Сборник " "

Иванов Борис

Борис ИВАНОВ

Юрий ЩЕРБАТЫХ

ПОСЛЕДНИЙ ВАГОН В РАЙ

 

 

Глава 1

КОТОРАЯ ТРАКТУЕТ О ТОМ, ЧТО В КАЖДОЙ ХИМЕРЕ ТАИТСЯ НЕЧТО ХИМЕРИЧЕСКОЕ

– Вы уверены, что мы говорим без свидетелей, мисс Фуллер?

– Разумеется, вручение взятки – вы ведь это имеете в виду? – дело серьезное…

Худощавый, загорелый человек, одетый в строгом соответствии с неписаным регламентом, царившим в этих стенах, картинно озираясь, поставил перед коротко стриженной, не слишком уже молодой секретаршей миниатюрную фигурку, смахивающую на присевшего подумать гиппопотама.

– Это с Харибды, Мэгги. Из того немногого, что осталось от Палеовизита. Имитация, конечно. Но тамошние антиквары продают их с такой серьезной миной, что просто грех обидеть их подозрением… Тамошний «Мыслитель» тамошнего Родена. Обменял на блок «Мальборо».

Мэгги долго, со знанием дела осматривала сувенир, затем он сподобился быть присоединенным к небольшому стаду его соплеменников, воплощенных в самых разных материалах – от лоскутков и перьев до способной выдержать термоядерное пламя металлокерамики, – расположившемуся на полке по правую руку от его новой хозяйки, а его даритель был снова замечен.

– Проходите, Кай, – добродушно кивнула мисс Фуллер. – Шеф ждет вас.

При этом она выразительно покосилась на еще одного представителя славного племени, притулившегося справа от терминала, оформленного под полированный гранит.

Дежурный бегемот курил сигару. И был лукав.

* * *

«Черт бы побрал все это! – подумал Кай, войдя в кабинет. – Черт бы побрал все эти фокусы видеотехники!» – уточнил он свою мысль, вежливо приветствуя находящихся в кабинете.

Собственно говоря, в кабинете этом находился только его хозяин – Шеф Сектора Барни Т. Литлвуд. Остальные двое были представлены голографическим миражом. Мираж основательно увеличил объем кабинета старины Барни, и Каю сперва показалось, что он ошибся комнатой – отчего он и помянул в мыслях черта.

Если не считать почти незаметной зыбкости стен и пола на грани перехода, можно было подумать, что кабинет Шефа Сектора Федерального Управления Расследований непосредственно переходил в апартаменты Федерального Министра, что могло бы вызвать довольно ядовитые инсинуации со стороны безответственных шутников.

– Я думаю, что нет необходимости представлять вам, господин Санди, Министра Фогеля, нашего, так сказать, главного казначея, – начал, как всегда, в чуть неофициальном тоне Шеф. – Да и вы достаточно хорошо известны тем, кому следует, чтобы тратить время на излишние формальности…

Вообще-то говоря, они оба имели друг о друге весьма слабое представление. Восседавший под чеканным гербом Министр финансов и член Высочайшего Директората Федерации Тридцати Трех Миров, Кристиан-Ганс Фогель столь же мало стремился к широкой известности, как и стоявший перед ним Федеральный Следователь пятой категории Кай Санди. Тем не менее они оба изобразили на лицах нечто соответствующее моменту, а Министр даже вышел из-за стола.

Стол Министра был огромен до неприличия. С массивными ножками, отделанными натуральным ореховым шпоном, и покрытый темно-зеленым сукном, он цветом и размерами напоминал только что зазеленевшее пшеничное поле. Чтобы обойти его, Министру потребовалось немало времени. У Кая появилось странное ощущение, что он смотрит на господина Министра в перевернутый бинокль: настолько маленькой была фигура главного финансиста по сравнению с этим предметом меблировки и со столь же непропорционально огромной властью, которой Министр был наделен.

«Как бы он еще и руку не протянул для пожатия, – подумал Кай. – Пожимать руки призракам всегда неловко».

До рукопожатий, слава Богу, дело не дошло. Министр на ходу коснулся локтя третьего участника разговора – молодого человека в безупречно сшитом костюме последнего покроя.

– Моррис Де Жиль – Главный Инспектор контрольной службы Министерства. Прошу любить и жаловать вашего напарника в предстоящей операции…

– Как я понимаю, – Де Жиль слегка откашлялся, сообразив, что пришла его очередь что-то сказать, – на мою долю приходится получение и анализ информации, в основном финансово-экономического плана…

– Да, я думаю, что мне не стоит самому браться за такие вопросы при наличии специалиста уровня Главного Инспектора Министерства, – резонно заметил Кай.

– Перейдем, однако, к нашей работе, – чуть форсировал разговор Шеф Сектора. – Мне кажется, что господин Министр лучше изложит суть дела, которым вам – видимо, придется заняться в ближайшие дни, Санди…

Министр заложил руки за спину и принялся вышагивать из угла в угол по кабинету-миражу. Теперь он, в полном соответствии со своей фамилией, напоминал какую-то птицу, озабоченную проблемами государственной жизни.

– Вы знаете, господин Следователь, с чего начался конец Империи? – осведомился он, наклонив голову так, словно ее свернул ему набок лихой человек, и этак – снизу вверх и наискосок глянул на слушателя.

Вообще-то Кай считал, что конец каждой людской глупости коренится в самом ее начале, но решил не блистать парадоксами и ограничился тем, что слегка развел руками:

– Это вопрос скорее философский, господин Министр…

– Это вполне деловой вопрос, Следователь, – сурово произнесла озабоченная птица. – Другое дело, что каждый отвечает на него по-своему: военные считают, что с того, как не удалось подавить мятеж на Харибде. Политики – что с того, как Триумвират допустил сбор Полномочного Вече. Думаю, что у психиатров и дантистов найдутся для этого вопроса свои ответы. Но тот, кому приходится всерьез иметь дело с деньгами государства, не задумываясь, скажет вам, что все началось с того дня, когда на содержание колоний ушло на цент больше, чем было с них получено. С неуплаты налогов все началось…

«Итак, меня сдают в аренду Налоговой Гвардии, – с досадой подумал Кай. – Лучший способ замять какой-то скандал – подсунуть его Управлению Расследований. Самой Гвардии дьявольски мешает необходимость отчитываться за каждый свой шаг перед всеми, кому не лень читать парламентские хроники».

Еще он попытался припомнить недавние неясные слухи о скандале в руководстве Гвардии и о беспрецедентных усилиях Министра финансов замять приключившийся конфуз.

– Так вот, – продолжала грустная птица, – именно поэтому крейсера Федерации годами не уходят от таких Миров, как Харибда или та же Океания. Мы идем на многие уступки – вроде Мелеттской юридической автономии, – но только не на уступки в налоговой политике… Что же вы скажете о скромном таком – миллионов на двадцать жителей – Мирке, который год за годом снижает сумму выплат в Федеральный бюджет, а теперь и вовсе докатился до того, что всерьез ставит вопрос о получении от Фонда Поддержания дотации для обеспечения своей социальной стабильности?

– Я что-то не слышал о том, что где-нибудь в Мирах Федерации наступил экономический крах и массовый голод, – решил вставить словечко Кай. – На Таунсенде – воюют, в двух Мирах – эпидемии, но до полного падения производства, как мне кажется, никто еще не дошел… Из Мира, который запросил дотации на социальные нужды, должны были бы хлынуть к соседям и в Метрополию потоки беженцев…

– Из того Мира, о котором говорю я, – ядовито просветил собеседника Министр, – уехали многие, но вовсе не в результате обнищания. Отнюдь. Теперь туда едут. Стремятся попасть любыми путями. Речь, правда, идет об определенной категории населения…

– Вы говорите, наверное, о Химере-II? – догадался наконец Кай.

– Похвально видеть, что сотрудники вашего Управления не ограничиваются лишь оперативной информацией, но еще и слушают политических комментаторов, – отвесил Министр несколько двусмысленный комплимент старине Барни. – Вы правы, именно об этой милой планетке и идет речь. Ваша помощь стала необходима нам, поскольку вопрос перешел из чисто финансовой сферы в область высокой политики: речь идет об учреждении над Химерой Федеральной Опеки.

– Представляю себе, как всполошился проклятый курятник… – не без удовольствия комментировал новость Шеф Сектора и достал из резной шкатулки основательных размеров сигару. Обрезал он ее и раскуривал, получая особое удовольствие от того, что физически лишен возможности предложить другую собеседнику.

– Да уж, можете представить… – Министр Фогель сурово посмотрел на дымящего всласть Бегемота Барни (титул, известный лишь узкому кругу лиц). – К сожалению, имела место утечка информации… Идея состояла в том, что инспекция Парламентской Комиссии и Налоговой Гвардии, которой, разумеется, тамошние чины постараются продемонстрировать полный крах своей экономики и ужасные страдания населения, составит отчет. Совет Великих Матерей – это у них так называется правящий Триумвират – утвердит этот отчет не глядя и попадется тем самым в ловушку. Под шум дискуссии о предоставлении Химере дотации пройдет решение о взятии планеты под Федеральную Опеку. Две трети голосов нам были почти гарантированы, что сняло бы вопрос о согласии самих проклятых куриц на введение опеки. А уж потом в ход пойдут крейсера – и конец разговорам!

Только упоминания о «проклятом курятнике» и Великих Матерях вызвали наконец из глубин подсознания Федерального Следователя воспоминание о том, что Материальная Республика Химера-II являла собой Единое феминистское государство, в котором женщины на данный момент составляли если не сто, то как минимум девяносто пять процентов. Это сейчас. А когда-то все было по-другому. Начали осваивать ее во времена Империи, и служила Химера одним из центров арабской фундаменталистской диаспоры. Были там, помнится, некогда аборигены, так и не признанные разумными и загнанные в резервации, и какие-то таинственные, со времен Предтеч сохранившиеся сооружения – в детстве Кай увлекался книжками о Мирах Предтеч. Однако о новейшей истории этих Миров знал немногим больше любого человека с улицы.

Империя в исторически короткие сроки плохо кончила, но население Химеры сохранилось и даже до поры до времени относительно процветало. Процветание это основывалось на торговле всякой гастрономической экзотикой, которую тамошние мастера изготавливали из живности, завезенной со всей Галактики.

На десятилетия установилась теократическая исламская Неоджамахерия. Эта политическая конструкция рассыпалась в конце концов в результате войн между сторонниками Истинного Учения, с одной стороны, и Пути Единого Аллаха с другой. В ходе этих сражений, кстати говоря, мужское население планеты почти поголовно истребило себя на корню, уступив место слабой половине человечества. Установившаяся феминистская республика огласила мужское начало источником всех зол, а роды – нездоровым и травмирующим психику процессом. После чего общество Химеры, благословясь, перешло к пробирочному самовоспроизведению. Ясно, что при столь экзотическом подходе к основам общественной жизни половина законов Федерации на Химеру не распространялась, да и вообще отношения с внешним миром у планетки были, мягко выражаясь, натянутые…

– Вы, я вижу, – заметил в развитие разговора Шеф Сектора, – настолько серьезно настроились возвратить бедную Химеру в лоно Налогового Ведомства, что готовы насесть – извините за выражение – на почтенных матрон силами всего Объединенного Космофлота… Неужели вы надеетесь в короткое время вернуть денежки, которые на это уйдут?..

– Дело не в Налоговом Ведомстве, – поморщился Министр и, продолжая морщиться, надавил кнопочку у края своего стола.

Кай ожидал, что на свет Божий появятся какие-то сногсшибательные доказательства необходимости военной миссии на Химеру. Однако просто-напросто скользнула вверх одна из малахитовых панелей, окаймлявших кабинет. В образовавшийся проход въехал сервировочный автомат-тележка с подносиком, на котором имел место высокий стакан молока: Кристиан-Ганс Фогель, видимо, с почтением относился к режиму питания. Подхватив стакан, он стал маленькими глоточками отхлебывать молоко с таким видом, словно это был яд. Все присутствующие с интересом наблюдали за этим процессом. Исключение составил робот, тут же убывший восвояси.

– Мне приходится говорить с вами, господа, не только как Министру финансов… И не столько… Напомню, что вы имеете дело с членом Директората Федерации. И, соответственно, с чуть более осведомленным человеком, чем обычный прохожий…

Фогель поднял глаза на собеседников, проверяя, произвели ли его слова должный эффект, и продолжил:

– Химере-II в кругах специалистов давно уже придается гораздо большее значение, чем просто поставщику экзотических биопродуктов… Это э-э… небесное тело, как вы знаете, обладает совершенно уникальными планетологическими характеристиками…

– Помню-помню, – слегка подтолкнул разговор старина Барни. – Диаметр планеты в два с чем-то раза меньше земного, при силе тяжести на поверхности, равной земной… Кислородная атмосфера…

– Во времена Империи, – довольно бесцеремонно прервал его Фогель, – Химеру интенсивно изучали. Ей придавали большое значение, расходовали огромные деньги. Действовала секретная База. Она, кстати, по всей видимости, сохранилась… А вот материалы этих исследований не пережили последней войны. Остаются одни лишь предположения… Из них главное – недра планеты могут содержать вкрапления неких сверхплотных субстанций, обладающих совершенно аномальными физико-химическими свойствами… Они составляют значительную часть массы планеты. Возможно – ее ядро. Предполагают, что такие вещества уже удавалось извлечь и изучить. Не исключено, что в обычных условиях они теряют стабильность и могут служить источниками энергии… Однако после распада Империи правительство Материальной республики, а до него режим Неоджамахерии не допускали проведения на Химере никаких изысканий… И дело, как вы можете догадаться, не только в религиозных предрассудках… Короче: возвращение Химеры к статусу рядового Мира Федерации представляется более чем целесообразным и своевременным…

– Вы изложили нам великолепный план учреждения Опеки… – с чуть фальшивящей интонацией в голосе заметил Шеф Сектора, сосредоточившись взором на дымящемся кончике своей сигары…

Все сказанное явно не было для него такой уж большой новостью.

– Утечка, господа, – неприязненно произнес Министр, – все дело испортила утечка. Длинные языки – главная беда нашего мира. Осознав надвигающуюся опасность, недоделанные амазонки круто изменили свою тактику и смазали весь ожидаемый результат работы. Отчет Комиссии Парламент не утвердил – и был полностью прав. Более противоречивого и бестолкового документа я не читал в жизни. А главное – эти дамы обратились с воззванием ко всем феминистским движениям Обитаемого Космоса. Ну а те, естественно, спустили на Парламентскую Комиссию собак. Так что позиции наши в Большой Говорильне на сегодняшний день выглядят слабо.

– Каким же образом этим м-м… дамам удалось запутать Инспекцию? – Интерес Федерального Следователя отнюдь не был праздным. Он уже вполне точно вычислил свою предстоящую роль.

– Отчет передан в вашу базу данных. Но, чтобы не затягивать, обрисую основное… Прежде всего Инспекция, затратив на работу три месяца, полностью подтвердила факт катастрофического падения производства во всех отраслях народного хозяйства Химеры. За последние четыре года экспорт с планеты упал. Добывающие отрасли простаивают пять дней в неделю, а оставшиеся два действуют неполный рабочий день… Собственным продовольствием планета обеспечена на три-пять процентов… Осьминоги-буйволы в экваториальных питомниках передохли. А из их шкур, кстати, изготовляли…

– Мы помним, что изготовляли из их шкур… – заверил Министра старина Барни. – Скажите лучше, каким чудом они там еще живы, бездельницы эти? И почему забросили всю работу? Неужели только затем, чтобы не платить налогов?

– Яйценоские нетопыри разлетелись из галерей и теперь одичали и представляют немалую опасность… – с упорством продолжал Министр так, словно одичание несчастных тварей нанесло ему лично глубочайшую травму.

Потом махнул рукой и закончил перечисление словами:

– И так далее… Второе, – продолжил он, – никаких признаков голода или массового исхода с планеты не наблюдается. При наличии огромной потери рабочих мест в производстве муниципальные власти повсеместно обеспечивают всех нуждающихся заработками в сфере обслуживания… Что до причин кризиса, то вразумительного ответа на этот вопрос Инспекция не получила. В каждом отдельном случае им приводили сразу несколько вполне исчерпывающих объяснений. Но в целом мы имеем здесь типичный порочный круг. На решение проблем сельского хозяйства нет ни средств, ни техники, потому что простаивает промышленность, а поставить на ноги промышленность нельзя, так как все средства уходят на решение продовольственной проблемы… Если вы меня спросите об источниках финансирования прожиточного минимума населения, то я могу предложить вам два ответа на выбор…

– Многовато для совершенно неразрешимой проблемы… – Шеф Сектора даже издал какой-то хрюкающий звук, не в силах выразить свои чувства иным путем. – Если существует способ прокормить двадцать миллионов бездельников, вернее – бездельниц, собранных на одной планете, на которой к тому же нет сорока миллионов безропотных рабов, то я подамся, пожалуй, в монастырь. Поскольку ничего не понимаю, в таком случае, в мирской жизни…

– Первое из объяснений приведено руководством Материальной республики… – Министр косо улыбнулся. – Постарайтесь не умереть со смеху… Великие Матери всерьез утверждают, что им удается решать все социальные проблемы республики за счет помощи основных феминистских движений Федерации. Да-да, за счет благотворительности и еще за счет пожертвований бесчисленного множества всяких близких к ним групп и движений, вплоть до сумм, поступающих от частных лиц. Все тамошние средства массовой информации мгновенно переполнились бесконечными благодарностями сестрам со всех концов Обитаемого Космоса и трогательными историями на подобные темы. Никакой, впрочем, отчетности. Очень мало подтверждающих документов. Делом занимаются наши специалисты по бухгалтерскому анализу. Но вы сами знаете, что проконтролировать денежные потоки на Периферии – дело почти безнадежное… Наши аудиторы выдвинули, впрочем, свое объяснение – гораздо более приемлемое и лучше проверяемое. Вот на нем-то я и попрошу сосредоточить ваше внимание, господин Следователь… И ваше, Моррис…

Кай, молча выслушивавший легкую пикировку высоких руководителей, оживился. Де Жиль, наоборот, особого оживления не проявил, продолжая изучать авторскую копию «Занятий фавна», украшавшую стену за спиной Министра. Без сомнения, отнюдь не занятия фавна – сомнительные, сами по себе, – а цена картины определяла ее местонахождение в столь неподходящем месте.

– Я уже упоминал чуть раньше о неких сверхплотных материалах, которые могут встретиться на Химере… Так вот, есть все основания так считать, что на планете начата их добыча. Специалисты приходят к выводу, что вывоз незначительных по массе – в несколько тонн, и тем более по объему – доли кубических сантиметров – сверхплотных веществ может вполне окупить годовой бюджет Химеры. Мы начали систематическое исследование черного рынка Обитаемого Космоса на предмет поступления такого рода товара…

– До сих пор монопольным производителем сверхплотных материалов были лаборатории Дальних Баз, – кашлянув, заметил Санди. – По крайней мере только они выбрасывали такие вещи на свободный рынок.

– Но анализ рынка сам по себе – не ваша забота, – несколько резко уточнил Министр. – Ваше дело – проработать эту версию на самой планете. К счастью, свойства материалов, о которых идет речь, таковы, что их нельзя спрятать подобно иголке в стоге сена…

– Вы предлагаете нашей группе действовать именно в рамках этой версии? – осведомился Кай.

Он всегда был внутренне уверен, что самые надежные и очевидные на первый взгляд версии, навязанные руководством, непременно чреваты самыми невероятными сюрпризами. И вообще, к предстоящему делу он успел проникнуться подсознательным отвращением.

– Наши эксперты, – продолжал, уклоняясь от прямого ответа, Кристиан-Ганс, – подготовили для вашей группы базы данных по вопросам, на которых я заострил ваше внимание… У вас будет время ознакомиться с этими данными. Они уже перекачаны в память компьютера Управления… На Химере вы будете выступать в качестве группы, расследующей возможности предоставления целевых субсидий отдельным предприятиям Планеты и Материальной республике в целом. Так что отказывать вам в информации по большинству вопросов, вас интересующих, нашим милым курочкам будет невыгодно. Вам, воленс-ноленс, придется поддерживать имидж богатых дядюшек. По каковой причине для вас предусмотрена несколько большая, чем обычно, смета на представительские расходы. Постарайтесь, однако, поставить дело так, чтобы возникла необходимость расследования неких криминальных обстоятельств… В случае чего – мы вам подыграем. Отсюда, с небес…

Давая понять, что разговор окончен, Министр принялся огибать свой стол в обратном направлении – к напоминающему трон креслу. Шеф Сектора, наоборот, из своего кресла поднялся, а Моррис совершенно приятельским жестом попрощался с Каем.

– Встретимся с вами вечером, Следователь! – жизнерадостно воскликнул он. – На Терминале…

Кай поклонился будущему напарнику и через секунду, вместо нечеловеческих размеров стола господина Министра, уже созерцал стеллажи с памятными реликвиями разного рода славных дел Сектора и аквариум с грустными рыбешками. Кай повернулся к шефу…

* * *

– Надеюсь, вы усвоили, что именно потребовалось от нас господину Министру? – осведомился сэр Барни, подхватывая Кая под руку и увлекая под сень солидного вида книжных полок, уставленных не менее солидными, сработанными в духе старинных фолиантов держателями дискет. – А теперь ознакомьтесь кое с чем, что вам следует знать сверх того…

Усадив Следователя в кресло, сам он возвысился над ним всей своей, напоминающей древний воздухоплавательный аппарат легче воздуха громадой, протянул Каю пачку распечаток и с чувством высморкался в белоснежный платок.

– Ничего не остается, как выразить вам мои соболезнования, Санди, – трубно провозгласил шеф. – За вашим будущим напарником на сегодняшний день числится лишь одно несомненное достоинство – он не берет взяток. Это, кстати, не значит, что честность является его самой отличительной чертой… Однако и злонамеренной лжи от него не ждите – скорее гусарскую браваду…

– Тогда, надо полагать, его нелюбовь к м-м… подношениям – просто изысканное чудачество?..

– Нет, дело обстоит еще проще: единственный наследник рода Де Жилей достаточно богат, чтобы не думать о деньгах вообще.

Кай перевернул пару страниц и вновь воззрился на шефа.

– Читайте, читайте, – подбодрил его тот. – Вам следует хорошо знать, кого вы имеете в тылу. Милейший Моррис – прекрасный спортсмен, любимец женщин, знаток вин, коллекционер эротической живописи и еще Бог его ведает чего… Ах, да – вспомнил: цыганских романсов… Благополучно в младые года сделался Главным Инспектором контрольной службы Министерства финансов… Провалив, заметьте, все поручавшиеся ему серьезные расследования.

– Какого черта он вообще делает в Министерстве? Почему бы ему не проводить время в местах повеселее? Я уже не настолько наивен, чтобы спрашивать, зачем его держат на службе…

– Он уверен, что призван служить Добру. С большой буквы. Только вот исполнять ему эту миссию постоянно мешают различные обстоятельства. Связанные с женщинами, как правило… А что касается столь быстрого продвижения по службе, так что же вы думаете: разве солидное Министерство среди других классных специалистов не должно иметь еще одного – особого, – который, при случае, запорет такое расследование, которого никто другой запороть не сможет, даже если очень захочет?

– Вы меня сильно вдохновили, Шеф, – вздохнул, поднимаясь с кресла, Кай. – Господину Фогелю, стало быть, угодно, чтобы это дело с Химерическими налогами было полностью провалено? Послать меня на планету феминисток с бабником на пару – это, ей-богу, оригинальный ход…

– Вы плохо обо мне думаете, Санди, – укоризненно вздохнул сэр Барни, настойчивым нажимом пухлой ладони усаживая Федерального Следователя на место. – Я уверен в вас как в себе самом. Даже больше – как в некоем э-э… амулете. Это не вам придется впервые провалить дело, это господину Де Жилю придется впервые справиться с порученной работой… В конце концов, высшим чинам Министерства просто необходимо иметь хоть какие-то аргументы в пользу вознесения господина Де Жиля на достаточно высокий пост… Если хотите знать, то ваше участие в деле – конфиденциальная просьба господина Фогеля… Он просил поставить в пару с Моррисом…

– Человека, который утирал бы упомянутому Моррису сопли… Простите, шеф, но… – Кай вновь сделал попытку подняться, протянул шефу папку и вежливо наклонил голову набок. – Согласно шестому пункту Служебной инструкции сотрудник Управления имеет право…

– Так вы, Санди, и вправду хотите, чтобы это дело с Химерой развалилось еще до начала расследования?

– Я не считаю себя незаменимым, сэр…

– Поверьте, я тоже не питаю подобной иллюзии. Обычно. Но не в этом случае.

Шефу удалось снова усадить Кая в кресло.

– Видите ли, у этого парня бзик. Он прочитал отчет о той истории с яичком Фаберже и еще набрался каких-то слухов от кого-то из наших людей, кто расхвалил ему ваши методы работы. Теперь, когда речь пошла о формировании совместной группы, он высказался в том духе, что не видит иной кандидатуры…

– Неужели именно его мнение сыграло решающую роль?

– Нет, разумеется. Решающим было мнение людей рангом повыше. А оно свелось к тому, что господин Де Жиль прекрасно отвлечет внимание всеми нами уважаемых амазонок от вашей деятельности… Тем более что вращаться вам придется в несколько различающихся сферах… Все сошлись на той точке зрения, что при ином составе э-э… делегации самый смысл ее будет сведен на нет…

– Боже мой, так недолго заработать и манию величия, – грустно констатировал Кай. – И, однако, кандидатура господина Де Жиля представляется столь уж незаменимой?

– Не забывайте, что эту музыку заказывают господин Фогель и его контора, так что… Неужели вы считаете, что я не использовал хотя бы один шанс для того, чтобы облегчить вам вашу задачу?

– Нет, в этом я не сомневаюсь, – совершенно искренне, но довольно неохотно согласился Федеральный Следователь.

– Тогда попрошу вас облегчить и мою. Хотя, конечно, шестой пункт Инструкции остается в вашем распоряжении…

Который раз соображения такого вот рода служили надежным способом втравить Федерального Следователя в самые головоломные истории…

– Я повременю с обращением к данному параграфу. Когда отправление?

– Вот это – прежний Федеральный Следователь Санди, которого я привык видеть перед собой! – воскликнул воодушевленный сэр Барни, вновь дирижаблем нависая над Каем. – Информация к размышлению, как говорили древние, разумеется, уже на вашем терминале. У Мэгги получите подорожную. До Земли – «Звездным экспрессом», оттуда – с «Самбуру» – рейсовым до Системы Цвингера. Ну а там – отправитесь вообще с посольскими почестями: вас должен ждать курьерский эсминец от правительства Химеры… И помните – в вас я надеюсь увидеть не только проницательного аналитика, но и… э-э… предусмотрительного психолога…

– Ну что ж, постараемся оберечь хрупкую психику и карьеру господина Де Жиля от излишних потрясений…

Кай встал. Кажется, все-таки последний раз за время этого разговора.

– Не ожесточайтесь против парня, – добродушно посоветовал ему шеф, бережно укладывая сигару на край ощетинившейся кристаллами горного хрусталя пепельницы. – Он неплохой человек. По крайней мере, в свое время не стал писать рапорт на нашего э-э… коллегу, который – был такой случай – выдрал его армейским ремнем – и за дело… Кстати, если вы думаете, что речь идет только о его карьере, то вы основательно ошибаетесь, мой друг. Дело обстоит тоньше. Нам не стоит задевать деликатную душу Министр-Директора еще и потому, что в конце расследования нам предстоит преподнести почтенному государственному мужу основательную клизму со скипидаром…

Кай заинтересованно приподнял бровь.

– Да, Следователь, – со скипидаром и патефонными иголками, как выражались древние, – удовлетворенно продолжил сэр Барни. – Вот напоследок ознакомьтесь с этим… – он протянул Каю тоненькую папку. – Да-да, не удивляйтесь, типичный случай утечки информации на самом высоком уровне. Это к тому, чтобы вы не особо полагались на конспирацию, когда ею занимаются господа из Министерства Финансов… К сожалению, мы не располагаем данными о том, кем на самом деле является эта милая особа с такой очаровательной кличкой…

– Неужели Министр-Директор слаб по женской линии? – недоуменно предположил Кай, просматривая листки распечатки. Судя по кличке – особа, втирающая очки Министру и его людям, – не из тех, кто вызывает симпатию…

– Насколько нам известно, господин Фогель – просто оплот супружеской верности… Думаю, какое-то лицо – хорошо, если только одно, – вкралось в доверие нашего партнера каким-то иным путем. Но и та информация, которой мы располагаем, кое-что значит: вот круг материалов, доступ к которым оказался открыт для Химеры, вот ориентировочный график перемещений предполагаемого осведомителя по четырем из Тридцати Трех Миров за последние два года. Я распорядился, чтобы эти сведения были переброшены на вашу базу данных… Без ссылки на источники, конечно…

Сэр Барни вздохнул.

– Но, принимая такое участие в карьере своего партнера, не забывайте и о своей собственной, Следователь… Вопрос о вашем переводе на э-э… руководящую работу уже давно находится в стадии решения. Если мнение господ из Министерства ляжет на весы, можете считать этот вопрос наконец решенным.

Подумав, шеф добавил с двусмысленной улыбкой:

– Он давно бы и был решен, если бы не ваше небрежное отношение к своим биографическим данным… Вы знаете, как «любят» у нас повышать закоренелых холостяков… Возможно, – улыбка шефа стала игривой, – визит в столь интересный мир, как Химера, поможет вам сделать наконец свой выбор…

Старина Барни умел быть таким бестактным, как никто другой. Причем выходило это у него совершенно непроизвольно.

– Не думаю, – ответил Кай уже от двери.

* * *

Горизонт был так близок, что казалось, башня просто высится над обрывом. Только под обрыв этот торопливо убегали облака – отменно низкие и под завязку нагруженные снегом в этот поздний вечер.

– Щука готова поклясться, – сказала Леди Сью, молитвенно сложив перед собой кончики пальцев и разглядывая сквозь них огонь в камине. И повторила почти по слогам: – Щу-ка го-то-ва по-клясться… – Потом повернулась к Халимат:

– Итак – эти двое. Клюнуло?..

– Щуке можно верить, – прохладным тоном определила ситуацию Леди Халимат и отвернулась от окна, за которым все бежали и бежали снеговые облака.

– Черта с два клюнуло! – Леди Сью выпрямилась в кресле и чуть опустила уголки сухих губ.

В свои девяносто три – стройная, как балерина, с пронзительно ясным умом, рентгеновскими лучами, струящимися из ее глаз, она словно воплощала Материальную Идею в ее самой свирепой форме.

– Вы со Щукой посвятили все силы тому, чтобы протолкнуть на роль инспектора этого мотылька, и воображаете, что одержали победу. Черта с два старый какаду попадется на такой крючок!

– Имеешь в виду Министр-Директора Фогеля? – нарочито фамильярно осведомилась Леди Халимат.

– А по-твоему – папу римского? – язвительно проронила Леди Сью, воткнув в угол рта тонкий, слоновой кости мундштук, и, не глядя, стала шарить на столике в поисках зажигалки.

– Он, в конце концов, тоже неплохо соответствует такому определению, – пожала плечами Леди Халимат.

Для своего возраста она выглядела слишком молодо. И, по мнению Леди Сью, не всегда была достаточно серьезна.

– Поразительное легкомыслие проявили наши сестры в Метрополии. Похоже, их совершенно не интересует тип, которого хитромудрые господа Фогель и Литлвуд вставили в пару нашему протеже. – Леди Сью одарила собеседницу взглядом, сочетающим глубокое осуждение с тенью надежды на то, что та еще способна стать на путь истинный. – А это, между прочим, еще тот экземпляр: мягко стелет, но спать, поверьте, жестко.

– В конечном счете денежные бумаги будет подписывать Де Жиль, и это расставляет приоритеты. А на работягу из Управления найдется, думаю…

– Не найдется! Стоило бы повнимательнее отнестись к его биографии…

– Можно подумать, что Управление выдает жизнеописания своих сотрудников по первому запросу…

– На белом свете есть и другие источники информации. Галактическая Мафия, к вашему сведению, неплохо зарабатывает, приторговывая своими досье на государственных служащих…

Леди Сью коснулась небольшой карточки, примостившейся рядом с зажигалкой.

– Будьте любезны, Халимат, вставьте это в терминал…

Правильное, не лишенное привлекательности, но профессионально невыразительное лицо Федерального Следователя глянуло на них с огромного демонстрационного экрана.

– Пропускаем всякую чушь о политике… Обратите внимание, что для сорокалетнего сотрудника Управления не быть примерным семьянином – основательная помеха в продвижении по службе… Причем наш друг не потому не соответствует этой характеристике, что гуляет налево и направо, а потому, что не заходит в общении с женщинами дальше чисто дружеских отношений… Поверьте, Мафия такие вещи рассматривает под микроскопом… Как вы думаете – с чего бы это? Надеюсь, вы понимаете, что с мальчиками он не балуется и свинку с осложнениями в детстве не переносил…

– Значит, какой-то зажим… Травма…

– Подобными догадками следовало бы заниматься раньше. Вот деталь биографии: «Помолвлен с Гердой Хансен…» Одиннадцать лет назад. Как, по-вашему, не затянулась ли помолвка?

– По всей видимости, Герда оставила нашего приятеля с носом…

Леди Сью поморщилась:

– Тогда была бы пометка: «Помолвка расторгнута». Такой нет. Фрау Хансен не изменила своего решения. Она просто умерла. Погибла при исполнении служебных обязанностей. Вот смотрите…

Сухая рука Леди Сью пошевелила «мышь», и по экрану пополз текст справки. В левом верхнем его углу пошли сменять одна другую фотографии, иллюстрирующие текст.

– Причина смерти – взрыв напалмовой бомбы, подложенной в автомобиль… – сухо пояснила Леди. – Только мужчины способны на подобную жестокость… Это был период, когда Метрополия всерьез взялась за сепаратистов… Похоже, они оба в качестве агентов были внедрены в разных структурах… Бедняга сгорела заживо. Из обстоятельств дела можно заключить, что это произошло на глазах господина Санди…

– Они… были коллегами? – осведомилась Леди Халимат.

– Практически – да. Правда, работали в разных секторах… Были знакомы около четырех лет… До помолвки. Помолвка длилась около пятидесяти дней… Для Герды… В принципе это был бы типичный счастливый брак. И умри госпожа Хансен госпожой Санди от какой-нибудь сердечной недостаточности лет через пять, травма не была бы столь глубокой… А в том варианте, как это случилось…

Леди Сью выключила дисплей.

– Боюсь, что это – слишком глубокая заноза… У вас есть мысли на этот счет?

Леди Халимат снова отвернулась к проваливающимся за низкий горизонт облакам…

– Мои предки, – сказала она, – считали, что подобное надо исцелять подобным… Хотя у нас с вами речь идет не об исцелении…

Леди Сью щелкнула сухими, изящными пальцами.

– Хороший совет, Халимат! – воскликнула она. – Хороший, черт возьми, совет!!! Без вас я бы и не подумала о Джейн Гранж…

– Я вовсе не имела в виду Джейн…

– Я и не говорю, что вы ее имели в виду. Просто без вашего совета я не подумала бы о ней…

– Вам не кажется, что этот… вариант небезопасен? Джейн – взрывчатый материал…

Леди Сью поднялась с кресла и, немного ссутулившись, подошла к другому окну.

– Нам требуется нейтрализовать всего лишь двух мужчин всего лишь на пару недель… – сказала она. – После этого кто угодно может взрываться как ему угодно… Как любит говорить мой лучший после геморроя друг Серж Плотников: «За неимением гербовой пишу на простой». В переводе, Халимат, это значит, что выбора у нас нет…

* * *

– Ну кто бы мог подумать, что и на старушке Земле существуют такие заштатные космотерминалы! – с раздражением произнес. Де Жиль, энергично меряя шагами номер гостиницы.

Занятый приготовлением нехитрого коктейля, Кай отреагировал на это замечание недоуменным и нечленораздельным звуком. У него космотерминал «Самбуру» не вызывал особо отрицательных эмоций. Утопающие в зарослях бугенвиллеи здания были оборудованы по последнему слову техники, а расписание вылетов челноков к отбывающим с заатмосферных орбит лайнерам соблюдалось неукоснительно. В тот вечер им не удалось повстречаться с Де Жилем на Терминале – Морриса задержали обстоятельства личного характера. Так что на Землю он прибыл всего за шесть часов до отправки последнего челнока на идущий к системе Цвингера «Декарт». Поговорить друг с другом членам Смешанной Комиссии удалось только сейчас. Правда, предстоял еще долгий путь, но начало его уже было многообещающим.

– Мало того, что каждые четверть часа бьет по нервам инфразвук от очередного «Шаттла», – с досадой произнес Моррис, – так еще никакого выбора пейзажных заставок на окнах. Извольте любоваться на проклятую саванну, пока не придет ваш черед улетать…

– Ну, вообще-то говоря – не самый неприятный пейзаж, – утешил его Кай. – Вот на Лоуренсе – вам не приходилось бывать там? У меня в окне была заставка «Дождь в Санкт-Петербурге». А снаружи лил самый настоящий дождь в Нью-Дублине. Вот это как раз я назвал бы отсутствием выбора…

– Они не смогли найти для Лионеллы номер с кондиционером… – продолжал сетовать на африканский сервис Моррис. – И парикмахера. Впервые сталкиваюсь с подобным хамством… В конце концов, я плачу из своего кармана…

– По всей видимости, вы не указали вашу подругу в заказе, который оформляли для транзита через «Самбуру»… – предположил Кай. – Да и стоило ли входить в расходы – проще было бы попрощаться заранее… Простите меня за то, что я касаюсь столь деликатных вопросов.

Моррис высоко поднял плечи:

– Я привез эту суку сюда, чтобы они с Элиа наконец встретились… Не могу же я таскать ее через всю Галактику…

– Вы уверены, что ваша подруга заслуживает такого э-э… эпитета? – недоуменно спросил Кай, протягивая Моррису его порцию смеси, рекомендованной ему на Святой Анне под названием «Белый медведь».

Тот еще выше поднял плечи.

– А какого, по вашему мнению, эпитета заслуживает трехлетняя породистая самка колли? – недоуменно спросил он. – Не Леди Баскервиль, надеюсь?

– О Господи! – поперхнулся забористой смесью Федеральный Следователь. – Наше с вами взаимопонимание с первых минут заслуживает восхищения… А Элиа, как я понимаю, это – кобель, заждавшийся своей суженой?..

На этот раз очередь поперхнуться «Белым медведем» настала для Морриса.

– Вот Элиа Майссен – это как раз моя подруга… Конечно, имя ее можно принять за… Собака, собственно, принадлежит Элиа, и я вот уже второй год не могу от нее избавиться… От Лионеллы я имею в виду… Неплохо и повторить… – Моррис оценивающе рассмотрел на свет опустевший бокал.

– Если отвлечься от проблем кинологии, – попробовал уйти от щекотливой темы Кай, отмеряя новые порции нехитрых ингредиентов древнего напитка, – то я хотел бы поделиться с вами некоторыми предварительными соображениями относительно сути проблем, которые ждут нас с вами на гостеприимной Химере-второй…

– Химера – не Химера, но нечто химерическое нам предстоит. Охотно вас выслушаю, – тоном, несколько не соответствующим смыслу произносимого, отозвался Де Жиль. – Хотя я, честно говоря, не люблю рассуждений, не базирующихся на непосредственном знакомстве с фактами…

Моррис воззрился на прозрачный потолок номера. В темнеющей глубине неба начинали загораться первые звезды. Но ту, к которой им предстояло лететь, не было видно с Земли…

– Именно это я и имею в виду… – пояснил Кай. – Все, что я прочитал в дороге и здесь, в ожидании э-э… «Декарта», не внушает мне особого доверия к версии господина Министра…

– Он излишне оптимистично оценивает количества сверхплотных материалов, потребные для компенсации дефицита бюджета Химеры, – вяло согласился с ним Моррис.

– Во всяком случае, сверхплотные материалы не относятся к категории таких, которые можно спрятать в карман. – Кай тоже задумчиво уставился на все увеличивающиеся в числе звезды. – Мы имеем дело с каким-то специфическим товаром или с какими-то особыми услугами…

– Надеюсь, не сексуальными, – пошутил Моррис. – Значит, надо искать нечто, умещающееся в кармане… И может прокормить целую планету…

Тон его оставался не слишком серьезным. Возможно, виной тому был опрометчиво быстро принятый двойной «медведь».

– А вот и Элиа, – добавил Де Жиль, опустив взор на подъездную дорожку, по которой к гостиничному блоку подруливал последней модели открытый «Порше». За рулем его виднелось нечто весьма элегантное, цвета эбенового дерева.

– Ну что ж, счастливо вам решить проблемы Лионеллы и ее хозяйки… – Кай отвесил Де Жилю легкий поклон.

– Вы не хотите познакомиться с одной из самых очаровательных претенденток на «Оскара» этого сезона? – с огорчением спросил тот.

– О, это будет слишком высокий стиль для скромного путешественника по казенной надобности, – улыбнулся Кай чуть грустно.

В этот момент на открытом, неспособном что-либо утаить лице Морриса отразился невероятный, какой-то инфернальный ужас. Взгляд его сфокусировался на чем-то, что находилось за спиной Кая. Тот обернулся.

За односторонне-прозрачной дверью номера нетерпеливо топтались двое. Один – коренастый, крепко сложенный негр лет под пятьдесят, отменно хорошо одетый и отменно лысый. Вид у него был угрожающе натянутый. Портрет его дополняла основательная бамбуковая трость. Второй – одетый с чуть меньшим вкусом рыжий дылда, оснащенный коллекцией веснушек, бакенбардами и типичным адвокатским кейсом.

Потоптавшись перед дверью Кая, оба дружно принялись стучать и звонить в двери соседнего номера, в котором должен был находиться господин Де Жиль. Видимо, предполагалось застать негодяя на месте преступления.

– Это мистер Майссен… – пояснил Моррис, возвращая своей физиономии более-менее естественный цвет. – И его адвокат. Вы позволите?

С этими словами он распахнул высокую створку окна и примерился сигануть с полутораметровой высоты.

– Не ушибитесь, – посоветовал ему Кай.

– Ну что ж… Постараюсь. Встретимся на борту «Декарта». Наши каюты – рядом. Или вы тоже отбудете последним «Шаттлом»? Тогда…

Не дожидаясь ответа, он удачно приземлился в куст бугенвиллеи, стрелой метнулся к «Порше», лихо забросил себя на переднее сиденье и вместе со своей спутницей скрылся за углом гостиничного блока. Немного спустя в поле зрения Кая появился стремительно мчащийся вприпрыжку черный крепыш, преследуемый отменно породистой колли. В арьергарде следовал рыжий адвокат, пытающийся отвлечь Лионеллу от ее жертвы. Большого энтузиазма в этом занятии он, впрочем, не проявлял.

– У меня – предубеждение против последних «Шаттлов»… – ответил в пространство Кай на вопрос, убывшего собеседника. – С ними всякое случается.

 

Глава 2

ИЗ КОТОРОЙ ЧИТАТЕЛЬ УЗНАЕТ ТО, ЧЕГО НИКАК НЕ МОГ БЫ УЗНАТЬ ИЗ ГЛАВЫ ПЕРВОЙ, И В КОТОРОЙ БЬЮТ БАРАБАНЫ ПОБЕДЫ

Лики отбросил книгу и сжал ладонями голову. Это не помогло.

«Чушь, Чушшь, Чушшшь!!» – Это метелки по барабанам.

«Ер-р-р-р-р-ун-да!!!» – Это палочки по зубцам жвал жуков-носорогов.

Победный звон литавр ввинчивался в мозг, а на них накладывалась ликующая барабанная дробь: «Др-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день, дре-бе-день, дре-бе-день!!!»

И снова: «Чушь! Чушшь!! Чушшшь!!! Е-р-р-р-р-р-р-р-р-р-рунда!!!! Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушшшшь – ер-р-рунда!! Ер-р-р-рунда!!! Ер-р-р-р-р-рунда!!!!»

Ярость душила его. «Все пропало! Все пропало!» – казалось, скандировала толпа снаружи.

Он отнял руки от ушей.

«Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вае! Вае!! Вае!!!» – неслось с улицы. Стадо кастратов. Лики горько усмехнулся. Ну вот, мир стал немного проще. Вместо шести Священных Родов страной будет править только один – Большой Виктис и его семейство. Но это не радует… Наоборот: надеждам на скорый отъезд пришел конец. Хана… Труба… Кранты… – он задумался на мгновение, подбирая рифму, и, не найдя, длинно выругался, упомянув недобрым словом недавнего правителя Города.

В аккомпанемент его мыслям щетки и палочки за ставнями надрывались:

«Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!!»

Как ни странно, ему стало немного легче. Раньше он не мог себе позволить и намека на поношение Высокородного Тоода, а теперь оскорбления в адрес Деррила будут поощрять как проявления лояльности по отношению к новой власти. Ну что ж, поупражняемся в этом полезном искусстве: «Вонючий венценосец, не мог продержаться еще недельку! Шесть поколений Вечной Войны Шести Родов – прямым ходом в задницу! Господи, а народу-то сколько загубили из-за этой бездари, а сколько недоели-недоспали…»

Словно одобряя его недовольство низложенным правителем, барабаны отчеканивали за окнами: «Др-р-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь, др-р-р-р-рянь – дре-бе-день!!!!»

Лики вскочил со стула и принялся мерить шагами комнатку. Шесть шагов вперед, шесть назад… Попавшийся некстати под ноги чемоданчик с инструментами, жалобно хрустнув, отскочил к стене, а его содержимое рассыпалось металлической мелочью по полу.

В душе царили пустота и отчаяние. Жизнь казалась бессмысленной и нелепой. Ведь все уже было схвачено, еще несколько дней – и Лики был бы Наверху… Чертов метеоритный дождь! Чертова, на соплях державшаяся Система Защиты. Чертова армия – орава некормленых бандюг…

Толпа за окном подтвердила это: «Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вае! Вае!! Вае!!!»

Кастраты.

Лики резко остановился. Сел на кровать. Достал из сумки пакет с остатками пайка и свистом подозвал Злюку. Кормление любимца всегда успокаивало его. Заботиться о других всегда приятнее, чем решать свои проблемы… Он вздохнул.

И дверь тут же открылась, чуть не слетев с петель. Можно было подумать, что в нее не был врезан надежный государственный замок. Проклятое гнилье!

А через порог, нимало не смущаясь, перешагнул и был радостно атакован Злюкой капитан Дирк, командир Второго Особого взвода личной гвардии высокородного Тоода Деррила, Правителя Города. Бывшего.

– Здравствуй, Мастер, – как ни в чем не бывало приветствовал он старого друга. – Переночевать пустишь? Куда тут ствол поставить?..

Оркестр за окном подтвердил кошмар ситуации: «Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушь! Чушшь!! Чушшь!!! Е-р-р-р-р-р-р-р-р-рун-да!!!!»

Происходила действительно чушь и ерунда.

– Здравствуй, смертник, – голос Лики чудом не дал фальшивого «петуха». – Пушку спрячь в шкаф. Дурную воду пить будешь?

Сам Лики выпивку не одобрял, но сейчас ничего другого изобрести просто не мог. Уже само присутствие в его квартире офицера гвардии Деррила «при полных вензелях» в разгар торжества победителей было порядочной причиной для головной боли. Наличие в той же квартире еще и «ствола», и, судя по характерно оттопыренному локтю капитана, – не одного, переводило дело в чисто уголовную плоскость. Да какую там уголовную – в плоскость Государственного Преступления.

Но сирота и беспризорник Дирк стал курсантом Дирком только потому, что его взял на воспитание род Лики. А мастер Лики не лишился в свое время вида на жительство в столице только потому, что за него замолвил кому-то словечко тогда еще сержант Дирк… И много чего еще было… Деваться им друг от друга просто некуда.

– А есть? – с изумлением спросил Дирк. Ошалевший Лики не сразу сообразил, что речь – про дурную воду.

– А ты что, не помнишь: сам заносил – на черный день…

День, и впрямь, выдался черный…

Барабаны за окном давали ему верную оценку: «День – др-р-р-р-рянь! День – дре-бе-день! Др-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день!! Др-р-р-р-р-р-рянь – дре-бе-день! Дре-бе-день!! Дре-бе-день!!!»

– Кто бы вырубил это радио… – сурово глянул гвардии капитан на забранное ставнями окно. – Наливай!

Он расстегнул заплечную сумку и положил на стол пару свертков со снедью. Гвардейский паек. Лики наполнил стаканы и, только когда Дирк чуть не пронес свой мимо рта, понял, что тот и так вдрезину пьян.

– З-за нашу п-победу! – коротко и к месту провозгласил гость.

Очень своевременно за окном раздалось: «Виктис Вае! Виктис Вае! Виктис Вас! Вае!! Вае!!!»

Кастраты!

Осушив стакан, гвардеец, не закусывая, налил второй. Лики тупо смотрел ему в рот, забыв о своей выпивке.

– За Великого Тоода – светлая ему память, и гореть ему ясным пламенем в у-утробе Вечного Огня! – выдал Дирк следующий тост.

«Чтобы проклятому ублюдку гнить в заднице у Зловонного Червя до Пришествия Богов Оттуда Сюда!» – дополнил его Лики – мысленно.

Чертовы идиоты за окном добавили стройным хором: «…Виктис Вае! Вае!! Вае!!!»

Кастраты!!

Выглушив вторую дозу дурной воды, Дирк вроде ожил.

– Что бы там ни говорили про Деррила, – стал развивать он начатую тему уже более связным слогом, – Тоод прямой потомок Великой Матери в сто тридцать втором колене. А предок поганого метиса Виктиса в седьмом колене был Уборщиком! Я лично видел досье на этого ублюдка в Службе Безопасности Деррила. И после этого вы хотите, чтобы я сидел сложа руки или пошел к нему на службу?

Лики давно обратил внимание на тот факт, что никто не придает такого громадного значения вопросам, связанным с родословной, как безродные дворняги, к разряду которых принадлежал Дирк. Что, кстати, не делало его плохим гвардейцем или плохим другом. Сам Лики был потомственным Мастером – во всех поколениях, сколько их мог насчитать – и все чаще с ужасом понимал, что не придает этому факту ни малейшего значения…

Он задумчиво подобрал инструмент и принялся приводить в порядок замок.

– Да, – продолжил Дирк стеклянным голосом, – вся наша жизнь покатилась к чертям вонючим именно оттого, что некоторые особо умные члены нашего общества начали нарушать старые добрые традиции. И до чего мы теперь докатились? Воители работают Сборщиками, а члены Рода Вершителей занимаются незаконными операциями на черном рынке!

– Послушай, – Лики воспользовался минутой просветления, наступившего в мозгах друга детства, – что же в конце концов случилось на самом деле?

– Где? – осведомился Дирк и налил по третьей. Собственно, самому себе. Стакан Лики оставался нетронутым.

Лики, продолжая колупаться в замке, неопределенно указал в потолок:

– Ну, дождь этот метеоритный, который разнес всю систему защиты… С детских лет такого не припомню… Как это получилось?.. Правду говорят, что это Спонсоры устроили?

– Хрен их поймет, Всеблагих Спонсоров, а насчет метеоритного удара – точно. Ионосфера в-возбудилась. И системы раннего предупреждения оглохли. И ослепли. В таких случаях обычно объявляли всеобщую б-бое-вую и…

Взгляд гвардейца постепенно стекленел, и сам он начал крениться куда-то вбок. Лики отвлекся от возни с дверью и встряхнул друга детства за плечо.

– Обычно, ты сказал, всеобщую боевую объявляли и…

– И ждали. Неведомо ч-чего… Второго пришествия Богов Оттуда Сюда… А в этот раз, какой-то м-м-м… м-му… Чудак, какой-то, одним словом… Из тех, что у Виктиса на кнопках сидел…

Толпа словно откликнулась на упоминание имени победителя: «Виктис – Вае, Вае!! Виктис – Вае, Вае!!!»

Кастраты!!!

– Из тех, что на к-кнопках у Виктиса сидел, – продолжил после легкого потряхивания за плечо Дирк, – взял, да и дал Залп. По полной программе… И все!

– Что – все?

– Да все – во всех трех Воюющих Родах всем ракетным шахтам – хана. И п-преславная армия Виктиса, хошь не хошь, а победным маршем входит во все три столицы. А в двух других она и так уже стоит постоем… Еще с прошлой войны… Чудака этого, конечно, в Вечный Огонь спустили, но толку – чуть… Все равно, как Виктис из этого дерьма выползет – одному Богу известно.

– Из дерьма, – резонно заметил Лики, заканчивая прикручивать массивную металлическую планку на место вылетевшего куска древесины, – предстоит выбираться нам, а не Виктису. Он – победитель…

– С-самого себя он п-победитель… Сколько он п-продержится без войны? Б-без Большой Войны? Запомни без Войны всем – хана! У об-бщества д-должна быть цель… А кроме Войны, никакой цели Бог не придумал!!! Ни Там, ни Здесь… Без войны все, как один, захотят сладко жрать и мягко дрыхнуть… А ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ? И что станет с г-государством?.. И зачем тогда Великий и Мудрый Виктис? Нужен-то он был, как и наш Деррил – чтобы вести подданных от п-побе-ды к п-победе… А после ПОБЕДЫ, после САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ ПОБЕДЫ – на хрена он? Б-большая к-ка-тастрофа впереди… Г-глад и с-смерть…

– Получается, что пока все мы тут друг друга режем и стреляем – это благо. А в мире жить – большое горе…

– Для п-побежденных – особенно, Лики, друг мой… А ты разве не знал, что между Шестью Родами испокон веку сговор был… О Вечной Войне. Чтоб никому, значит, верх не взять…

За такие речи при Дерриле публично расчленяли. Но, видно, не гвардии капитанов.

Оркестр за окном продолжал давать свою оценку жизни в этом мире: «Чушь – ер-р-рунда! Чушшь – ер-р-р-рунда!! Чушшшшь – ер-р-рунда!! Ер-р-р-рунда!!! Ер-р-р-р-р-рунда!!!!»

Интересно, какое наказание за разглашение общеизвестных фактов будет предусмотрено при Виктисе?

– Но он поплатится… За нарушение Сговора Предков – видит Бог, поплатится, сука! – огласил свой вердикт Дирк и взял в руку стакан.

Поднес его ко рту и, неожиданно передумав, решительно поставил на стол. Встал и строевым шагом проделал путь до постели Лики. Сделал поворот «налево кругом». Потом – еще раз. После чего навзничь рухнул поперек койки. Лики прислушался к его ровному и глубокому дыханию и благословил Богов за то, что Дирк не храпит во сне.

Злюка лег на страже гостя и давнего друга.

Вздохнув, Лики закончил ремонт замка и надежно запер дверь.

В нее тут же шумно заскреблись. Злюка зарычал. Лики прислушался. Кто-то тяжело сопел за дверью, а потом два раза икнул. Запахло дурной водой. Лики, вздохнув, отодвинул запор и впустил Руждана, – как всегда, растрепанного и под хмельком.

* * *

– Заходи, я уже начал беспокоиться. Почему задержался?

– Изъявлял, понимаешь ли, чувства по поводу великой победы Отца Нации Виктиса над тираном и узурпатором Деррилом. Перед камерами вечерней хроники. Пришлось изобразить из себя полный восторг и истечение слезами радости. Понюхали и отпустили…

– Патруль задержал?

– Служба Почтения.

– У Виктиса она тоже так называется?

– Да нет же – наша родная, старая, жуком закаканная Служба Почтения Великого Деррила. Нашего обожаемого. Отца народа и Сына Богов. Перестроились, суки. Еще вчера за полшепота против Вождя отрывали конечности, а сегодня трясут прохожих и требуют корчить из себя жертв преступного режима.

– Да, придуряться ты умеешь.

– Тем и держусь! Иначе давно б турнули из Дома Развлечений за пьянку. Кстати – дурную воду пить будем?

Руждан широким жестом извлек из-за пазухи мутную бутыль. Похоже, все запреты на пьянство стремительно рухнули вместе с тоталитарным режимом Деррила. У всякого минуса есть свои плюсы.

Узрев на столе два непочатых стакана, закуску и недопитую бутыль, старый комик остолбенел. А вот вид гвардии капитана, в полной боевой выкладке покоящегося на ложе закадычного друга, оставил его совершенно равнодушным. Не в свои дела Руждан не лез. Никогда. Он осторожно водрузил свою бутыль среди имеющего место великолепия и протянул стакан Лики. Тот послушно взял его.

– Как с эшелоном? – задал Лики самый неприятный из всех возможных в данной ситуации вопросов.

Руждан помрачнел, выглушил свой стакан и плюхнулся на диван.

– Можно сказать, никак. Парни из клана Виктиса оседлали все туннели… кроме одного. Эмиграция будет резко сокращена, а цены соответственно взлетят до небес. Ведь теперь Виктис, имаго ему в задницу, м-о-н-о-п-о-л-и-с-т и будет единолично диктовать всем условия! Точно известно только одно: последний вагон в Рай уходит через неделю, а дальше – мрак.

В глазах Лики мелькнула надежда:

– Может, успеем?

Руждан печально улыбнулся.

– Ты знаешь, сколько теперь стоит билет?

– Нет. Но догадываюсь.

– Триста оборотов! Иридием, – конечно.

Лики обреченно поморщился. У него не было и четверти этой суммы.

– Что же нам делать? Как говорили Великие: «Делать-то что?»

– Думать! И действовать! Но сначала – выпить. Лей больше. Неизвестно, что ждет нас завтра. Да хватит хандрить! Я, думаешь, не переживаю? Но не раскисаю же! А ведь мне тоже обрыдло ежедневно корчить из себя идиота в Доме Развлечений, пока нашу национальную культуру добивают свои продажные ремесленники, а теперь – еще иноземные выродки…

Лики почти не слушал его. Все его радужные надежды на изменение жизни лопнули в одночасье. Это был уже не первый крах в биографии Мастера из рода Мастеров. Судьба благоволила к нему в ранней юности – он был лучшим учеником самого Ларса, – лучшим из клана бесчисленных Лики, различающихся лишь номерами, данными при рождении. Ларса – единственного, удостоившегося чести избрать себе новое имя. Ему, Лики, вместе с секретами мастерства должны были достаться после утверждения в правах и собственная мастерская, и именная стипендия из немалых доходов Учителя. Но на Ларса донесли – черт дернул его лезть в политику. И только Всеблагие Спонсоры, видно, заботой своей спасли Учителя и его друзей от Вечного Огня. Учитель успел уйти в Большую Эмиграцию, цех его пошел с молотка в пользу двора Высокородного Деррила, а Лики пришлось встать к конвейеру. Это ему-то – Мастеру, знающему в совершенстве технику филигранных работ… Чего стоило ему усвоить совсем другую технику – технику выноса на черный рынок ходовых «изделий» и «компонентов», технику получения и укрывания с риском заработанных виточков. И вот наконец и ему замаячил свет в конце унылого туннеля – накопленная сумма уже только чуть-чуть не дотягивала до той, за которую Тайный Народ спроваживает ко Всеблагим подданных Царей Вселенной. И теперь – за считанные часы все рухнуло. Снова сборочный цех, ряды микросхем, с утра до позднего вечера бегущие по конвейеру, и всевидящий телеглаз, следящий за каждым движением. Две минуты без работы – а это вовсе не от тебя зависит, если, скажем, опять не завезли нужные шаблоны и мало ли еще какая напасть приключится у смежников, – штраф, пять минут без работы – удар током, десять минут без работы или повышенный процент брака – карцер и лишение еды на сутки. Кстати, теперь, под оккупацией, все еще похреновеет – можно голову давать на отсечение…

И: «Виктис Вае! Виктис Вае-Вае!!!»… Он с силой сжал пальцы и повернулся к другу.

