Кому может, покажется, что было это давно, для Потапа же будто вчера было. До мелочей помнит всё – даже звуки и запахи.

Тот раз они крепко вломили зелёным. Подловили разъезд на выходе из балки, пропустили чуть вперёд и размазали по степи как кашу по тарелке. Собрали трофеи, по-быстрому, и на рывок ушли в сторону на полтора километра. Учёные потому что. Пока бородатые перепахивали место боя снарядами и боеголовками, перевели дух, разобрались с добытым: перекинули боеприпасы, снаряжение, проверили трофейные стволы. Перекусили. А Потап в овражек отошёл, отлить приспичило.

Молодой ещё был, неопытный, сначала дела свои сделал, только потом огляделся. Сами прикиньте, каково это – фиксируешь шов на клапане ширинки, поднимаешь взгляд от мокрого пятна на траве, и сквозь чахлый такой кустарник видишь блок стволов, направленный прямо тебе в харю. Потап чуть сразу и по большому не сходил. Но удержался, факт. Даже не заорал. Замер, как промороженный, только глазные яблоки шевелились. Тогда и понял – строенные стволы весьма характерного вида в наличии имеются, а купол кабины над кустами не торчит. И вообще – поразительно тихо в овражке. А раз так, стоит оглядеться. Щёлкнул доклад отделенному, перекинул метатель в боевое положение, переключил визор в тепловой режим и на полусогнутых потопал в обход кустарника – чтобы совсем уж по глупому не нарваться. Пока обходил, в овраг двойка Седого подтянулась – на всякий случай.

Что в овражке случилось, разобрались быстро. Там и дошкольнику всё понятно было. Усиленный шагающим танком взвод средней пехоты бородатых скрытно пробирался куда-то, «хамелеон» на трупах так и застыл, подогнав окраску под окружающий фон. Трупы пришлось отыскивать чуть не наощупь. Маскировочный режим на максимуме – он прожорливый, обычно надолго не включают. Но умному минному участку на маскировку плевать. Процессор «Росянки» зелёных в овражек впустил, после чего приступил к ликвидации. Судя по тому, что энергоблоки в броне разрядились почти в ноль, а трупы ещё не сильно пахли, случилось это предыдущей ночью, где-то под утро.

– Если они по наши души шагали, мы крепко задолжали тому, кто минирование планировал, – проворчал Седой и цокнул языком, разглядывая Т-третий с оторванной по колено правой ногой. «Росянка» потратила на танк не меньше половины боекомплекта – вся броня в оспинах от осколков, всё навесное с корпуса или сбито, или изорвано. Водила катапультировался – бронекапсула отлетела в сторону метров на шестьдесят, но зелёному это не помогло, его тело валялось в паре шагов от распахнутого люка. Видимых повреждений на теле не нашлось, отчего сдох – непонятно. Может, со страху, или передоз у него случился, ширева для своих «героев» перед наступлением зелёные не жалеют. Медблок «тройки» ему загнуться не давал, баран разъёмы костюма отсоединил, из капсулы вылез, тут его и накрыло. Как на самом деле вышло, без экспертизы не разобрать, но версия правдоподобная. Главное – водительский комбез и нейрошлем сняли целенькими, в рабочем состоянии.

Прибарахлились тот раз изрядно – куча брони, оружие. Папа ради такого дела все три отрядных транспортёра подогнал. А взводный Потапа не послал далеко, когда молодой к нему с завиральной своей идеей подкатился. Выслушал. Сплюнул, почесал шрам над правой бровью и задумался.

– Если получится, сможешь «тройкой» рулить? – спросил.

– А чё я-то? – удивился Потап.

– Ну не я же, – доходчиво объяснил взводный, и отщёлкал сообщение по команде.

Корпус танка на транспортёр затаскивали всем взводом – штатная погрузочная платформа у него не работала. Остатки ноги и капсулу забросили шутя – жалкая пара тонн, не надорвёшься.

И смылись.

Ремонтный полевой пункт отряда встретил Потапа треском электросварки, негромким, но скребущим мозг прямо через кости шорохом реполяризаторов, змеиным шипением тяжёлого трёхмерного принтера и немузыкальным лязгом различного происхождения.

– О! – заметив топчущегося у входа на территорию Потапа, обрадовался Егорша Самохвалов. Человеком Егорша был неважным, но в отрядном эскадроне шагающих танков числился среди самых опытных и умелых бойцов. Фамилия ему досталась не по повадке – самохвальством Егорша не страдал. Он вообще хвалить не любил. Зато охаять мог кого хочешь, лишь бы охаиваемый был не старше его чином.

– Кого я вижу! Потап, собственной персоной! – Егорша обернулся к трём другим водилам: – Хватит стенку подпирать, бездельники! Смирно! Перед вами командир танкового корпуса стоит!

– Чего несёшь? – попытался успокоить ехидину Потап.

– Чистую правду, самый младший ефрейтор Бакалдин. Только шо любовался я вашим аппаратом. Так там, кроме корпуса, ни холеры, извините за простую речь, не осталось, и тот в сорока местах драный, до самой основы. Так что, сынку, кинь дурное, пиши заявочку на утилизацию, получишь премию за те жалкие ошмётки, шо ещё можно на запчасти пустить, и не отвлекай ремонтников от настоящей работы.

– Врать не надо, господин памятник известному танкисту. По результатам автотеста трофей наш на семьдесят процентов работоспособен, там только правая нога до колена серьёзно повреждена. Реактор на ходу, системы управления рабочие, а навесное и вооружение мы как-нибудь восстановим.

– Откуда это в наш отряд такие грамотные детишки попадают? – удивился Самохвалов. – Слова умные знают.

