Вера заканчивала готовить обед, когда в дом ворвался Карс.

— Бросай готовку! — заорал он. — Мы попали в засаду, и скоро здесь будут дружинники барона! Бери оружие и беги за мной к укрытию. У них нет собак, так что, может быть, отсидимся. Иначе погонят на рудники или кончат здесь, а тебя еще скопом используют!

Девушка метнулась в свою комнату, схватила висевшие на стене лук и колчан со стрелами и повесила на пояс кинжал и кошелек со своим золотом. Добавив к этому свернутый плащ, она выбежала из дома и припустила в сторону укрытия. Бежать по лесной тропе в ее башмаках было неудобно, но переобуваться в сапоги не было времени. Судя по крикам и топоту баронских дружинников, они были уже рядом с поляной, на которой стояли дома ватаги. Пробежка заняла минут пять, после чего Вера пробралась в густых кустах к небольшому лазу и через него попала в отрытую пещерку, в которой могли поместиться два десятка человек.

— Кто еще спасся? — тихо спросила она у сидевшего в укрытии парня.

— Не знаю, — ответил он и выругался. — Сразу же половину ватаги побили стрелами, а потом еще рубились с теми, кто пытался отрезать дорогу. Брас точно погиб. На поляне все сожгут и пограбят, но если кто-то из наших уцелел, то должны прийти сюда.

— Чьи это дружинники? — спросила девушка.

— Я не видел их нашивок, — нервно ответил Карс, — но думаю, что барона Гарвела. Он выбил все ватаги на три дня пути по тракту и теперь может хозяйничать в здешних местах, да еще нажился на продаже тех, кого смог захватить. Что думаешь делать, если больше никто не придет?

— Сделать бы засаду самому барону, — мечтательно сказала Вера. — Жаль, что нас для этого слишком мало! Если никто не придет, поделим серебро, а потом я уйду в Валеж.

— Герт, да еще женщина, — с сомнением сказал парень. — Это мы к тебе привыкли за пять лет, а с горожанами будет трудно. Могут отобрать деньги, а если пустишь в ход оружие, мигом укоротят на голову или продадут работорговцам. Может, пойти с тобой?

— Там будет видно, — ответила она. — Пахнет дымом. Наверное, подожгли дома. Как бы из-за них не загорелся лес.

— Пусть поджигают! — мстительно сказал Карс. — Сами и сгорят!

— Думай, прежде чем говорить! — рассердилась Вера. — Если загорится лес, все выгорит до самой реки, а мы с тобой или испечемся или задохнемся от дыма. Ладно, давай помолчим. Они могут подойти к лазу, а мы расшумелись.

Девушка легла на плащ, положила руки под голову и задумалась о жизни. Она попала на Артаземм тринадцатилетней девчонкой вместе с родителями и младшим братом. Сволочные пришельцы забрали их вместе, а здесь Вера очутилась одна и до сих пор не знала о том, что случилось с семьей. Очнулась она на тракте, когда уже начало темнеть. Безрезультатно звала родителей, потом долго плакала и наконец пошла по пыльной дороге, пока на свое счастье не набрела на ватагу папаши Браса. Брас год назад потерял всю семью, поэтому не дал никому из своих земмов тронуть чужого ребенка. Девочку даже взяли с собой, наплевав на то, что она из гертов. Вера быстро освоилась в ватаге и так же быстро сама выучила язык. Сначала помогала женщинам по хозяйству, а потом проявила интерес к оружию. В ватаге не один Брас потерял семью, были и другие. Когда много времени и нечем себя занять, можно и повозиться с чужим ребенком. Со временем девчонку научили всему, что знали сами. Она прекрасно стреляла из охотничьего лука и управлялась с кинжалом. В ватаге был мастер меча, так Вера и у него многому научилась. Земмы не метали ножи, но она помнила, что на Земле такое практиковали, и самостоятельно освоила это искусство. Год назад, когда ей исполнилось семнадцать лет, девушка начала ходить в засады. Вера отличалась веселым нравом, замечательно пела гертские песни, которые никто не понимал, но все с удовольствием слушали, и могла выполнить любую работу. Если бы она не была человеком, уже давно нашла бы себе мужа, а так все относились к ней, в зависимости от своего возраста, как к дочке или сестре.

