ИЗ КОТОРОЙ ЧИТАТЕЛЬ УЗНАЕТ ТО, ЧЕГО НИКАК НЕ МОГ БЫ УЗНАТЬ ИЗ ГЛАВЫ ПЕРВОЙ, И В КОТОРОЙ БЬЮТ БАРАБАНЫ ПОБЕДЫ

Лики отбросил книгу и сжал ладонями голову. Это не помогло.

«Чушь, Чушшь, Чушшшь!!» – Это метелки по барабанам.

«Ер-р-р-р-р-ун-да!!!» – Это палочки по зубцам жвал жуков-носорогов.

Победный звон литавр ввинчивался в мозг, а на них накладывалась ликующая барабанная дробь: «Др-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день, дре-бе-день, дре-бе-день!!!»

И снова: «Чушь! Чушшь!! Чушшшь!!! Е-р-р-р-р-р-р-р-р-р-рунда!!!! Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушшшшь – ер-р-рунда!! Ер-р-р-рунда!!! Ер-р-р-р-р-рунда!!!!»

Ярость душила его. «Все пропало! Все пропало!» – казалось, скандировала толпа снаружи.

Он отнял руки от ушей.

«Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вае! Вае!! Вае!!!» – неслось с улицы. Стадо кастратов. Лики горько усмехнулся. Ну вот, мир стал немного проще. Вместо шести Священных Родов страной будет править только один – Большой Виктис и его семейство. Но это не радует… Наоборот: надеждам на скорый отъезд пришел конец. Хана… Труба… Кранты… – он задумался на мгновение, подбирая рифму, и, не найдя, длинно выругался, упомянув недобрым словом недавнего правителя Города.

В аккомпанемент его мыслям щетки и палочки за ставнями надрывались:

«Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!!»

Как ни странно, ему стало немного легче. Раньше он не мог себе позволить и намека на поношение Высокородного Тоода, а теперь оскорбления в адрес Деррила будут поощрять как проявления лояльности по отношению к новой власти. Ну что ж, поупражняемся в этом полезном искусстве: «Вонючий венценосец, не мог продержаться еще недельку! Шесть поколений Вечной Войны Шести Родов – прямым ходом в задницу! Господи, а народу-то сколько загубили из-за этой бездари, а сколько недоели-недоспали…»

Словно одобряя его недовольство низложенным правителем, барабаны отчеканивали за окнами: «Др-р-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь – дре-бе-день!!!!»

Лики вскочил со стула и принялся мерить шагами комнатку. Шесть шагов вперед, шесть назад… Попавшийся некстати под ноги чемоданчик с инструментами, жалобно хрустнув, отскочил к стене, а его содержимое рассыпалось металлической мелочью по полу.

В душе царили пустота и отчаяние. Жизнь казалась бессмысленной и нелепой. Ведь все уже было схвачено, еще несколько дней – и Лики был бы Наверху… Чертов метеоритный дождь! Чертова, на соплях державшаяся Система Защиты. Чертова армия – орава некормленых бандюг…

Толпа за окном подтвердила это: «Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вае! Вае!! Вае!!!»

Кастраты.

Лики резко остановился. Сел на кровать. Достал из сумки пакет с остатками пайка и свистом подозвал Злюку. Кормление любимца всегда успокаивало его. Заботиться о других всегда приятнее, чем решать свои проблемы… Он вздохнул.

И дверь тут же открылась, чуть не слетев с петель. Можно было подумать, что в нее не был врезан надежный государственный замок. Проклятое гнилье!

А через порог, нимало не смущаясь, перешагнул и был радостно атакован Злюкой капитан Дирк, командир Второго Особого взвода личной гвардии высокородного Тоода Деррила, Правителя Города. Бывшего.

– Здравствуй, Мастер, – как ни в чем не бывало приветствовал он старого друга. – Переночевать пустишь? Куда тут ствол поставить?..

Оркестр за окном подтвердил кошмар ситуации: «Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушь! Чушшь!! Чушшь!!! Е-р-р-р-р-р-р-р-р-рун-да!!!!»

Происходила действительно чушь и ерунда.

– Здравствуй, смертник, – голос Лики чудом не дал фальшивого «петуха». – Пушку спрячь в шкаф. Дурную воду пить будешь?

Сам Лики выпивку не одобрял, но сейчас ничего другого изобрести просто не мог. Уже само присутствие в его квартире офицера гвардии Деррила «при полных вензелях» в разгар торжества победителей было порядочной причиной для головной боли. Наличие в той же квартире еще и «ствола», и, судя по характерно оттопыренному локтю капитана, – не одного, переводило дело в чисто уголовную плоскость. Да какую там уголовную – в плоскость Государственного Преступления.

Но сирота и беспризорник Дирк стал курсантом Дирком только потому, что его взял на воспитание род Лики. А мастер Лики не лишился в свое время вида на жительство в столице только потому, что за него замолвил кому-то словечко тогда еще сержант Дирк… И много чего еще было… Деваться им друг от друга просто некуда.

– А есть? – с изумлением спросил Дирк. Ошалевший Лики не сразу сообразил, что речь – про дурную воду.

– А ты что, не помнишь: сам заносил – на черный день…

День, и впрямь, выдался черный…

Барабаны за окном давали ему верную оценку: «День – др-р-р-р-рянь! День – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день! Дре-бе-день!! Дре-бе-день!!!»

– Кто бы вырубил это радио… – сурово глянул гвардии капитан на забранное ставнями окно. – Наливай!

Он расстегнул заплечную сумку и положил на стол пару свертков со снедью. Гвардейский паек. Лики наполнил стаканы и, только когда Дирк чуть не пронес свой мимо рта, понял, что тот и так вдрезину пьян.

– З-за нашу п-победу! – коротко и к месту провозгласил гость.

Очень своевременно за окном раздалось: «Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вас! Вае!! Вае!!!»

Кастраты!

Осушив стакан, гвардеец, не закусывая, налил второй. Лики тупо смотрел ему в рот, забыв о своей выпивке.

– За Великого Тоода – светлая ему память, и гореть ему ясным пламенем в у-утробе Вечного Огня! – выдал Дирк следующий тост.

«Чтобы проклятому ублюдку гнить в заднице у Зловонного Червя до Пришествия Богов Оттуда Сюда!» – дополнил его Лики – мысленно.

Чертовы идиоты за окном добавили стройным хором: «…Виктис Вае! Вае!! Вае!!!»

Кастраты!!

Выглушив вторую дозу дурной воды, Дирк вроде ожил.

– Что бы там ни говорили про Деррила, – стал развивать он начатую тему уже более связным слогом, – Тоод прямой потомок Великой Матери в сто тридцать втором колене. А предок поганого метиса Виктиса в седьмом колене был Уборщиком! Я лично видел досье на этого ублюдка в Службе Безопасности Деррила. И после этого вы хотите, чтобы я сидел сложа руки или пошел к нему на службу?

Лики давно обратил внимание на тот факт, что никто не придает такого громадного значения вопросам, связанным с родословной, как безродные дворняги, к разряду которых принадлежал Дирк. Что, кстати, не делало его плохим гвардейцем или плохим другом. Сам Лики был потомственным Мастером – во всех поколениях, сколько их мог насчитать – и все чаще с ужасом понимал, что не придает этому факту ни малейшего значения…

Он задумчиво подобрал инструмент и принялся приводить в порядок замок.

– Да, – продолжил Дирк стеклянным голосом, – вся наша жизнь покатилась к чертям вонючим именно оттого, что некоторые особо умные члены нашего общества начали нарушать старые добрые традиции. И до чего мы теперь докатились? Воители работают Сборщиками, а члены Рода Вершителей занимаются незаконными операциями на черном рынке!

– Послушай, – Лики воспользовался минутой просветления, наступившего в мозгах друга детства, – что же в конце концов случилось на самом деле?

– Где? – осведомился Дирк и налил по третьей. Собственно, самому себе. Стакан Лики оставался нетронутым.