Егорша развёл руками и повернулся к зрителям:

– Пойду я, бывайте, мазута немытая. Нечего мне пока здесь делать. Но как молодое дарование свой трофей испытывать будет, щёлкните, приду любоваться, как ШТ на одной ножке скачет.

Сдвинул красивым, лихим движением на затылок щёгольский берет из чёрного бархата и пошёл-поплыл к стоявшему у штабного трейлера мотоциклу.

Когда Потап добрался до кунга распорядителя работ, пожилой старшина-механик не глядя, протянул к нему руку:

– Давай.

– Чего давай? – удивился Потап.

– Заявку на разборку. Повезло вам, хорошо сала на зачётки хапнули. Эскадронцы вам крепко должны будут. Самохвалов тут уже битый час околачивается, хочет самое сладкое урвать.

– Ему зачем? Он же на семёрке рассекает, там ни один узел не совпадает? – растерявшись, спросил Потап.

– Ну да, на «Перун» комплектация от «Головастика» не пойдёт. Его левому ведомому чуть не половину оборудования менять пора. Вот и суетится.

– Не будет разборки – опомнился Потап. Взводный сказал – «тройку» себе возьмём, для усиления. От эскадронцев помощи хрен дождёшься, у нас теперь свой ШТ будет. И Папа утвердил.

– Во как, – почесал ухо жёлтым от курева большим пальцем старшина. Развернул экран комма, ещё раз пробежался по списку повреждений трофейной машины.

– Ну, капсулу мы на место поставим, дело плёвое и пиропатроны для зарядки катапульты у нас есть. Изолирующий слой восстановим, это с гарантией. «Хамелеон» тоже постараемся, но это уже как получится, результат не гарантирую, на пробитых участках может глючить. «Пила» на правую руку есть, бэушная, но в нормальном состоянии. Трубопроводы и зарядный рукав найдём. А вот детекторы по правому борту и правая же ходуля… Чего нет, парень, того нет. И где взять, я тебе не скажу, потому что не знаю. Может, всё-таки разберём? Опять же, пусковые разбиты в хлам, и заменить нечем.

– Папа утвердил во взвод ШТ и группу прикрытия!

Старшина вздохнул:

– Утвердил, так утвердил, не ори. Что сможем – починим, но ногу и детекторы добывайте сами. И не вошкайтесь. Если в эскадроне какого «Головастика» сильно нахлобучит, Папа сам вашу находку на запчасти пустит. Понимаешь?

– Понимаю…

– А понимаешь, так нечего под ногами вертеться, от работы отвлекать. Дуй к своим, и рожайте комплектацию.

Когда в седьмой роте узнали, что эскадронцы на трофей третьего взвода хавальник открывают, народу будто шлея под хвост попала. Зацепило всех. Ребята завелись, в перерывах между боями подняли на ноги знакомых и незнакомых. Подходящая нога нашлась у дроздовцев. Не совсем той модели, что нужно, от чеховской модификации, но детали от коленного сочленения и ниже удалось адаптировать. Чёрные запросили взамен три комплекта средней брони, но взводный подмахнул, не поморщившись. Для него поднять собственный танк стало вопросом чести, в таких делах выгоду не считают.

Через шесть дней Потап под одобрительные возгласы бойцов седьмой роты подогнал свой – теперь уже точно свой, «Головастик» к командирскому транспортёру. Лихо выскользнул из нижнего люка, чётко, как отец учил, отстучал три строевых шага и взметнул ладонь к правому виску:

– Господин поручик, рядовой Бакалдин прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы! Закреплённая техника находится в боеспособном (тут голос у Потапа дрогнул – боеспособность восстановили не полностью) состоянии!

– Вольно! – Взводный тоже козырнул, и улыбнулся. – Постой пока у своей машины, ефрейтор Бакалдин, сейчас команда подтянется, представлю тебя подчинённым.

Однако… подчинённые. Ещё и месяца не прошло, как Потапу восемнадцать исполнилось. И командовать ему охота примерно так же, как сидеть в муравейнике. Но воевать на танке хочется ещё больше. А танки в одиночку не бывают – техник в команде положен, и группа поддержки – пятки прикрывать.

Потап отошёл к танку, провёл ладонью по шершавой броне. Не привык ещё к аппарату, каждый раз что-то внутри дёргается.

«Головастик» – машина небольшая, от опорных плит до макушки всего два с половиной метра, пехотинец в тяжёлой броне ненамного ниже. Но робот в десять раз тяжелее, и на человека в принципе непохож. Да, две «ноги», две «руки», вертикально расположенный корпус можно назвать туловищем. Если, конечно, есть желание прослыть среди танкистов неграмотным лохом. Потому как «руки», они на самом деле манипуляторы, а ноги – подвижные опоры, иначе – опорные конечности. Бионики в своё время знатно поработали с конструкторами и инженерами, и если манипуляторы чаще всего напоминают-таки человеческие руки, то модели ШТ, оснащённых человеческими «ходилками» встречаются достаточно редко. Птичьи лапы и ноги ящеров оказались предпочтительнее – лазить по скалам и деревьям на танке – тот ещё номер, для любителей суицида. А скоростные качества и маневренность у птичьих лап выше. Минус – неспособность сделать широкий шаг в сторону, но эту проблему по большей части компенсировали возможностью поворота ходовой части корпуса по отношению к верхней, рабочей. Быстро так не помчишься, возникают проблемы с удержанием равновесия из-за смещения центра тяжести по отношению к оптимальному, но как элемент боевого маневрирования применяется постоянно. Свои максимальные сто семь километров в час «Головастик» выдаёт при повороте рабочей части корпуса не больше чем на тридцать градусов от осевой линии. Мало? Это как посмотреть. У «Шатуна», с примерно тем же весом, это отклонение не превышает 23 градуса в обе стороны.

