Гуннар поехал на тинг, и прежде чем выехать из дому, он сказал Халльгерд:

– Веди себя мирно, пока меня нет дома, и не ссорься, если тебе придется иметь дело с моими друзьями.

– Ну их, твоих друзей! – ответила она.

Гуннар уехал на тинг, увидев, что говорить с ней бесполезно. На тинг приехали также Ньяль и его сыновья.

Теперь надо рассказать о том, что тем временем происходило дома. У Ньяля с Гуннаром был общий лес на горе Раудаскридур. Они не делили леса, и каждый, бывало, рубил в нем, сколько ему было нужно, и не попрекал другого за порубку. У Халльгерд был надсмотрщик по имени Коль. Он давно жил у нее и был отъявленным злодеем. У Ньяля с Бергторой был работник по имени Сварт, которым они не могли нахвалиться. Бергтора сказала ему, чтобы ou поехал на Раудаскридур и нарубил лесу.

– А я пришлю людей, чтобы отвезти лес домой, – сказала она.

Тот сказал, что выполнит поручение. Оп поехал на Раудаскридур, где он должен был пробыть неделю. Между тем в Хлидаренди пришли со стороны Маркарфльота нищие и рассказали, что Сварт на Раудаскридуре и нарубил там очень много лесу.

– Наверно, Бергтора замышляет хорошенько меня ограбить, – сказала Халльгерд. – Но я позабочусь о том, чтобы ему больше не пришлось рубить лес!

Мать Гуннара Раннвейг услышала это и сказала:

– Бывали у нас раньше хорошие хозяйки, но чтобы они замышляли убийство – этого не бывало.

Вот прошла ночь, и наутро Халльгерд завела разговор с Колем.

– Есть у меня для тебя работа, – сказала она и дала ему в руки оружие. – Поезжай-ка на Раудаскридур, там ты встретишь Сварта.

– Что я должен с ним сделать? – спросил он.

– Ты еще спрашиваешь, – сказала она, – злодей ты этакий! Ты должен убить его.

– Будет исполнено, – сказал он, – хоть и похоже на то, что придется мне поплатиться за это жизнью.

– Боишься? – сказала она. – И это после всего того, что я сделала для тебя! Придется мне, видно, обратиться к кому-нибудь другому, если ты не надеешься на самого себя.

Тот взял секиру и, сильно рассерженный, сел на одного из коней Гуннара и поехал к Маркарфльоту. Там он сошел с коня и стал ждать в лесу, пока люди не кончат убирать лес и Сварт не останется один. Затем Коль бросился на Сварта и сказал:

– Не один ты ловок рубить!

И, ударив его секирой по голове, убил наповал, а затем уехал домой и рассказал об убийстве Халльгерд. Она сказала:

– Я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего но случилось.

– Это было бы хорошо, – сказал он, – однако другое видел я во сне, перед тем как совершил убийство.

Вот поднялись люди в лес, нашли там Сварта зарубленным и унесли домой. Халльгерд послала к Гуннару на тинг человека рассказать ему об убийстве. Гуннар не стал бранить Халльгерд перед посланцем, и люди сперва не знали, доволен ли он вестью или нет. Немного погодя Гуннар встал и попросил своих людей пойти с ним. Они пошли к палатке Ньяля. Гуннар послал людей, чтобы они попросили Ньяля выйти. Ньяль тотчас же вышел, и они стали разговаривать.

Гуннар сказал:

– Я должен сообщить тебе об убийстве. Убит твой работник Сварт, а виновны в убийстве моя жена и мой надсмотрщик Коль.

Ньяль молчал, пока Гуннар не рассказал всего. Затем Ньяль сказал:

– Не надо тебе давать ей воли.

Гуннар сказал:

– Теперь рассуди нас, как сам сочтешь нужным.

Ньяль сказал:

– Туго придется тебе, если ты будешь всегда расплачиваться за поступки Халльгерд. Ведь в другой раз дело может обернуться хуже, чем сейчас со мной, да и на этот раз дело еще не улажено. Надо подумать, как бы нам с тобой уладить его по-дружески. Я думаю, что это нам удастся. Но все же оно будет для тебя тяжелым испытанием.

Ньяль согласился рассудить дело и сказал:

– Я не хочу запрашивать с тебя. Ты должен уплатить мне двенадцать эйриров серебра, и я ставлю условием нашего примирения, чтобы, если кто-нибудь из моего дома будет виновен, ты рассудил нас не строже.

Гуннар выплатил деньги сполна и затем поехал домой. Ньяль и его сыновья также вернулись домой с тинга. Увидев деньги, Бергтора сказала:

– В меру уплачено, но пусть ровно столько же будет уплачено за Коля, когда придет время.

Гуннар приехал домой с тинга и стал выговаривать Халльгерд. Она ответила, что и за людей получше не всегда платят виру.

– Конечно, – сказал Гуннар, – ты натворишь что-нибудь, а я должен за тебя улаживать.

Халльгерд все похвалялась убийством Сварта, и Бергторе это не нравилось. Однажды Ньяль отправился с сыновьями в Торольвсфелль, чтобы распорядиться там по хозяйству. В тот же день Бергтора, выйдя из дома, увидела, что едет человек на вороном коне. Человек остановился, но в дом не вошел. В руке у него было копье, а у пояса – короткий меч. Она спросила, как его зовут.

– Меня зовут Атли, – ответил тот.

Она спросила, откуда он.

– Я с восточных фьордов, – ответил он.

– Куда держишь путь? – спросила она.

– У меня нет своего двора, – сказал он. – Я хотел повидать Ньяля и Скарпхедина и спросить, не хотят ли они взять меня к себе.

– Что ты можешь делать? – спросила она.

– Обрабатывать землю и многое другое, – сказал он. – Но я не стану таить от тебя, что нрав у меня крутой и что кое-кому пришлось перевязывать раны, нанесенные мной.

– Я не стану укорять тебя в том, что ты не трус.

Атли сказал:

– Не ты ли распоряжаешься здесь?

– Я жена Ньяля, – сказала она, – и распоряжаюсь наймом людей не меньше, чем он сам.

– А меня возьмешь? – спросил тот.

– Пожалуй, возьму, – сказала она, – если ты обещаешь выполнять любые мои поручения, вплоть до убийства.

– Для этого у тебя и без меня найдутся люди, – сказал он, – вряд ли я понадоблюсь тебе для такого дела.

– Я ставлю условия какие хочу, – ответила она.

– Ладно, я согласен, – сказал он.

И она взяла его в дом. Вернувшись с сыновьями домой, Ньяль спросил Бергтору, что это за человек.

– Это твой работник, – ответила она. – Я приняла его в дом, он сказал, что не любит сидеть сложа руки.

– Видно по нем, что он на многое годен, – сказал Ньяль, – но не знаю, на хорошее ли.

Скарпхедин был с Атли приветлив. Летом Ньяль отправился с сыновьями на тинг. Гуннар тоже был на тинге. Ньяль захватил с собой кошелек с деньгами. Скарпхедин спросил:

– Что это за деньги, отец?

– Это деньги, которые заплатил мне Гуннар за нашего работника.

– Наверно, они понадобятся, – сказал Скарпхедин, ухмыляясь.