Лики, продолжая колупаться в замке, неопределенно указал в потолок:

– Ну, дождь этот метеоритный, который разнес всю систему защиты… С детских лет такого не припомню… Как это получилось?.. Правду говорят, что это Спонсоры устроили?

– Хрен их поймет, Всеблагих Спонсоров, а насчет метеоритного удара – точно. Ионосфера в-возбудилась. И системы раннего предупреждения оглохли. И ослепли. В таких случаях обычно объявляли всеобщую б-бое-вую и…

Взгляд гвардейца постепенно стекленел, и сам он начал крениться куда-то вбок. Лики отвлекся от возни с дверью и встряхнул друга детства за плечо.

– Обычно, ты сказал, всеобщую боевую объявляли и…

– И ждали. Неведомо ч-чего… Второго пришествия Богов Оттуда Сюда… А в этот раз, какой-то м-м-м… м-му… Чудак, какой-то, одним словом… Из тех, что у Виктиса на кнопках сидел…

Толпа словно откликнулась на упоминание имени победителя: «Виктис – Вае, Вае!! Виктис – Вае, Вае!!!»

Кастраты!!!

– Из тех, что на к-кнопках у Виктиса сидел, – продолжил после легкого потряхивания за плечо Дирк, – взял, да и дал Залп. По полной программе… И все!

– Что – все?

– Да все – во всех трех Воюющих Родах всем ракетным шахтам – хана. И п-преславная армия Виктиса, хошь не хошь, а победным маршем входит во все три столицы. А в двух других она и так уже стоит постоем… Еще с прошлой войны… Чудака этого, конечно, в Вечный Огонь спустили, но толку – чуть… Все равно, как Виктис из этого дерьма выползет – одному Богу известно.

– Из дерьма, – резонно заметил Лики, заканчивая прикручивать массивную металлическую планку на место вылетевшего куска древесины, – предстоит выбираться нам, а не Виктису. Он – победитель…

– С-самого себя он п-победитель… Сколько он п-продержится без войны? Б-без Большой Войны? Запомни без Войны всем – хана! У об-бщества д-должна быть цель… А кроме Войны, никакой цели Бог не придумал!!! Ни Там, ни Здесь… Без войны все, как один, захотят сладко жрать и мягко дрыхнуть… А ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ? И что станет с г-государством?.. И зачем тогда Великий и Мудрый Виктис? Нужен-то он был, как и наш Деррил – чтобы вести подданных от п-побе-ды к п-победе… А после ПОБЕДЫ, после САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ ПОБЕДЫ – на хрена он? Б-большая к-ка-тастрофа впереди… Г-глад и с-смерть…

– Получается, что пока все мы тут друг друга режем и стреляем – это благо. А в мире жить – большое горе…

– Для п-побежденных – особенно, Лики, друг мой… А ты разве не знал, что между Шестью Родами испокон веку сговор был… О Вечной Войне. Чтоб никому, значит, верх не взять…

За такие речи при Дерриле публично расчленяли. Но, видно, не гвардии капитанов.

Оркестр за окном продолжал давать свою оценку жизни в этом мире: «Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушшшшь – ер-р-рунда!! Ер-р-р-рунда!!! Ер-р-р-р-р-рунда!!!!»

Интересно, какое наказание за разглашение общеизвестных фактов будет предусмотрено при Виктисе?

– Но он поплатится… За нарушение Сговора Предков – видит Бог, поплатится, сука! – огласил свой вердикт Дирк и взял в руку стакан.

Поднес его ко рту и, неожиданно передумав, решительно поставил на стол. Встал и строевым шагом проделал путь до постели Лики. Сделал поворот «налево кругом». Потом – еще раз. После чего навзничь рухнул поперек койки. Лики прислушался к его ровному и глубокому дыханию и благословил Богов за то, что Дирк не храпит во сне.

Злюка лег на страже гостя и давнего друга.

Вздохнув, Лики закончил ремонт замка и надежно запер дверь.

В нее тут же шумно заскреблись. Злюка зарычал. Лики прислушался. Кто-то тяжело сопел за дверью, а потом два раза икнул. Запахло дурной водой. Лики, вздохнув, отодвинул запор и впустил Руждана, – как всегда, растрепанного и под хмельком.

* * *

– Заходи, я уже начал беспокоиться. Почему задержался?

– Изъявлял, понимаешь ли, чувства по поводу великой победы Отца Нации Виктиса над тираном и узурпатором Деррилом. Перед камерами вечерней хроники. Пришлось изобразить из себя полный восторг и истечение слезами радости. Понюхали и отпустили…

– Патруль задержал?

– Служба Почтения.

– У Виктиса она тоже так называется?

– Да нет же – наша родная, старая, жуком закаканная Служба Почтения Великого Деррила. Нашего обожаемого. Отца народа и Сына Богов. Перестроились, суки. Еще вчера за полшепота против Вождя отрывали конечности, а сегодня трясут прохожих и требуют корчить из себя жертв преступного режима.

– Да, придуряться ты умеешь.

– Тем и держусь! Иначе давно б турнули из Дома Развлечений за пьянку. Кстати – дурную воду пить будем?

Руждан широким жестом извлек из-за пазухи мутную бутыль. Похоже, все запреты на пьянство стремительно рухнули вместе с тоталитарным режимом Деррила. У всякого минуса есть свои плюсы.

Узрев на столе два непочатых стакана, закуску и недопитую бутыль, старый комик остолбенел. А вот вид гвардии капитана, в полной боевой выкладке покоящегося на ложе закадычного друга, оставил его совершенно равнодушным. Не в свои дела Руждан не лез. Никогда. Он осторожно водрузил свою бутыль среди имеющего место великолепия и протянул стакан Лики. Тот послушно взял его.

– Как с эшелоном? – задал Лики самый неприятный из всех возможных в данной ситуации вопросов.

Руждан помрачнел, выглушил свой стакан и плюхнулся на диван.

– Можно сказать, никак. Парни из клана Виктиса оседлали все туннели… кроме одного. Эмиграция будет резко сокращена, а цены соответственно взлетят до небес. Ведь теперь Виктис, имаго ему в задницу, м-о-н-о-п-о-л-и-с-т и будет единолично диктовать всем условия! Точно известно только одно: последний вагон в Рай уходит через неделю, а дальше – мрак.

В глазах Лики мелькнула надежда:

– Может, успеем?

Руждан печально улыбнулся.

– Ты знаешь, сколько теперь стоит билет?

– Нет. Но догадываюсь.

– Триста оборотов! Иридием, – конечно.

Лики обреченно поморщился. У него не было и четверти этой суммы.

– Что же нам делать? Как говорили Великие: «Делать-то что?»

– Думать! И действовать! Но сначала – выпить. Лей больше. Неизвестно, что ждет нас завтра. Да хватит хандрить! Я, думаешь, не переживаю? Но не раскисаю же! А ведь мне тоже обрыдло ежедневно корчить из себя идиота в Доме Развлечений, пока нашу национальную культуру добивают свои продажные ремесленники, а теперь – еще иноземные выродки…

Лики почти не слушал его. Все его радужные надежды на изменение жизни лопнули в одночасье. Это был уже не первый крах в биографии Мастера из рода Мастеров. Судьба благоволила к нему в ранней юности – он был лучшим учеником самого Ларса, – лучшим из клана бесчисленных Лики, различающихся лишь номерами, данными при рождении. Ларса – единственного, удостоившегося чести избрать себе новое имя. Ему, Лики, вместе с секретами мастерства должны были достаться после утверждения в правах и собственная мастерская, и именная стипендия из немалых доходов Учителя. Но на Ларса донесли – черт дернул его лезть в политику. И только Всеблагие Спонсоры, видно, заботой своей спасли Учителя и его друзей от Вечного Огня. Учитель успел уйти в Большую Эмиграцию, цех его пошел с молотка в пользу двора Высокородного Деррила, а Лики пришлось встать к конвейеру. Это ему-то – Мастеру, знающему в совершенстве технику филигранных работ… Чего стоило ему усвоить совсем другую технику – технику выноса на черный рынок ходовых «изделий» и «компонентов», технику получения и укрывания с риском заработанных виточков. И вот наконец и ему замаячил свет в конце унылого туннеля – накопленная сумма уже только чуть-чуть не дотягивала до той, за которую Тайный Народ спроваживает ко Всеблагим подданных Царей Вселенной. И теперь – за считанные часы все рухнуло. Снова сборочный цех, ряды микросхем, с утра до позднего вечера бегущие по конвейеру, и всевидящий телеглаз, следящий за каждым движением. Две минуты без работы – а это вовсе не от тебя зависит, если, скажем, опять не завезли нужные шаблоны и мало ли еще какая напасть приключится у смежников, – штраф, пять минут без работы – удар током, десять минут без работы или повышенный процент брака – карцер и лишение еды на сутки. Кстати, теперь, под оккупацией, все еще похреновеет – можно голову давать на отсечение…

И: «Виктис Вае! Виктис Вае-Вае!!!»… Он с силой сжал пальцы и повернулся к другу.

