Уехали полицейские, увезла тела вызванная ими труповозка, и дворник смыл с плитки следы крови. Из охранного агентства прислали другого охранника взамен убитого в перестрелке, а во двор из квартир выбрались осмелевшие жильцы, которым не терпелось обсудить произошедшее с соседями. Что интересно, ни из одной редакции так никого и не прислали. Видимо, всех предупредили, что новость о нападении на одного из князей Мещерских не для печати. Немного подумав, я решил не искушать судьбу и не ехать в семью погибшего охранника, а отдал его товарищам пять тысяч рублей. У него остались жена и маленькая дочь, так что им эти деньги будут нелишними.

Прошло два часа, и к нам пожаловал незнакомец. Мы все собрались в спальне родителей возле раненого отца, когда зазвенел дверной звонок, и через минуту послышался стук в дверь.

- К вам посетитель, - сказал мне Иван. - Назвался Анатолием Владимировичем Павловским и сразу же предупредил, что вы его не знаете, но у него важный разговор касательно вашего отъезда.

- Пропустите, - приказал я и вслед за охранником пошел в прихожую.

Павловский оказался невысоким, полным господином лет пятидесяти с редкими, зачесанными назад волосами, крупными чертами круглого лица и небольшими усиками. Вид у него был донельзя несерьезный, но вот тема разговора...

- С кем вы хотите говорить? - ответив на его приветствие, спросил я.

- Меня устроите вы или ваш отец, если он в состоянии меня слушать, - ответил он. - Было бы лучше, если бы вы меня выслушали оба. А вот женщинам при этом присутствовать необязательно.

- У вас есть с собой оружие? - спросил я.

- Зачем оно мне? - удивился он. - Я, уважаемый Алексей Сергеевич, должен вам кое-что предложить и выслушать ответ. Только это и ничего больше. И зачем мне в таком случае оружие? Я, в отличие от вас, статей не пишу.

- Подождите в прихожей, - сказал я. - Узнаю, сможет ли вас принять отец. Если не сможет, поговорите со мной.

Я вернулся в спальню и попросил женщин ненадолго выйти.

- У нас будет важный разговор с одним господином, - объяснил я свою просьбу, - и одно из его условий - это отсутствие посторонних.

- Мы не посторонние, - запротестовала мама, - а твоему отцу нужно отдыхать, а не заниматься делами. Ему сейчас трудно разговаривать!

- Он настаивал, чтобы были только мы? - слабым голосом спросил отец, услышал мое подтверждение и обратился к матери: - Аня, выйди, пожалуйста. И вы, девушки, тоже.

Они вышли, после чего я привел Павловского. В спальне стояли принесенные нами стулья, на один из которых он после приглашения сел.

- Вы меня не знаете, Сергей Александрович, - обратился он к отцу, - поэтому я представлюсь...

- Я уже называл ваше имя отцу, - перебил я его. - Переходите к делу, из-за которого пришли.

- Можно и к делу, - покладисто согласился он. - Вы, господа, качественно влипли в неприятности и без посторонней помощи не выпутаетесь.

- А вы нам хотите помочь? - спросил я.

- В точку, князь, - улыбнулся он. - До Австралии вы своего отца в таком состоянии не довезете, а долго вам здесь оставаться нельзя.

- Ну почему же, - возразил я. - С неделю можно подождать, а потом куда-нибудь поехать. Конечно, не в Австралию, никто из нас в нее не собирался.

- Давайте не будем ходить вокруг да около, - предложил Павловский. - Я обрисую ваше положение и расскажу о том, что вам хотят предложить, а потом будете решать: принять мое предложение или отклонить. Если примете, уедете из столицы сегодня же вечером. Если откажетесь, я уйду, а вы выкручивайтесь, как хотите.

- Так будет лучше всего, - сказал отец. - Говорите быстрее, а то я не слишком хорошо себя чувствую.