– Мы должны достать деньги любой ценой, – выдохнул он. – Любой!

Раскрасневшийся от выпитого Руждан иронически усмехнулся.

– Хочешь пойти на панель? Ты знаешь – я с удовольствием составлю тебе компанию. Но вот большого притока клиентов – не гарантирую…

Наступила невеселая пауза. Барабаны из-за ставен утешали их: «Др-р-р-рянь – дре-бе-день! Др-р-р-р-рянь – дре-бе-день!!» Гвардии капитан завозился на койке, чуть изменил позу и, не просыпаясь, с большим чувством вполне членораздельно сообщил: «Мир должен иметь форму… стакана!»

И вновь отключился.

Руждан в задумчивости крутил в руках упомянутый сосуд. Пустой. Потом осторожно спросил:

– А ты давно виделся с Поко? Он еще продолжает мечтать об эмиграции?

Лики не сразу понял, о ком его спрашивают.

– Поко? Из Рода Блюстителей? Не знаю… Я как-то не относился к этому серьезно. Во-первых, у него никогда не было достаточно денег, чтобы всерьез думать о взятке Проводникам. А во-вторых, Блюстители и так живут получше прочих. И потом, они все жуткие консерваторы – в их Семье… Они ни за что на свете не бросят Вечный Огонь.

Клоун плеснул себе еще дурной воды и теперь задумчиво смотрел на лампу сквозь зеленоватую опалесцирующую жидкость. После долгой паузы он поставил стакан на пол и, понизив голос до шепота, многозначительно сказал:

– А ведь Поко не из Блюстителей. Он из безымянных ячеек. Так-то, друг.

Вообще-то Лики впервые услышал, что к Вечному Огню подпускают кого-то, кроме членов жреческой касты. А уж какую пользу смогут из этого извлечь двое, задумавших податься в Большую Эмиграцию, понять было и вовсе трудно.

– И чем он нам может помочь? – спросил Лики, с ужасом ощущая, что его собственная трезвость становится непреодолимой преградой для понимания того пьяного бреда, на который стал так похож окружающий его мир.

– Да так, есть у меня одна Мысль… Мыслишка… – Руждан вперился взглядом в глаза Лики, как бы взвешивая в который раз надежность своего старого приятеля. – Пре-вра-ще-ние субстанций… Т-р-а-н-с-м-у-т-а-ц-и-я…

Лики понял, что разрыв между теми уровнями, на которых болтались его и Руждана замутненные сознания, стал уж чересчур велик, и молча, как лекарство, проглотил содержимое своего стакана. Поперхнулся и зашелся кашлем.

– Сам знаешь, я не из Собирателей и не из Много Знающих, – продолжил Руждан, – но вот якшаюсь со многими и слышал кое-какие байки про Храмы. В реакторных шахтах знающий народ давно уже медные виточки в иридиевые превращает. И не так уж много за работу берет… Сколько у тебя виточков в наличии?

Лики не надо было спрашивать дважды. Всю свою многократно пересчитанную наличность он знал наизусть. Хотя мир и слегка плыл перед глазами.

– Шестьдесят иридием, сто двадцать три серебром и около двухсот медью. Только – сказки это все, про трансмутацию…

– А представь себе, что твой старый знакомый Поко твои медные обороты в иридиевые переделает? По курсу четыреста тысяч к одному? А? Каково?

Лики боязливо передернул плечами.

– Использование Вечного Огня в корыстных целях. Преступление Третьего разряда. Если загремим…

– Ах ты, Господи!.. Святая невинность! – Руждан расхохотался. – Дурашка… Кража микросхем, которой ты два месяца занимался ради своих иридиевых оборотиков, под Второй канает, но конец один – Вечный Огонь. Только и разница-то: до смерти шкурку сдерут или после. Мне лично плевать. Так что дуй к нашему дорогому Поко и объясни ему ситуацию. Что, мол, нужно рискнуть, зато есть шанс получить билет в Рай. Он-то сам давно намылился, но выхода на Жвалу у него нет. Зато есть у нас…

Дирк неожиданно, без всякого перехода, очнулся и мгновенным, бесшумным движением перешел в положение сидя.

– Не о том болтаете, ребята! Мозги у вас дерьмом забиты. Р-родина под вражьим сапогом, а вы все с виточками химичите… Надо брать банковский броневик!

* * *

– Этот наглец так и не явился с докладом? – осведомилась Леди Сью.

Леди Эльсбет пожала плечами.

– Он никогда не покидает Пещерной страны, Леди… Но он просил сообщить, что всегда готов выслушать вас по кодированному каналу…

– Они там что, начисто лишены способности понимать, что означают чрезвычайные обстоятельства?

– Боюсь, что да… К сожалению, мы не можем диктовать им условия. Монополия на ТОВАР… – Леди Эльсбет протянула Леди Сью трубку блока связи.

Та взяла ее, словно гадюку, и, раздраженно кривясь, набрала номер вызова. Секунд через сорок голос с сильнейшим акцентом осведомился, кому и кто, собственно, понадобился к телефону…

– Леди Сью понадобился Серж Плотников, – уведомила Леди невидимого нахала.

Еще через пару минут слегка запыхавшийся, но ничуть не виноватый голос сообщил, что Плотников у телефона – ждал, ждал вашего, Леди, звонка, да и навострился на рыбалку… Слава те, Господи, недалеко ушел…

– Немедленно – вы слышите, господин Плотников, немедленно доложите мне о мерах, принятых вами в связи с происшедшими событиями и с прекращением поставок ТОВАРА, – пронзительным голосом произнесла Леди в трубку. – Доложите также причину вашего отказа явиться с отчетом на внеочередное заседание Материального Совета…

– Так ведь, Леди, дорогая вы моя, – это ж ведь, только гороху объевшись, с Советом вашим дело иметь возможно… – совершенно искренне изложил свою точку зрения господин Плотников. – Меня как в тот раз – когда о ремонтных работах на внутренней сфере вопрос решали – чуть, понимаете, Кондратий не посетил, так я, простите, и зарекся в Совет ваш ездить… Вы уж лучше сразу мне готовое решение спускайте, потому как баб, простите милосердно, все равно не переспоришь, не переубедишь…

– О каком Кондратии идет речь? – осведомилась в пространство Леди Сью, прикрыв микрофон ладонью.

– Это что-то образное, – подумав, ответила Леди Эльсбет. – Из славянской мифологии…

Серж Плотников добавил между тем, в развитие своих мыслей, что, как он в тот раз говорил, так и вышло, и случилось осыпание, и из-за этого ТАМ, У ЭТИХ такой шурум-бурум и начался, и ремонтные работы надо срочно финансировать…

– В этом он прав, – заметила Леди Эльсбет, несколько нелояльно по отношению к позиции, которую, вполне очевидно, занимала Леди Сью.

– А с придурком этим, который ТОВАР гнать не может аль не хочет, мы все очень даже просто и решим, – закончил Плотников. – Мы им с нашей стороны, по части снабжения, кислород перекроем, и, как миленькие, они все на свои места за неделю поставят… А вообще – пора бы у них все там обустроить, как у людей, и тогда…

– Я очень благодарна вам за ваши советы, – процедила сквозь стиснутые зубы Леди Сью. – Принимаю под вашу ответственность обещание восстановить поставки Товара в течение недели. Вопрос о финансировании ремонтных работ во внутренней сфере мы рассмотрим на ближайшем заседании кабинета…

Она с ненавистью сделала Леди Эльсбет знак внести соответствующую пометку в память органайзера.

– И, надеюсь, вы воздержитесь, – ледяным тоном продолжила она, – от того, чтобы вносить свои субъективные коррективы в область межцивилизационных контактов…

– Это уж, Леди, как получится… – успокоил ее бас с того конца линии.

Нажав «отбой», Леди Сью некоторое время сидела неподвижно, закрыв глаза и стиснув рукоятки кресла.

– Мисс Гранж к Леди Сью, по ее вызову, – доложила по интеркому почтительная секретарша.

* * *

Торжества по поводу Великого Объединения шли на убыль. Удвоенный по случаю праздника паек был съеден, и голодные обыватели вяло слонялись по улицам, ожидая проявления дополнительных щедрот со стороны нового Правителя. Ветер, залетающий с Верхних Ярусов, мел по улицам обрывки плакатов и лозунгов, катал по полу пластиковые стаканчики из-под пунша и трепал громадные транспаранты, развешанные по стенам. Где победно-торжественно, где пристально-укоряюще, а в некоторых местах и отечески-ободряюще взирала со стен на прохожих физиономия Отца Нации, Победителя Тирании и Освободителя – Виктиса Вае.

А производственные линии в Дворцах Труда намертво стали.

Что, впрочем, позволяло Мастеру Лики нанести визит старому знакомому в неурочное время. В городе ему временами попадались то полицейские патрули, то разъезды жандармерии, но сейчас они казались не такими страшными, как прежде. Да и сами солдаты, растерянные и напуганные бесславным поражением, не особо старались приставать к прохожим. Гораздо больший страх вызвали у Мастера мелькнувшие за углом синие мундиры гвардейцев Виктиса, но те явно спешили по своим делам и не обращали на прохожий люд никакого внимания. Теперь они были настоящими хозяевами Города. Правда, было их мало – тяжело оккупировать пять держав сразу.

Первый раз Лики остановили у границы Внутреннего Периметра, но, проверив документы, пропустили без особых разговоров. Второй патруль у входа непосредственно на территорию Храма притормозил его более серьезно. Это был сдвоенный патруль храмовой стражи и гвардейцев Виктиса, и строгие черного хитина мундиры охранников, отделанные серебряными позументами, не очень гармонировали с помятыми и покореженными в недавних боях бирюзовыми кирасами гвардейцев, богато украшенными золотым шитьем и чем-то полудрагоценным – цветным стеклом скорее всего.

Тут Лики неожиданно для себя попал в самый эпицентр спора, который вели между собой изнывавшие от скуки патрульные. По-видимому, до его появления они решали вопрос приоритета. Хотя люди Виктиса были из победившего клана и делали в городе все что хотели, Храм Вечного Огня – не город. Своя епархия, своя стража, свой Закон. И даже здесь, еще за воротами, храмовая стража хотела продемонстрировать чужакам свою значимость и компетентность, в то время как гвардейцы, в свою очередь, искали случая показать охранникам, за кем должно остаться последнее слово. Лики подошел как раз кстати.

Первым его документы взял начальник караула. Документы вообще-то были липой. Но не стопроцентной. Изображенный на фото и честно пребывающий в очередном запое кузен Лики действительно очень походил на Мастера. Так что мудрить пришлось только с обонятельной меткой. Риск был, но уж по удостоверению Мастера, пусть даже самого высокого разряда и пусть даже настоящему, в Храм ломиться было бессмысленно.

– С каких это пор Собиратели топчут пыль у границ Вечного Огня? – презрительно вопросил высокий чин, прочитав в удостоверении о месте работы кузена Лики. – И метка у тебя выветрилась. Восстановишь в пятидневный срок!

– Я из рода Много Знающих, ваша храбрость. У меня контракт кое с кем из Блюстителей… а на Ленте работаю временно…

– Значит, за тобой водится грех, и немалый. Ты позоришь свой род. Что тебе здесь надо?

– Я же говорю – у меня контракт… Я должен встретится с одним из Блюстителей. С Посвященным Поко… На меня должен быть оформлен вызов… Он просил меня подготовить для него в библиотеке список литературы по одному вопросу… и некоторые расчеты. – Лики протянул перед собой заранее припасенные бумаги.

– Он, видите ли, из рода Слишком Много Знающих… – традиционно съязвил начальник поста. – И Слишком Много Хлебающих… Раз на своем месте не удержался…

Сменив гнев на милость, он пробухтел что-то скороговоркой в радиофон, выслушал ответ и дозволительно махнул подчиненным – мол, пропустите засранца.

Тот благодарно произнес ритуальную формулу:

– Да не погаснет Вечный и Светлый! – и приноровился юркнуть в Малые Ворота.

– Во веки веков! – нестройным хором отозвались стражники и расступились, пропуская его.

Лики с облегчением перевел было дух, но к нему шагнул лейтенант гвардейцев:

– Не спеши, парень. Пока ты находишься на территории Города, я буду решать, куда тебе идти и зачем. Сначала предъяви пропуск на выход из Внутреннего Сектора.

Свеженькая новость. Но формально офицер был прав: Храм – не город. А значит, и не Внутренний Сектор. Получается, чтобы в Храм попасть, надо и Город и Сектор покинуть. Оставаясь внутри их.

– Какой пропуск? – прикинулся дурачком Лики. – Я ничего не знал… Ведь Храм, господа, находится…

– Приказ коменданта города, дубина, – прервал его тарахтение гвардеец. – И заруби себе на шнобеле: «Неведение не избавляет от ответственности, ибо незнание закона есть знание беззакония», – ехидно процитировал он Священную Книгу. – Капрал, возьми двух солдат и сведи нарушителя в дежурную часть.

– Э, нет, – теперь уже начальник караула, взбешенный тем, что его столь бесцеремонно проигнорировал оккупант, решил показать свои зубы. – Он пойдет куда направлялся. Если Блюстителю нужны эти бумаги, то он их получит. Интересы Огня превыше всего!

Его декоративная алебарда тактично, но твердо оттеснила капрала гвардейцев от Лики, подтолкнув последнего в сторону ворот.

Лейтенант картинно схватился за пистолет и стал клясться усами Великого Виктиса, что это не сойдет с рук проклятому святоше.

Лики энергично забормотал, что глубоко сожалеет о своем незнании распоряжения господина коменданта и о том, какие неприятности ждут его, Много Знающего, на контракте, в случае если он не исполнит своих обязательств перед господами Блюстителями…

По-видимому, в планы гвардейцев не входила серьезная драка – в конце концов, их не для того поставили в наряд, чтобы они портили иллюзию полного спокойствия и порядка на Освобожденных Землях, – и, поломавшись для виду, лейтенант легким пинком направил Лики на территорию Храма.

Тот рванул быстрее ветра.

* * *

Странное это было место. Тихое, чистое и загадочное. Кажется, в одиночестве идешь по усыпанной разноцветным гравием дорожке мимо мраморных фонтанчиков и причудливых каких-то, временем изъеденных изваяний, и нет никого окрест, а заглянешь за неприхотливую дверцу любого из скромных павильончиков – а там… Тьма народу – в белом и в оранжевом. Толкутся тихо так вокруг поблескивающей стеклом и металлом аппаратуры в святилищах-лабораториях и изредка только словом перекидываются – вполголоса, по-деловому… И туннели уходят под землю – ТУДА, наверное, к Вечному и Светлому…

Лики пробрал озноб. Как всегда здесь…

Поко он нашел там, где и условились, – в почти пустом – в отличие от всех других – святилище, за лабораторным столом.

Тот выглядел усталым и озабоченным.

– Что случилось, Лики? Зачем я тебе понадобился? У нас тут большая заваруха. Топливо для Священного Огня поступает с перебоями. Скоро с улиц мусор собирать начнем. Наш Верховный вне себя от ярости и цепляется к нам по любому пустяку. Так что излагай свои дела побыстрее.

Лики на секунду задумался, как лучше начать столь деликатный разговор, а потом решил прямо взять быка за рога. Единственное, в чем можно было быть уверенным на территории Храма, – так это в том, что тебя не подслушивают.

– Мы как-то раз говорили о… об одной возможности… Ты спросил меня – не шучу ли я, а я ответил, что не шучу… Помнишь?

Поко криво усмехнулся:

– Я думал, что ты давно забыл о нашем разговоре.

– Отнюдь… – Лики испытующе посмотрел на собеседника и понизил голос до шепота:

– Ты поможешь и мне, и себе. Наверное, понимаешь, о чем я… Есть шанс попасть ТУДА… в Рай. Но уже – последний.

– Если ты про ту байку, будто бы Блюстители умеют превращать один металл в любой другой… ну, скажем, медь в золото или… иридий, то для этого нужно работать в реакторной шахте…

– Значит, все-таки это правда?

Поко пожал плечами:

– Блюстители высшего ранга иногда пользуются реакторами для получения нужных веществ, но… Это далеко не так просто. Необходимо очень точное знание технологии… Хотя попробовать я могу… Доступ к Внутренней Зоне, где располагаются реакторы, у меня есть. Но надо многих подмазать… Из технического персонала…

Лики вытряхнул из нагрудного кармана стандартную катушку с медными витками.

– Если ты сможешь превратить медные кольца в иридиевые, то наш капитал возрастет в четыреста тысяч раз, и этих денег с избытком хватит на билет.

Поко вяло улыбнулся:

– Оставь это себе. Меди здесь хватает. Один перегоревший трансформатор ее дает столько…

– Разве вы не обязаны сдавать все отходы?.. – Лики был как громом поражен.

– Здесь – не Дворец Труда. Храм – полузакрытая система… Внести сюда что-нибудь – нетрудно. Трудно вынести… Скажи мне лучше, почему ты решил…

– Потому что… Потому что видел, какую жизнь прожили мои мать и отец. И как загибались по очереди братья и сестры… И вижу, как живут те, кто пьет нашу кровь.

– Ты им завидуешь?

– Нет! Мне такого не надо. Но здесь можно быть только рабом или сволочью… Впрочем, рабы – тоже сволочи порядочные, по природе своей… А теперь к тому же мы – бывшие подданные клана Деррила – и вообще второй сорт. Рабы рабов Виктиса. Дурнем надо быть, чтобы не уйти, если есть щель… А ты-то – как?..

– Не знаю, что и сказать… К тому, о чем мы много раз говорили, пожалуй, и добавить нечего… Здесь для меня не жизнь. Я ведь изгой из другого Рода, и не проходит дня, чтобы мне не напомнили об этом. Я думал, может быть, наверху жизнь будет другой. Но все боялся… Нет, не того, что схватят, будут пытать… А того, что вдруг все это – обман. Что вся наша эмиграция – это просто способ избавиться от недовольных, вроде нас с тобой… Да еще и прикарманить наши последние денежки… Дорога в никуда…

Вопрос, затронутый Поко, был далеко не праздным. Что их ожидало там, Наверху, Лики точно не знал, ибо Эшелоны Спасения уходили только в одну сторону, но он твердо верил, что там ждало счастье. Да и как же могло быть иначе? Ради чего тогда он работал как проклятый, унижался перед Смотрителями и воровал микрочипы из Дворца Труда? При мысли о микросхемах живот схватила судорога и не отпускала несколько секунд. Рвотные спазмы противной холодной лапой схватили кишечник, стремясь вывернуть наружу содержимое. Ему приходилось глотать их дюжинами, а потом отрыгивать обратно. Пент, паскуда, постарался на совесть. Рефлексы установил что надо! Хрен избавишься. Неужели все, что он пережил за последние полгода, напрасно?

– Меня тоже мучает эта мысль, – выдавил он из себя. – Но ведь Спонсоры существуют?

– Да, существуют. Но в том, что они пускают нас в Рай, я сомневался, и сильно.

– А теперь?

– А теперь – нет. – Он наклонился к уху товарища: – Ты знаешь, с каких пор я мечтаю о побеге? Это было полгода назад. Оттуда, – он указал пальцем вверх, – прибыла очередная партия топлива для Вечного и Светлого… Я как раз дежурил на сортировке Сырья. Иногда там попадаются… – Поко замялся, подбирая слова, и, не найдя их, махнул рукой, – …довольно необычные вещи. Некоторые из них мы должны относить Верховным. Они потом решают, что с ними делать – оставлять в Храме или спускать в Огонь. И вот в куче всякого хлама я нашел пенал. Стандартный пенал для вычислительной машинки, которыми обычно пользуются для расчетов Много Знающие… – Поко сделал многозначительную паузу, проверяя, какое впечатление его слова произвели на собеседника. Видя, что Лики не очень понимает, в чем тут фокус, он повторил: – НАШ пенал. ОТТУДА. С письмом внутри.

До Лики наконец-то дошло:

– Послание из Рая?

Он недоверчиво вытаращил глаза. О таких вещах ходили многочисленные легенды, и частенько приходилось слышать невнятные истории, как некий тип говорил, что ему рассказывали, что однажды его знакомый… А тут перед ним сидел его товарищ, который ЛИЧНО держал в руках Послание из другого мира.

– Что же ты молчал столько времени, гад?

– А мне жизнь дорога. Да и зачем? Ты к тому времени уже окончательно решил драть отсюда когти. А я с тех пор и призадумался.

– И что там было? От кого оно?

– Представь себе, от Собирателя. Да-да, незначительного представителя ничтожнейшего из Родов… Имя разреши не называть… Кем он был здесь – можешь представить. А там этот парень устроился круче некуда. Ему предоставили возможность пройти курсы, затем стажироваться. Он теперь – спец по биомонтажу… Работает в хирургической бригаде… Представляешь – Спонсоры доверяют ему свое здоровье… Это тебе не штаны просиживать на рутинной сборке микросхем. А они его так ценят, что платят ему кучу денег и выполняют все желания. В пределах разумного. Но он слегка заскучал и послал письмо своим родным, чтоб тоже к нему отправлялись. Хочет семью создать – это там поощряется. Ссуду дают, то-се, пятое-десятое… Пишет, мол, работы там хватит на всех и свободного места – он особенно это подчеркнул – полно. Я, конечно, этому не очень верю, но он пишет, что в его распоряжении целый дом с десятью комнатами. Могло быть и больше, но, пишет, – зачем? И никого не интересуют его политические взгляды. Сочинения еретика Хая всем уже осточертели – там их тридцатью пятью изданиями издали, и больше никто не покупает – неактуально… Только новички зачитываются до тошноты.

Лики, всю жизнь ютившийся в комнатенке о шести шагах и видевший, в какой тесноте живут все жители Города, недоверчиво покачал головой. Еретика Хая он читал урывками, в рукописях – апокрифах и, честно говоря, не одобрял.

– Ну ты, Поко, и даешь! Я всегда мечтал, как там будет все, Наверху, но твой рассказ словно из книжки с картинками… А можно мне взглянуть на письмо?

– Нет, конечно! Я его передал – кому адресовано. Анонимно, разумеется. А копии таких вещей лучше не хранить… Конечно, может, и это – провокация, но хочется верить… С тех пор мечтаю об эмиграции. Меня останавливало только одно соображение: захотят ли Посредники связываться с Блюстителем. Ведь сам знаешь, чем это грозит… Да, я понимаю, за деньги все можно купить – и в Рай «билет» тоже, но… когда я попробовал только намекнуть, ОНИ столько запросили за риск, что я отступился…

– Ты просто не с теми связался, Поко… – вздохнул Лики. – Слушай, а много ТАМ наших? Что писал этот…

– Писал, что много, только разбросаны все. Однако встречаются, устраивают разные… землячества, клубы… Но, говорит, слишком велик ТОТ мир… И еще жалуется – к еде тамошней долго привыкнуть не мог… Но зато – не по жетонам. В свободной торговле… И цены терпимые… – Поко умолк.

– Как же ты о реакторных шахтах не подумал, если действительно…

– Думал, еще как думал… Да все надежных людей вокруг не видел… Ведь до черта таких вот случаев: навострил некто лыжи, наскреб как-нибудь денег, нашелся тип, что Посредником назвался, и берет недорого, и вроде все гладко прошло – исчез наш некто с концами… Кто в курсе дела, думают, что уже вкушает этот некто нектар и амброзию у Спонсоров под крылышком… А потом, при плановом, допустим, осмотре остановленных шахт – глядь, и находят все, что от нашего «некто» осталось… А Посредничка – поминай, как звали. В другом месте других дурачков в Рай вербует… И ведь не один случай такой, не два… Ты, часом, не с такими чистоделами связался?

– Жвала имеет репутацию…

– Ого… Жвала… – Поко успокоил нервную дрожь в руках и выдержал паузу. – Берусь за дело. Только не таскай сюда металл – своего хватает, не в нем дело… Настоящий иридий потребуется на первых порах – заплатить кому надо. Сотня оборотов, не меньше…

– Сотню – обеспечим, – пообещал Лики.

– Скажи лучше – сколько надо товару наварить? – мрачновато осведомился Поко.

– Две тысячи оборотов осилишь? – без особой надежды в голосе ответил вопросом на вопрос Лики.

– Еще не знаю. Но теперь – начну пробовать… – Поко сжал руку старого знакомца в локте и, не оглядываясь, ушел в глубь сумеречного коридора.

Лики не знал, что – навсегда.

* * *

Великий Виктис дослушал доклад Секретаря Оккупационного Совета и в полной тишине молча продолжал водить пером по листу бумаги, вложенному в роскошный бювар. Закончив портрет своего собеседника в профиль – в виде переполненного ночного горшка, – он отложил перо и, вздохнув, произнес:

– Вы совершили непростительную ошибку, допустив арест этого типа… Единственное, что от вас требовалось, – это наблюдать события в их развитии… Мы держали в руках нить весьма спокойного варианта такого развития, а что теперь? Скажите, кому хуже стало бы от того, что какой-то провинциальный алхимик сотворил бы в своем Храме несколько сот витков иридиевой проволоки? Она все равно оказалась бы в казне. А теперь мы загнали эту компанию в тупик. А в тупике даже ангелы звереют. Вполне возможно, они пойдут на какую-нибудь авантюру. А вы ко всему еще и потеряли их след…

– Но Совет не может приказывать Храму, – попытался оправдаться господин Секретарь. – Для нас самих явились неожиданностью их действия… У этих фанатиков – все свое: свои шпики, своя жандармерия, свой трибунал и свои палачи… И большой-пребольшой собственный крематорий – там, у всех нас под ногами…

– Приказывать – не может, – с ядом в голосе смиренно согласился Властитель Вселенной. – Но вот советовать… Совету свойственно советовать, генерал… Вы могли бы вовремя дать понять Верховным жрецам, что в интересах упрочения нашего сотрудничества…

– Да, это – упущение со стороны моих людей… – признал Секретарь, почтя за лучшее не напоминать Великому, что именно сам Виктис Вае предупреждал спецслужбы против какого-либо обмена информацией с местным Храмом. – Что до местонахождения искомых лиц, то оно будет установлено в ближайшие несколько дней…

– В ближайшие сорок восемь часов они сами заявят о себе! – с раздражением прервал его диктатор. – Потому что через шестьдесят четыре часа Последний Вагон уйдет! И мы останемся с носом!

Великий Виктис откинулся в кресле и прикрыл глаза. Дела развивались как нельзя хуже. Идиотский метеоритный дождь. Идиотский залп. Идиотская Победа, пришедшая на смену такой уютной и привычной позиционной войне… И полному кретину ясно, что уже через несколько недель Империя будет охвачена мятежами и ересью. А Эшелоны Спасения были необходимым клапаном для того, чтобы сбросить хотя бы часть чудовищного избытка давления, которое с каждой секундой все сильнее и сильнее распирает этот котел. Это был гениально задумано – не бредень тупой тайной полиции, не репрессии ненавистного всей Империи – он в этом не сомневался – оккупационного режима, а естественное стремление к счастью и свободе, словно волшебная дудочка из той сказки, которую он слышал от Всеблагих, уводит тысячи и тысячи вольнодумцев, бунтарей, асоциальных типов прочь из этого мира – к черту и дьяволу, в объятия Спонсоров. И чудесно – ни один из беглецов еще не вернулся… Зато за каждого заплачено в твердой валюте, и немало витков иридия и платины легли в банки всех Шести Родов в уплату за свободу режима и его врагов друг от друга. Деррил умел делать деньги. И Лост умел. И вот теперь – где Деррил, где Лост? И где их исправные терминалы? Согласно агентурным сведениям один еще работает, именно с него в ближайшее время уходит Последний Вагон Спасения. Не упустить, поймать за хвост эту великолепную возможность… Раскрутить ее так, как ни Деррилу, ни Лосту не снилось!!! Но чего можно добиться, имея в помощниках банду кретинов?

Великий Виктис застонал от злости.

– Мы можем прибегнуть к активным методам поиска, – робко предложил Секретарь.

– Что вы имеете в виду?

– Я подумал об использовании опытных провокаторов… – пояснил Секретарь. – Правда, мы не предвидели столь молниеносного успеха наших боевых действий и не разместили в этой части планеты достаточно…

– Короче, сколько внедренных агентов вы имеете в кругах здешней оппозиции? Я не говорю о людях Деррила. Я имею в виду нашу агентуру…

– Только одного… – скромно сообщил Секретарь. – Правда, он был ориентирован на совершенно другие задачи…

– Это ваш достославный Философ, если не ошибаюсь? – уточнил Властитель.

– Именно он… – признал Секретарь. – И это далеко не то, что…

– Это именно то, оккупационный вы мой. То – поверьте мне… Немедленно подключайте его к делу, – распорядился Виктис.

Спорить не приходилось.

* * *

В отличие от типичного жаворонка Кая, Моррис Де Жиль оказался ярко выраженной совой. Эти различия, однако, не помешали им установить единственный, пожалуй, общий элемент их распорядка дня – совместный завтрак в буфете третьей пассажирской палубы «Декарта». Моррис при этом был расслаблен спросонок, Кай тоже – после ставшей его утренним обрядом пары часов возни с документальными файлами. Обсуждались исправно поступающая на их терминалы текущая информация по Химере и стратегические вопросы начавшейся миссии. Часть времени уходила на всякое разное. Как вот сейчас.

– Господи, – вздохнул Моррис, аристократическим жестом снося верхушку укрепленного в фарфоровой рюмочке яйца, – никак не могу поверить, что завтра мы наконец выгрузимся с этого летучего лазарета…

– Да, – согласился Федеральный Следователь, задумчиво измельчая кончиком ножа ломтик ветчины. – На «Декарте» поразительное количество пассажиров, находящихся на госпитальном режиме. А из тех, что обходятся без помощи сиделки, половина глотает капсулы и таблетки. И осаждает процедурные кабинеты.

– Они все проследуют на Изиду, – пояснил Моррис. – После того как сгрузили компанию этих подозрительных ювелиров на Валенсии-4, только мы и еще пара-другая пассажиров следуем до Системы Цвингера. А на Изиде сейчас – бум микрохирургии. Тамошние медики обштопали даже Метрополию по этой части…

– Ну, нанотехнику в сосудистой и нейрохирургии стали широко применять в медицине еще во времена, когда мой дед под стол пешком ходил… – заметил Кай, с подозрением рассматривая стакан с чем-то, заменяющим собой апельсиновый сок. – А микророботы – далеко не последнее слово в современной медицине.

– Как я понимаю, речь здесь идет о расценках. На Изиде и вообще на Периферии цены на такие способы лечения полетели вниз… – о ценах, ссудном проценте и фьючерсах Моррис говорил с не меньшим пылом, чем о женщинах.

– Точно так же, как на ювелирную работу на Валенсии, – продемонстрировал свои познания в этой области Кай. – И на микроэлектронику на Цирцее… В регионе бум. Одна лишь Химера не в состоянии выкарабкаться из э-э…

– Кстати, на Цирцее к нам подсели две вполне дееспособные женские особи. Хорошая замена компании перекупщиков краденого, которую мы сгрузили на Валенсии, – уведомил Кая Моррис.

– Вы несколько поспешны в своих суждениях… – обиделся за давешних ювелиров Кай. – Что до того…

– В этих вопросах можете на меня положиться, – Моррис выразительно похлопал кончиком пальца по ноздре своего прямо-таки античного носа. – В ювелирном деле сейчас более всего ценится тонкая работа. Собственно в нее и вкладывают деньги. А на Валенсии товар идет почти по цене сырья… Рано или поздно грянет скандал… Но не будем о грустном: должен вас заверить, что знакомство с этими двумя пташками с Цирцеи рассеет ваши мрачные предчувствия относительно характера химерянок. Я заказал на вечер столик – в ресторане на второй палубе.

– Так это – жительницы Химеры? – Кай заметно насторожился.

Морриса это рассмешило. Он даже слегка прыснул в свой стакан.

– Да, конечно, – сказал он, вытирая с рукава апельсиновый сок, – аспирантки. Повышали свою квалификацию… И ни одна из них не пыталась присобачить мне «жучка» под воротник, поверьте…

– Удивительно, что нашими попутчицами оказываются сразу именно две, как вы выразились, женские особи, жаждущие знаний, если принять во внимание то, что самый высокий уровень безработицы на Химере – именно среди выпускников тамошнего Университета…

– О, это весьма обеспеченные особи, – заверил его Моррис. – Они и не думают зарабатывать себе на жизнь службой. Просто предпочитают в качестве развлечения не туризм, обжорство и все такое, а космопсихолингвистику… или палеоэкзофилологию – не помню… Интеллигентные кавалеры – из той же богемной среды, конференции на экзотических курортах. Элитарное общение, легкий привкус тайны… Это вам не служба аудита…

* * *

Лики залпом хлебнул ядовитое пойло и зашелся в хриплом кашле.

– Из чего ты ее здесь гонишь? Из клопоморов?

– Обижаешь, друг… – отозвался из полутьмы полузасыпанного давним обвалом штрека Дирк. – Последнее время я пользуюсь новым штаммом Зеленой Плесени с повышенным содержанием сахара. Микологи вывели… Сорт еще в стадии разработки и не прошел промышленных испытаний… теперь и не пройдет, верно, а мы уже пользуемся им вовсю…

Лики не думал, что изготовление разных сортов дурной воды входит в программу обучения десантных спецучилищ, но, видно, Дирк многое усвоил сверх программы.

В заброшенных выработках Дирк чувствовал себя как рыба в воде. Раздобытые для него Лики слегка поношенные куртка и комбинезон Собирателя в сочетании с общей небритостью делали капитана гвардии неузнаваемым. Судя по небольшому арсеналу, чисткой и смазкой которого Дирк занимался во время их разговора, связи с боевыми друзьями капитан восстановил и спокойно доживать до старости здесь, в подполье, не собирался. Условный стук прервал эти тревожные размышления Лики, и он пошел открывать потайную дверь. Занятие это было не из простых. Лишь только Руждан появился на пороге, Лики понял, что что-то стряслось. Комику можно было уже не наливать.

– Закрыт последний тоннель?

– Нет, случилось другое, и, клянусь усами моего дедушки, я еще не решил, что было бы лучше.

– Поко?

– Да… Филк только что звонил мне. Номер, чтоб я помер… – как всегда, туманно и путано начал излагать новости Руждан. – Сомнений нет – Поко взяли Стражи Вечного Огня. За что и как – не знаю. Ясно одно – во-первых, этот способ добычи денег накрылся бесповоротно вместе с сотней оборотов, впрочем, это пустяки, а во-вторых, нам надо переходить на нелегальное положение. Если они возьмутся за него серьезно, Поко долго не продержится. Полиция может прибыть к тебе домой с минуты на минуту.

– И куда мы? – Лики нервно обернулся, словно ища выход.

– А сюда – в старые выработки, больше некуда, – вошел в разговор Дирк, любовно изучая просвет ствола здоровенного карабина. – Тут я вас заодно кое с кем познакомлю… А вы – меня… А вообще – у нас очень мало времени. Не позже чем через неделю начнут эти места зачищать. Регулярные войска, с огнеметами и всем таким…

И тут Лики неожиданно даже для себя сказал:

– Мы грабим банк. Другого выхода нет.

– Неграмотно, – поправил его Дирк. – МЫ не банк грабим, мы броневик возьмем… Банковский. Оккупанты вывозят из страны валюту. Святое дело – им хвост прищемить. Второй раз предлагаю. И последний.

* * *

– Довольно ловко они управляются с кораблем. – Кай кивнул на дисплей, имитирующий старинный иллюминатор внешнего обзора. – Глядя на их маневры, начинаешь понемногу верить феминисткам.

– Вы это о чем? – Голос Де Жиля был не очень тверд – видимо, сказывались труды по дегустации содержимого корабельного бара.

– Вон о том кораблике, которым так лихо и вместе с тем деликатно управляют наши амазонки. Ведь, насколько я знаю, на борту эсминца находятся только женщины. Служба в космофлоте, полиция и сфера безопасности согласно конституции Химеры – области, отданные в безраздельное пользование слабого пола.

В пересадочный отсек Моррис порядком запоздал: судя по следам помады на щеке, прощался с какой-то из давешних аспиранток и слегка задыхался. Впрочем, его физическая форма не вызывала нареканий. Уже через пару минут он вполне восстановил дыхание, предпринял попытку представиться стюардессе и удостоился за это отменно ледяного взгляда.

Чего и следовало ожидать. К слову, это произвело на него воздействие, обратное ожидаемому. Чего тоже следовало ожидать.

– А она хорошенькая, – тихонько толкнул он в бок Следователя. – Жаль, что не провожает нас до Химеры. Но если и вся команда эсминца в том же духе, то боюсь, что на меня ляжет тяжелое бремя нелегкого выбора.

– Корабль – это лишь временный этап, дорогой Моррис. У вас впереди вся планета, – насмешливо заметил Санди. – Так что я вам не завидую. Печальней участи буриданова осла может быть только судьба Тантала.

– Ну уж нет. Какой-нибудь водицы я испью.

– Вы по-прежнему уверены, что это не осложнит нашу миссию?

Тема пикировки была не из новых. Новой пока становилась только обстановка.

– Бросьте, Следователь, не стоит относиться к женщинам как к досадному препятствию на пути к какой-то цели. Гораздо выгоднее и, заметьте, приятнее считать их средством в достижении этой цели. Прокляни меня Бог, если эти милые пташечки сами не выболтают нам свои секреты, вот увидите. Я не думаю, что амазонки на Химере так уж принципиально отличаются от своих сестер на Земле.

Каю, не раз вдоль и поперек изучившему архивный файл по Материальной Республике, ничего не стоило привести добрую дюжину доводов против такого легкомысленного заявления напарника, но он решил предоставить событиям идти своим чередом. Не хотелось быть слишком серьезным с этим парнем.

– Не так громко, Моррис, мадам может нас услышать. В конце концов – мы единственные пассажиры. Кстати – ваши знакомые э-э…

– Роззи и Фатима…

– Да. Они будут ждать рейсового орбитера?

– Что поделаешь – они не почетные гости Материальной Республики, а ее рядовые гражданки.

– Думаю, на родине им придется забыть о вольных нравах Обитаемого Космоса. Чадру на них, конечно, там не наденут, но…

– Я знаю, – вздохнул Моррис. – Чадру там надевают на мужиков. Немногих оставшихся… Надеюсь, что нам не предложат дополнить свой туалет этой пикантной деталью…

– Хорошо, – вздохнул Кай. – Не будем, как вы это называете, о грустном… Давайте заключим пари. Я полагаю, что не пройдет и суток, как вы почувствуете разницу между химерянками и дамами из остальной части Обитаемого Космоса.

– Идет! На что спорим?

– На бутылку хорошего коньяка, если вы сможете его достать на Химере. Я имею в виду земного розлива… Армянский.

– Годится. А если проиграете вы, то… дадите слово не вмешиваться в мою личную жизнь во все остальное время нашей миссии.

– Господи, да я и так не собирался…

– О, Следователь! Внешне – да, но про себя вы наверняка меня осуждаете, сознайтесь… Ну вот, – добавил Де Жиль, приглядевшись к мимике собеседника, – я был прав. Значит, если я удостоверюсь, что обитательницы Химеры такие же обыкновенные женщины, что и сестры по полу из остальной части Вселенной, то вы станете смотреть сквозь пальцы на мои маленькие слабости. По рукам?

– Если это не будет выходить за рамки закона и приличий. – Кай с неохотой пожал протянутую ему тонкую кисть. – И если вы больше ни разу не назовете меня Следователем. Существует же все-таки конспирация. Я – Второй Аудитор, не более…

– Насчет приличий вам лучше было бы поучиться у древних персов.

Смеясь, Де Жиль разбил рукопожатие.

– У них считалось чрезвычайно приличным и учтивым рыгать в гостях. У каждого общества существуют свои понятия о пристойном. Но по части конспирации – безусловный приоритет за вами, Сле… господин Второй Аудитор….

* * *

Руждан расслабленно сполз с самодельного топчана и попытался в очередной раз образумить закусивших удила приятелей:

– Вы с ума посходили… Как? У нас нет ни оружия, ни подходящих парней. И никто из нас ни разу не был под огнем. Может быть, ты собираешься привлечь для этого дела Жвалу и его ребят? Опасное, доложу тебе, дело – с этой швалью связываться. Да и что мы им можем предложить такого, чего они сами не могли бы взять?

– Оружие у нас, считай, есть. – Дирк кивнул на разложенные перед ним орудия убиения и устрашения. – И главное – есть план. Стереотипный. В спецшколе такому во втором семестре обучают…

– А, а?.. – попытался противопоставить свою растерянность железному авторитету гвардейца пьяный Комик.

– А Жвала нам не нужен – справимся сами, – коротко определил Дирк. – Его дело – обеспечить нам переезд ТУДА… Хотя, если понадобится, – я стану работать и с бандитами. Но времени в альянсы вступать у нас нет.

– Пойми, если ты прав и Поко в тюряге, отступать нам некуда… – вдруг с изумительной для самого себя доходчивостью стал растолковывать Лики Руждану. – Нам уже дышат в спину. Да и я дошел до ручки: или я достаю денег на Последний Вагон в Рай и уматываю отсюда, или… – Он помедлил с ответом на самому себе же поставленный вопрос, соображая, какая у него осталась альтернатива отъезду, и мрачно закончил: – Или мне не жить… здесь.

Клоун посмотрел на товарища протрезвевшими вдруг глазами.

– Ну, хорошо, Лики. Допустим, у нас есть оружие, хотя я не знаю, из какого конца у него пуля вылетает… Но охрана? Как нам справиться с ней?

– А как обычно, – успокоил его выпускник десантной школы. – Я в городе даром времени не теряю – про филиалы Центрального банка справки навел. Мне пара пареньков помоложе нужна и вас подрессировать хоть немного. И – вперед. Все у нас получится. Во-первых, только что рухнули держава и армия. На улице полно дезертиров и раскисших солдат. Которым никто и не думает платить жалованье. Мы можем просто купить чего недостает из хлопушек – деньги в минимуме у нас еще есть. Второе: сейчас какое-то время в банках так же, как всюду, будут царить бардак и сумятица из-за смены власти. Виктис меняет старых чиновников на новых, охрана тоже меняется, а нам остается только с умом воспользоваться этой неразберихой. Сейчас два из трех броневиков отправляют в рейс без прикрытия с воздуха… И в-третьих, охране всегда есть чего терять, а нам терять – нечего.

– Злюка… – тихо пробормотал Лики. – Мне надо увести с квартиры Злюку.

* * *

Звук пощечины звонко разнесся по пассажирскому салону эсминца. Смущенный Де Жиль, потирая розовую щеку, вернулся из своей вылазки в проход между креслами и стал поправлять крепления противоперегрузочных ремней. Обгоняя его, мимо пронеслась радистка с побелевшим от праведного, надо полагать, гнева лицом.

– Благодарите Бога, что вы имеете статус Федеральных представителей, – на ходу бросила она Каю. – А то бы вашему дружку несдобровать!

Кай насмешливо оглядел незадачливого донжуана и демонстративно взглянул на часы.

– У вас осталось три с половиной часа.

– На что?

– Как, вы позабыли наше пари? На то, чтобы признать, что жительницы Химеры отличаются от тех дам, с которыми вы встречались прежде.

Моррис озадаченно покачал головой:

– Не все так просто, дорогой Кай. Что-то здесь не так. Вы не поверите, но я пару минут назад получил оплеуху за вполне банальные комплименты… Правда, потом я поинтересовался сексуальными пристрастиями, распространенными на ее планете. Реакция же была совершенно неадекватной.

– Ладно, признаюсь вам, что когда я заключал пари, то был уже стопроцентно уверен в успехе. Пока вы были заняты вашей шоколадной красавицей, ее собакой и мужем, у меня было время внимательно ознакомиться с соответствующей информацией. Так вот, я вынужден вас огорчить: на Химере-II секса нет! А посему ваши вопросы и комплименты были совершенно естественно восприняты этой леди как гнусное оскорбление ее человеческого достоинства со стороны никчемного, развращенного и похотливого существа, к которым, по их мнению, относятся все мужчины.

– Постойте, я знаю, что размножение у них происходит при помощи пробирки. Но удовольствие от секса они должны получать. Ведь остались же у них соответствующие рецепторы, эрогенные зоны, врожденные психические реакции, наконец! Ну хоть лесбиянство-то у них распространено?

– Досадно, что даже такие информированные и высокопоставленные Федеральные чиновники иногда повторяют глупые небылицы, которыми полна желтая пресса. Нет у них лесбиянства. А если и есть, то скорее как исключение. С самого раннего детства жительницы Химеры подвергаются мощному психологическому, а затем и социальному воздействию, направленному на то, чтобы убедить их в порочности и низменном характере полового влечения.

– Так что же, они и не пытаются искать сексуальных наслаждений?

Кай с жалостью взглянул на растерянное лицо молодого коллеги:

– Они им отвратительны. Априорно. Плюс специальные меры воздействия для снижения либидо.

– Какие именно?

– Медикаментозные, психологические и… некоторые другие. Так что не тратьте свой пыл понапрасну, а ищите проигранный вами коньяк. Причем я предупреждаю: пью я редко и мало, но исключительно качественные напитки. Меллетского суррогата я не приму.

– И все же я пока не считаю себя проигравшим в нашем споре. Весь мой жизненный опыт подсказывает, что женщина, как ее ни воспитывай и ни перевоспитывай, в душе останется прежней. То есть всегда будет искать внимания, любви и ласки. – Моррис расправил плечи и с улыбкой посмотрел на Кая. – А где еще, как не у меня, эти чертовы амазонки раздобудут такой деликатный товар? В давние века в России – при демократии или при республике, не помню точно – секса тоже не было. Я сам видел видеозапись какого-то идиотского «телемоста» тех времен. Тем не менее я до сих пор встречаю живых коммунистов, даже в Директорате: значит, они все-таки исхитрились размножаться…

Кай развел руками:

– Ну, Моррис, вас не переговоришь. Давайте отложим окончательное решение нашего пари до Химеры. Там решим, кто из нас был прав. А сейчас пойдемте спать. Я мечтаю об этом уже пару суток. Нам желательно показаться перед Большой Тройкой по крайней мере хорошо выспавшимися.

 

Глава 3

КОТОРАЯ НАПОМИНАЕТ ЧИТАТЕЛЮ О ТОМ, ЧТО КАЖДОМУ ЛАБИРИНТУ ПОЛАГАЕТСЯ СВОЙ МИНОТАВР

Кай первым шагнул на площадку подъемника и на несколько мгновений задержался, оценивая новый мир. Это была старая привычка, неизжитая многими, годами бесчисленных путешествий. Вступая на новую планету, пусть и освоенную до него другими людьми, Кай всегда испытывал чувство первопроходца. Он подсознательно, по неведомым ему самому признакам определял, что его ожидало в новом мире. Причем интуиция редко подводила Федерального Следователя.

Он вспомнил чувство, которое охватило его, когда он впервые попал на Гринзею. Их «Шаттл» разнесло ракетой, и они с Гвидо болтались на стропах над джунглями в густом воздухе, пряно пахнувшем ароматами неведомых цветов и перегнившей листвой. Кая поразило тогда странное ощущение защищенности, которое он испытывал, падая в зеленый океан тропического леса. И действительно, лес и его обитатели на удивление миролюбиво приняли их.

Потом в Океании ощущение зыбкости с первого шага на поверхности Эбисс-Айла превратилось в действительную иллюзорность бытия в городе-призраке.

Кай вдохнул полной грудью холодный и сухой воздух Химеры и огляделся. Пологий горизонт в миле от них круто убегал вниз, справа и слева виднелись верхушки густых зарослей, подступающих к космодрому, а внизу, на бетонных плитах, у небольшого серебристого кара странной формы стояли две женщины и в упор разглядывали Федерального Следователя. И в этот момент у Кая промелькнула тоскливая мысль, что данная командировка будет совсем не простой, а скорее трудной и мучительной, причем доставит много хлопот не только Управлению, но и лично ему.

– Ну, что вы там застряли, Следователь? – раздался за спиной жизнерадостный возглас Де Жиля. – Не слышу оркестра и приветственных речей.

– Будьте любезны, – Кай посторонился, пропуская Морриса вперед. – Что касается оркестра, то его для финансовой инспекции вбрасывают в игру обычно только при проводах. И хорошо, если он не будет похоронным… А вот торжественный караул для встречи Полномочной делегации Федерации Тридцати Трех Миров, я вижу, выстроен. Двух представительниц прекраснейшего пола вам хватит?

– На первый случай – да.

Кай Санди и Моррис спустились по трапу и двинулись на сближение со встречавшими. Та, что пониже, с восточными, но довольно изящными чертами лица и прекрасной фигурой, сделала шаг вперед.

– Добро пожаловать на территорию Материальной Республики Химера, господа. Советом Великих Матерей я уполномочена встретить вас, а в дальнейшем оказывать вам необходимое содействие во время пребывания на нашей планете. Меня зовут Мариам Хуссейн Задех, но так как мы будем работать вместе две недели, то называйте просто Мариам. Мои предки были в числе первых колонистов Химеры, а дед возглавлял Меджлис и был ярым сторонником Истинного Учения, как тогда это называли…

– Погодите, погодите. – Морис Де Жиль понял, что его собеседница не из породы молчаливых, а стоять на продувающем ветру после теплой каюты крейсера было довольно неуютно. – Я предлагаю лекцию из истории Химеры перенести на другое время и место, ну, скажем, в ресторан или кафе. А сейчас доведем представление до конца. – Он пригладил взъерошенные волосы и отвесил элегантный полупоклон. – Моррис Де Жиль, Главный Инспектор контрольной службы Министерства финансов, к вашим услугам, прошу любить… – он сделал чуть заметное ударение на этом слове, – и жаловать. А это – Кай Санди, Второй Аудитор того же Министерства… – И он повернулся к оставшейся не представленной молодой женщине, выжидательно глядя на нее.

– Джейн Гранж, секретарь по особым поручениям Министерства экономики. – Ее низкий голос звучал глуховато, но не был лишен своеобразного очарования. – Сейчас мы отвезем вас в гостиницу, там пообедаем, а завтра утром намечена встреча в Совете. Если до визита вам понадобится какая-либо информация, мы вам ее предоставим.

Кай обратил внимание на то, что, хотя на лице девушки была дежурная вежливая улыбка, ее печальные серые глаза смотрели сквозь собеседников. Она была довольно высокой, но все-таки чуть ниже Кая. Ее фигура сохраняла в себе что-то от худощавой угловатости подростка. Во время пути Джейн молчала. Разговаривали в основном Мариам и Де Жиль. Сосредоточенно замкнутая Джейн представляла собой полную противоположность улыбающейся и оживленно болтающей напарнице.

– Сейчас вы увидите один из наших наиболее перспективных объектов, господа! – довольно многообещающе провозгласила Мариам.

Феноменом, выплывшим из-за близкого горизонта, было возвышающееся над пересеченной местностью циклопическое сооружение, напоминающее чудовищно деформированную виноградную улитку.

– А это что такое? – поинтересовался Кай. Мариам пожала плечами, выказывая удивление подобным невежеством гостей.

– Это осталось от Предтеч. В настоящее время Совет собирается построить там туристский комплекс с теплыми источниками.

– Там есть гейзеры? – спросил Моррис.

– Нет, воду мы подведем. Все дело в тепле. Его излучает башня. Наши эксперты рекомендуют организовать здесь курорт федерального значения. А имя Предтеч послужит неплохой приманкой… Леди вообще считают, что туризм является единственно приемлемой статьей доходов для нашей планеты.

Де Жиль насмешливо прищурился:

– В этом я ваших Леди одобряю. Судя по тому, какие очаровательные создания встречают здесь гостей, я полагаю, что многие мужчины Федерации были бы не прочь отдохнуть здесь две-три недели от своих дел… и жен.

Молчаливо сидевшая рядом с Каем Джейн вспыхнула при этих словах.

– Вы не так поняли слова Мариам, Инспектор. Мы собираемся сделать здесь исключительно женский курорт. Мужчины могут отдыхать в других местах.

– Например, посещать Лабиринт, – хихикнула Мариам.

Кай сделал вид, что не знает местного эвфемизма: «посетить Лабиринт» означало тронуться умом. Или пойти к черту. В зависимости от контекста.

– Кстати, где он располагается? – осведомился Моррис. – Поистине странное место – не означен ни в путеводителях, ни даже на картах, а как только речь заходит о Химере, так сразу только и слышишь: «Лабиринт, Лабиринт, Лабиринт…»

– Все, что связано с Предтечами, – странно, – пожала угловатыми плечами Джейн. – Мне самой многое хотелось бы узнать о Лабиринте. Когда-то. Но не рассчитывайте найти среди нас проводницу в те места. Это – занятие отверженных. Только опустившиеся мужики… Простите – мужчины занимаются этим. Вы могли видеть таких в Городе – в полосатых балахонах и с красно-белыми шестами…

Мариам закашлялась, то ли глотнув пыли из приотворенного окошка глайдера, то ли намекая напарнице на то, что она сболтнула лишнего. Та ответила ей довольно холодным взглядом.

– Так кого же водят в Лабиринт эти проводники? – недоуменно осведомился Кай. – Если такого рода прогулки считаются предосудительными, то…

– То, само собой, находятся и те, которые готовы платить втридорога за запретный плод. В последнее время развелось немало любительниц выдавать себя за адепток разных ложных учений и сект, а то и просто за ведьм. А для посвящения в такой сан непременным условием считается посещение Лабиринта. Там даже справляют шабаши…

– На которых иногда присутствуют некие мужчины… – вставила Мариам. – Якобы постоянно обитающие в Лабиринте. Но скорее всего – это какие-нибудь типы из Пещерной Страны. Согласно общему мнению, постоянно жить в Лабиринте невозможно… Но уж вам, господа, искать в Лабиринте приключений не стоит. Совершенно не стоит… Лабиринт не имеет к экономике Химеры никакого отношения. Решительно ни-ка-ко-го!

– Участники этих м-м… шабашей преследуются вашим законом? – участливо спросил Кай.

– Вы плохо представляете себе наши законы, – усмехнулась Джейн. – В них ни словом не упомянут Лабиринт. Для закона он не существует… Так что все, что там происходит, может получить только моральную оценку, но никак не юридическую…

– Моральная оценка выражается иногда в избиении камнями… – не без яда подала реплику Мариам. – А вот, кстати, и наш лучший загородный ресторан.

– «Кстати» – это вы насчет такого рода моральной оценки? – сухо спросил Кай, открывая дверцу перед Джейн. – Она ждет нас тут авансом?

– Нет, ее получают не там, – ответила Джейн и впервые едва заметно улыбнулась. – И, конечно, получают ее только за подобающие заслуги. Не надейтесь поучаствовать в таком аттракционе на дармовщинку…

* * *

В перерыве между блюдами Моррис вдруг решил ознакомиться с меню. Пробежав глазами карточку, он разочарованно отложил ее в сторону, словно она была неплатежеспособным чеком.

– Мадам, оказывается, вы нам предлагаете стандартный набор любого заштатного космопорта, – сказал он, разыгрывая обиженного ребенка. – А где же изысканные экзотические блюда, коими в прошлом так славилась Химера?

Кай очередной раз поразился тому, как легко сходит с рук его напарнику непосредственность, которая другому стоила бы дипломатического скандала.

– Увы, – Мариам весело рассмеялась, – нам приходится довольствоваться импортными концентратами. Это значительно проще, чем пытаться поддерживать внеземной экологический баланс в оранжереях – они выработали все сроки… К тому же большинство из них законсервировано… Да и какие, собственно говоря, у вас претензии к этому бифштексу?

Она лихо подцепила вилкой кусок жареной говядины.

– В общем-то, никаких, – согласился Моррис, отдавая должное столь критикуемому им блюду, – если не считать того, что Божья тварь, у которой позаимствовали сей кусок плоти, щипала травку за миллиарды километров отсюда, где-нибудь на Мирабелле или Оствайзе, а потом ее замороженное мясо долго-долго летело на транспортнике… Через миры и века. К тому же я обожаю экзотические блюда. Когда я вернусь в Метрополию, друзья первым делом спросят меня, что подают в здешних ресторанах. И что я им отвечу? Что отведал говяжьего бифштекса?

– Ну почему же? – Джейн едва заметно улыбнулась. – В салат, который вы только что уплетали с таким завидным аппетитом, добавлены местные вяленые земляные черви. Такие водятся только на Химере. Хотя и завезены откуда-то издалека… Где они уже успели повымереть за период колонизации.

Моррис слегка изменился в лице.

– Так это не были сушеные лангусты?

– Разве что в прошлом своем воплощении…

Джейн, конечно, не была садисткой, но подтрунивать над Моррисом доставляло ей явное удовольствие… Кай поймал себя на странном чувстве зависти к своему напарнику.

– А вот пиво, которое вы с таким удовольствием пьете, – это тот самый знаменитый «птичий мед», о котором вы, наверное, наслышаны… – внесла свой вклад в защиту местной кулинарии Мариам. – Прекрасно очищает почки…

– Я уже понял это… – Кай поднялся из-за стола. – Извините, я оставлю вас на минутку.

Он прошел среди столиков под перекрестным огнем женских взглядов, с интересом рассматривающих столь редкого в здешних краях представителя Homo Sapiens, и направился в вестибюль в поисках двери со ставшим теперь благодаря подвигам нескольких поколений крутых звездопроходцев, отважных первооткрывателей и стойких пионеров космоса достоянием всей Галактики обозначением 00. Долго искать ему не пришлось.

Дверь со свежеприсобаченной вывеской «Джентльмены» охраняли две амазонки при погонах, бластерах и аксельбантах. Зайдя внутрь, Кай с облегчением увидел ряд писсуаров, уже позабытых после восхождения на борт «Марии Кюри». Они были смонтированы «на живую нитку», не иначе как вчера. Это трогало.

Взявшись за язычок «зиппера», он услышал вполне отчетливое покашливание у себя за спиной.

Резко обернувшись, Кай встретился взглядом с парой порядком испуганных глаз, выглядывавших из-за дверцы ближайшей кабинки.

В мыслях обычно хладнокровного Следователя в очередной раз наступил сумбур.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросил он раздраженно.

– Тише, ради Бога, не кричите! – Голос, к вящему облегчению Кая, был мужской.

– Что вам надо? – спросил он уже менее возмущенно. Но более сурово.

– Сейчас объясню, мистер…

Человек, показавшийся из-за двери, был коренаст, пуглив, как дикий голубь, багров рожей и облачен в комбинезон сантехника с накладным, надо полагать, бюстом. В одной руке он держал самую настоящую швабру, а в другой, протянутой к Каю, помещался небольшой кожаный мешочек.

Логика подсказывала Федеральному Следователю, что его втягивают в примитивнейшую провокацию. Чутье же убеждало, что т-а-к провокации не делают…

– Здесь ювелирных украшений на пятьдесят тысяч федеральных кредиток, – уведомил странный пентюх Кая. – Это задаток. Остальное перед отлетом. Можете не сомневаться, мистер, – камни настоящие, а уж про работу я вообще не говорю – уникальная техника. Только вытащите меня отсюда. Я уже по горло сыт и Сержем, и проклятыми бабами…

– Купите себе на эти деньги билет в каюту-«люкс» на ближайший лайнер и немного успокоительного, – резонно посоветовал ему Кай, уклоняясь от кожаного мешочка, – и летите хоть к…

Благодаря гладко забранным на затылке волосам странный тип действительно мог сойти за довольно несчастную – надо же, так рожей не вышла – перезрелую девственницу восточного типа. Мешали такому восприятию только чесночный перегар и заметная небритость. Последнюю скрывала вуаль – ну что же еще могло быть натуральнее для имиджа сортирной работницы…

– Да вы не поняли, мистер… Я же из Помпейской Колонии… Мне же запрещено… Меня же, мистер, в порошок сотрут…

– Если вы не под судом или следствием, то никто не может запретить вам покинуть любую из планет Федерации… – начал пояснять Кай психу его гражданские права. – Что до того, чтобы вытащить вас отсюда, – так в чемодан мой вы просто не поместитесь и за домашнюю собачку не сойдете без справки о прививке…

– Ну что, мистер, я буду вас учить? – искренне возмутился тип. – Оформите требование на мой арест. Вот и все. На Моргуле на меня вот такое дело заведено… За…

– Мистер Санди, – послышался за дверью голос Мариам, – с вами все в порядке?