– Мы должны достать деньги любой ценой, – выдохнул он. – Любой!

Раскрасневшийся от выпитого Руждан иронически усмехнулся.

– Хочешь пойти на панель? Ты знаешь – я с удовольствием составлю тебе компанию. Но вот большого притока клиентов – не гарантирую…

Наступила невеселая пауза. Барабаны из-за ставен утешали их: «Др-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-рянь – дре-бе-день!!» Гвардии капитан завозился на койке, чуть изменил позу и, не просыпаясь, с большим чувством вполне членораздельно сообщил: «Мир должен иметь форму… стакана!»

И вновь отключился.

Руждан в задумчивости крутил в руках упомянутый сосуд. Пустой. Потом осторожно спросил:

– А ты давно виделся с Поко? Он еще продолжает мечтать об эмиграции?

Лики не сразу понял, о ком его спрашивают.

– Поко? Из Рода Блюстителей? Не знаю… Я как-то не относился к этому серьезно. Во-первых, у него никогда не было достаточно денег, чтобы всерьез думать о взятке Проводникам. А во-вторых, Блюстители и так живут получше прочих. И потом, они все жуткие консерваторы – в их Семье… Они ни за что на свете не бросят Вечный Огонь.

Клоун плеснул себе еще дурной воды и теперь задумчиво смотрел на лампу сквозь зеленоватую опалесцирующую жидкость. После долгой паузы он поставил стакан на пол и, понизив голос до шепота, многозначительно сказал:

– А ведь Поко не из Блюстителей. Он из безымянных ячеек. Так-то, друг.

Вообще-то Лики впервые услышал, что к Вечному Огню подпускают кого-то, кроме членов жреческой касты. А уж какую пользу смогут из этого извлечь двое, задумавших податься в Большую Эмиграцию, понять было и вовсе трудно.

– И чем он нам может помочь? – спросил Лики, с ужасом ощущая, что его собственная трезвость становится непреодолимой преградой для понимания того пьяного бреда, на который стал так похож окружающий его мир.

– Да так, есть у меня одна Мысль… Мыслишка… – Руждан вперился взглядом в глаза Лики, как бы взвешивая в который раз надежность своего старого приятеля. – Пре-вра-ще-ние субстанций… Т-р-а-н-с-м-у-т-а-ц-и-я…

Лики понял, что разрыв между теми уровнями, на которых болтались его и Руждана замутненные сознания, стал уж чересчур велик, и молча, как лекарство, проглотил содержимое своего стакана. Поперхнулся и зашелся кашлем.

– Сам знаешь, я не из Собирателей и не из Много Знающих, – продолжил Руждан, – но вот якшаюсь со многими и слышал кое-какие байки про Храмы. В реакторных шахтах знающий народ давно уже медные виточки в иридиевые превращает. И не так уж много за работу берет… Сколько у тебя виточков в наличии?

Лики не надо было спрашивать дважды. Всю свою многократно пересчитанную наличность он знал наизусть. Хотя мир и слегка плыл перед глазами.

– Шестьдесят иридием, сто двадцать три серебром и около двухсот медью. Только – сказки это все, про трансмутацию…

– А представь себе, что твой старый знакомый Поко твои медные обороты в иридиевые переделает? По курсу четыреста тысяч к одному? А? Каково?

Лики боязливо передернул плечами.

– Использование Вечного Огня в корыстных целях. Преступление Третьего разряда. Если загремим…

– Ах ты, Господи!.. Святая невинность! – Руждан расхохотался. – Дурашка… Кража микросхем, которой ты два месяца занимался ради своих иридиевых оборотиков, под Второй канает, но конец один – Вечный Огонь. Только и разница-то: до смерти шкурку сдерут или после. Мне лично плевать. Так что дуй к нашему дорогому Поко и объясни ему ситуацию. Что, мол, нужно рискнуть, зато есть шанс получить билет в Рай. Он-то сам давно намылился, но выхода на Жвалу у него нет. Зато есть у нас…

Дирк неожиданно, без всякого перехода, очнулся и мгновенным, бесшумным движением перешел в положение сидя.

– Не о том болтаете, ребята! Мозги у вас дерьмом забиты. Р-родина под вражьим сапогом, а вы все с виточками химичите… Надо брать банковский броневик!

* * *

– Этот наглец так и не явился с докладом? – осведомилась Леди Сью.

Леди Эльсбет пожала плечами.

– Он никогда не покидает Пещерной страны, Леди… Но он просил сообщить, что всегда готов выслушать вас по кодированному каналу…

– Они там что, начисто лишены способности понимать, что означают чрезвычайные обстоятельства?

– Боюсь, что да… К сожалению, мы не можем диктовать им условия. Монополия на ТОВАР… – Леди Эльсбет протянула Леди Сью трубку блока связи.

Та взяла ее, словно гадюку, и, раздраженно кривясь, набрала номер вызова. Секунд через сорок голос с сильнейшим акцентом осведомился, кому и кто, собственно, понадобился к телефону…

– Леди Сью понадобился Серж Плотников, – уведомила Леди невидимого нахала.

Еще через пару минут слегка запыхавшийся, но ничуть не виноватый голос сообщил, что Плотников у телефона – ждал, ждал вашего, Леди, звонка, да и навострился на рыбалку… Слава те, Господи, недалеко ушел…

– Немедленно – вы слышите, господин Плотников, немедленно доложите мне о мерах, принятых вами в связи с происшедшими событиями и с прекращением поставок ТОВАРА, – пронзительным голосом произнесла Леди в трубку. – Доложите также причину вашего отказа явиться с отчетом на внеочередное заседание Материального Совета…

– Так ведь, Леди, дорогая вы моя, – это ж ведь, только гороху объевшись, с Советом вашим дело иметь возможно… – совершенно искренне изложил свою точку зрения господин Плотников. – Меня как в тот раз – когда о ремонтных работах на внутренней сфере вопрос решали – чуть, понимаете, Кондратий не посетил, так я, простите, и зарекся в Совет ваш ездить… Вы уж лучше сразу мне готовое решение спускайте, потому как баб, простите милосердно, все равно не переспоришь, не переубедишь…

– О каком Кондратии идет речь? – осведомилась в пространство Леди Сью, прикрыв микрофон ладонью.

– Это что-то образное, – подумав, ответила Леди Эльсбет. – Из славянской мифологии…

Серж Плотников добавил между тем, в развитие своих мыслей, что, как он в тот раз говорил, так и вышло, и случилось осыпание, и из-за этого ТАМ, У ЭТИХ такой шурум-бурум и начался, и ремонтные работы надо срочно финансировать…

– В этом он прав, – заметила Леди Эльсбет, несколько нелояльно по отношению к позиции, которую, вполне очевидно, занимала Леди Сью.

