встретимся еще! – Попятился он к машине.

– Присядь пока в мою, – указал я на опель. – Или панамку надень, печет.

И спокойно повернул к дому. Позади, конечно, пытались извиняться и сообщали, что вот-вот уедут, но обязательно позвонят. Однако, как ожидалось, ни шума мотора, ни звука шин отъезжающего микроавтобуса не было. Артем – весьма культурный и приличный молодой человек, и даже некогда носил очки. Он так не может.

– Привет! – Махнула рукой Лена с дивана гостиной. – Артем Шуйский зайдет? – С интересом смотрела она за окошко.

Я приветственно качнул головой и тут же повел отрицательно, обозначая ответ.

Заготовленный подарок оказался на своем месте, в огнеупорной ячейке потайной секции шкафа. Увесистые папки, которые пришлось нести обеими руками, предварительно замотав в праздничную ткань и обвязав шелковой лентой. Разве что одна бумажка, слегка потрепанная, осталась наверху – хрустящая, с записями, пропущенными через копировку, оттисками нескольких печатей и нечитаемыми закорючками росписи. Но главное – все на ней отлично читалось. Ну и еще кое-что прихватил и положил вместе с остальным во вместительную холщовую сумку.

– Вот, – потеснив Артема на заднем сиденье своей машины, сел я рядом и положил папки из сумки пока что между нами, украсив бумажкой-копией.

Осталось только загадочно посмотреть и дожидаться реакции.

Артем, правда, делал вид вежливого, но очень опаздывающего гостя – то есть, смотрел на часы, тоскливо посматривал на микроавтобус, да и вообще…

– Это что? – Заинтересовался он, мощно вдыхая воздух, будто принюхиваясь.

А бланк-то сверху знакомый, угу.

– Ничего не напоминает? – Подбодрил я его, указав взять хрустящую бумагу железнодорожной накладной в руки.

– А должно? – Посмотрел он на меня чуть настороженно, внимательно вчитываясь и хмурясь.

– Емкости с фенолом. Сошли с рельс позавчера в двадцати километрах под Шуйском, разбились и упали в мелкую речку – приток Шуи.

Артем вздрогнул и вцепился в бумагу так, что та стала расползаться под пальцами.

– Район оцеплен войсками, бригады МЧС осуществили ликвидацию, движение поездов приостановлено на шесть часов, блокированы проезды двух близлежащих поселений, на объекте за зоной оцепления работали четыре бригады скорой помощи и два вертолета пожарной службы.

– Ты обещал подарок, – глухо отозвался Артем, пока еще не пуская свой рык наружу.

– Там не было фенола. – Вздохнул я, грустно улыбнувшись. – Это мои цистерны. Проблема в том, что министры вооруженных сил, министры МЧС, транспорта, экологии, здравоохранения и дорожного движения – твои министры. А ты ничего не знаешь, – указал я пальцем на накладную, уже почти порванную его руками.

– Я ничего не понимаю, кроме того, что ты мне пока еще друг, – наклонил он голову и хмуро посмотрел исподлобья.

Я поудобнее сел на кресло машины и посмотрел вперед, разрывая контакт взглядов. Иначе точно заведется.

– Это работает как фильтр. Берешь большую груду денег и ставишь на самый верх. Внизу должно оказаться столько же, ведь деньги чистые и без криминала. Но, знаешь, прилипает и существенно, где-то там, внутри механизма.

– Ты будешь рассказывать, как купил моих чиновников? – прогудел Артем.

Я укоризненно посмотрел на него и задержал взгляд на десяток секунд, пока тот не смутился и тоже устроился, чуть сгорбившись, смотреть по направлению машины.

– Так вот. Чистые деньги прилипают к грязным лапам, дело обычное. Иногда прилипает мало, иногда больше, иногда страшно много. Ведь все зависит от того, чьи деньги. А я, вроде как, простолюдин, и все мои компании тоже зарегистрированы на самых простых ребят. Таких каждый считал законной добычей, и не гнушался обидеть, забирая больше разумных пределов.