Лицо пентюха перекосило. Он судорожно ухватился за рукав Кая.

– Так вы заберете меня отсюда? Это мой единственный шанс! Только ничего не говорите своим спутницам. Если люди Халимат пронюхают, что я обращался к вам, мне крышка! Как Бог свят – крышка! Вы верите в Бога, мистер?

– Э-э… – чуть было не вступил в теологический спор Кай, но место действия как-то не располагало его к этому.

– Я вот – нет, – с огорчением заметил тип. – В черта – еще туда-сюда, а с Богом у меня дела натянутые. Я бы за него свой голос не отдал…

Тут он осекся – в дверь деликатно, но настойчиво долбили.

– Камушки уж лучше пусть побудут у меня, – сменил он тему разговора. – Если вас с ними застукают, мистер, вам это боком выйдет, да и мне – все одно – хреново обернется… Гуд бай! Еще увидимся… Ты за это время ситуацию просеки, мистер, а то я вижу – не врубился еще… Скорей врубайся, друг… Э-э-эх!!!

С этими словами незнакомец доверил Федеральному Следователю свою швабру, решительно поднял раму окна и отчаянно грянулся куда-то вниз, на что-то далеко внизу расположенное, весьма хрупкое и многочисленное.

Почти одновременно входная дверь распахнулась. На пороге стоял слегка озабоченный Де Жиль.

– С тобой все в порядке?

– Да, надеюсь… – Кай потер виски, почти машинально провел по рукояти швабры сканнером регистратора, пристроил ее в угол и направился к выходу, только на полдороге вспомнив, зачем он сюда приходил.

* * *

Остаток дня господа члены Высочайшей Инспекции провели, осматривая достопримечательности Дизерты, зимней резиденции Верховной Администрации Материальной Республики – сначала в несколько навязчивом сопровождении обеих членов делегации принимающей стороны, а затем, после вручения ключей от номера в наиреспектабельнейшем из закрытых отелей – «Уолдорф-Маргарита», – в одиночку. В эпоху скрытых видеокамер и сверхчувствительной аудиотехники в примитивной наружной слежке за дорогими гостями, конечно же, не было никакого смысла.

Прощаясь («Извините, у нас, как говорится, «закончилось детское время», господа…»), Джейн выразила надежду, что болтающиеся по улицам обитательницы ночной столицы не будут докучать выделяющимся несколько необычным видом – без чадры и в мужском наряде – гостям из Метрополии излишним вниманием.

– Здесь, слава Богу, не деревня, тут народ ко всему приучен, – успокоила Морриса сомнительно лестным аргументом Мариам, и обе амазонки в штатском растворились в наступающем сумраке.

Как было условлено, господа Аудиторы поболтались по городу каждый в одиночку и встретились в холле «Маргариты» ближе к полуночи.

– Согласно программе нашего пребывания на этой благословенной планете завтрашний день у нас посвящен «самостоятельному ознакомлению с условиями жизни и труда аборигенов», – откашлявшись, напомнил Моррис.

– Весьма относительно самостоятельному, – заметил Кай. – В восемь утра – вы помните, сколько часов в здешних сутках? – за нами заедет Мариам.

– Ей придется утешиться тем, что мы оставим ей соответствующую записку. В шесть утра, когда покинем отель.

– И куда же вы намерены меня потащить, господин Первый Аудитор? Неужели разыскали все-таки тайный дом свиданий? – иронически предположил Кай. – Но почему там открывают так рано?

– Нет, всего лишь несколько мест, где можно встретить людей в полосатых балахонах и с красно-белыми шестами… Кстати, я уже присмотрел тут неподалеку одного такого. И договорился на завтрашнее утро. На сегодняшнее, – поправился Де Жиль, справившись по часам.

– Проводник в Лабиринт?

– Конечно, – Моррис сделал неопределенный жест рукой. – Ведь нас туда настойчиво приглашают. Загоняют прямо-таки хворостиной… Или я ничего не смыслю в психологии.

– Мне показалось, – Кай пожал плечами, – что, наши спутницы, наоборот, настойчиво отговаривали нас от подобной экскурсии…

– И вы намерены устоять перед искушением, господин Второй Аудитор? – Моррис чуть подмигнул воззрившемуся на него Каю. – Впрочем, если вы против, я могу оставить вас в наиприятнейшей компании сестры Мариам… И ее наставницы Джейн. Что ж, у каждого свой метод…

– Вы низко котируете сотрудников нашего ведомства, господин Первый Аудитор, – с некоторой обидой в голосе оборвал его Кай, не совсем понимая, почему его задело за живое это замечание. – По крайней мере я не думаю, что нас попытаются отправить на тот свет. Это не в интересах милейших Леди…

– Господин Второй Аудитор, черт возьми! Вы наконец становитесь мужчиной! – с энтузиазмом воскликнул Де Жиль.

– А пока – выспимся хоть немного, – чуть охладил его пыл Кай.

* * *

В огромном заброшенном сарае было довольно темно, до отвращения пыльно и воняло мышами. Летучими.

Барух опасливо поежился. Так бывало с ним каждый раз, после визитов в Лабиринт: двое или трое суток нервы – ни к черту. А тут вместо отдыха и успокоения – извольте явиться на срочный вызов к их милости резиденту. В эту чертову халупу с ее тьмой, пылищей и подпритолочными обитателями. Еще не хватало, чтобы такая вот одичавшая тварь вцепилась ему, ну, скажем, в волосы… Правда, и сам Барух Р. Р. Циммерман, и чертов конспиратор, Айман Ибрахим – оба лысы, как пасхальные яйца, несмотря на разницу в религиозной, политической и, сдается Баруху, еще и половой ориентации… Нашел господин резидент, где назначить встречу! Не иначе как второпях, со страху. Перед кем только?.. Приятно, конечно, представить себе, что настырный Серж Плотников нацелился нарезать ремней с задницы верного слуги Шайтана (не Аллаха же, если уж разбираться в здешних ересях) – что и говорить: давно пора… Но в том-то и дело, что Айман уже неделю как чего-то боится, а Сержа Плотникова долго бояться бессмысленно: он не говорит «я с тебя спущу шкуру!», он ее спускает. Или не спускает. А страх нагонять любит Старуха… Ну, ладно, скоро узнаем, в чем дело.

В носу отчаянно защипало, и через пару мгновений, не сумев преодолеть позыв природы, Циммерман оглушительно чихнул, вызвав переполох среди дремавшей на стропилах большой стаи летучих пиявок. Пронзительный шелест крыльев потревоженных бестий вкупе с рухнувшей с потолка на голову грудой трухи и вонючей пыли заставил Баруха помянуть Аймана Ибрахима в совсем уж плохом контексте.

– Будьте здоровы, папеле Циммерман! – неожиданно громко прозвучал в наступившей тишине скрипучий голос Торговца. – Да пошлет вам ваш Элохим долгих лет благоденствия.

Циммерман отпрянул в сторону, ударился коленкой о какой-то железный агрегат и отметил:

– Не приставайте с просьбами о здравии ваших клиентов к чужому Богу, Айман! У вас есть собственный, вот он пусть и попотеет в конце концов. А эти шуточки с подкрадыванием – вообще оставьте для своих резвых херувимчиков с розовыми попками. Если вы затащили меня в эту дыру из-за пустяков, я больше никогда не дам вам ссуду, какие бы проценты вы мне за это ни сулили! Короче, или вы сейчас же излагаете дело, или ищите себе другого компаньона для ваших сомнительных коммерческих проектов! – Барух решительно встал и начал демонстративно собираться в дорогу, отряхивая с костюма пыль и краем глаза пытаясь оценить реакцию Торговца на свою гневную тираду.

– Ладно, не горячитесь. – Айман загородил проход и примирительно коснулся плеча собеседника. – Речь идет о больших деньгах. Вы ведь собираетесь рвать когти с Химеры, как любит говаривать мистер Плотников. Так почему бы вам заодно не подработать в качестве курьера?

– Откуда вы взяли эту наглую ложь? – Циммерман сбросил с плеча ладонь Торговца и сделал новую попытку пробраться к выходу. – Вы прекрасно знаете, что у меня нет ни желания, ни реальной возможности сделать это.

Айман с неожиданной элегантностью присел на загаженный многими поколениями здешней фауны станок и с такой же неожиданной проворностью крепко схватил Баруха за лацканы пиджака.

– Ты что, за дурака меня принимаешь? А кто «прозванивал» Аль-Хатима из транспортного отдела? А кто из нас за последнюю неделю лихорадочно скупал камешки, избавляясь от местной валюты? А может быть, не ты клеился к Платиновой Линде из космопортовской столовой? Так что лучше помолчи и выслушай мое предложение. И не советую тебе особенно торговаться…

Циммерман заметно скис и стал мысленно просчитывать, где он прокололся. По всему выходило, что Торговец плотно пас его последние дни, вопрос только – с какой целью? Хорошо еще, что он не пронюхал о его попытке выйти на контакт с Федералами там, в «кабинете для джентльменов»…

– Так вот, – продолжал араб, – полагаю, что тебе удастся удрать с Химеры. Может быть, я тебе даже помогу в этом. В конце концов – это ли не подарок Аллаха: не видеть здесь твою мерзкую рожу? Не знаю, куда ты навострил лыжи, но, полагаю, самый прямой путь в Метрополию – через Валенсию или Цирцею. В обоих случаях тебе нужно будет всего лишь передать послание моим друзьям. За это ты получишь шестьдесят тысяч монет. Федеральными кредитками, естественно, а не местной макулатурой. Как предложение?

Барух задумчиво пожевал губами. Или он ничего не понимает в людях, или Айман затеял какую-то пакость. Неужели араб дознался о судьбе своего чемоданчика?

Он зябко повел плечами, благодаря Бога, что Торговец не заметил этот невольный жест в темноте. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о предназначении пульта связи и шифраторов, открывшихся его взору в тот – будь он неладен – день, когда на четвертые сутки дьявольских мучений, затребовав за работу черт-те какие бабки и выжрав практически все (для больших людей предназначавшееся) спиртное, припасенное у Баруха, «Ювелир» Берендеев отпер-таки тот злополучный кейс. «Помогла мне твоя жидовская Яхве, – совершенно не желая оскорбить ни Циммермана, ни его религию, сообщил тогда «Ювелир», аккуратно рыгнув в сторонку перегаром. – Словно изнутри поднажал кто… В общем, оставь себе премиальные – не моя, Богова заслуга…» И честно ушел в запой, так и не поняв, в какое положение поставил отвалившего ему неплохой аванс нанимателя, оставшегося у себя на хазе тупо созерцать то, за созерцание чего снимали голову, сперва пооторвав кое-что другое.

Тогда, разглядывая шпионские «фенечки», Циммерман так и не смог решить для себя мудреную головоломку – то ли кидала Альхен действительно по незнанию сплавил ему злополучный чемоданчик (в конце концов, что возьмешь с «голубого»), то ли это была тонко продуманная провокация самого Ибрахима Аймана, цели которой Барух не мог раскусить. И только теперь он догадался, что в натуре проколовшийся и оставшийся без элементарных средств связи Торговец хочет теперь с его помощью передать весточку своим хозяевам Наверху.

На первый взгляд – ничего страшного, но эти лихие ребята из спецслужб почему-то постоянно норовят сократить любую цепочку на звено-другое. По использовании, конечно. Для чего Торговцу достаточно добавить в конце послания то самое – из «Гамлета»: «Подателей сего немедля обезглавить»… Ох уж этот Принц Датский – нордическая скотина: ведь с лучшими друзьями такую штучку отмочил: бедные, бедные Гильденстерн и Розенкранц – фамилии говорят сами за себя, – шила в мешке не утаишь: в конце концов, ни за хрен собачий пострадали опять-таки предки Баруха, хоть и дальние. И вот, традиция найдет свое продолжение: Барух Циммерман обретет скромное место на погосте, где-нибудь неподалеку от места вручения «товарчика», а у разведки Комплекса появится реальная возможность сэкономить обещанные денежки.

Альтернативная гипотеза была намного ужасней: Айман, Альхен и Старуха (вариант – Серж Плотников) играют с Барухом, как кошки с мышкой. Единственным положительным моментом в этом случае был бы быстрый и почти без страданий конец…

Тем временем заждавшийся ответа Айман включил фонарик и в его мертвенно-зеленоватом свете успел, видимо, разглядеть бурю эмоций, придавших лицу его «делового партнера» еще более трупную гамму окрасок, чем позволял надеяться спектральный состав падающего света.

– Не переживайте так, господин Циммерман, – поспешил он успокоить потенциального курьера. – Вот аккредитив в федеральный банк Цирцеи на ваше имя. Деньги уже переведены, и вы сможете снять их, как только мой человек подпишет накладную на груз.

– Какой еще груз?

– Ну, это я так, фигурально. Чтоб не было вопросов у банковских клерков. На самом деле это будет микрочип с «зашитой» информацией. Вы получите его за день до отлета. Только, умоляю вас, Барух, ради Всемогущего Аллаха не вздумайте пытаться прочитать послание. Ибо в этом случае вы подпишете себе смертный приговор без права на кассацию. Мы так много лет знаем друг друга, и мне будет горько услышать, что папеле Барух умер как дурак.

Айман сунул в трясущиеся руки собеседника пластиковую карточку федерального аккредитива и, подняв столб пыли, исчез в темных недрах огромного помещения. Как, впрочем, и положено слуге Шайтана.

* * *

Проводник запросил с них не так уж много. Скорее подозрительно мало, как отметил про себя Кай. Хотя не такое это и удовольствие – провести полдня в обществе закутанного в грязный балахон немытого полуараба. Свой возраст Проводник изрядно преувеличивал за счет длинной бороды, придававшей ему сходство с козлом (уж не из тех ли, что ведут стадо овец на бойню?), величественных манер и повелительных интонаций в голосе.

– Сегодня не самый лучший день для таких затей, – буркнул себе под нос псевдостарец, поднимаясь со своего насеста под мостом Святой Джеральдины, где происходила встреча. – Далеко ехать придется: Врата только в Распадках откроются. И то – ненадолго…

– Получается, – прикинул Моррис, – что наша экскурсия будет довольно краткой?

Старец зашелся кашляющим смехом:

– Господа, коли уж в Лабиринт гулять собрались, знать бы не помешало заранее: это войти в Лабиринт – проблема, а выйти из него – можно когда угодно… В любое время дня и ночи. Если, конечно, знать выход. Если знать…

Моррис с брезгливой опаской впустил Проводника в салон кара и повел машину, руководствуясь указаниями старца, которые тот подавал величественными жестами сморщенной и довольно грязной длани. Кар быстро выскочил из жилой части города и помчался по трассе, пересекавшей сначала заросшие бурьяном покинутые кварталы промышленной зоны, а затем нырнувшей в скалистое ущелье, полуутонувшее в тумане. Близкий горизонт делал эту смену ландшафтов несколько комической. Вообще в езде по дорогам Химеры было что-то от катания на Американских горках. Все казалось до смешного близким, все появлялось и исчезало слишком быстро.

– А теперь подайте вправо, на проселок, – скомандовал старец из глубины своего балахона. – Заброшенную Обитель зрите?

Честно говоря, Кай сначала принял столь торжественно поименованное сооружение за руины очередной разорившейся фермы, но, выбравшись из кара, убедился, что капитально ошибается. Это был довольно хорошо сохранившийся остов монастыря явно христианского толка. По стенам шла строгая, скупая резьба, в проемах стрельчатых окон уцелели еще остатки витражей. Все еще высились над провалившимися крышами позолоченные кресты.

Проводник не забыл помянуть недобрым словом вездесущих гяуров, не ведающих даже обряда омовения, которые здесь, на землях некогда чисто исламской неоджамахерии, понагородили свои мерзкие молельни. Впрочем, свергнувший неоджамахерию материальный режим даже не стал превращать эти языческие памятники в кинотеатры и отхожие места, как поступили они с мечетями (Аллах еще припомнит это мерзким блудницам, пришедшим к власти не без помощи Шайтана и его слуги плешивого иудея Зигмунда Фрейда), а просто предал эти варварские капища забвению, которого они и заслуживают…

«А внутри, на стенах, наверное, еще и фрески с ликами святых целы», – тоскливо подумал Кай.

Шагавший рядом Моррис тоже притих и погрустнел. Возможно, при мысли о том, что и сам он, с точки зрения проводника, – гяур, предпочитающий туалетную бумагу священной процедуре омовения…

– Выше идут пещерные скиты, – сообщил Проводник. – Там сегодня и будут Врата. Где-то до полудня продержатся…

Тропа к пещерным скитам тонула в тумане, который, медленно рассеиваясь, плыл в сторону под напором еле заметного утреннего ветерка, а сами скиты – точнее входы в них – напоминали логова каких-то доисторических чудищ. Морриса передернуло. Он покосился на Кая – тот невозмутимо поспевал за их Вергилием, только слегка выдавая напряжение неприязненным выражением лица, словно что-то горькое проглотил…

Проводник неожиданно остановился, дал своим спутникам знак держаться в стороне и принялся собирать в кучку всякую дрянь, валявшуюся на широком уступе скалы, до которого дошли путники: сучья, пучки сухой травы, затейливой формы камушки… Сложив из всего этого хитрой формы костерок, старец добавил в него еще несколько странноватых предметов, извлеченных им из недр своего необъятного балахона: засушенные части каких-то тварей, порошки и, наконец, экономно полил все это густой темноватой жидкостью из каменной бутылочки. После этого он укрепил чуть поодаль свой полосатый шест и принялся шаманить вокруг него.

«Будет обидно, если старый обманщик сейчас заявит, что планеты сегодня расположились не так и фокус не удался», – подумал Моррис.

В этот момент костерок вспыхнул. Сам собой. Терпкий, красноватый дымок встал над ним, вытянулся струйкой, потянулся в узкую щель в скалах, заросшую еле видимым в туманной мгле кустарником.

«Ну, фокус с самовоспламеняющимся костром – из репертуара кружка любителей занимательной химии, – прикинул Моррис. – Досадно вот только то, что дым у него поперек ветра идет…»

Проводник махнул им рукой, призвал следовать за собой. И «туристы» тронулись вслед за зыбкой струйкой дыма, которая все норовила затеряться в волнах ползущего совсем в другую сторону тумана. Дымная полоска изогнулась и нырнула в жемчужный сумрак провала, в который уходила почти невидимая в тумане тропа.

Каю показалось, что они входят в теплую, неторопливую реку – настолько плотен был этот уже не такой, как тот, что остался позади, – жемчужный туман. Вот они вошли в него по щиколотку, по колени, по пояс, по горло – чуть жутко стало, словно и действительно предстояло с головой уйти в мутные воды Стикса. Вокруг только чуть подсвеченная изнутри мгла. И гипнотическое колыхание теней, из которых воображение создавало все, что ему заблагорассудится.

Проводник затянул монотонный речитатив-заклинание, и, только ориентируясь на этот малоприятный звук, Кай и Моррис поспевали за старцем – вперед и вниз, вниз, вниз, время от времени натыкаясь то друг на друга, то на невидимые кусты.

– Запомните, – каркнул из мглы Проводник, – никогда не упускайте друг друга из виду, никогда не откликайтесь на зов, никогда на зов не идите сами и никогда никого не зовите в Лабиринте.

Туман окончился довольно неожиданно. Просто остался колышущейся стеной позади. Теперь вокруг были только красноватый гранит и такие же с медным отливом стволы редко стоящих деревьев с высокими рыжими кронами. Под одним из них их ждал Проводник.

– Добро пожаловать! – торжественно произнес он. – Вот вы и в Лабиринте.

* * *

Моррис пожал плечами:

– Ущелье… Только-то и всего?

Проводник не удостоил его ответом и лишь снова величественно взмахнул заскорузлой рукой, призывая господ туристов следовать за ним. Идти приходилось по тропе, заросшей непривычной, словно из кованого металла сделанной травой. К удивлению и даже к некоторому разочарованию обоих «туристов», в Лабиринте существовала не только флора, но и фауна: вдалеке свистели и чирикали какие-то птицы, дорогу под самыми ногами перебегали смахивающие на обыкновенных земных ящерок создания.

– Места эти зовутся медными проходами, – сообщил Проводник. – Редко посторонним являются. Еще раз налево завернем…

Кай, обладавший чисто профессиональной пространственной ориентацией, прикинул, что этот поворот должен вывести их аккурат в отправную точку их странствий по Лабиринту. Но ничего похожего не произошло: они вышли на скалистую террасу, обрывавшуюся в затянутую мглой пропасть. Водопад шумел неподалеку, образуя над тропой крутую арку. И здесь, по эту сторону скального прохода, над ними высилось небо, в котором таяли утренние звезды и вяло тлели три лунных полумесяца – мал мала меньше. Никаких лун у Химеры отродясь не было. Они прошли под аркой водопада, и облако водяной пыли освежило лица и чуть-чуть отодвинуло ощущение предутреннего кошмарного сна. Проводник, продолжая кудахтать о том, что приключилось в этих местах с тем или иным из Первопроходцев, повел их за собой в узкий проход, стены которого вскоре сомкнулись над головами путников в низкий, давящий свод. Проход превратился в туннель, который вывел их на небольшую сумеречную поляну, точнее – на дно скальной воронки, пологие склоны которой, поросшие черным лесом, уходили в серый туман. У бокового скального выступа был кем-то уже разложен еще один – неразожженный – костерок, а за ним темнел проход в глубь мрачноватой пещеры. Чуть поодаль высился белый камень, похожий на мраморный усеченный пилон – явно дело человеческих рук.

– Памятник Первопроходцам, – не без гордости пояснил Проводник, начиная колдовать над костерком.

Кай подошел к пилону и попытался прочесть высеченный на нем текст. Судя по всему, после нескольких торжественно-поминальных слов шел список сгинувшего в этой части Лабиринта народа. К сожалению, надпись была исполнена по-арабски – и даже не на новоарабском, в нем еще мог более или менее разобраться каждый, кому приходится постоянно мотаться по Обитаемым Мирам, а классической арабской вязью, в которой ни Кай, ни Моррис не смыслили абсолютно ничего.

Костерок исправно возгорелся – на этот раз дым от него послушно поднимался столбиком в неподвижном воздухе, а Проводник, наказав обождать его, скрылся во тьме пещеры.

Как выяснилось – навсегда.

* * *

На втором часу ожидания гениальная догадка осенила Морриса:

– Вы были правы, Санди! Нас заманивали в ловушку. И заманили-таки, черт побери!! Какого же рожна вы потащили меня прямо к черту в зубы?

– Это не я сказал, что у каждого – свой метод, – с сухой усмешкой ответил Кай. – Что, однако, не извиняет остальную мою глупость. А пока давайте попробуем сами найти нашего чичероне или хотя бы выход из этих гостеприимных мест.

Пещера оказалась входом в каменный лабиринт. Лабиринт в Лабиринте…

– Будем бросать монетку, или у вас есть какая-либо система угадывания – когда поворачивать направо, а когда налево? – поинтересовался Моррис.

– Если судить по рассказам бывалых людей и по газетным байкам, то ничего случайного в Лабиринте не происходит – в том числе и выпадения орлов и решек. Я, к сожалению, не силен в эзотерических познаниях. Давайте просто сворачивать каждый раз по вдохновению. Это ничуть не хуже, чем любой другой метод. И еще – вы, конечно, помните, что сказал нам наш верный гид? «Никогда не упускайте друг друга из виду, никогда не откликайтесь на зов, никогда на зов не идите сами и никогда никого не зовите в Лабиринте»… Мне подобные вещи про эти края приходилось слышать и раньше. Вам, думаю, – тоже… Так же, как и что-нибудь прямо противоположное. Молва тем и хороша, что предоставляет возможность выбора…

Редко Федеральному Следователю приходилось так проклинать собственную непростительную снисходительность к авантюристическим выходкам партнера. Уже какое-то время он ощущал все нарастающую потребность разобраться в странностях движущих сил, которые стали подсознательно определять его поведение здесь, на Химере. Но ничего, кроме хорошей мины при плохой игре, на его долю не оставалось.

Он прислушался к тревожной тишине окружавших их каменных сводов, щелкнул зажигалкой и по едва уловимым колебаниям зыбкого язычка пламени попытался определить направление движения воздуха. Тянуло куда-то в левый, круто уходящий вниз проем. Туда они и двинулись. Как ни странно, в этой неизвестными силами проеденной в тверди скальных пород путанице ходов и коридоров отнюдь не царила, как можно было того ожидать, кромешная тьма. Слабо мерцали прожилки какой-то напоминающей кварц породы, пронизывающие тут и там толщу скалистых стен. Путники шли молча, лишь изредка перекидываясь парой слов.

– Есть хочется просто нечеловечески, – признался вдруг Моррис. – Как насчет того, чтобы пустить в дело наш НЗ?

– А вы не задумались над тем, почему приступ голода овладел вами именно сейчас? – с легкой издевкой в голосе осведомился Кай.

Моррис секунд на сорок углубился в некое подобие самоанализа и вдруг заорал чуть ли не в полный голос:

– Пахнет жареным! Будь я проклят, если откуда-то не несет свежим барбекью!..

– Знаете, Моррис, – задумчиво произнес Кай, – пожалуй, запах пищи можно не считать зовом в том смысле, который этому придают здешние – будь они трижды неладны – проводники… Так что будет не таким уж большим грехом двинуться туда, где готовятся или уже вкушают что-то…

– Или кого-то, – мрачновато предположил Де Жиль.

Тем не менее, он без особого сопротивления последовал за Федеральным Следователем.

* * *

Кай осторожно продвигался под все снижающимися сводами, вполне логично полагая, что, кем бы ни были те, кто там, впереди, предавался чревоугодию, выставить охрану они не позабыли. В этом он ошибался.

То, что они с Моррисом без всякого предупреждения вошли в круг пирующих, оказалось сюрпризом не только для самих участников застолья, но и для обоих незваных гостей. Хозяев, правда, ничем особо изумить было невозможно. Скорее они сами могли удивить кого угодно. Были среди них и до пояса обнаженные, вооруженные кривыми клинками янычары, и в пятнистую форму наряженные офицеры, и рядовые разных родов войск – тоже все при оружии, были и какие-то приблудные разношерстные типы. Все они – всего числом неполные две дюжины – сгрудились в просторной пещере. Свод ее радовал глаз с довольно обширным отверстием, без которого здесь можно было и Богу душу отдать – столько дыму и вони производили догорающий посреди каменного зала огромный костер и закрепленный над ним огрызок довольно мерзкой на вид туши. Представительниц прекрасного пола в пещере не наблюдалось.

– Давно блуждаете? – поинтересовался старший среди этого сброда тип в до предела заношенной форме полковника Планетарного Десанта Малой Колонии. Вопрос сопровождался протянутой на обгорелых сучьях огромной отбивной, покрытой золотисто-коричневой корочкой.

– Не слишком, – деловито отозвался Моррис, принимаясь за шматок пожирнее. – Скажите, а соли или перца у вас здесь не водится?

– Со специями у нас напряженка. Тут, знаешь, правило такое – жри что дают. Если дают, конечно… По виду вашему, вы здесь не дольше суток ошиваетесь… Все еще надеетесь выбраться на свободу?

– Не скрою, – заметил присевший на подходящий валун Кай, с помощью карманного ножа пытаясь придать своей трапезе некое подобие благопристойности. – Если вы нам поможете в этом деле – я имею в виду, поможете выбраться отсюда на свет Божий, мы сумеем отблагодарить вас…

Должно быть, он брякнул что-то уж очень смешное, потому что по нестройным рядам пирующих прошло веселье, а некоторые особи, видимо в более полной мере наделенные Господом чувством юмора, даже покатились по полу, не выпуская, впрочем, из рук и зубов своей доли съестного.

– Ну ничего, братцы, – продолжил старший. – Очень скоро вы смекнете, что не там – в бабском мире – свобода, а здесь она – в Лабиринте, слава его Камням и его Богу! Скоро вы это поймете… Если успеете, конечно. А сейчас, Фогги, давай выпивку и выпускай баб. По полной программе.

Выпивка оказалась чем-то средним между отвратительного качества самогоном и недобродившей медовухой, бабы же были представлены разношерстным ансамблем из шести по-разному размалеванных красоток, исполнивших, к вящей радости быстро захмелевшей компании, нечто вроде «танца живота».

«Ну вот и они – запретные оргии Лабиринта, – тоскливо подумал Кай, мученически морщась от первого глотка проклятой бурды. – Как же все-таки в разумные сроки покинуть это гостеприимное местечко?»

Моррис, начавший тем временем не лишенную приятности беседу с одной из плясуний, явно не страдающей каким бы то ни было комплексом и устроившейся на его коленях, был грубо остановлен в этом занятии тем самым Фогги – видимо, правой рукой вожака – и ввергнут в мрачную пучину реальности.

– Ну ладно, голубь, – обратился к Моррису Фогги, сметая небрежным движением волосатой лапы продолжавшую что-то щебетать красотку, словно она была не более чем завалявшейся на столе использованной салфеткой. – Ты, друг, выпил, закусил, бабу пощупал – пора все эти дела отрабатывать… Так что иди отоспись: к полуночи и начнем.

– Что, собственно, начнем? – спросил мгновенно протрезвевший Де Жиль.

– Охоту – вот что, – веско разъяснил волосатый Фогги. – Ты, браток, кого сейчас кушал?

– Не знаю, походило на несоленую баранину или…

– Терразавра здешнего ты кушал. Их здесь полно бродит. Ночами – так просто до чертовой матери… В полночь вы со своим дружком и пойдете на испытание. Пукалок вы с собой не прихватили – ну что ж, ваша вина, ваша беда. Но с голыми руками вас не оставим: и пики дадим, и крючья. И инструктаж ихнее благородие с вами проведет. А там – к утру ближе – или вы зверьком полакомитесь: вам, охотникам, лучший кус полагается, с самой что ни на есть задницы, либо, уж извините, – зверек этот вами закусит… И уж с какого куска начнет – это его что ни на есть приватное дело… За все платить надо, брат!

– Вы слышали? – повернулся Моррис к Каю.

– Слышал, – холодно ответил Кай. – Я всегда подозревал, что на каждый Лабиринт приходится, по крайней мере, один Минотавр. Здесь их просто побольше.

– И называются они здесь по-дурацки, – заметил от себя Моррис. – Терразаврами. Глупость какая… Кстати, здесь проклятая радиосвязь и не думает работать… Как мы вызовем помощь? Что вы вообще собираетесь предпринять?

– Очень кстати – это я о радиосвязи. Мы упускаем редкую возможность предстать полными идиотами перед местными спасателями… Точнее – спасательницами. Нам пока ничего не остается для начала, как немного выспаться. До полуночи у нас осталось не так уж и мало времени… Или расстояния. По слухам, здесь, в Лабиринте, эти понятия временами путаются…

Фаталистом Федеральный Следователь не был, но в то, что устроенный для гостей из Метрополии спектакль, явно имевший цель отнюдь не угробить, а скомпрометировать их, будет вовремя прерван властной рукой постановщиков (точнее – постановщиц), он не сомневался. Не склонен он был и недооценивать здешних Минотавров, но и изображающий из себя дешевенькую туристическую видеокамеру боевой лазер, болтавшийся у него на плече, был неплох в деле – Кай знал это не только по инструктажам. Иногда с его помощью можно было даже заснять вполне приличный видовой фильм. В виде исключения, конечно.

* * *

Сколь бы это ни было странным, но, видимо, сочетание нервного стресса с долгожданным наполнением желудков и действием местного самогона довольно быстро погрузило обе заблудшие в Лабиринт души, подотчетные Федеральному Директорату, в глубокий сон.

Кажется, его потрясли за плечо. И, кажется, он проснулся. Во всяком случае, сильно вздрогнув, легко сгруппировался и осторожно поднялся на ноги. Сыроватая мгла застилала окрестность… Вечерняя или предутренняя?.. К утру, впрочем, ему полагалось бы уже поближе познакомиться с обещанными зверьками… Так ведь и вечеру пора бы миновать…

Кай сделал шаг вперед и различил в слегка истаявшем над теплой землей тумане привалившегося к корням громадного дерева Морриса. Нагнулся к нему и, в свою очередь, потряс его за плечо.

«А кто тогда, черт возьми, будил меня самого?» – как-то лениво проплыл в его мозгу вопрос, показавшийся совсем уж праздным.

Де Жиль нехотя приоткрыл левый глаз.

– Ну, чего вам надо от меня, ребята?.. – утомленно спросил он, явно не намереваясь перегружать свой мозг излишними зрительными и слуховыми впечатлениями.

– Господин Аудитор, – с легкой иронией в голосе напомнил Кай Моррису о его служебной принадлежности, – господин Аудитор… Нас здесь всего только двое – вы и я. Нам стоит поторопиться.

– Трое… – с трудом ворочая языком, буркнул господин Аудитор и приноровился было снова отдаться в объятия сна, но вдруг, моментально протрезвев, сел, выпрямился и уставился на что-то, находящееся за спиной Кая.

Это походило на детский отвлекающий прием «погляди-ка назад, приятель», и вдобавок что-то внутри – Каю не хотелось признаваться себе, что это «что-то» слишком походило на давно забытый детский страх – мешало ему повернуть голову.

– Трое, это верно, – глухо подтвердил тот, кто был там – сзади. – Только вам действительно стоит поторопиться… Хотя далеко не радость ожидает вас…

– Но и не прогулка с терразавром под ручку? – осведомился Моррис, осторожно поднимаясь на ноги.

«Черт возьми, неужели у меня не хватит духу обернуться на этого типа – там, сзади? Смотрит же прямо на него господин Аудитор…» – раздраженно спросил себя Кай и поднатужился, чтобы действием ответить на свой вопрос.

– Нет, – проронил тип за спиной. – Вам предстоит сделать выбор. Это самое неприятное, что может случиться с человеком…

Кай зачем-то зажмурился, резко обернулся и, с трудом открывая глаза, очнулся от глубокого сна. Господи, да он всего лишь продолжал кемарить в теплом, примятом мхе, прикрыв голову скинутой курткой. И не утро – глухая, туманная ночь клубилась вокруг. «Nachi und Niebel». Очень мокрый «Niebel» – почти моросящий дождик. Он снова – так же, как в минувшем сне – странно легким движением поднял себя на ноги.

Почти вслепую, спотыкаясь о мертвецки пьяные туши охранников и просто гостеприимных хозяев, Кай принялся высматривать в чертовой тьме хоть что-либо, напоминающее его напарника.

Подошвы Де Жиля торчали из мрака там, где им и полагалось – согласно привидевшейся все в том же сне диспозиции – из расщелины между несколько эротически раскоряченными корнями дерева. Кай дотянулся до плеча Морриса и отвратительно повторяющим уже «пройденное» движением потряс Аудитора за левое плечо. Тот всхрапнул, не открывая глаз, закопошился, пытаясь перейти в положение сидя. За правое плечо его потряс кто-то третий.

Кай включил фонарик и некоторое время рассматривал внимательное лицо сухощавого типа, подобравшегося к Де Жилю с другой стороны. Потом все-таки узнал самого себя.

«Ну вот и снова пошли спецэффекты…» – подумал он.

– Здравствуйте, господин Следователь, – произнес он вслух.

– Аудитор… Здесь следует говорить «господин Второй Аудитор», – совершенно справедливо поправил его двойник. – Вам необходимо поторопиться…

– Ага… Вероятно, для того, чтобы сделать выбор, – зло подсказал ему Кай.

До него стало доходить, что если он и проснулся, то только условно. Такое уже проделывали с ним – далеко отсюда, в городе над бездной…

Де Жиль открыл-таки оба глаза и тут же закрыл их, болезненно перекосившись. Потом снова открыл.

– Правильно, – согласился двойник. – Вам обоим предоставляется случай… Такое бывает только раз…

– Какой такой случай? – спросил Моррис, переводя остекленевший взгляд с одного собеседника на другого.

– Случай сделать бывшее небывшим, господа… Но об этом вы будете жалеть всю жизнь. И всю смерть… Что бы вы ни выбрали…

И тут Моррис дико заорал. От этого крика у Кая должны были лопнуть барабанные перепонки. Но они и не собирались лопаться. Только это и позволило Каю окончательно понять, что он просто снова видит сон.

Из которого Кая вывел запомнившийся ему еще с первого дня пребывания на Химере шепот:

– Вы что, господа, будете все-таки смываться или так и собираетесь дрыхнуть здесь, пока вас польют кетчупом и подадут на стол с редькой и петрушкой? Для милых зверьков? Слышите – они как раз рычат неподалеку…

– Для зверьков лучше уж пусть подают меня с хреном! – зло огрызнулся полупроснувшийся Моррис пытаясь сфокусировать зрачки на добродушно выглядывающей из недалеких кустов небритой роже. Кай эту физиономию узнал сразу. Это уж точно не было сном.

– Мой друг несколько капризен в этом вопросе, господин Циммерман, – чуть улыбнулся он.

Снятые регистратором с давешней непотребной швабры «пальчики» уже были оперативно прокачаны через его базу данных по Химере, и таинственного незнакомца можно было считать представленным Федеральному Следователю.

– Вот на это не рассчитывайте! – вполне серьезно предупредил Де Жиля неведомый доброжелатель. – Хрен они вам не оставят… Терразавры – исключительно разборчивы в этом отношении. Я бы назвал их высокоморальными плотоядными… Кстати, где это старый Барух Циммерман так прокололся, что мы с вами теперь уже совсем знакомые, господин Санди?

– Да провалитесь вы со своими плотоядными и их моралью, хреном и кетчупом! – оборвал Баруха Моррис. – Где эти дубины, что сторожили нас?

– Я не понимаю, вам нужны ваши сторожа или вам нужно попасть домой, мистер? – спросила небритая рожа. – Что до сторожей, то вон они – вповалку валяются. Тоже выпить не дураки – на шармачка. Это вы включите в счет, господа. Виски-то я им скормил неказенное… И вообще, давайте быстренько за мной…

* * *

– Кто это? – хрустальным стаккато спросила Леди Сью, не отводя глаз от экрана. – Что за непредвиденный коверный? Ровно за полчаса до того, как телевизионная группа должна была отснять непрезентабельную сцену позорного бегства наших гостей от пары приру-ченных, да еще и кастрированных терразавров – это очень помогло бы нам потом найти общий язык с этими господами, – так вот, ровно за полчаса до этого появляется какой-то клоун и… – Немедленно вмешайтесь, Эльсбет!

– Это – человек Сержа… Барух Циммерман. Могут возникнуть крупные неприятности… – осторожно молвила Леди Эльсбет.

– У вас… В первую очередь неприятности будут у вас… – Леди Сью щелкнула переключателем и, опустив веки, воплотила собой ледяное изваяние злого разочарования в способностях своих подчиненных.

* * *

– Здесь нам придется разойтись. У каждого из вас – свой путь из Лабиринта… Да – это так, и только так, господа… Не бойтесь ничего и слушайте только голос своей души. Вам придется пережить нечто неприятное… Каждому. Никто не предскажет заранее – что именно. Только безгрешные дети уходят из Лабиринта легко… Да и те почему-то плачут…

– Деньги… – начал Кай.

– Неужели вы не поняли, что мы еще встретимся с вами, господа? И уж тогда вы не забудете о той маленькой услуге, которую оказал вам ваш покорный слуга. Не знаю про вас, мистер, – Циммерман повернулся к Моррису, – но вы, – тут он повернулся к Каю, – кажется, делаете успехи… Вы, я вижу, собираетесь отдать свою пушку, – он кивнул на «видеокамеру» Кая, – напарнику… Не советую… Оружие – это не то, что помогает тут… Возьмите лучше вот этот подарок от старика Циммермана. – Барух сунул в ладонь Каю миниатюрную трубку блока кодированной связи. – Благодаря этой игрушке вы сможете говорить с вашим покорным слугой там – в городе – и не бояться, что нас будут слушать все, кому захочется узнать – о чем мы с вами так интересно разговариваем…

Кай повертел приборчик перед глазами. Дорогая была вещь. Характерная для оснащения агентуры Комплекса. Чего и следовало ожидать. Но представить в роли агента такой серьезной структуры суетливого Баруха он не мог.

Тот тем временем поторапливал новоприобретенных подопечных:

– Вперед, господа, каждый по своей тропе! И запомните: не оборачивайтесь, не зовите, не идите на зов… И еще… Потом, если сможете… простите старого Баруха…

– За что? – спросил Моррис.

– Ты поймешь, когда останешься жив… – негромко ответил Циммерман. – Когда и если… Не оборачивайтесь, не отзывайтесь, не идите на зов…

* * *

– Здесь техника не работает. Это Зона Искажения Причинности. – Леди Эльсбет пожала плечами. – Предтечи были давно, Предтеч нет, но с Предтечами не повоюешь. В конце концов, они не нанимались строить для нас аттракцион с подглядыванием. Всякая эта голография на небе, лабиринты с изменяемой геометрией и прочие… эффекты – это одно… Наполовину мы, понимаем, как это работает… Наполовину мы сами это построили и отремонтировали… Но Зона Искажения, это – Зона Искажения. Ее сотворили Предтечи… с какой-то своей целью… А может, она сотворила их… Это вне нашей компетенции. Чтобы работать в Зоне, нужен Дар. А Дар – как деньги. Или он есть, или…

По всем экранам ползла «ведьмина шаль»…

– Почему это ничтожество… – начала формулировать свой вопрос Леди Сью, но Леди Эльсбет неожиданно позволила себе оборвать ее:

– Барух Циммерман – агент трех разведок. И врет всем трем. И еще он работает на Сержа. Конечно… он большой мошенник. Это не Испорченность, скорее – своеобразный талант… Не называйте его ничтожеством хотя бы в этот раз, Леди…

Последовала пауза, длительность которой свидетельствовала о грандиозности допущенного нарушения субординации. Но, когда Леди Эльсбет заговорила снова, голос ее оставался прежним. Не изменился. У нее было право. Никто из находившихся в этой узкой комнате не заходил в Зону. И не платил за то, чтобы выйти из нее. Кроме Леди Эльсбет.

– Он просто хочет выжить в этом мире, Леди. У него есть Дар, и сейчас он честно продал его… Это не так мало – выжить ЗДЕСЬ, когда знаешь слишком много…

– Мы должны были скомпрометировать этих шутов, Леди Эльсбет… (Господи, как высок и ломок стал голос Леди Сью!) Мы должны были показать им же кукольное представление, которое они разыграли бы в этом шутовском аттракционе. А они уходят. Уходят, оставив нас при наших картах… Оставив нас с носом…

Леди Халимат ссутулилась у окна, спиной к свету. И промолчала.

– Этим шутам придется очень плохо, пока мы не встретимся с ними снова… – тихо сказала Эльсбет. – Очень плохо, поверьте… И знаете – они не шуты вовсе – эти трое. Если они выйдут, конечно… Лабиринт впускает всех, Леди… И Зона Искажения – тоже впускает всех… Но выпускает только тех, у кого есть чем платить… И вы знаете, что платить приходится не деньгами. Самым дорогим, что есть в душе, платить приходится.

– Я знаю… – Леди Сью сгорбилась в кресле.

Воспоминание о чем-то из совсем других времен посетило ее.

– Я знаю, что за выход приходится платить. Отказом от себя… Отказом от возможности исправить – один-единственный раз в твоей жизни что-то там – в своем прошлом. Выбором повторения судьбы… Шутам обычно платить нечем… Им там нечего менять в их жалкой судьбе… Лабиринт им такой возможности и не дает… Они остаются там – охотиться за Минотаврами, друг за другом… – Леди Сью помолчала, сглотнув горькую слюну.

Леди Эльсбет пожала плечами:

– Мы хотели еще и посмеяться над ними… Ну – не вышло. Это же такая мелочь по сравнению с тем, чем приходится платить… Так что не расстраивайтесь, Леди…

Им удалось не встретиться взглядами.

* * *

В тумане пришлось идти Каю, в мороси… А потом эта морось запахла бензином… Да – тем самым, на котором ходили «Мерседесы» и «Порше» на той смешной планетке, где никакого спасения не было от жидких углеводородов… Где дешевле было качать не требующий даже перегонки бензин из земли, чем жечь дейтерий в реакторах…

Господи, как же он забыл название этого смешного мира! Но вот чего он не забыл, так это неоновую рекламу автозаправки и то, что там будут стоять два подержанных полугрузовых кара. А еще дальше – под углом к тротуару, у лавки с ночным товаром, – рыжий «Фольксваген». Из лавки выйдет женщина – такая же рыжая, как ее кар. В руках у нее будет… Ах, ну-да, в одной – в трубку свернутая «Люцифер иллюстрирте» – вспомнил! «Люцифер-1» – вот как назывался тот смешной мирок… В котором теперь не живет никто, кроме сотни-другой постоянных наблюдателей… Его; эвакуировали целых десять или двенадцать лет… Но тогда, когда рыжая женщина, впрочем, какая там женщина – девчонка, год стажировавшаяся в их отделе, – так вот, тогда, когда она шла, помахивая сумкой и той газеткой на немецком – на «Люцифере» государственным был немецкий, об эвакуации еще только говорили в высших кругах. А радиоактивное облако от расстрелянных антиматерией сепаратистских станций (тогда их называли «сепаратистами» – тех, кто теперь ходит в героях Сопротивления) еще только начинало медленно стягиваться вокруг планетки. Никому, в общем-то, не нужной… Но только это было ТОГДА! Когда еще не утвержденный в своей категории, еще только собиравшийся где-то в Трансваале купить для будущей семьи домик Следователь Кай Санди ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах не должен был выдать себя. И он никогда и ни при каких обстоятельствах себя и не выдал бы… Если бы не был столь старателен в выполнении своих служебных обязанностей всего пару часов назад…

Потом, уже много времени спустя, как-то раз молодой стажер спросил его:

– Почему, шеф, у вас в кабинете под стеклом на столе лежит этот заголовок?

Это действительно был заголовок из газеты – слегка обгоревший клочок бумаги. «Никогда, – было написано там по-немецки, – не подсматривай за Богом в замочную скважину. И ты будешь жить счастливо. Или умрешь счастливым». Слово «счастливым» читалось уже с трудом.

– Просто как напоминание, – ответил тогда Кай. – Мне как-то раз пришлось проверить это. Правда, я тогда не знал этого правила до конца.

– Монахи Ордена Хаки начинают учить свои заповеди с чего-то очень похожего, – заметил стажер. – На китайском, кажется…

– Никогда не слышал о таком ордене, – чуть удивился Кай. – Но китайцы – умный народ…

– Это – светлая ветвь Учения Эйч-Эрн. Чтобы прийти к ним, не надо быть китайцем… – растерянно проронил стажер.

Они потом больше не говорили на эти темы…

Каю не стоило так детально прорабатывать план той операции. Ему достаточно было только знать свою задачу. Тогда он сделал бы то, что надо было делать ему и сейчас – в этом кошмарном повторении СЛУЧИВШЕГОСЯ… Ему надо было броситься вперед – Герда, наверное, просто решила бы, что он сошел с ума, – и оттолкнуть ее от дурацкой рыжей малолитражки. И тогда, по крайней мере, один из тех двух, что дежурили в поставленных у стоянки карахв, успел бы понять, что Кай знает о том, что должно случиться, что это он – Кай Санди – внедренный агент, что он спасает коллегу… И, разумеется, кто-то из этих двоих – скорее всего оба – разрядили бы в него свои стволы. Но времени у них хватило бы только на то, чтобы убить о-д-н-о-г-о. У Герды была достаточно хорошая реакция и прикрытие – дурацкий рекламный щит был почти рядом. Операция была бы, безусловно, сорвана. Это стоило бы жизни еще трем внедренным агентам Управления. Их похоронили бы с большими почестями, чем Кая. На похоронах дураков не играет оркестр Управления. Хотя Герда, конечно, положила бы на скромный холмик цветы – Кай не помнил, какие подходящие растения продавали в киосках на Люцифере, – что-нибудь скромное и со вкусом. И рядом – обручальное кольцо. Именно это, наверное, называется «умереть счастливым». Но Кай нарушил заповедь монахов Хаки, о которой тогда не знал.

Он заглянул Господу через плечо – так это формулировалось по Эйч-Эрн (он узнал это потом): он проработал операцию на уровне регионального комзвена. Имел на это право. Более того, это было отмечено похвалой. Потом. И он знал, что, спасая одну, убивает четырех. Троих, если не брать в счет себя. Странно: если бы к рыжему «Фольксвагену» подходила совершенно незнакомая ему женщина, он, пожалуй, совершил бы ТУ ГЛУПОСТЬ. Но поступить так, когда в смерть входила та единственная, которую он любил (мать умерла годом раньше), было для него странным, чудовищно вывернутым наизнанку эгоизмом. Не слабостью, не растерянностью – нет: нечестной игрой. И он даже не ускорил шаг. ОН И ТЕПЕРЬ ЕГО НЕ УСКОРИЛ. И Герда просто не успела узнать Кая в вечерней мороси… Она взялась за ручку дверцы своего кара, которому только доли секунды оставалось быть ярко-рыжим. И бросила на сиденье пакет с покупками. Затем села сама. И уже не успела закрыть дверь. Взрывом ее выбросило на колонку. Которая вспыхнула словно факел. Вспыхнуло и горело вообще все – даже витрина ночной лавки.

ТОГДА он не помнил, как подбежал к ней. Он пришел в себя только в тот миг, когда напарник-сообщник из успевшего отрулить от живого костра кара похлопал его по плечу.

– Тут нечего проверять, парень, – успокоил он Кая. – Суке своротило полчерепа. Уходим.

Потом в кабине, отжимая педаль газа и кивнув на оказавшуюся каким-то образом (он тоже не запомнил этого) в его руке обгорелую «Люцифер иллюстрирте» с ТЕМ САМЫМ текстом, напарник спросил иронически:

– Собираешь такие сувениры? Я-то поначалу думал, тебя вывернет наизнанку… А у тебя нервы – ничего…

Ту операцию они так и закончили с одной потерей. Второго сообщника и еще девяносто трех заговорщиков освободили по амнистии сразу после выборов. А похваливший крепкие нервы Кая лежит в национальном пантеоне Освободителей «Люцифера-1». Пантеон, так же, как вся планета, сейчас заброшен, и одичавшие голуби украшают бронзовое чело героя радиоактивным дерьмом…

Кай, словно в бреду, взглянул на свои пальцы. ТОГДА на могилу Герды он не положил ни цветов, ни кольца. Надо было вместе с заговорщиками убираться подальше. Кольцо он променял на бутыль виски и набрался так, что даже сильные по части психологии друзья из банды не раскололи его.

Легкий порыв ветра упруго прошелся по лицу, взлохматив волосы, а спустя мгновение чья-то осторожная рука бережно поправила сбившуюся прядь. Воспоминание, казалось бы, навеки забытого ощущения тепла и нежности ярким всполохом опалило сознание, и только что очнувшийся Кай замер, не решаясь открыть глаза. Ему казалось, как только он подымет веки, сон исчезнет вместе с Гердой, на коленях которой покоилась сейчас его голова. Пусть это был мираж, фантазия его воспаленного мозга, загадочным образом извлеченная из-под напластований памяти, но это был сладостный мираж, из которого не хотелось уходить.

Он накрыл своей рукой узкую ладонь, лежавшую у него на лбу, и по ее теплу вдруг окончательно осознал, что женщина у него в изголовье была из плоти и крови и не являлась порождением Лабиринта. Кай рывком поднялся – настолько резко, что закружилась голова, – и столкнулся глазами с печальным взором Джейн Гранж. Она отвела взгляд и несколько смущенно отряхнула платье.

– Вы спали очень беспокойно, господин Второй Аудитор, но я боялась вас будить – по нашим поверьям, часть вашей души в это время путешествовала по Лабиринту и могла в этом случае остаться там навсегда.

Кай неловко кашлянул и тоже поднялся на ноги. Рядом возвышались развалины давешнего храма, а полуистлевший костерок, дым от которого завел их в страну миражей, еще хранил остатки тепла.

Странно, а Каю казалось, что они пробыли в Лабиринте как минимум несколько суток. Впрочем, не исключено, что несколько минут – теперь он уже сам потерял счет времени.

– А где Моррис? – спросил он, чтобы выйти из неловкого положения.

– Он уехал с Мариам на своем каре. Господин Де Жиль, не в пример вам, гораздо легче перенес посещение Лабиринта. Хотя я не назвала бы его состояние слишком бодрым. А я осталась, чтобы дождаться, когда вы очнетесь. Скажите, мистер Санди… – она слегка запнулась, словно произнесение последующей фразы давалось ей с большим трудом. – Вам было очень плохо там, в Лабиринте?

Кай обратил внимание на то, как побледнели стиснутые в кулаки пальцы ее рук. Он удивленно поднял брови, и Джейн, словно торопясь высказать что-то очень наболевшее, быстро продолжила:

– Понимаете, я чувствую долю своей вины в том, что приключилось с вами. Боюсь, что своими глупыми разговорами мы с Мариам подтолкнули вас к посещению Заповедных Мест. А Лабиринт… – она замолчала, подбирая слова, – он часто воскрешает самое сокровенное. Это удача, если человек повстречает того, кто когда-то был источником наивысшего счастья в его прошлой жизни. К сожалению, чаще бывает так, что там воскрешаются ситуации, причинившие человеку наибольшую боль и страдания. И вот я боюсь, что невольно подтолкнула вас именно к этому…

– Ну что вы, мисс Джейн, все в порядке. – Кай уже почти полностью пришел в себя, и только чуть дрожавшие руки никак не могли успокоиться. – Просто повстречал Минотавра. Он ведь положен вашему Лабиринту?

Джейн дернула плечом:

– Стараемся не отставать от прочих, господин Второй Аудитор…

Кольцо, проклятое кольцо было там же – на безымянном пальце. Или это – невероятно устойчивая галлюцинация? Он осторожно снял кольцо с руки. Подбросил в воздух – больше, чтобы проверить: для него ли одного оно продолжает существовать? Странно – Джейн подставила ладони, словно собираясь поймать подброшенный предмет, но закончила это движение обычным, жизнерадостным хлопком в ладоши. И грустной усмешкой.

Надо было что-то сказать.

– Все было достаточно забавно, но, как говорят на Святой Анне, «делу время, потехе час», что в вольном переводе с русского означает, что час развлечений несколько затянулся. А между тем, – Следователю удалось наконец справиться, с проклятой дрожью, – мы уже изрядно выбились из графика ознакомления с промышленностью Химеры.

– Хорошо. – Джейн приняла предложенный ей деловой тон и сухо кивнула Каю, приглашая его в машину. – Тогда, если вы не против, мы можем прямо отсюда отправиться на гелиоэлектростанцию. Вы ведь, кажется, с нее хотели начать ознакомление с нашей экономикой?

Кай шагнул к машине, и его голова болезненно отозвалась на резкое движение тошнотой и звоном в ушах. Видимо, еще давали о себе знать последствия проклятой экскурсии.

– Нет, Джейн, сначала мы заедем в отель. – Он по чисто профессиональной привычке занял левое заднее, не просматривающееся с места водителя сиденье. – Мне и вправду требуется небольшой отдых после осмотра ваших достопримечательностей. Да и с Моррисом нужно потолковать. А промышленностью займемся завтра. И заменим гелиостанцию горно-обогатительным комбинатом. Мы ведь имеем такое право?

– Как скажете, господин Второй Аудитор, – с чуть заметным сарказмом произнесла она, и Кай почувствовал, что настроение его спутницы заметно испортилось.

Он извлек из бокового кармана свой блок связи и, вконец прикинувшись носорогом, стал набивать на клавиатуре очередной запрос в невинное информационное бюро «там, Наверху».

 

Глава 4

В КОТОРОЙ ПРОИСХОДЯТ СОБЫТИЯ, БЕЗ КОТОРЫХ НИКАК НЕ МОГЛО БЫ ПРОИЗОЙТИ ТО, ЧТО, ОДНАКО, ПРОИЗОЙДЕТ В ПЯТОЙ, ШЕСТОЙ И ПОСЛЕДУЮЩИХ ГЛАВАХ

Лики так и не поверил, что ему это удалось. Когда много раз прокручиваешь в голове какое-нибудь предстоящее событие, перестаешь верить в реальность его осуществления…

Да, вывернувший из ущелья броневик-многоножка снизил скорость перед следующим поворотом и, словно сам собой, вошел в перекрестие прицела. Да, спусковая скоба, словно сама собой, заскользила под рукой. Да, злой огонек бронебойного «РС» стремительной мухой преодолел расстояние, отделявшее Лики от машины, и, словно сам собой, юркнул под крышку капота. А второй заряд ударил подброшенный взрывом броневик под дно и, словно игрушку, повалил его набок. Все получилось как надо, но в то, что это сделал он – Мастер Лики, ему не верилось ни в малейшей степени…

Лежа на боку, броневик, словно гигантская жужелица, продолжал сучить механическими ногами. Бронированная дверь водительской кабины, ставшая теперь люком, отворилась, и из нее выполз дымящийся, ошалевший охранник. Стрелять в него не пришлось – бластер он, судя по всему, так и оставил в кабине и сейчас попросту пустился наутек. Лики с удовольствием отметил, что трус носит цвета дома Виктиса.

Водитель из кабины не появился. Пятеро налетчиков, выбежав из своих окопчиков, кинулись к броневику и окружили машину. Наклонившись к лобовому стеклу, Лики увидел нечто крайне опасное – водитель, словно диктор на экране выключенного телевизора, активно шевелил губами – это могло означать только одно: рация броневика работает, и проклятый коп вызывает подмогу. Надо было спешить.

В кабину полетел парализатор, брошенный Ружданом, и водитель заткнулся. Конечно – слишком поздно. Дирк уже закончил укреплять радиомину на задней двери фургона и, отскочив за корпус машины, махнул Курцу и Варри – двоим свежезавербованным парнишкам, искренне воображающим себя героями начинающегося Сопротивления. Те кинулись выводить из укрытия угнанную час назад «скорую». Связанный по рукам и ногам водитель с укоризной следил за их действиями с заднего сиденья. Выразить свое отношение к происходящему с помощью звуков ему мешали кляп, грамотно вставленный ему в рот, и Злюка, неусыпно стороживший пленника.

Мина начисто вынесла створки задней двери фургона, и взорам нападавших открылись плоды их усилий – без всяких катушек, в комья спрессованные и безнадежно перепутанные тысячи и тысячи витков стандартной иридиевой, платиновой, золотой проволоки… Лики схватился за голову…

Видел бы такое мастер Ларс…

Проклятые скоты вывозили национальную валюту второпях – навалом… Конечно – там, в Виктисполе, у них будет время распутать, перемотать и разложить по полкам сейфов все это великолепие, но подумали ли они о том, каково работать с таким продуктом рядовому грабителю?..

– Быстрее, быстрее!!! – скомандовал Дирк, и все разом кинулись перетаскивать чертову канитель в салон «скорой».

Быстро не получалось – проклятая проволока цеплялась за все, за что только было возможно, путалась в ногах, не пролезала в дверь… «Даже половину взять не успеем!» – с досадой застонал Руждан, и словно накаркал.