– А с придурком этим, который ТОВАР гнать не может аль не хочет, мы все очень даже просто и решим, – закончил Плотников. – Мы им с нашей стороны, по части снабжения, кислород перекроем, и, как миленькие, они все на свои места за неделю поставят… А вообще – пора бы у них все там обустроить, как у людей, и тогда…

– Я очень благодарна вам за ваши советы, – процедила сквозь стиснутые зубы Леди Сью. – Принимаю под вашу ответственность обещание восстановить поставки Товара в течение недели. Вопрос о финансировании ремонтных работ во внутренней сфере мы рассмотрим на ближайшем заседании кабинета…

Она с ненавистью сделала Леди Эльсбет знак внести соответствующую пометку в память органайзера.

– И, надеюсь, вы воздержитесь, – ледяным тоном продолжила она, – от того, чтобы вносить свои субъективные коррективы в область межцивилизационных контактов…

– Это уж, Леди, как получится… – успокоил ее бас с того конца линии.

Нажав «отбой», Леди Сью некоторое время сидела неподвижно, закрыв глаза и стиснув рукоятки кресла.

– Мисс Гранж к Леди Сью, по ее вызову, – доложила по интеркому почтительная секретарша.

* * *

Торжества по поводу Великого Объединения шли на убыль. Удвоенный по случаю праздника паек был съеден, и голодные обыватели вяло слонялись по улицам, ожидая проявления дополнительных щедрот со стороны нового Правителя. Ветер, залетающий с Верхних Ярусов, мел по улицам обрывки плакатов и лозунгов, катал по полу пластиковые стаканчики из-под пунша и трепал громадные транспаранты, развешанные по стенам. Где победно-торжественно, где пристально-укоряюще, а в некоторых местах и отечески-ободряюще взирала со стен на прохожих физиономия Отца Нации, Победителя Тирании и Освободителя – Виктиса Вае.

А производственные линии в Дворцах Труда намертво стали.

Что, впрочем, позволяло Мастеру Лики нанести визит старому знакомому в неурочное время. В городе ему временами попадались то полицейские патрули, то разъезды жандармерии, но сейчас они казались не такими страшными, как прежде. Да и сами солдаты, растерянные и напуганные бесславным поражением, не особо старались приставать к прохожим. Гораздо больший страх вызвали у Мастера мелькнувшие за углом синие мундиры гвардейцев Виктиса, но те явно спешили по своим делам и не обращали на прохожий люд никакого внимания. Теперь они были настоящими хозяевами Города. Правда, было их мало – тяжело оккупировать пять держав сразу.

Первый раз Лики остановили у границы Внутреннего Периметра, но, проверив документы, пропустили без особых разговоров. Второй патруль у входа непосредственно на территорию Храма притормозил его более серьезно. Это был сдвоенный патруль храмовой стражи и гвардейцев Виктиса, и строгие черного хитина мундиры охранников, отделанные серебряными позументами, не очень гармонировали с помятыми и покореженными в недавних боях бирюзовыми кирасами гвардейцев, богато украшенными золотым шитьем и чем-то полудрагоценным – цветным стеклом скорее всего.

Тут Лики неожиданно для себя попал в самый эпицентр спора, который вели между собой изнывавшие от скуки патрульные. По-видимому, до его появления они решали вопрос приоритета. Хотя люди Виктиса были из победившего клана и делали в городе все что хотели, Храм Вечного Огня – не город. Своя епархия, своя стража, свой Закон. И даже здесь, еще за воротами, храмовая стража хотела продемонстрировать чужакам свою значимость и компетентность, в то время как гвардейцы, в свою очередь, искали случая показать охранникам, за кем должно остаться последнее слово. Лики подошел как раз кстати.

Первым его документы взял начальник караула. Документы вообще-то были липой. Но не стопроцентной. Изображенный на фото и честно пребывающий в очередном запое кузен Лики действительно очень походил на Мастера. Так что мудрить пришлось только с обонятельной меткой. Риск был, но уж по удостоверению Мастера, пусть даже самого высокого разряда и пусть даже настоящему, в Храм ломиться было бессмысленно.

– С каких это пор Собиратели топчут пыль у границ Вечного Огня? – презрительно вопросил высокий чин, прочитав в удостоверении о месте работы кузена Лики. – И метка у тебя выветрилась. Восстановишь в пятидневный срок!

– Я из рода Много Знающих, ваша храбрость. У меня контракт кое с кем из Блюстителей… а на Ленте работаю временно…

– Значит, за тобой водится грех, и немалый. Ты позоришь свой род. Что тебе здесь надо?

– Я же говорю – у меня контракт… Я должен встретится с одним из Блюстителей. С Посвященным Поко… На меня должен быть оформлен вызов… Он просил меня подготовить для него в библиотеке список литературы по одному вопросу… и некоторые расчеты. – Лики протянул перед собой заранее припасенные бумаги.

– Он, видите ли, из рода Слишком Много Знающих… – традиционно съязвил начальник поста. – И Слишком Много Хлебающих… Раз на своем месте не удержался…

Сменив гнев на милость, он пробухтел что-то скороговоркой в радиофон, выслушал ответ и дозволительно махнул подчиненным – мол, пропустите засранца.

Тот благодарно произнес ритуальную формулу:

– Да не погаснет Вечный и Светлый! – и приноровился юркнуть в Малые Ворота.

– Во веки веков! – нестройным хором отозвались стражники и расступились, пропуская его.

Лики с облегчением перевел было дух, но к нему шагнул лейтенант гвардейцев:

– Не спеши, парень. Пока ты находишься на территории Города, я буду решать, куда тебе идти и зачем. Сначала предъяви пропуск на выход из Внутреннего Сектора.

Свеженькая новость. Но формально офицер был прав: Храм – не город. А значит, и не Внутренний Сектор. Получается, чтобы в Храм попасть, надо и Город и Сектор покинуть. Оставаясь внутри их.

– Какой пропуск? – прикинулся дурачком Лики. – Я ничего не знал… Ведь Храм, господа, находится…

– Приказ коменданта города, дубина, – прервал его тарахтение гвардеец. – И заруби себе на шнобеле: «Неведение не избавляет от ответственности, ибо незнание закона есть знание беззакония», – ехидно процитировал он Священную Книгу. – Капрал, возьми двух солдат и сведи нарушителя в дежурную часть.

– Э, нет, – теперь уже начальник караула, взбешенный тем, что его столь бесцеремонно проигнорировал оккупант, решил показать свои зубы. – Он пойдет куда направлялся. Если Блюстителю нужны эти бумаги, то он их получит. Интересы Огня превыше всего!

Его декоративная алебарда тактично, но твердо оттеснила капрала гвардейцев от Лики, подтолкнув последнего в сторону ворот.

Лейтенант картинно схватился за пистолет и стал клясться усами Великого Виктиса, что это не сойдет с рук проклятому святоше.

Лики энергично забормотал, что глубоко сожалеет о своем незнании распоряжения господина коменданта и о том, какие неприятности ждут его, Много Знающего, на контракте, в случае если он не исполнит своих обязательств перед господами Блюстителями…

По-видимому, в планы гвардейцев не входила серьезная драка – в конце концов, их не для того поставили в наряд, чтобы они портили иллюзию полного спокойствия и порядка на Освобожденных Землях, – и, поломавшись для виду, лейтенант легким пинком направил Лики на территорию Храма.

Тот рванул быстрее ветра.

* * *

Странное это было место. Тихое, чистое и загадочное. Кажется, в одиночестве идешь по усыпанной разноцветным гравием дорожке мимо мраморных фонтанчиков и причудливых каких-то, временем изъеденных изваяний, и нет никого окрест, а заглянешь за неприхотливую дверцу любого из скромных павильончиков – а там… Тьма народу – в белом и в оранжевом. Толкутся тихо так вокруг поблескивающей стеклом и металлом аппаратуры в святилищах-лабораториях и изредка только словом перекидываются – вполголоса, по-деловому… И туннели уходят под землю – ТУДА, наверное, к Вечному и Светлому…

Лики пробрал озноб. Как всегда здесь…

Поко он нашел там, где и условились, – в почти пустом – в отличие от всех других – святилище, за лабораторным столом.

Тот выглядел усталым и озабоченным.