В общем, Потап машиной доволен – военное счастье подбросило ему не самую плохую модель. Не «Перун», укрепрайоны на нём штурмовать не стоит, но для применения в составе взвода средней пехоты «Головастик» именно то, что доктор прописал.

Интересно, кого из ребят Сергеич в команду выделит? Техника нужной квалификации не только во взводе – во всей роте не найти. Придётся самому… Впрочем, не он один такой, чтоб и швец и жнец, и на дудке за Паганини сыграть. Вся имперская армия собралась с бору по сосенке, а уж про их отряд и разговора нет

Эти люди, больше года насмерть дерущиеся с зелёными, по всем понятиям должны были воевать на другой стороне. В крайнем случае, отсиживаться по домам, дожидаясь окончания этой сумасшедшей бойни. Однако понятия понятиями, а реальность реальностью. Когда в средних размеров промышленном городе банды бородатых люмпенов, размахивая зелёными флагами начали устанавливать свои порядки, местным жителям это не понравилось. Начальнику городской полиции тоже. Так получилось, что рабочие с нескольких заводов решили указать пришлым дорогу из города в то же время, когда полицмейстер поднял по тревоге своих подчинённых.

Дикари, получив от заводских совет убираться далеко и быстро, попытались решить проблему самым простым путём – схватились за оружие. Ошиблись. Полиция продержалась до того момента, когда заводские смогли придти на помощь.

На заводах собирали не только коммуникаторы. К вечеру немногие выжившие «революционеры» покинули городскую черту. По большей части ползком, старательно скрываясь от местных жителей.

Через пару недель к городу подошли регулярные части зелёных. Если бы от них прибыли люди для переговоров, всё ещё могло обойтись, но бородатые для начала обстреляли жилые кварталы. Ракеты и снаряды тяжёлых метателей разваливали многоэтажные комплексы в кучи перемешанного с мусором щебня. Тысячи раненых, сотни трупов. Вой карет «скорой помощи» и пожарных машин, крики и плач…

Город не сломался, он ответил. Ему было – чем. Суровые мужики сноровисто разбирали со складов сделанное своими руками оружие и шли в ополчение. Испытатели и конструкторы привычно занимали место у пультов управления боевых машин. Первый штурм отбивали, кто на что был горазд. В основном на злости и желании отомстить. Потом кое-как организовались. Так получилось, что лучшего командира, чем начальник полиции, в городе не нашлось. Мужик был уже в летах, повоевал в своё время, так что опыт имелся. И кличка тоже. С тех пор Папа отрядом и командует.

Почему отряд? А по кочану. Сложилось так. Говорите, что бойцов в отряде больше, чем в иной армейской бригаде? Так завидовать нехорошо. Воюем нормально? Нормально. Вы, главное, не мешайте. А помочь мы кому-нибудь и сами можем. Мы и батальоны дружинами зовём – нам так удобнее. По городским районам, или по заводам. Не второй батальон, а Шанхайская дружина, иначе Шанхайчик, или просто Китай. Не третий батальон, а Комаровка, иначе – базар. Мы разбираем, а остальным без надобности. На нашем жаргоне в разведке зелёных уже не один умник свихнулся, и компьютерной дешифровке он не подлежит по определению. Так что завидуйте молча. А лучше просто не заостряйте внимания.

Оно, конечно, потери есть. Сперва были большие. Из того, первого ополчения, хорошо если каждый десятый уцелел. Но те, кто выжил, воевать научились. Мастеровые, они народ головастый, воюют, как работают – спокойно, обстоятельно. Не без выдумки, опять же. К тому же новые люди постоянно подтягиваются. Такие, как Потап, например.

От размышлений молодого водителя отвлёк чуть хриплый, будто простуженный, голос взводного:

– А вот и наш танкист.

И сразу за ним удивлённо-злое:

– Потап!? Ты!? – Произнесённое до боли знакомым женским голосом.

Рефлексы сохранились. Увернувшись от могучей оплеухи, свежеиспечённый ефрейтор Бакалдин отпрыгнул на метр в сторону:

– Тётя Оля?

– Паршивец! Щенок! Молокосос! Мы там с ума сходим, дитё пропало, а он на войну сбежал! Прибью засранца!

Пришлось снова уворачиваться, пока Сергеич не смекнул, что танк может остаться без водителя и не рявкнул:

– Смир-р-рна! Пр-рекратить немедленно!

Тётка от неожиданности замерла, и Потап, на всякий случай, отскочив ещё на пару шагов, вытянулся, повернувшись лицом к командиру.

– Выяснять отношения будете в свободное от службы время. Ефрейтор Бакалдин, ополченец Вуколова назначается техником вашего танка. Возражения есть?

– Никак нет, господин поручик!

Ополченцы Зубарев, Дырко, Семислуев и Ватник – звено боевой поддержки. Я думаю, с ними тебя знакомить не нужно. Впрочем… – Сергеич покосился на тётку Олю, – с техником тебя, похоже, тоже знакомить не нужно. На боевое слаживание вам даю сутки. Понимаю, что мало, но больше времени у нас просто нет, завтра к вечеру опять на передовую.

Взводный окинул шестерых подчинённых орлиным взором, и, как бы между делом спросил:

– Вопросы есть?

– Нет вопросов – в пять глоток рявкнули подчинённые. Ополченец Вуколова с непривычки лишь утвердительно качнула головой.

Ольга, не заморачиваясь ступеньками, спрыгнула с середины приставной лесенки. Мир содрогнулся. Тётя, конечно, женщина не толстая, но статью её природа не обделила, этакая классическая славянская красавица. Вопрос в масштабе. Если эту красоту в килограммы перевести, немало получится. Побольше, чем в Потапе, а ведь в племяннике шесть пудов без малого.

Смотала провода тестовой панели, уложила прибор в чехол и уселась рядом с племянником на корточки.