Запах дыма усилился, но шума лесного пожара не было. Подождав с час, девушка оставила в укрытии плащ и с луком прокралась к поляне. Дружинники уже ушли, а дома стояли целые, но полностью очищенные от добра. То, что не представляло ценности, собрали и побросали в костер, от которого и шел дым. Заглянув в дом, Вера выругалась и поспешно вышла из-за того, что дружинники барона использовали его как отхожее место. Когда она возвращалась к укрытию, увидела пробирающегося туда же ватажника.

— Глад! — окликнула его девушка. — Кто-нибудь еще уцелел?

— Вера! — обрадовался он. — Хорошо, что тебя не схватили. Я видел, как убегали Карс и Лабрей, а остальные не смогли оторваться. Я сам сумел уйти только потому, что Брас задержал дружинников.

— Карс в укрытии, — сказала она, — а Лабрея мы не видели. Крикни, когда полезешь, а то он психует и может ткнуть тебя чем-нибудь острым.

— Незачем мне туда лезть, — сказал Глад и крикнул в сторону укрытия: — Карс, выбирайся наружу! Дружинники ушли, теперь нам нужно решить, что будем делать.

Собравшись вместе, они первым делом сделали вылазку к тракту, в то место, где ватага нарвалась на засаду. Нашли только пятна крови и несколько поломанных стрел.

— Тела отволокли на тракт, — осмотрев следы, сказал Карс. — Если кого не убили сразу, добили потом. Теперь отсюда нужно уносить ноги. Вера хотела идти в Валеж. Что ты об этом думаешь?

— Думаю, что это глупость, — ответил Глад. — И дело даже не в том, что она герт, потому что у нас их без причины не трогают. А в нашем случае причина будет. Во скольких засадах ты участвовала?

— Хочешь сказать, что меня могут узнать те, кого мы отпустили? — догадалась девушка.

— Ну да, — подтвердил он. — Мы почти всех отпускали, а теперь мягкость Браса может выйти боком. И как ты хотела добираться до Валежа? Тракт оседлал барон, поэтому мы по нему в Таркшир не пойдем. Идти лесом? Это долго, к тому же придется как-то переправляться через Ладу. Все топоры забрали дружинники, а кинжалом плот не сделаешь.

— А ты что предлагаешь? — спросила Вера.

— Я предлагаю уйти трактом к бывшей столице, — ответил Глад. — Там можно набрать таких, как мы, на новую ватагу. У каждого из нас есть золото, а в укрытии, помимо серебра, были камни. Можно было бы где-нибудь осесть и не заниматься разбоем, но я не знаю таких мест, а здесь нас рано или поздно ограбят самих. Крестьянствовать я не умею и не хочу, я вообще ничего не знаю, кроме боя.

— Уйти на Дикие земли? — сказал Карс. — Ты в своем уме? Там нас ограбят, прежде чем сумеем набрать ватагу. Там этих ватаг, как листьев в лесу, и не все кормятся трактом!

— Не так уж их и много, — возразил Глад, — и те земли дикие для других, а не для таких, как мы. Заплатим взнос, и нас никто не тронет. А чтобы было меньше соблазна, часть серебра где-нибудь спрячем. Вблизи бывшей столицы есть несколько городков, в одном из которых можно на время осесть. По слухам, в них много гертов, поэтому и для Веры не будет опасности.

— Я пойду, — решила девушка. — Заодно, может быть, хоть что-нибудь узнаю о своей семье. А если соберем большую ватагу и будем в здешних местах, можно попробовать сделать засаду на барона. Я ему не прощу папашу Браса и всех наших!