Бог его знает откуда, чертом из бутылки, в узкий просвет неба над ними выскочил патрульный вертолет. Никак не полагалось ему появляться так быстро… Должно быть, пролетал над ущельем по другому совершенно поводу и поймал сигнал…

Очередь с небес скосила Варри, а заодно прошила «скорую», словно картонную игрушку. Тут же огненной мухой в небо ушел РС, пущенный Дирком, и вслед ему – второй, от Лики. Вертолет отвалил за верхушки скал.

«Ушел, скотина! – подумал Лики. – Сейчас пойдет на второй заход, и нам – крышка…»

Но там – за скалами – полыхнуло, грохнуло, и тарахтение геликоптера оборвалось судорожным кашлем, ударом и скрежетом сминаемого металла. Какой-то из самонаводящихся снарядов сделал свое дело…

– Ходу! – скомандовал Дирк.

Тесаками обрубая перепутанные тяжи драгоценной проволоки, мешающие затворить двери, они полезли в медицинский кар. Кабина была залита кровью – очередь из крупнокалиберного пулемета, пробив крышу, изрешетила и плененного водителя. Помощь ему уже не требовалась. Да и время позволяло лишь без всякого уважения к покойному вытолкнуть его останки из кабины.

«Надо было просто оставить несчастного парня где-нибудь на обочине, а не тащить сюда связанным…» – с запоздалой горечью подумал Лики.

Весь в крови был и Злюка. Но не в своей – пули пощадили любимца Мастера. Впервые в его глазах Лики увидел такой неподдельный ужас. Вытащить Злюку из-под сиденья было попросту невозможно.

Дирк рванул с места и, не вписываясь в зигзаги шоссе и сшибая столбики ограждения, погнал машину выше, в горы.

* * *

Глайдер на воздушной подушке мчался по раздолбанному шоссе, оставляя за собой облако пыли. Кай отметил про себя явное запустение, царившее вокруг. По обе стороны дороги виднелись развалины причудливых зданий и заброшенные фермы, заросшие густой растительностью, пожухлой под первым дуновением, накатывающейся на Северное полушарие зимы. Природные зоны меняли друг друга на Химере с той же быстротой, что и выскакивающие из-за близкого горизонта пейзажи. В Дизерте уже бушевали вьюги, а в сотне километров к югу еще только кончалась осень. Впрочем, снеговые облака уже громоздились в низком и тусклом небе.

– Коровы! Забодай меня Господи – коровы! – вдруг воскликнул Моррис, указывая на стремительно пролетающее мимо поле. – А вы говорили, что бифштексы вам доставляют с Мирабеллы… Кто же пасет бедных животных в такую холодину?

«Слава Богу, господин Аудитор отошел от вчерашнего, – вздохнул про себя с облегчением Кай. – После Лабиринта, конечно, и мне самому было бы не грех надраться до того состояния, в котором Морриса доставила в номер верная Мариам… Не так уж легко пережил господин Аудитор то, что выпало ему повстречать на пути из Лабиринта».

– Это говорили вы… – сурово заметила Джейн. – Про бифштексы с Мирабеллы. Впрочем, стоит притормозить – вам полезно будет ознакомиться с проблемами наших фермеров…

Фермеры были представлены плечистой и конопатой девицей лет шестнадцати, не по летам суровой, но довольно симпатичной. Она шпарила на велосипеде от сарая к их причалившему у обочины глайдеру. Моррис живо отворил дверцу и двинулся ей навстречу. Мариам поспешила за ним. Кай, досадливо морщась, выбрался тоже и протянул руку Джейн. Та иронически улыбалась про себя, видимо, ожидая чего-то забавного от предстоящего знакомства.

«Славянка, должно быть…» – подумал Кай, разглядывая россыпь веснушек и русую челку хозяйки фермы. Девица, поставив свое средство передвижения на выдвижную опору, с деловым видом обошла вокруг глайдера, не особо обращая внимания на прибывших.

Кай ошибся: на карточке, пришпиленной к груди комбинезона славной земледелицы, было означено «Минни Арнольд».

– Машину торгуете, мэм? – обратилась Минни к Каю, не вынимая изо рта соломинку и пиная сапогом амортизатор.

– А вы сможете заплатить наличными? – моментально встрял в только начавшийся диалог Моррис.

– У меня кредит открыт – на кафе. Придорожное. – Минни наконец перенесла центр внимания с амортизаторов глайдера на физиономии гостей. – А чего это с тобой, сестра?

Она удивленно оглядывала франтоватую фигуру Де Жиля.

– Это не сестра, – сурово и наставительно изрекла Джейн. – Извините, господа, юное поколение у нас совершенно не имеет представления о мужчинах…

– Мужик? – поразилась Минни. – Без чадры?

– Это – гости планеты… – пояснила Мариам. – Ты смотришь Ти-Ви, сестра?

– Ага – телекроссворд… И оба сериала про Люсинеллу…

– А следовало бы смотреть еще и хронику, – посоветовала Джейн. – От этих вот… братьев зависит, будут ли наши фермеры получать кредиты для развития хозяйства, или…

– На трактор – все равно ни хрена не дадут, – уныло заметила Минни, на глазах теряя интерес к приезжим и снова обращая взгляд на глайдер. – Даже на обычный кибер. И на корма – тоже. Такой процент хотят, что удавишься… Я вот тачку думаю купить и на «Катерпиллер» сменять… Так почем тачка?

– Это же очень дорогая модель… – заметил Моррис. – «Роял-Флайт» тебе не по карману, девочка…

– Это мне лучше знать, – резонно заметила Минни.

– Тебе, должно быть, хорошо платят на бойне за этих милых крошек? – Моррис игриво кивнул на продолжавших деловито пережевывать пожухлую траву животных, маячивших невдалеке. – Им не холодно, бедным? Снег скоро пойдет. В столице – зима уже вовсю…

– Скажешь тоже, сес… тьфу! Скажете тоже, брат… Мясо в магазине вдвое дешевле, чем у Фредди на приемке… Они у меня для этого… Ну – полупродукт производят… А на зиму их у меня забирает Общество Охраны Животных. У них там теплые стойла…

– Полупродукт? – поинтересовался Моррис.

– Ну – дерьмо. Навоз. И молоко иногда – что с ним делать, ума не приложу…

– А пить его вы не пробовали? – осторожно спросил Кай.

– Только и остается… – вздохнула Минни. – Но «Лактомакс» вкуснее. И дешевле в сто раз получается…

– А что же ты получаешь из э-э… этого своего полупродукта?

– Ясное дело, что – продукт. Его по хорошей цене берут. Для туристов. Экзотика…

– А-а… – Де Жиль обратил взгляд на Кая.

Тот разглядывал ставшее совсем уж зимним небо.

– Ладно, значит, тачку не продаете, я так поняла?

– Мы не торгуем машинами. – Джейн решительно откашлялась.

– Ладно – возьми, угостись, – Минни протянула Моррису коричневый пакет, взятый из контейнера, притороченного перед рулем ее железного коня.

– Это что? – осторожно спросил тот.

– Продукт, – сказала Минни и вновь оседлала велосипед.

Окинула взглядом свое хозяйство и добавила:

– Эх, взорвалось бы оно тут все, что ли… Или провалилось бы… А тачку жаль, не торгуете. Мы бы договорились…

С тем юный фермер женского пола и убыл восвояси.

– Бедная девочка, – вздохнула Мариам, усаживаясь не без помощи Морриса в глайдер. – Обречена весь свой век возиться в дерьме… И даже не может получить кредит на кибер…

– Хотел бы я знать того кретина, который так мудро планирует ссудный процент, что можно получить деньги на придорожное кафе, которого наша «бедная девочка» строить, сдается мне, и не думает. Но нельзя выбить деньги на трактор, который ей позарез нужен?.. – задумчиво спросил Моррис.

– Верховный Материальный Совет… – сказала Джейн, трогая глайдер с места.

– Не понял… – озадаченно повернулся к ней Де Жиль.

– Ставки ссудного процента утверждает Верховный Материальный Совет. С подачи Трех Леди.

– Великих Матерей?

– Это слишком официально, чаще говорят – Три Леди. Или просто – Леди. Ссудный процент – не самое удивительное в нашей финансовой системе, господин Инспектор. Например, наша бедная девочка могла бы провести остаток жизни где-нибудь на лучшем курорте Метрополии, если бы ее ферма сгорела, была бы разграблена злодеями, взорвалась, на худой конец. У нас очень щедрая страховка.

– И очень много сгоревших ферм, надо думать? – предположил Кай.

– Хватает. И почти никогда пострадавшие не возвращаются к труду в аграрной сфере.

– Ч-черт – сосиски это, что ли? – спросил Моррис, ощупывая давешний пакет. – О Господи, Санди, – оно шевелится!..

Пакет со знаменитыми земляными червями полетел в окошко, а Мариам захлебнулась от смеха.

* * *

– Я слышал, – поддержал разговор на столь решительно пресекаемую тему Моррис, – что Обитающие в Пещерной Стране немногочисленные мужские колонии пользуются на Химере каким-то особым статусом…

– Называть их мужскими колониями неправильно. У нас принят термин – Патриархальные Территории. Там поддерживается практически тот же уклад, что и за Геостационарной орбитой… Моногамные семьи, засилье мужчин в руководстве… Поэтому мы законодательно ограничили их контакты с Основной Территорией Химеры.

– То есть с поверхностью планеты? – уточнил Кай.

– Это не совсем так… – Джейн, кажется, запальчиво возразила самой себе. – Их ведь не держат там силой… Всегда можно покинуть планету, если вас не устраивает образ жизни, который вам приходится вести…

– И что же их удерживает – там, в этих норах? – осведомился Моррис.

– В основном – вера, – пояснила Мириам. – И вообще – предрассудки. Знаете, как сказано у кого-то из древних: «Любовь к отеческим гробам, любовь к родному пепелищу…» Вот мы и приехали… Здесь вы проведете встречу с нашими Леди, поужинаете с ними и переночуете.

– Не с ними, разумеется…

Ответом на эту шутку Морриса было ледяное молчание.

Перед ними (как всегда, на Химере) неожиданно – из-за непривычной близости горизонта – вырос корпус правительственного санатория.

* * *

До ужина оставалось еще около полутора часов, которые гостям предложили провести в прохладном просмотровом зале наедине с огромным окном-экраном голографического проектора. Аудиторам решили продемонстрировать специально к их приезду приготовленный телесюжет, освещающий основные направления предполагаемого бурного роста экономики Химеры – при условии утверждения Федеральным Директоратом Дотационной Программы, о каковом (утверждении) говорилось как о чем-то само собой разумеющемся.

Представление гостей Трем Леди несколько затягивалось из-за очередного приступа недомогания Леди Эльсбет. По этой, – собственно говоря, причине прием Федеральной Инспекции и проходил в здании лечебно-профилактического заведения, а не в официальной резиденции Верховного Материального Совета.

– Они, по-моему, ничем, кроме гостиничного бизнеса, заниматься не намерены… – заметил в середине просмотра Де Жиль. – Возможно, о других видах вложения капитала они просто не имеют представления…

– Притом при проектировании гостиничных комплексов их вдохновляли, пожалуй, женские монастыри – вроде тех, что встречаются на Парагее, например, – добавил Кай. – Почему они воображают, что народ валом повалит на Химеру, на которой полгода дождливое лето, а затем столько же – бесснежная зима?

– Это на одном полушарии, – справедливости ради заметил Моррис, – а на другом, как видите, все наоборот… Что, конечно, тоже не легче. И все это при общей площади планеты с Европу, считая вместе со здешним Великим Океаном. Кстати, в качестве бесплатной консультации могу посоветовать Трем Леди не особенно афишировать то, что они собираются доверить деньги инвесторов таким «строителям», как «Трансгалактик Стоунбридж инкорпорейтед». Вся Периферия с этими шутами гороховыми судится уже лет сорок… Хотя вот это – весьма достойное сооружение…

На экране величественно проплыли, как потом выяснилось, компьютерные имитации довольно своеобразного, словно из какого-то детского сна, города, точнее – зданий, слившихся воедино с девственным пейзажем местного леса в красивом горном распадке.

– Господи! Да это же – проект самого Кэссиди! – ахнул подкованный в вопросах архитектуры и зодчества Де Жиль. – Маэстро на закате лет собрал призы по всей Федерации… Так вот кто, оказывается, был заказчиком…

Тут, к его разочарованию, прекрасные имитации сменились на экране суровой явью в виде раскуроченных техникой гор грунта, траншей, котлованов, черт его знает каких времянок, уродующих ландшафт прекрасного уголка дикой природы. Зрелище казалось злой пародией на предшествующие идиллические кадры. Бодрый, хотя и несколько сверлящий голос дикторши довел до сведения дорогих гостей тот грустный факт, что строительство Детского реабилитационного центра, которому будет со временем придан статус Федерального, находится в настоящий момент в плотной увязке с вопросом об утверждении Дотационной Программы. Тревога, выраженная по этому поводу, несколько не вязалась с твердо обозначенной ранее уверенностью в том, что дело, по своей сути, уже находится в шляпе.

На такой вот ноте и закончился «сеанс хмурежа», как его определил вполголоса Моррис. Последовала наконец процедура официального представления членов Федеральной Инспекции Трем Леди, на редкость, вообще говоря, бессодержательная. Пребывавший в течение всего обряда в глубокой задумчивости Кай сослался на личный режим, изжогу и что-то еще в этом духе и на ужин не остался. В конце концов, Второй Аудитор Федеральной Инспекции имел право на режим питания, изжогу и, допустим, на бережно лелеемую язву желудка. Или гастрит – по выбору. Этим Второй Аудитор и отличается от Федерального Следователя. А почему ему не захотелось провести ужин в относительно приятном обществе, Кай и сам не мог себе объяснить. Словно испугался каких-то перемен в своей жизни…

* * *

– Здешние фермеры не пьют молока, – зло пробурчал Моррис, лежа на диване и разглядывая расписанный листьями потолок, – а коров содержат для того, чтобы получать навоз. В магазинах я впервые увидел очереди – вы видели в своей жизни настоящую очередь, Санди?

– На «Шаттлы» спасения. Когда эвакуировали Ксантис… – Кай кашлянул, смутившись непроизвольной бравады.

– Так вы там были? И загоняли народ в ракеты?

– Нет, ловил мародеров. После того как ракеты ушли… Там, как вы помните, было чем поживиться…

– И что – оставались там, когда ударило?

– В убежище, само собой, в убежище…

Они помолчали. Моррис тактично не стал спрашивать, насколько жутко было тогда на пустом Ксантисе…

– Так вот, – продолжил он немного спустя. – Здесь я впервые в жизни увидел очередь. За золотым шитьем. Парчой с Земли. А безработным тут дают бесплатные талоны в дорогие рестораны. Раз в месяц. Чтобы у них не развивался комплекс неполноценности.

Кай, который тоже занимал горизонтальное положение на диване в другом углу номера, сосредоточенно рассматривал голографическую проекцию участка галактической карты, которую выдавал покоившийся у него на животе ноутбук. Какие-то из планетных систем он выделял цветом по ему одному известным признакам, и они сияющими жемчужинками переливались перед его лицом.

– Забавно, – сказал он несколько не в тон текущей беседе. – Вот посмотрите: ближайший к Химере очаг цивилизации – Изида. До сих пор даже самостоятельным Миром не считается… Но какой рост деловой активности. Тамошний Институт Экспериментальной Медицины превратился в федерального значения центр микро– и нанохирургии… Казалось бы, на пустом месте выросла монополия на лечение сложнейших травм и расстройств… А теперь – вторая по удаленности от Химеры населенная зона – Глоб-8. Точнее – неполная сотня обитаемых спутников на его геостационарной орбите. На поверхности – девятнадцать «ж» и болота из жидкого метана. Так что ни о какой колонизации и речи нет. А надо же – околопланетная зона процветает: четырехкратный рост производительности труда в производстве биокибернетических имплантантов… При двукратном снижении цен. Все это – за три-четыре года… Теперь – Валенсия и ее ювелиры…

– Короче, Кай, вы хотите мне лишний раз доказать, что регион процветает. Я вижу, у вас еще полдюжины поселений отмечено оптимистическим зеленым огнем… И только Химера осталась в прошлом десятилетии. И все – из-за засилья баб…

– Нет, я хочу, чтобы вы оценили те же факты с иной точки зрения, Моррис… Почему бы не взглянуть на Химеру как на центр всего этого великолепия?

– Загнивающий центр цветущей периферии? – задумчиво заломил левую бровь Моррис.

– Гниет-то он гниет, мой друг, но зато как пахнет… Я бы, впрочем, сказал, что Химера не просто загнивает. Гниение кончается распадом. Нет, Химера по-своему процветает… Процветает, потребляя, но не производя. Или, может, все-таки производя что-нибудь? Какой-то невоспринимаемый нами продукт… Знаете, у ботаников есть такой термин: «флориген» – гормон цветения. Не продает ли Химера своим соседям такой вот флориген? Почему-то ненужный ей самой…

– Ф-л-о-р-и-г-е-н, – задумчиво попробовал слово на вкус Моррис. – Скажем проще – товар. О, Господи!

Он вдруг сел на своем диване.

– ТОВАР!

– Чем это слово так вас поразило? – меланхолично поинтересовался Кай.

– Да тем, что из-за этого самого слова я провожу вечер здесь с вами, а не в обществе прелестной Мариам… Бедняге чуть не пришлось вызывать «скорую помощь», – горестно констатировал Де Жиль.

– Господи, что это вы с ней сотворили? – все еще рассеянно поинтересовался Кай.

– Помянул черта к ночи… – Моррис сделал неопределенный жест. – За ужином… Одним словом, речь зашла о том, что здешние моды слишком дороги даже на взгляд жителей Метрополии, и я сказал, что, судя по всему, формула ТОВАР – ДЕНЬГИ – ТОВАР на Химере обходится без среднего элемента, раз уж при острой нехватке в бюджете денег на планете вдосталь товаров. Точнее, я сказал не «товаров», а «товара»… Я собирался пошутить в том смысле, что единственным товаром Химеры, который стоит всех остальных, является обаяние ее обитательниц…

– Весьма оригинальная мысль… И что за этим последовало? – несколько живее поинтересовался Кай.

– Тут Мариам и подавилась этой проклятой маслиной… Нет, точнее, она спросила меня, как-то очень уж серьезно… А я брякнул что-то в том духе, что для Налогового Управления секретом не являются даже самые деликатные виды товара… Я еще успел сказать «такие, как…», и тут бедняга и…

– Ну и как, чем же сестра объяснила э-э… охватившее ее чрезвычайное волнение?

– Ничего она не объяснила… Битых полчаса мы выбивали из нее проклятый плод, пока Джейн не приложилась ей по спине что есть силы – это в зале пятизвездочного ресторана-то, – она, кажется, была сильно раздосадована этим проколом… И вашим отсутствием за ужином, кстати. А потом Мариам сказалась больной. И весь вечер порушился… Я, признаться, не увидел тогда в происшедшем ничего, кроме забавной стороны дела… А теперь вы со своим «флоригеном» навели меня на мысль… Что милые дамы как-то не так поняли мою реплику…

– Здесь вообще трудно правильно понимать друг друга… – пробормотал Кай, впадая в задумчивость. – Кстати, я вот уже почти сутки не могу решиться задать вам этот вопрос… Вы тогда выбрались из Лабиринта… благополучно?

Де Жиль молчал, отвернувшись в сторону.

– Вам это… тоже дорого обошлось? – чуть жестоко, но довольно настойчиво продолжил подобие допроса Кай.

– Этот наш благодетель… Барух, кажется… – Моррис поднялся с дивана и вытянул из бара бутыль чего-то весьма изысканного. Посмотрел на свет и вернул на место. – Он не зря просил простить его, когда мы выйдем на свет Божий. Когда и если… Кстати, откуда он знает нас, Санди? Это что – ваша агентура?

– Нет. – Кай слегка нахмурился. – Агентура, но не моя. Но вы не ответили на мой вопрос…

– Я же не спрашиваю вас, господин Следова… Тьфу, я же не спрашиваю вас о том, каким грехом молодости пугнули вас там – на обратном пути… Что касается меня, это, как ни странно, не связано с женщинами… Просто… Просто не так уж легко войти в права наследования дома Де Жилей и не чувствовать себя всю жизнь дерьмом, Санди.

– Но все же вы решили… – Кай замялся. – Вы решили остаться при своем, Моррис?

– Противоположный вариант тоже был далеко не пирожным, господин Второй Аудитор, – поморщился тот. – Или вы бы предпочли видеть меня в роли малоизвестного непризнанного гения от живописи без копейки в кармане, а деньги Де Жилей – собственностью секты мошенников Дага Мезонье?

О секте Мезонье – ныне покойного – Кай кое-что знал не понаслышке и, вздохнув, решил не углубляться в тему.

– И потом, – явно выйдя из равновесия, продолжил Моррис, – что в конце-то концов изменилось бы, если бы в этом… наваждении я и впрямь поступил иначе, чем поступил на самом деле? Ведь не изменил бы я того, что было?

– Да, – с отсутствующим видом согласился Кай. – Даже боги бессильны сделать бывшее небывшим.

* * *

Леди Сью поморщилась, прочитав листок рапорта.

– Мне кажется, что сестры, назначенные в сопровождение милым гостям, не сумели как следует развить мою идею использования Лабиринта для того, чтобы притормозить инициативу Федеральных Ревизоров. Постарайтесь активизировать Джейн. Мне представляется, что она стала слишком уж интеллигентной в своих методах…

Сестра-секретарша склонилась, записывая ценные указания Великой Матери.

– Теперь я готова выслушать вашу новость, леди – Халимат, – повернула Леди Сью великолепной формы голову в сторону старой боевой подруги.

– Есть некая конфиденциальная информация из «Помпеи», от нашего лучшего друга, господина Плотникова…

– Надеюсь, не очередное требование снизить налог на спиртное? – осведомилась Великая Мать.

– Ну, эти требования давно перестали быть конфиденциальной информацией… – Ее собеседница вскинула плечи. – Речь о другом… Нам снова следует ожидать высоких гостей… Слишком, пожалуй, высоких…

– О Боже… Однако к этому все шло… Великий Тоод Деррил собственной персоной, надо полагать?

– Как не поразиться вашей проницательности, Яеди… Именно он. Со всеми чадами и домочадцами…

Наступила наполненная возвышенной тишиной пауза. Леди Сью мыслила.

– Внесите этот вопрос в повестку вечернего заседания…

Она сделала соответствующий знак сестре-секретарше и принялась массировать уставшие веки. Потом отрешенно добавила:

– Джейн все еще в приемной? Пусть ее примет Халимат.

* * *

Замысел Аймана-Торговца, под каковой кличкой Мустафа Халиль значился в файлах отдела Промышленной Информации «Дженерал Тренде», был гениально прост. Зародился он более трех недель назад, когда при очередной проверке тайника с Универсальным блоком у него возникли кое-какие подозрения. Подозрения эти укрепились, когда Центр подтвердил наличие в поступающих от Торговца сообщениях «примеси». Долго раздумывать над автором этой проделки не приходилось: если кто из здешних и мог мудрить с его тайником и блоком, так это лишь бесхитростный мошенник Циммерман. Территория Помпейской Колонии надежно охранялась от происков Контрразведки Материальной Республики и личных агентур всех трех Леди благодаря суровому норову бессменного атамана Колонии Сержа Плотникова и его присных. Сами же они интриг не плели по причине полупохмельного состояния и твердой уверенности, что воду в Зоне мутят только два вольнонаемных басурмана: подпольный ростовщик Борька Циммерман – шельма большая, но в делах необходимая, и «челнок» Айман Ибрахим – говорят, что «голубой», но с огромными связями человек. Если и интересуется мальчиками – так только залетными, вроде «кидалы» – Альхена, что крутятся в обеих столицах, прикрыв морду чадрой, и обслуживают приезжих с «особыми запросами». Оба – у всех на виду, и оба есть то, что они и есть. Не более.

Правда, Айман Ибрахим был еще и Мустафой Халилем – выпускником Исламского Университета, майором Контрразведки Метрополии в отставке, работающим сейчас на вышеупомянутую «Дженерал Тренде» – и да продлит Аллах ее дни. Образцовым семьянином и болезненно чистоплотным просвещенным мусульманином. Еще куда ни шло – четыре года изображать из себя грязного проходимца – и, собственно говоря, быть им все эти четыре года подряд, – но постоянно корчить из себя вдобавок к этому еще и педераста, бывало, порой выше его сил. Хотя и полезно бывало тоже. Иначе трудно было бы объяснить посторонним многое в поведении Аймана Ибрахима – ну, например, постоянные контакты со связником Альхеном и другой шушерой, крутящейся в основательно набитых заезжими авантюристами столицах. Такие столицы, как Дизерта, не могут жить, не притягивая к себе всяческую мразь со всей Федерации и не порождая ее, коли не случится таковой вовремя поблизости. А среди кого еще прикажете вербовать «шестерок» вот в таком вот чокнувшемся мире, как Химера-II?

Но вот Барух Циммерман, чью душу Айман до поры считал столь же невинной, как душа дитяти, что лезет пальцем в без надзору оставленную банку с вареньем, такой «шестеркой», как выяснилось, не был. Гадом, по сути дела, оказался Борька-ростовщик и должен быть за это наказан. Забарахливший блок был той самой каплей, которая переполнила чашу терпения Торговца. Четыре года угробил Айман на попытки раскрыть тайну существования – и не просто существования, но и совершенно загадочной неприкосновенности этих подземных мужских колоний и их роли во всем том, что происходит на этой дурацкой планете и окрест. И все эти четыре года Барух чудовищно путался у него под ногами.

Начал он с того, что охотно пошел на вербовку – в тот период пройдоха казался весьма подходящей кандидатурой на роль информатора – и в качестве такового долго морочил голову целому сектору разведки Комплекса. Барух вообще легко шел на вербовку – дело не особенно доходное, но и не пыльное. Об этом знали все, кроме особо секретных резидентов, разумеется. Потом, искренне помогая Торговцу поддерживать репутацию коммерсанта, Циммерман попил из «Дженерал Тренде» немало кровушки и чуть не довел здешний ее филиал до долговой ямы. Потом… Всего не перечислить.

Теперь Аллах назначил время расплаты. Раз господин Циммерман – кому же еще – проявил интерес к его маленькому кейсу, он его и получит. С помощью пройдохи Альхена. Ну не совсем его, а в точности такой же… Только не с аппаратурой связи, а, скажем, с героином. Здесь, на Химере, Барух его вскрыть не сможет и, конечно, захочет переправить «наверх», своим хозяевам. Ну что ж: и в этом Айман готов подсобить – отправить осточертевшего ростовщика под хорошим наблюдением и при надежном попутчике с «грузом» на Цирцею. Там Барух сдаст микрочип с информацией людям «Дженерал Тренде» и проследует дальше – прямо в лапы таможенников. Вместе с двумя килограммами наркоты, которые обеспечат незадачливому курьеру практически бессрочный отдых на Фронтире или в другом федеральном исправительном учреждении. Для этого нужно будет только организовать анонимный звонок по «номеру, гарантирующему конфиденциальность» и – для особо бестолковых чинов полиции – радиомаячок в «чемоданчике». Так что Барух вынужден будет прийти к выводу, что ворованное добро на пользу не идет…

Настоящий же «засвеченный» чемоданчик тихо-мирно уйдет с «кидалой» Альхеном куда положено – пусть эксперты Компании разберутся со своей забарахлившей электроникой и пришлют исправный комплект.

Вернувшись с конфиданса на заброшенном складе, Айман долго отмывался под комбинированным душем, приоделся чуть лучше обычного и направился через все спецпоселение на свой ежевечерний чай к доктору Глебову. Доктор был порядочным чудаком, любил пользоваться в своей практике народными средствами всех времен и народов и выслушивать всяческие хрипы и бурчания в утробе пациентов, прижимая к их чреву или спине свое основательных размеров ухо – мягкое и волосатое. Это не мешало ему пользоваться непререкаемым авторитетом в спецпоселении и далеко за его пределами. Вершиной его профессионального признания была история с излечением одним из древнейших народных способов (испугом) запора у самой Старухи – Леди Сью. История, разумеется, огласке не подлежала, но ходила в народе из уст в уста. Казавшаяся всем несколько странной близость слегка фанатичного и весьма корыстного поклонника ислама и атеиста-бессребреника проистекала из тщательно скрываемого от мира родства их душ и взаимной теплой заботы о состоянии предстательной железы Торговца, которая была для доктора любимым коньком и неиссякаемой темой для застольных бесед – а тут, согласитесь, требовался сведущий собеседник. Для Аймана же сей придаток был предметом легкого, но постоянного беспокойства, которое его как раз в такого собеседника и превращало.

* * *

После окончания деловой части встречи и омовения рук оба приятеля двинулись к чайному столу. Чай для Аймана был, по уже сложившейся традиции, представлен приготовленной по старому, как мир, рецепту чашечкой крепкого кофе, с которой он рядом с доком и устроился перед экраном – наступил час, когда местные студии гнали в эфир новости с комментариями. Программу новостей в семье дока Глебова почитали словно вид божественного откровения. Тут уж ничего не оставалось, кроме как проявить дружелюбное терпение.

Ничего, что касалось бы его лично, Айман от телевизора не ждал. Однако – дождался.

– Сегодня, во время проведения тщательно подготовленной силами планетарной полиции и таможенной службы Трассы операции, – торжествующе сверкнув глазами, сообщила спортивного вида дикторша после чего-то нудного и не запомнившегося Айману, – на орбитальном причале «Биг Мак» были произведены задержание и арест ряда лиц, намеревавшихся серьезнейшим образом нарушить планетарное и федеральное законодательство, касающееся циркуляции наркотических средств и нелицензированных биологически активных соединений. Надо ли останавливаться на том, что все задержанные принадлежат к тому самому полу, что за долгие годы своего господства на нашей планете привел экономику, культуру и идеологию Химеры в то состояние…

– Опять мужиков с наркотой захомутали, – комментировал новость Глебов самый младший. – Бабы-то ее килограммами таскают…

После чего ему было велено не болтать глупостей.

– Наиболее впечатляет, – продолжала тем временем злорадно вещать дикторша, – груз, который пытался провезти некий гражданин Океании Густавссон.

Показалась картинка упомянутого груза.

– Вот этот небольшой скромный чемоданчик был укрыт в его багаже. Он содержит…

Сначала Айман узнал чемоданчик, затем – с легким усилием – вспомнил, что фамилия «кидалы» Альхена вообще-то – Густавссон. «Кидалу» тем временем предъявили зрителям – прикованного цепочкой к задержавшей его скромной и молоденькой девице сержанту Китико Накамура.

В голове резидента случилось на минуту некое расстройство мышления.

«Спутать чертовы чемоданы «кидала» не мог: полным кретином он все-таки не был, – сказал себе Айман, к которому не без усилия вернулась способность рассуждать. – И метки были сделаны на грузе… В конце концов, я лично инструктировал его – что отдать Баруху, а что везти самому. С другой стороны, не мог он знать, что там находится – в каждом из кейсов… Должно быть, проклятый жулик просто решил обобрать меня и смыться… Предположил, скотина, что после полутора лет сотрудничества настала пора навострить лыжи… И весьма логично предположил. Знал он достаточно много и вполне мог догадаться, что нераскрывающийся чемоданчик содержит что-нибудь такое, от чего орбитальный лайнер, с которым ему предстояло убыть за геостационар, может и не прибыть никуда…

Поэтому, видимо, и сбыл чересчур хитрый чемоданчик с рук. Только куда: продал-таки Баруху или бросил в Океан? И вот ведь что смешно: если первый кейс не мог быть откупорен никакими силами, то в отношении второго он – Торговец – сам предпринял все, чтобы даже самый глупый из легавых мог догадаться о его содержимом. И замок был поставлен практически фиктивный, и упаковка груза повреждена – чтобы элементарный газохроматографический анализ выявил присутствие наркотика в багаже… До Цирцеи Барух мог добраться только по хорошо оплаченной «зеленой улице». А «кидалу» Бог догадливости не лишил. Вполне мог он поковыряться в грузе для Баруха. С его точки зрения, там было целое состояние… И он решил оставить его себе… А заодно и билет поменял, дубина. Теперь благодаря встрече с мисс Накамура о своем будущем он может не беспокоиться довольно долго. Будем надеяться, что не закладывать Аймана у него ума хватит. Но все равно меры принять придется…»

– У нас, русских, говорят: «Не рой другому яму…» – заметил доктор Глебов, со вкусом выкушав немного чаю.

– Что вы имеете в виду? – спросил Айман несколько нервозно.

– Эти типы думают, что их зелье принесет вред кому угодно, – охотно отозвался док, – только не им. Как видите – они ошибаются… Вы чем-то расстроены? Ах, да… Ведь этот Густавссон… – с запозданием припомнил доктор довольно существенное обстоятельство.

– Да, – сказал Айман. – Кто бы мог подумать…

И тут же подумал: «И все-таки как в эту историю вписывается Барух?»

Словно в ответ на его мысли зазвонил телефон.

Док немного послушал щебетание трубки, что-то посоветовал невидимому собеседнику и принялся напяливать башмаки.

– Придется заехать к Циммерманам, – сообщил он больше жене, чем Айману. – У отца семейства что-то вроде сердечного приступа. Его дочка звонила. Младшая. Говорит, что папа вечно так расстраивается «от этих глупостей по телевизору», а сейчас – совсем слег… Но он выкарабкается – он везучий, наш Борюсик. Недаром Лабиринт прошел. И не один раз… Вас надо как-нибудь познакомить: такие истории излагает…

– Да, – согласился Айман. – Баруху Циммерману везет…

* * *

– Я прочитала ваш рапорт, – голос леди Халимат был на удивление мягок, и даже в глазах, обычно бесстрастных и холодных, казалось, таилось понимание и сочувствие. – Вы прекрасно справляетесь с заданием. Кстати, вы совершенно правы в своей трактовке этого неожиданного каприза наших гостей – идеи посетить горно-обогатительный комбинат. Однако я полностью осознаю, что использовать вас на «сопроводиловке» – глупо… Но эти господа прибыли так внезапно, что у нас никого не было под рукой… Из тех, кто имеет хоть какой-нибудь опыт общения с мужчинами. Поэтому пришлось экстренно вызывать вас из отпуска. Но ничего – в ближайшее время мы подберем вам замену.

– Леди Халимат, я готова работать и дальше… если этого требуют интересы Химеры.

– Стоит ли? – В голосе Старшей Сестры звучало столько неподдельной заботы и участия, что Джейн и впрямь на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой, доверительно делящейся своими наивными секретами с доброй мамочкой. Только вот матери у нее никогда не было, как, впрочем, и у подавляющего большинства жительниц планеты. Были лишь настоятельницы в монастыре да учительницы в лицее, из которых мало кого можно было бы назвать по-настоящему добрыми к своим юным воспитанницам… Доброта как-то не одобрялась на Химере, тем более в том специнтернате, в который Джейн попала из монастыря святой Дианы.

– Стоит ли, милая, общаться с этими мужиками? Ведь они наверняка невольно бередят ту занозу… Да-да, я о Майкле. Вчера я просмотрела файл с твоим личным делом и именно поэтому настаиваю на отзыве тебя с этой работы. Ведь они лгуны и подлецы через одного. А каждый оставшийся второй – отъявленный мерзавец! Они такие же аудиторы, как я папа римский! По крайней мере, один из них – Кай Санди – работает на Управление. Именно такие ребята из спецслужб отправили твоего гм… суженого в «далекий рейс»…

– Не стоит валить в одну кучу всех, Сестра. Вы ведь их совсем не знаете! Это вполне достойные люди.

– Ого! Я думала оградить вас от этих мужланов, а вы их же и защищаете! – Леди Халимат вновь перешла на официальный тон. – Хотя… Я, наверное, действительно погорячилась со своей характеристикой наших гостей. Действительно, мистер Санди вряд ли относится к числу «ликвидаторов», тем более что у него самого в свое время произошла личная трагедия… Он не рассказывал вам о ней?

– Нет. – Голос мисс Гранж оставался почти спокойным, хотя ее собеседница со злорадством отметила в нем несомненное напряжение.

«Волнуешься, голубка, значит – зацепило! – умозаключила Леди. – Старуха будет довольна – все идет по ее плану».

– Ну, тогда я не знаю, стоит ли рассказывать вам об этом… Все-таки это достаточно личная история. Ну да ладно. Вот, ознакомьтесь у меня в приемной, – она протянула Джейн дискетку, – а потом верните. И никаких копий, конечно, сами понимаете – информация сугубо конфиденциальная. Где-то я могла бы даже пожалеть его – все-таки погибла наша сестра, если не по вере, то по полу и предназначению… Вот что случается с теми, кто доверяется мужчинам, – совершенно некстати добавила она почти каноническую фразу из Большого Катехизиса.

* * *

Великий Виктис был не в духе и потому явно жаждал крови. Их Милость Секретарь Оккупационного Совета, явно не желавший попадаться под горячую руку Властителя Вселенной, вовремя подсунул ему отчет шефа Сектора Секретных Операций. Последнему и приходилось в настоящее время отдуваться за все происшествия минувших суток разом. На свою беду, он был специалистом своего дела, но никак не коверного политеса, и поэтому мучиться ему пришлось необыкновенно.

– Все должно было обойтись без жертв, – заверял Великого Вождя плотный коротышка, больше похожий на содержателя провинциального трактира, нежели на шефа региональной спецслужбы. – Стрельбу поднял шедший в свой район патрулирования с дозаправки шальной геликоптер Внутренней Службы.

– Вы должны были предусмотреть все. И не мне вас этому учить!.. – Диктатор Обитаемого Мира, якобы в задумчивости, принялся отбивать по глади письменного стола нечто маломелодичное.

«Опять коготочками застучал, – подумал с досадой без вины виноватый генерал. – Есть ли, интересно, под Крышей Миров наказание более изощренное, чем начальник, лишенный музыкального слуха? Впрочем, он мог бы еще и петь… Или, скажем, дирижировать. Усами. Нет, в трудные минуты всегда надо помнить, что могло бы быть и хуже…»

– Так где они сейчас? – наконец прервал паузу Самодержец Вселенной.

– В морге… – ответствовал Шеф Отдела. Недоумение придало глазам Великого Виктиса сходство с пуговицами от кальсон.

– Позвольте напомнить Вам, Ваше Величество, что по предложению агента под кличкой Философ, – поспешил предупредить каскад не заданных еще вопросов генерал, – в качестве убежища преступной группы Дирка используется расположенный под храмовым комплексом в горах столичный морг… Никому не должна прийти в голову даже мысль о том, что возможно подобное святотатство…

– Не позволю! – гневно одернул зарвавшегося службиста капризный Самодержец Вселенной. – Великий Вождь, – добавил он, имея в виду себя, но взятого в третьем лице, – ничего и никогда не забывает… Двойное святотатство… – уже задумчиво проскрипел Великий Виктис после некоторой паузы. – Надо позаботиться и о том, чтобы погибшие не были забыты… Пишите: «Экипаж вертолета э-э… одной из частей Оккупационной Армии, попытавшийся осуществить измену Родине в форме э-э… предательства ее интересов – в общем, тут сочините сами, – подвергнут позорной казни, семьи предателей отправлены…»

– Не сочтут ли товарищи погибших по оружию, что враг еще слишком силен?.. – осмелился снова прервать Великого генерал.

Судьба семей погибших пилота и стрелка вообще-то мало волновала его: «Все б тебе подвергать да отправлять, – ворчливо прикинул он в уме, – а на моем Отделе еще один случай Измены повиснет…»

– К тому же, – осмелился добавить генерал вслух, – в деле фигурирует еще и один погибший штатский… И один бандит.

Великий воспринял замечание на удивление спокойно:

– Тогда пишите так: «Сегодня в горах, прилетев по вызову машины «Скорой помощи», из-за неполадки в системе управления…»

– Лучше будет написать «из-за неблагоприятных погодных условий…» – снова рискнул встрять в слова Великого генерал.

Погода в горах стояла чудесная, но «неполадки в системе управления» наводили на мысль о необходимости проведения хлопотного служебного расследования возможного случая вредительства с последующим снятием голов и понижениями в должностях, а техников в войсках и так не хватало.

– Не мне вас учить! – решительно определил Великий, которому явно успела надоесть им же и затеянная возня вокруг четырех покойников. – Семьи покойных…

«Казнить, озолотить, предать собственной судьбе?» – меланхолично загадал про себя генерал.

– Семьи покойных пожаловать именной пенсией, – закончил Великий.

– Всех? – уточнил генерал.

– Всех, – поставил в деле точку Виктис.

Только то, что у погибшего бандита, так же как у всех подданных мерзавца Деррила, семьи быть не могло – здесь практиковали воспитание в государственных интернатах, – лишило приказ Великого доли черного юмора, чуть было туда не закравшейся помимо его воли.

– И пусть Философ не хлопает попусту ушами… – вернулся к сути дела Великий. – Строить гениальные планы – все мастера, а вот когда доходит до дела – прокол за проколом… Если он упустит хоть одного из мерзавцев, я уж не говорю о… то столичный морг ему пригодится еще раз… И не ему одному, генерал… Не мне вас учить.

– Я полагал, что господин Секретарь Оккупационного Совета остановил свое внимание именно на Философе, поскольку на все сто уверен в том, что он выйдет на «Бюро путешествий»… На «тайный народ», я имею в виду… – воспользовался случаем, чтобы хоть неуклюже, но вполне недвусмысленно перегрузить бремя выбора чем-то не потрафившей Великому кандидатуры внедренного агента на Их Милость, Большого Начальника.

Великий скривился, словно от слабительного.

– Это только вам, генерал, могло взбрести в голову этакое идиотское предположение… Будто Их Милость способны предложить толковую кандидатуру для подобного дела. Их Милость Секретарь способны только представлять при нашем дворе интересы своей многочисленной островной родни. Бросить в дело Философа предложил, к вашему сведению, лично Великий Вождь… – Великий Виктис упорно продолжал именовать себя в третьем лице… – И вовсе не потому, что хоть на грош верит в его сыскные способности! Вашему Философу вовек не выйти на «Бюро»…

Шеф Отдела Секретных Операций впал в некое состояние, напоминающее то, которое охватывает существо, обнаружившее в кошмарном сне, что явилось в присутственное место, забыв дома голову. Он решительно не мог понять логики Великого.

Виктис насладился видом своего опытнейшего профессионала хитрых делишек, повергнутого в полнейший ступор, и наконец снизошел до объяснения недалекому подданному:

– «Бюро путешествий» найдет нам капитан гвардии их бывшего величества Деррила Дирк. К вашему сведению, генерал, гвардейские части Правителя Тоода Деррила меньше всего занимались шагистикой и построениями в почетные караулы. Гвардия Тоода проворачивала спецоперации… И до капитана господину Дирку дослужиться в этих частях было несравненно труднее, чем вам с Их Милостью Секретарем, вместе взятым, до ваших чинов и регалий… У этого бандита прекрасная профессиональная репутация. Широкие связи в преступных кругах и среди мастеровщины… Не было такого задания, с которым бы он и его люди не управились. Всегда хотелось, чтобы такие люди работали на Великого Вождя… И, как видите, генерал, он на него и работает… Не зная об этом, естественно. До поры до времени не зная, разумеется… До поры до времени…

Последовала нравоучительная пауза, после которой Великий перешел к вопросам на закрепление пройденного.

– А теперь, – он склонил набок свой череп, увенчанный тонкой, черного хитина повседневной короной, – скажите мне, генерал, зачем в эту колоду затесался агент Философ? И именно он?

«Это-то ясно. Потому что хитрая бестия, хоть не семи пядей во лбу, но уж что-что, а себя обжулить «тайному народу» ни в какую не даст», – подумал генерал, но, чтобы не показаться чересчур уж умным, промямлил:

– Насколько я осведомлен о содержании личного досье Философа, этому э-э… сотруднику свойственна более мудрая осторожность, нежели…

– Х-хе! – Великий прямо-таки воспрянул гордым соколом над своим безмерно серым подданным, двух слов связать не умеющим как надо и когда надо. – Агент Философ – просто патологический трус. Но он-то нам и нужен в этой ситуации. Гвардии капитан Дирк находчив, смел и решителен. Но прост по натуре своей. А «Бюро путешествий», которое отправляет завтра свой Последний Вагон в Рай, – еще та секта мошенников. Заманят на фальшпричал, да и бросят там наших искателей свободы. Хорошо, если живыми. Хотя, впрочем, нам они тогда ни живыми, ни мертвыми не нужны. Так же, как и фальшпричалы. Сколько их обнаружили ваши люди, генерал?

– Шесть… Виноват – семь, Ваше…

– Короче – полдюжины. И ни одного, ни одного настоящего. А нам нужен, ох как нужен, хотя бы один, хотя бы и поврежденный, но н-а-с-т-о-я-щ-и-й причал. И хотя бы один вагон… Вы представляете, какого источника дохода лишился Мир над Огнем, после того как Деррил упустил из рук монополию на Дорогу в Рай?

«Упустил – хорошо сказано про низложенного оккупационным войском государя, которому и двадцати четырех часов не дали, чтобы смыться куда глаза глядят…» – Генерал медленно кивнул с видом глубочайшей скорби, подумав про себя еще о том, что если бы не дурацкая затея с оккупацией Всея Вселенной, то с Правителем Деррилом еще можно было бы договориться насчет отстегивания соответствующего процента от нелегальной эмиграции, а выгодный промысел этот не остался бы на откуп ушедшему в глухое подполье «тайному народу».

Понятно, Великий хотел положить в свой – и только в свой (не путать с имперским) карман весь доход от вышвыривания в Рай бесконечно плодящихся инакомыслящих и иных озорников. Империи досталось бы от этого промысла лишь счастье жить в вечном покое и свободе от тех, кто жить в ней не хочет – ведь было же время, в период расцвета подпольных «бюро путешествий», когда по всему Миру наполовину пустыми стояли бараки лагерей, и не чаще двух-трех раз на неделе отправлялся к Вечному Огню очередной жертвенный конвой освобожденных от своих сезонных одежд особо опасных преступников, – а политических среди них, и вообще, было раз-два и обчелся… Было такое, было… И само по себе являлось благом для Всея Вселенной. Так нет – Великому было мало того, что его враги за свои собственные денежки избавляли его и от себя самих, и от народного ропота насчет жестокости имперской живодерни, – ему понадобились и сами денежки: будто недостаточно «тайный народ» и государи – владетели причалов – отстегивали ему, ни одним из причалов совершенно не владевшему и что это такое совершенно не представлявшему. Вот и сидим у разбитого корыта, дожидаясь милости от бандита Дирка и пройдохи Философа… Зато владеем теперь всей Вселенной. Со всеми ее проблемами…» – Генерал вздохнул еще раз.

– Агент Философ не позволит себя надуть, – заверил он Великого. – Ни себя, ни, следовательно, всех остальных пассажиров Последнего Вагона…

* * *

– Ну, вот и очередной сюрприз, – Леди Халимат по глади стола двинула к собеседнице распечатку с отчетом Джейн. – Им понадобился наш горно-обогатительный…

Ее собеседница – в этом кабинете ставшая вдруг неузнаваемой – Мариам, вовсе не обольстительная чаровница, а подтянутая, готовая идти в сражение с неприятелем воительница, даром что в легкомысленном наряде – не на шутку удивилась:

– А разве где-нибудь на планете еще добывают руду?

– Для того чтобы обогатительные установки работали хотя бы на четверть их мощности, вовсе не надо руду добывать, – несколько туманно ответила Шеф Планетарной Контрразведки своей подчиненной. – Собственно, это сейчас всего лишь один из центров трудотерапии. Народное акционерное предприятие «Сизиф». Их расплодилось дьявольски много – поразительное число наших сестер жить не может без того, чтобы не изображать перед собой и своими знакомыми какой-либо вид деятельности. Ради этого они даже у станка без программного управления поторчать готовы. А еще больше любительниц покомандовать друг другом, сидя в рабочем кабинете с селектором, и чтобы кнопочек на нем была – тьма…

– Ну… Я сама порой нахожу, что кофе пить на своем рабочем месте и в рабочее время не в пример приятнее, чем просто за столиком кафе или перед экраном Ти-Ви… – несколько легкомысленно подтвердила мнение руководства Мариам.

– Ах, молодость молодость!.. – с легким осуждением вздохнуло руководство. – У вас, оказывается, находится время не только для работы, но и для посиделок с чашечкой кофе перед телевизором… Но – к делу. За оставшееся время мы просто органически не сможем придать этому чертову курятнику хотя бы вид нормально действующего предприятия… Надо было предвидеть такой простой и очевидный ход противника. Еще один прокол милейшей Эльсбет… Странный прокол…

На этот раз Мариам предпочитала хранить молчание: речи неофициального куратора всех разведслужб Химеры были, как всегда, полны ей одной дозволенной ереси – ну, например, только Леди Халимат могла ввернуть в свою речь святотатственную метафору касательно курятника: всем известно, что метафора эта почерпнута из лексикона сторонников патриархата. Да и назвать куратора промышленности и финансов просто милейшей Эльсбет могла только одна из трех Леди…

После чуть заметной паузы Леди Халимат продолжила:

– Нам хорошо известно, что в высших сферах Федерации циркулирует вздорная мысль о том, что недра нашей планеты могут содержать вкрапления неких сверхплотных субстанций, обладающих совершенно аномальными физико-химическими свойствами… Они-де составляют значительную часть массы планеты и тайком идут на рынок с засекреченных шахт или чего-то в этом роде… Им – этим крохоборам – кажется, что мы тут слишком хорошо живем, дурача их таким вот способом…

«Интересно, а каким же способом Великие Матери дурачат Директорат на самом деле? И всех нас – тоже…» – меланхолично подумала Мариам, преданно глядя в рот Леди Халимат. Но задумываться всерьез над природой и свойствами ТОВАРА дисциплинированной сотруднице контрразведки не полагалось.

– Так что, – продолжала Леди, – можно было и предусмотреть такой вот неожиданный визит на одно из немногих у нас предприятий, связанных с переработкой ископаемых. То, что Высочайшая Инспекция почует неладное, еще полбеды. Но «Сизиф» имеет несчастье находиться непосредственно в окрестностях Помпейского Спецпоселения. Очень нежелательно, чтобы о таковом стало известно «Наверху». Поэтому надо взять наконец события под контроль. Сестра Гранж, думаю, сумеет как-нибудь укротить рвение мистера Санди. Их мы отправим на Южное полушарие вдвоем. Вы же должны заблокировать вашего подопечного – он уже, похоже, дошел до той степени готовности, когда из него можно будет веревки вить. Он должен остаться в Дизерте. Закапризничайте, устройте, если надо, хорошую истерику…

– Достаточно будет пригласить его на ту выставку – ну, с экзотическими тварями… Он, кстати, страшный любитель всякой живности – Моррис… – несколько меланхолично заметила Мариам. – Большой ребенок, в сущности…

– Отлично. Вам зарезервируют пару пригласительных билетов… – Энергичная рука Леди потянулась к трубке блока связи.

– Не утруждайтесь, Ваша Девственность, – торопливо остановила ее Мариам. – Пригласительные у меня уже есть. Мне их передала сестра Кац. От Леди Эльсбет.

Леди Халимат чуть нахмурилась.

– Ох уж эта энергичная милашка Эльсбет… Кстати, будьте предельно осторожны, дорогая. Боюсь, что скоро последует попытка вывести вас из игры… Уже вторая.

Мариам не скрыла своего удивления:

– Мне кажется, что наши гости не столь уж агрессивны… И потом… Меня пока никто не пытался гм… вывести из игры, как вы изволили выразиться…

– Не знаю, не знаю… Может быть, дело вовсе не в гостях… – Леди достала из ящика стола и бережно положила на стол перед собой прозрачный пластиковый мешочек, снабженный биркой с номером и содержавший нечто довольно маленькое и обгрызенное. – Узнаете?

– Господи, – далась диву Мариам, – косточка от маслины…

– Той самой, что стала вам поперек горла во время приятнейшей беседы с господином Де Жилем. В ресторане… – пристально следя за реакцией подопечной, продолжала Леди. – Только создал эту косточку не Господь Бог и не Мать-Природа, а блудливые человеческие руки. Это – штучка вроде древней «кремлевской таблетки». Генератор электрических импульсов. Радиоуправляемый. По сигналу выдает разряды разной мощности. Тот, что достался вам, пока вы не успели выплюнуть эту штуку, вызвал непроизвольное сокращение глотательных мышц и еще кое-какие эффекты. Сложись дело чуть серьезней, вы в лучшем случае были бы госпитализированы из-за последствий асфиксии… Причем предусмотрено самоуничтожение устройства.

Хорошо, что Джейн вышибла его из вашего горла и незаметно сунула эту гадость в сосуд с жидким азотом, который таскают за вами следом ассистенты – для взятия проб пищи в случае отравления гостей. В вашем же случае таким ассистентом была сестра из охраны…

– А я-то думала, что это разговор о ТОВАРЕ, который затеял вдруг Моррис, на меня так подействовал…

– Возможно, что он подействовал так на кого-то, у кого в кармане лежал блок управления вашей «косточкой»…

Обе собеседницы помолчали. Потом Леди энергично подвела черту под разговором:

– Идите, сестра. Идите и будьте осторожны.

Подождав, пока двери кабинета сомкнутся за превратившейся в дичь для неизвестного пока охотника подчиненной, Леди вздохнула:

– Надеюсь, что Джейн отвлечет своего шпика от Спецпоселения… Бог ей помогает… Но, надеясь на Бога, постараемся не оплошать и сами.

Она взяла трубку блока и набрала номер канала связи.

– Сестра Будур у аппарата, – раздался в наушнике хрипловатый голос.

* * *

– Да, холод здесь – не гость, а хозяин… – порадовал старина Муг дюжину бойцов капитана Дирка, увешанных оружием, но довольно плохо защищенных от царящей в подземелье стужи. – Клиенты мои х-хе не любят тепла… А их сейчас много – Вечный Огонь насытится теперь надолго… В эту часть лабиринта не забредают обычно даже самые любопытные из моих работников… В иное время я провел бы вас по интересным местам и показал бы вещи, стоящие того, чтобы посмотреть на них… Пещеры Вечного Покоя пережили не одно царствие и не одну эпоху… Это ведь только сейчас Пещеры – просто перевалочный пункт от смертного одра к Вечному Огню. В былые времена здесь было и место вечного упокоения мумий и мощей великих святых, злодеев, царей и еретиков… Даже историки не знают, какая цивилизация первой начала сооружать этот паноптикум…

Он успокаивающе возложил руку на плечо Дирка, и тот с очевидным усилием воздержался от того, чтобы брезгливо сбросить ее – фамильярности гвардейские офицеры не терпели ни в строю, ни в подполье.

– Однако не волнуйтесь, – продолжал Муг, – эту ночь вы проведете в комфорте. Хотя, конечно, и в относительном…

Он посветил фонариком в открывшийся перед ними провал в стене.

– Вот это – ниши, в которых должны были покоиться цари Мира Седьмой Династии, известной, как Порченая. Цвег-Горбатый и его наследники эти ниши подготовили в расчете на сто поколений, но не заполнили и полудюжины… Пусть ваши люди укладываются тут. А от холода защитятся вот этим – видите: в глубине ниши навалены различные меховые гм… одежды. Их хозяева ходили в свое время в высоких чинах…

– Вы предлагаете нам заняться мародерством? – резко осведомился Дирк и, дернув плечом, освободился-таки от чуть ли не отеческих объятий верховного смотрителя древней покойницкой.

– Можете не волноваться. Большая часть этих роскошных одеяний никогда не красовалась на плечах своих хозяев… Просто господа, что побогаче, тянут с собой в Вечный Огонь чуть ли не весь свой скарб, включая и гардероб… Должно быть, рассматривают это как своеобразное вложение капитала… Мои предшественники после здравого размышления пришли к мысли, что эти замечательные наряды могут еще послужить нам, задержавшимся на какое-то время в сей мирской юдоли… Я и сам не чужд этой мысли… В конце концов, традиции нашего м-м… института – старейшие в Мире над Огнем… Стоит их уважить. Особенно если речь идет о том, чтобы сберечь здоровье людей, стоящих того…

Дирк, морщась, словно от зубной боли, отмахнул рукой рубящий повелительный жест:

– Хватит рассуждений. Пусть люди отоспятся под царскими мехами. Не дерьмо, в конце концов. Я иду на встречу с нашими друзьями из «Бюро путешествий». За себя оставляю… – на мгновение он задумался, – вас, Руждан. А ты, Мастер, проводи-ка меня немного до выхода на поверхность – хочу спросить тебя кое о чем…

Чуть покоробленный странной отчужденностью Дирка, почудившейся в его голосе, Лики бросил за плечо уже прислоненный было к стенке ниши карабин и молча двинулся вслед за другом детства.

Умученные минувшим – поистине кошмарным – днем, начавшимся со стрельбы, продолжившимся игрой в кошки-мышки с войсковыми блок-постами в обступивших столицу горах и закончившимся блужданием по ледяным туннелям Пещер Вечного Покоя, беглецы один за другим вползали в уютное место несостоявшегося упокоения кого-то из так и не явившихся миру царей Порченой Династии. Только Злюка нервными кругами петлял по пещере, ожидая хозяина.

– Эх, только бы не задремать тут у тебя, Муг, сном вечным… – кряхтя, вздохнул Руждан, устраиваясь, как положено лицу, поставленному за старшего, ближе к краю ниши и подтягивая к себе бластер.

– «Ничто не вечно» – любят говаривать люди недалекого ума, – поучающе заметил Муг, протягивая Руждану извлеченную из какого-то укрытия здоровенную оплетенную флягу дурной воды. – Между тем пред каждым из нас со всей очевидностью пребывает ярчайший пример вечного: вечность небытия, что уготована каждому из нас…

– Веселый ты малый, – отметил Руждан, утираясь после нескольких глотков из Муговой фляги и передавая ее дальше по кругу. – И то верно – что говоришь, – добавил он с не свойственной для него меланхолической задумчивостью, – одно правило говорит, что, мол, ничто не вечно, а другое – ик! – правило – что нету, мол, правил без исключений… Вот, стало быть, и есть исключение…

– Глубокая, глубокая мысль… – поощрил сие упражнение в логике Муг, зорко следя за тем, как переходит из рук в руки его щедрый дар. – Однако если небытие есть отсутствие субъекта бытия, то существует ли оно само, даже если оно вечно? Парадокс…

Ответа не последовало. Усталость в совокупности с действующим началом дурной воды сделали свое дело почти мгновенно. Муг подождал еще немного, прислушиваясь к дружному похрапыванию, и, устроившись неподалеку от всей честной компании – за поворотом туннеля, извлек из складок одежды пульт устройства дистанционного контроля, досадливо отогнал заинтересовавшегося его действиями Злюку, вкрутил в заросшее серым мхом ушное отверстие наушник и меланхолично стал подкручивать верньер настройки. Это, впрочем, было излишне: совсем незаметный мини-передатчик, прицепленный двадцать минут назад к подходящему ремню из амуниции Дирка (на спине), работал идеально. Слух напрягать не приходилось. Кое-что Муг, однако, услышать опоздал.

* * *

– Сейчас ты повернешь назад, – строго наказал Дирк Мастеру Лики. – Переждешь немного, побродишь вокруг. Присмотрись: у меня эти места доверия не вызывают. Постарайся не заблудиться. Потом пристройся к этому вашему кладбищенскому мыслителю и не отходи от него ни на шаг… На вот, разгрызи: всю ночь будешь как часы. В Раю отоспишься.