– Что случилось, Лики? Зачем я тебе понадобился? У нас тут большая заваруха. Топливо для Священного Огня поступает с перебоями. Скоро с улиц мусор собирать начнем. Наш Верховный вне себя от ярости и цепляется к нам по любому пустяку. Так что излагай свои дела побыстрее.

Лики на секунду задумался, как лучше начать столь деликатный разговор, а потом решил прямо взять быка за рога. Единственное, в чем можно было быть уверенным на территории Храма, – так это в том, что тебя не подслушивают.

– Мы как-то раз говорили о… об одной возможности… Ты спросил меня – не шучу ли я, а я ответил, что не шучу… Помнишь?

Поко криво усмехнулся:

– Я думал, что ты давно забыл о нашем разговоре.

– Отнюдь… – Лики испытующе посмотрел на собеседника и понизил голос до шепота:

– Ты поможешь и мне, и себе. Наверное, понимаешь, о чем я… Есть шанс попасть ТУДА… в Рай. Но уже – последний.

– Если ты про ту байку, будто бы Блюстители умеют превращать один металл в любой другой… ну, скажем, медь в золото или… иридий, то для этого нужно работать в реакторной шахте…

– Значит, все-таки это правда?

Поко пожал плечами:

– Блюстители высшего ранга иногда пользуются реакторами для получения нужных веществ, но… Это далеко не так просто. Необходимо очень точное знание технологии… Хотя попробовать я могу… Доступ к Внутренней Зоне, где располагаются реакторы, у меня есть. Но надо многих подмазать… Из технического персонала…

Лики вытряхнул из нагрудного кармана стандартную катушку с медными витками.

– Если ты сможешь превратить медные кольца в иридиевые, то наш капитал возрастет в четыреста тысяч раз, и этих денег с избытком хватит на билет.

Поко вяло улыбнулся:

– Оставь это себе. Меди здесь хватает. Один перегоревший трансформатор ее дает столько…

– Разве вы не обязаны сдавать все отходы?.. – Лики был как громом поражен.

– Здесь – не Дворец Труда. Храм – полузакрытая система… Внести сюда что-нибудь – нетрудно. Трудно вынести… Скажи мне лучше, почему ты решил…

– Потому что… Потому что видел, какую жизнь прожили мои мать и отец. И как загибались по очереди братья и сестры… И вижу, как живут те, кто пьет нашу кровь.

– Ты им завидуешь?

– Нет! Мне такого не надо. Но здесь можно быть только рабом или сволочью… Впрочем, рабы – тоже сволочи порядочные, по природе своей… А теперь к тому же мы – бывшие подданные клана Деррила – и вообще второй сорт. Рабы рабов Виктиса. Дурнем надо быть, чтобы не уйти, если есть щель… А ты-то – как?..

– Не знаю, что и сказать… К тому, о чем мы много раз говорили, пожалуй, и добавить нечего… Здесь для меня не жизнь. Я ведь изгой из другого Рода, и не проходит дня, чтобы мне не напомнили об этом. Я думал, может быть, наверху жизнь будет другой. Но все боялся… Нет, не того, что схватят, будут пытать… А того, что вдруг все это – обман. Что вся наша эмиграция – это просто способ избавиться от недовольных, вроде нас с тобой… Да еще и прикарманить наши последние денежки… Дорога в никуда…

Вопрос, затронутый Поко, был далеко не праздным. Что их ожидало там, Наверху, Лики точно не знал, ибо Эшелоны Спасения уходили только в одну сторону, но он твердо верил, что там ждало счастье. Да и как же могло быть иначе? Ради чего тогда он работал как проклятый, унижался перед Смотрителями и воровал микрочипы из Дворца Труда? При мысли о микросхемах живот схватила судорога и не отпускала несколько секунд. Рвотные спазмы противной холодной лапой схватили кишечник, стремясь вывернуть наружу содержимое. Ему приходилось глотать их дюжинами, а потом отрыгивать обратно. Пент, паскуда, постарался на совесть. Рефлексы установил что надо! Хрен избавишься. Неужели все, что он пережил за последние полгода, напрасно?

– Меня тоже мучает эта мысль, – выдавил он из себя. – Но ведь Спонсоры существуют?

– Да, существуют. Но в том, что они пускают нас в Рай, я сомневался, и сильно.

– А теперь?

– А теперь – нет. – Он наклонился к уху товарища: – Ты знаешь, с каких пор я мечтаю о побеге? Это было полгода назад. Оттуда, – он указал пальцем вверх, – прибыла очередная партия топлива для Вечного и Светлого… Я как раз дежурил на сортировке Сырья. Иногда там попадаются… – Поко замялся, подбирая слова, и, не найдя их, махнул рукой, – …довольно необычные вещи. Некоторые из них мы должны относить Верховным. Они потом решают, что с ними делать – оставлять в Храме или спускать в Огонь. И вот в куче всякого хлама я нашел пенал. Стандартный пенал для вычислительной машинки, которыми обычно пользуются для расчетов Много Знающие… – Поко сделал многозначительную паузу, проверяя, какое впечатление его слова произвели на собеседника. Видя, что Лики не очень понимает, в чем тут фокус, он повторил: – НАШ пенал. ОТТУДА. С письмом внутри.

До Лики наконец-то дошло:

– Послание из Рая?

Он недоверчиво вытаращил глаза. О таких вещах ходили многочисленные легенды, и частенько приходилось слышать невнятные истории, как некий тип говорил, что ему рассказывали, что однажды его знакомый… А тут перед ним сидел его товарищ, который ЛИЧНО держал в руках Послание из другого мира.

– Что же ты молчал столько времени, гад?

– А мне жизнь дорога. Да и зачем? Ты к тому времени уже окончательно решил драть отсюда когти. А я с тех пор и призадумался.

– И что там было? От кого оно?

– Представь себе, от Собирателя. Да-да, незначительного представителя ничтожнейшего из Родов… Имя разреши не называть… Кем он был здесь – можешь представить. А там этот парень устроился круче некуда. Ему предоставили возможность пройти курсы, затем стажироваться. Он теперь – спец по биомонтажу… Работает в хирургической бригаде… Представляешь – Спонсоры доверяют ему свое здоровье… Это тебе не штаны просиживать на рутинной сборке микросхем. А они его так ценят, что платят ему кучу денег и выполняют все желания. В пределах разумного. Но он слегка заскучал и послал письмо своим родным, чтоб тоже к нему отправлялись. Хочет семью создать – это там поощряется. Ссуду дают, то-се, пятое-десятое… Пишет, мол, работы там хватит на всех и свободного места – он особенно это подчеркнул – полно. Я, конечно, этому не очень верю, но он пишет, что в его распоряжении целый дом с десятью комнатами. Могло быть и больше, но, пишет, – зачем? И никого не интересуют его политические взгляды. Сочинения еретика Хая всем уже осточертели – там их тридцатью пятью изданиями издали, и больше никто не покупает – неактуально… Только новички зачитываются до тошноты.

Лики, всю жизнь ютившийся в комнатенке о шести шагах и видевший, в какой тесноте живут все жители Города, недоверчиво покачал головой. Еретика Хая он читал урывками, в рукописях – апокрифах и, честно говоря, не одобрял.

– Ну ты, Поко, и даешь! Я всегда мечтал, как там будет все, Наверху, но твой рассказ словно из книжки с картинками… А можно мне взглянуть на письмо?

– Нет, конечно! Я его передал – кому адресовано. Анонимно, разумеется. А копии таких вещей лучше не хранить… Конечно, может, и это – провокация, но хочется верить… С тех пор мечтаю об эмиграции. Меня останавливало только одно соображение: захотят ли Посредники связываться с Блюстителем. Ведь сам знаешь, чем это грозит… Да, я понимаю, за деньги все можно купить – и в Рай «билет» тоже, но… когда я попробовал только намекнуть, ОНИ столько запросили за риск, что я отступился…

– Ты просто не с теми связался, Поко… – вздохнул Лики. – Слушай, а много ТАМ наших? Что писал этот…

– Писал, что много, только разбросаны все. Однако встречаются, устраивают разные… землячества, клубы… Но, говорит, слишком велик ТОТ мир… И еще жалуется – к еде тамошней долго привыкнуть не мог… Но зато – не по жетонам. В свободной торговле… И цены терпимые… – Поко умолк.