— Ну и я с вами, — принял решение Карс. — Нужно все-таки забраться в дома и посмотреть погреба. Вряд ли из них все выгребли. Потом заберем серебро и уйдем. Дружинники могут вернуться, а для нас встреча с ними — это верная гибель.

— Ты все-таки хочешь уйти, — сказал жрец. — Это из-за семьи?

— Не только, пресветлый, — ответил Олег. — Я хочу найти семью, но причина в другом. Я не верю в ваших богов и не могу оставаться в храме.

— Тебя не убеждает даже сила? — спросил жрец.

— Вы сами сказали, пресветлый, что она во мне была, — возразил юноша. — Вы только разбудили ее своим искусством и дали знания. При чем здесь боги? В нашем мире тоже есть люди с силой, просто они не умеют ею пользоваться. А боги… В моей семье им никто никогда не молился. Люди слабы и не хотят верить в конечность своего существования, поэтому придумывают себе богов, ища в них поддержку. Так было в моем мире, точно так же верят и у вас. Правда, есть еще чудеса, но их могут порождать сами верующие своей силой.

— Когда мы тебя подобрали пять лет назад, с трудом смогли удержать жизнь, — задумчиво сказал жрец. — Сейчас тебе шестнадцать, и ты вправе сам решать свою судьбу. Я разбудил в тебе редкий по силе дар и не отпустил бы так легко, будь ты нашего вида. Но тебе не быть жрецом, поэтому нет смысла удерживать в этих стенах. Куда собрался идти?

— Сначала пойду в старую столицу, — ответил Олег. — Попробую, пользуясь силой, найти что-нибудь ценное. Это не помешает, даже если вы меня отпустите не с пустыми руками. Потом… Наверное, пойду в Таркшир. Если мои родные уцелели, больше шансов найти их там. До Пармы все-таки очень далеко.

— Тебе незачем лазить по развалинам, которым уже триста лет, — сказал жрец. — Это Дикие земли, в которых одному легко потерять жизнь, несмотря на всю твою силу. И потом в столице давно выкопали все ценности. Храмовая сокровищница забита золотом, поэтому возьмешь его столько, сколько сможешь унести.

— А вы, пресветлый? — спросил юноша. — Какой смысл в вашем служении здесь? Город давно погиб вместе с окружавшими его деревнями. Сейчас здесь нет даже разбойников, потому что им не с кого кормиться.

— Мы в первую очередь служим богам, в которых ты не веришь, — ответил жрец. — Это можно делать и в пустых землях. Я не смогу перенести храм и не могу все бросить и уйти.

— Вас осталось всего трое, — упрямо сказал Олег, — и старый Дар уже не может работать и требует ухода. И что дальше? Долго вы еще сможете продержаться? Через десять лет храм лишится хозяев. Я думаю, что рано или поздно здесь все разграбят. Может, мне навестить жрецов в одном из храмов Таркшира? Они пришлют кого-нибудь за золотом и священными сосудами и дадут вам кров.

— Спасибо за заботу, но мы останемся здесь, — ответил жрец. — Когда умрем, пусть боги сами защищают эти стены и наказывают святотатцев. Тогда можешь прийти за золотом, ты знаешь, где оно спрятано. Только не трогай сосуды. Твое неверие в богов может не защитить от их гнева. Возьми в кладовой сумки покрепче и возвращайся. Я дам золото, а все остальное у тебя есть.

— Пресветлый… — нерешительно сказал юноша, — можно задать один вопрос? Вы долго живете…

— Что тебя интересует? — спросил жрец. — Говори, если смогу, отвечу.

— Вы не могли не думать о том, для чего пришельцы привозят людей в ваш мир.

— Хочешь, чтобы я поделился с тобой своими мыслями? — усмехнулся старик. — Ты умен и прочитал все книги храма, включая хроники за две тысяч лет. Неужели сам ничего не придумал? Ты много рассказывал о своем мире, и кое-что удалось понять. Забирая людей, пришельцы, которые по твоему описанию очень похожи на слуг наших богов, хотят воздействовать не на ваш мир, а на наш. Ваш этой убыли в людях не заметит. Тебе нужно объяснять разницу между нашими мирами?