– Так, значит, у тебя было. Они практически в тот же день все дата-центры на планете зашторили. Но мог бы хоть с кем-то весточку передать.

– Не подвернулась возможность. Мы ведь из боёв практически не выходили до эвакуации. А здесь… С Алькарны коммерческих рейсов нет, до флотских мне, как до Москвы раком.

Ну да… – Ольга вздохнула. – А чего в пехоте-то оказался?

– Так эти парни достали меня из подбитого шаттла, возились, выхаживали. С ними и воевать остался. А теперь вот, «Головастика» добыли, так что всё, как деда прописал.

– Дерьмо этот ваш «Головастик». Сам-то понял, как его собирали?

– Тёть Оль, ты у меня ещё таблицу умножения спроси. Правую ходовую опору, между прочим, это уже мы присобачили. Программное я сам после этого допиливал, чтобы разницу компенсировать.

– Заметно. Всегда торопишься, можно было процента на четыре короче сделать. А вообще молодец, запаздывание минимальное, без приборов практически незаметно.

Ольга подобрала вывернутый танком комок ссохшейся земли, швырнула его в сторону. Поднявшийся клуб пыли был похож на дальний разрыв фугаски.

– Потап, ты собираешься идти в бой на машине, у которой из вооружения остались только лазер и «Циркулярка», правый борт слеп наполовину, системы активной самообороны отсутствуют в принципе…

– «Бормоталка» работает, между прочим.

– Ну ладно, «Бормоталка» работает.

Племянник пожал плечами.

– Тётя Оля, до сих пор танка в роте не было совсем, так что хоть на такой машине я ребят поддержать обязан. Может быть, кто-то благодаря этому лишний день проживёт.

Тетка взъерошила волосы на затылке племянника.

– Совсем взрослый стал. Левый манипулятор побереги, там в трёхглавой нижняя связка надорвана. Совсем чуть-чуть, но если резко и сильно нагрузить, может порваться.

– Поберегу. Тётя, а сама-то ты как в отряд попала?

– Лёньку моего в лагерь закатали. «За отказ от сотрудничества». Месяц назад узнала – убит при попытке к бегству.

Потап резко обернулся к тётке:

– Лёньку? Он же младше меня на полгода?

– А им без разницы.

Голос у тётки стал тусклым, невыразительным.

– Что баб стрелять, что детей. Так что зелёные мне не одну цистерну крови задолжали. СПИДом их заражать? Не по мне. Нашлись люди, помогли с перелётом в восточный сектор. Оттуда на Болибэй, а от узкоглазых прямым ходом на Алькарну. Нас таких на целый транспорт набралось. Второе сообщение на комм по прилёту – требуется техник для ШТ лёгкого класса. А тут ты.

Тётка и племянник ещё долго сидели у застывшего в парковочном положении танка. Никто им не мешал – народ в отряде по большей части возрастной, понимающий.

***

Парит в вылинявшем от зноя степном небе коршун. Где-то там болтаются ещё и десятки мелких и не очень разведывательных ботов – есть с муху размером, есть с воробья. Те, что побольше, не только сканируют поверхность, они старательно ищут и уничтожают летучую мелочь. Друг дружку тоже. Разведчики и артиллеристы обеих сторон старательно следят, чтобы эта летучая братия своевременно получала подкрепления. Собственно, из-за возни с мерами и контрмерами по наблюдению за полем боя вся эта летучая электронная взвесь на тех, кто на поверхности старательно убивает себе подобных, практически не влияет. Пока боты глушат и уничтожают друг друга, качество и объём передаваемой ими информации стремятся к нулю. Вот если чья-то мелочь плотно «возьмёт» воздух, наземникам противника сразу станет скучно. Пока на Алькарне перевеса не имеет никто – имперцы производят достаточно летучей мелочи, зелёным, видимо, пока хватает привезённой на десантных транспортах. А задавить боты врага массой своей мелочи не получается – и без того концентрация этой дряни предельная – управление мелочью идёт с наземных пунктов управления, в ней самой даже мало-мальские «мозги» не помещаются. Превысишь допустимое количество ботов в заданном объёме пространства, она начинает сыпаться на землю сама, из-за перегрузки командных каналов.

Время от времени из-за горизонта появляется дрон побольше, но этих просто отстреливают. Так что преимущество в воздушной разведке теоритически за имперцами – своего космического флота у зелёных нет, а прикрывшая их высадку «нейтральная» эскадра бывших союзников спутники пока не сбивает. Вот только реальная нейтральность союзничков под большим сомнением.

Впрочем, долго размышлять о том, что творится там, высоко, у Потапа не получается. Пусть с разведкой у бородатых не очень, а с качеством управления ещё хуже, зато с пушечным мясом никаких проблем. Много его.

«Головастик» притаился в махонькой ямке на склоне большого холма с пологими склонами. Ребята из звена прикрыли машину маскировочной паутинкой и сами вкопались по сторонам. До сих пор зелёные пёрли без особых изысков, толпами по десять – пятнадцать отморозков при поддержке пары – другой лёгких носителей. Пока пехота справляется самостоятельно – боевые тройки, ловко и удачно маневрируя, истребляют живую силу, а отделение огневой поддержки без труда перегружает защиту легкобронированных машинок. Два-три попадания из верхней полусферы, и в степи разгорается очередной костёр. Иногда, при удачном попадании, взрывается боекомплект, тогда в стороны разлетаются колёса и куски корпуса. Ночью прошёл хороший ливень, трава в степи загорается неохотно и быстро гаснет.

Пока зелёные верны старой, опробованной тактике – изматывают противника, собирают данные о силах и средствах. В ближайший час должны ударить в полную силу.