– Старик обидится… Чуткий он очень… – неуверенно возразил Лики, опасливо вертя в руках капсулу со стимулятором. – Руждан в нем уверен – знает с черт-те каких времен…

– И хрен с ним – пусть обижается. А надуть вас с Ружданом, прости, легче, чем у малыша свистульку отобрать… Если я задержусь хоть на минуту, приступайте к резервному варианту – и долго не чешите закрылки. Мы с вами влезли в дело, в котором никто времени не теряет… В том числе и люди Виктиса, и проходимцы, что облепили «Бюро путешествий». Ты все понял?

* * *

Приемник сообщил Мугу, что Лики все понял. Вот только что все? Слишком поздно было включено прослушивание.

Вздохнув, кладбищенский мыслитель прикрыл глаза и предался прослушиванию скрипа шагов и немузыкальному посвистыванию капитана Дирка. С некоторым усилием можно было догадаться, что исполняется «В огонь, Сыны Мщения!».

Когда прием резко ухудшился – Дирк выбрался во внешние туннели, ведущие к поверхности, Муг переключил прием на наружные антенны-ретрансляторы. В наушнике еще минут десять слышалась шаги и дыхание пробиравшегося по тесным проходам капитана гвардии, а затем – звуки придорожного леска, стрекотание проносящихся по шоссе – где-то неподалеку – редковатых каров.

Второе – свободное от наушника – ухо донесло до Муга некое шевеление воздуха неподалеку. Приоткрыв один глаз, Муг обнаружил, что он не одинок: наискосок от него на повороте туннеля, в груде мягкой рухляди примостился вернувшийся к группе Лики. В нишу он лезть не стал: похоже, Мастеру не спалось – он в свете почти притушенного фонарика вертел перед носом какую-то хреновнику, смахивающую на «магический кубик» – запретную игрушку-амулет. Муг укутался получше в складках своего плаща, поглубже надвинул капюшон и грустно улыбнулся Лики. Тот ответил чуть напряженной, как бы извиняющейся улыбкой. В наушнике раздались приглушенные голоса.

* * *

Приглушенный голос не давал покоя и Каю. Хриплый, приглушенный голос Баруха Циммермана.

Этому предшествовало нелегкое пробуждение от сна, наполненного какими-то темными и кошмарными намеками о том прошлом, которое было, и о том, которого не было… Кай почти на ощупь схватил со стола зуммерящий аппаратик; только поднеся его к уху, сообразил, что это не его блок связи, а та трубка-терминал кодового канала, которую сунул ему перед расставанием в Лабиринте их небритый Вергилий.

– Что с вашим аппаратом, господин Санди? – торопливо зашептал тот откуда-то, где было довольно шумно и гулко. – Он совсем не принимает радиоволны или вы его уже испортили сами?

– Я просто спал, господин Ци…

– Бога ради, не надо никаких имен! Я понимаю, что это кодированный канал и что вы говорите свои слова под глушитель, но, знаете, у меня совершенно расшатана нервная система от той жизни, которой здесь живут люди. И каждый раз, когда вы называете человека его собственным именем, у него делается припадок…

– Хорошо, я не буду называть вас по имени, мистер… Тьфу! Извините, это не к вам относится, Ба… мистер…

– Да, я вижу, как здорово у вас все получается, и, знаете, никак не могу понять, чему вас учили, господин начальник, там, где вас учили… Это же так просто – ну, называйте меня как-нибудь, как вам нравится, например, один мой хороший знакомый – хотя он и большая сволочь – я честно говорю это вам – постоянно называет меня знаете как?

– Надеюсь, не Эсмеральдой? – поинтересовался Кай.

С этим словом у него связывались воспоминания о чем-то крайне нелепом, только вот он не мог вспомнить – о чем…

– Откуда вы взяли, что меня могут называть именем цирковой лошади? – возмутился Барух («Извините, – я неудачно пошутил», – успел вставить в его речитатив Кай). – Этот негодяй называет меня Б-о-р-ю-с-и-к, по-моему, это – по-русски: как вам это нравится?

– Это неважно, – вяло вздохнул Кай и сел на диване. – Борюсик так Борюсик…

Он врубил пристроенный на стуле у изголовья ноутбук, посмотрел на доставленный в ответ на последний его запрос текст справки по Б. Циммерману – предпринимателю. По содержанию своему справка напомнила ему древнюю ученическую промокашку от пресс-папье из музея криминалистики: одна информация громоздилась на другую, не придавая ни малейшего значения предшествующему тексту, запечатлевшемуся на ней. Вчитавшись в текст, Кай обхватил голову руками.

– Я не хочу занимать вас долго, – напомнил о себе Барух, – я понимаю, что, когда я говорю долго, у вас может не хватить времени выслушать меня… Я хочу вам сказать немногое. Но это немногое, что я хочу вам сказать, очень сильно меня беспокоит…

– Надеюсь, что это не простата, Борюсик, – вздохнул Кай, окончательно проснувшийся и понявший, что выспаться ему уже не дадут. – В этом случае я бессилен. И не забудьте, что вы ни в коем случае не тот, кем вы себя только что назвали.

– А кем мог, по-вашему, назвать себя Барух Цимм?.. – последовали звуки, сопровождающие прикушение языка. – Не морочьте мне голову, в конце концов, Господин Начальник! Простата – это у Аймана. У меня к вам серьезное дело…

– Не буду, – пообещал Кай. – Я не буду морочить вам голову. Я все понял: серьезное дело – у вас, у Аймана – простата. Ясно даже ежу. Продолжайте. В чем состоит это «то немногое», что вас беспокоит?

«Проклятье, – подумал Кай. – Я начинаю говорить, как комик с Брайтон-Бич».

– Это совсем не немного, это просто черт знает что – вот как это называется… – озабоченно поправил его Барух. – Меня очень беспокоит то, что мой чемодан мне сигналит… Это, знаете, не шутки, когда ваш кейс начинает посылать вам сигналы по радио…

– Да, это совсем не шутки, – признал Кай. – Но вы, должно быть, принимаете меня за психиатра… Это не так, Борюсик. Простите, но мне через сорок минут надо отправляться на Южное полушарие…

– Вы решили погубить меня, – грустно заметил Барух. – Скажите: зачем мне было всю ночь ехать оттуда сюда, когда вы тут же уезжаете туда отсюда? И потом, вас там поймают, как мальчика, – вы же ничего не знаете о том, как охраняют они Спецпоселение…

– Постарайтесь понять, – стараясь говорить как можно доходчивее, изложил свою позицию Кай. – Я не собираюсь совершать ничего такого, за что меня следовало бы ловить. Намечается вполне официальный визит на комбинат «Сизиф». В полном согласии с местной администрацией…

– «Сизиф»!! Шма Израэль!.. – Барух просто ничего не мог сказать в ответ на услышанное. – Честное слово, мистер Санди, вы все делаете, как барон Осман. Французы так говорят в тех случаях, когда им все делают шиворот-навыворот! Мне во столько нервов обошлось вытащить вас из Лабиринта, а вы не даете мне даже поговорить с вами как следует и вместо этого снова лезете, куда не надо лазить совсем! Мне, как висельнику от веревки, надо избавиться от этого чемодана с сигналом, а вы его мне оставляете на память на целые сутки, а может, и больше! За это время его хозяин может меня вычислить как миленького…

– Послушайте, если вам достался какой-то кейс или контейнер, который начал испускать сигналы, рекомендую вам выкинуть этот предмет подальше, а то может сработать устройство самоуничтожения… Как служитель закона, рекомендую вернуть предмет его владельцу… Если вам не снесет голову встроенной миной, то ее оторвет он, когда поймает вас с поличным… И, наконец…

– Что? Вы хотите, чтобы я вышвырнул на помойку э-т-о ДАРОМ? Я намерен получить от вас за этот предмет компенсацию, о которой вы не пожалеете!

– Я не собираюсь скупать краденое, – начал терять терпение Кай. – И, видит Бог, арестую вас за торговлю этим самым краденым, если…

– Это тоже будет неплохо – я же вам без конца толкую, что вам как можно скорее надо оформить мой арест и забрать меня как важного свидетеля отсюда куда-нибудь подальше. Или вы приехали сюда не для того, чтобы разобраться с ТОВАРОМ? В конце концов, если вы не берете за свои услуги денег, то чем я могу расплатиться с вами, кроме секретов?

– Проклятье! – Кай мучительно сморщился, пытаясь оценить ситуацию. – В вашем чемодане ТОВАР? – спросил он почти наобум. – Образцы? Почему вы молчали до сих пор?

– Только этого еще не хватало, мистер Санди, чтобы ТОВАР забрался ко мне в кейс!!

Что-то невероятно рассмешило Баруха в словах Федерального Следователя. Но смех его тут же прервался чем-то вроде икоты («Уж не маслиной ли подавился наш Вергилий?» – спросил себя Кай).

– Я срочно сворачиваюсь, – вдруг торопливо затараторил Циммерман. – Тут… Я свяжусь с вами… Если я не свяжусь с вами до… До завтра в то же вре… Тогда требуйте расследования в Помпейской Колонии. В спец…

Чпок! – канал связи вырубился.

Минуту-другую Кай слушал наступившую в наушнике тишину, рассматривая аппаратик связи, который все еще сжимал в руке, потом выключил его и со вздохом побрел под ионный душ. Пора было браться за дела.

* * *

– Как мы и договаривались, я пришел один. Деньги, вижу, нашли где условлено, – сказал капитан Дирк Жвале, и радиоволны послушно передали эти слова напряженно вслушивающемуся в легкое шипение наушника Мугу.

– Ну что ж. – Характерный скрипящий голос Жвалы Муг не мог спутать ни с каким другим. – Ребята, почему не обыскали господина гвардии капитана перед тем как?.. У господина капитана ствол в кобуре к ремню прицеплен, или не видите?

– Об обыске у нас с тобой разговора не было – вот я и не позволил твоим людям залезать ко мне под надкрылья. А если капитан Дирк чего-то не позволяет, то, значит, этого никто и не сделает. Так что не греши на своих подручных. Не их прокол. И давай – говори по делу.

– По делу так по делу, – с явным неудовольствием согласился Жвала. – Хромой, считай виточки. Денежки любят счет… А деловой разговор у нас будет коротким…

Муг нервно поправил наушник и напряг слух.

– Сам бы ты попробовал витки считать в такой темнотище… – прошипел себе под нос тот, кого Жвала поименовал Хромым.

«Темнотища – это хорошо», – отметил про себя Муг и выполнил следующий пункт намеченного плана – набрал команду на своем пульте, нажал «Ввод», и от ремешка портупеи Дирка неслышно отделилась и, никем не замеченная, упала на пол резервная капсула-«жучок».

Муг поиграл клавишами, сравнил прием по обоим каналам и, чуть сдвинув балахон плаща, проверил – чем там занимается подозрительный Мастер Лики.

Тот был всецело поглощен магическим кубиком.

– А дел-то и всего осталось, – скрипел в ухо Мугу голос Жвалы, – что Дылда вас встретит за час до смены Ночных Страж в корчме на Заброшенной. Он вас и проводит куда следует. Без фокусов придете, без фокусов улетите. А с фокусами…

– Меня пугать не стоит, – на чуть повышенных тонах парировал Дирк. – Лучше сам не ходи с крапленой карты. А мне пора. До Заброшенной да по ней самой пилить долго – ни одного моста целого. Если до рассвета тронемся, то только и успеем уложиться – копейка в копейку…

– Ну, прощай, гость дорогой. Дай Бог больше не свидеться… – напутствовал Дирка Жвала.

Что-то зашуршало и заскрипело. Потом в наушнике, постепенно вырастая из неровного дыхания, возник мотив «В огонь, Сыны Мщения» – на этот раз в несколько нервозном исполнении: капитан Дирк в одиночку возвращался к своим подопечным.

Муг переключил прием на микрофон, «посеянный» на месте встречи. К своему удивлению, он услышал знакомый стрекот несущего механизма. Должно быть, встреча, подслушанная им, происходила в стоявшем на обочине каре. Теперь тот мчал по дороге.

– …ная выпала работка Дылде, – с полуфразы услышал он голос Хромого. – Гвардии капитан крут будет, когда просечет, куда его со всей компанией завел проводничок наш…

– Не впервой ему. На то у него и доля побольше, чем у некоторых, что только и умеют, что виток-другой иридия в штанах припрятать…

– Жвала, ты несправедлив… Ты мне лучше вот что скажи, – с н-а-с-т-о-я-щ-и-м пассажиром нашим сам не думаешь ли в Рай сигануть? А то хреново дела пойдут, чует мое сердце, под мудрым руководством Великого Виктиса… А у т-е-х – аккурат одно местечко лишнее… Не для себя ли выторговал?..

Муга охватила паника.

«Так я и знал, так я и чувствовал, – застонал он про себя, – что надуть нас задумала эта из яйца глисты родившаяся сволочь. А Дирк, дубина армейская, все за чистую монету принял! Заведет нас Дылда в волчью яму, да и бросит. Плакали и денежки, и личное задание Большого Начальника… А Дирку признаться, что их со Жвалой разговор прослушивал, – убьет на месте… Как быть, как же быть-то?»

– А вот, чтобы у тебя, скотина трехногая, таких мыслей не рождалось больше, – отчитывал тем временем Жвала своего бухгалтера, – получи-ка вот это! И это вот еще – получи!!!

Судя по воплям Хромого, сопровождавшим монолог Жвалы, получал Хромой от него отнюдь не благодарность в письменной форме.

– Ты меня на всю жизнь калекой оставишь!!! – визжал Хромой. – Второй раз!!! Я не… Я ни… Никогда, никому… Больше ни….

– А еще, чтобы мыслишки глупые в твоем идиотском черепке успокоились, – продолжал Жвала, отдуваясь после проведенной воспитательной работы, – на Крутую Свечку поведешь клиентов ты. И лично за отправку вагона ответишь…

– П-почему… Это ведь дело такое…

– Потому!!! Чтобы ты хоть раз в жизни понял, что значит сделать н-а-с-т-о-я-щ-у-ю проводку клиента, сволочь. Как дурня затащить на фальшпричал да пристрелить или просто смотаться вовремя – это даже такой остолоп, как Дылда, знает. А вот как после старта н-а-с-т-о-я-щ-е-г-о вагона смыться при таком раскладе, что сейчас вышел, – для этого голову надо иметь. При Дерриле распустились мы все – отстегнул кому положено и сколько положено, и гуляй себе – а Виктис сейчас землю задницей ест, чтобы причал вычислить и нас ухватить за все усики и членики… Сам увидишь – как только вагон верхние слои пройдет, вмиг имперские ВВС всю Заброшенную прочесывать начнут… И куда тебе, и как от них деться – твоя забота…

В отчаянии Муг, видно, чем-то выдал себя, и Мастер Лики оторвался от магического кубика и – то ли и вправду, разминаясь, то ли для отвода глаз – стал вразвалочку расхаживать взад-вперед, периодически заглядывая через плечо Муга. А заснувший было Злюка проснулся и стал подозрительно принюхиваться.

Муг выключил прием. От греха подальше. «Крутая Свечка, – сказал он сам себе. – Крутая Свечка. Это ж надо…»

 

Глава 5

В КОТОРОЙ РЕЧЬ ПОЙДЕТ О ТЕХНОЛОГИИ ОБОГАЩЕНИЯ РУДЫ, О ПРИГОТОВЛЕНИИ КОКТЕЙЛЕЙ И НЕМНОГО О СЕКСЕ

– И вот здесь добывается большая часть металла Химеры? – Кай безуспешно старался перекричать грохот порядком изношенного транспортера, влекущего руду к дробильной машине.

– Да! – Джейн подтвердила свой потонувший в лязге железа ответ энергичным кивком головы. – Добыча, конечно, невелика, но нам хватает.

– А где же обслуживающий персонал?

– Часть на верхних ярусах, другие – в административном корпусе. Здесь работает автоматика и…

Огромный ковш с рудой, обрушивший в приемный бункер водопад камней, похоронил окончание фразы в дьявольском грохоте. Кай прочистил ухо и обреченно махнул рукой.

– Ладно, пойдем к вашему руководству – посмотрим документацию, – он только сейчас обратил внимание на то, что проклятая необходимость напрягать голосовые связки заставила его перейти на «ты» с мисс Гранж. – В этом грохоте все равно не удастся поговорить по-человечески. Да и смотреть тут нечего – мне приходилось уже бывать на подобных фабриках.

Они вышли на свежий воздух, и Следователь с облегчением отметил, что к нему возвращается почти утраченный в цеху слух.

В административном корпусе все было не в пример тише и спокойней. В душу Кая даже закралось сомнение, что эта часть предприятия имеет хоть какое-то отношение к грохоту и пыли перерабатывающего цеха. Изредка попадавшиеся им на пути женщины занимались самыми разнообразными делами, весьма далекими от рудной промышленности. У входа в компьютерный зал две спортивного вида химерянки с ожесточением сражались в пинг-понг, в самом зале шла оживленная дискуссия-семинар о вариантах выпечки торта «Снежные облака», а в механическом цехе посреди полуразобранных машин и раскуроченных, с торчащими наружу проводами и микросхемами агрегатов на импровизированном подиуме проходил показ мод. Так, по крайней мере, определил это мероприятие Кай, столкнувшись при входе с полуодетой брюнеткой, пытавшейся вправить внушительных размеров грудь в крохотный, переливающийся всеми цветами радуги соответствующий предмет женского туалета.

– Ты не поможешь, сестра? – обратилась она с ходу к вконец обалдевшему Следователю.

– Нет, – отрезала Джейн, вклиниваясь между ним и пышнотелой восточной красавицей. – Я думаю, что тебе вообще никто не сможет помочь, кроме хирургического вмешательства, если ты не возьмешь тряпочку на два размера больше этой.

Она чуть бесцеремонно потеснила местную «топ-модель» и за руку потянула Следователя к выходу.

– Нам – направо, я вспомнила – приемная директора на следующем этаже, за углом. Я просто давно здесь не бывала.

– Производственная дисциплинка у вас что надо, – недоуменно покачал головой Кай. – Когда же они работают?

– Успевают, – поморщилась Джейн. – Объемы производства постоянно сокращаются, а переход на радикально урезанный рабочий день не одобрили наши психологи. И так уровень социальной напряженности достиг семидесяти двух пунктов. Приходится чем-то занимать сестер.

– Я обратил внимание на обилие конкурсов на вашем Ти-Ви… – заметил Кай.

– И этим тоже… Ведь, по сути, жизнь на Химере до чертиков скучна.

– Хм, а я полагал, что ваши сестры по вере наслаждаются свободой от мужчин. От их руководящей роли, их самомнения и сексуальных домогательств.

Джейн стрельнула в Кая подозрительным взглядом:

– Иронизируете, мистер Санди?

– Нет, мисс Гранж, просто хочу разобраться в происходящем. Ведь мне вскоре предстоит писать отчет о командировке.

– Я думала, этот отчет будет касаться налогов, а не социологии.

– Кто знает, кто знает… в этом мире все крепко связано между собой. Может, жительницы Химеры плохо работают, потому что не видят стоящей цели для своего существования, и, как следствие, ваша планета не платит налогов… А может быть, они потеряли интерес к этой жизни потому, что им нечем заняться. – Кай пожал плечами. – Казалось бы, от перестановки слагаемых результат не должен меняться, но так бывает в арифметике, а отнюдь не в психологии. Скука, доложу я вам, самый взрывчатый материал в мире. Ведь в остальной части Населенного Мира у женщин куча дел, которые не позволяют им скучать.

– Ну да, – Джейн даже остановилась от возмущения. – Семья, дети, работа по хозяйству, стирка и готовка… Слава Богу, мы избавили наших женщин от этого.

– И от любви, нежности, заботы и знаков внимания тоже, – с невинным выражением вставил Кай. – Может быть, именно этого не хватает вашим сестрам? Кстати, от кухонных забот хорошо освобождают итальянские ресторанчики – вполне по карману рядовой семье в большей части Федерации… Жаль, что не могу пригласить вас в такой.

– Вы так считаете?

– Ну, вообще-то все это – мысли моего коллеги, но я полагаю, что в соображениях господина Де Жиля есть определенная доля истины. Понимаете, Джейн, чистая свобода без обязанностей быстро приедается, более того, становится опасной для ее обладателя.

– Интересно, где вы понабрались таких взглядов? – поинтересовалась Джейн.

– На Святой Анне. Там народ уже не одно тысячелетие мечется между свободой и тоталитаризмом – как начали у себя в России «при царе Горохе» – это у них поговорка такая, – так и не остановятся до сих пор… Поэтому они хорошо знают цену тому и другому.

– А вот и приемная директрисы… – прервала философский диспут Джейн. – Здесь вы сможете получить все необходимые разъяснения по нашей рудной промышленности. – Она толкнула украшенную инкрустацией массивную дверь и посторонилась, пропуская Кая вперед.

– …А я говорю, что его надо кастрировать! Его и всех ему подобных, Лейла, и ты напрасно переживаешь по этому поводу…

Обрывок услышанной фразы намертво пригвоздил Следователя к порогу. Высокая, явно крашенная блондинка сидела спиной к ним за журнальным столиком, ведя оживленный телефонный разговор. Другая рука с зажатой в ней сигаретой описывала в такт с беседой дымные загогулины.

– Господи, ну при чем тут характер!.. Он будет еще больше любить тебя после этого. Да он, в конце концов, ничего и не поймет. Будет только впредь поспокойней – и все. Хочешь, я сама позвоню Далиле? Она сотворит это за полчаса. Это ее конек. Операция проводится под нембуталовым наркозом. Старо, как мир. И так же надежно. Вечером дашь ему незаметно пару таблеток с молоком, а когда твой Ахмед проснется – все будет сделано. Одним самцом на Химере станет меньше!

Кай обратил на Джейн недоуменный взгляд, не лишенный оттенка ужаса, и деликатно постучал в дверь приемной, находившуюся у него уже за спиной.

Девица мельком оглянулась через плечо и продолжила разговор:

– Значит, решено, я звоню Лейле? Ну вот и прекрасно, дорогая… Ну чуть-чуть растолстеет после этого – и все дела. Зато перестанет бегать за кошками и орать по ночам. Чао, тут у нас, кажется, посетители. Я перезвоню потом.

Секретарша положила трубку, решительным жестом затушила о край стола сигарету и выжидательно посмотрела на вошедших.

– Вы к кому, сест… – она не договорила последнее слово и подозрительно уставилась на Кая, который как раз испускал вздох облегчения, поняв, что обсуждавшаяся в его присутствии незавидная судьба ждет все-таки четвероногого, а не двуногого Ахмеда.

– Да, да, это представитель Федеральных Властей – вам должны были звонить из канцелярии Совета, – сгладила неловкость момента Джейн. – Сестра Дэвидсон на месте? – Она кивнула головой в сторону двери директрисы.

– Да, она ждет вас, проходите, – подтвердила секретарша, пропуская их в кабинет.

Памелла Дэвидсон выглядела на редкость легкомысленно для руководителя такого ранга. Коротенькие шорты с бахромой, открывающие соблазнительные ножки, и яркая блузка подчеркивали ее молодость и безмятежный вид. Увидев посетителей, она выключила хитроумную ультрафиолетовую лампу и повернула раскрасневшееся лицо к гостям.

– Привет, я предполагала, что вы появитесь чуть позже. Вы уже осмотрели фабрику?

Ожидавший некоторых формальностей Кай ответил не сразу:

– Да, мы посмотрели обогатительный и плавильный цеха, но мне необходима некоторая документация по заводу: план, технологическая схема и накладные по отгрузке товара.

– Нет проблем, господин Аудитор. Располагайтесь в моем кабинете, а мне надо на часок отлучиться. У меня сегодня встреча с Руфь. Я обожаю ее…

С этими словами директриса проскользнула мимо Следователя и скрылась из виду. Тот с безмолвным вопросом в глазах повернулся к Джейн.

– Руфь Данной – лучший куафер Химеры, победительница конкурса парикмахеров этого года, – кривовато улыбаясь, пояснила мисс Гранж. – Я же говорила вам, мистер Санди, что для жительниц Химеры победители планетарных конкурсов намного важнее инспекторов Федерации, даже такого уровня, как ваш. Но ничего, разберемся сами – мисс Дэвидсон оставила нам все необходимые документы, – Джейн показала рукой на легкомысленно распахнутый сейф, заключавший в себе беспорядочно раскиданные дискеты вперемежку с предметами женского туалета. – Изучайте все что сочтете нужным, а я, с вашего позволения, оставлю вас на полчаса. Мне нужно решить кое-какие вопросы с местной администрацией.

* * *

– Ну как, на ногах еще держитесь? – спросил Дирк Мастера Лики, окидывая его критическим взглядом. – Нечего раскисать. Поднимай народ и командуй полную готовность в три свистка – выступаем немедленно.

– Да не раскис я…

Лики нервно обернулся и продолжил:

– Мудрит что-то мудрец наш… Видение, говорит, у него было…

Злюка подоспел к ним из дальнего угла и всем своим видом выразил солидарность с тревогой хозяина.

– Это смотритель-то наш кладбищенский? А у него часто этак бывает – чтобы видения? – настороженно осведомился Дирк. – Ну-ка, давай сюда философа своего – пусть душу изольет.

– Он и сам к тебе рвется, – Лики оглянулся еще раз. – Но видений у него раньше не было. Бред разный городил часто, а чтобы видения – так нет…

* * *

– А сейчас, – голос Распорядительницы зазвенел в предвкушении радостной новости, которой она собиралась одарить присутствующих, – торжественное открытие выставки домашних экзотических животных произведет… – Распорядительнице пришлось перевести дыхание, чтобы завершить излишне длинную фразу, – … произведет Действительный Член Верховного Материального Совета Леди Эльсбет.

Присутствующие – а были они все дамами избранными и приближенными – дружно захлопали в ладоши, приветствуя одну из Трех Леди. Присоединился к аплодисментам и единственный из приглашенных на открытие, которого Господь не сподобил родиться или хотя бы по здравом размышлении стать женщиной. Меланхолично похлопывая в ладоши, Моррис от нечего делать задался вопросом, может ли быть Членом, тем более Действительным, особа женского рода. Высокая, изящная, в длинном переливающемся платье, подчеркивающем серебряный отлив ее великолепных волос, Леди Эльсбет выглядела достаточно эффектно, чтобы взоры присутствующих скрестились на высокой гостье.

Она подошла к микрофону и сделала паузу, пережидая, когда смолкнет гул голосов, наполнивший огромный выставочный павильон. Домашние животные всегда были слабостью жительниц Химеры, с избытком выплескивающих на своих любимцев нерастраченные запасы нежности и внимания. Все стихли, и только пронзительный крик обезьяно-кошки, явно не желающей уступать право первой речи одной из Великих Матерей, еще несколько долгих секунд нарушал торжественную тишину.

Смущенная хозяйка редкой твари устремилась к своей любимице и принялась энергично почесывать брюшко изумительного создания, стараясь успокоить возбужденное аплодисментами животное. Ее более сообразительная подружка догадалась сунуть в пасть зверюге горсть земляных червей, и та смолкла, торопливо поглощая любимое лакомство, вызвавшее у Морриса своим видом легкий спазм желудка.

– Наверное, вам досадно, что ваш друг вынужден сейчас торчать в удушающей духоте Южного полушария и рыться в заплесневевших файлах какой-то шахты, в то время когда вы здесь… – неверно истолковала его гримасу стоявшая рядом Мариам и сама постаралась на секунду-другую скроить мину, исполненную постного сострадания.

Моррис, однако, не был уверен, что тропическая жара хуже вот уже второй день длящейся метели. Здешние метеорологи обещали снежные заносы на дорогах. До сих пор он считал, что подобные вещи существуют только в романах Агаты Кристи и других авторов седой старины.

Леди Эльсбет почти незаметным усилием воли водрузила на лицо приличествующую случаю дежурную улыбку и эффектным жестом перерезала атласную ленточку, отделяющую холл от целого лабиринта милого вида загончиков, клеток, террариумов и прочих мест содержания в неволе любимых созданий. Их любящие хозяйки скромно держались неподалеку. Толпа посетительниц хлынула вдоль проходов, образуя местами водоворотики у особо интересных объектов. Зал наполнился восхищенными охами, озабоченным щебетаньем и расспросами по поводу кормления, ухода и условий содержания крылатых, хвостатых, зубастых и прочих тварей, услаждающих досуг милых дам. Помимо уймы традиционных и давно надоевших кошек, собак и канареек, химерянки держали в своих домах корзинчатых тушканчиков, зонтичных опоссумов и даже карликовых сумчатых слонов откуда-то из-за пределов Фронтира – кошмар пожарного инспектора: эти розовые с перламутровым отливом псевдомлекопитающие дышали исключительно метаново-водородной смесью, и их приходилось держать в специальных герметичных аквариумах.

С трудом подавляя скуку и нарастающее раздражение, Леди Эльсбет быстро шла по проходу, выискивая глазами нужное лицо. Она чуть не прошла искомый вольер, и только совершенно невыносимый, режущий ухо полускрип, полускрежет цефейской жабо-ящерицы подсказал ей, что она попала куда требовалось.

Стараясь не смотреть на отвратительную тварь, Леди Эльсбет увлекла в закуток коридора ее хозяйку, громко выражая ей свое восхищение редким экземпляром и на ходу интересуясь рационом ящерицы. Тем временем между дамами произошел быстрый и безмолвный – одними губами, – но весьма содержательный разговор:

– Завтра ты заменишь Мариам на ее боевом посту в постели нашего жеребчика.

– А как это воспримет Старуха?

– Не беспокойся, все произойдет достаточно спонтанно. «Аннушка уже пролила свое подсолнечное масло», как любит говорить Серж. Ты лучше позаботься о передаче.

– Все готово, пленка уже на телевидении. Ретроспективный показ вставлен в расписание и подписан самой Халимат.

– Отлично! Эта стерва, как всегда, подмахнула план, не читая. Теперь Старуха надерет ей хвост….

– Что? Секция говорящих собачек желает, чтобы я почтила своим присутствием вручение призов? – Леди Эльсбет повернулась к почтительно ожидавшей ее секретарше, мгновенно переходя на обычную громкость разговора. – Да, иду, иду, пусть не начинают без меня. – И снова, одними губами, бросила своей собеседнице: – Мы не должны упустить этот шанс.

* * *

Кай смахнул пот со лба и еще раз попытался сопоставить карты технологического процесса. Получалась порядочная ерунда. Еще на борту «Декарта» он основательно проработал сразу неполюбившуюся ему версию Фогеля о сверхтяжелых материалах и попытался вычислить показатели производственных процессов, которые применяются при работах с такими материалами. Компьютер почти сразу дал отрицательный результат. На данном обогатительном комбинате подобные технологии явно не применялись. Дело обстояло еще интереснее: методы, которыми пользовались для очистки руды химерянки, вообще не соответствовали общепринятым в остальном мире нормам. С точки зрения как технологии, так и экономики они были абсурдны. Некоторые технологические процессы зачем-то неоднократно дублировались, в то время как другие, вроде бы необходимые, – вообще отсутствовали.

Сейчас Кай получил наконец возможность подойти к проблеме с другого конца и попытаться вычислить «скрытые» процессы переработки руд на основании базы данных самого предприятия, и тут его компьютер кое-что нащупал. В нижнем ярусе комбината, в самом дальнем углу территории существовало некое довольно объемное помещение, не обозначенное на технологических картах производства. И тем не менее через этот склад или цех шли ощутимые грузопотоки руды и готового металла. При таких объемах перевозок химерянкам не составило бы труда спрятать довольно много сверхтяжелых изделий.

Никто из местного начальства не спешил нарушить уединение Кая. Однако это не должно было снижать его бдительность. Разыграв перед отсутствующей аудиторией мучения страдальца, которому не слишком впрок пошла местная пища, он покинул пустой кабинет и двинулся по коридору к выходу во внутренний двор предприятия.

Там он вызвал на мини-дисплей своего блока связи план комбината и, ориентируясь по нелепой башне допотопного подъемника, возвышавшейся над унылым безлюдным пространством двора, быстро направился к таинственному складу – большому приземистому зданию, оснащенному широкими воротами и двумя сонливыми девицами-часовыми по обе стороны от них. В ворота эти как раз в это время въезжал автоматический погрузчик с обогащенной рудой. К сожалению, управляемый кибером погрузчик представлял собой сооружение, не имевшее никаких «архитектурных излишеств», которые дали бы возможность укрыться от охранниц. С деловым видом зайдя к складу с торцевой стороны, Кай вскоре наткнулся на ленту транспортера, тащившую в склад груды отработанной породы. Убедившись, что угол помещения надежно загораживает его от часовых, Следователь после недолгого раздумья вскочил на ленту и спрятался за кучей камней.

Его, конечно, беспокоило, сумеет ли он вовремя спрыгнуть с ленты, если транспортер ссыпает породу в камнедробильную машину. Каю вовсе не улыбалась перспектива попасть на фрезы перерабатывающего комбайна. То, что он увидел в помещении, привело его в полное недоумение. Вместо таинственной перевалочной базы или лаборатории по извлечению из руды сверхтяжелых элементов Следователь увидел в центре зала огромный агрегат, напоминающий некое подобие древней бетономешалки, в которую поступало два потока: отработанной породы с ленты транспортера и обогащенной руды – с отпускного цеха комбината. В «бетономешалке» все опять смешивалось и по пневмопроводам вновь подавалось в первый – приемный цех завода. Комбинат имел замкнутый технологический цикл. Если это и был секрет, то совершенно абсурдный. Настолько, что Федеральный Следователь чуть было не зазевался и едва успел покинуть свое подвижное укрытие.

Побродив еще четверть часа по замусоренной территории двора и несколько раз сверившись с показаниями миниатюрного гравиметра, вмонтированного в наручные часы – что, вообще-то, было вопиющим нарушением здешнего законодательства, запрещавшего ввоз на планету геолого-разведочного оборудования, – Кай убедился, что микроаномалии гравитационного поля, характерные для мест сосредоточения сверхплотных материалов, здесь напрочь отсутствуют.

Зазуммерил его блок связи. Несколько затянувшееся отсутствие Федерального Следователя не осталось незамеченным.

* * *

– Господи, мир действительно тесен! – воскликнула Роззи, возникшая из недр толпы разряженных посетительниц выставки прямо перед Моррисом. – Я в обиде на вас – тогда, на «Декарте», вы так и не попрощались с нами…

– Признаю, признаю свою вину, – Моррис нервически покосился на Мариам.

Та, к его счастью, была отвлечена видом похожей на огромного ангорского кота твари, дремавшей в своем вольере неподалеку.

– Вы можете покормить ее, – хозяйка экспоната протянула Мариам пакетик с жареными орешками. – Моя Ли-ли не кусается. Очень смирное животное…

– Эсминец забрал нас тогда слишком рано – мне не хотелось будить вас… – извиняющимся тоном уточнил меру своего прегрешения Моррис.

– Разумеется, рядовая служащая не заслуживает внимания такой шишки, как господин Аудитор… – с чуть игривой интонацией в голосе оборвала его Роззи.

Разговор этот, надо полагать, мог бы иметь и совершенно нетривиальное продолжение, если бы его не прервал короткий вскрик госпожи Распорядительницы. Кричала, впрочем, не только она одна.

– Господи!!! – пронзительно разнеслось по лабиринту клеток, вольеров, аквариумов. – Гос-споди, кто допустил сюда ЭТО?!

Все головы повернулись в сторону вольера, содержавшего в себе продолжавшую оставаться совершенно невозмутимой Ли-ли. Истошный крик исходил от коренастой загорелой дамы, оснащенной очками и видеокамерой. Продолжая голосить, она прилагала все усилия, чтобы оттащить странно апатичную Мариам от невозмутимого зверька. Машинально все рядом стоящие подались назад. Возникла легкая давка.

Моррис, двигаясь против течения взбудораженной толпы, подобрался поближе к эпицентру паники и с тревогой попытался добиться объяснений от Распорядительницы. Та, в свою очередь, силилась добиться ответа от трубки сотового телефона, по которому без особого успеха вызывала «скорую».

– Травма! – орала она в трубку. – Ожог шерстью псевдоциветты! Немедленно присылайте бригаду реанимации!..

Мариам тем временем становилась все бледнее и бледнее. Она безвольно опускалась на руки очкастой активистки, которая одновременно пыталась подхватить пострадавшую и пятилась от нее как от зачумленной. Моррис перехватил теряющую сознание девушку и оказался в кругу опасливо расступившихся химерянок.

Энергично раздвинув этот круг, к нему приблизились трое санитарок в респираторах и защитных комплектах. Еще двое девиц в защите покруче погрузили в бронированный контейнер скромную виновницу переполоха – псевдоциветту Ли-ли, одну из самых опасных тварей, водящихся в обитаемых Мирах. Зверек продолжал оставаться невозмутимым. Моррис помог уложить оцепеневшую Мариам на носилки, получил в предплечье дозу защитной сыворотки и все это время тщетно искал глазами хозяйку проклятой твари. Но этой ничем не запомнившейся дамы не было нигде – только легкий сквознячок гнал по полу пакетик из-под жареных орешков.

* * *

Муг горестно поднялся навстречу гвардии капитану.

– Нам не будет счастья в нашем начинании, – начал он, упредив вопрос Дирка. – Не будет, если этот мой сон – вещий.

– А что приснилось-то тебе, голубчик? – ледяным голосом спросил Дирк.

Поднятые стараниями Лики попутчики уже сгрудились вокруг них, образовав непроницаемое кольцо, сквозь которое – под ногами столпившихся – пролез только Злюка, ощетинившийся и уставившийся теперь на смотрителя с откровенной враждой.

– Мне привиделось, словно наяву, – не возвышая и не понижая тона, продолжал Муг, – что проводник с глазами разного цвета завел нас на ложный причал и бросил там… Если это вещий сон…

– И как прикажешь угадать, что это тебе в голову вступило свыше, а не от запора привиделось? – все так же холодно продолжал выпытывать Дирк.

Пристроившийся за ним Злюка грозно заворчал.

– Будущее всегда отбрасывает тень, – наставительно пояснил Муг. – Если действительно разноглазый поведет нас на Заброшенную…

– А Заброшенную ты тоже во сне увидел? – поинтересовался Дирк.

Муг чуть запнулся, сообразив, что перестарался.

– Старик перегнул палку насчет ясновидения, – неожиданно вступил в разговор уже успевший опохмелиться Руждан, по глазам Дирка сообразив, что Муг «попал в точку».

– Интересно, – холодно заметил Дирк, не сводя глаз с Муга, – засыпал ты в полном спокойствии и неведении, а проснулся полностью обо всем осведомленным. И о цвете глаз проводника, и о Заброшенной… Ты не сводил с него глаз, Лики?

– Нет.

– И когда отошел поговорить со мной?

– Я «сдал дежурство» Руждану, – пояснил Мастер.

– Старый господин очень тщательно прятал свой плащ в нишу… – тут же выдал имеющуюся на сей счет информацию бывший комик. – Я еще удивился – неужели ему стало жарко?

– Лики, сбегай! – повелительно распорядился Дирк. – Ты, – это адресовалось Руждану, – покажи ему где… А ты, – он кивнул Курцу, – обыщи «старого господина»…

Курц еще не успел исполнить приказ, как Лики торжественно представил окружающим блок управления системы подслушивания. Конструкция была знакома Дирку. Стараясь не сбить настройку, он включил питание аппарата.

– Свяжите шпиона! – распорядился гвардии капитан.

– Вы совершенно неправильно представили суть… – наконец выдавил из себя Муг.

Злюка подал голос, и смотритель испуганно заткнулся.

Дирк его не слушал. Он переключил звук с наушника на динамик.

Бешеное стрекотание несущегося аппарата заполнило узкие своды.

– «…мою долю… – донесло до них радио голос Хромого. – Ты сам сказал, какое это рисковое дело, и хочешь теперь, чтобы я делал его за те же деньги, что и рядовую проводку блатных? Ты можешь свернуть мне шею, но… Нет! Не надо!! Ты не понимаешь шуток, Жвала!!

– Понимаю, еще как понимаю!.. – скрип голоса Жвалы был ласково-ужасен. – И зачем вы с Плешивым завели свой собственный канал связи со Спонсорами, я тоже хорошо понимаю…

Все слушали с интересом. Даже Муг.

– Не надо, Жвала! – вел свою, уже привычную партию Хромой. – Не надо!! Не отвлекайся!! Не на… Ты ведь за ру…»

Ужасный скрип и скрежет, завершившиеся гулким ударом, подтвердили, что Жвала действительно находился за рулем и что ему действительно не стоило бы отвлекаться.

– Кажется, эти порождения глисты влипли в аварию, – в ужасе предположил Муг. – Как теперь…

Характеристика принимаемого звука резко ухудшилась – верно, досталось и «жучку». Зато исчезло стрекотание механических ног кара. Но галдеж, слава Богу, возобновился. Тихо и уходя вдаль.

– Если бы ты смотрел на дорогу… – ныл неутомимый Хромой.

– Нет, если бы ты не…

Голоса смолкли.

– Так, – сказал Дирк, выдержав паузу. – Тому, что идти на Заброшенную не стоит, я верю, господин смотритель. А вот куда идти следует? Кто теперь нам подскажет?

– Н-на… – заверещал Муг, уклоняясь от кляпа, который норовил засунуть ему в рот ретивый Кунц.

Дирк поднял руку, призывая к вниманию.

– Н-надо… – выдавил из себя отплевывающийся Муг, – надо идти к Крутой Свечке!

* * *

– Вы сегодня явно не в духе, господин Аудитор. Столько яда в голосе… Чем, интересно, вас смогла так достать очаровательная мисс Дэвидсон?

– Своей очаровательной тупостью… или наглым притворством – я не могу решить точно. – Каю надоело скрывать свое мнение о происходящем, да и не входила в его «легенду» слава страстотерпца или полного идиота…

– Фу, как вы грубы, – с удовольствием констатировала Джейн. – Разве можно так говорить о женщине?

– Возможно, я погорячился, но, если двадцать маленьких кусков обогащенного урана соединить вместе, произойдет ядерный взрыв. Так и я за последнее время, кажется, переобщался с прекрасным полом, и теперь меня просто мутит от разговора со здешними красавицами, особенно столь очаровательными, как мисс Памелла Дэвидсон. Скажите мне честно, Джейн, она имеет хоть малейшее отношение к горно-обогатительному комбинату?.. Ну что вы отвели глаза? Я и сам об этом давно догадался. Почему вы не свели меня с настоящими специалистами в области металлургии?

– Вам легко обвинять во всех грехах бедных женщин. – Джейн потихоньку стала переходить в наступление. – А между тем что прикажете делать нам, если мужчины бросили планету на произвол судьбы? Не женское это дело – руда, порода, плавильные печи… Сами поставили нас в такое положение, а потом еще предъявляете претензии!

– Позвольте, – Кай был слегка ошарашен неожиданным напором. – Но ведь это именно вы вышвырнули представителей сильного пола с планеты. А теперь их в этом еще и обвиняете! Вот она – женская логика в чистом виде! Именно это выводит меня из себя на Химере – полная невозможность логичной беседы. В конце концов, все сводится к эмоциям.

– А как вы хотели? Мы ведь не бездушные механизмы.

– Спасибо за сравнение, – обиделся Кай, – но я тоже не веду свой род от «Ай-Би-Эм». Однако же в споре предпочитаю аргументированные доказательства сумасбродству и неожиданным переменам настроения. Взять хотя бы вашу прелестную Памеллу. Я ее спрашиваю, зачем они смешивают обогащенную руду с отходами, а она мне в ответ: «Нам пока металл не нужен, так зачем простаивать механизмам». Я ей: «Поберегли бы энергию, планета и так в долгах», а она мне: «Нельзя быть таким занудой». Ну, как вы прикажете дальше продолжать разговор?

– Сменили бы тему. Рассказали о себе, о своей работе… – с невинным видом предложила Джейн. – Или лучше – что носят сейчас в Метрополии…

– Джейн?!!

– Что Джейн, Джейн? Я ведь тоже женщина, черт побери! И мне надоедает говорить с вами только о работе. Мы с вами выбрались наконец сюда. Я уже тысячу лет не бывала за геостационарной, и вот, когда в кои веки появляется свежий человек Оттуда, я вынуждена рыться в счетах, балансах, отчетах и накладных!

Кай смущенно крякнул, наконец поняв, что с ним просто-напросто шутят.

– Ладно, мисс Гранж. Будем считать, что вы меня сразили. Я хочу предложить вам отвлечься от службы. Давайте свернем вон на ту живописную просеку и устроим себе небольшой пикник. Мне кажется, мы его сегодня заслужили. Я – потому что похоронил одну дурацкую мертворожденную версию моего руководства, а вы – потому что вот уже третий день безропотно возитесь с эгоистичным кретином, не замечающим рядом с собой столь очаровательной женщины. – Неожиданно для самого себя и тем более для Джейн он взял ее тонкую изящную кисть и неумело прикоснулся к ней губами.

– Так как насчет пикника?

– Ну, если вы этого хотите…

– Не просто хочу, но даже настаиваю. Осторожней сворачивайте – вот туда, за дерево. Какие у него огромные листья и запах – что же он мне напоминает?

– Не догадываетесь? Сразу видно, что вы некурящий! Это же наше сигарное дерево. Между прочим, по содержанию никотина втрое превышает знаменитый вирджинский табак с Земли. А аромат какой! При полном отсутствии канцерогенов в продуктах сгорания.

– Почему же его не выращивают? Табачные плантации – что может быть выгоднее?

– К сожалению, к нашему табачку почти мгновенно возникает сильнейшая зависимость. Еще тот наркотик! Первые колонисты погорели именно на этом. Жуткая абстиненция плюс необходимость ежедневного повышения дозы. Мало кого удалось вылечить. Потом хотели уничтожить заросли, да оказалось слишком дорого. Решили махнуть на табачок рукой. Кроме того, и это, наверное, самое главное, – пристрастие к сигарному дереву возникает только у мужчин! У женщин – другой метаболизм мозга. Иная система внутренних опиатов… Там, кажется, замешан тестостерон… Ну вот и требуемая полянка. Вы знаете, Санди, я хочу костер! Не вспомню уже, когда я сидела у огня – наверное, в монастыре святой Дианы.

– Вы воспитывались в монастыре?

– По-вашему – не в настоящем. Здесь просто говорят так… Это – нерелигиозная воспитательная структура. Что-то вроде военизированной спортивной организации для молодежи. Типа ваших скаутов. Их много видов. Есть с более мягким уставом, бывают и пожестче… Кстати, вам я поручаю набрать веток для костра, а сама займусь приготовлением сандвичей. У нас есть два сорта паштета, сыр и булка. Особого разнообразия не обещаю, но будет съедобно.

Кай послушно встал, легким взмахом руки к виску лихо отдал честь и отправился на поиски топлива. Однако элементарная на первый взгляд задача оказалась не столь простой в выполнении. Лес был сыроват – очевидно, после недавнего дождя, да и валежник что-то не попадался. Гибкие зеленые ветки, которые он с трудом отломал от ближайшего дерева, явно не годились для растопки. Санди встретился глазами с насмешливым взглядом Джейн и понял, что ему придется изрядно потрудиться для того, чтобы сдать экзамен на образцового бойскаута. Он пожал плечами и углубился в чащу.

Солнечные блики плясали по изумрудно-зеленой листве, ветер раскачивал верхушки деревьев, напевая монотонный усыпляющий мотив, неведомые твари чирикали, скрипели и посвистывали в кустах, и Кая вдруг охватило такое полное ощущение покоя и внутренней свободы, какого он не испытывал уже много лет. От неожиданности он даже остановился. Что-то надломилось в безупречном автомате, предназначенном исключительно для распутывания преступлений. Его уже не интересовали недоимки Химеры, ему было глубоко наплевать на Министра Кристиана-Ганса Фогеля и даже на конфиденциальное задание родного Управления. Всё! Ведь он же человек в конце концов, а не механизм, как выразилась сегодня Джейн. При всей банальности этого умозаключения… Господи, неужели после стольких лет иссушающей тоски и злых воспоминаний его душа еще не очерствела окончательно и сохранила способность любить? Кай слегка вздрогнул от последней мысли. Он уже давно старательно избегал этого слова, а особенно в приложении к себе, считая себя неспособным на столь неразумные эмоции. И вот – пожалуйста – от сумы, тюрьмы и любовного недуга не стоит зарекаться… Свистящий шелест оборвал его мысли, и короткая стрела с ярким оперением вонзилась в дерево в двух дюймах от его лица.

* * *

– Стой, где стоишь, и не двигайся, – раздался из кустов трагический шепот, довольно странного тембра. То ли низкий дискант, то ли басовитое сопрано. – И лапы вверх, да побыстрее!

Вторая стрела, вылетевшая из-за куста напротив, недвусмысленно указала, что стрелявшие настроены вполне серьезно. Кай хлопнул по красной кнопке своего блока связи и зычно заорал:

– Джейн! Осторожнее!!! Здесь…

В рот ему вошел малоаппетитный кляп, а на голову был наброшен сзади грязный и пыльный мешок, исключивший возможность что-либо видеть в дальнейшем. Блок связи был энергично содран с его пояса. Затем несколько рук быстро и умело спеленали Федерального Следователя и, не без труда подняв, потащили куда-то в лес. Попытка издать хоть какой-либо звук была сразу же пресечена тычком кулака – неумелым, но энергичным – в область губ, после чего, выплевывая изо рта обрывки мешковины и остатки сухих листьев, Кай решил молча покориться судьбе и ждать продолжения этого странного похищения. Несли его с четверть часа, так что туго стиснутые конечности успели онеметь в путах. По пути его трижды передавали с рук на руки и разок уронили, слава Богу, на достаточно мягкую лесную подстилку. Похитители старались сохранять молчание, но до ушей Кая все же доносились невнятный шепот, покряхтывание от тяжелой ноши и сопение. Иногда дело разнообразили отрывочные реплики. По всему выходило, что рост похитителей составлял 4-5 футов. Санди мысленно представил себя мини-Гулливером, плененным какими-то макси-лилипутами. Оставалось надеяться, что здешние коротышки не имеют привычки закусывать залетными великанами.

Похоже, что чиновники или чиновницы, составлявшие отчеты о полном исчезновении одичавших аборигенов (что завелись здесь в период Изоляции), проявили недопустимую халатность. Пожалуй, придется составить на сей счет докладную – если, разумеется, Господь сподобит его вернуться живым и невредимым после этой заварушки.

* * *

Тем временем его похитители остановились и по короткой команде плюхнули Федерального Следователя оземь, после чего освободили его голову от мешковины. Жмурясь от яркого света, льющегося на небольшую полянку сквозь редкие ветви деревьев, Кай изумленно огляделся. Он стоял в центре импровизированного круга, образованного дюжиной девиц-подростков в пятнистых комбинезонах с голубыми шевронами на рукавах. Их физиономии, вымазанные коричнево-зеленым кремом, выглядели довольно устрашающе, как, впрочем, и взведенные арбалеты, стрелы которых были нацелены прямо в голову Федерального Следователя. Кай прочистил враз предательски онемевшее горло.

– Вы бы, девочки, опустили свои игрушки, а то, не дай Бог, у кого-нибудь тетива сорвется… – порекомендовал он.

– Перетопчешься, мужик, – голос за спиной был на пару октав пониже, чем у юных фурий, и тоже не сулил ничего хорошего. Стараясь не делать резких движений, Кай осторожно повернулся и встретился взглядом с малосимпатичной, но здорово накачанной бабой фунтов под двести весом, которая презрительно взирала на него, подперев ладонями мощные бедра. На шее у нее болтался бинокль, а за плечами торчал ствол автомата.

– Кто такой, куда идешь, с каким заданием?

И, не дожидаясь ответа, моложавая мегера энергично ткнула мясистым пальцем в солнечное сплетение своего пленника. Тот послушно согнулся в три погибели.

– Вот, сестры, типичный представитель выродившихся самцов, некогда населявших нашу планету, – поучительно сообщила она дружно и угрожающе сопящей аудитории. – Судя по всему, шпион, засланный с Патриархальных территорий. Или связист, туда пробирающийся. Сейчас вы увидите, – последовал новый умелый тычок, на этот раз под ребра, – как он будет врать и изворачиваться, стараясь спасти свою шкуру. Ты ведь будешь врать? – сурово обратилась она к Каю.

– Нет, – зло ответил тот. – Но шкуру спасать собираюсь.

* * *

– Пора бы господину Второму Аудитору заканчивать свою затянувшуюся шутку, – промолвила в пространство Джейн, несколько неуверенно окидывая взглядом нависший над нею полог тропического леса.

Мысль о том, что ее подопечный опять воспользовался случаем, чтобы порыскать окрест, обидно кольнула ее. Но, с другой стороны, бойскаутский энтузиазм Кая, кинувшегося на сбор валежника, был настолько мальчишески искренним, что просто не хотелось верить в то коварство, с которым он выбрал для пикника именно этот участок леса, изобиловавший норами-проходами в подземелья Помпейского Спецпоселения.

Невнятный крик, донесшийся до ее ушей издалека, заставил Джейн насторожиться. Он явно не укладывался ни в какую схему предполагаемого поведения Второго Аудитора. Джейн коснулась сенсоров настройки своего блока связи – канал Кая не отвечал. Более того, блок Второго Аудитора работал в режиме автопеленга. Пожалуй, у господина Санди сработал тот самый рефлекс, который прививают с младых ногтей выпускникам спецшкол – при первых признаках опасности врубай SOS. Сама она поступила бы точно так же. Поразмыслив еще с минуту, Джейн привела в готовность свой разрядник и легким шагом поспешила туда, откуда пришел подозрительный сигнал.

Она не ошиблась в выборе направления. Правда, голос Кая она больше не слышала, но издалека донеслись другие звуки – разноголосый галдеж, треск ломаемых веток, звуки погони. Джейн стала двигаться осторожнее, короткими, легкими перебежками, от укрытия к укрытию, стараясь оставаться неслышной. Это принесло свои плоды уже через несколько минут: из чащобы, чуть не угодив ей головой в живот, вылетела обтрепанная, но дьявольски решительная девица-подросток, вооруженная грозного вида арбалетом. Джейн успела схватить несущуюся во всю прыть пешую амазонку за руку и простейшим приемом уложить ее носом в рыхлый мох.

«Господи, – сообразила она наконец, разглядев болтающийся на шее пленницы образок, – послушницы святой Фатимы снова взялись за свое…»

– Кого гоните, девочки? – как можно более грозно спросила она, поднося к глазам девицы жетон планетарной Секретной Службы.

– Тройная Охота, мэм… – выдавила из себя горе-амазонка. И пояснила: – Младшие сестры выследили какого-то типа в двух шагах от пещерного лаза. Он, видно, оттуда – из Спецпоселения… Как несомненный шпион, он заслуживает смерти, мэм… Но ему милостиво заменили казнь на Тройную Охоту.

С обрядом Тройной Охоты Джейн была хорошо знакома. Смысл ее заключался в том, что приговоренного, буде он того заслужил, развяжут и отпустят на все четыре стороны. А через три минуты начнут догонять. Если убежит – его счастье. Если же нет – его снова отпустят и вновь догонят. Так будет продолжаться трижды. Во время охоты девочки могут использовать арбалеты, лассо и метательные ножи. Наконечники стрел и ножей – облегченные, так что у него есть шанс выжить при прямом попадании. Сам же грязный шпион, естественно, будет безоружен. Обряд, что и говорить, увлекательный. Именно из-за пристрастия послушниц Лесного Монастыря, как еще именовал себя орден святой Фатимы, к таким вот бесхитростным забавам их община и была в свое время объявлена вне закона – в конце концов, надо соблюдать некое реноме перед лицом остальных Миров Федерации. Впрочем, как видно, местная администрация сквозь пальцы смотрела на нарушение этого строгого повеления Трех Леди. Тем более что самозваные амазонки надежно блокировали неконтролируемые ходы в Спецпоселение.

Джейн подальше отшвырнула арбалет, пристегнула свою пленницу титанитовым наручником к довольно надежному стволу и, наказав ей не распускать сопли и сидеть тихо, взялась за блок связи – надо было срочно связаться с кем-нибудь, кто имел влияние на чертову ораву юных идиоток. Но, опередив ее действия, аппарат разразился журчащей трелью: поставленный на SOS передатчик Кая был где-то рядом – метрах в двухстах. Сориентировавшись по индикатору приборчика, Джейн устремилась в направлении сигнала.

* * *

«Сейчас главное – не дать волю эмоциям», – очередной раз напомнил себе Кай. Словно наблюдая за происходящим со стороны, он точно представил, что, как только он осознает себя жертвой погони, ему конец. Страх затуманит мозги, и его, несомненно, поймают – ведь на стороне девиц молодость, тренированные мышцы и хорошее знание местности. А у него – всего лишь опыт и сообразительность. Кай старался бежать ровно, в меру экономя силы и не давая сбиться дыханию. Ветви хлестали его по лицу, а колючий кустарник цеплялся за ноги, обдирая колени и щиколотки. Возле толстого кряжистого ствола табачного дерева он на секунду остановился, пытаясь определить, как далеко ему удалось оторваться от преследовательниц. Воткнувшаяся в дерево с чмокающим звуком стрела недвусмысленно сообщила Следователю, что отрыв маловат. Милые девочки наступали ему на пятки. Он повернулся, чтобы рвануть в спасительную чащу, как вдруг почувствовал резкую боль в левой ягодице: вторая арбалетная стрела все-таки достала его на излете. Морщась от боли, Кай потратил десяток секунд на то, чтобы извлечь древко из столь неудобного для хирургических манипуляций места, и, прихрамывая, бросился наутек, благодаря Бога, что у проклятых дур, видимо, не принято пользоваться кураре.

Дело принимало дурной оборот. Виляя, как заяц, между стволами, Санди лихорадочно пытался найти выход из идиотского положения. Хотя рана была неглубокая, все равно бежать было трудно, а форы у него почти не осталось – от девиц его отделяло не более ста метров, а может быть, и меньше. Это просто смешно – Следователь пятой категории убегает от монашек. Если об этом узнают в Управлении, ребята его засмеют. Хотя здесь и сейчас ему – видит Бог – не до смеха. Обидно после стольких передряг пасть жертвой обезумевших кретинок… Впрочем, пока еще потенциальной жертвой – сдаваться он не собирается… Кстати, где самое безопасное место для жертвы? Кажется, за спиной у охотников.

Кай внезапно остановился – это был его последний шанс.

* * *

Сестра Будур размеренно и быстро бежала по лесу, успевая глядеть по сторонам. Отличный денек выдался сегодня. Девчонки неплохо гонят пентюха. Наглец забрался слишком далеко от Спецпоселения, и надо проучить его за это. Пусть надолго запомнит, чью планету он топчет своими грязными лапами. А может, сподобиться и завалить придурка – ведь многие девчонки еще не нюхали крови, а им давно пора – хоть Великие Матери и не поощряют подобные забавы.

Она остановилась и огляделась кругом. Девчонки унеслись вперед – за деревьями в отдалении звонко звучали их голоса. А парень шустро бегает – не ожидала такого от мужской особи не первой свежести. Пора бы воспитанницам уже догнать его. Настоятельница остановилась под высоким деревом и сняла с ремня рацию.

– Мэгги, сестра Будур на связи… Мы в миле от просеки, гоним «кабана» к дороге. Вернемся от силы через полчаса. Готовь обед!

Она задвинула антенну и собиралась убрать рацию обратно, как вдруг тяжелая рубиновая капля звонко шлепнулась ей на щеку. Сестра недоуменно посмотрела вверх. И еще успела увидеть нечто растопыренное, летящее на нее сквозь ветви.

В последнее мгновение Кай успел сгруппироваться и основательно приголубил дородную матрону подошвами тяжелых походных ботинок. Та на удивление послушно сложилась вся сразу – как складная плотницкая линейка, порядком смягчив падение Следователя с пятиметровой высоты, и лишилась сознания.