- Это понятно, - кивнул Павловский. - В вашем положении трудно себя чувствовать хорошо. К сожалению, оно еще хуже, чем вы думаете. Вы не обратили внимания на то, что на это покушение не отреагировала пресса? Дело в том, что журналистской братии сейчас просто не до вас. Примерно полтора часа назад двумя выстрелами из винтовки был смертельно ранен глава вашего департамента Шарль Дюкре, так что они все сейчас там. Зря вы улыбнулись: ничего радостного для вас в этом нет. Заговорщики хорошо изучили привычки Дюкре и все его основные маршруты, и покушение удалось, но стрелявшего видели пять или шесть человек, и один из них опознает в нем коллежского асессора вашего второго делопроизводства Михаила Бортникова.

- Опознает? - поднял брови отец.

- Примерно через пять часов, - посмотрев на часы, сказал Павловский. - Это служащий департамента, который был с ним знаком. Свою задержку он мотивирует сомнениями. Но вскоре ни у кого никаких сомнений не останется. Уже должны найти винтовку, на которой будут отпечатки его и ваших пальцев. Бортников действительно стрелял, а вы пойдете за компанию.

- И зачем вам это? - спросил отец.

- Убиваем двух зайцев, - пояснил Павловский. - Во-первых, прикрываем настоящих организаторов покушения, которые смогут продолжать работать, а во-вторых, привязываем вас к себе. Вы все будете вывезены в безопасное место, где будете жить до тех пор, пока мы не победим. После этого сразу из преступника превратитесь в героя.

- Мои знания? - спросил я.

- Конечно, князь, - подтвердил он. - Акулов считает, что вы знаете много такого, что может быть нам полезно. Мы обеспечим вам безопасное и комфортное проживание, а вы с нами поделитесь всем, что знаете. Было трудно поверить в тот бред, который рассказал своему другу ваш отец, но когда бред доказательный, он перестает быть бредом.

- А если я упрусь? - спросил я.

- Вы не идиот и должны понимать, что из империи вас с вашими знаниями не выпустят, - сказал он. - С вами или без вас, но мы возьмем власть и техническое превосходство для нас лишним не будет. Но хочу вас сразу предупредить, что если никаких знаний нет, а есть мистификация, ничего хорошего вас не ждет. Мы уже не будем заинтересованы в том, чтобы на вас тратиться, а отдать вас в руки наших врагов...

- Убьете? - спросил отец.

- Бог с вами, князь! - замахал он руками. - За кого вы нас принимаете? Вам дадут такое же комфортное убежище, только за него будем платить не мы, а вы сами. Ваши сертификаты уже у нас, а вернутся они к вам или нет, будет зависеть от вашего сына.

- Что за комфортабельное убежище? - спросил я. - Скажите хоть в двух словах, а то я от вашего Акулова вообще ничего не услышал.

- Хороший дом на охраняемой территории, - сказал он. - Там будет все, что вам нужно для жизни, а если чего-то не будет, со временем достанем. Ваша сестра, князь, сможет закончить обучение в небольшой, но хорошей гимназии. Там живет не так много народа, но достаточно интересных людей. У вас появятся друзья, а если захотите, то и работа. Все-таки трудно годами сидеть дома, ничем не занимаясь. Больше я вам пока, увы, ничего сказать не могу. Приедете на место - все сами узнаете.

- Если мы согласимся, нам помогут? - спросил я.

- Вам дается три часа на сборы, - сказал Павловский. - Потом приедут несколько автомашин, и наши люди отвезут вас на Николаевский вокзал. Вначале едете в Москву, а там пересаживаетесь на экспресс. С вами постоянно будет охрана. Да, совсем забыл сказать о письмах. Вы сможете их отправлять, но только после прочтения нашим цензором.

- Доставьте сюда десяток вместительных саквояжей, - попросил я. - Заодно получите наш ответ.