Где-то на соседнем участке зелёные лоханулись – собрались в слишком большом количестве. Концентрировались перед атакой, или группировку тяжёлой артиллерии пытались создать, и попались на камеру спутнику. Даванул на уши вой снарядов батареи тяжёлых метателей, из-за горизонта полыхнуло. Гул разрывов бортовой компьютер приглушил, защищая уши водителя. С небольшим запозданием там же фейерверком засверкали, активируясь, самонаводящиеся блоки кассетных боеприпасов. В ответ артиллерия бородатых открыла беспорядочную пальбу из всего, что могло дотянуться до позиции стрелявшей батареи. Скорее всего, там уже никого нет, но могут кому-то и приложить.

«Идут. Приготовиться!» – мигнула надпись на канале командира роты.

По позициям взвода ударила артиллерия бородатых. На несколько секунд обзор закрыла стена пламени – уроды плотно накрыли участок территории термобарическими снарядами. Заодно и мины, которые есть, подорвут к чёртовой бабушке. Защищай позицию обычная пехота – тут ей и конец. Если, конечно, не в бетонных убежищах сидит. Ополченцы уже давно – пехота механизированная, в основном средняя, тяжёлых от силы десяток наберётся. Впрочем, от такого удара не спасла бы и тяжёлая броня. Парней просто нет сейчас на позиции – смылись, когда запахло жареным. Теперь возвращаются, стремительно рассыпаясь по подходящим укрытиям. Потап со своим звеном просто отлежался – их позиция сильно в стороне, в неудобном на первый взгляд для обороны месте, да ещё и выдвинута далеко вперёд. Сюда не стреляли. Только маскировочную паутинку взрывной волной сорвало, Дырка и Вата натянули новую. Медленно, некогда было отрабатывать, основы еле-еле вчера отработали. Однако успели.

Коршуна в небе больше нет – или успел удрать, или валяется где-то куском обгоревшего мяса.

За линией горизонта рвутся снаряды и боеголовки, армейская артиллерия бьёт по огневым позициям зелёных. Может быть, сумеют кого-то зацепить.

Режиссёры голофильмов всего обитаемого космоса любят использовать один и тот же приём – из-за склона холма синхронно, на выверенных до миллиметра интервалах начинают подниматься враги – в принципе, режиссёру плевать, какие именно. Это могут быть римские легионеры, всадники Атиллы или Чингисхана, танки времён индустриальных войн или шеренги современной штурмовой пехоты. Главное – плавный подъём несметных полчищ на фоне неба. Будто из-под земли прорастают. Как вариант – на фоне нереально огромного восходящего или заходящего светила. Один из любимых Головудских штампов, когда в жертву зрелищности приносится весь реализм до копейки.

Зелёные показываются над линией горизонта на сущие мгновения, после чего стремительно несутся вперёд, искусно прикрываясь складками местности, остовами подбитой техники и трупами, которые по какой-то случайности не разметал по поверхности артиллерийский налёт. Упасть, залечь, рывком сменить позицию они тоже не забывают. Это не то мясо, что изматывало ополченцев с утра – элита, матёрые, битые и выжившие во многих боях волки.

Потапу видно – то один, то другой противник рушится на бегу, летит кувырком, теряя оружие и амуницию, но это – слёзы, жалкие проценты от общего числа атакующих. Опытные бойцы бородатых старательно держат между собой дистанцию и не сближаются ближе, чем на полсотни шагов. По одиночкам артиллерия бить не будет – из пушек по воробьям палить себе дороже. Папа использует фирменный приём. Имперская артиллерия выпускает несколько десятков термобарических снарядов, срабатывающих в воздухе. На какое-то время над степью повисают аэрозольные кляксы, расползающиеся под порывами ветра. Подрыв – и воздух над полем боя очищается от ботов обеих сторон, но разведка ополченцев вывешивает пополнение на целую минуту раньше противника. Через десять секунд над рвущимися к позициям роты зелёными с хлопком срабатывают выпущенные из тяжёлых миномётов мины. Над степью повисают сотни маленьких парашютиков, притормаживающих поражающие блоки до момента захвата цели, потом лоскуты ткани отстреливаются. Поражающий элемент, наведясь на цель, взрывается, выбрасывая струю расплавленного металла. Кажется, там, на выжженной земле не уцелеет ни одного врага. К сожалению, это не так – броня пехотинца имеет автономную систему электронно-оптического противодействия, и больше половины блоков промахивается. Не все поразившие цель ударные ядра нанесли действительно фатальные повреждения, в таком случае боец, потеряв часть боевых качеств, всё-таки остается способен нанести урон врагу или хотя-бы самостоятельно убраться в тыл.

Выжила и сохранила боеспособность примерно треть наступавщих, но для прорыва обороны этого мало, и они это знают.

Только на памяти Потапа зелёные три раза пытались повторить этот трюк. Не получилось. Такой степени согласованности, как у артиллеристов и разведчиков отряда, добиться не смогли даже в Дроздовской дивизии, противнику, с его текучестью кадров, тем более не удалось. Координация удара рассчитывается до долей секунды, и программу каждый раз пишут заново под местность и метеообстановку. К тому же у обороняющихся глушилки всегда работают эффективнее.

Отделение огневой поддержки добавило зелёным горячего сала за шкуру – по двум направлениям выбросило кассеты дистанционного минирования. Мины в таких – дрянь, кусок мягкого пластика и немного врывчатки внутри, виден издалека, тактический экран ещё и подсветит. Но если наступить, стопу может расковырять даже в бронескафандре. Сотни таких кусков, разбросанных по грунту, здорово ограничивают маневр и замедляют передвижение.

Сразу после срабатывания кассет три боевых тройки первого отделения рванулись вперёд и, прикрывая друг друга огнём, начали обходить пойманных бородачей с фланга.