– Как же ты о реакторных шахтах не подумал, если действительно…

– Думал, еще как думал… Да все надежных людей вокруг не видел… Ведь до черта таких вот случаев: навострил некто лыжи, наскреб как-нибудь денег, нашелся тип, что Посредником назвался, и берет недорого, и вроде все гладко прошло – исчез наш некто с концами… Кто в курсе дела, думают, что уже вкушает этот некто нектар и амброзию у Спонсоров под крылышком… А потом, при плановом, допустим, осмотре остановленных шахт – глядь, и находят все, что от нашего «некто» осталось… А Посредничка – поминай, как звали. В другом месте других дурачков в Рай вербует… И ведь не один случай такой, не два… Ты, часом, не с такими чистоделами связался?

– Жвала имеет репутацию…

– Ого… Жвала… – Поко успокоил нервную дрожь в руках и выдержал паузу. – Берусь за дело. Только не таскай сюда металл – своего хватает, не в нем дело… Настоящий иридий потребуется на первых порах – заплатить кому надо. Сотня оборотов, не меньше…

– Сотню – обеспечим, – пообещал Лики.

– Скажи лучше – сколько надо товару наварить? – мрачновато осведомился Поко.

– Две тысячи оборотов осилишь? – без особой надежды в голосе ответил вопросом на вопрос Лики.

– Еще не знаю. Но теперь – начну пробовать… – Поко сжал руку старого знакомца в локте и, не оглядываясь, ушел в глубь сумеречного коридора.

Лики не знал, что – навсегда.

* * *

Великий Виктис дослушал доклад Секретаря Оккупационного Совета и в полной тишине молча продолжал водить пером по листу бумаги, вложенному в роскошный бювар. Закончив портрет своего собеседника в профиль – в виде переполненного ночного горшка, – он отложил перо и, вздохнув, произнес:

– Вы совершили непростительную ошибку, допустив арест этого типа… Единственное, что от вас требовалось, – это наблюдать события в их развитии… Мы держали в руках нить весьма спокойного варианта такого развития, а что теперь? Скажите, кому хуже стало бы от того, что какой-то провинциальный алхимик сотворил бы в своем Храме несколько сот витков иридиевой проволоки? Она все равно оказалась бы в казне. А теперь мы загнали эту компанию в тупик. А в тупике даже ангелы звереют. Вполне возможно, они пойдут на какую-нибудь авантюру. А вы ко всему еще и потеряли их след…

– Но Совет не может приказывать Храму, – попытался оправдаться господин Секретарь. – Для нас самих явились неожиданностью их действия… У этих фанатиков – все свое: свои шпики, своя жандармерия, свой трибунал и свои палачи… И большой-пребольшой собственный крематорий – там, у всех нас под ногами…

– Приказывать – не может, – с ядом в голосе смиренно согласился Властитель Вселенной. – Но вот советовать… Совету свойственно советовать, генерал… Вы могли бы вовремя дать понять Верховным жрецам, что в интересах упрочения нашего сотрудничества…

– Да, это – упущение со стороны моих людей… – признал Секретарь, почтя за лучшее не напоминать Великому, что именно сам Виктис Вае предупреждал спецслужбы против какого-либо обмена информацией с местным Храмом. – Что до местонахождения искомых лиц, то оно будет установлено в ближайшие несколько дней…

– В ближайшие сорок восемь часов они сами заявят о себе! – с раздражением прервал его диктатор. – Потому что через шестьдесят четыре часа Последний Вагон уйдет! И мы останемся с носом!

Великий Виктис откинулся в кресле и прикрыл глаза. Дела развивались как нельзя хуже. Идиотский метеоритный дождь. Идиотский залп. Идиотская Победа, пришедшая на смену такой уютной и привычной позиционной войне… И полному кретину ясно, что уже через несколько недель Империя будет охвачена мятежами и ересью. А Эшелоны Спасения были необходимым клапаном для того, чтобы сбросить хотя бы часть чудовищного избытка давления, которое с каждой секундой все сильнее и сильнее распирает этот котел. Это был гениально задумано – не бредень тупой тайной полиции, не репрессии ненавистного всей Империи – он в этом не сомневался – оккупационного режима, а естественное стремление к счастью и свободе, словно волшебная дудочка из той сказки, которую он слышал от Всеблагих, уводит тысячи и тысячи вольнодумцев, бунтарей, асоциальных типов прочь из этого мира – к черту и дьяволу, в объятия Спонсоров. И чудесно – ни один из беглецов еще не вернулся… Зато за каждого заплачено в твердой валюте, и немало витков иридия и платины легли в банки всех Шести Родов в уплату за свободу режима и его врагов друг от друга. Деррил умел делать деньги. И Лост умел. И вот теперь – где Деррил, где Лост? И где их исправные терминалы? Согласно агентурным сведениям один еще работает, именно с него в ближайшее время уходит Последний Вагон Спасения. Не упустить, поймать за хвост эту великолепную возможность… Раскрутить ее так, как ни Деррилу, ни Лосту не снилось!!! Но чего можно добиться, имея в помощниках банду кретинов?

Великий Виктис застонал от злости.

– Мы можем прибегнуть к активным методам поиска, – робко предложил Секретарь.

– Что вы имеете в виду?

– Я подумал об использовании опытных провокаторов… – пояснил Секретарь. – Правда, мы не предвидели столь молниеносного успеха наших боевых действий и не разместили в этой части планеты достаточно…

– Короче, сколько внедренных агентов вы имеете в кругах здешней оппозиции? Я не говорю о людях Деррила. Я имею в виду нашу агентуру…

– Только одного… – скромно сообщил Секретарь. – Правда, он был ориентирован на совершенно другие задачи…

– Это ваш достославный Философ, если не ошибаюсь? – уточнил Властитель.

– Именно он… – признал Секретарь. – И это далеко не то, что…

– Это именно то, оккупационный вы мой. То – поверьте мне… Немедленно подключайте его к делу, – распорядился Виктис.

Спорить не приходилось.

* * *

В отличие от типичного жаворонка Кая, Моррис Де Жиль оказался ярко выраженной совой. Эти различия, однако, не помешали им установить единственный, пожалуй, общий элемент их распорядка дня – совместный завтрак в буфете третьей пассажирской палубы «Декарта». Моррис при этом был расслаблен спросонок, Кай тоже – после ставшей его утренним обрядом пары часов возни с документальными файлами. Обсуждались исправно поступающая на их терминалы текущая информация по Химере и стратегические вопросы начавшейся миссии. Часть времени уходила на всякое разное. Как вот сейчас.

– Господи, – вздохнул Моррис, аристократическим жестом снося верхушку укрепленного в фарфоровой рюмочке яйца, – никак не могу поверить, что завтра мы наконец выгрузимся с этого летучего лазарета…

– Да, – согласился Федеральный Следователь, задумчиво измельчая кончиком ножа ломтик ветчины. – На «Декарте» поразительное количество пассажиров, находящихся на госпитальном режиме. А из тех, что обходятся без помощи сиделки, половина глотает капсулы и таблетки. И осаждает процедурные кабинеты.

– Они все проследуют на Изиду, – пояснил Моррис. – После того как сгрузили компанию этих подозрительных ювелиров на Валенсии-4, только мы и еще пара-другая пассажиров следуем до Системы Цвингера. А на Изиде сейчас – бум микрохирургии. Тамошние медики обштопали даже Метрополию по этой части…

– Ну, нанотехнику в сосудистой и нейрохирургии стали широко применять в медицине еще во времена, когда мой дед под стол пешком ходил… – заметил Кай, с подозрением рассматривая стакан с чем-то, заменяющим собой апельсиновый сок. – А микророботы – далеко не последнее слово в современной медицине.

– Как я понимаю, речь здесь идет о расценках. На Изиде и вообще на Периферии цены на такие способы лечения полетели вниз… – о ценах, ссудном проценте и фьючерсах Моррис говорил с не меньшим пылом, чем о женщинах.