- Все сделаем, - кивнул он. - Напоследок хочу предупредить, что вам не стоит пользоваться телефоном. Мы его сейчас прослушиваем, поэтому прервем опасный для нас разговор, а к вам будут приняты меры. Поймите, все это делается в целях безопасности, в том числе и вашей. После отъезда, если будет такое желание, мы сообщим родственникам, что с вами все в порядке. Служанку можете рассчитать прямо сейчас и отправить домой с машиной охраны. Я очень надеюсь на ваше благоразумие. Своими словами вы не причините существенного вреда хотя бы потому, что ничего не знаете, но можете поставить под удар тех, кто будет вами заниматься.

Я вывел его в прихожую и выпустил из квартиры, после чего вернулся к отцу.

- Что будем делать? - встретил он меня вопросом.

- А у нас есть выбор? - спросил я. - У вас могут переносить отпечатки пальцев?

- Их берут у всех, кто работает в Департаменте, - ответил он. - А на твой вопрос я ответить не могу, потому что не знаю. Но вряд ли кто-то будет этим заниматься. Возьмут мои отпечатки и сделают по ним не очень качественные фотографии. Если у них есть свои люди в экспертном отделе или третьем делопроизводстве, которому поручат расследование, это нетрудно сделать.

- А подслушивание разговоров?

- Для этого достаточно приехать на центральную станцию с ордером третьего делопроизводства. Мы этим часто пользовались.

- Оставаться нельзя, а сами мы из-за твоего ранения никуда уехать не сможем, - сказал я. - Как ты думаешь, им можно верить?

- Если ты будешь полезен, скорее всего, выполнят все обещания. Мне даже интересно, кто это орудует у нас под носом и до сих пор не попался. Это должна быть организация с железной дисциплиной и большими возможностями.

- Если не согласимся, нас всех точно прибьют, - сделал я вывод. - Как ни мало мы знаем, все равно являемся нежелательными свидетелями, да еще можем развалить их версию покушения на этого Дюкре. Интересно, как к ним попали наши сертификаты? Ты говорил, что у тебя там друзья?

- Зови женщин, - сказал отец. - У нас не так уж много времени, а придется еще уламывать Ольгу.

Он ошибся, и никого уламывать не пришлось. Пожалуй, сестра была даже довольна тем, что остаемся в империи, а не уезжаем на другой конец света.

- Как только ты перенесешь дорогу! - беспокоилась мама. - В поезде будешь лежать, но до него еще нужно добраться.

- Пойду собирать свои вещи, - сказала Ольга. - Пока буду откладывать, а когда привезут саквояжи, скажете.

- У нас есть три своих в одном из шкафов, - вспомнила мама. - Можешь их взять.

Моя жена тоже поспешила в нашу комнату заниматься сборами. Никому из женщин так и не сказали об отпечатках, да и в остальном немного приукрасили картину, иначе они не были бы такими спокойными. По просьбе отца я позвал к нему Наталью, которой он сообщил об увольнении, заплатив расстроенной девушке до конца года. После этого она собралась, и мы вместе спустились к охране.

- На одной машине отвезете служанку и можете сегодня не возвращаться, - сказал я им. - Вторая машина дежурит еще часа три до тех пор, пока за нами не приедут, после чего тоже уезжаете в агентство.

Едва увезли Наталью, как на отечественном автомобиле "Медведь" приехал Павловский. К нам он поднялся, увешанный саквояжами, и за остальными мы с ним спустились вдвоем. Он даже не стал спрашивать о нашем согласии, и так догадался по тому, как у него эти саквояжи расхватали наши женщины.

- Как повезем раненого? - спросил я. - На носилках?

- Носилки привлекут слишком много внимания, - ответил он, - поэтому поступим по-другому. Перед поездкой вашему отцу сделают инъекцию препарата, который придаст силы и снимет боль. Не так уж плохо он себя чувствует, а ехать всего ничего, да и идти совсем немного. Он наденет очки для слепых, а вы его будете поддерживать. Багаж это не ваша забота, им займутся те, кто будет вас охранять. Возьмите свои новые паспорта. Там, куда вы едете, они вам не понадобятся, а вот в дороге могут пригодиться. Их изготовили по заказу вашего отца, мы их просто забрали вместе с сертификатами. Донесете сами саквояжи? Ну и славно, а я тогда поеду. Прощайте, мы с вами если и увидимся, то еще очень нескоро. У вас, князь, в запасе осталось полтора часа.