Минами взводный перекрыл удобные для маневрирования низинки, и теперь зелёным, уходя от огня бойцов первого отделения, приходится или петлять между ними, или выбегать на склоны. Нервы у бородатых не выдержали, и они начали отступать, так же быстро и организованно, как шли в атаку. Не тупо драпать, а именно отходить, грамотно прикрываясь дымами, выбрасывая маркеры ложных целей.

Из-за склона холма, стелясь над самой землёй, вынеслись стремительные плоские тени – спасая остатки ударного отряда, командир зелёных рискнул звеном боевых коптеров.

Одна из боевых троек замешкалась и не успела выйти из-под удара. Рванулись к земле ракеты, позицию парней застелили клубы грязно-серого дыма.

«Хана ребятам» – скрипнул зубами Потап.

Корпуса коптеров заискрили от попаданий, левый крайний потянул за собой полосу дыма.

В бою думать словами некогда. Потап понял, почувствовал – уйдут гады, сейчас сманеврируют и выйдут из-под обстрела, скроются за высотой. И тем же чутьём осознал – сейчас его не увидят. Некому глядеть. И всадил в ведущий коптер полноценный лазерный импульс.

Лазер на ШТ предназначен для поражения наземных бронированных целей, броня летуна для него препятствие слабое. Ведущий резко накренился, какое-то время летел боком вперёд, теряя высоту, потом зацепил носом землю и дальше катился кувырком, теряя по дороге подвески и части корпуса. Рванул боекомплект, из облака дыма полетели в разные стороны куски корпуса.

Два оставшихся коптера скрылись из виду, получив ещё по несколько попаданий из стрелкового оружия, за ними ушла пара «Стрел», выпущенных слишком поздно для отражения внезапной атаки.

Проявить охренительный героизм и лихо спасти родной взвод и столь же родную роту, в решающий момент боя выскочив из засады и покрошив в капусту супостатов Потапу не довелось. Как всегда, в самый неподходящий момент поперёк поля зрения мазануло красным: «Отход!» Парой секунд позже на тактическом дисплее появилась аккуратная схемка, пояснившая, куда, когда и в каком порядке выдвигаться. Огневики в очередной раз шуганули противника парой залпов и разбросали мины, линию соприкосновения затянуло серебристой дымкой, крепко снижающей дальность обнаружения у радарных систем любого типа. Специалисты радиоэлектронной борьбы забили шумом и треском все частоты, до которых смогли дотянуться.

– Отходим, – через внешние динамики шепнул Потап, и ребята из прикрытия после секундной задержки сняли маскировку и приготовились драпать, пока туман не снесло ветром. Смекнув, что к чему, зелёные тоже сыпанули мин на пути отхода, но скупо и без смекалки. И обнаруживались и обходились засранные минами пятачки без особого труда.

Вот так бестолково провёл Потап свой первый реальный бой на танке. Очень переживал потом. Ребята дрались, а он просидел в роли стороннего наблюдателя. Оно, конечно, коптер… только слишком поздно, никому он этим не помог. И никого не спас.

И вот так почти всегда. Наваляли зелёным по первое число, у них трупов в разы больше, чем у нас бойцов имеется, но – отходим. Потому что где-то нашли бородатые слабый участок и просочились сквозь линию обороны. Или колонной промаршировали. Как оно на самом деле, из окопа или рубки ШТ не видно.

Из рубки ШТ, между прочим, и в самом видно хреново – стемнело. Оно, конечно, не беда, на экране всё отображено. То, что важно, ещё и подсвечено, но Потапу эта синтезированная картинка не нравится. Глаза устают быстрее, и врёт экран иногда. А в части глубины ям и прочих впадин врёт хронически, это у систем ночного видения врождённый дефект. Причём у всех, при любом принципе работы. Старания инженеров и конструкторов смогли его только уменьшить, устранить не получается. Приходится больше времени уделять контролю местности и выбору маршрута, меньше следить за обстановкой. Наверно, поэтому зелёные тормознули на несколько секунд, когда звено Потапа выскочило на них, перевалив очередную седловину между холмами.

Ну и повезло ополченцам, конечно, для бородатых они оказались справа-сзади, и выше по склону. В таких стычках думать смертельно опасно, когда счёт времени идёт на доли секунд, тело должно работать само, на вбитых тренировками рефлексах. Рефлексы Потапа оказались правильными.

Очередь из роторной гауссовки, иначе «пилы» или «циркулярки» прошлась по фигуркам пехотинцев из групп поддержки, и тут же импульс лазера прожёг кормовую броню того «Шатуна», что шёл дальше от Потапа.

Лазер в танковом бою оружие неоднозначное. С одной стороны, на малых, до километра дистанциях, почти стопроцентное пробивание брони лёгких и средних танков, с другой – заброневое поражающее действие никакое, танк может вести бой и после десятка-другого попаданий. Бой ШТ с применением лазеров похож на дуэль закованных в доспех рыцарей, вооружённых рапирами. У рыцарей победит тот, кто первым ткнёт в уязвимое место, у танкистов тот, кто первым зацепит нежную «требуху» чужой машины. Или водителя.

Неопытные бойцы часто пользуются автоматической системой наведения, и делают глупость. Автомат гарантированно попадает в силуэт, но шанс зацепить какой-нибудь жизненно важный агрегат резко падает. Потапа от такой дури отучили в самом нежном возрасте, поэтому поражённый им танк противника сразу споткнулся, вихляющей походкой пробежал ещё пару шагов и рухнул мордой вниз, даже не попытавшись упереться в грунт манипуляторами. Блок контроля движения в «Шатуне» размером с футбольный мяч, но гордиться меткостью можно будет потом, после боя. Водитель ведущего танка катапультировался, но это Потап отметил уже как малозначительную деталь. Заметил краем глаза, запомнил на будущее и почти забыл, есть сейчас задачки и поважнее.