– Точно так же, как на ювелирную работу на Валенсии, – продемонстрировал свои познания в этой области Кай. – И на микроэлектронику на Цирцее… В регионе бум. Одна лишь Химера не в состоянии выкарабкаться из э-э…

– Кстати, на Цирцее к нам подсели две вполне дееспособные женские особи. Хорошая замена компании перекупщиков краденого, которую мы сгрузили на Валенсии, – уведомил Кая Моррис.

– Вы несколько поспешны в своих суждениях… – обиделся за давешних ювелиров Кай. – Что до того…

– В этих вопросах можете на меня положиться, – Моррис выразительно похлопал кончиком пальца по ноздре своего прямо-таки античного носа. – В ювелирном деле сейчас более всего ценится тонкая работа. Собственно в нее и вкладывают деньги. А на Валенсии товар идет почти по цене сырья… Рано или поздно грянет скандал… Но не будем о грустном: должен вас заверить, что знакомство с этими двумя пташками с Цирцеи рассеет ваши мрачные предчувствия относительно характера химерянок. Я заказал на вечер столик – в ресторане на второй палубе.

– Так это – жительницы Химеры? – Кай заметно насторожился.

Морриса это рассмешило. Он даже слегка прыснул в свой стакан.

– Да, конечно, – сказал он, вытирая с рукава апельсиновый сок, – аспирантки. Повышали свою квалификацию… И ни одна из них не пыталась присобачить мне «жучка» под воротник, поверьте…

– Удивительно, что нашими попутчицами оказываются сразу именно две, как вы выразились, женские особи, жаждущие знаний, если принять во внимание то, что самый высокий уровень безработицы на Химере – именно среди выпускников тамошнего Университета…

– О, это весьма обеспеченные особи, – заверил его Моррис. – Они и не думают зарабатывать себе на жизнь службой. Просто предпочитают в качестве развлечения не туризм, обжорство и все такое, а космопсихолингвистику… или палеоэкзофилологию – не помню… Интеллигентные кавалеры – из той же богемной среды, конференции на экзотических курортах. Элитарное общение, легкий привкус тайны… Это вам не служба аудита…

* * *

Лики залпом хлебнул ядовитое пойло и зашелся в хриплом кашле.

– Из чего ты ее здесь гонишь? Из клопоморов?

– Обижаешь, друг… – отозвался из полутьмы полузасыпанного давним обвалом штрека Дирк. – Последнее время я пользуюсь новым штаммом Зеленой Плесени с повышенным содержанием сахара. Микологи вывели… Сорт еще в стадии разработки и не прошел промышленных испытаний… теперь и не пройдет, верно, а мы уже пользуемся им вовсю…

Лики не думал, что изготовление разных сортов дурной воды входит в программу обучения десантных спецучилищ, но, видно, Дирк многое усвоил сверх программы.

В заброшенных выработках Дирк чувствовал себя как рыба в воде. Раздобытые для него Лики слегка поношенные куртка и комбинезон Собирателя в сочетании с общей небритостью делали капитана гвардии неузнаваемым. Судя по небольшому арсеналу, чисткой и смазкой которого Дирк занимался во время их разговора, связи с боевыми друзьями капитан восстановил и спокойно доживать до старости здесь, в подполье, не собирался. Условный стук прервал эти тревожные размышления Лики, и он пошел открывать потайную дверь. Занятие это было не из простых. Лишь только Руждан появился на пороге, Лики понял, что что-то стряслось. Комику можно было уже не наливать.

– Закрыт последний тоннель?

– Нет, случилось другое, и, клянусь усами моего дедушки, я еще не решил, что было бы лучше.

– Поко?

– Да… Филк только что звонил мне. Номер, чтоб я помер… – как всегда, туманно и путано начал излагать новости Руждан. – Сомнений нет – Поко взяли Стражи Вечного Огня. За что и как – не знаю. Ясно одно – во-первых, этот способ добычи денег накрылся бесповоротно вместе с сотней оборотов, впрочем, это пустяки, а во-вторых, нам надо переходить на нелегальное положение. Если они возьмутся за него серьезно, Поко долго не продержится. Полиция может прибыть к тебе домой с минуты на минуту.

– И куда мы? – Лики нервно обернулся, словно ища выход.

– А сюда – в старые выработки, больше некуда, – вошел в разговор Дирк, любовно изучая просвет ствола здоровенного карабина. – Тут я вас заодно кое с кем познакомлю… А вы – меня… А вообще – у нас очень мало времени. Не позже чем через неделю начнут эти места зачищать. Регулярные войска, с огнеметами и всем таким…

И тут Лики неожиданно даже для себя сказал:

– Мы грабим банк. Другого выхода нет.

– Неграмотно, – поправил его Дирк. – МЫ не банк грабим, мы броневик возьмем… Банковский. Оккупанты вывозят из страны валюту. Святое дело – им хвост прищемить. Второй раз предлагаю. И последний.

* * *

– Довольно ловко они управляются с кораблем. – Кай кивнул на дисплей, имитирующий старинный иллюминатор внешнего обзора. – Глядя на их маневры, начинаешь понемногу верить феминисткам.

– Вы это о чем? – Голос Де Жиля был не очень тверд – видимо, сказывались труды по дегустации содержимого корабельного бара.

– Вон о том кораблике, которым так лихо и вместе с тем деликатно управляют наши амазонки. Ведь, насколько я знаю, на борту эсминца находятся только женщины. Служба в космофлоте, полиция и сфера безопасности согласно конституции Химеры – области, отданные в безраздельное пользование слабого пола.

В пересадочный отсек Моррис порядком запоздал: судя по следам помады на щеке, прощался с какой-то из давешних аспиранток и слегка задыхался. Впрочем, его физическая форма не вызывала нареканий. Уже через пару минут он вполне восстановил дыхание, предпринял попытку представиться стюардессе и удостоился за это отменно ледяного взгляда.

Чего и следовало ожидать. К слову, это произвело на него воздействие, обратное ожидаемому. Чего тоже следовало ожидать.

– А она хорошенькая, – тихонько толкнул он в бок Следователя. – Жаль, что не провожает нас до Химеры. Но если и вся команда эсминца в том же духе, то боюсь, что на меня ляжет тяжелое бремя нелегкого выбора.

– Корабль – это лишь временный этап, дорогой Моррис. У вас впереди вся планета, – насмешливо заметил Санди. – Так что я вам не завидую. Печальней участи буриданова осла может быть только судьба Тантала.

– Ну уж нет. Какой-нибудь водицы я испью.

– Вы по-прежнему уверены, что это не осложнит нашу миссию?

Тема пикировки была не из новых. Новой пока становилась только обстановка.

– Бросьте, Следователь, не стоит относиться к женщинам как к досадному препятствию на пути к какой-то цели. Гораздо выгоднее и, заметьте, приятнее считать их средством в достижении этой цели. Прокляни меня Бог, если эти милые пташечки сами не выболтают нам свои секреты, вот увидите. Я не думаю, что амазонки на Химере так уж принципиально отличаются от своих сестер на Земле.

Каю, не раз вдоль и поперек изучившему архивный файл по Материальной Республике, ничего не стоило привести добрую дюжину доводов против такого легкомысленного заявления напарника, но он решил предоставить событиям идти своим чередом. Не хотелось быть слишком серьезным с этим парнем.

– Не так громко, Моррис, мадам может нас услышать. В конце концов – мы единственные пассажиры. Кстати – ваши знакомые э-э…

– Роззи и Фатима…

– Да. Они будут ждать рейсового орбитера?

– Что поделаешь – они не почетные гости Материальной Республики, а ее рядовые гражданки.

– Думаю, на родине им придется забыть о вольных нравах Обитаемого Космоса. Чадру на них, конечно, там не наденут, но…

– Я знаю, – вздохнул Моррис. – Чадру там надевают на мужиков. Немногих оставшихся… Надеюсь, что нам не предложат дополнить свой туалет этой пикантной деталью…

– Хорошо, – вздохнул Кай. – Не будем, как вы это называете, о грустном… Давайте заключим пари. Я полагаю, что не пройдет и суток, как вы почувствуете разницу между химерянками и дамами из остальной части Обитаемого Космоса.