Он уехал, а я с пятью саквояжами в руках поднялся в квартиру. Их у меня разобрали и направили закрывать уже забитые барахлом. Вещи в саквояжи были уложены с большим запасом, поэтому сил их закрыть у женщин не хватило.

- Вы хотите забрать с собой всю квартиру? - пошутил я, уминая очередной саквояж.

- Работай, умник, - сказала жена. - Сами же сказали, что едем на годы, а в таких случаях вещи лишними не бывают. В крайнем случае, если не понадобятся, кому-нибудь отдадим или выбросим. Хуже будет, если оставим, а потом потребуются.

- У тебя не по возрасту умная жена, - похвалила ее мама. - Закрыл? Тогда иди в нашу спальню, их там еще три. Закрывай и все выноси в коридор. Надо быстрее заканчивать со сборами и поесть на дорогу. Наталья приготовила обед, его нужно только разогреть. Не хотелось бы мне сразу же идти в вагон-ресторан.

Скоро весь коридор был заставлен пузатыми саквояжами, а Вера разогрела обед из двух блюд и достала из холодильника закуски. Мы не стали все нести в столовую и поели на кухне, а мама первым делом накормила отца, а потом поела сама. После этого оставили Ольгу мыть посуду, а сами попытались одеть отца.

- Может, ну ее, эту посуду? - сказала сестра. - Не княжеское это дело! Залить все водой...

- Мой! - настояла мама. - Там той работы на пять минут, не дело - оставлять после себя такое свинство!

Отца усадили и одели все, кроме пиджака, который одевали уже после укола, сделанного одним из приехавших. Сопровождавших было четверо, не считая шоферов трех автомобилей. Первым заходом они увезли почти весь багаж, а потом приехали за нами. К этому времени препарат начал действовать, и отец, не испытывая сильной боли, надел пиджак и с моей помощью спустился к машине. Когда мама уходила из квартиры, в ее глазах стояли слезы, а из глаз сестры они текли по щекам, оставляя две мокрые дорожки. В этой квартире прошла вся ее жизнь, а теперь все это родное нужно бросать и куда-то бежать. Наверное, она считала, что я вылез со своей статьей, чтобы прославиться. Если это так, то самое малое, что она могла ко мне чувствовать - это неприязнь. Приехали быстро, дольше из-за отца добирались до вагона. Все чемоданы погрузили в багажный вагон, а мы налегке сели в свои купе. Их у нас было три. В одном купе ехали: я с отцом и двое наших сопровождающих, в другом были наши женщины, а третье два охранника поделили с другими пассажирами. Ждать отправления пришлось около часа. Паровоз топился углем, так что заметно пованивало угольной гарью. Это был обычный пассажирский поезд, поэтому он останавливался на каждой из почти четырех десятков станций. Один раз пришлось ждать, пока в бункер паровоза загрузят уголь, и еще его, по-моему, пару раз заправляли водой. Вот чего здесь не было, так это ора репродукторов на ночных станциях, который меня доставал в другой реальности. И, несмотря на более примитивную технику, не было сильных рывков состава при отправлениях, так что ночью можно было нормально выспаться. В Москву приехали, как только рассвело. Много времени заняло получение багажа. Этим занимался один из охранников, а мы в это время под охраной остальных сидели в зале ожидания. Я думал, что после препарата у отца будет ухудшение состояния из-за отката, но, слава богу, обошлось без этого. Он даже с моей помощью без повторного укола дошел до здания вокзала. Помощь нужна была и из-за слабости, и из-за больших черных очков на его глазах. Наш экспресс отправлялся в одиннадцать часов, поэтому вещи с помощью носильщиков переправили в зал ожидания, и все по очереди сходили позавтракать в расположенный рядом ресторан. После этого пришлось в два приема переехать на такси с Петербургского вокзала на Ярославский. За час до отправления пригнали три тележки носильщиков и повезли наши саквояжи на нужный перрон к тому месту, где должен был останавливаться багажный вагон. Оставили себе только два саквояжа с нужными в дороге вещами. В экспрессах дальнего следования, в купейных вагонах, были только мягкие полки, к которым можно было пристегиваться ремнем, чтобы ночью при толчке не сверзиться вниз. В голове и хвосте состава было по вагону-ресторану, кроме того их работники возили по вагонам горячие блюда в небольших тележках, так что при желании можно было никуда не ходить. В коридоре многие курили, но летом почти все окна были открыты, и при движении табачную вонь выдувало.