Ребята из группы поддержки залегли и добивают прицельным остатки вражеской пехоты, а Потап несётся к оставшемуся танку противника. Водила ведомого танка растерялся. Вместо того, чтобы мчаться по ломаной траектории к какому-нибудь укрытию, начал разворачиваться в сторону появившейся угрозы. Дурак. Для легкачей основная защита это маневр и скорость. Проносясь мимо, Потап лёгким движением джойстика заставляет свой танк вильнуть. «Удар бедром» почти не чувствуется, а атакованный танк, к тому же сместивший центр тяжести при развороте, с грохотом падает на землю. В воздух уходит лазерный импульс и струя стреловидных поражающих элементов из «Пилы».

На экране задней полусферы Потап видит, как Ватник, распластавшись в прыжке, будто в воду ныряя, бросается к заваленному им танку. А из-за первого подбитого танка, совсем рядом поднимается недобитый пехотинец зелёных. На правом плече у него сдвоенная труба пусковой установки. Ни уклониться, ни прицелиться Потап не успевал, осталась одна солдатская смекалка. «Капец» – успел смекнуть Потап, и тут шлем бородатого разлетелся на много-много кусков.

– Живи, засранец, – мигнул экран.

– Спс! – Успел щёлкнуть в ответ Потап, аккуратно, парой поражающих элементов прошивая ноги убегающего танкиста врага, того, что катапультировался первым.

Его тётка вздохнула и ещё раз осмотрела поле через экран тяжёлого снайперского комплекса. Парни группы поддержки надёжно связывали ходовые опоры заваленного танка жгутами неразвёрнутых «Паутинок». Ватник уже демонстрировал водиле накладной кумулятивный заряд, тряся им перед одним из оптических датчиков.

Визг системы предупреждения об артиллерийском налёте смёл ликование по поводу крутого успеха. Звено моментально рассредоточилось, стремительно выходя из опасной зоны. Первый реактивный снаряд разорвался раньше, чем танк Потапа выскочил за границы подсвеченной алым территории. Повезло – взрыв ахнул далеко в стороне. Ещё несколько шагов и можно развернуть машину, оценить ситуацию. Снаряды небольшие, клубы дыма при разрывах невысокие. Зато осколки – веером. В залпе штук тридцать, ложбинку, в которой шла стычка полностью затянуло дымом.

«Суки», – подумал Потап. «Все трофеи к херам испоганили».

Второй, почти захваченный невредимым ШТ накрыло конкретно – как минимум сбиты опоры и манипуляторы.

Ольга выпустила за холм заряд с «мухами», боты дали картинку и стало понятно, откуда прилетели гостинцы. По обратному скату карабкался тяжёлый «Скорпион», цепляясь за грунт всеми восемью опорами. Это его водила разрядил пакет реактивных снарядов по месту проигранной стычки. Ниже по склону, разбившись на тройки, лезет вверх до взвода тяжёлой пехоты – хорошо видны мощные бронескафандры, увешанные трубами пусковых установок и длинными стволами тяжёлых стрелковых комплексов.

«Головастик» Потапа Резко набрал скорость, обходя холм против часовой стрелки.

Команду звену щёлкнул уже на ходу.

«Назад, придурок!!» – тётка не пожалела эмоций.

«Отвлеку, сколько получится, и уведу в сторону».

То, что рота уже разворачивается к ним на подмогу, бойцы видят и сами.

Танк Потапа на полном ходу выскочил на фланг противника, неприцельно выпустил очередь из «пилы», разрядил лазер в сторону «Скорпиона» и, не снижая скорости, убрался обратно. Почти сразу там, где он только что промчался , грохнуло несколько взрывов. Быстро среагировали.

Пока боты подсвечивали врага, можно было немного похулиганить, и Потап, на бегу подхватив правым манипулятором небольшой валун, погнал машину вверх по склону. Маневр не остался незамеченным – пехота зелёных залегла, наводя стволы и пусковые в то место гребня, к которому мчался лёгкий танк. «Скорпион» задрал кормовую пусковую с четырьмя самонаводящимися ракетами.

«Вспотеете ожидая, сучары».

Бионические мышцы в манипуляторах ШТ такие же, как в пехотных бронесккафах, только на порядок сильнее. Бросок, и тяжёлый камень летит к цели, а «Головастик», выполняя команду водителя, несётся дальше вдоль гребня.

Судя по показаниям датчиков правой «клешни», веса в камешке двадцать один килограмм, граммами можно пренебречь. Не много, но скорость «головастика» в момент броска была под шестьдесят в час, плюс ускорение, приданное манипулятором.

Удар по опоре «Скорпиона» получился ощутимым. Особого вреда не нанёс, но геометрия сустава нарушилась, немного, но тяжёлый танк потерял ещё немного в подвижности. Мелочь, а приятно.

Пока ШТ отвлекал противника, парни из звена пробежались по трупам, и отошли за гребень явно не с пустыми руками. Тоже хорошо, авось у бородатых было с собой много полезного. Теперь пора уносить ноги, штурмовая пехота зелёных может и без помощи «Скорпиона» разобрать «Головастика» на мелкие фрагменты.

До гребня, за которым собирался укрыться Потап, оставалось всего ничего, когда противник начал стрелять. Потап выбросил облако аэрозоля, щедро приправленного алюминиевой пудрой, на ходу начал бросать машину из стороны в сторону, но несколько ударов в корпус и по опорам всё-таки получил. Левый манипулятор, тот, что с лазером, начал запаздывать с исполнением команд.

Потап уже собирался давать команду на драп, и плевать на трофеи, но тут позиции зелёных накрыла имперская артиллерия.