Кай не успел еще ни оценить ущерб, причиненный его прыжком с ветвей неприятельнице, ни даже подняться с четверенек, когда услышал треск кустарника под ногами очередного противника. Тот, впрочем, не стал наносить ему удар, но остановился и ахнул. Кай неловко сел, переместив центр тяжести со спины на колени, и с упреком заметил:

– Ну и пикничок у нас с вами получился, мисс Гранж…

* * *

– Надеюсь, я не свернул шею этой… как бы поэлегантнее выразиться? – заметил Кай, проверяя состояние сестры Будур и снимая с ее пояса свой блок связи.

– Черепа у послушниц Лесного Монастыря крепкие, – скептически заметила Джейн. – Но не вместительные. Дыхание и пульс у нее в порядке – я это и так вижу. Сюда через пару минут прилетит полицейская «вертушка» и во всем разберется. Давайте поспешим к машине. У меня нет желания ни подворачиваться под горячую руку взбесившимся соплячкам, ни объясняться с полицейскими чинами. Так что поторопимся. – Она энергично стала прокладывать дорогу назад, к полянке, на которой остался их кар. – С этой стервой все будет в порядке… А вот вы – весь в крови. И хромаете. Куда это вас угораздило? – осведомилась Джейн, пропуская Кая вперед к забрезжившей впереди поляне.

– В слишком интересное место, чтобы демонстрировать его дамам… Вот, кстати, и машина. Ничего, я сам управлюсь. Подайте мне аптечку. – Кай достал тюбик с биогелем и попытался дотянуться до раны.

– Место не столь интересное, сколь неудобное, чтобы самому наложить толковую повязку, – деловито заметила Джейн, не без сострадательной иронии. – Не валяйте дурака! – Она молча отобрала у Федерального Следователя тюбик, уложив Кая животом на сиденье, и принялась деловито обрабатывать рану. Лежа на мягком ворсе сиденья «Роял-Флайта», Кай обреченно осознавал, что его любовное приключение закончилось, еще не начавшись, – нельзя ведь рассчитывать на серьезный роман с женщиной, на первом же свидании подставив ей свою задницу…

– Вот и готово, – не без профессиональной гордости объявила Джейн. – Натягивайте брюки. И когда следующий раз будете входить в роль Аудитора или другой какой канцелярской крысы, нагуляйте себе седалище пожирнее. Силиконовый протез сделайте, что ли…

Она лихо тронула машину.

– Дипломатические извинения, – Джейн скосила глаза на мученически скривившегося Кая, – вам, разумеется, принесут позже. Но простите и меня лично за такой неудачный выбор места для пикника.

– Ничего, – усмехнулся Кай. – «Без алкоголя, но зато с приключениями» – как в девизе Диснейленда. Кстати, что это были за девицы в камуфляже с голубыми шевронами? Они еще упоминали свою покровительницу – Фатиму, если не ошибаюсь.

Джейн досадливо закусила губу:

– Это «Юные воительницы Химеры», они же – послушницы ордена святой Фатимы, они же – «дети Лесного Монастыря»… В общем, одна из сект фанатиков времен Преславной Революции… Но их деятельность запретили после заключения Хартии Миров.

– Ваши запреты работают здесь не лучше, чем ваша промышленность! Мне от них не легче, и вообще – я сыт этой планетой по горло! Я готов сражаться с мафией, дезертирами, монстрами, наконец, но я не подряжался драться с женщинами! Я только что, кажется, покалечил одну стерву, о чем почему-то совершенно не жалею, хотя это и не соответствует моим принципам.

Еще несколько минут Кай потратил на горестный рассказ о том, как все его попытки объяснить девицам, что он является официальным представителем Федерации Тридцати Трех Миров, были встречены ехидным смехом местных амазонок. Возможно, судя по их изрядно заношенной и потрепанной одежде, они уже давно обитали в джунглях и могли просто не знать о визите Налоговой Инспекции, а может, просто и не имели понятия о подобного рода материях. Как бы там ни было, его заявление еще больше распалило предводительницу юных партизан. Она разразилась гневной тирадой, в которой дала весьма нелестную оценку «придуркам Наверху, тянущим свои грязные лапы к последнему бастиону чистоты и невинности, оставшемуся в этом прогнившем сволочном мире». Из ее дальнейшей, весьма эмоциональной и обильно пересыпанной ругательствами речи Каю удалось узнать, что жительницам Химеры приходится не только кормить беспомощных паразитов из Патриархальных Территорий, но еще содержать дюжину феминистских движений в Метрополии.

– Это была основательная новость! – заметил Кай. – Триумвират убеждал нас в обратном.

Мысль о том, что Моррису следует более скрупулезно отследить направление денежных потоков между Химерой и остальным миром, он, правда, оставил при себе.

Несколько минут оба они молчали. Затем почти одновременно зазуммерили их блоки связи. Джейн выслушала короткое сообщение от секретарши Леди Сью об инциденте на открытии выставки. Леди не сомневалась, что происшедшее – заранее подстроенная провокация, и срочно требовала от Джейн немедленно «явиться к ноге», а до того – утроить бдительность. Кай, судя по выражению его лица, принял аналогичную информацию, но только в гораздо более сумбурном и эмоциональном изложении господина Первого Аудитора. Выключив блоки, оба некоторое время с пониманием смотрели друг на друга. Машина послушно мчалась на автопилоте. Затем Кай откашлялся и осведомился, какой очередной аттракцион предусмотрен программой визита для членов Федеральной Инспекции.

– Мне кажется, что наше э-э… меню немного перегружено острыми приправами, – заметил он, машинально потирая поврежденную стрелой часть тела. – Этот ожог у Мариам – серьезная штука? У меня, знаете, нет опыта в обращении с псевдоциветтами…

– Гораздо более серьезная, чем ваша сувенирная отметина, – с досадой проронила Джейн. – Эти твари – самые мирные создания во Вселенной. Их никто не обижает. Но и не ласкает тоже: стоит дотронуться до их шерсти, и сработают стрекательные нити с мощным нейротоксином. На разные существа он действует по-разному, но – всегда ужасно. У людей развивается прогрессирующий паралич. А затем начинает происходить автоиммунное отторжение клеток собственной нервной системы. Если для Мариам не успеют достать подавляющую сыворотку, она – в лучшем случае – останется на всю жизнь калекой… Это – в лучшем…

– Что значит – «успеют достать»? – Кай удивленно поднял бровь. – Разве на всей планете не найдется?..

– Может и не найтись. Никаких псевдоциветт здесь отроду не бывало, господин Второй Аудитор. Их разводят неоассассины на Харуре. Для своих целей. Там же и производится сыворотка для всех типов поражения. – Голос Джейн наполнился горечью. С Миром Харура у нее были свои счеты.

– Откуда же взялась эта тварь на выставке? – раздраженно, но логично спросил Кай.

– Из какого-нибудь спецпитомника… – Джейн уже не старалась изображать из себя мирную овечку-экскурсовода. Овечкам не положено знать ни про спецпитомники, ни про секты наемных убийц в других Мирах.

– Вот что, – тоже уже вполне профессиональным, жестким голосом произнес Кай. – Пусть ваше начальство не валяет, как вы выразились, дурака. Яснее ясного, что эта история – работа специалистов своего дела. Такие вычисляются легко. А у специалиста, раз уж он возится с подобным ядовитым «инструментом», должно быть под рукой и противоядие…

– Наше начальство – не полные идиотки, – не без обиды парировала Джейн. – И азам сыскного дела их учить не стоит.

Она тут же пожалела, что приняла слишком резкий тон. Кай замолчал и отвернулся к пролетавшему за окном пейзажу, в котором ядовитая зелень местных мини-тропиков начинала сменяться умеренными красками «средней полосы» Химеры – узкой, как плавки «мисс Пляж» трехлетней давности. Впереди, в четырех часах езды, их ждали слякоть и снежные завалы зимней Дизерты.

«Обиженный бойскаут, – подумала она с какой-то грубоватой нежностью. – Только еще губы бантиком не сложил. Хотя и нервы мы господам инспекторам потрепали гораздо больше, чем собирались. Синдром неизжитого детства. «Хобби – собирание детских головоломок», как сказано в личном файле. Грех с таким играть втемную. Вот и мысль – знаю, каким подарком его утешить…»

* * *

– А теперь осторожненько, вот так – по лезвию ножа добавляем коньячку, и чтоб он, не дай Бог, не вздумал смешаться с ликером. Готово! – Де Жиль отступил на шаг и горделиво осмотрел свое произведение.

Выглядело это и впрямь неплохо – золотистый слой благополучно проспоренного Каю коньяка удачно гармонировал с насыщенным изумрудом мятного ликера, густым облачком дымящимся под выдержанным бренди.

– Не спорю, дизайнер из вас хоть куда, – мрачновато заметил Кай. – Ну а пить это можно?

– Обижаете, господин Второй Аудитор, – обидчиво надул губы Моррис. – И через пару секунд вы поймете, почему обижаете. Только извольте пить залпом – тут не более унции, справитесь.

Кай нерешительно пожал плечами.

– Мне все же кажется, что вы напрасно испортили хороший коньяк, Моррис. Я никогда не был особенно расположен к мятному ликеру. Вас сегодня почему-то упорно тянет в алхимию – это уже четвертый коктейль, который вы сооружаете…

– Седьмой, если быть честным. Три было до вас. Так пьете или нет?

Кай, обречено, одним глотком отправивший двухэтажный напиток в рот, и впрямь подивился необычной гамме полученных ощущений. Теперь он понял, почему Моррис окрестил этот коктейль «Колибри» – навевающий прохладу мятный ликер, проследовавший в горло вслед за обжигающим коньяком, действительно вызывал ассоциации с маленькой птичкой, порхающей в летнем зное где-то на уровне пищевода.

– Согласен, это было неплохо, но не хватит ли на сегодня?

– Ах, дорогой Санди, у меня депрессия, а это занятие хоть как-то отвлекает меня от грустных мыслей.

– Вы о Мариам?

– И о ней тоже.

Кай удивленно выгнул брови.

– Дело даже не столько в ней… а скорее во мне самом. Я очередной раз убеждаюсь, что мне патологически не везет с женщинами, Санди.

– Вот это новость, – Кай иронически хмыкнул. – Мне жалуется на судьбу человек, о котором ходит слава донжуана, меняющего подружек чаще, чем иные меняют носовые платки. Неужели это – всего лишь сплетни завистников? Я буду жестоко разочарован…

– Оставьте свой сарказм, коллега, для меня это все достаточно серьезно. Количество, увы, не переходит в качество. Вы думаете, что я такой записной бабник и Казанова, что получаю удовольствие исключительно от процесса?

Моррис нетвердой рукой отодвинул в сторону загремевшую по столу бутылку.

– Молчите… Значит, вы и вправду так считаете. И напрасно! Все эти бесконечные, давно утомившие меня любовные приключения – не что иное, как порядком затянувшиеся поиски идеала… в которых я не очень-то преуспел.

– Не понимаю, – Кай с некоторой долей сочувствия взглянул на своего напарника, – неужели за все это время вам не удалось подыскать женщину по душе?

– А я вам о чем толкую! В этом-то и дело! Как только наш роман достигает кульминации, или я разочаровываюсь в своей избраннице, или какие-то непреодолимые обстоятельства мешают нашей совместной жизни.

Как в этот раз, например, – ни с того ни с сего мою девушку атакует какая-то залетная тварь, место которой за миллиарды миль отсюда. И мне теперь нужно привыкать к новой женщине… хотя не спорю, Роззи по-своему очаровательна и где-то даже нравится мне… Но не могу же я ухаживать за ней, в то время как Мариам прикована к больничной койке!

– Ах, вот что вас беспокоит. – Кай вновь насмешливо посмотрел на слегка набравшегося Первого Аудитора. – Нашего несчастного донжуана раздирают противоречия между доводами совести и желанием затащить в постель новую подружку… А что же вы ждете от меня? Снять с вас тяжкое бремя выбора?

– Ну, знаете! – Моррис резко встал, опрокинув-таки себе на колени бутылку с остатками мятного ликера. – Я к вам с самым личным, как к другу, а вы читаете мне мораль. Нехорошо, Следователь…

* * *

– Господа! – Они разом повернулись к двери, у которой стояла очаровательно улыбающаяся Роззи. – Вы, кажется, немного повздорили в мое отсутствие? Нет, воистину права была святая Фатима, утверждавшая, что у мужчин только две забавы – война и женщины. Я предлагаю вам из этих двух зол выбрать второе. Вы не против?

Кай бросил на Морриса укоризненный взгляд, хотя уже давно прикинул, что местная служба безопасности перевела его из Аудиторов в совсем другое ведомство. Но пока это были лишь подозрения, которые благодаря невоздержанности на язык его напарника имели тенденцию превратиться в твердую уверенность.

– Мы вовсе не ссорились, мисс, – просто излишне громко обсуждали последний рецепт коктейля, – поспешил исправить положение Кай. – Не хотите попробовать? Господин Де Жиль – большой мастер по этой части. Коктейль называется «Колибри».

– Нет уж, увольте. – Девушка весело плюхнулась на диван и достала из сумочки сигареты. – Я достаточно отведала его сегодня утром, когда учила Морриса делать это прелестное снадобье. Он что, не говорил вам об этом?

– Я просто скромно умолчал, дорогая… И вообще, Господи, что это все взъелись на бедного Первого Аудитора? – капризно подал реплику Де Жиль. – Меня сегодня склоняют по любому поводу. Расскажите лучше что-нибудь новенькое из местной светской хроники, Роззи. Какие-нибудь сплетни, слухи, скандалы… Боже мой, как я тоскую по свежему номеру «Титтл-тэттл мэгэзин». Как можно жить без светских новостей о свадьбах, разводах, интрижках и сексе? О чем вообще пишут ваши газеты?

Девушка сморщила очаровательный ротик и выпустила к потолку струйку дыма:

– О чем пишут… Как будто не читали! О нравственности, о дисциплине, о сознательности и женской солидарности… И о коварных происках м-м… сторонниц и сторонников патриархата.

– Хотите я напишу статью о лесбиянстве? Сестрам наверняка будет весьма интересно познакомиться как с историей этого вопроса, так и некоторыми техническими подробностями. Поверьте, у меня есть чем поделиться с почтенной публикой – одну из ярых приверженок этого учения я, помнится, как-то обратил в истинную веру, – иронически напыжившись, уведомил собеседницу Моррис.

– Ну, вы скажете, мистер! – Роззи чуть не подавилась дымом, и Каю даже пришлось постучать ее по спине, чтобы она откашлялась. – Так вам и позволит Цензурный Комитет! Две вещи на нашей планетке никак не поощряются, но зато хорошо рифмуются – биология и геология.

Кай, в двадцатый раз за короткое время их пребывания на Химере выслушавший эту сентенцию, постарался изобразить живейшее удовлетворение остроумием новой подружки Морриса.

– Ну почему же, надо ведь когда-то начинать сексуальное просвещение здешнего народа. Я согласен нести нелегкое бремя этой тяжелой миссии. – Господин Первый Аудитор встал в горделивую позу и накинул на голову салфетку наподобие тюрбана. – Пусть я буду здешним Иоанном Крестителем.

– Ладно вам, Моррис, – усмехнулся Кай. – Вспомните, чем кончил тот проповедник. Вам что, голова не дорога?

– Не пугайте меня, Санди. Мы проведем этот проект в качестве образовательного. Есть же здесь какой-нибудь Департамент Просвещения?

– А как же без просвещения, господа? – оживилась аспирантка по космопсихолингвистике. – Я как раз могу познакомить вас с нашей новой образовательной программой. Она идет через спутниковое телевидение – ведь часть населения у нас разбросана по фермам и поселкам, и бедные девушки не имеют возможности посещать лицеи и монастыри, воспитанницы которых получают более разностороннее и систематическое образование.

«Ну да, особенно в монастырях, – подумал Следователь, потирая раненую ягодицу. – Настолько разностороннее, что в него включено умение охотиться с арбалетами на людей…»

Однако вслух он ничего не сказал.

– Вот, посмотрите – весь шестой сектор программ выделен под образование. – Роззи щелкнула переключателем. – Это, например, физика.

На экране телевизора дородная матрона в старинных, давно вышедших из моды роговых очках что-то занудно талдычила о законах механики, потрясая для наглядности пружинками с подвешенными к ним золотыми сердечками.

– А это, кажется, – продолжая щелкать переключателем, пояснила Роззи, – биология.

Перед ними возникла схема огромного цветка, окруженного множеством цифр и стрелочек. Приторно-слащавый голос за кадром, явно стараясь избегать таких языковых неприличий, как «яйцеклетка» и «спермий», пытался объяснить зрительницам, как происходит размножение растений.

– Может быть, вы интересуетесь историей нашей планеты, если у вас, конечно, есть на это время и желание? – продолжала упорно просвещать господ Аудиторов Роззи, мельком взглянув на часы. – Для этого существует сорок шестой канал. – Она отключила ботанические изыскания, и перед Каем возникла широкая панорама девственных джунглей Химеры.

Полный непонятной еще патетики голос за кадром торжественно возвестил, что перед взором зрительниц проходят легендарные места, в которых начинался Великий Поход за свободу Химеры от власти мужчин. Именно в этих горах более тридцати лет назад зародилось партизанское движение против официального мусульманского режима, которое затем распространилось на всю планету.

Из дальнейшего рассказа дикторши Кай с нарастающим интересом узнал, что в десятилетнюю годовщину Преславной Материальной Революции на этом месте был заложен Планетарный Детский реабилитационный центр, строительство которого пришлось впоследствии отложить в связи с неблагоприятной сейсмической обстановкой.

Кадры были до боли знакомы обоим Аудиторам: один раз это уже показывали им. Церемония начала строительства – разрезание атласных ленточек было, видимо, любимым занятием всех Трех Леди – только вот до сих пор господа аудиторы считали, что все это происходило в прошлый понедельник, а не четырнадцать лет назад.

* * *

У Морриса хватило ума ограничиться выразительным взглядом, брошенным на столь же выразительно скосившегося на него Кая.

«Вот как, – определил для себя Кай. – Я осторожно, тихой сапой, с черного хода пытаюсь спровоцировать наивную милашку на какую-нибудь рискованную откровенность, а она открывает нам секрет Полишинеля прямо с парадного входа. Бьюсь об заклад, что ее случайное включение этого телеурока истории так же случайно, как явление народу псевдоциветты на давешней выставке…»

– Вы, я вижу, совсем загрустили, господин Санди?.. – осведомилась Роззи, чуть опечалившись в знак солидарности. – Мне тоже невесело вспоминать о том, что сейчас бедная Мариам… Кстати, она пришла в сознание и очень благодарна вам за то, что вы для нее сделали, Моррис…

Кай не без удивления глянул на Морриса.

– Вы как-то поучаствовали в судьбе нашей несчастной подруги? – осведомился он.

– А вы и не в курсе того, что ваш друг разбился в лепешку, добывая какой-то препарат… – Роззи удивленно заломила тонкую бровь.

– Сыворотку, – поправил ее, кажется, впервые смущенный Де Жиль.

– Ну, сыворотку… Без нее бедняга уже веселилась бы в райских садах, в гостях у Боженьки… А не страдала бы в спецклинике. Не Старухи же разорились на лекарство! От них только гроб казенный дождешься! – в сердцах выпалила Роззи. – Признайтесь, кстати, – обратилась она к Моррису, – сколько вы отвалили типчику, который добыл вам эту химию?

– Нам еще предстоит с ним расплатиться… – как-то неопределенно ответил Де Жиль, которому явно не по вкусу пришлось то, что единственный, делавший ему честь поступок стал достоянием гласности. – Кстати, вы его знаете, Кай.

Кай почувствовал себя чем-то на редкость бесчувственным, толстокожим и малоинформированным. Боже, стоило отлучиться на сутки – и половина действующих лиц на сцене меняется…

– Знаете ли, – попытался он сменить тему разговора, – как-то неуютно себя ощущаешь в мире, где на одном полушарии из тебя пытаются сделать подушечку для булавок, а на другом – просят погладить ядовитую тварь с Харура…

– С Харура? – почему-то удивилась Роззи. – Почему вы думаете, что эту гадость привезли именно с Харура?

– Мисс Гранж любезно просветила меня, – пожал плечами Кай.

– Удивительно… – Роззи задумчиво покрутила ножку фужера, уровень жидкости в котором так и не уменьшился за все время разговора. – Джейн терпеть не может говорить о Харуре… Для нее это больная тема…

– Она бывала там? – с надлежащей наивностью осведомился Моррис.

Кай подумал, что порой Первый Аудитор может все-таки и подыграть в разговоре.

– Да… Хотя, возможно, и не стоит об этом говорить… Она… Она выполняла что-то вроде дипломатической миссии…

– Я не знал, что вы знакомы с мисс Гранж… – констатировал легкую неестественность происходящего Кай.

– Химера – маленький мирок, мистер Санди! – невозмутимо парировала его реплику Роззи. – И все мы здесь живем сплетнями друг о друге… А сплетен вокруг той истории было много – Джейн ведь загубила свою карьеру… Гранжи – клан очень высоких кровей, к вашему сведению, господа… Джейн могла бы даже рассчитывать на место в Триумвирате – разумеется, после того, как загнется какая-нибудь из Старух. Но у нее вышел совершенно головокружительный роман с каким-то Майклом Донованом… Короче, с капитаном разведывательного эсминца Федерации. И все пошло прахом. Как назло, этот Донован, оказывается, работал на какую-то из спецслужб. Его же коллеги его и пришили там – на Харуре. И Джейн осталась, как говорится, вдовой до свадьбы… Ее тогда уже почти лишили нашего гражданства. Но она сумела оправиться после всего этого – мужественная женщина…

«Вы, Роззи, пожалуй, тоже… – подумал Кай. – Так самозабвенно играете роль наживки, что вот-вот на сцену снова явится псевдоциветта… Или что-то вроде».

– Пожалуй, мне пора немного отдохнуть. Денек у нас с вами выдался не из легких. – Кай поднялся и с легким поклоном шагнул к выходу.

Никто особенно не возражал против его ухода. Намерения Морриса были вполне очевидны, а что до Роззи, то она, должно быть, сочла свое задание по загрузке информации в мозг Федерального Следователя полностью выполненным. Информации, исходящей от кого?

Уже взявшись за ручку двери, Кай неожиданно для самого себя спросил:

– Фамилия того… капитана была именно Донован? Не Донахью?

– Господи, – удивилась Роззи. – Действительно – Донахью… Вы тоже о нем слышали?

* * *

В своем номере Кай потратил еще десятка два минут на составление и отправку в информационную сеть Управления кодированных запросов, опорожнил так и не тронутый с утра термос с кофе, подержал голову под краном с ледяной водой и, утираясь полотенцем, поспел к заливающемуся трелью вызова блоку связи. Предстать перед Джейн ему пришлось несколько взъерошенным.

– Извините меня, – голос ее был довольно усталым. – Я пыталась дозвониться из вестибюля, но вы находились у своего коллеги, поэтому я не решилась вас тревожить. Я оставила вам небольшой сувенир на память о сегодняшнем дне – он у портье. Может быть, эта вещица поможет вам легче понимать нас – химерянок… Это местная традиция – мастерить такие безделушки… Она неплохо помогает нам жить. В большей степени, чем может показаться… Спокойной ночи. Боюсь, что завтра нам некогда будет выехать на пикник…

Экран погас.

Кай слегка потряс головой и набрал на монументальном пульте сервисной системы соответствующую команду. Не прошло и трех минут, как панель доставочного лифта издала утробное гудение и отворилась. Кай подхватил с подноса небольшую коробку и, немного помедлив, открыл ее.

Подарок Джейн был не лишен смысла. Маленький, снабженный всеми необходимыми аксессуарами – вплоть до мельчайших деталей, – исполненный из очень прочного сплава макет многоквартирного жилого дома. Кай потратил довольно много времени, разглядывая его, открывая кончиком остро заточенного карандаша крохотные дверцы, закрывая их и пристраивая игрушку у себя на столе. Потом еще раз потряс головой.

Ну что же: намек был понятен. Даже такой секрет его – Кая Санди, Федерального Следователя пятой категории, как пристрастие к замысловатым игрушкам не был секретом для его кураторов. Домик стал довольно тактичным предложением вести игру в открытую. Не нарушая, разумеется, принятых условностей.

Прикрыв глаза и запустив чуть слышно Ти-Ви (полная тишина всегда мешала ему думать), Кай попытался взвесить в уме «сухой остаток» событий этих дней.

Партнеры, с которыми шла игра, не были едины – это ясно вытекало из противоречивости происходящих событий и их чрезмерного изобилия. Кто-то толкал господ аудиторов в Лабиринт, но кто-то и посылал им проводника-спасителя. Кто-то один тщательно сооружал вокруг них непроницаемую стену дезинформации, водил за нос планами расцвета курортного бизнеса Химеры, а кто-то другой рушил эту стену, подсовывал вопиюще противоречивые факты процветания идиотически организованного хозяйства. Наконец, кто-то приставил к Моррису очаровательную, профессиональную молчунью Мариам, а кто-то собрался отправить ее на тот свет. Похоже, только затем, чтобы заменить на не менее профессиональную болтушку-провокатора Роззи.

История с ядовитым зверьком была предметом особой головной боли Федерального Следователя: имел место ярко выраженный случай использования экзобиологического оружия, отягченный, по всей видимости, его контрабандой или подпольной репродукцией. Все это подпадало под прямую юрисдикцию Федерального Директората и подлежало расследованию силами Управления, сотрудником коего Кай не переставал быть, даже будучи оснащен прекрасными липовыми бумагами Министерства финансов. Впрочем, как всякое преступление, совершенное профессионалами, дело о покушении на Мариам потенциально легко «раскручивалось» профессиональными же методами. Профессионалы ходят по узкому коридорчику своей судьбы, и разминуться друг с другом им трудно. Вот если бы девицу оглоушил кирпичом пьяный хулиган – где-нибудь на окраине, – шансов быстро расколоть дело было бы поменьше. Кстати, это свидетельствовало еще и о том, что подлежащие розыску профессионалы в чем-то были все-таки дилетантами. Точнее, скажем так: действовали профессионалы по приказу дилетантов. Такое сочетание характерно для людей власти… Сделаем зарубку.

Теперь – вот этот домик-намек… Впрочем, эта часть «материала» была слишком окрашена для него личными эмоциями. Не будем форсировать события.

Ясно одно: кто-то заинтересован в том, чтобы режим Трех Леди публично сел в лужу. Ведь не сами же они? Хотя – как знать… Ведь кто-то из Трех – Первая, а кто-то – Третья… Еще одна зарубка.

А еще кто-то заинтересован в том, чтобы безнаказанно унести отсюда ноги – этот персонаж, по крайней мере, известен: Б.-Р. Циммерман, спецпоселенец Помпейской колонии: нарушает направо и налево хартию о передвижении – то есть челноком снует на поверхность и обратно. Но хорошо платит кому надо и остается нетронутым. Кай уже понял, что на таких «полезных» нарушителей здесь смотрят сквозь пальцы. Что-то тебя давно не слышно, Борюсик…

* * *

– Ты делаешь это потрясающе, дорогой. – Роззи обвила его шею руками и нежно укусила Морриса за ухо.

– Да и ты, как мне кажется, тоже не новичок в сексе. – Первый Аудитор подозрительно взглянул на свою подружку. – Интересно, откуда ты понабралась опыта? На Химере вроде бы негде, или… вы все же держите здесь небольшой испытательный полигон для обучения спецагенток? – Он шутя повалил девушку на кровать и придавил к подушке. – А ну-ка, признавайся, где вы прячете моих братьев по полу? Наверное, в каком-нибудь мрачном подземелье, и раз в год, за примерное поведение, даете им возможность порезвиться с женщиной. Бог мой, у меня от подобной переспективы мурашки по коже.

– Фу, глупый. – Роззи ловко высвободилась и поцеловала Морриса в шею. – Ты же знаешь, что у нас не-е-ет мужчин. За исключением тех, из Патриархальных Территорий. Но ты не можешь серьезно ревновать меня к этим придуркам.

– При чем тут ревность, дорогая, я преисполнен чувства солидарности к своим собратьям. И потом, речь сейчас не о них, а о вас. Сказки о партеногенезе оставьте для кретинов, выгнанных из гимназии за академическую неуспеваемость. Ведь в этом случае вы были бы похожи одна на другую – я имею кое-какие представления о клонировании! Да и выродились бы вы, прелестные мои, за короткое время, поверь мне…

– Ну… в принципе ты прав, оплодотворение все-таки происходит в «пробирке» – это не секрет… Но предварительно идет селекция сперматозоидов с женской Х-хромосомой.

Де Жиль усмехнулся:

– Знаешь, есть такой анекдот. Сидят два рыболова. У одного все время клюет, а у другого – нет. Вот второй и спрашивает: «Послушай, друг, почему? Ведь червяки у нас одинаковые – в одном месте копали». – «А ты на кого ловишь, на самцов или на самок?» – «А разве не все равно?» – «Нет, конечно. Я, например, – на самцов. Рыба их обожает». – «Как же ты их различаешь?» – «Засовываю в рот и вытаскиваю сквозь стиснутые зубы. Если цепляется, – значит, самец».

Моррис насмешливо посмотрел на свою собеседницу:

– Вы и сперматозоиды так же различаете? Или у них на головке написано, мужской он или женский?

– Ну, знаешь! – Роззи вырвала руку и с возмущением отвернулась от него. – Болтаешь, сам не знаешь что. Я, конечно, не в курсе всех деталей, но для этого есть специальная аппаратура. Кажется, их сортируют по массе. Или по этой… электрофоретической подвижности…

Поразительно, но с хитрым термином Роззи справилась без запинки. Это наводило на определенные мысли.

– Нет, ты подожди. – Де Жиль вдруг о чем-то задумался. – Насколько я знаю, точность селекции в таких опытах никогда не достигала ста процентов. А что вы делаете с неудачными зачатиями? Ведь пол ребенка определяется не сразу? Не убиваете же вы их, этих несчастных мальчиков? Это, милая моя, – разновидность аборта. Вашим же местным законодательством трактуется, как тяжкий грех…

– Что-то ты подозрительно много знаешь в этой области для Федерального Аудитора, пусть даже и Первого ранга.

Моррис самодовольно ухмыльнулся:

– Половой вопрос всегда был моей слабостью, хотя половой слабостью, как ты уже могла заметить, я никогда не страдал. Ну так что вы делаете с неудачниками?

Роззи замялась и, встав с постели, начала рыться в сумочке, которую взяла с каменной тумбочки поодаль.

– Сигареты? – расслабленно поинтересовался Моррис. – Возьми мои.

– Зажигалку, – из сумочки она почему-то достала электронную записную книжку.

– Я жду ответа…

– Это не самый удачный вопрос, милый. Давай лучше займемся любовью. Я обожаю делать это под одеялом, в полутьме. Это так романтично – словно мы с тобой в пещере. – Она быстро постучала пальчиком по клавишам, и Моррис прочитал на экране:

«ЭТИ ВЕЩИ ПОДПАДАЮТ ПОД КОМПЕТЕНЦИЮ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ЗАЛЕЗАЙ ПОД ОДЕЯЛО».

Она снова забаранила по клавишам и ознакомила Морриса с плодами этой деятельности:

«ГОРМОНАЛЬНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ. ЛЕЗЬ ПОД ОДЕЯЛО».

Моррис нырнул вслед за Роззи в душную полутьму. И там он узнал…

* * *

– Нет, это отвратительно, – возмущался Де Жиль двумя часами позже, расхаживая по номеру Кая, которого он за минуту до этого намеревался разбудить, чтобы разделить с ним свои чувства.

Если бы тот спал. Но господин Второй Аудитор был застигнут им за бдением перед дисплеем, по которому бесконечными вереницами ползли сведения, освещающие случаи контрабанды харурских циветт, законодательные положения о спецпоселениях, уголовную статистику Химеры и т. д. Теперь он выслушивал своего напарника, созерцая мутный, сумеречный рассвет за окном и горестно вопрошая Бога о том, почему каждая из обитаемых планет Федерации имеет свой, непременно отличающийся от других период обращения вокруг оси? Сегодня Кай охотно верил, что проклятое непостоянство светового дня, сопутствующее его перемещениям по казенной надобности из одного Мира в другой, способно довести человека до полной профнепригодности. На столе тихо надрывался глушитель систем подслушивания.

– Представляете себе, наличие X– или Y-хромосом еще не определяет появление младенца мужского или женского пола, – сообщил Де Жиль Каю новый для себя медицинский факт. – Первоначально – первый месяц внутриутробного развития ребенок еще «бесполый» – точнее, несет в себе зачатки обеих половых систем. Только со второго месяца начинает вырабатываться особый такой гормон, прекращающий возникновение зачатков женской половой системы.

Если нейтрализовать этот гормон, то развитие вместо мужского пойдет по женскому типу. Вот они так и поступают: подавляют его действие путем иммунизации на ранних стадиях зародышевого развития. Оно же здесь протекает в «пробирке»…

Причем, что особенно мерзко, – при этих словах Моррис даже побледнел, – носительницам мужского хромосомного набора ничего никогда не сообщалось и не сообщается об их биологической природе. За сохранение тайны отвечает специальный отдел в здешней службе безопасности… Чтобы избежать психических аберраций… Говорят, что нарушение этого правила приводило к случаям убийств, самоубийств и даже – вот ужас-то – неожиданной измены делу Преславной Революции. Даже среди очень высокопоставленных особ! Как вам это понравится?

– Да, – рассеянно отозвался Кай, – это, пожалуй, похуже, чем остывший растворимый кофе в шестом часу утра…

Он с отвращением посмотрел на свою чашку, словно в нее была нацежена отрава.

– Да вы ничего не понимаете, Следователь! Точность селекции сперматозоидов в стандартной клинической установке не превышает 75 процентов. Соответственно примерно четверть населения Химеры – мужчины! С полуторамесячного возраста от дня зачатия перестроенные на женский тип развития.

– Прискорбно, – заметил Кай. Казалось, это маленькое открытие Морриса его ничуть не удивило. – Вопрос следует поставить перед Всемирной организацией здравоохранения. Скорее всего, такая практика дает массу побочных эффектов… Думаю, однако…

– Не знаю, о чем думаете вы, а я вот думаю о том, что, возможно, переспал сейчас с мужиком! Когда до меня это дошло, я из-под одеяла вылетел чертом! Меня чуть не вырвало…

Минут пять Моррис потрясенно молчал. Он представил себе бедных женщин, которые и понятия не имеют, кем являются на самом деле. Предназначенные совсем для другой жизни, они, должно быть, мучаются непонятной для них тоской, в то время как их подсознание раздирается темными, непонятными для них подспудными желаниями, подавленными всяческой химией и постоянным промыванием мозгов. Он тяжело вздохнул.

– И что, – поинтересовался Кай, – внешне они никак не отличаются от настоящих женщин?

Моррис отрицательно покачал головой:

– Не только внешне, но даже поведением и манерами.

– А вдруг они узнают правду о себе, находясь где-нибудь за пределами Химеры?

– Это невозможно. Роззи говорит, что секрет индивидуального зачатия хранится даже строже, чем тайна ТОВАРА. Кстати, она этим словом подавилась – почти как Мариам…

Оба помолчали.

– Бедные несбывшиеся мужики – всю жизнь проходить в юбке… Но даже не это самое обидное. Ходить в сауну в окружении хорошеньких ангелочков и даже не ощущать всей прелести этого времяпрепровождения… – Моррис тяжело вздохнул. – Будь я проклят, если засмотрюсь еще хоть на одну из здешних красоток!..

– Хотите проспорить еще одну бутылку коньяку? – иронически поинтересовался Кай, но его шутка пропала втуне.

Моррис слишком серьезно относился к возможности оказаться «голубым» помимо собственного желания. Известный в веках своей галантностью и многочисленными амурными похождениями род Де Жилей весьма косо смотрел на подобные сексуальные эксперименты.

Кай вздохнул, подошел к бару и плеснул напарнику виски.

– Я вижу, из вас выветрились все семь «Колибри», – сказал он. – Выпейте, придите в форму и подумайте вот о чем: в старину англичане говаривали: «Не важно, что тебе говорят, важно – зачем!» Вот и подумайте о том, зачем за последние сутки нам так легко открывают самые сокровенные секреты Химеры…

– Н-налейте мне еще, – попросил Моррис, проглотив «успокоительное», – а то что-то не забирает… Как вы думаете – психогенную импотенцию легко излечить?

– Не берите в голову, – посоветовал Кай, выполняя его просьбу.

Моррис удалился, двигаясь подобно сомнамбуле и погруженный в свои размышления, а Кай, с отвращением допив проклятый кофе, согнал с экрана терминала малозначащий информационный мусор и снова вызвал текст, повергший его в раздумья, не позволившие оценить душевные терзания Де Жиля.

 

Глава 6

В КОТОРОЙ ПОПЫТКА ПОНЯТЬ НЕМНОГОЕ В ОДНОЙ СУДЬБЕ ЗАСТАВЛЯЕТ УЗНАТЬ МНОГОЕ О СОВСЕМ ДРУГОЙ

Когда-то в былые годы старина Фогг заставлял их – курсантов Высшей Школы – состязаться в составлении отчетов по делам самых разных времен, описанных классиками мировой литературы и драматургии: Каю пришлось в свое время составить отчет по «Венецианскому Мавру», а вот Карлу Гёте, который так глупо погиб позже, во время вооруженного инцидента в зоне «Малая Колония», достался вовсе не «Фауст», как можно было бы предположить, а нелепый эпизод с русским нигилистом, занявший у Достоевского не одну сотню страниц и уложившийся у старательного Карла в две трети странички формата А4, через полтора интервала. Полковник Фогг искренне считал, что в жанре криминалистической бюрократии существуют шедевры, являющие миру образцы ясности изложения и краткости слога, всячески призывал следовать им и даже издал подборку восхитивших его документов в приложение к своему курсу делопроизводства. До какой-то степени он заразил этой верой и не лучшего своего воспитанника – Кая Санди.

Кай вспомнил об этом, в третий раз перечитывая довольно бездарный образец справки, выжатой бездушным компьютером из прорвы торопливо набросанных и коряво составленных текстов, написанных занятыми по горло людьми с огрубелыми от монотонной службы мозгами. А может, просто настроение у Федерального Следователя было паршивое в эту ночь…

МАЙКЛ ДОНАХЬЮ, – гласила справка, – АГЕНТ «АРТУР». ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ В РАЗРАБОТКЕ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР» НА ТЕРРИТОРИИ ИМПЕРИИ ХАРУР. НАПРАВЛЕНИЕ: НЕЛЕГАЛЬНАЯ ЦИРКУЛЯЦИЯ ЭКООРУЖИЯ. НЕОДНОКРАТНО ОТМЕЧЕН В ПРИКАЗАХ ПО УПРАВЛЕНИЮ. ПОГИБ ПРИ ИСПОЛНЕНИ ЗАДАНИЯ – СМ. ДЕЛО 14/5006 «ПТИЦЫ».

Плохо умирать при исполнении, а умереть в ледяных пустынях чертовых владений одноглазого императора – должно быть, совсем паршиво. Кай потер лоб и продолжил чтение:

ВЫПИСКА ИЗ ЕДИНИЦЫ ХРАНЕНИЯ 12-12-AAR (К ДЕЛУ 14/5006 «ПТИЦЫ»): ТРИБУНАЛ ПРИ РЕГИОНАЛЬНОМ КОМАНДОВАНИИ КОСМОФЛОТА ЗОНЫ «ИМПЕРИЯ ХАРУР» ПРИГОВОРИЛ АГЕНТОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ МАТЕРИАЛЬНОЙ РЕСПУБЛИКИ ХИМЕРА АЛЬБЕРТС АННУ (АГЕНТ «ЧАЙКА») И АГЕНТА «ЗИМОРОДОК» (ИМЯ НЕ УСТАНОВЛЕНО, ДАЛЕЕ УПОМИНАЕТСЯ КАК АГЕНТ «ЗИМОРОДОК») ЗА РЯД ДЕЙСТВИЙ, НЕСОВМЕСТИМЫХ С ДУХОМ И БУКВОЙ ФЕДЕРАЛЬНОГО СВОДА ЗАКОНОВ И ПОДПАДАЮЩИХ ПОД СТ. 15 И СТ. 21-1 УК ИМПЕРИИ ХАРУР, ПРИВЕДШИХ К ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЖЕРТВАМ (СМ. ОТЧЕТ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР-19»), К 15 ГОДАМ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ ОБОИХ (АГЕНТ «ЗИМОРОДОК» – ПОСМЕРТНО) С ВЫСЫЛКОЙ В ИСПРАВИТЕЛЬНУЮ ЗОНУ «ФРОНТИР-11» И ПОСЛЕДУЮЩИМ ПОНИЖЕНИЕМ В ПРАВАХ НА СРОК ПО УСМОТРЕНИЮ АДМИНИСТРАЦИИ ПО МЕСТУ ЖИТЕЛЬСТВА (АГЕНТ «ЗИМОРОДОК» ПОСМЕРТНО). ПРИГОВОР ПОДПИСАН ТРОЙКОЙ В СОСТАВЕ: ЛИ ЯН – ПРЕДСЕДАТЕЛЬ, ЛИХТМАН Я., ЧИСТЯКОВ И. П. – ЧЛЕНЫ. ПРИГОВОР УТВЕРЖДЕН И. О. КОМ. КОСМОФЛОТА-4 КОНТР-АДМИРАЛОМ РИТТЕРОМ А.

Паршивое, видно, было дело и склочное: статьи УК – политические и не к месту приведенные – харурских судей к делу явно и не думали подпустить, а Свод Законов помянут и вовсе туманно. Не зря командующий спихнул утверждение приговора на своего и. о. А тупая ярость, с которой Система продолжала втаптывать в лагерную пыль и без того как-то упокоившегося «Зимородка», по-своему впечатляла. Кай заглянул на дно чашки, в которой, слава Богу, уже не было кофе, и снова обратил взгляд к дисплею.

ВЫПИСКА ИЗ ЕДИНИЦЫ ХРАНЕНИЯ 34-1-ЛР (К ОТЧЕТАМ ПО РАЗРАБОТКЕ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР», ОТЧЕТ 19): «По существу дела о гибели разведэсминца Космофло-та-4 Р-40 следствие установило, что при выполнении посадочного маневра после завершения планового вылета, разведэсминец Р-40, имея на борту экипаж в полном составе – 19 человек, пилотировался штурманом-навигатором П. Лундом. В результате происшедшего в момент выполнения маневра срабатывания (раскрытия) находившейся на борту разведэсминца капсулы, содержавшей галлюциногенный состав «Ребус», в системе вентиляции кабины пилота создалась токсическая (боевая) концентрация упомянутого препарата, что и явилось причиной ошибочного исполнения маневра штурманом. В результате разведэсминец пришел в соприкосновение с поверхностью планеты в районе Параллельных хребтов, имея скорость относительно последней 3,1 км/с. Аварийное срабатывание системы катапультирования экипажа не дало положительных результатов. Разведэсминец Р-40 признан полностью разрушенным, суммарное радиационно-химическое заражение района падения аппарата оценивается как экологическая травма средней тяжести. Число жертв – 19 человек…»

Следовал список погибших, возглавленный капитаном М. Донахью.

Далее выписка сообщала: «В результате следственных действий, предпринятых оперативной группой под руководством Федерального Следователя третьей категории 3. Кунца, было установлено:

1. Минирование разведэсминца галлюциногенной капсулой было произведено техником военного космотерминала «Харур-200» П. Николаи по заданию преступной группы в составе агентов Внешней Разведки Материальной Республики Химера «Чайка» и «Зимородок». Обвиняемый П. Николаи в совершении преступления сознался, подвергнут аресту, и дело передано в ведение прокуратуры Космофлота-4. Агенты разведслужбы МР Химера в совершении преступления изобличены, приняты меры к их задержанию. В отношении обоих агентов дело вынесено в особое производство, как часть операции «Птицы».

2. Поскольку авария и связанная с ней экотравма территории Империи Харур вызваны действиями третьих лиц, признано, что нанесенный ущерб не может быть взыскан с командования Космофлота-4»…

Судя по всему, этот вывод был едва ли не основной целью проведения расследования. Кай в который раз заметил про себя, что мир явно тесен – харурских «птиц» ловил тот самый, лысый, как бильярдный шар, Лохматый Кунц, который пару недель подменял куратора Кая на стажировке перед получением диплома.

Далее документ занудно на протяжении еще трех пунктов трактовал непричастность Космофлота ко всем связанным с катастрофой неприятностям и заканчивался неожиданным пассажем:

«6. Фигурантку по делу «Птицы» Д. Гранж (агент разведслужбы МР Химера «Дрофа») следует считать непричастной к совершению действий преступного характера. Ввиду ясно выраженного отказа в помощи органам следствия целесообразно рекомендовать МВД Империи Харур прекратить действие визы Д. Гранж на территории Империи и выслать упомянутую Д. Гранж за пределы зоны «Империя Харур» в течение 48 часов. Принять меры к неразглашению обстоятельств, связанных с гибелью разведэсминца Р-40. В предоставлении материалов, запрошенных компетентными службами Империи, целесообразно полностью отказать, в связи со спецификой задач, выполнявшихся экипажем разведэсминца Р-40».

Имеющий уши да услышит. Канувший в небытие эсминец явно занимался не только навигационной разведкой. Но зачем агентам Химеры потребовалось угробить этих ребят? Почему наказание недотянуло до вполне оправданной «вышки»? Был прямой смысл связаться прямо со стариной Кунцем – он, кажется, преподает что-то в Академии Управления Расследований.

И еще одна справка завершала всю эту словно сквозь зубы рассказанную историю:

ИЗ ХРОНИКИ ОТСЛЕЖИВАНИЯ ФИГУРАНТА ПО ДЕЛУ 14/5006 «ПТИЦЫ» АЛЬБЕРТС АННЫ: В СВЯЗИ С ПРИМЕРНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ И КАК АКТИВНОГО УЧАСТНИКА АКЦИИ СПАСЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ КОЛОНИИ «ФРОНТИР-11» АДМИНИСТРАЦИЯ ЗОНЫ СВОВОДНОГО ТРУДА СТРОГОГО РЕЖИМА АК-995 ХОДАТАЙСТВУЕТ О ДОСРОЧНОМ ОСВОБОЖДЕНИИ ЗАКЛЮЧЕННОЙ ОР-8456 АЛЬБЕРТС АННЫ С ВЫЕЗДОМ ПО МЕСТУ ГРАЖДАНСКОЙ РЕГИСТРАЦИИ. ХОДАТАЙСТВО УДОВЛЕТВОРЕНО. Следовали дата освобождения и дата прибытия на Химеру.

«Пять лет назад, – прикинул Кай. – Довольно быстро. На амбразуру мисс Альберте кидалась, что ли? Впрочем, на Фронтире этим никого не удивишь… Что же сталось с вами, мисс, на свободе?»

На свободе мисс дали орден «Зеркала Венеры» и причислили к лику Сестер-страдалиц. Как выяснилось, в значительной мере авансом. Гуляла Анна на свободе чуть больше года. Далее:

ЗА РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЗЛОСТНЫХ КЛЕВЕТНИЧЕСКИХ ИЗМЫШЛЕНИЙ, ПОРОЧАЩИХ ИДЕИ ПРЕСЛАВНОЙ МАТЕРИАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ, ВНЕШНЮЮ И ВНУТРЕННЮЮ ПОЛИТИКУ МР, ОКАЗЫВАЮЩИХ ТЛЕТВОРНОЕ РАССЛАБЛЯЮЩЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ПСИХИКУ МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ СЕСТЕР, СУД ТРЕТЬЕГО ОКРУГА Г. ДИЗЕРТА ПРИГОВОРИЛ СЕСТРУ АННУ АЛЬБЕРТС К ПОЖИЗНЕННОМУ ПОКАЯНИЮ В ПРЕДЕЛАХ ОРБИТАЛЬНОГО МОНАСТЫРЯ ИМЕНИ СВ. СТЕЛЛЫ. ВСЕ СУЩЕСТВУЮЩИЕ В ПРИРОДЕ ЭКЗЕМПЛЯРЫ ТЕКСТА СОЧИНЕНИЯ ВЫШЕУПОМЯНУТОЙ СЕСТРЫ АННЫ «ЧАЙКА ПО ИМЕНИ АННА», ИЗДАННОГО ТАЙНО, ВНЕ ПРЕДЕЛОВ РОДИНЫ, СУД ПОВЕЛЕЛ ПРЕДАТЬ ПОЗОРНОМУ УНИЧТОЖЕНИЮ. В ШКОЛАХ, МОНАСТЫРЯХ И РЕВОЛЮЦИОННЫХ ЯЧЕЙКАХ НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРОВЕСТИ РАЗЪЯСНИТЕЛЬНУЮ РАБОТУ С ЦЕЛЬЮ ЗАКРЕПЛЕНИЯ ЗАБВЕНИЯ СЕСТРЫ АННЫ И ЕЕ СОЧИНЕНИЯ.

К приговору компьютер подверстал замётку из «Book review» о присуждении книге А. Альберте возрожденной Пулитцеровской премии. После чего делом занялись лично Три Леди, издавшие отдельным рескриптом призыв усилить и углубить работу по упрочению забвения гадкой книги, взятой на вооружение агентами патриархата на Химере и за ее пределами. Сестру Анну лишили ордена и исторгли из сонма Сестер-страдалиц. Попутно был ужесточен внутренний режим орбитальных монастырей с целью направить ко благу мысли и дела Кающихся Сестер.

«РАЗОБЛАЧЕНИЯ СЕСТРЫ АННЫ», – сообщала хроника планетарных новостей уже через полгода. Файл содержал текст выступления сестры Анны по телевидению обеих (летней и зимней) столиц Химеры, в котором она описывала способы вербовки нетвердых в преданности Материальным идеалам сестер, к которым прибегают враги нового общества. Ее лично изверги по ложному обвинению бросили сначала в подземную тюрьму бесноватого Одноглазого Императора на Харуре (там же сжили со свету ее лучшую подругу) за то, что она несла свет Учения в массы туземцев, а затем, введя в заблуждение недалеких представителей Федерации (что взять с мужиков), обвинили в шпионаже и отправили на строительство ужасного сооружения под названием «продуктопровод» на Фронтир, известный своими дикими нравами. Но и там сестра Анна не дрогнула и осталась верна идеалам Химеры и всем Трем Леди лично, что, в конечном счете, и заставило Федеральные власти прозреть и вернуть ее на родную планету. Но тут же под ее именем был опубликован грязный пасквиль, в котором она якобы рассказывала о своей карьере супершпионки при дворе харурского Кривого Тирана и приписывала себе все смертные грехи вплоть до соучастия в диверсиях против Космофлота. Правда, с начала и до конца всей этой печальной истории оставалось неясно, кем и чем были представлены проклятые изверги – многочисленные и могучие, но так и не названные по имени, равно как не была названа и сгинувшая подруга – и за каким чертом им все это сдалось. Впрочем, это было уже не женской постановкой вопроса.

В заключение сестра Анна настоятельно рекомендовала всем и каждому стереть из своей памяти мерзкое сочинение, пятнающее ее жизненный путь. Чтобы у сестер это получилось побыстрее, она упомянула его название без малого дюжину раз. В Метрополии книжку тут же выпустили четвертым изданием. Правда, чисто символическим тиражом – в знак моральной поддержки. Мал золотник, да дорог: Три Леди с огорчением немедленно отменили рескрипт об амнистии, подготовленный было к стодвухлетию Первой из них.

Кай снова сверился с датами: времена в ту пору явно начали меняться, и никто на Химере уже не хотел ссориться ни с Космофлотом, ни с Директоратом. Вообще ни с кем. Разве что Кривого Тирана разрешалось пнуть очередной раз – этого в Федерации не делали только очень ленивые. Образ врага как-то абстрагировался от его прежних носителей, но не исчез. Химера втягивала идеологические иглы, но на смену им пришел панцирь все более глубокой изоляции.

«И снова СЕСТРА АННА РАЗОБЛАЧАЕТ, – удивился Кай. – Кого-то из нас зациклило…» Но на сей раз – уже только два года назад – сестра Анна рассказала корреспонденту «Галактических новостей» о том, как местные реакционеры-фанатики не мытьем, так катаньем – начиная с умышленно неправильного чередования снотворного и слабительного при лечении у нее – Анны Альберте – катара желудка, осложненного бессонницей, в монастырском лазарете и кончая отсутствием в орбитальном монастыре горячей воды для омовения – исторгли из нее лживое интервью, которое восемь или десять раз в неделю показывали по планетарному Ти-Ви целых полгода. Впрочем, поскольку вообще половину эфирного времени «в тот период» занимали всем осточертевшие публичные покаяния разного рода, сильного раскаяния по поводу своего, отдельно взятого выступления в этом жанре сестра Анна не ощущала. Затем следовал лапидарный текст справки о снятии с А. Альберте пожизненного покаяния – в числе сорока других Кающихся Сестер. В связи с юбилеем Преславной Революции и началом капитального ремонта системы Орбитальных Монастырей.

Монастыри действительно отремонтировали. Ровно наполовину каждый. Так теперь и крутились вокруг планеты – ни Богу свечка, ни черту кочерга…

Это уже была снова другая эпоха. Состав Триумвирата обновился на две трети. Изгнанницы возвращались из мест не столь отдаленных, хотя никто не отменял грозных рескриптов. Списки запрещенных сочинений как-то сами по себе исчезли из публичных мест, а сами злокозненные сочинения перестали отнимать на таможнях, хотя никто запрета и не отменял. Но не спешили и размножать их на месте. Родившаяся как военный лагерь и ставшая со временем каким-то осиротевшим, наглухо запертым гаремом без калифа Материальная Республика все больше скатывалась в состояние проходного двора. Необъяснимо богатея, зарастала бурьяном. Утрачивая врагов, как-то постепенно забывала и о том, на кой ляд она этим врагам сдалась… Но это было все еще тенденцией.

Все эти метаморфозы, словно в капле воды, отразились в биографии бывшей шпионки и уголовницы А. Альбертс. Нестарая еще, довольно энергичная сестра Анна уже не воевала со здешними ветряными мельницами и не переиздавала ранних мемуаров. Содержала частный спорткласс, только и всего. Последней строкой в файле, пришедшем на запрос Кая, шел ее нынешний адрес – в двух кварталах от гостиницы, на север.

* * *

Глаза у Дылды действительно были разные: один – зеленый, другой – васильковый. И оба они сошлись на переносице, сфокусировавшись на дуле шестизарядки, которую капитан Дирк держал перед его носом.

– М-мы просто не успеем… – как можно убедительнее заныл проводник.

– На этой тачке – успеем как раз, – успокоил Дылду Руждан.

– И потом, как я могу там найти этот п-причал? – продолжал гнуть свою линию Дылда.

– Не советую тебе быть героем, парень, – мрачно порекомендовал ему Муг с заднего сиденья «скорой». – Этот тип, что говорит с тобой, – из гвардии Деррила… А дохлые герои выглядят совершенно так же, как прочие покойники – ничуть не лучше, чем дохлые трусы, поверь…

– Я настоящей проводки н-никогда не делал… – продолжал кочевряжиться разноглазый. – Я, конечно, знаю, что п-причал где-то у Крутой Свечки, но ведь он так замаскирован, что…

– Тогда мне очень жаль тебя, парень, – задумчиво заметил Дирк и щелкнул предохранителем.

Злюка, вертевшийся между сиденьями, под ногами действующих лиц, стал в стойку и издал угрожающий скрежет.

На Дылду все это подействовало, как реальный выстрел в упор: он икнул и обмяк, закатывая глаза. Привести его в чувство было делом нелегким, но небесполезным. Дылда сломался: посаженный за руль Курц только успевал следовать его слабым голосом подаваемым командам. У самого подножия Свечки ватага спешилась и двинулась рысцой по узким тропам, укрываясь в неровностях местности. Тут, воспользовавшись минутным ротозейством Руждана, разноглазый Дылда попытался дать тягу, но был бит по загривку и водворен в голову колонны.

Говоря по правде, он и впрямь не помнил толком деталей двух – не больше – ходок к Причалу. Бестолковость его, однако, в мгновение ока сменилась резким обострением интуиции, граничащим с гениальным осенением, как только до него полностью дошло, что с гвардии капитаном Дирком не пройдет никакой номер. Только этим можно было объяснить его дальнейшее поведение. Проведя всю ватагу подземными ходами и добравшись до каменной глыбы, сдвигающейся под легким нажатием руки, он не поспешил рваться вперед. Нет, сопровождаемый неотрывно к нему прилепившимся и копировавшим все его уловки с точностью профессионального клоуна Ружданом, он, только прикоснувшись к послушно двинувшейся в сторону тверди, рванул назад и вжался в дно туннеля. Следовавший в авангарде колонны Злюка тут же смотался «в обоз» и затих.

И недаром. Чуть ли не над их головами в слабо мерцающем сумраке подходил к концу последний этап торга. Торга довольно несправедливого.

– Я вовсе не собираюсь ожидать, пока соизволит открыться ваш сейф с часовым механизмом, – выдавал Хромой свою коронную, отрепетированную на многих десятках высокопоставленных особ, заключительную арию. – И тем более ожидать подтверждения вашего прибытия туда, откуда не возвращаются. Тем более что все ваши, с позволения сказать, реквизиты выписаны на фиктивные лица.

– Вы не полагаетесь на мое слово?! – стеклянным, ломающимся голосом аристократа возмущался его собеседник. – Вы имеете хоть малейшее представление о том, ЧЬЕ слово вы ставите под сомнение?

К изумлению Лики, Дирк, до этого момента спокойный, как скала, неожиданно кинулся вперед и короткой перебежкой преодолел расстояние до ближайшего скального уступа. Не дожидаясь команды, его примеру последовал Руждан. Лики рванул за ними. Последним успел стартовать Курц.

– Ваше слово, господин хороший, – успел произнести за это время Хромой, – стоит ровно столько же, сколько вы заплатили за свой ярлык купеческой гильдии. Вы такой же купец, как я – бла…

– Проход! – резко выкрикнул один из четырех боевиков, охранявших периметр утопленной в скальной воронке платформы, на которой и происходила беседа настоящего проводника с настоящими подпольными эмигрантами в Рай. – Чужие в проходе!!!

И развернул ствол разрядника туда, где треть секунды назад еще находилась бренная и до чертиков перепуганная плоть Мастера. Бессмертная же его душа пребывала, надо полагать, где-то совсем в другом месте, потому что даже самыми страшными усилиями воли он не мог никогда потом вызвать в памяти событий, последовавших в те четыре-пять секунд, что прошли после выкрика боевика. Разве только то, как он споткнулся о пришедшегося аккурат под ногами Злюку и полетел головой вперед, на что-то очень твердое, стремясь в то же время накрыть телом своего бестолкового любимца. Все было похоже на бой профессионалов-фехтовальщиков. Раз-раз, и готово. Это только в кино герои долго-долго обмениваются очередями из своих «стволов» и сокрушительными ударами в самые невероятные места чужих организмов. На деле ни один дурак не успевает понять, что произошло, а уже существа с крылышками (или с рожками) увлекают его в свои пределы, и схватка считается законченной. В пользу того, кто остался жив, если таковые имеются.