— Знания? — предположил Олег.

— Знания, — подтвердил жрец. — И у вас когда-то тысячи лет почти ничего не менялось, а потом несколько народов начали развиваться, оставив остальной мир в дикости. Конечно, это развитие потребовало времени, но оно не было слишком большим даже для жизни одного человека. Люди у нас появляются только последние семьдесят лет, раньше вас здесь не было. Ты просмотрел хроники за две тысячи лет, но это только небольшая часть истории погибшего королевства. В нашей сокровищнице не только монеты, есть золотые таблички, самые ранние из которых записаны двадцать тысяч лет назад. Ничего интересного в них нет, да и язык совсем другой, поэтому тебе о них не говорили. За все это время жизнь изменилась очень мало, и нет никаких причин для ее изменений. Всех все устраивает. Население не увеличивается, а свободных земель и всего того, что нужно земмам, в избытке.

— Хотите сказать, что богам не нравится такой застой, поэтому они при помощи своих слуг переносят в ваш мир носителей знаний?

— Это ты сказал, а не я, — ответил жрец. — И не нужно меня спрашивать о том, почему они используют вас, а не дают знания напрямую. Боги нас создали, но они никогда нами не управляли, только смотрели и оценивали. Не будут они сами этим заниматься. Ценится только то, чего добиваются в трудах, а знания приобретают цену, когда в них появляется необходимость. Тех, кто будет учиться из любопытства, единицы, остальным на новые знания плевать.

— Людей убивают или продают в рабство, — сказал юноша, — а остальные влачат жалкое существование. Кому нужно то, что они знают?

— Это только пока, — возразил старик. — И ты забыл упомянуть о занятом вами герцогстве Дольмар. Я не знаю, что в нем делают люди, но вряд ли они продолжают прозябать. Их пытались изгнать, но ничего не получилось. Я думаю, что не получится и попытка изоляции. Чем сильнее будут давить на людей, тем быстрее они обратятся к своим знаниям и ответят. Может быть, их ответ заставит правителей тоже использовать знания тех, кого раньше убивали и продавали в рабство?

— Сначала их могут поголовно уничтожить, — хмуро сказал Олег. — Страх не прочищает мозги, наоборот.

— Может, и так, — согласился жрец, — но если люди из герцогства начнут завоевывать земли соседей, а тем нечем будет дать отпор, рано или поздно вас перестанут убивать. А вместо уничтоженных людей слуги богов привезут новых. Умные в большинстве уцелеют, а дураков не жалко. Пойми, что для богов все мы значим много, а отдельные люди или земмы не значат ничего. Если нужно кем-то пожертвовать для блага остальных…

— Это не только у богов, — сказал юноша, — у людей то же самое, да и ваши правители думают точно так же. Ладно, спасибо за науку, пресветлый, я побегу за сумками.

— Ваше величество! — согнулся в поклоне секретарь. — Барон Торк просит его впустить.

— Это кстати, — обрадовался скучавший король Таркшира. — Зови!

Лас Торк был не только бароном, но и возглавлял тайную службу королевства и просто так к королю Лею не ходил. Если пришел, значит, по важному делу.

Секретарь вышел из кабинета и пропустил в него Торка. Барон был высоким и сильным мужчиной, отличавшимся непривычно густыми для земма волосами.

— Приветствую моего короля! — воскликнул он, поклонившись Лею. — Спешу доложить, что ваше повеление исполнено, и мы нашли свидетеля битвы при Може.

— Мне нужно слушать его или ты можешь рассказать сам? — спросил король. — Кто этот ваш свидетель? Он заслуживает доверия?

— Это капитан егерей герцога шевалье Марг, — ответил барон. — При допросе присутствовал наш маг, поэтому рассказанному можно верить. Конечно же, я могу все пересказать. Вот если у вашего величества возникнут вопросы, тогда мы пошлем за шевалье. Марг не только участвовал в сражении при Може, но был одним из немногих уцелевших офицеров герцога, которые пошли походом на Дольмар вместе с королевской армией Дерма.