Первый день большинство пассажиров провели у окон, потом это занятие приелось. Жаль, что не было книг, только газеты и журналы, которые разносили на остановках в больших городах. Уже на второй день женщины пришли в наше купе, отправили охрану в свое, и мы весь день провели вместе.

- Жаль, что ты отправил гитару в багаж, - говорила Вера. - Сыграл бы и спел то, что я еще не слышала.

- Он для тебя поет? - удивилась Ольга.

- А чему ты так удивляешься? - спросил я. - Не был бы я князем Мещерским, все бы заслушивались моими песнями.

- Ты от скромности не умрешь, - засмеялась мама. - Только и князья поют, сын. Не слышал по радио своего тезку князя Алексея Воронцова? Жаль, что мне не попались его пластинки. Хотела выписать, но так и не успела. Все виды искусства - это благородное занятие.

- Так уж и все! - возразила Ольга. - Балет дворяне ходят только смотреть, театр - то же самое, хотя кое-кто начал сниматься в кино. А книги пишут и песни поют, это ты правильно сказала. Интересно, что он пел.

- Хорошую песню, - уклончиво сказала Вера. - Я ее раньше не слышала. Но что толку об этом говорить, если нет инструмента. Алексей, расскажи какую-нибудь выдуманную историю, а мы послушаем. Они у тебя здорово получаются.

В этой реальности не было многих хороших писателей из моей, да и те, которые были, часто писали совсем другие книги. Но это и понятно: было бы невероятно, если бы было полное совпадение еще и в этом. Подумав, я начал им читать по памяти "Рассказы о Шерлоке Холмсе" отсутствующего здесь Конан Дойля. Я забавлял всех, пока по вагону не начали возить обеды. Пообедав, мы продолжили эти литературные чтения.

- И где это ты все прочитал? - спросила Ольга, когда у меня от болтовни заболело горло. - И ведь надо было все это так запомнить! Не замечала раньше за тобой таких талантов.

- Может, скажешь им? - спросил отец. - Все равно ведь узнают. Это раньше от такого знания могли быть неприятности, а чего уж теперь...

- Не раньше, чем приедем на место, - не согласился я. - И не надо у нас допытываться, о чем разговор, все равно ничего не скажем.

В Тюмень прибыли утром на третий день пути. Сюда уже была отправлена телеграмма, и нас встречали.

- Игорь Васильевич Кулагин, - представился нам невысокий крепыш лет сорока с приятным лицом и густыми, светлыми волосами. - Мне поручено вас встретить и доставить на место. У меня две легковые машины и грузовик. Вы как себя чувствуете, князь?

- Если ваши машины не очень далеко, то я до них дойду, - сказал ему отец.

- Легковые рядом, на привокзальной площади, - ответил Кулагин, - а грузовая на соседней улице. Нельзя их здесь ставить. Но вам главное - дойти до легковушки, а багаж - это наше дело.

Мы вышли из здания вокзала, и Кулагин замахал руками стоявшим возле машин шоферам. Они забрались в свои форды и подъехали к нам, так что отцу почти не пришлось ходить. Мы расселись по машинам и с полчаса ждали, пока перенесут наш багаж. Когда выехали из Тюмени, первой шла машина с Кулагиным и его охранниками, следующими ехали мы, а замыкал колонну грузовик с саквояжами и нашими охранниками. Минут двадцать ехали по шоссе с плохим асфальтом, а потом съехали на гравийную дорогу. Скорость движения упала, но ненамного. По обе стороны дороги стоял редкий лес, потом он сменился степью с небольшими островками деревьев. Через два часа деревьев стало больше, а открытые места уже встречались редко.