Лики осознал себя на этом свете только, когда зло ругающийся Руждан (ему пуля досталась в то место, на котором принято сидеть, – куда еще могло ранить профессионального клоуна?) поправлял его – Лики, торопливо накладывавшего повязку на раздробленную двумя пулями руку Муга. Злюка тоже старался помочь хозяину, чем повергал кладбищенского смотрителя в состояние, близкое к обморочному. Потери составляли: замешкавшийся при втором броске Курц, Дылда – его угробила, а Муга покалечила граната, запоздало брошенная в открывшийся просвет тайного прохода, двое из свиты «настоящего» беглеца, только что пререкавшегося с Хромым, все четыре боевика и, увы, оба пилота «последнего вагона» – черт угораздил их торчать пеньками на поле боя. Руждан и Хромой отделались мелкими увечьями.

Теперь обе сражающиеся стороны были надежно скрыты друг от друга уродливыми скалами и не имели представления о том, что произойдет в следующую секунду.

– Ну, что – очухался? – деловитым шепотом осведомился Руждан у Лики. – А то, смотрю, не соображаешь, что делаешь… Сам чуть шею не свернул и тварь свою без малого не придушил…

Со Злюкой у Руждана были определенные счеты.

– Не теряй зря времени, Мастер, – деловито бросил из-за спины Руждана Дирк.

Лики поднял на него глаза: гвардии капитан, нахмурившись, вперил взгляд в философа-провокатора и неторопливо подкручивал регулировку своего бластера на ближний бой.

– Н-не… Не надо! – заголосил Муг раньше, чем Лики, разобравшийся в намерениях Дирка. – П-помо-гите мне. – Теперь он вцепился мертвой хваткой, не щадя покалеченную руку, в Мастера, норовя заслониться им от неминуемого выстрела. – М-мастер! Я заслонил вас от осколков… Я не…

– Он заслонил меня, Дирк… – машинально пробормотал Лики, по правде говоря, совершенно не запомнивший этого момента сражения.

Злюка тоже выразительно глянул в глаза Дирка. Пес всегда поддерживал хозяина, когда считал, что тот прав.

– Пусть проваливает на все четыре стороны, – сплюнув, с неохотой согласился Дирк.

И, продолжая подкручивать верньер бластера, он повернулся к охромевшему и на вторую нижнюю конечность Хромому. Лежать бы тому сейчас между перестреливающимися из-за скал командами, рядом с невезучим Курцем и своими подручными, скошенными прежде, чем успели выпустить хоть пару зарядов, но раненный в непотребную часть своего организма Руждан героически втянул его под укрытие скального навеса – в качестве ценного приза военной кампании.

– Капитан, – засипел Комик, – капитан, этот тип – последний, кто имеет представление о том, как отправить «вагон»…

– Да, – живо подтвердил Хромой. – Только я знаю это… А через пять минут сюда прибудет Жвала с полусотней наших…

– Ладно, будешь жить, – коротко резюмировал Дирк. – Лики, сооруди из бинтов белый флаг. Я иду на переговоры с клиентом…

Но их опередили.

– Капитан Дирк! – раздался из-за похожих на нагромождение детских кубиков камней высокий голос. – Капитан Дирк, я узнал вас! Соблаговолите объясниться!

– Прикажите вашим людям не стрелять! – с неожиданно смятенной интонацией в голосе заорал в ответ гвардеец. – Вам ничего не угрожает, Ваше Величество!

* * *

Кай умылся ледяной водой и долго растирал занемевшее лицо. Ощущение того, что каким-то своим неосторожным действием – а сколько их было, начиная с идиотского похода в Лабиринт! – он привел в действие некий механизм, запустил какой-то процесс, который сейчас разносит вдребезги планы всех, кто связан с проклятой загадкой ТОВАРА, – теперь он не сомневался, что дело упирается в природу той таинственной субстанции, что осыпала золотом элиту Химеры, превращая планету в бестолковый рай дураков.

Он вышел в пустынный утренний коридор гостиницы и решительно пересек его. Постучал костяшками пальцев в дверь номера Де Жиля. Потом надавил сенсор вызова. Подождал минуту. Никакой реакции. Конечно, можно предположить, что Моррис пренебрег их незыблемым правилом – держать друг друга в курсе своих перемещений – и, скажем, подался с Роззи на побережье. Но…

Кай тоскливо поискал взглядом камеры наблюдения, но те были слишком хорошо замаскированы. Достав разрядник и держа его в правой руке, он левой извлек универсальный электронный ключ, в который был введен запирающий код номера Морриса, и сунул его в прорезь замка. Тот послушно и еле слышно щелкнул. Зажегся зеленый огонек «открыто». Пинком Федеральный Следователь отворил дверь и прислушался к звукам, доносившимся из глубины помещения. Там что-то сипело, булькало и клокотало. Кая мороз продрал по коже. Он взял оружие на изготовку и рывком влетел в номер.

Просторная гостиная была пуста. Подозрительные звуки неслись из ванной. Чтобы достичь ее, надо было миновать спальню. Там Кая ждал очередной сюрприз. Поперек широченной кровати растянулся совершенно незнакомый Каю, строго одетый и мертвецки пьяный тип. Особь явно мужского пола. Длинная, как жердь. Кай ухватил запястье незнакомца, пытаясь определить, жив ли тот. Особь тут же села, сбросив с кровати тощие ноги в дорогих мокасинах из кожи пещерного хряка, что водится на Малой Колонии, выпрямилась, будто кол проглотила, выкинула вперед костлявую длань, словно кардинал для поцелуя, и попыталась выговорить что-то вроде «к ваш-ш-ш-шим услугам». Между средним и безымянным пальцами вытянутой руки незнакомца была вставлена белоснежная визитная карточка. Кай осторожно извлек ее (незнакомец тут же облегченно рухнул в исходное положение, словно на картонке этой и держался в вертикальном положении) и прочитал, что видит перед собой Карла-Фердинанда Шнобеля – лицо, представляющее интересы президента Независимой Планетарной Республики Мелетты в пределах юрисдикции Материальной Республики Химера. Физиономия упомянутого лица напоминала морду крупной рыбы. Хищной и давно не бритой. Кай тут же мазнул по карточке сканнером своего регистратора. Тот молниеносно выдал подтверждение – Карл-Фердинанд числился в носимой базе данных. И не только по рубрикам, означенным в предъявленной бумаге.

Из ванной комнаты снова раздались зловещее завывание и клекот. Кай осторожно толкнул в сторону створку двери и воззрился на согнувшегося над раковиной Морриса. Тот поднял голову и уставился на Федерального Следователя. Узнав его, он тихо застонал:

– О-о-о… Моя голова, Кай… Если бы вы знали, как может болеть голова…

Кай молча протянул ему упаковку «Миметракса». Моррис зубами разорвал ее и, бросив на Федерального Следователя благодарный взгляд, проглотил сразу две капсулы. Постепенно приходя в себя, он побрел в спальню, там минуты три удивленно рассматривал лицо, представляющее интересы президента Мелетты, затем вздохнул и прошел в гостиную, где оглядел следы вчерашнего пиршества, поднял одно из перевернутых кресел, сел на него и, снизу вверх посмотрев на Кая, спросил:

– А где же Роззи?

* * *

– Где же, черт возьми, Роззи?

Леди Сью внимательно созерцала сведенные встык кончики своих сухих и длинных пальцев, делая вид, что не замечает нервического тика на лице собеседницы.

– С меня достаточно этого компота! Внешняя разведка блокирует каналы внутренней, внутренняя – внешней. И вдобавок каждая из Трех Леди позволяет себе роскошь иметь свою собственную агентуру, которая не считает нужным ни перед кем отчитываться, кроме своей «мадам»! Кто на белом свете объяснит мне, сгинула эта шлюшка в действительности, или милейшая Эльсбет только морочит нам голову, разыгрывая тайные поиски своего провокатора? Кто теперь может доложить Совету толком, о чем именно беседовали всю ночь наши голубки? И каким образом агент Федерации вышел на эту продажную шельму с Мелетты?

– Мы в два счета возьмем Карла-Фердинанда за… – уверенно начала отбиваться Леди Халимат.

– Мы не можем ставить под удар людей, посвященных в высшие тайны государства, – резко оборвала ее Старуха, – посвященных в операции с ТОВАРОМ…

– Уверена, что рыльце у этого господина…

– Но мы не можем и позволить Федеральным Инспекторам бесконтрольно контактировать с такими людьми. Достаточно того, что проходимцы, ошивающиеся вокруг Помпейского Спецпоселения, вроде Циммермана или Аймана Ибрахима, знают, на мой взгляд, уже гораздо больше, чем мы наивно полагаем.

Старуха выпрямилась. Подумав, отказалась от мысли встать и продиктовала свою волю, глядя на второго члена Триумвирата снизу вверх:

– Я не должна забивать себе голову судьбой рядовых агентов вроде Роззи! В течение суток она должна быть найдена и, главное, должна дать показания относительно преступных инструкций, полученных ею от одного из членов Президиума Материального Совета.

Окрестив Триумвират его официальным именем, Леди Сью словно вывела его членов из неписаного круга неприкасаемости. Знающий должен был сделать из этого выводы.

– Второе…

Старуха с удовольствием убедилась, что во всем – кроме возраста – формально равная ей Леди Халимат, как заурядная секретарша, воздела над своим блокнотом золотой электрокарандаш.

– Второе, – строго продолжила она, – пусть кто-нибудь из людишек помельче шепнет Айману о том, что милейший Барух стучит на него в Секретную Службу. Пусть ему передадут в вольном изложении это и вот это. – Леди двинула по столу к своей собеседнице две магнитные карточки. – Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы толкнуть чертова шпика на мокрое дело. После чего Баруха останется схоронить, а господина Ибрахима выслать, а может, и укатать на каторгу. Такой вот дуплет…

Леди Халимат зябко повела плечами.

– Их Величество Тоод Деррил вот-вот тронется в путь, – сказала Старуха в пространство, словно себе самой. – Не хочется, чтобы именно сейчас произошли неприятности с ТОВАРОМ…

* * *

– Приготовьтесь, господа, – хрипло скомандовал Хромой. – Как только мы получим сигнал подтверждения, «вагон» стартует автоматически.

Лики с немым восторгом смотрел, как за толстыми стеклами иллюминаторов, из расколовших безжизненную толщу скал пазов, словно в дурном сне – бесшумно и неотвратимо, все выше и выше выдвигаются, громоздятся, вздымаются в небо рельсы стартовой эстакады. Именно по ним разгоняемая электромагнитным полем капсула с заточенными в ней беглецами должна была вот-вот устремиться туда – к вечно молчаливому своду Небесной Тверди. Тверди, за пределом которой встретят их Всеблагие Спонсоры…

«Так вот почему – «вагон», – подумал он, на ощупь проверяя крепления ремней. – Рельсы… Рельсы уводят нас под чужие небеса…»

Впрочем, рядом с этими удивленными, словно какими-то детскими мыслями в голове его копошилась и сугубо суетная, потная от страха мыслишка: «Только бы Жвала со своими людьми припозднился, только бы не сорвалось! Всеблагие Спонсоры, ТОЛЬКО БЫ НЕ СОРВАЛОСЬ!!!» Заклинившийся аккурат под сиденьем Высокородного Тоода Злюка – времени выгонять его оттуда просто не было, да и сам Высокородный – вот оно истинное, от генов, благородство – снисходительно молвил: «Оставьте зверька в покое» – испуганным посапыванием давал хозяину знать, что вполне разделяет его опасения.

Ускорение ударило неожиданно и жестоко. Раненый Руждан взвыл дурным голосом, не разжимая стиснутых челюстей. Злюка завизжал. Но это не могло испортить величественности момента. С усилием приподнимая наливающиеся свинцом веки, Мастер ошалело смотрел, как сразу после того, как резко оборвалось полотно эстакады, вниз, вниз, вниз стала проваливаться Обитаемая Вселенная. Сузился, на глазах выгнулся, переставая быть самим собой, горизонт. Рельефную карту уходящей в бездну громады Скального Хребта затянула дымка. Глянули из-за сплющивающихся, в ниточки стягивающихся Пограничных гор непогашенными кострами огни городов, в которых он, Мастер Лики, теперь уже никогда не побывает. Теперь уже совсем чужих городов… Свою родную Столицу он так и не успел узнать в этом молниеносно тусклеющем созвездии… Громадным каменным шаром, грозно ворочающимся под каменными сводами Тверди, предстала перед ним Обитаемая Вселенная. Шаром, становившимся все меньше и меньше. Локальное разгонное поле уступило место планетарному, а затем пришла невесомость.

– Прошу вас, не покидайте своих мест, господа, – глухо проронил Хромой. – Предайтесь своей Судьбе и ждите…

Все так и поступили. Даже Злюка. Только Руждан, как ни в чем не бывало, травил окосевшему от ужаса Мугу анекдоты про тот свет.

Лики не сводил глаз с медленно-медленно – почти незаметно теперь – уменьшавшего свои размеры шара Вселенной.

И где-то там теперь грозный Жвала со своей оставшейся с носом бандой… И Великий Виктис – где там он?..

Впрочем, за неимением Виктиса августейший Тоод Деррил был с ним – своим недавним подданным, а теперь просто попутчиком. Ох, да так ли уж это? Одетый простым купчиной, Высокородный Деррил, который по стечению обстоятельств покоился в противоперегрузочном кресле со Злюкой под ним, прямо напротив Лики, продолжал оставаться если не монархом, то уж главой Ордена Мечей, это точно. Третьим среди Древних Родов, неотделимым от турниров и рыцарской охоты. Неотделимым от стальной крепости своего слова и от воздуха всеобщего повиновения, который окружал его с самого рождения. И все, даже циник и приверженец радикальнейших идей свободы и демократии пропойца Руждан, даже бандюга, забывший при рождении данные ему имя и номер, Хромой, не могли не ощущать этого.

Опальный монарх и не думал подчиняться приказаниям ничтожнейшего из своих подданных. Высокородный Деррил расстегнул ремни безопасности и поднялся с явным намерением преодолеть те неполных полтора шага, что отделяли его от панорамного иллюминатора. Только верный слову гвардейца Дирк осмелился придержать своего сослуживца – по традиции Деррилов с рождения записывали в гвардию рядовыми, – хоть и стоял монарх в строю на его, Дирка, памяти ровно два раза, но дорос на сегодняшний день до тех же капитанских звезд, что и его отважный подданный. Поняв, что парить над честной компанией вверх тормашками – не совсем то, что от него, как от монарха, ожидают бывшие подданные, Деррил, сохраняя величественность позы, вновь закрепился понадежнее в своем сиденье и, откашлявшись, осведомился, продлится ли странствие в Рай, как ему было обещано, меньше дюжины часов или же…

– Еще как «или»! – угрюмо заверил его Хромой. – Откуда вы взяли, что мы до этого Рая долетим?

Наступило общее недоуменное молчание.

– Ты что хочешь сказать, отродье глисты? – воскликнул ничем до сих пор не выделявшийся и тихо благодаривший Бога Муг.

Злюка высунулся из-под кресла Деррила и оскалился на бандита.

– А то и хочу, – не глядя ни на кого, громогласно объявил Хромой, – что команды стартового этапа я знаю как свои пять. Обещал вам, что стартуем, – и стартовали… А вот с техникой причаливания – там, Наверху – дело похуже. Я лично – ни бум-бум. Я же не пилот… А канал связи со Спонсорами и причальные программы только Жвала знает. И летуны наши. Так ведь их обоих господин гвардии капитан из «дуры» своей и приложил. Аккуратнее воевать надо было…

– Так, значит?.. – начал уяснять себе ситуацию Высокородный Деррил.

– А то и значит, что летим мы в белый свет, как в копеечку… Хорошо, если долго на орбитальной проболтаемся, да и задохнемся по-простому иль с голодухи поумираем, а то ведь всего скорее о твердь небесную размажемся или назад, о Вселенную Обитаемую задом, извините, вдолбимся… Прибор-то – ишь какую относительную скорость показывает. Знать бы еще, относительно чего…

– Чертов придурок! – неожиданно услышал Лики свой собственный голос. – На что же ты рассчитывал, когда затащил нас сюда?!!

– А на то и рассчитывал, – продолжил во взятом им с самого начала ключе Хромой, – что тут – надежда какая-никакая или отсрочка, а там – внизу – Жвала вас на кусочки бы порезал! Вас на кусочки, меня – на ленточки…

– Какая же такая надежда? – вкрадчиво, словно у больного, осведомился у него Дирк, начиная расстегивать одновременно и ремни безопасности, и кобуру бластера.

Злюка опасливо вжался под монаршье кресло.

– А та и надежда, господин гвардии капитан, – со злой досадой захрипел Хромой, – что хоть на Спонсоров Всеблагих у меня выхода сроду не было, так ведь народ, что с Магическими Науками делишки крутит, нам с Язвой о-с-о-б-ы-й канальчик запродал. До нас Прорва, покойник, со своими людьми его потихоньку пользовал. Уж не знаю, к Богу или к Демонам, а почти навели мы свой мостик. О Черном Спонсоре не слыхали, что ли? И канал у этих Других Спонсоров есть, и причал свой… Черный опять же Терминал. Правда, дурная слава о Черном Спонсоре ходит, дык ведь не сами же мы лететь собирались… Налево, так сказать, работать захотели… Да теперь один черт, все – прахом…

«Черный Терминал, – подумал Лики. – Тогда, перед тем как сгинуть, Учитель Ларс как раз о Черном Терминале говорил – в том смысле, что ему теперь выбирать не приходится… Может, и встречусь я с ним. Не Здесь, так Там, как говаривали в семинариях».

– Бери свой костыль, скотина трехногая, – выразительно приказал Дирк и навел на Хромого пушку, – и марш за пульт! Наяривай на кнопочках, пока Спонсор твой Черный или Серо-буро-малиновый не примет управление капсулой!

– Вы со стволом-то потише, господин гвардии капитан, – чувствуя, что его акции снова пошли вверх, захорохорился Хромой. – Чего радио-то тревожить, когда мы еще там, внизу, связь с Черным Спонсором потеряли к чертям! Все как по маслу шло, а тут вдруг сигнал как ножом обрезало! Может, Жвала какую палку нам в колеса вставил, может, Магия подвела, а только – крышка нам…

– Как обрезало, так и сошьется, – твердо заявил Дирк. – Не знаю, как мы, а ты, зараза, если и сдохнешь в этой коробочке, так только за пультом связи!

– Я повелеваю! – громовым голосом оборвал начатую было Хромым ответную реплику Высокородный Деррил.

Злюка подтвердил волю Высокородного выразительным порыкиванием.

* * *

Зеленый огонек вызова, словно одноглазый фамильярный кот, уже в который раз подмигнул Леди Сью с блока селекторной связи, вырвав ее из тяжких раздумий. Она рассекла сизый воздух кабинета тонкой струей дыма и придавила сенсор коммутатора.

– Ну, в чем дело, Мэри? Я же просила меня не беспокоить…

– Здесь Второй Секретарь канцелярии. Она говорит, что дело срочное.

Леди Сью поморщилась.

Визит Второго Секретаря (то бишь куратора Секретной Службы Материальной Республики) – сестры Лизи, как правило, означал кучу неприятных, а то и просто отвратительных новостей, требующих к тому же срочных решений, в отличие от визитов ее личного кассира – Софьи Глипштейн, регулярно радовавшей Леди Сью внушительными суммами от продажи Товара соседям по Сектору. На этот раз, видимо, опять что-то стряслось, если Рыжая Лиса сподобилась заявиться в столь неурочное для доклада время. Леди Сью переключила кондиционер на полную мощность, чтобы разогнать окутавшие ее клубы ароматизированного дыма, и слегка помассировала виски, пытаясь прогнать пульсирующую в них боль.

– Леди, я пришла по поводу той самой злосчастной телепередачи. Мои девочки буквально по крупицам восстановили всю информацию, что прокачивалась по компьютерным сетям телецентра за сутки до эфира. И вот на кого мы вышли. – Злорадно улыбаясь, сестра Лизи торжественно водрузила на резном пюпитре перед Великой Матерью листок распечатки с выделенной красным маркером фамилией. – Я ведь давно предлагала вырвать с корнем источник этой заразы, и только ваш не совсем понятный мне гуманизм помешал моему отделу применить к этой особе надлежащие меры воздействия.

Бурная вспышка эмоций кураторши Секретной Службы, однако, не нашла поддержки у Леди Сью. Та лишь задумчиво пожевала губами:

– Ли Джень… Это было бы слишком просто и логично, моя дорогая. А жизнь давно уже научила меня, что самые простые на первый взгляд способы решения проблем в итоге оказываются ошибочными. Я ведь и сама вначале грешила на наших диссиденток – на ту же Хильду, к примеру. И о Чайке нашей сизокрылой думала – кому, как не этой авантюристке, казалось бы, интересно было столкнуть лбами Триумвират и Федерацию… А стало быть, и подружку ее Ли – язык у меня сестрой ее назвать не поворачивается – я на заметку взяла еще в тот самый день, когда господа Аудиторы на Планету пожаловали… Только вот не сходятся в этой версии концы с концами, моя дорогая Лиз.

– Но, Леди… видеофайл с учебной передачей ушел на телестудию именно с ее компьютера.

Леди Сью лишь снисходительно улыбнулась.

– А если ее лишь использовали? В качестве своеобразного «ретранслятора»? Вы можете гарантировать, что отследили все адреса, по которым к Ли могли попасть те злополучные кадры хроники?

– Почти все, Леди, и это ПОЧТИ меня беспокоит больше всего. За день до передачи Ли Джень получила некое кодированное сообщение. Мои шифровалыцицы сделали все, что было в их силах, но код пока не удалось расколоть.

Рыжая Лиса положила на стол еще один листок и подивилась странной реакции своей непосредственной начальницы.

Обычно сдержанная в проявлении эмоций, Старуха на этот раз побелела как полотно, лишь только взглянула на лежащие перед ней колонки цифр.

– Надо думать, компьютеры Внутренней Сети вы еще не проверяли? – зло спросила она Лису, опалив ее яростной волной неприкрытой ненависти.

– Великая Матерь… Неужели измена идет отсюда, из Внутренней Канцелярии?

– Рыба гниет с головы – пора бы уже запомнить азбучные истины. Этим кодом, – Леди Сью с отвращением ткнула длинным сухим пальцем в листок бумаги, – шифрует свои сообщения одна в-е-с-ь-м-а высокопоставленная особа. – Она замолчала на мгновение, потирая внезапно простреленный острой болью лоб, после чего разразилась переходящим на визг криком: – Шлюха, которую я на свою голову вытащила из гарема халифа Омара за год до Революции и вознесла на самый верх власти. А теперь эта стерва осмеливается ставить мне палки в колеса! Ведь если бы не я, она так бы и осталась младшей наложницей и кончила бы свои дни на кухне!

Леди искренне считала Преславную Революцию своим личным достижением.

– Вы полагаете, что виза Леди Халимат на расписании телепередач?..

– К черту Халимат вместе с вашей кретинской Спецслужбой, неспособной выявить измену в самом сердце Руководства Химеры! Я говорю о Леди Эльсбет! – Леди Сью опять страдальчески сморщилась и обхватила голову руками. – О, черт, как сегодня болит голова. Кажется, сейчас расколется…

– Может, вызвать врача, Леди?

– Потом… Что у тебя еще? Выкладывай смелее, завтра может быть поздно.

– Не знаю, как и сказать. – Рыжая Лиса осторожно, словно болотную гадюку, достала из своей папки снимок и, с опаской косясь на собеседницу, водрузила на край стола.

– Вот, это снято монитором слежения через окно в номере господина Второго Аудитора. Я уже говорила, что внутренние следящие устройства находятся под воздействием какой-то подавляющей аппаратуры. Что-то новомодное, чего мы пока не можем отключить… – Перед потрясенной леди Сью лежала увеличенная голограмма подаренного Каю сувенира.

При взгляде на лицо Великой Матери сестра Лиза пожалела, что не приберегла злополучную фотографию для другого дня – похоже, что сегодняшний комплект черных новостей добил-таки Железную Старуху. Лизи ждала взрыва, а услышала лишь слабый, как дуновение ветерка, безжизненный шепот:

– Ну хорошо, Лизи. Эта стерва Эльсбет хочет занять мое место – по крайней мере сие можно понять. Но выдать чужакам тайну ТОВАРА? Не понимаю… Почему она решилась рубить сук, на котором сидим мы в-с-е?..

Впервые за многие годы Леди Сью почувствовала, что теряет контроль над событиями. У нее возникло пугающее ощущение, что ситуация начала ускользать из ее прежде таких цепких пальцев, словно кто-то смазал их маслом. Еще куда ни шло, если за всем этим стояли конкуренты – с врагами у нее хватит сил справиться. Но если в игру против нее вступила Судьба… Ей стало зябко.

– Соедини меня с Джейн Гранж. – Она непослушными руками поднесла трубку к пергаментному уху и снова продолжала отчитывать главу Секретной Службы: – Сестра, вы отвечаете за все внешние контакты мистера Санди. Как вы могли пропустить передачу ему Изделия от наших врагов?

Та не успела ответить. Прервав сигнал вызова, в трубке вместо голоса Джейн раздался бесстрастный голос компьютера, сообщавший, что включает первоочередной канал связи Центра со Спецпоселением «Помпея-12».

– Сорок минут не могу связаться с вами, Леди! – загремел в ушах Старухи ненавистный голос Сержа Плотникова. – Тут такая петрушка получается, что без вашей санкции – ни в какую не сладить!

– Что еще? – с тихой ненавистью спросила Леди. – Что, черт возьми, еще?

Напряженно прислушивавшаяся к этому разговору сестра Лизи вдруг увидела, как после ответа далекого собеседника лицо Леди Сью залила мертвенная бледность и Правительница стала медленно заваливаться на бок…

* * *

Бессонные ночи все труднее давались Айману, но эта превзошла все, что до сих пор случалось ему испытывать на злокозненной Химере.

Где-то ближе к полуночи с ним связался наконец-то соблаговоливший добраться до Дизерты связник, – который должен был доставить ему новый комплект средств кодированной связи взамен того, что Айман так необдуманно подарил клятому Баруху. Вместо этого придурки из Цирцейской резидентуры прислали ему полную гневных упреков шифровку и, ссылаясь на большое количество провалов и накладок, приключившихся в Сети за последние год-полтора, рекомендовали до наступления более безопасных времен использовать стационарную установку связи. Старательно составленный и глубоко аргументированный им план перехвата ближайшей партии ТОВАРА был явно оставлен в небрежении и отправлен коту под хвост. Это, видимо, была штрафная мера, принятая руководством в отношении сотрудника, осмелившегося утратить вверенное ему ценное оборудование.

На этом неприятности и не подумали прекратиться. Не успел Айман смириться с новым и довольно неприятным положением вещей, как в двери его Помпейской обители – довольно скромной на вид виллы, почти у самого Северного Туннеля, – поскребся Том Гвишиани, его осведомитель из ближайшего окружения Большого Сержа, пьяный, как джинн из бутылки, и столь же взволнованный. Был Том – точнее Томаз – мастером золотые руки по части компьютерных штучек, но любил красные вина, ценя в них – по прошествии многих лет знакомства с предметом – не столько качество, сколько количество. В Спецпоселении же этот продукт был редкостью. И стоил денег.

– Привет, – сказал Том и задумчиво поскреб небритый подбородок. – С тебя причитается, Айман…

– Мы договорились четко, – попытался поставить его на место Торговец. – Седьмого и двадцать второго – через «Кассу Ветеранов». И не здесь, а в столице…

– Ты, дорогой, за экстренные сообщения обещал подкладывать сверху… – все так же задумчиво упрекнул его Том.

В последние дни Торговец и сам ощущал характерную напряженность, которая всегда повисала в воздухе Спецпоселения перед прибытием очередной партии ТОВАРА. Пренебрег еженедельной рыбалкой на Глубокой Речке сам Серж, из бильярдной напрочь – словно корова языком слизнула – исчезли два-три завсегдатая, работавшие, как хорошо знал Торговец, ВНИЗУ. А все остальные попадавшиеся ему особи из посвященных – а других в Спецпоселении, почитай, и не было – молчали со значением. То, что ему так или иначе, а предстоит идти к стационарному блоку связи, замаскированному на полпути ВНИЗ, Айман уже понял и сейчас только просчитывал варианты.

– Если ты хочешь мне сказать, что «птичка вылетает», то это – далеко не экстренная новость, – осадил он Тома. – Это здесь за версту видно.

– Питичка уже часа три как летает, – хитро прищурившись, заявил тот, не давая сбить себя с толку. – И оч-чень хитрая птичка… Не такая, как всегда… А теперь – самое главное…

И Том потер большой палец об указательный.

«Сейчас он скажет мне, что у Сержа прыщ на заду вырос, и поэтому прием ТОВАРА будет осуществлять какая-нибудь «шестерка», – подумал Айман. – Вот и все самое экстренное…»

Так уже бывало.

– Ты меня знаешь, – сказал он как можно более веско. – Если новость стоит того, я деньги зажимать не стану.

Томаз вздохнул. Посмотрел в пол, потом – в потолок. Вздохнул еще раз и наконец родил:

– Доставка аварийная, Айман. Сразу после старта связь – как ножом отрезало…

Это действительно было большой новостью. Томазу было невдомек, н-а-с-к-о-л-ь-к-о большой. Айман молча отсчитал деньги и строго воззрился на гостя.

– Детали, Том. За эти деньги я жду много деталей.

– А что детали? Отправка – не в срок прошла: в шесть сорок шесть. Почти, но не в срок. Без полного стартового протокола. А дальше – Серж за управление, а команды не проходят. Никаких подтверждений. Трык-трык – и ни хрена! Сейчас там, внизу, все из основной бригады и из запасной – тоже. Серж у Старухи санкцию на запуск управляемых перехватчиков затребовал. Бабке, говорят, аж поплохело… Все. Мне пора. А то хватятся…

Оставшись один, Айман, помянув Шайтана, вытащил из тайника здоровенный рюкзак с гермокостюмом и проверил обмундирование. Навьючил на себя и подземным ходом выбрался в Нижние Ущелья. Часа за два добрался до считавшихся заброшенными еще при Предтечах шахтных стволов. Приходилось идти «сопутствующими» треками, и времени это забирало массу. До замаскированной пещеры, где находилась законсервированная стационарная установка связи, он добрался к пятому часу утра. Там он угодил в один из недавно расставленных по указанию сурового Сержа Плотникова – «чтоб не шастали тут всякие» – медвежьих капканов.

* * *

Барух разрывался на части. Он то проклинал себя за то, что поспешил пообещать чертов Айманов кейс Большому Легавому из Метрополии, как раз перед тем как вышел на мастера Роговски, то, наоборот, у него замирало сердце при мысли о том, что он передумал в последний момент открыться Федералам – надежный был вариант: господин Санди был бы ему признателен за ценную информацию о Торговце и его делишках в Спецпоселении, а франт, что прилетел на пару с легавым, – за уникальный препарат, который он, Барух, из-под земли – в буквальном смысле этого слова – добыл для его захворавшей подруги. Так ведь этим бы дело не кончилось, – снова отдавался он в объятия сомнений. Ведь вытянул бы из него господин Санди тайну ТОВАРА – как пить дать вытянул бы… А такого Три Леди могут и не простить. На краю Галактики ведь разыщут…

В отличие от него мастер Роговски был невозмутим. На Химеру его занесло чисто случайно, лет пять назад, когда многие рассчитывали, что слухи о намечающемся здесь промышленном подъеме оправдаются и дел специалистам по информатике будет по горло. Узким специалистам свойственно питать иллюзии… Теперь задачей номер один для мастера было собрать деньги на дорогу до Метрополии – подальше от дурацкой Химеры и ее проблем. Если чудак, который на него свалился со своей халтуркой, готов платить, то наплевать ему на все волнения клиента: он – мастер Роговский – свое дело знает, и этого достаточно. Правда, халтурка оказалась такого рода, что мастер сразу пожалел о том, что за нее взялся. Или не запросил за работу в двадцать раз больше.

– Ну вот, – сказал он, отложив в сторону хитрого вида тестер и набор не менее премудро устроенных отверток. – То, что вы мне принесли, – очень дорогая и специально изготовленная вещь. Штучная, можно сказать. Имеет массу встроенных функций – может быть, например, автопилотом или, наоборот, – заменять целый диспетчерский центр полевого аэропорта… В той сборке, что у вас, это скорее всего устройство для дистанционного управления неким довольно сложным процессом. Вы, может быть, догадываетесь, что это такое, я – нет.

Барух догадывался, еще как догадывался. О намерениях Аймана перехватить по заданию своих шефов – кто бы они ни были – партию ТОВАРА из-под носа у Большого Сержа он очень хорошо догадывался. И поэтому хорошо представлял, ЧЕМ управляет его чемоданчик «в той сборке, что у него». Каким именно сложным процессом.

– Теперь вы сможете отслеживать процесс прямо на встроенном дисплее, – продолжал мастер. – Кстати, система активирована и работает. Вы этого не знали? Если в чем захотите разобраться – тут есть приличный хелпер. Разберетесь сами, если это вам будет нужно. Должен предупредить вас. Этот чемоданчик может быть уничтожен дистанционно. Вот этими двумя шашками. Снимать их и трогать контуры, с ними связанные, я не стал. Запараллелил только схему отсрочки – за пять минут до того, как… Одним словом, за пять минут до того, как вещь сработает, вы получите предупреждение. И постарайтесь убраться в какое-нибудь э-э… укрытие. Или хотя бы отбежать, – тут Роговский прикинул взглядом комплекцию клиента и безнадежно вздохнул, – ну, на сотню метров, что ли… И ничего не пытайтесь ковырять здесь сами… Это – очень нездоровое занятие…

И в этом Барух тоже склонен был верить специалисту.

– Возьмите деньги, – сказал он Роговскому, – и забудьте, что вы делали эту работу.

– Всегда к вашим услугам, – заверил его мастер и, только когда заказчик вместе со своим жутковатым кейсом удалился, по его расчетам, достаточно далеко от сооруженной в бывшем гараже мастерской, с облегчением вытер со лба мелкие бисеринки пота и начал считать баксы.

* * *

В крытом зимнем саду, окаймлявшем «Комплекс здорового досуга» на территории бывшего медресе, Барух присел на лавочку у тихо журчащего фонтанчика и осторожно включил дисплей. Снаружи тяжелые снежные хлопья лупили по притемненным стеклам заведения. По экрану колонкой поползла, бесконечно повторяясь, одна и та же строка запроса: ДОСТАВКА 2453-А ЗАПРАШИВАЕТ ПРИЧАЛЬНЫЙ МАНЕВР НА ЧЕРНЫЙ ТЕРМИНАЛ ДОСТАВКА 2453-А ЗАПРАШИВАЕТ ПРИЧАЛЬНЫЙ МАНЕВР НА ЧЕРНЫЙ ТЕРМИНАЛ ДОСТАВКА 2453-А ЗАПРАШИВАЕТ ПРИЧАЛЬНЫЙ МАНЕВР НА ЧЕРНЫЙ ТЕРМИНАЛ ДОСТАВКА 2453-А ЗАПРАШИВАЕТ…

Пальцы Баруха стали холодными и влажными. А мозг заработал с производительностью буровой установки. Уже через сорок минут он преуспел в вызове меню-подсказки. ПРОГРАММА ПРИЧАЛЬНОГО МАНЕВРА АКТИВИРОВАНА, – сообщил компьютер и добавил: – ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ НАЖМИТЕ ENTER. ПЛОХОЙ ПРИЕМ.

Еще бы приему быть хорошим – это здесь-то, в Дизерте, на другом полушарии, у черта на куличках… Вообще никакого приема быть не должно.

Мозг Баруха чуть не вскипел. Он судорожно пересчитал наличность и справился у своей электронной кредитки о ее платежеспособности. Заказать авиарейс было ему не по карману.

«Тоже мне – новость!» – фыркнул Барух и засунул кредитку в потертый бумажник. Подхватил кейс и очумело понесся к «Гаражу проката самодвижущихся механизмов матушки Деспериди».

* * *

Ругаясь на чём свет стоит и волоча проклятую железяку за собой, Айман добрался до потайного лаза и вломился наконец в подземное святилище информатики. Врубил программу расконсервации стационара и только тогда вытащил из засунутого под пульт ящика с инструментами электроножовку.

Покалечившись еще и пилой, он минут за пятнадцать избавился от подарка Большого Сержа и с грохотом швырнул остатки капкана о каменную стену. Еще минут двадцать он останавливал кровь и оклеивал покалеченную ногу биогелем. Затем воззрился на оживший наконец дисплей и остолбенел.

Причальный маневр шел вовсю. Точнее, подготовка к нему. Доставка 2453-А жаловалась на плохой прием. Однако кто-то третий – осторожно и неумело – одну за другой активировал программы работы Черного Терминала – любимого детища и тайной надежды Торговца.

Впрочем, гадать не приходилось – источником управляющего сигнала мог быть только украденный иудой-Альхеном спецкейс.

Забыв об искалеченной щиколотке, забыв обо всем на свете, Айман забарабанил пальцами по клавишам. На экран выплеснулась карта Западного полушария Химеры. Выросла, отсекая рамками дисплея ненужное. И показала Торговцу медленно ползущий по ниточке шоссе мигающий крестик. Крестик еще не так далеко ушел от столицы, но уверенно двигался на юг. Сюда – к Спецпоселению.

Даже полному идиоту, инструктированному по азам агентурной работы, было ясно, что делать. Но Торговец совершил последнюю попытку обойтись без «мокрухи». Он отдал команду на блокирование программного обеспечения спецкейса.

Команда не прошла. Кто-то уже помудрил с коробочкой.

Тяжело вздохнув, Айман стал плохо слушавшимися пальцами набирать команду на самоуничтожение устройства.

«Я не хотел этого, Барух, – сказал он экрану. – Ты сам заставил меня. Аллах видит – я не хотел этого…»

* * *

«Возьми себя в руки, Барух, – уговаривал себя Циммерман, пытаясь выжать все, что можно, из автопилота громадного – класса «люкс» – глайдера, то и дело норовящего не вписаться в довольно плавные повороты обледеневшего Южного шоссе. – Мамаша Деспериди не была бы настоящей гречанкой, если бы не всучила тебе, Барух, этот скоростной гроб с музыкой и баром. Должно быть, раз в месяц находятся в Дизерте чудачки, которым приходит в голову нанять на сутки настоящий «Роял-Флайт»… На час-другой – пустить пыль в глаза приезжим инвесторам и спонсорам – разве что. Но только не очень-то стремится такая публика на планету, которая ходит в банкротах скоро уже десяток лет…»

Автопилот старался как мог, а Барух то и дело с тревогой поглядывал на дисплей раскрытого на сиденье аймановского кейса. Надо было успеть на Черный Терминал к моменту прибытия Доставки. Или сразу после – во что бы то ни стало. Доставка могла быть и последней.

«Роял-Флайт» тем временем плавно сбросил скорость и высветил на табло интерактивного программирования:

СНЕЖНЫЕ ЗАНОСЫ ДАЛЬШЕ ПО КУРСУ. МАРШРУТ НЕВЫПОЛНИМ. РЕКОМЕНДУЮ ПЕРЕСЕСТЬ НА МОНОРЕЛЬС. ДО ПАРКОВКИ 32 КМ.

Барух скрипнул зубами. Все шло прахом. Впрочем, совет бортового компьютера насчет монорельса был не лишен смысла. Его скоростная линия шла параллельно шоссе, по другую сторону жиденького лесного массива, и где-то совсем недалеко должен был находиться перекресток, с которого можно свернуть к остановке «Дальние фермы». Как человек, неустанно болтающийся между обеими столицами и тремя-четырьмя Спецпоселениями, Циммерман имел расписание монорельса у себя в печенках. Можно было успеть. Барух отчаянно заколотил по клавишам блока навигации и сподобился узреть на экране карту-схему с указанием текущей дорожной обстановки. Утешала она мало. Короткий проселок, связывающий шоссе с монорельсом, был непроходим. Барух круто свернул на обочину и заорал, окликая одинокую девичью фигуру в легонькой куртке «аляске», маячившую у обочины на девственно-чистом фоне снега, сливающегося с блеклой белизной зимнего неба над близким горизонтом:

– Послушайте, сестра! – Барух кокетливо поправил паранджу и приветливо помахал рукой. – Скажите, здесь есть проезд до монорельса? До станции?

– Это запросто! – бодро отозвалась весьма самостоятельного вида конопатая, юная и белобрысая пейзанка, бесстрашно пролезая в услужливо открытую перед нею дверь роскошного глайдера. – Рулите вон туда, где сараи… Это моя ферма. Там остановитесь.

Впрочем, дальше проехать мог, пожалуй, только глайдер высокой проходимости, а то и танк. Франтоватый «Роял-Флайт» занесло над кочковатой снежной целиной и воткнуло задним бампером в огромный сугроб, который послушно обрушился на машину, оказавшись при ближайшем рассмотрении горой «полупродукта», приготовленного к вывозу и припорошенного свежим снегом. Барух, поминая черта, заглушил движок.

– А теперь – пешком, вон по той дорожке, – бодро объяснила конопатая фермерша. – Минут через сорок будете на месте. За машиной я присмотрю. Загоним ее в хлев. Все равно пустой. Скотину Охрана Животных на зиму забрала.

– Через сорок минут?! Шма Израэль! – возопил Барух. – Девочка, мне надо быть там через четверть часа, не позже!!!

Девица на секунду задумалась, наморщив лобик и что-то считая про себя.

– Сейчас я вам выкачу велик, – все так же бодро возвестила она, закончив этот процесс. – С вас за все про все – тридцать два семьдесят. Прокат велика и присмотр за тачкой. Я ее еще и от дерьма отмою.

– Там же снег, девочка… – растерянно пробормотал Барух. – К-какой тут велосипед?!

По экрану в крышке аймановского кейса, все это время лежавшего на сиденье между ним и пейзанкой, прошла помеха. Он отчаянно зазуммерил.

– А ничего! – уверенно заявило белобрысое создание, выбираясь из глайдера. – У меня получается – и у вас выйдет, мистер!

Она, вдруг придумав нечто новое, засунула конопатую мордашку в боковое окошко салона.

– Послушайте, мистер, а вы не продадите мне тачку? За наличные…

– Ты знаешь, сколько стоит такая машина, девочка? И что ты с ней будешь делать в таком месте?

– У меня – кредит. На открытие кафе. А тачку я поменяю на трактор. С полным комплектом запасника…

Барух задумался на минуту. Кейс исходил сигналом.

– Это – прокатный глайдер. От мамаши Деспериди… Договаривайся с ней, девочка. И, пожалуйста, дуй скорее за своим великом!.. Я плачу вдвое!

Конопатое создание, оскорбившись, дунуло, однако, за великом, а Барух вперил взгляд в дисплей, по которому, вспыхивая и погасая, чтобы привлечь его внимание, ползло сообщение:

ПРИНЯТА КОМАНДА НА САМОУНИЧТОЖЕНИЕ. ДАЮ ОТСРОЧКУ. СПАСАЙСЯ.

ОСТАЛОСЬ 2 МИН. 42 СЕК…

ПРИНЯТА КОМАНДА НА САМОУНИЧТОЖЕНИЕ. ДАЮ ОТСРОЧКУ. СПАСАЙСЯ.

ОСТАЛОСЬ 2 МИН. 41 СЕК…

ПРИНЯТА КОМАНДА НА САМОУНИЧТОЖЕНИЕ. ДАЮ ОТСРОЧКУ. СПАСАЙСЯ.

ОСТАЛОСЬ 2 МИН. 40 СЕК…

Внутренности Баруха похолодели и устремились куда-то вниз живота. Он пулей вылетел из глайдера, растянулся на густо унавоженном снегу и, спотыкаясь, ринулся по направлению к вытаскивающей из хлипкого сарая велосипед пейзанке.

– Стой, девочка! – закричал он. – Не подходи к машине! Пожалуйста, не подходи!!!

Чуть не сшибив ее с ног, он впихнул в руки юной земледелице комок баксов, второпях вынутый из кармана. Выхватив у нее велосипед, попытался тут же оседлать его. Грохнулся еще раз, снова закинул свою тушу в седло и с криком: «Не подходи к машине, девочка!!! Не подходи!!!», зарулил сперва по снежной целине, а потом – по накатанной дорожке вниз, по крутому склону, ведущему к дороге на станцию. Пейзанка удивленно пялилась на баксы. Их было слишком много.

Барух не успел еще грохнуться второй раз, когда мир вокруг стал на мгновение нестерпимо белым, словно средь зимы ударил десяток молний сразу, а затем, удивленно ухнув, попытался вывернуться наизнанку. Перелетев через руль, Барух принял на себя взвившийся в воздух велосипед, с ходу вернул его в колею, с неожиданной грацией влетел в седло и снова энергично закрутил педалями. Выброшенный взрывом чуть ли не в стратосферу полупродукт теперь обильно сыпался с неба, заставляя предпринимателя судорожно облизываться.

– Господи! – воскликнул он, обратив очи в небо. – Ну и снежок сегодня в этих местах!.. Ну и снежок выпал…

И, стараясь не оглядываться, вжав голову в плечи, добавил уже самому себе:

«Из-за тебя, Барух, погибла бедная девочка… Бедная девочка!.. Бог не простит тебе этого, Барух… Ты в дерьме! Ты снова в дерьме…»

Далеко за его спиной, среди развалин и без того разоренной фермы, зашевелился изменивший под действием нового вида атмосферных осадков свой цвет снег, и из-под снесенного ударной волной пластикатового щита на свет Божий выбралась бедная девочка Минни Арнольд.

– Мужик-то, выходит, диверсантом оказался, – задумчиво отряхиваясь и отплевываясь, умозаключила она. – Выходит, правда все, что рассказывают про эту породу…

Минни обвела взглядом руины своего аграрного предприятия и приободрилась.

– Черт возьми! – радостно вскричала она. – Кажется, мне все-таки обломилась страховка!!!

И стала подбирать рассыпанные вокруг баксы.

* * *

– Вы умудрились поставить следствие в нелепейшее положение, – сказал Федеральный Следователь, стараясь глядеть мимо глаз Морриса, наполненных обидой на несправедливость окружающего мира вообще, и на своего бездушного и черствого партнера в частности. – Я не дам за жизнь вашей Роззи и ломаного гроша! – жестко продолжал Кай. – Мало того, я не могу даже поднять вопрос о ее исчезновении – ни у меня, ни у вас нет ни малейших оснований полагать, что милейшая аспирантка или, как там ее, не послала попросту к чертовой матери домогательства пьяного в стельку ухажера и не убыла по своим текущим делам…

– Но вы-то знаете, что это не так, Следователь! – возопил Первый Аудитор.

– Даже этого я не могу вам гарантировать! – Кай сурово поджал губы. – Мало того – поднимать вопрос об исчезновении вашей очередной пассии означает уже вполне официально спустить на нее всех собак здешних спецслужб.

– Неужели в душе у вас нет ни капли жалости? – простонал Моррис, обводя полузакатившимся взором номер Кая. – А в холодильнике у вас – ни капли пива? Таковы вы все – люди Управления…

Кай молча достал на свет Божий пару объемистых банок «Хайникена» и через комнату бросил одну из них своему непутевому напарнику, распластавшемуся в кресле у книжных полок, заботливо уставленных – к вящему удобству дорогих гостей – томами финансовых отчетов Материального Совета – чтивом, способным повергнуть в ступор даже видавших виды сутяг.

– Думаю, следующее, что придет вам в голову, – Кай с выражением обреченности на лице вскрыл жестяную емкость и наполнил янтарной влагой высокий стакан, – это попросить вашего покорного слугу привести в действие каналы Управления…

На секунду он осекся: тень испуга, скользнувшая по лицу Де Жиля, не осталась для него незамеченной.

– Угадали, – как-то нетвердо произнес Моррис, отхлебнул из своей банки и слегка поперхнулся. – Хотя я понимаю, что не могу просить вас сделать из себя посмешище для всех ваших коллег…

– Ничего, бывало и хуже… Я, с вашего позволения, все-таки позволил себе озадачить своих коллег поисками информации о милой аспирантке. Как я подозреваю, структуральная лингвистика – это не основная специальность девицы. Так что дело не в вашей личной просьбе, Моррис. Учитывая, что, наломав немало дров, мы не достигли ни одного сколько-нибудь стоящего результата…

– Вот тут-то вы не правы, Санди! – По голосу Морриса можно было догадаться, что уж в этом-то вопросе он возьмет реванш. – Если вы думаете, что я напрасно всю ночь таскался по кабакам с пройдохой, который дрыхнет сейчас в моем номере, то вы глубоко заблуждаетесь!

– Откуда вы вытащили этого жулика? – устало спросил Кай. О Мелетте, ее президенте и «лице, представляющем интересы» последнего, он имел вполне обоснованное и далеко не благоприятное мнение.

– Нас познакомила Роззи. – Моррис откашлялся и уверенно, с оттенком горделивости в позе, выпрямился – в своем кресле. – После того как я излил вам тут душу, я ощутил необходимость э-э… разрядиться, и мы направились в э-э… По-моему, мы начали с «Карамболины»… Роззи разомлела и пообещала свести меня с человеком, который замешан в операции с ТОВАРОМ. Она… – На мгновение Моррис прикусил язык, но тут же продолжил: – А Карла мы встретили в «Странном страннике»…

– Вас аж в кабаки Космотерминала занесло? – дался диву Федеральный Следователь. – Там вы могли нарваться… Это уже не зона юрисдикции планетарных властей…

– Эта Роззи оказалась рисковой женщиной… – чуть виновато объяснил Де Жиль. – Знает тут всех и вся… Когда она заметила Карла, мы разыграли настоящее представление…

Кай представил себе, что это было за представление.

– Дело в том, что мне приходилось иметь дело с этим типом, – увлеченно продолжал Моррис. – Из-за него мой хороший знакомый чуть не вылетел из Министерства. Но мы оформили тот кар, что ему всучил Карл в обмен на какой-то пункт в контракте, как приз в лотерее…

Тут Де Жиль смутился и, несколько скомкав повествование, продолжил:

– Мы заранее договорились, и Роззи, якобы случайно, заметила меня… А я изобразил дело так, будто бы собираюсь вложить черный нал в операции с ТОВАРОМ.

– Моррис, – как можно более ласково попросил его Кай. – Обещайте мне и поклянитесь на Библии, что никогда больше не будете играть в специального агента. Даже в присутствии бесстрашной Роззи…

Моррис тяжело вздохнул.

– Может быть, я излишне рисковал, Санди. Может быть, я мог подвести вас и всех вообще… Но – победителей не судят!.. Я узнал главное, Санди, ГЛАВНОЕ!!!

– И в чем же состоит это ГЛАВНОЕ? – сухо спросил Федеральный Следователь, рассматривая опадающую пену над заманчиво поблескивающей поверхностью пива в стакане.

Ничего содержательного он услышать не рассчитывал. Тем более того, что услышал в действительности.

Моррис пересек комнату и нагнулся к лицу Кая, расплескав малость пива ему на брюки.

– РА-БО-ТОР-ГОВ-ЛЯ!!! – произнес он, вытаращив глаза. – Работорговля!

* * *

– Проклятье! – хрипло заорал Хромой. – Сигнал опять накрылся!! Чтоб черт побрал эту машину!! Поймите, я не пилот, не пилот!!! Я ничего не смыслю в технике причаливания НА ЭТОМ КОНЦЕ. И пусть ваша зверюга не таращится на меня, как на кусок жаркого!

– Без истерик! – оборвал его Дирк. – Не отрывайся от пульта! Пилот ты или не пилот, а ничего другого нам не остается. Если за шесть минут сигнал не восстановится, мы вместо причала вмажемся в Твердь – и точка, будешь ты здесь разоряться или нет.

Она действительно существовала – Твердь небесная. Лики с немым восторгом смотрел на мир, выплывший из тьмы и подсвеченный призрачными огнями, тлеющими в его складках – в щелях ли, пропастях, рассекающих горные массивы? Масштаб опрокинутого над ними и все наползающего ближе и ближе ландшафта оставался темен для него. Одно только было ясно Мастеру Лики – мир этот был невероятно чужд и странен, словно лик самого Небытия…

* * *

Айман расширившимися от недоумения глазами созерцал светящиеся строчки сообщений, которые одна за другой выползали на экран. Раз за разом команда, которая должна была выпустить на волю демона раскаленной плазмы, притаившегося в двух капсулах на дне уворованного кейса, давала осечку. Наконец дисплей выбросил «флаг»:

КОМАНДА ИСПОЛНЕНА.

ОК,

СЛЕДУЮЩАЯ КОМАНДА?

Мелкие бисеринки пота выступили над густыми демоническими бровями Торговца.

«Аллах, – попросил он, – будь милостив к душе этого иудея. Он был большим пройдохой, но злым человеком он не был никогда…»

Айман переключил свой дисплей на управление Черным Терминалом, но мысли его продолжали крутиться вокруг дурацкого, не существующего больше чемоданчика.

«Я так и предполагал, что с машинкой поколдовали, – в который раз сказал он самому себе. – Если это не так, то я – папа римский, глава необрезанных гяуров…»

Потом, плюнув на логику и здравый смысл, он с лихорадочной быстротой, путаясь в клавишах, стал набирать одну за другой команды причаливания.

Вторая за многие недели ожидания партия ТОВАРА сама шла ему в руки. Упустить такой шанс мог только полный идиот.

* * *

– Если это и вранье, то вранье неординарное, – признал Кай, второй раз выслушав уже более связное изложение сведений, исторгнутых Моррисом из недр Карла-Фердинанда Шнобеля. – Это никому не приходило в голову – торговля специалистами в области уникальных технологий… Передвижение людей по Мирам, как это ни странно, гораздо труднее контролировать, чем перевозки самых закамуфлированных материалов… Но эта гипотеза требует очень многих дополнительных предположений. Почему эти люди так охотно идут на кабальные сделки? Почему выбрали местом для подпольного «рынка мозгов» именно Химеру? Как удается скрывать такую уйму интеллектуальных рабов? Ведь не в карманах же и не в дамских сумочках? И главное – откуда они берутся? Инкубатор у них припрятан где-нибудь в Лабиринте, что ли?

Кай машинально взял со стола игрушечный домик и стал задумчиво крутить его в руках, словно надеясь, что игрушка-намек превратится в «кубик Рубика» или какую-нибудь другую головоломку, решение которой подскажет ему ответы на все вопросы.

«Изготовлено мастером Кантемиром Святкиным, марта девятнадцатого дня, – какого там года?.. – рассеянно попробовал он прочитать надпись на строгого вида табличке, врезанной в дно игрушки, – в Спецпоселении «Помпея-2…». Кай потряс головой, стараясь выбросить из нее посторонние мысли.

Потом, оторвавшись наконец от миниатюрного изделия, сурово посмотрел на Морриса.

– Боюсь, что мне придется потратить не знаю уж сколько времени на поиск той козы, на которой, как выражаются обитатели Колонии Святой Анны, можно будет подъехать к вашему новому другу. И если все то, на что он так прозрачно намекал вам, окажется пьяным бредом, то Карл-Фердинанд пожалеет, что бредил так увлекательно. Вас же я попрошу…

Легкий на помине носитель интересов президента Независимой Планетарной Республики тут же нажал сенсор входной двери и возник на пороге. Был он мучительно трезв, до синевы выбрит и чопорно-фамильярен.

– Вы сказали мне, Моррис, что можете отлучиться в номер напротив… – произнес он, с тревогой вглядываясь в лицо Кая. – Я приношу извинения вашему другу…

– Не стоит, не стоит, – с чуть преувеличенной снисходительностью взмахнул руками Федеральный Следователь.

И поставил на стол мешавшую ему сосредоточиться безделушку. С этого момента оси зрачков Карла-Фердинанда сошлись на этом предмете и больше не покидали его.

– Мне кажется, что мы закончили обсуждать с Моррисом все нас интересовавшие вопросы, – продолжал Кай, отнесший этот феномен к разряду эффектов последействия токсических доз алкоголя. Систематически принимаемых. – Так что он в полном вашем распоряжении. Но через четверть часа я жду вас в вестибюле, Моррис.

Кай постарался вложить в эти слова, обращенные к Де Жилю, как можно более ярко выраженную мольбу обойтись без дальнейших экспериментов: было ясно как Божий день, что вся неумело слепленная Первым Аудитором при помощи бесследно сгинувшей Роззи легенда рухнет к чертовой бабушке в ближайшие часы – если не минуты, – и суровая криминальная действительность возьмет свое.

Однако реакция Карла-Фердинанда не укладывалась ни в одну из предусмотренных на этот случай моделей поведения: он с трудом перевел взгляд с игрушечного домика на Морриса, затем на Кая.

– Черт возьми! – потрясенно воскликнул он. – Да вы, господа, времени зря не теряете! Кто это из моих лучших друзей-конкурентиков успел подрезать мне подметки на полном ходу? А вы хороши, Моррис, – морочили мне голову, в то время когда уже все, – тут он выразительно кивнул на безделушку, – знаете про наши игры с Тремя Леди.

Гость на секунду запнулся. Затем заломил бровь в знак озарившей его догадки.

– Старые перечницы решили от вас откупиться и взяли в долю – ведь так?

– Все вы переиначили, Карл, – с укором произнес неожиданно проявивший недюжинные способности к игре втемную Де Жиль. – Встретимся лучше, как договорились, вечером. Там, где договорились. И вы поймете, что никто у вас этого дела не перехватил и не перехватит…

Карл-Фердинанд стремительно, с некоторой даже спешкой повернулся к двери и только на пороге обернулся и бросил через плечо напряженно привставшему с кресла Моррису:

– Хорошо, но Боже вас упаси темнить, мой мальчик. Помните, какой козырь вы оставили у меня на руках!

Дверь стремительно закрылась за Лицом, представляющим интересы президента Мелеттской Республики, и Кай спросил у все еще не пришедшего в себя Морриса:

– Какой такой козырь вы дали этому жулику, Моррис? Надеюсь, вы не подписывали никаких бумаг?

– Не пойму, что все это значит… – растерянно произнес Де Жиль. – Не волнуйтесь, Следователь, я ничего не подписывал. Старый шарлатан просто берет меня на пушку…

Кай подумал, что сейчас не время цепляться к шероховатостям, явно проскальзывавшим в поведении его партнера, и снова поднял к глазам подарок Джейн.

– Мы сегодня же едем в Спецпоселение. Но перед этим придется уважить личную просьбу Леди Эльсбет, – он коснулся продолговатого конверта, лежавшего в серебряном лотке для писем, украшавшем его рабочий стол. – Нас просят просмотреть от начала до конца сегодняшние утренние парламентские дебаты. Их крутят только по столичному кабелю. По мнению Леди, они будут чрезвычайно интересны. Хотел бы я хоть наполовину знать заранее, что имеет в виду наша знакомая.

Он взял конверт кончиками пальцев и вознамерился вытряхнуть из него записку Леди Эльсбет, чтобы снова пробежать глазами ее текст.

Но из кремового конверта на серебряный лоток высыпались только щепотки две серого, похожего на пепел порошка.

* * *

Лики надоело это метание из ледяной купели ужаса и ожидания неминуемой смерти в душную парную, возвращения веры в спасение, к жизни, с которой уже успел попрощаться, – и обратно.

«Черт побери, мне просто не о чем будет поразмышлять на смертном одре, – с досадой, но без тени иронии, подумал он. – Все подходящие к случаю мысли я уже передумал в этой чертовой бочке, из магнитной пращи пущенной в Рай…» Поэтому он как-то вяло воспринял радостные вопли Хромого и присоединившегося к нему молчаливого доселе ратника из свиты Высокородного. Парень, видимо, сек в программировании и навигации. Может, был кем-то из ранее побывавших в Большом Зазоре между Обитаемой Вселенной и Небесной Твердью космонавтов. Хотя ересь космонавигации была осуждена и занимавшийся ею ученый люд давно сгинул. Ходили по миру упорные слухи, что не всех Летавших предали Вечному Огню… Далеко не всех.