— И в чем же причина поражения? Неужели герты так хорошо сражались? Или оказались правдой слухи, об огненном дожде?

— Они немного сильнее и быстрее нас, — ответил Торк, — но не настолько, чтобы выиграть битву при таком соотношении сил. Гертов было в пять раз меньше, чем их противников, при сражении с войском герцога и в три раза меньше, когда они разбили армию короля Хоша.

— И все-таки они выиграли в обоих сражениях, — сказал король. — В чем причина?

— Они применили какую-то горючую жидкость, — ответил барон. — Вывели перед строем своих войск два десятка конных повозок с трубами, из которых залили своих противников какой-то жидкостью! Она очень сильно горела и так липла, что нельзя быстро смыть водой. У солдат герцога вода была только во флягах, и такого никто не ожидал, поэтому многие сгорели, а остальные начали разбегаться. Герты пустили в ход луки и усилили панику. У них все стрелки были в первых рядах. В королевской армии уже знали об огне, поэтому шли не таким плотным строем и везли воду. Потеряли меньше солдат, но результат был тот же самый. В сражении с армией Хоша применили еще одну хитрость, которой разогнали кавалерию. Поставили несколько баллист…

— Несколькими баллистами разогнали кавалерию? — не поверил Лей. — Может ли такое быть?

— Они стреляли не ядрами и не дротиками, — объяснил Торк. — В кавалерию метали какие-то штуки, от которых был страшный грохот. Уже потом выяснили, что они не только пугали лошадей, но и нанесли многим из них мелкие раны. Лошади обезумели и затоптали много пехотинцев. Уцелевшие бежали, бросая оружие. Герты не преследовали побежденных ни в одном из сражений. У них было мало кавалерии, но часть бегущих могли порубить.

— И Хош прекратил войну и ограничился патрулированием границы?

— У короля не было сил и желания воевать с таким противником, — сказал барон. — Он предоставил убежище герцогу и патрулирует границу егерями. Если поймают бегущих в Дольмар гертов, их живыми приколачивают к деревьям. Новый герцог Марк прислал посла, чтобы это прекратить, но с послом сделали то же самое. Из герцогства убежали несколько земмов, которые рассказали страшные вещи. В ответ на расправу с послом герты вырезали все приграничные селения. А может, расправа была только предлогом. Теперь Хошу в Дольмаре не на кого опереться.

— И никто не знает, что там творится, — задумался король. — Глупо! Нужно было наладить хоть какие-то отношения. Граница большая, поэтому егеря всех гертов не выловят, многие все равно проберутся и усилят этого Марка. И неизвестно, что они еще придумают. Если герты усилятся, им будет нетрудно захватить Дерм, а для патрулирования границ этого королевства не хватит никаких войск.

— Мы от них далеко, — сказал Торк.

— Вот что, барон, — нахмурившись, сказал Лей. — Поищите среди наших гертов тех, кто мог бы объяснить этот грохот и разбирался бы в горючих жидкостях, и поспрашивайте, как они у себя воюют. Мы, конечно, далеко, но меня это не успокаивает. У нас очень небольшое, но богатое королевство, а богатство положено защищать. Я бы тоже не отказался от повозок с огнем. Они бы пригодились и для защиты от соседей, и для усмирения кое-кого из моих герцогов. Некоторые из них обнаглели настолько, что содержат дружины, которые не слабее королевской армии. Только чтобы все делалось без болтовни! Выберите для этого самых верных земмов и предупредите, что за успех их осыпят золотом, а за провал забросают землей!

— Вы должны меня выслушать, Марк! — крикнул ворвавшийся в кабинет мужчина — И уймите своего секретаря, пока я это не сделал сам!