- Подъезжаем, - сказал молчавший до этого водитель. - Сейчас будет проверка документов.

Нас еще на вокзале предупредили, чтобы приготовили свои паспорта, поэтому все документы сейчас были у меня. В машине было всего пять сидений, а нас в ней ехало шестеро, поэтому Вера сидела у меня на коленях. Когда остановились, водитель взял у меня документы и вышел из машины. Послышались голоса, и к нам вместе с Кулагиным подошел офицер, погон которого я из салона не увидел. Он взял у водителя паспорта, внимательно их посмотрел и обошел форд, всматриваясь в наши лица, потом кивнул Кулагину и ушел в ту сторону, откуда появился. Водитель сел на свое место, вернул мне документы и запустил двигатель. Медленно двинулись мимо поднятого шлагбаума и стоявших возле него солдат, а потом поехали быстрее. Минут через десять была вторая проверка, когда заставили выйти из машины всех, кроме отца. Головной форд стоял в двадцати метрах от ворот, в обе стороны от которых, насколько хватало глаз, уходил высокий дощатый забор. Перед забором была еще изгородь из колючей проволоки и такая же проволока была скручена спиралью поверх забора. Когда нас пропустили в ворота, стало видно, что за забором стоит еще одна изгородь из колючки.

- Вы куда нас привезли? - испуганно спросила Ольга.

- Не бойтесь, девушка, - не оборачиваясь, сказал ей водитель. - Эта изгородь не для вас, а для преступников. Их здесь много. А в вашем городке будет своя ограда.

Успокоил, называется. После его объяснения сестра сжалась и до конца поездки уже не разговаривала. Ехать пришлось еще с полчаса. Здесь уже повсюду был асфальт, но ходило много людей, поэтому ехали с небольшой скоростью. Размеры огороженной территории, на которой располагались сотни самых разных построек, было очень трудно оценить, особенно из окна автомобиля, но это были километры. Когда проехали мимо зданий, напоминающих складские помещения, наткнулись на еще один забор. Здесь на нас просто посмотрели и о чем-то поговорили с Кулагиным, но документы не проверяли. За забором открылся совсем другой вид. Уже не промышленный пейзаж или казармы, а какие-то многоэтажные постройки, рядом с которыми были во множестве посажены деревья и ряды аккуратных жилых домов, окруженных палисадниками. Наши машины остановились у одного из них. Кулагин открыл калитку, а потом отпер входную дверь и дал команду заносить наши вещи.

- Выходите из машины, - сказал он нам. - Сейчас закончат носить вещи, и я вам все покажу и расскажу. Это ваш дом, в котором пять комнат и кухня. Можете готовить сами, а можете питаться в нашей столовой. В ней вкусно и разнообразно готовят, поэтому большинство жителей городка не морочит себе голову с готовкой. Правда, зимой здесь бывает такая погода, что не хочется лишний раз выходить, тогда уже готовят у себя. У нас своя электростанция на газе, поэтому электроэнергию особо не экономим. Отопление и горячая вода в вашем доме от газового котла. Завтра к вам придут и научат, как им пользоваться. Здесь не слишком теплый климат, поэтому иной раз уже в сентябре начинаем топить. Палисадник у вас неухоженный, но это уже личное дело каждого. Если не хотите с ним возиться, никто вас не заставит. Мебель в доме стандартная, на кухне есть плита и холодильник, а в санузле ванная, душ и туалет. Особой роскоши нет, но все сделано удобно и добротно.

- А как и чем здесь расплачиваются? - спросил я. - Или все бесплатно?