– Бедняги, – хмыкнул Артем, сложив руки на груди и параллельно о чем-то внимательно думая.

– Затем я ждал, пока деньги потратят. Недолго, к удивлению. Любую сумму можно потратить очень быстро, как оказалось. Дома, яхты, квартиры, машины, драгоценности, картины…

– Не играй на нервах.

– Да, собственно и все. – Пожал плечами. – Попросил одного из моих друзей назвать эти деньги своими, а меня – поверенным.

– Ты давал право аристократам на свои деньги? – Изумился Артем. – Они же никогда от них не откажутся.

– Не аристократам, друзьям, – подчеркнул я. – Затем шел к этим министрам и от имени поверенного просил все вернуть.

– Это же подстава.

– Я просил их воровать мои деньги? – Позволил я жесткости в голосе. – В общем, не вернуть деньги мне и не вернуть какому-нибудь древнему гербу – это ситуации очень разные.

– Шантаж?

– Да что вы весь день с этим шантажом, – возмутился я. – Просто верните то, что не ваше. Без процентов! Без огласки! Была яхта – отдай яхту, в чем вопрос? Была вилла – так отдай виллу? Я даже готов терять деньги на трансферте, ведь даже если вещи месяц, ее не продашь, как новую. И знаешь, что?

– Догадываюсь, – скрежетнул зубами Артем.

– Чиновник, у которого нет денег, отчего-то предпочитает отдать немного родины, но не собственных палат.

– Короче, ты всех купил. У меня дома!!!

– Да тихо ты, – отмахнулся я от его ярости. – Я между прочим, всегда выслушивал твои поздравления, и так не реагировал.

– Я, между прочим, всегда желал тебе только хорошего. – Едко отозвался он. – И всегда защищал от отца и родных!

– Вот. Ты не дослушал, – терпеливо повторил я.

– Слушаю, – взял он себя в руки после длинной паузы и яростного дыхания.

– Беда в том, что кроме меня, все они уже были кому-то проданы. Вперед моих вагонов запускали опломбированные составы, фурам закрывали проезды по ряду трасс ночью и много других мелочей из других ведомств, которые списывали мой долг своими услугами и брали деньги сверх того. Я, признаюсь, открывал те, чужие, вагоны.

Артем дернулся от паузы и внимательно на меня посмотрел.

– Оружие с ваших складов, взрывчатка, герметичные контейнеры… люди. Состав с людьми сошел с рельс, упал в реку. Все живы, разумеется, захочешь поговорить с этими несчастными, которых везли куда-то на границу – всегда пожалуйста. В полицию, извини, сдать их не мог. Для проверки попросил в ночь крушения у армии и полиции людей, помочь по мелочи с разгрузкой, так не дали ни человека. Всех на поиски подняли, но потом признали утонувшими. Поднимать состав не стали, он все равно запечатан.

– Это… Все еще плохой подарок, – сглотнул он и поиграл желваками.

– Артем, почему в твоем княжестве происходит нечто, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия? – Внимательно посмотрел я ему в глаза. – Почему все эти службы не спешат заложить друг друга, когда наступает кризис? Я же не случайно «разбил» ту бочку с фенолом. Беда не в том, что они взяли у меня деньги и закрыли глаза на трагедию регионального масштаба. А в том, что все они, все до единого отработали тихо. Хотя, казалось бы, какой легкий способ обнулить обязательства передо мной и даже получить медали, если поднять шум. Но ты ведь так и не узнал о существовании этой накладной. – Указал я на листок.

– Я не занимаюсь разработкой преступлений такого уровня, – дернул подбородок Артем. – Мне могли не докладывать.

– А кто должен был доложить? – Мягко уточнил я.

– Дядя Элим.