— Я вас выслушаю, Богуслав, — поморщившись, ответил сидевший за столом толстяк, — но на будущее запомните, что не стоит входить ко мне без доклада. И не нужно так орать: у меня нет проблем со слухом. Заодно хочу напомнить о своем положении! Я не рвался в герцоги, вы меня выбрали сами…

— Оставьте свои игры для других! — оборвал его Богуслав. — Я бы вошел с докладом, если бы для разговора не пришлось применять силу!

— Выйдите, Юджин, — сказал Марк секретарю, после чего обратился к посетителю: — Садитесь и говорите, что хотели, только побыстрее, а то у меня скоро совещание.

— Для чего вы уничтожаете жрецов? — сердито спросил тот. — Вы понимаете, чем это для нас закончится? Мало нам уничтоженных деревень, так теперь еще и это!

— Уничтожение деревень было ответом на политику короля Хоша, — объяснил Марк. — Нужна была акция устрашения, мы ее и провели. К тому же нас слишком мало для охраны границы и контроля живущих там земмов. Все жрецы — маги. Они настроены к нам враждебно и будут так же настраивать аборигенов. Мы не найдем с ними общего языка и не сможем контролировать…

— Зря я за вас голосовал, — уже спокойней сказал Богуслав. — Вы нас погубите своей тупостью. Учтите, что русские не в восторге от вашего правления и не будут его долго терпеть!

— Странно такое слышать от поляка, — раздраженно, сказал Марк. — Насчет русских можете не беспокоиться. Их недовольство было ожидаемо, но у нас все находится под контролем. Их всего двадцать процентов, арсенал охраняют мои люди, а среди недовольных есть информаторы.

— Я люблю русских не больше, чем вы, — опять вспылил Богуслав, — но если они отсюда уйдут, я постараюсь уйти вместе с ними! Русских мало, но половина инженеров и ученых у них, да и наше оружие больше делали они, а не те, кто за вас голосовал! И оружия у них достаточно, чтобы разогнать вашу охрану, хотя я думаю, что они не будут драться, а найдут какой-нибудь другой выход.

— Не понимаю, из-за чего вы так завелись! — тоже рассердился Марк. — Мы захватили большую территорию, разбили войско соседей и сейчас наращиваем силы. Делается новое оружие, а через границу каждый день прибывают полсотни людей. Сейчас почистим храмы…

— Зря я сюда пришел, — поднявшись со стула, сказал поляк. — Нас всего двадцать тысяч, включая женщин и детей, а в герцогстве больше миллиона земмов. А за границами наших земель их десятки миллионов. Вы уничтожаете жрецов и запугиваете крестьян, вместо того чтобы попробовать с ними договориться! То оружие, которое мы делаем, поможет выиграть одну или две битвы. Нефти здесь нет, поэтому скоро не будет огнеметов, а для пороха у нас слишком мало селитры. И что потом? Вы знаете, что крестьяне уже начали разбегаться? Нас слишком мало, чтобы править силой, а вы сделали ставку на нее! У вас, Марк, нет здесь ни авиации, ни танков! Жизнь изменилась, а вы остались теми же. Собрали вокруг себя всякий сброд и рассчитываете держать за горло не только местных, но и нас. Вы не разговаривали с Лавровым?

— Слышал я его теорию, — пренебрежительно ответил Марк. — Если ему верить, мы все — только шило в заднице у аборигенов. Вас это устраивает?

— Меня в этом мире не устраивает ничего, — идя к дверям, ответил Богуслав, — только мое мнение не интересует ни вас, ни пришельцев. Шилом в заднице будете вы, а не я. Я здесь не задержусь. От шила земмы рано или поздно избавятся.

Он вышел из кабинета, и в него тут же зашел секретарь.

— Вы все слышали, Юджин? — спросил Марк. — Значит, знаете, что нужно делать. Я по горло сыт русскими, нельзя допустить, чтобы к ним присоединились поляки!

— Надо уходить сейчас! — стукнув кулаком по столу, сказал Марков. — Я не хочу отвечать за то, что здесь творят! Скажите, что мы выгадаем, если задержимся? Этот мерзавец еще больше укрепится, и все кончится тем, что нас вообще не отпустят или уйдем с пустыми руками!