Бой тогда получился изрядный. Подкрепления подходили и к ополченцам, и к бородатым, но Потап и его команда в нём больше не участвовала – «Головастик» захромал на неродную конечность, засбоила система поддержания равновесия. Ротный рявкнул, и танк Потапа увезли в тыл на эвакуаторе.

Окончательно добили зелёных, когда во фланг прорвавшимся частям ударил седьмой батальон марковской дивизии, а танковый эскадрон отряда прорвался бородатым в тыл. Удрать удалось немногим. После этого фронт неделю стоял на месте – видно, у зелёных закончились резервы.

***

Не прошло и трёх суток, и вот они – почти родные тенты РПП отряда. Грохот и шипение, лязг и крики ремонтников. Кардинально изменилось только отношение персонала – солдатский телеграф слухи передаёт быстрее скорости звука, так что встречали Потапа и его тётку со всем уважением. А когда группа эвакуаторов начала подтаскивать ремонтопригодные трофеи, в числе первых подтащили пару «Шатунов». Танки на трейлере лежали грудой , вокруг прилично сохранившегося навалены детали фрагментированного.

– Твои? – давешний старшина кивнул в сторону подкатившего транспорта. На тушках ШТ бригада разгрузки, вяло матерясь, закрепляла антингравы.

– Мои.

– Молодец!

– Повезло. Случайно, в общем, получилось.

Старшина пожал плечами.

– Чем это ты второго развалил? У тебя же на «Головастике» тяжёлого вооружения не осталось?

– Это не я, – вздохнул Потап. – Зелёные раскатали. Мы его целёхоньким упаковали. Обидно, Сидор Михалыч. Как вспомню, аж зубы от злости чешутся.

– Какие твои годы, – улыбается старшина. – Ещё одного поймаешь, лучше этого. Теперь у вас в роте два танка будет?

– Не-а. Папа приказал «Шатуна» в эскадрон передать, у них в последнем бою один танк выгорел в ноль, безвозвратно. Мы, Михалыч, только кое-что из вооружения перебросим.

– Кто это – мы?

– Я. И тётка моя. С вашей, конечно помощью. Ещё шарнир в коленный сустав «Головастика» надо новый напечатать.

Механик скептически оглядел возомнившего о себе молодого.

– Это как вы собираетесь вооружение с «Шатуна» на «Головастик» навешивать?

– Не знаю пока. Тётя Оля прикинет, что там можно использовать, и как это к нашему шасси адаптировать.

Михалыч по-доброму, от души рассмеялся, хлопнул Потапа по плечу:

– Блин, парень, с твоей наивностью ты далеко пойдёшь! Ты хоть понимаешь, что половину программного кода переписать придётся? А изменение центровки пересчитать? Кто это делать будет? Я не возьмусь.

Потап радостно улыбнулся в ответ:

– Сидор Михалыч, тётя Оля для «Шатуна» половину расчётов по кинематике делала, а на «Головастике» дед её врио ведущего конструктора назначил. А программы… Могу и я переписать, она потом оптимизирует.

Техник «завис» на несколько секунд, переваривая информацию, но она, видимо, вошла плохо. Потребовала уточнения:

– Чё ты сказал? Дед?

– Ага. Мой дед. Её – папа.

С механика можно лепить статую «Иудей, узревший чудо Господне» – глаза оловянные, рот приоткрыт, правая рука тянется почесать затылок.

– Бакалдин… Тот самый Бакалдин – твой дед?

– Ну да. Только ты не ори так громко, Михалыч, народ оглядывается.

Желающих оценить результат скрещивания набралось изрядно – большая часть техников, свободные спецы из отрядного эскадрона и просто мимохожие зеваки кучками и поодиночке стояли у палаток РПП. Когда Потап вывел машину из ангара, пришлось остановиться, охотники поглазеть и потрогать перекрыли дорогу. Пришлось откинуть колпак и выглянуть из капсулы.

– Ни хрена себе, вы прибарахлились! – невысокий боец в такновом комбинезоне хлопнул ладонью по торчащей и-за правого «плеча» танка пусковой установке. – В зенитчики пойдёшь?

– М-да… Парень, когда родишь сына, Мишкой не называй, даже если жена упрётся! – без Егорши Самохвалова смотрины обойтись никак не могли.

Бесцеремонно расталкивая собравшихся, водила обошёл вокруг танка, цокая языком, приседая и хлопая себя по бёдрам.

– Это, Потап, не танк, это тетрис какой-то. Чё с неба падало, то на шасси и лепили. Удачи тебе, молодой, потому как без неё ты с такой дурной жадностью долго не проживёшь!

Эскадронец поворачивается к танку спиной:

– Пошли, парни. Я думал, чего умного подсмотрю, а тут цирк с конями.

Самохвалов засунул руки в карманы и пошёл к своему мотоциклу, насвистывая весёлый мотивчик. Большая часть любопытных, покивав для солидности, отправилась следом.

– Завидует, – поставил диагноз старшина.

– Пусть. Сидор Михалыч, у вас лазерный маркер далеко?

Потап загнал свой танк обратно в ангар. Через пятнадцать минут «Головастик» в нестандартном обвесе вновь вышел на открытое пространство. На левой стороне лицевой брони танка красовалось собственное имя – «Тетрис».

– Потап! Потап, ты что, заснул? – Тётка Оля, размахивая руками подпрыгивает у сваленного рядом с площадкой оборудования. – Давай сюда, быстрее, второй челнок на подходе, а мы ещё первую кучу не разобрали!

Подпоручик Бакалдин встряхнулся, бросил взгляд на экран верхнего обзора, и повёл свой «Тетрис» к строительной площадке. Подъёмных кранов и погрузчиков на новой планете не хватает, но танки справляются не хуже. Под опорами танка захрустел промороженный грунт Воркуты, пятой планеты в системе Зеты Василиска.