- Бесплатно для вас только дом и все, что с ним связано, - ответил он. - Ну и ваша сестра будет учиться бесплатно. За все остальное нужно платить. Можно из тех денег, которые у вас есть с собой или на банковских счетах, а можно сказать, чтобы ваши расходы записывали, а потом погашались из зарплаты. Это касается и тех, кто у нас работает, и членов их семей. В столовой и двух магазинах есть журналы, куда все это записывается. Если у нас чего-то нет, это можно заказать. Только такие заказы выполняются раз в два-три месяца, поэтому старайтесь их делать заранее. Все, ваши вещи в доме, теперь можно и вам. Сегодня обустраивайтесь, а завтра с вами поговорят насчет работы. Да, в доме есть телефон, а под ним справочник. Есть в нем и мое имя, поэтому в случае необходимости можете звонить. Вам, Сергей Александрович, я настоятельно рекомендую быстрее лечь в кровать. Я сейчас позвоню, и к вам придет наш врач. Вашим повязкам уже три дня, поэтому их нужно срочно сменить и осмотреть раны.

Он провел нас в дом и показал, где и что находится.

- В доме две спальни, - сказал он отцу, - а вам нужна еще одна для дочери, но мы это предусмотрели и поставили кровать в свободной комнате. Остальные две - это гостиная и рабочий кабинет.

Он ушел, а мы остались одни в чужом доме, который должен был на годы стать для нас своим. Отца уложили на диване в гостиной, после чего женщины начали разбираться с вещами. Я быстро расстегнул саквояжи и ушел в пристройку, в которой располагался газовый котел. Она запиралась на замок и пришлось возвращаться за связкой ключей. На улице было не холодно, но в доме чувствовалась сырость и было прохладней, поэтому я решил включить котел. И подтоплю, и можно будет покупаться. Когда еще завтра кто-то придет с инструктажем! Я был уверен, что легко разберусь с местным газовым оборудованием, и не ошибся. Фактически, это был знакомый мне АГВ. Быстро проверив уровень воды и наличие газа, я зажег запальник и запустил котел. Когда я вернулся, у нас уже был врач с медицинской сестрой, которая меняла повязки. Я справился у него, где в городке продуктовый магазин, включил на кухне холодильник и пошел затариваться продуктами. Посуда в доме была, холодильник к моему приходу должен был холодить, ну а поесть как-нибудь приготовим. Может быть, мы тоже начнем ходить в столовую, но не сегодня. Да и отцу в любом случае надо было готовить. Денег мы с собой захватили много, так что, может быть, хотя бы на первое время наймем кухарку, пока наши женщины хоть немного привыкнут к новой жизни.

Магазином оказалось небольшое одноэтажное здание в сотне шагах от нашего дома. Места в нем было мало и работала только одна женщина, но выбор продуктов был большой.

- Дайте мне всего и побольше, - пошутил я.

- Только что приехали? - спросила она. - Как будете расплачиваться, наличными или по записи?

- Давайте я у вас оставлю деньги, а потом буду ходить за покупками, - предложил я. - И мне удобно, и вам не возиться со сдачей.

- Давайте, - согласилась она. - У вас женщины в семье есть, или собираетесь готовить сами?

- Женщины у меня есть, - демонстративно вздохнув, ответил я, - но они все княгини и умеют только разогревать уже кем-то приготовленное. Не знаете, здесь можно нанять служанку?

- Без проблем, - ответила она. - Девушек много, а работы для большинства нет. И служанок редко когда берут. Женщинам самим делать нечего, поэтому многие только рады заняться готовкой. Разве что появится одинокий мужчина, но у нас его одиночество долго не продлится. Если хотите, я для вас найду.

- Буду очень благодарен! - сказал я. - Алексей Мещерский. Наш дом рядом с вашим магазином.

- У нас здесь все рядом, - ответила она. - Постойте... Мещерский... Вы князь? Ну да, вы же сказали о своих женщинах.

- А это мне даст какую-нибудь привилегию в вашем магазине? Отпустите без очереди?

- Это хорошо, что вы такой веселый, - одобрительно сказала она. - Привилегий у вас здесь не будет, а очередей у меня, увы, не бывает. Ладно, говорите, какие вам нужны продукты и сколько.