– Идет! На что спорим?

– На бутылку хорошего коньяка, если вы сможете его достать на Химере. Я имею в виду земного розлива… Армянский.

– Годится. А если проиграете вы, то… дадите слово не вмешиваться в мою личную жизнь во все остальное время нашей миссии.

– Господи, да я и так не собирался…

– О, Следователь! Внешне – да, но про себя вы наверняка меня осуждаете, сознайтесь… Ну вот, – добавил Де Жиль, приглядевшись к мимике собеседника, – я был прав. Значит, если я удостоверюсь, что обитательницы Химеры такие же обыкновенные женщины, что и сестры по полу из остальной части Вселенной, то вы станете смотреть сквозь пальцы на мои маленькие слабости. По рукам?

– Если это не будет выходить за рамки закона и приличий. – Кай с неохотой пожал протянутую ему тонкую кисть. – И если вы больше ни разу не назовете меня Следователем. Существует же все-таки конспирация. Я – Второй Аудитор, не более…

– Насчет приличий вам лучше было бы поучиться у древних персов.

Смеясь, Де Жиль разбил рукопожатие.

– У них считалось чрезвычайно приличным и учтивым рыгать в гостях. У каждого общества существуют свои понятия о пристойном. Но по части конспирации – безусловный приоритет за вами, Сле… господин Второй Аудитор….

* * *

Руждан расслабленно сполз с самодельного топчана и попытался в очередной раз образумить закусивших удила приятелей:

– Вы с ума посходили… Как? У нас нет ни оружия, ни подходящих парней. И никто из нас ни разу не был под огнем. Может быть, ты собираешься привлечь для этого дела Жвалу и его ребят? Опасное, доложу тебе, дело – с этой швалью связываться. Да и что мы им можем предложить такого, чего они сами не могли бы взять?

– Оружие у нас, считай, есть. – Дирк кивнул на разложенные перед ним орудия убиения и устрашения. – И главное – есть план. Стереотипный. В спецшколе такому во втором семестре обучают…

– А, а?.. – попытался противопоставить свою растерянность железному авторитету гвардейца пьяный Комик.

– А Жвала нам не нужен – справимся сами, – коротко определил Дирк. – Его дело – обеспечить нам переезд ТУДА… Хотя, если понадобится, – я стану работать и с бандитами. Но времени в альянсы вступать у нас нет.

– Пойми, если ты прав и Поко в тюряге, отступать нам некуда… – вдруг с изумительной для самого себя доходчивостью стал растолковывать Лики Руждану. – Нам уже дышат в спину. Да и я дошел до ручки: или я достаю денег на Последний Вагон в Рай и уматываю отсюда, или… – Он помедлил с ответом на самому себе же поставленный вопрос, соображая, какая у него осталась альтернатива отъезду, и мрачно закончил: – Или мне не жить… здесь.

Клоун посмотрел на товарища протрезвевшими вдруг глазами.

– Ну, хорошо, Лики. Допустим, у нас есть оружие, хотя я не знаю, из какого конца у него пуля вылетает… Но охрана? Как нам справиться с ней?

– А как обычно, – успокоил его выпускник десантной школы. – Я в городе даром времени не теряю – про филиалы Центрального банка справки навел. Мне пара пареньков помоложе нужна и вас подрессировать хоть немного. И – вперед. Все у нас получится. Во-первых, только что рухнули держава и армия. На улице полно дезертиров и раскисших солдат. Которым никто и не думает платить жалованье. Мы можем просто купить чего недостает из хлопушек – деньги в минимуме у нас еще есть. Второе: сейчас какое-то время в банках так же, как всюду, будут царить бардак и сумятица из-за смены власти. Виктис меняет старых чиновников на новых, охрана тоже меняется, а нам остается только с умом воспользоваться этой неразберихой. Сейчас два из трех броневиков отправляют в рейс без прикрытия с воздуха… И в-третьих, охране всегда есть чего терять, а нам терять – нечего.

– Злюка… – тихо пробормотал Лики. – Мне надо увести с квартиры Злюку.

* * *

Звук пощечины звонко разнесся по пассажирскому салону эсминца. Смущенный Де Жиль, потирая розовую щеку, вернулся из своей вылазки в проход между креслами и стал поправлять крепления противоперегрузочных ремней. Обгоняя его, мимо пронеслась радистка с побелевшим от праведного, надо полагать, гнева лицом.

– Благодарите Бога, что вы имеете статус Федеральных представителей, – на ходу бросила она Каю. – А то бы вашему дружку несдобровать!

Кай насмешливо оглядел незадачливого донжуана и демонстративно взглянул на часы.

– У вас осталось три с половиной часа.

– На что?

– Как, вы позабыли наше пари? На то, чтобы признать, что жительницы Химеры отличаются от тех дам, с которыми вы встречались прежде.

Моррис озадаченно покачал головой:

– Не все так просто, дорогой Кай. Что-то здесь не так. Вы не поверите, но я пару минут назад получил оплеуху за вполне банальные комплименты… Правда, потом я поинтересовался сексуальными пристрастиями, распространенными на ее планете. Реакция же была совершенно неадекватной.

– Ладно, признаюсь вам, что когда я заключал пари, то был уже стопроцентно уверен в успехе. Пока вы были заняты вашей шоколадной красавицей, ее собакой и мужем, у меня было время внимательно ознакомиться с соответствующей информацией. Так вот, я вынужден вас огорчить: на Химере-II секса нет! А посему ваши вопросы и комплименты были совершенно естественно восприняты этой леди как гнусное оскорбление ее человеческого достоинства со стороны никчемного, развращенного и похотливого существа, к которым, по их мнению, относятся все мужчины.

– Постойте, я знаю, что размножение у них происходит при помощи пробирки. Но удовольствие от секса они должны получать. Ведь остались же у них соответствующие рецепторы, эрогенные зоны, врожденные психические реакции, наконец! Ну хоть лесбиянство-то у них распространено?

– Досадно, что даже такие информированные и высокопоставленные Федеральные чиновники иногда повторяют глупые небылицы, которыми полна желтая пресса. Нет у них лесбиянства. А если и есть, то скорее как исключение. С самого раннего детства жительницы Химеры подвергаются мощному психологическому, а затем и социальному воздействию, направленному на то, чтобы убедить их в порочности и низменном характере полового влечения.

– Так что же, они и не пытаются искать сексуальных наслаждений?

Кай с жалостью взглянул на растерянное лицо молодого коллеги:

– Они им отвратительны. Априорно. Плюс специальные меры воздействия для снижения либидо.

– Какие именно?

– Медикаментозные, психологические и… некоторые другие. Так что не тратьте свой пыл понапрасну, а ищите проигранный вами коньяк. Причем я предупреждаю: пью я редко и мало, но исключительно качественные напитки. Меллетского суррогата я не приму.

– И все же я пока не считаю себя проигравшим в нашем споре. Весь мой жизненный опыт подсказывает, что женщина, как ее ни воспитывай и ни перевоспитывай, в душе останется прежней. То есть всегда будет искать внимания, любви и ласки. – Моррис расправил плечи и с улыбкой посмотрел на Кая. – А где еще, как не у меня, эти чертовы амазонки раздобудут такой деликатный товар? В давние века в России – при демократии или при республике, не помню точно – секса тоже не было. Я сам видел видеозапись какого-то идиотского «телемоста» тех времен. Тем не менее я до сих пор встречаю живых коммунистов, даже в Директорате: значит, они все-таки исхитрились размножаться…

Кай развел руками:

– Ну, Моррис, вас не переговоришь. Давайте отложим окончательное решение нашего пари до Химеры. Там решим, кто из нас был прав. А сейчас пойдемте спать. Я мечтаю об этом уже пару суток. Нам желательно показаться перед Большой Тройкой по крайней мере хорошо выспавшимися.