Время в школе пролетело незаметно. Мы попрощались до осени с Еленой Михайловной, нашей классной руководительницей. Она очень добрая женщина невысокого роста, с маленьким курносым носиком с которого вечно спадали огромные очки. С виду, она, беззащитный слабый человек, но это мнение ошибочное, за себя она постоять умела и могла приструнить даже самых отпетых хулиганов. Все ее очень уважали и на ее уроки, английского языка, вели себя смирно.

— I wish to you well to have a rest! (желаю вам хорошенько отдохнуть) — c безукоризненным произношением сказала она всему классу, — Набирайтесь сил, не хулиганьте, а осенью с новыми силами возьмемся за учебу, by!

— Good by! Елена Михайловна, — в разнобой проблеял весь класс.

Денис с Олегом схватили дневники полные троек, и самые первые выскочили в коридор. Счастье захлестнуло их потоком, подхватило ветром, закружило в водовороте, подхватило под руки и понесло вниз по лестнице к свободе, к солнцу. Как это прекрасно забросить все проблемы и окунуться в лето. Но как бы не было хорошо, всегда найдется тот, кто все испортит, так случилось и на этот раз. У каждого есть свой злой гений, был он и у них. В фойе перед выходом стоял Гончик — Виталя Гончаров. Он учился в 8 классе и был настоящим бедствием для тех, кто слабее и помладше. Неоднократно оставаясь на второй год, он становился все старше и старше своего окружения, и это было ему на руку. Гончик стоял с видом самодовольного индюка, облокотившись спиной об стенку, скрестив ноги, и о чем-то весело говорил с двумя девчонками. Барышни сияли, и их счастью не было конца, с ними говорил он — крутой парень. Друзьям ничего не оставалось, как проскользнуть мимо него. Но не тут то было, их остановил окрик.

— Эй, сопляки, — и он изобразил, что- то наподобие улыбки. Девчонки закатились звонким смехом.

— Блин, — сквозь зубы прошептали мальчики и стали приближаться к Монстру.

— Деньги есть? — Гончик оттолкнулся задом от стенки и встал в позу следователя, скрестив на груди руки.

— Нет, — ответил Денис.

— Мне дали только 3 рубля на мороженное, — уныло пробормотал Олег.

— Выворачивайте карманы, — процедил сквозь зубы вымогатель. Девчонки опять залились звонким смехом, разрывая им сердца.

— Уроды — оценила двух друзей одна из девиц.

Настроение было испорчено навсегда.

Бесцеремонно забрав все копейки, Гончик сиял. — Ну что девчонки, по мороженному!?

— Обязательно. А что, эти придурки еще стоят?

— Ну, пошли отсюда. Что встали. Будут деньги, приходите.

Подзатыльники и тумаки прощальным градом обрушились на друзей. Уворачиваясь от ударов они выскользнули на улицу.

Подавленные, с опущенными головами друзья брели, замкнувшись в своем мирке. Вокруг бурлила жизнь, крик и гам, щебетание птиц, но это все где- то там за незримой оболочкой застилавшей глаза. Компания Гончика нарушала спокойное существование. Не дай бог встретиться с ними в подворотне. Фашисты — одним словом. У них сила и наглость, а наглость это второе счастье, как известно. У Олега и Дениса не было ни первого, ни второго.

— Ну, ничего, мы с ними, когда-нибудь сочтемся, — уверил Олег.

— Ага, с ними рассчитаешься, они как стая волков, только бегством и можно спастись. А мы кто? — самокритично заметил Денис.

— А мы, а мы наделали в штаны. Все, осенью я запишусь в секцию АЙКИДО. Говорят — в «Таежном» хороший тренер.

— А…Айкидист. Не айкидист ты, а трусист. Наделал в штаны, а я то думал это с завода несет, а это ты. Фу!!

— Это ты, вон штаны провисают, — парировал он, толкнув в плечо. — Фу у!

— Сам ты. Это ты жук навозный, — пихнул его Денис.

Опять засияло солнце и два счастливых человека, толкаясь, помчались по асфальту, забыв про инцидент случившийся в школе.

Самое ценное, что у них есть это каникулы и это не кто не отнимет.

Ботинки выбивали незатейливый ритм, и сливаясь с щебетанием птиц рождали счастливую музыку разливающуюся по зеленеющему городу.

Во дворе на лавке их поджидал Андрей, пухленький коротыш, у которого вечно вываливался животик по верх штанов купленных на вырост. Он учился на один класс ниже.

— А, Толстяк, привет, — они накинулись на него и стали взбивать как подушку его мягкое тело. Он слабо отбивался от неожиданной атаки.

— Отстаньте, придурки, — вопил он — двое на одного, так не честно.

— Извини, третьего нет.

Вволю поразмявшись троица успокоилась, и разместилась на лавке наперебой делясь своими планами на лето.