— Иван дело говорит, — поддержал Маркова Волохов. — Никого мы ни в чем не убедим. Если массово побегут крестьяне, в Дерме опять соберут армию. Тихо уже не уйдем.

— Не кипятитесь, — сказал им Лавров. — Все я понимаю, но придется немного подождать. Нас меньше четырех тысяч, и из них могут сражаться не больше тысячи мужчин и подростков. Нужно объяснять, что почти все они проигрывают воинам земмов? И как с таким составом пройти тысячу километров до Диких земель? Если не захватим свои сюрпризы, это будет провальная затея. Тогда уж лучше остаться здесь.

— Я не верю в то, что получится почистить арсенал, — возразил Марков. — У нас готовы станковые арбалеты, и в нашем лагере хранится весь запас нефти. Порох и оставшуюся селитру тоже не сдали в арсенал, поэтому можем собрать полсотни бомб. Телеги с лошадьми есть, а без огнеметов обойдемся. Нужно не драться, а идти по ночам, а днем прятаться в лесах. Небольшие отряды нам не страшны, а если нагонит армия, пожертвуем обозом и уйдем в лес. Опыт уже есть, поэтому главное — сохранить людей, а все остальное со временем сделаем.

— Игорь Николаевич, к вам пришел Ковальчик, — приоткрыв дверь, доложил адъютант Лаврова. — Пустить?

— Пусть зайдет, — ответил за Лаврова Марков. — Послушаем, с чем к нам пришел пан Богуслав.

— Здравствуйте, господа! — поздоровался вошедший в комнату поляк. — Обсуждаете последние новости?

— Обсуждаем свои дела, — ответил Лавров. — А вы к нам с чем пришли?

— Мы хотим уйти с вами, — сказал Богуслав. — Я только что ходил к Марку, но с ним бесполезно разговаривать. Могу обещать, что будем вас во всем поддерживать. Нас слишком мало, чтобы показывать гонор. Куда вы собрались? Лично я бы пошел в Дикие земли.

— Мы пойдем туда же, — сказал Марков. — Возле разрушенной столицы, есть несколько городков, в которых почти не осталось жителей, поэтому обойдемся без строительства, сделаем только ремонт. На этих землях живут люди, которые умеют обращаться с оружием, а если удастся договориться с земмами, можно неплохо укрепиться. Рядом только Таркшир, а король Лей не уведет армию из столицы. По слухам, у него большие проблемы с герцогами. Можно даже попробовать с ним договориться.

— Можно было и здесь действовать точно так же! — зло сказал Богуслав. — Мы бы не договорились с Хошем, но могли договориться с местным дворянством. Многие были недовольны герцогом, а пострадали от нас только на юге. А теперь придется идти тысячи километров и все начинать сначала!

— А как реагируют американцы? — поинтересовался Лавров. — Вы с ними больше общаетесь, должны знать.

— Те, кто поглупее, одобряют, — ответил поляк, — а умным приходится подчиняться. Я думаю, что после вашего ухода Марка пустят под нож. Вояки им недовольны, не было только повода проявить недовольство. Вы своим уходом такой повод дадите. Да, он мне сказал, что среди вас есть его люди. Я бы на вашем месте не тянул с выходом. Когда я уходил из дворца, видел, как усиливали охрану арсенала. Если вы на него нацелились, то зря. Теперь его без боя не взять. Вас и так будут обвинять в том, что всех бросили и сбежали, а если еще затеете свару…

— Не будем мы ничего затевать, — сказал Лавров. — Обвинять русских во всех грехах — это уже традиция, так что обвинения мы какие-нибудь переживем. Сколько вам нужно времени на сборы?

— Нисколько, — ответил Ковальчик. — У нас нет обоза, поэтому можем выступить хоть сейчас.

— Сейчас и выступайте. До тракта на Дерм пойдем порознь, а там соединимся.