– Элим Шуйский. Глава вашей разведки?

– Да. Там большая машина, у нас. Все потоки со всех камер, компьютеров, вся связь, интернет, письма. Все в ком и к нему. Если мы нужны – он призовет. А так – сам справляется. Думаю, он этих… К ногтю. А тебе тогда в Москву точно ехать надо, – упрямо наклонил он голову. – Я, конечно, прикрою, но Элим очень жесткий, даже среди всех нас.

– И прав на престол, у него, наверное, никаких?

– Он никогда не претендовал. Он с отцом, как правая и левая рука. Незачем ему.

– Что же тогда он эти вагоны своим именем через границы тащит? – Мягко уточнил я.

Артем резко дернулся, и неловким движением снес подголовник переднего сидения.

– Тебе потребуются очень веские доказательства, – почти прорычал он.

Осталось только посмотреть с иронией и произнести самые главные слова.

– Когда-то я обещал подарить тебе княжество. Пока, – хлопнул я по «подарку» ладонью, – я дарю тебе твое собственное. Там все бумаги, изучай. Пока вас не разорвали на множество мелких медвежат.

Парень хотел возмутиться, но, поймав мой взгляд, как-то сник и, хоть и тронул укладку с документами, но будто даже развернуть упаковку и глянуть, что там – сил не имел.

– Максим, это… – потерянно произнес тот.

– Правда, угу. На бумаге, потому что сам понимаешь, – пожал я плечами. – Эта ваша большая и очень секретная электронная машина…

– Зачем это ему?!

– Запрещенный товар? Или очень быстро много денег за него? Или тишина с отсутствием проверок?

– То, есть, действительно…

Не знаю, что он хотел сказать.

– Ну и если подарок не зайдет, вот, резервный вариант, – выудил я из сумки трехлитровую банку меда.

Артем только страдальчески поморщился.

– Ты смотри, с пчелой внутри, – пощелкал я по стеклу ноготком. – Производитель лицом и жалом! Знак качества, как мне сказали!

– Максим, хватит, – сжал он виски руками и с силой помассировал.

– Да что ты голову ломаешь? Вон, с отцом советуйся. И банку открой, сладкое оно для нервов хорошо.

– С отцом, верно, – услышал он только начало фразы.

А затем выпрямился, как пружина, которую долго сжимали, и произнес уверенным, спокойным голосом.

– Надо деда звать.

После чего вышел в свою дверь, ближнюю. Ту которую он сам же и заклинил парой часов раньше до уровня не открывания. Короче, с дверью вместе вышел.

– А и забирай, если она тебе так понравилась, – лихо махнул я рукой.

Суровость и грозность на его лице сменилась неким смущением и непониманием, куда деть дверь. Даже к проему примерил, будто приклеится она обратно.

– Мед заберешь – дверь прощу.

– Ладно, давай, – вздохнул он покаянно и с показной неохотой подхватил в одну руку первой подарок, а в другую – мед. – Да не ем я его, сколько говорить можно! – возмутился он напоследок.

– Ты главное, бумаги не заляпай, – обеспокоенно посоветовал я. – Вон, бумагой оберточной вытирайся, там как раз внутренняя часть шершавая.

Тот, подхватив мою эмоцию, оценивающе оглядел упаковку, но через секунду спохватился, нацепил прежнюю невозмутимость и пошел к своему автобусу.

Ну-ну. А то я не знаю этого сладкоежку. Да что он, ложку не найдет? Хотя, говорит, лапой вкуснее… Это если она пролезет еще.

Посмотрел на джипы в разных концах улицы и невозмутимо отправился к себе домой.

В тех машинах гвардия, а не стандартное охранение. Эти – не предадут никогда.

У меня таких людей мало. Но я счастлив, что такие есть.

Я остановился и посмотрел на приветливую улыбку Елены Белевской, махнувшей из-за окна.

И я счастлив, что иных все меньше.