Мастер меланхолично очередной раз выслушал новость о том, что причальный маневр возобновлен, и снова отвернулся к иллюминатору. Огромные, древние, наверное, древнее Вселенной, хребты надвигались оттуда, с того направления, которое он решил считать «верхом». Тьма – черная, как гнилая вода Мертвых Болот, была разлита в долинах, над которыми, посверкивая в упершемся в нее откуда-то издалека лазерном луче наведения, пролетала капсула-вагон. Потом верх и низ поменялись местами. Привычная сила тяжести налила тела беглецов. Корпус «вагона» завибрировал – пошли в дело двигатели коррекции.

Любопытный Злюка, посчитав, что основной ужас уже закончился, покинул свое убежище.

И тут же поплатился за это.

«Вагон» дико тряхнуло. Лики, несмотря на все ремни и постромки, удерживавшие его в кресле, чуть не вылетел в потолок макушкой, а затем оказался вбит в кресло вторым, столь же могучим, но противоположно направленным ударом ускорения. Потом мир перевернулся вокруг него. Еще и еще раз. И наступила тишина.

Руждан сообщил куда-то в пространство перед собой, что у него, кажется, осколок вышел из того места, куда он ранее вошел, но ни у кого не было сил поздравить его с этим.

Только сдержанно стонал травмированный грохнувшимся на него Злюкой Высокородный. Злюка понимающе и сочувственно подвывал ему из своего прежнего убежища.

Тьма смотрела на них через иллюминаторы.

Сначала Мастеру показалось, что тяжесть снова исчезла. Но потом он понял, что она – здесь, только ослабленная и… и какая-то «не такая». Беглецам потом долго приходилось привыкать к этому, «не такому» тяготению Рая.

Никто из них не успел сказать – да и подумать – чего-либо путного, когда тишина оборвалась. На беглецов обрушился грохочущий лязг, капсула зашаталась, плавно мотнулась из стороны в сторону, на мгновение-другое слепящий свет хлынул в иллюминаторы и тут же погас – Лики так и не понял, что он успел увидеть ТАМ, за стеклом. А потом, когда это видение снова и снова возвращалось к нему во сне, долго не хотел ему верить. И снова наступила тьма. Надолго – Лики подумал сперва, что теперь уж – навсегда…

Толчки и качка, однако, продолжались. Правда, были они теперь не столь жесткими. Бережными даже какими-то были они… Потом снова лязг и грохот, но уже приглушенный, донесся до них через стенки капсулы. Теперь тьма и тишина наконец объединились в единое нечто, и это нечто – без границ, без формы и очертаний – поглотило все вокруг.

 

Глава 7

ПОВЕСТВУЮЩАЯ О ПРИШЕСТВИИ МАСТЕРА ЛИКИ В РАЙ И О СОБЫТИЯХ, ТАМ ПРОИСХОДИВШИХ

Нервно посматривая на часы, Моррис еще раз постучал кончиками пальцев по клавишам выносного пульта.

– Дьявольщина! По всем каналам – одно и то же! Словно вернулись последние дни Империи…

– Должно быть, не только Леди Эльсбет придает большое значение сегодняшним парламентским слушаниям… – неопределенно заметил Кай и потер тыльной стороной ладони кончик носа – тот чесался всегда к неожиданным неприятностям.

Будь у господ инспекторов возможность заглянуть в кабину операторов Ти-Ви, они сподобились бы лицезреть сцену более занимательную, чем шествие по залу парламента неторопливо рассаживающихся по своим местам Дам-Законодательниц.

– Святая Фатима! – Режиссер телевизионной программы «Хроники Материального Совета» Далила Мейн уже второй раз за сегодняшнее утро споткнулась о сетевой кабель. – Я же просила проложить провода в-д-о-л-ь стены, а не бросать их где попало! Чем ты занимаешься, Хельга?

Исполняющая обязанности ответственного редактора была сверх обычного озабочена и явно скрывала какое-то – немало досаждавшее ей – внутреннее напряжение.

– Борюсь как могу с этим барахлом! – Атлетически сложенная блондинка легким движением руки отодвинула мощную стационарную телекамеру и отпихнула ногой к стене жгут переплетенных проводов, опутавших комнату. – Ты лучше скажи, как пойдет передача, в записи или в живую? Антенну будем подключать? Или о нас просто позабыли?

Далила возмущенно встряхнула плечами:

– Если бы я знала точно! Через десять минут начало заседания, а они, – она ткнула пальцем куда-то в потолок, – еще не удосужились решить.

– Значит, в записи. – Хельга равнодушно и чуть огорченно переключила тумблер коммутатора в верхнее положение. – А что говорит Марджана? Когда не надо – спасенья от нее нет, а сейчас вот, как назло, неизвестно где черти носят нашу цензоршу…

– Она сама ничего не знает точно. Я только что с ней столкнулась на лестнице, – наверное, побежала в Секретариат, получать инструкции.

Ситуация была не слишком типичной, и обе ответственные за программу специалистки начинали «заводиться».

– Вот уж зараза так зараза! – констатировала всем хорошо известный факт Хельга. – Не приведи Господи! То ей не так, это ей не нравится… Это вырежьте, то переснимите. Уж на что терпением Бог меня не обидел, но и я иногда дурею от ее указаний.

– Тогда представь, каково мне – с моим-то характером, – поддержала ее Далила. – Откуда они только набирают таких язв в свой Цензурный комитет?

Операторша выразила мнение, что таких язв выращивают специально – в спецпитомнике.

– Ну ты, потише там насчет питомника, а то загремишь куда следует…

– Ерунда, – операторша лениво перекинула за другую щеку жевательную резинку и начала отрабатывать крупный план на пустой пока еще трибуне президиума. – У меня генератор сейчас тестовый сигнал такой мощности гонит, что любой «жучок» забьет. И потом… – она запнулась на полуслове, краем глаза успев заметить входящую начальницу.

Та с порога посыпала ценными указаниями:

– Сестра Ландскрун, живо подключайте антенну! Первая часть передачи пойдет сразу в эфир, а потом – строго по моему сигналу – врубите новости, а камера начнет работать на запись. Смонтируем позже. Я скажу как.

– Не поняла… – Режиссер даже не пыталась скрыть своего удивления. – Мы так еще не работали.

– Это приказ Председательницы. Слушайте сценарий. Первой будет выступать Леди Халимат. Ее речь идет в живую. Потом – ответное слово Эльсбет. – Далила автоматически отметила, что цензорша пропустила обязательное для лиц такого ранга «Леди…». – У руководства есть мнение, что зрителям слышать ответ Серебряной Бетти не обязательно.

Тут уж полезли глаза на лоб у ничему не удивляющейся сестры Ландскрун. Первый раз за почти трехлетний срок совместной работы они с Далилой слышали, чтобы всегда подобострастная с начальством и обладавшая виртуозной способностью в любых обстоятельствах держать нос по ветру цензорша так фамильярно отозвалась об одной из Трех Леди. Они многозначительно переглянулись. По всему было видно – в верхних эшелонах власти Химеры заваривалась крутая каша интриг.

Раздался зуммер начала съемки, и очнувшаяся Хельга навела камеру на выходящих из-за кулис к президиуму Трех Великих Матерей.

Странное это было зрелище. И непривычное. Хотя бы потому, что старшая из них, которую сестры привыкли видеть всегда гордо выпрямленной, на этот раз сидела в инвалидной коляске. Коляску толкала перед собой Второй Секретарь Материальной канцелярии, больше известная под прозвищем Рыжая Лиза. Необычным был и наряд леди Эльсбет, сменившей на этот раз ее любимое длинное серебристое платье на зеленый комбинезон времен Первой Освободительной.

Да и с Леди Халимат тоже что-то явно произошло – это было видно по ее слегка растерянному лицу и тяжелой походке.

Поэтому без лишних слов, еще до энергичного кивка Марджаны, Хельга ловко перевела камеру на средний план, а потом пустила панораму рядовых членов Материального Совета. Руководство сегодня явно было не в ударе и фотогеничностью не блистало.

Как только Леди Халимат начала свою речь, и Далила, и наблюдавшие трансляцию телезрительницы узнали интонации Железной Старухи. Это был ее стиль, ее манера: Халимат всего лишь повторяла чужие мысли. И от того, что привычные по прежним речам и выступлениям фразы на этот раз исходили из уст другого человека, пусть и члена Триумвирата, делало их немного фальшивыми. А уж сам смысл речи был и вовсе непонятен. Ибо, хотя общие пассажи выступления – о необходимости укрепления единства перед лицом скрытой агрессии остального мира, об угрозе морального разложения и предательстве интересов Химеры – сестры слышали не раз до этого, сам предмет обвинения был весьма непривычен. В этот раз Леди Халимат ясно и недвусмысленно давала сидящим в зале понять, что вышеназванное предательство свило себе гнездо именно в стенах высокого Собрания и даже более того – в самом Триумвирате.

А остальное мог вычислить и олигофрен. Если обвинение произносит Леди Халимат – правая рука Старухи, и притом ее словами, то объектом его может быть только один человек. Тот, что сидит сейчас с внешне спокойным лицом в овеянной романтикой давних битв военной форме и, словно бы не замечая сгустившихся над головой туч, с показным интересом слушает докладчицу, делая заметки в своем блокноте.

Однако это спокойствие как ветром сдуло, стоило оратору закончить свою последнюю гневную тираду. Не дожидаясь, пока сидящая в кресле спикера, добродушная и простая, как яблочный пирог, старейшина Материального Совета соблаговолит предоставить ей или кому-либо еще слово, словно подброшенная пружиной, Серебряная Бетти решительно пересекла считанные метры, отделявшие ее от микрофона, и с места в карьер бабахнула в замерший зал свой первый козырь:

– Только что на ваших глазах, сестры, кучка воров пыталась захватить власть на нашей планете! Но это не выйдет!!! Смотрите сюда, сестры! Все мы привыкли к мысли, что источником благополучия нашей родной Химеры стало некое таинственное нечто, что мы шепотом называем – друг дружке на ушко – ТОВАРОМ. Но вряд ли кто, помимо посвященных – да, да, я о вас, сестра Глипштейн! – знает, что же это за штука на самом деле! И вряд ли кто-нибудь из вас, сестры, знает, что если одна четвертая часть получаемых от ТОВАРА доходов приходит сюда – на нашу несчастную планету, то остальные три четверти ложатся на секретные счета уважаемых членов Триумвирата и их прихлебателей в Метрополии и на Океании!!! Вот только те номера таких счетов, что стали известны мне!

По огромному дисплею за ее спиной поплыли ряды цифр.

Хельга азартно панорамировала камерой вытягивающиеся лица Уважаемых Дам и крупным планом давала в эфир изображение пальцев сестры Софьи, нервно ломающих карандаш.

Сестра Марджана остолбенело уставилась на сложившую руки на груди Далилу и сама решительно положила руку на переключатель режимов трансляции. И тут произошло нечто неслыханное: рука самого правительственного Цензора была резко сброшена с панели управления. Кощунственный акт этот совершила неожиданно для себя самой сестра Ландскрун, спровоцированная вызывающим бездействием своей непосредственной начальницы.

– Молодец! – констатировала та и выбросила перед собой руку, сжимавшую баллончик с «Аутом».

Так и не успевшая прийти в себя, сестра Марджана кулем осела на пол. Хельга чисто рефлекторно подхватила ее под мышки.

– Оттащи суку в угол! – распорядилась Далила, поспешно отодвигая стекла панели, чтобы самой не лишиться сознания от рассеивающихся по тесной операторской остатков «вырубателя».

– Ага! – весело бросила Хельга, выполняя поручение. – Откуда это у вас?

– От нашего оратора, – Далила кивнула на трибуну, с которой в этот момент доносилось:

– Это не дворец бывшего императора, это – всего лишь скромное поместье, приобретенное в Метрополии на имя уважаемой…

В огромном окне голографического дисплея, служившего фоном гранитной балюстрады президиума, сменяли друг друга прекрасно снятые кадры, являющие миру и Парламенту образцы архитектурного и садово-паркового искусства и дорогого кибердизайна.

– Я не позволю устраивать!.. Превращать!.. – Визг из инвалидного кресла перекрыл голос Серебряной Бетти.

Неожиданно преодолев свою хворь, Леди Сью выпрямилась в полный рост и, казалось, вот-вот извергнет в ненавистную Бетти огненную молнию. По крайней мере, волосы старой мегеры, наэлектризовавшись, готовы были сыпать искрами. Перекосившееся, со странно неподвижной левой половиной лицо Старухи только делало картину еще более устрашающей. Члены Парламента без малого под столы не полезли, справедливо полагая, что если дело дойдет до метания молний, то и им, грешным, перепадет от такого натиска отрицательной энергии.

– Работай, работай, – подтолкнула Далила сестру Ландскрун. – Я не зря тебя поставила на сегодняшний репортаж: ты повела себя правильно. Если ребята с центральной студии не подведут, то после того, как заварушка окончится, – сидеть нам в отдельных кабинетах, в Большой Башне!

Сестра Ландскрун не заставила себя упрашивать: не то чтобы ей по душе была крутая интрига, в которую ее, не спросясь и не предупредив, втащила коллега, но скандальный репортаж из застарелого болота, каковым всегда являлся Материальный Совет, был ее профессиональной мечтой. Наконец сбывшейся – и наплевать, что там будет потом. Главное – дерьмо взболтали! Да не позолоченной ложечкой, а осиновым колом!!!

У Федерального Следователя происходящее на экране вызывало несколько иные ассоциации.

– Господин Фогель недаром поминал курятник… – сухо заметил он, подсоединяя штекер регистратора к антенному входу Ти-Ви.

– Материальный Совет должен немедленно пресечь провокационную вылазку Ле… сестры Эльсбет! – стала наконец озвучивать застрявшие в горле у Старухи мысли Леди Халимат.

И резко добавила уже от себя:

– Следовало бы вам подумать, Бетти, что будет, если я на виду у всех начну считать денежки из вашего кармана!..

– Свои деньги я полностью отдаю в Фонд Спасения Отечества! – гордо парировала ее Эльсбет. – А вот вашей хозяйке будет небезынтересно узнать, что вы, сестрица, за ее спиной крутите сделки со своей долей ТОВАРА с такими личностями, как представители правителей Мелетты и даже с эмиссарами Харурского Кривого!!! Даже исламские лидеры с Малой Колонии ходят у вас в клиентах!!!

– Что?!! – Голос обескураженной Старухи дал «петуха».

Леди Халимат на мгновение растерялась.

Воспользовавшись всеобщим минутным оцепенением, слово с места взяла сестра Мелани – депутат от Бог весть какого округа, признанный борец с коррупцией. Этого, конечно, следовало ожидать.

Говоря горячо и бестолково, она поведала Высокому Собранию, что даже те жалкие гроши, которые достаются сестрам, населяющим Благословенную Химеру, вытаскивают из их кармана всякие жульнические структуры вроде «Анастасии Пирамиди»…

Сестра Мелани не успела толком изложить свою мысль, а уже с горячей ее поддержкой откуда-то из задних рядов поднялась – точнее вскочила – так и оставшаяся никем не узнанной полная блондинка и понесла всеми чертями проклятых ворюг, – безусловно, ставленников Патриархата и разрушителей Великих идей Материальной Республики…

– На вашем месте… – Леди Халимат наконец обрела голос и использовала его, чтобы обрушиться на не имеющую, собственно, к делу никакого отношения неугомонную болтунью. Побагровев, Леди заорала во всю силу своих легких:

– На вашем месте я заткнулась бы, депутат Дуппельцвишен!!!

Депутат Дуппельцвишен не замедлила с реакцией на эту реплику. Взревев обезумевшей сиреной «А-а-а-а-а!!!!» и вытянув вперед ярко накрашенные когтищи, она устремилась к месту дислокации Президиума. Две амазонки, выступающие в роли приставов, попытались остановить разгневанную избранницу народа, но, врезавшись скулами друг в друга, только порядком усугубили возникшее в зале Парламента замешательство. И лишь змеевидно вытянувшаяся в проход между креслами нога депутата Арутюнян – никто потом не смог объяснить, злой ли умысел имел место, или просто неудачная попытка взять слово – остановила обезумевшую фурию. Но всем было уже не до того.

Полуживая, но не сломленная Леди Сью, оттеснив свою бестолковую союзницу, с трибуны обвиняла Серебряную Бетти в том, что у нее еще со времен Преславной Революции не переводились любовники. Та в ответ сыпала мужскими именами, приводя каждое из них в соответствие с той или иной приближенной к Старухе особой. Старуха же, явно скиснув, энергичным жестом велела застывшим с каменными лицами за спинкой ее кресла амазонкам увлечь себя за кулисы, что те и не замедлили исполнить. Тут же, словно ветром, вынесло из зала и ее главную соперницу. Вне всякой зависимости от этого, Леди Халимат ожесточенно переругивалась с кем-то из сестер, громогласно утверждая, что только она может знать – и знает! – истинную цену «условной единицы» ТОВАРА…

– Ну до чего похожи бабы в любой части Вселенной! – заметил Моррис. – Это удивительно напоминает мне сцену выяснения отношений двух моих подруг, которым я по ошибке назначил свидания на один и тот же час… Обидно будет, если…

– Черт бы побрал! – Кай мучительно скривился, пытаясь разобраться в несущемся из динамиков галдеже. – Кажется, все в этом балагане знают о том, что ТОВАР существует, но хоть бы одна шлюха обмолвилась, о чем же именно идет речь! Впрочем, кажется, основное действие происходит уже не в Совете…

По экрану прошла рябь, и прямо по изображению бушующего зала заседаний поползли строки экстренного сообщения: комендатура Зимней Столицы вводила в городе чрезвычайное положение…

* * *

– Что с вами, Барух? – не без удивления осведомился разбуженный задолго до рассвета почтенный доктор Глебов, опасливо принюхиваясь к неожиданному гостю. – Вас опять отделали «Юные воительницы»? Знаете, это уже превосходит всякие пределы…

– Вроде того, – неопределенно означил происшедшее с ним Циммерман, запыхавшийся и до предела растрепанный – это были следы попыток привести себя в порядок в вагоне монорельса в компании дюжины мегер, доведенных до состояния невменяемости его появлением на последнем до Южного полушария перегоне, когда покинуть мчащуюся со скоростью звука кабину невозможно было никакими силами. – Где Серж? Где Капелюх? Где весь народ? Отправились вниз?

– Мало того, что эти дуры рушат все договоренности насчет пропуска лиц, означенных в комендантском списке, – продолжал чуть наигранно кипятиться доктор, неумело пропуская мимо ушей предположения Баруха относительно местонахождения Сержа Плотникова, – они дошли до того, что забрасывают дерьмом невооруженного человека! Пойдемте в душ, немедленно, дорогой, я так сочувствую вам… И вот это…

Доктор заботливо, по старинке начал капать в хрустальную стопку лекарство из коричневого пузырька.

– Азохенвей! – завопил Барух. – К черту ваши капли! К черту душ, к черту и к его уважаемой бабушке всю эту вашу конспирацию!! Говорю вам, что если Серж и его компания отправились ВНИЗ, на причал, то мне надо немедленно быть там!!! Свяжитесь с ними! Предупредите!!!

– Какой причал? Куда вниз?

Артист из доктора был такой же, как из Баруха – гинеколог.

– Поймите вы, что сейчас у вас из-под носа уводят ТОВАР! И я знаю, кто его уводит и где этого мерзавца найти! Боже! Боже!! И я еще давал этому поцу в долг!!! А он дождался момента и хотел изжарить меня заживо! Шма Израэль!! И еще из-за него погибла та девочка… Где ваш гермокостюм, доктор?!

Доктор Глебов сдался, плюнул на конспирацию и, не пытаясь больше понять смысл происходящего, распорядился через головы высунувшихся в сени многочисленных потомков:

– Люба, сходи в кладовку за скафандрами… И принеси еще мой садовый костюм… – И, обращаясь к Баруху, добавил: – Вы все-таки успеете принять душ и переодеться, мой дорогой…

Барух залпом выпил валерьянку.

* * *

– Черный Терминал – он и есть Черный Терминал, – умозаключил Руждан, с тоской глядя на заметно потускневшие плафоны под потолком. – Владения Демонов. Нечего и ждать, что нас пригласят выйти отсюда. Вот – уже дождались: аккумуляторы садятся. Скоро и регенераторы кислорода сядут…

– Пустые хлопоты, – тихо прошелестел вконец скисший после нервного напряжения последних часов перелета Хромой. – Капсулу нельзя открыть изнутри. Только Спонсоры…

– У вас еще много таких приятных сюрпризов, мой трехногий друг? – ядовито осведомился Руждан. – Валяйте, выкладывайте все сразу…

– У нас – неплохие бластеры! – воскликнул Высокородный. – Капитан Дирк, прикажите вашим людям высадить эти дурацкие иллюминаторы.

– Номер может и пройти, – продолжал вяло шелестеть Хромой. – Но кто вам сказал, Ваше Величество, что снаружи – воздух, пригодный для дыхания, а не, скажем, хлор?

– Типун тебе на язык, бандюга!.. – от души пожелал ему Руждан.

– От бандита слышу! – возвысил слабый голос Хромой. – От убийцы и грабителя… Денежки-то на проезд вы, чай, не взаймы получили?

– Разрешите доложить, Ваше Величество, – твердым, уверенным голосом положил конец начинающейся сваре Дирк. – Среди нас есть специалист, которому вскрыть замок той сложности, что вставлен в эту консервную банку, не стоит труда.

Только исполненный гордости за своего хозяина взгляд Злюки, который даже прекратил зализывать полученные при посадке раны, дал Лики понять, что речь идет о нем – Мастере.

Не дав ему издать ни звука в свое оправдание, со словами «ну, не подведи, друг» (шепотом, на ухо), гвардии капитан подхватил одной рукой самого Мастера, другой – его сумку с «железками» и увлек и то, и другое в тамбур, к полированной металлической двери «вагона».

– Сможешь? – тихо спросил он у Лики, оставшись с ним наедине.

– Постараюсь… – Мастер сосредоточенно, прикрыв глаза, ощупывал кончиками пальцев внешне уныло-гладкую поверхность стальной плиты, преграждающей путь на волю. – Постараюсь. Ты иди к их Величеству, Дирк. И прикрой тамбур как следует. Вдруг там действительно хлор. Или что-нибудь в этом духе…

С минуту Дирк разрывался между преданностью другу и верностью низложенному монарху. Затем глухо буркнув: «Ты уж того – поосторожнее… Если что…» – неловко выскочил из тамбура. Колесо гермозапора крутанулось положенное число раз, и Мастер остался один на один с полированной сталью двери.

* * *

– Ну, и что это все значит? – Джейн с трудом держала себя в руках. – Зачем вам понадобилось меня арестовывать? Могли бы просто вызвать к себе в этот кабинет. Я – не в бегах, Леди.

– Арестовывать? Скажите еще – похищать… – Леди Эльсбет, казалось, была не меньше, чем Джейн, возмущена таким нелепым предположением. – Вы у меня в гостях – не более того.

– Это называется приглашение на чай? – Сестра Гранж насмешливо оглядела двоих мускулистых девиц с автоматами на изготовку, которые без особых церемоний доставили ее сюда прямо из дома. – А если бы я оказала сопротивление?

Леди Эльсбет досадливо поморщилась:

– Не будем впустую фантазировать, дорогая. И отбросим ненужный этикет – времени у нас в обрез. Ты знаешь, что вчера произошло в Совете, и, надеюсь, понимаешь – настало время выбора. Мы с тобой профессионалы, поэтому давай отбросим словесную шелуху и расставим все точки над «и». Итак, ты со мной?

– Я подчиняюсь Верховному Материальному Совету.

– Нельзя подчиняться стаду баранов, – Леди Эльсбет криво усмехнулась, – точнее, стаду овец. Не мне тебе рассказывать, что все серьезные вопросы решались, решаются и будут решаться внутри Триумвирата. Но в настоящий момент никакого Триумвирата больше нет. Есть Я и Старуха.

– А Леди Халимат?

Леди Эльсбет досадливо отмахнулась от столь глупого замечания и вопросительно посмотрела на Джейн:

– Так что же?

Та лихорадочно пыталась принять правильное решение, но у нее ничего не получалось.

– А вы не пробовали помириться? Найти общую точку зрения?

– Это исключено. Сью хочет оставить все по-старому, отгородившись от Метрополии колпаком из бронестекла. Но я-то вижу, что это самоубийство. Стекло, каким бы прочным оно ни было, имеет обыкновение лопаться под давлением… Федерация не потерпит сепаратистов, как бы долго мы ни пытались морочить им голову. Я не знаю, что они применят – Космофлот, скрытую агентуру или Аудиторов вроде твоего дружка, но нам придется смириться с потерей самостоятельности. Все, что мы можем, – это выторговать себе условия получше… – Леди Эльсбет яростно стукнула кулаком по ручке кресла. – И то если успеем. А времени остается все меньше. И чем позже мы признаем факты фактами, тем хуже будут карты, которые нам сдадут в этой игре. Так что решай. Я – вовсе не диктатор. Я – за разумную коллегиальность руководства. Если ты со мной – у тебя есть все данные для того, чтобы войти в Тройку, если нет, – она криво усмехнулась и сделала неопределенный жест рукой, который мог означать что угодно – от мягкого «убирайся вон» до решительного «ты покойница».

Джейн боковым зрением оценила расстояние до охранниц, прикидывая, удастся ли ей вырваться отсюда, но только усмехнулась собственной наивности. Это на Харуре можно было посостязаться в кикбоксинге с телохранителями его одноглазого величества. Здесь, на Химере, в кабинете одной из Трех Леди, без всякой прелюдии в дело пошли бы парализаторы и разрядники.

– Так что же вы предпримете, Леди, если я откажусь?

– А ничего. – Эльсбет достала длинную сигарету и выдохнула дым почти в лицо «гостье». – Правда, господину Второму Аудитору будет грустно узнать, что вы были приставлены к нему Старухой только для того, чтобы следить за ним. А он-то, бедолага, принимал ваши чувства за чистую монету.

Леди с удовлетворением отметила перемену в облике Джейн.

– Как же я вас ненавижу!

– Охотно верю, – согласилась та. – Но это не должно помешать нам работать. Или ты думаешь, что в Тройке мы испытывали друг к другу другие чувства? Нет, моя дорогая, политика – дело не для розовых кисейных барышень. Ты или давишь свои эмоции, и тогда получаешь шанс добиться успеха, или вылетаешь на обочину. – Она встала, дав понять, что разговор окончен.

– Итак?

– Что я должна делать? – Сестра Гранж старалась не смотреть на хозяйку положения.

– Для начала намекни своему дружку, что в Правительстве Химеры есть здравомыслящие люди, готовые к сотрудничеству с Федерацией. И они могут сообщить некоторые сведения о характере так называемого ТОВАРА при условии получения гарантий: а) сохранения определенной автономии Химеры в дальнейшем и б) сохранения их руководящей роли в Правительстве обновленной Химеры. Имен пока не называй. Передашь сообщение и доложишь о реакции. – Леди протянула Джейн капиллярную ручку. – Передатчик действует в радиусе полумили. Этого хватит, чтобы достать до ретранслятора. Канал кодирован. Последняя штучка наших друзей с Дальних Баз, так что не забивай себе голову опасениями насчет Старухи. Как только я получу от тебя информацию, сразу же свяжусь. Эта штука, – она показала на авторучку, – может работать и в режиме приема. – Эльсбет подала Джейн руку и не особо удивилась, что та ее не заметила.

– Ты поймешь позже, девочка, что для тебя это был лучший вариант. Клавдия, – она повернулась к охраннице, – проводите нашу гостью обратно.

Леди склонилась было над услужливо положенным ее секретаршей бюваром, но в последний момент подняла голову и добавила в напрягшуюся прямую спину Джейн:

– И если вам удастся узнать – хотя бы приблизительно, – где прячется эта сучка Роззи… Вы знаете, что делать.

* * *

Право первого шага на землю Рая Высокородный ничтоже сумняшеся оставил, разумеется, за собой. С разной степенью благоговения за шагом этим следили все пассажиры последнего вагона – у Злюки к благоговению примешивалась и изрядная доля вины: по его – неразумной твари – беспечности, приключившейся в момент торможения, Высокородный прихрамывал и бормотал себе под нос слова, мало соответствовавшие торжественности момента.

Как-то так получилось само собой, что все беглецы неровным, но все-таки строем друг за другом выбирались из проема отворенной Мастером гермодвери, приветствуя бывшего монарха уставным жестом.

Воздух здесь был прохладным и отдавал металлом и еще чем-то таким… А вообще – был почти что незаметен. Во всяком случае – им можно было дышать.

Высокородный Деррил выпрямился наконец-то в свой полный рост – даже Дирка он превосходил на полголовы – и сделал повелительный жест. Тут же каждый из двух его молчаливых спутников принялся распаковывать основательные походные тюки. Первый извлек из багажа Изумрудную Мантию – знак принадлежности к Ордену Мечей и узкий, злым металлическим блеском сияющий ободок Стальной Короны Деррилов. И то и другое было напялено на Высокородного с соответствующим почтением. Второй пришей-пристегай торопливо доставал на свет Божий и смыкал в единый длиннющий шест легкие стальные трубки. Только когда он присобачил к ним огромное зеленое полотнище, Лики сообразил, что присутствует при Водружении Знамени, и, подчиняясь уже заколоченному в гены населения Обитаемой Вселенной рефлексу, сделал равнение на священный стяг. Тут обе «шестерки», припав на одно колено, протянули его экс-величеству последний предмет тщательно охранявшегося ими на всем протяжении пути багажа Высокородного – вложенный в узкие, чеканной работы ножны Разитель – Меч Деррилов. Высокородный до боли знакомым всем его подданным, удивительно величавым движением извлек из ножен и воздел во тьму небес сей символ достоинства рода древних королей. Потом он торжественно огласил указ об основании в качестве временной своей резиденции полевого лагеря «Рай во Тьме» и введении в действие Полевого Устава со всеми из этого вытекающими последствиями. Затем более приземленным, но тоже достаточно театральным жестом повелел гвардии капитану Дирку и Мастеру Лики припасть пред ним на колени.

И проклинавший всю свою сознательную жизнь деспотию, посмеивавшийся всякий раз за стаканчиком дурной воды над феодальными пережитками, переполнявшими жизнь Обитаемой Вселенной в век электроники и мезонных технологий, Мастер Лики выполнил повеление Высокородного Тоода, Обитаемой Вселенной Соправителя в изгнании. Рядом с ним точно в таком же каноническом коленопреклонении замер друг его бестолкового детства гвардии капитан Дирк.

Злюка обалдел от гордости за хозяина и, тихонько повизгивая, подполз поближе к месту действия.

Величественным и совершенно ничего не значащим в этом ином, дьявольском мире жестом Высокородный посвятил двух рабов своих в члены Ордена Мечей, а гвардии капитан Дирк, минуя ступеньки воинской иерархии, был возведен аж в подполковничий Гвардии Его Величества чин. Всем остальным лицам, сопровождавшим Его Величество в этом удивительном изгнании, была жалована монаршая благодарность. Долгое странствие подошло к концу.

* * *

– Вы вконец рехнулись! – Айман уставился на экран своего блока связи, как на не вовремя проснувшуюся гадюку.

Не снятый до конца гермокостюм стеснял его движения и только усиливал раздражение.

– Я же говорил, что вы не должны напрямую выходить на меня по открытым каналам связи! – Он зло дернул забарахливший замок воротника.

Грустный Томаз понимающе улыбнулся ему с экранчика:

– Сейчас не время играть в игрушки, начальник. Сейчас тут все ищут тебя и ищут еще этот… – Том задумался, стоит ли называть вещи своими именами, – Черный Терминал… Твой друг приехал – злой весь, ну прямо как будто ты деньги у него украл…

– Барух? – Айман снова рванул непослушный замок.

– Ага – Барух, Барух… И теперь Серж поднял все ополочение…

– О-пол-чение?

– Я и говорю – о-п-о-л-о-ч-е-н-и-е… – оскорбленно парировал дурацкий вопрос Том. И сочувственно добавил: – Лучше будет, если тебя не найдут, все-таки… Ты слишком много знаешь, дорогой…

– Эта команда из Метрополии – ну, два чудака, которых показывали в новостях, – тоже здесь?

– Нет – зачем здесь? И, – тут Томаз криво усмехнулся, – не скоро здесь будут. Там, в Дизерте, бабы опять передрались… В обеих столицах – черезвычайное положение. Монорельс перекрыт. Шоссе, аэропорт – тоже перекрыты… Ну мне пора канал выключать, а то…

– Чрез-вы-чайное? («Я и говорю – ч-е-р-е-з-в-ы-ч-а-й-н-о-е», – снова обиделся Томаз) Положение? – Айман наконец справился с замком и начал освобождаться от гермокостюма, как Лаокоон от змей. – Какая сатана его ввела? Сью? Бетти?

– В Дизерте – комендант. Фрейлейн Глюк. А кто фрейлейн приказывает – один черт теперь знает. Ну я…

Айман разрешающе махнул рукой и задумчиво уставился в погасший экран.

* * *

«Хорошо, когда тебя ведет мудрый вождь, – подумал Лики, волоча в арьергарде нестройной колонны упиравшегося Злюку. – По крайней мере, не приходится винить себя, когда очередной раз натыкаешься на стальную стену или решетку… Однако похоже на то, что если мы и в Раю, то этот Рай – рай для очень нетребовательных душ…»

Поводок очередной раз натянулся рывком, чуть не свалив зазевавшегося Мастера с ног, прямо на спину И Их Величеству.

– Конечно, Злюка – тварь неразумная, но она очень не хочет идти туда, куда изволит идти Их Величество… – робко сформулировал свою мысль Лики.

Высокородный Тоод приостановился. После того как Мастер успешно, рискуя притом жизнью, справился с дверью «вагона», его слова заслуживали хотя бы минимального внимания Их Величества.

– А куда же хочет двигаться э-э… неразумная тварь? – поинтересовался Тоод.

– Как правило, она… оно… он хочет двигаться туда, где есть пища, – пояснил Мастер. – В смысле – чего-нибудь пожрать…

Отряд беглецов, вооруженный самодельными факелами, сгрудился кольцом вокруг всех трех – включая Злюку – участников разговора. Есть хотелось всем.

– Тогда имеет смысл, – мудро решил Высокородный, – м-м… довериться инстинкту животного.

Животное не подвело.

Уже через несколько минут запах жарящегося мяса почувствовали все. А еще через минуту – увидели костерок и кемарящего рядом с ним часового. Прилаженный на вертеле кус мяса грозил уже обуглиться. Поодаль, в неровных отсветах пламени, виднелись очертания «вагона». Этот, второй встреченный на своем веку «вагон» Лики оценил как модель более солидную, чем капсула, примчавшая в Рай его самого и Высокородного Тоода.

Последний решительно шагнул к беспечному чудаку и потряс его за плечо. Тот продрал глаза и испуганно вскинулся.

– Чур меня! – хрипло вскричал он. – И здесь Ваше Величество! Приснится же такое…

– Что поделаешь, – сухо ответил на такое своеобразное проявление верноподданнических чувств Высокородный. – Приходится вас беспокоить – у вас мясо пригорает…

Мясу, вообще говоря, уже не угрожало быть пережаренным – им, обжигаясь и повизгивая, занялся Злюка, видно считая, что справедливо вознаграждает себя за службу, которую сослужил хозяину и его спутникам.

– Господи, Тодек! – воскликнул Лики. – Что – и Учитель тоже здесь?

Бывший староста цеха в «Мастерских Ларса» Тод Большой снова протер глаза и успокоенно молвил:

– Надо же – и Лики-бездельник тоже тут, значит, все-таки сплю… Ущипнуть себя, что ли?

– Ущипнуть его, Ваше Величество? – деловито спросил Дирк.

– Лучше отнимите мясо у животины. Она не оставит нам ни крошки, – с мудростью государственного мужа распорядился Высокородный.

– Пусть его жрет, – махнул рукой Тодек. – Тут этого добра навалом… Правда, все – мороженое, и соли маловато. Вы, часом, соль с собой не… – И спохватился: – Так сплю я или не сплю?

Руждан взял инициативу на себя и ущипнул-таки старого мастерового. Тот дико заорал и окончательно очухался.

– Не будете ли столь любезны уступить нам толику ваших продуктовых запасов? – осведомился Высокородный, забирая у Тода карабин. – Мы не постоим за ценой. А заодно поделитесь с нами вашим м-м… опытом. Кто вы такие, как сюда попали, где, в конце концов, Всемилостивые Спонсоры?

– Продуктов, Ваше Величество, тут навалом, – вежливо пояснил Тодек. – Этажом выше. А деньги ваши никому тут не нужны. Спонсоров же я в глаза не видел. А кто видел, так тех тут нет…

– Где «тут»? Не темни, Тод, – попросил старого знакомого Лики.

– Ну тут – внутри! Не снаружи же…

– Так, значит, существует еще какое-то «снаружи»? – стал выяснять для себя положение вещей Высокородный. – И что же там, в этом «снаружи»?

– Еще как существует, Ваше Величество, – заверил его Тод. – Только кто его знает – что там есть… Учитель Ларс там побывал и снова подался со всеми нашими… Нам с Бирном велел в случае чего следующей Доставки дожидаться – и как в лужу глядел: сгинули они все там где-то… А мы вот вас и дождались.

– Бирн… – задумчиво произнес Высокородный. – Живописец Бирн?

– Да – он, кто же еще… – уверил Высокородного Тод. – Который Ваше Величество изобразил на этом…

Высокородный жестом прервал рассказ о том, в каком именно виде изобразил его упомянутый Бирн.

– Не со зла он это… – постарался сгладить приступ высочайшего раздражения мастеровой. – Творческий поиск у него случился – произошел, в смысле… Не поняла его критика… Оклеветала в высочайших очах – Вашего Величества то есть…

– Так ты здесь и кемаришь с тех еще пор, как вы… – постарался увести разговор от щекотливой темы Лики, но так и не закончил фразу, прикинув, что не стоит напоминать Высокородному о том, как и почему в эти края попадают такие люди, как Учитель Ларс.

– А чего ж не кемарить? – угрюмо подивился наивности новоприбывших Тод. – Воздух есть, вода подведена, пожрать чего – контейнер регулярно загружают… Напряжение вот не подведено только… А и то рассудить: на волю мы дорогу всего год как нашли… Да и рисково это – на волю вылезать.

– Кто же вам загружает э-э… продовольствие? – осведомился Высокородный. – В смысле – чего пожрать, – добавил он, чтобы быть ближе и понятнее народу.

– Да Всеблагие, верно, и загружают… – опять подивился бестолковости новичков бывший цеховой староста. – Или автоматика какая… Учитель сначала хотел через кормушки наружу выйти, но решил не рисковать… Чтоб чего не поломать к фитилям едреным, значит…

– А… а насчет, ну, удобств как тут? – несколько косноязычно спросил Руждан, опасливо принюхиваясь.

– Да вода тут проточная – все смывает и уносит… Так что с удобствами в ажуре, – заверил его Тод. – Пойду-ка я Бирна будить. То-то осатанеет бродяга, как Ихнее Величество в этих краях узрит… Награда, как говорится, нашла героя…

– Ты погоди, Тодек, – остановил его Мастер. – Говоришь, год назад только выход нашли отсюда… Так где же он?

– Да Учитель его – выход этот – не то чтобы нашел, а больше вроде как бы проточил, – почесал в затылке Тод. – Но в другом аспекте – вроде как и нашел… Долго тут все стенки простукивал-прощупывал, а где и сверлом брал… Ну и вот – на четвертом этаже…

– Как туда добраться? – лихорадочно сглатывая слова, даже чуть заикаясь, спросил Лики.

– Да не торопись ты, торопыга… – притормозил его Тод. – Сейчас съестным заправитесь на ночь, отмоетесь, отпаритесь, с дороги отоспитесь, а там все вам толком и покажем-расскажем… Будет время…

Но Мастера уже трясло. Только сейчас он понял, что ему просто-напросто страшно – очень, до боли в суставах, страшно оставаться здесь – в этом жутком «внутри», наполненном тьмой и тенями во тьме. В Замке Стального Лабиринта, как он окрестил про себя это проклятое место, в логове демонов Черного Терминала. Ему хотелось на волю – прочь из железного хитросплетения стен и туннелей! Любой ценой, пусть даже ценой жизни! Не затем, не затем он столько лет отвратительным воровством копил проклятые витки, не затем он – Мастер, которому сам вид крови был невыносимо противен, – взял в руки оружие и кровь чью-то пролил, не затем рисковал он обратиться в прах, сверзившись на Твердь Небесную, чтобы сгинуть в этом гиблом застенке!!!

– Лучше будет нам сразу пройти к тому месту… – неожиданно поддержал Мастера гвардии подполковник Дирк, отчаявшийся исполнить никем не отмененное пока повеление Высокородного и завладеть остатками провианта, узурпированными обожравшимся на нервной почве Злюкой.

Тот, видя, что старый друг добровольно прекратил свои посягательства на чужое добро, добродушно убрал лапы с извалянного в пыли недоеденного куса жаркого, всем своим видом показывая, что если так, то он – Злюка – не прочь и поделиться честно заработанным кормом. Если, конечно, гвардии подполковник не побрезгует…

– Пожалуй, вы правы, подполковник. – Высокородный задумчиво посмотрел на начинающий затухать костер. – Ничего не надо оставлять в тылу. Вы с Мастером доберитесь до… До выхода, одним словом…

– Это неблизко… – успел вставить Ход, но остался неуслышанным.

– Проверьте, не может ли что-либо проникнуть сюда ОТТУДА… – продолжал экс-монарх, – и выставьте охранение… Возьмите с собой еще человека – того же Бирна, например. Хватит этому бездельнику дрыхнуть…

Казалось, Государь уже годы и годы правит здесь, в местах, в которых сроду не бывал.

– Отважному Мастеру повелеваю, – продолжил он, с ходу прилепив Лики титул, так и оставшийся за ним пожизненно, – повелеваю на короткое время проникнуть в простирающееся снаружи пространство и ясными и недвусмысленными словами изложить высочайшему уху резюме своих похождений – по возвращении, буде такое состоится…

Мастер уже привычно преклонил колени…

* * *

– Ну вот и все. – Джейн тряхнула волосами и поднялась с кресла. – Простите, что отняла у вас столько времени на свои… излияния. И за то, что огорчила вас – если то, что я рассказала вам, вас огорчило…

Огорченный Федеральный Следователь выглядел задумчивым.

– Почему вы считаете, что ваша должность должна так шокировать меня? Вы ведь достаточно прозрачно намекнули на то, что и мое «личное дело» для вас не секрет, – Кай кивнул на игрушечный домик. – То, что мы с вами – коллеги, не было для меня секретом задолго до того, как вы сделали свой намек… Другое дело – что ваше руководство не оценит вашей… твоей откровенности, Джейн. Или вы совершили нечто, совершенно непрофессиональное, или же… Или же это просто гениальный психологический ход… Леди Эльсбет не увлекается Достоевским?

– Женщины – неплохие психологи и без всякого Достоевского. Оцените только, как симметрично они подобрали меня в пару к вам. Вам не кажется, что в чем-то наши судьбы отражаются друг в друге? Это – выдумка Халимат. Она не так проста, как вам могло показаться… – Джейн запнулась.

Потом отошла к окну, сгорбилась.

– И как же мы будем… теперь? – вдруг, совершенно не в лад сказанному ранее, спросила она.

Почти всхлип на мгновение почудился Каю в этом растерянном – самой себе – вопросе.

– Мое отношение к вам… к тебе не изменилось, – эти слова дались ему с каким-то странным трудом. Он положил руку на плечи Джейн.

Та осторожно освободилась от этого полуобъятия.

– Мне пора. Думаю, лучше всего нам ограничиться теперь чисто деловыми контактами. И так ваш друг отпускает иронические шуточки в наш адрес…

– Не стоит обращать внимания на его чудачества. А сейчас он – чуть ли не в трауре. Только что был в госпитале у Мариам…

– Моя коллега вроде бы успешно выкарабкалась из комы…

– Сейчас она в глубокой депрессии. Какая-то чертовщина в анализах. Моррису она ничего не говорит, и он извелся вконец – подозревает самое худшее… Чуть не забыл – Мариам через моего друга передает, что очень хочет видеть вас, – Кай незаметно для себя снова перешел на «вы». – «Нетелефонный разговор», как говорили во времена изобретателей Белла и Попова.

Кай помолчал, потирая нос тыльной стороной ладони.

– И, по-моему, не стоит делать трагедию из того, что мы с вами одного поля ягоды, Джейн. Вы бы еще в монастырь надумали удалиться по такому случаю…

– Вы ничего не понимаете, – казалось, девушка была в отчаянии от того, что Кай не хочет или не может ее понять. – Я избегаю вас именно потому, что вы мне… – она на миг задержалась, подбирая подходящее слово, – вы мне симпатичны, – с усилием закончила Джейн явно трудную для нее тираду. – И именно поэтому я думаю, что нам не стоит слишком часто быть вдвоем.

– Но почему? – Кай действительно ничего не мог понять. – Неужели ханжество ваших правительниц настолько велико, что наши встречи могут неблагоприятно отразиться на вашей судьбе?

– Не на моей, милый Кай, – на вашей.

– Не думаю, что Триумвират станет портить отношения с Метрополией, наказывая меня за совращение своей сотрудницы, хоть и весьма ценной, – шутливо заметил Кай. – Да и наказать-то сложновато. Разве что в угол поставить или сладкого лишить?

Джейн печально, скорее даже обреченно покачала головой, расплескав по плечам свои великолепные густые волосы.

– Вы опять меня не понимаете. Речь идет о ВАШЕМ начальстве.

– О моем?! – Кай был искренне изумлен. – Вы что, серьезно полагаете, что моему руководству больше делать нечего, кроме как следить за личной жизнью своих сотрудников?

Кай не стал уточнять, какое руководство – из Управления или Налоговой Службы он имел в виду, справедливо полагая, что сказанное в равной мере относится к обоим.

Джейн подняла голову и в упор посмотрела на Следователя.

– Это не пустые опасения, Кай. Когда-то давным-давно и очень далеко отсюда один человек уже поплатился жизнью за то, что любил меня. Видно, это расценили как слишком большую нелояльность к руководству разведслужбы Метрополии. Он, кстати, тоже, как вы, работал не торговцем подержанными автомобилями, а в более серьезной фирме.

– Вы имеете в виду Майкла Донахью? – с трудом сглотнув вдруг застрявшую в горле слюну, деревянным голосом спросил Кай. Ему вдруг подумалось, что у Джейн за время ее карьеры разведчицы могло быть гораздо больше близких знакомых, чем он предположил вначале.

– Что?!! – теперь настала очередь Джейн изумляться. – Вы знаете о нем?

– Да, в определенной мере. И, кстати, при чем тут начальство Майкла? Его же ликвидировали ваши коллеги, так сказать, сестры по вере.

– Что вы такое говорите, какие коллеги? Это была авария – корабль разбился при посадке.

– Ну да, авария, но подстроенная.

– Людьми Внешней Разведки Федерации. Я же знаю, что эсминец выполнял спецзадание, и в команде были только профессионалы спецслужбы. Наших девочек туда бы и за километр не подпустили. Ни одна из агенток Химеры при всем желании не смогла бы проникнуть на секретную базу Космофлота! Воистину, Кай, ваша неприязнь к жительницам Химеры уже достигла максимума, и вы готовы обвинить бедных женщин во всех грехах вплоть до убийства.

Кай недоуменно уставился на свою собеседницу. Ему как-то не приходила в голову мысль, что Джейн могла так и не узнать о роли «птичек» в гибели ее жениха.

– Вы что, не читали воспоминания Анны Альбертс? Ну, эту… «Чайку по имени…», по поводу которой у вас было так много шума?

Джейн недоуменно покачала головой:

– Когда вышла эта книга, я работала на Аделаиде. И потом… Мне не хотелось брать эту книгу в руки. Я и так слишком хорошо знаю, как Материальная Республика пыталась отколоть Харур от союза с Федерацией и что из этого вышло.

– Какого черта вас занесло на Аделаиду, в тот ужасный мир? – Кай подумал, что биография Джейн, пожалуй, сгодится на материал для двух-трех романов.

Та пожала плечами:

– Матерям вдруг позарез понадобился материал по тамошним мутантам, и я добывала сведения о генетическом оружии. А потом, когда я вернулась, здесь уже заканчивалась кампания по разоблачению книги Анны, и последний пепел от сожженных мемуаров был прилюдно развеян над Священными Горами. Конечно, если бы я захотела, то умудрилась бы достать экземплярчик из спецхрана, но… я не захотела. Тогда было еще слишком больно бередить незажившую рану. И потом… Понимаешь… Понимаете, Следователь, есть что-то мерзкое, гнусное – торговать вразнос своими воспоминаниями о том, как провалила дело, которое тебе поручила Родина… делать бизнес на чем-то таком, что стало частью тебя самой. Пусть даже автором движут наиблагороднейшие побуждения… Что-то есть в этом… нечеловеческое…

– А сейчас? – Кай пытливо взглянул ей в лицо. – Вы остались при своем?

Джейн кривовато усмехнулась и слегка вспыхнула:

– Вы что, хотите обвинить меня в забывчивости? Не стоит стараться – Майкл навсегда останется у меня в сердце, разве что боль при воспоминании о нем стала другой – тупой и ноющей вместо обжигающей, как прежде. Теперь я гляжу на те события словно сквозь слой воды – все видно, но как-то размыто и отстраненно… А почему вы спросили это? Из любопытства?

– Вы полагаете, я настолько толстокож, что способен ради любопытства бередить ваши раны? Нет, просто я раскопал кое-что по тому давнему делу и сейчас раздумываю, стоит ли вываливать это грязное белье на вашу голову. Проще, а главное – привычнее, винить во всем жестоких и бездушных мужчин, чем внезапно удостовериться, что твои лучшие подруги могли нанести удар исподтишка. Так, может быть, лучше прекратим этот разговор?

Кай увидел, как вспыхнули злым огнем дотоле печальные глаза его собеседницы.

– Нет, мистер Санди, чего уж там, вываливайте ваши доказательства.

Кай молча положил перед Джейн потертый экземпляр «Чайки» и, чуть поколебавшись, добавил еще один козырь «сверху» – листок распечатки письма от «Лохматого Кунца», полученный им вчера по каналу подпространственной связи.

* * *

Громко хлопнула коридорная дверь, стихли на лестнице быстрые шаги Джейн, а Кай никак не мог собрать воедино разбегающиеся, как муравьи, мысли. Внезапно, яркой вспышкой его сознание осенила догадка о причине столь поспешного ухода мисс Гранж.

– Господи, она же ее укокошит! Как пить дать убьет. Что же я наделал?

Торопясь и не попадая от волнения штекером компьютера в разъем телефона, он подсоединил к нему свой ноутбук и набрал нужный номер.

– Мисс Альбертс, вы меня не знаете, но ради Бога, послушайтесь моего совета: хотя бы на час покиньте свой спортзал. Кто я такой и почему? Я же говорю, что вы меня не знаете, но вспомните вашу книгу и то, что у некоторых людей остались обязательства по отношению к вам. А сейчас настало время платить по ним… Да убирайтесь же оттуда поскорее, если вы дорожите своей жизнью! – Кай с силой грохнул на рычаг телефонную трубку и только теперь осознал, что он наделал.

Перед его глазами до мельчайших подробностей всплыла та кошмарная сцена в Лабиринте… или все-таки на Люцифере – теперь это было уже не так важно. Гораздо важнее для него было то, что опять из-за его вывернутого наизнанку чудовищно раздутого чувства справедливости он снова подставил женщину, которую любит. История повторяется, причем на самых идиотских моментах. Господи! Что он наделал! Ведь Чайка – тертый калач, из исполнителей. Она же может запросто укокошить Джейн. Какого черта он ее предупредил?

Кай рванулся к двери, потом на мгновение замер, вернулся к столу, выдвинул ящик, потом задвинул его назад – нет, табельное оружие брать с собой не годилось: в городе – патрули, чрезвычайное положение… «Видеокамера», так и не пригодившаяся ему в Лабиринте, была в этом смысле неважной заменой – съемки на улицах были запрещены рескриптом ее превосходительства фрейлейн Глюк впредь до особого распоряжения, и мужчина без чадры, оснащенный приспособлением вроде этого, просто должен был незамедлительно очутиться «где следует». Плюнув с досады, Кай сунул в карман типовую «хлопушку» – оформленный под электрокарандаш мини-разрядник на десять выстрелов и сломя голову выскочил из номера.

* * *

Девушки в расшитых всеми цветами радуги кимоно, отчаянно крича, налетали друг на друга, лупили кулаками и ногами, валили на пол, добивая пятками. Это напоминало петушиные бои. Вот вам и курятник. Только вместо кур озверевшие цыплята.

Федеральный Следователь ухватил за рукав пробегавшую мимо девчушку лет двенадцати:

– Где ваш сенсей?

– К ней пришла посетительница, и они пошли в тренерскую комнату, – девушка указала в глубь помещения.

Кай бросился по коридору. По дороге он больно ударился коленкой о перевернутую вверх ногами тумбочку, и сердце заныло от недоброго предчувствия. Покосившееся треснутое снизу зеркало, разбитая напольная ваза и опрокинутый цветочный горшок недвусмысленно обозначали путь, по которому только что прошли, мило, надо полагать, беседуя, две бывшие коллеги-разведчицы. Кай вытащил из кармана разрядник и осторожно приблизился к последней полуоткрытой двери. Больше всего пугало то, что звуков боя не было слышно. Неужели он опоздал? Кай рывком дернул ручку на себя и остолбенело замер на пороге.

Джейн и Анна, в потрепанной и местами порванной одежде, сидели, обнявшись, на диване и тихо рыдали.

* * *

– И все же я на вашем месте выспался бы… – с глубоким унынием в голосе посоветовал Тод. – Куда вы рветесь-то? Вот Учитель рвался, рвался да так и сгинул – там… ВОВНЕ…

– Гос-с-споди, как ему удалось? – поинтересовался Дирк, заглядывая в подсвеченную услужливым факелом Бирна стальную нору.

– Собственно, отверстие это здесь уже было… – тяжело вздыхая, пояснил Тод, – в нем вкручено было вот это, – он факелом подсветил громоздящийся в темноте неподалеку цилиндр – ему по пояс – с тускло поблескивающими желобками нарезки по бокам. – Мастер соорудил это вот, – теперь пламя высветило контуры сооружения, напоминающего некий дикий гибрид конструкций из альбома Древних Мастеров и воплощенных мечтаний деревенского самоучки. – Главное было первые три-четыре оборота своротить, а потом – само, как говорится, пошло… А там дальше – мы маскировочную дверь соорудили, со своим замочком… Вы бы хоть посмотрели, как устроен замочек. Мастер, перед тем как соваться…

Лики посмотрел. Потом взглянул на Дирка.

– Позаботься о Злюке, – тихо попросил он. Злюка сыто и преданно икнул.

– Не рискуй зря, – посоветовал Дирк и похлопал Лики по плечу.

– Как я завидую вам… – с горечью в голосе произнес Бирн. – Как тягостно мне в этой тюрьме, которую я обрел вместо свободы… Я с радостью пошел бы туда – ВОВНЕ, Мастер, но обязательства перед искусством заставляют меня остаться здесь, во Дворце Тайн, до тех пор, пока я не искуплю свой грех – грех формализма… Я должен создать изображение Высокородного, достойное его… Теперь, когда Судьба подарила мне такую возможность…

«Чем были мы, тем и остались, – с тоской подумал Лики. – Муравьишками пред Стопой Величия… И даже в изгнание с собой своего монарха прихватили…»

Он вздохнул и нырнул в лаз…

Следует сразу оговориться, что воспоминания участников Великого Побега часто расходятся самым радикальным образом. Из них наибольшее доверие внушает бесхитростный рассказ Мастера Лики, который неоднократно повторяется, варьируя в мелких деталях, в изложении тех, кто удостоился чести послушать его беседы вечером, за стаканчиком-другим дурной воды, – а рассказывал он эту историю всем, кому не лень было слушать. Иногда Мастер что-то добавлял, иногда – убавлял. Будем снисходительны к нему и постараемся сохранить нетронутым его безыскусный стиль.

* * *

Лики чуть не рванулся назад, испугавшись огромной гулкой пустоты, разверзшейся вокруг. Пустота была наполнена мерцающим, пыльным сумраком, скрипами и скрежетами, приходящими откуда-то из бесконечности. «Мир без солнца? – подумал он. – Или просто ночь?» Набравшись мужества, Лики снова шагнул вперед.

Глаза его привыкли к сумраку, и Лики уже различал уходящую ввысь и теряющуюся во мраке стену скалы, к которой примыкала стальная крыша Дворца Тайн. «Дверь» глухо щелкнула за его спиной, но ему было все равно – теперь он был уверен, что справится с замком. Где-то позади слышалось басовитое гудение каких-то мощных механизмов, и Мастер решил выяснить, что это такое. Он обогнул вздымающийся вверх пилон, потом прошел по узкому проходу металлического желоба и очутился на ровной и гладкой площадке, огороженной высоким бетонным забором. За ним виднелось нагромождение чего-то, напоминающего сваленные в кучу, недоделанные, да так и окаменевшие чудовищной керамической гроздью горшки, изготовленные гончаром-гигантом – с княжеский замок размером каждый. Теперь гудело так, что у Лики заложило уши. Этот звук издавали около дюжины боевых геликоптеров весьма странного вида, медленно перемещающихся по летному полю. За свою жизнь Мастеру довелось видеть много разных летательных машин, хотя бы во время Третьей Войны, когда столицу бомбили воздушные корсары Лоста, но таких аппаратов он еще не встречал. Огромные – размером с «дальнобойный» бомбардировщик – вертолеты были вызывающе окрашены устрашающими желто-черными вертикальными полосами, над которыми возвышались две пары то ли узких крыльев, то ли широких винтов. Шесть мощных телескопических опор удивительно легко перемещали по полю тяжелые машины, а спереди, под отливающей цветным стеклом штурманской будкой, торчали почему-то загнутые, угрожающего вида турели пулеметов. Людей, однако, нигде не было видно. Одна машина неподвижно стояла неподалеку и, судя по всему, была покинута экипажем. На всякий случай пригибаясь пониже, Лики прошмыгнул за грудой странного вида контейнеров к стоящему вертолету. Чем черт не шутит, – может быть, Дирк сумеет управиться с этой штукой, и тогда у них появится шанс удрать из мрачной тюрьмы…

Вблизи машина оказалась еще больше, чем он предполагал, – в нее запросто мог поместиться целый десантный взвод с полным вооружением, да еще и броневик в придачу. Только вот входные люки были так тщательно задраены, что Лики, как он ни старался, не мог их обнаружить. Что было значительно хуже – машина медленно и неуклюже шевелилась, словно стремясь поудобнее устроиться среди окружавших ее зарослей. Поверхность машины была усеяна торчащими наружу стержнями – то ли антеннами, то ли пулеметами – хотя нет, для пулеметов их было многовато, да и дульных отверстий по крайней мере снизу не было видно. А вот залезть наверх, цепляясь за них, было Лики вполне по силам – в чем он смог вскоре не без труда убедиться. Уже оказавшись там, наверху, Мастер неожиданно почувствовал сначала чуть заметное, а потом вполне ощутимое подрагивание фюзеляжа. Это могло означать только одно – разогрев двигателя! Чертыхаясь, Лики взглянул вниз, примериваясь, как ему получше спуститься обратно, как вдруг заработали крылья-лопасти и мощный поток воздуха намертво придавил его к поверхности вертолета. Лопасти двигались все быстрее и быстрее, пока не превратились в сияющий ореол, потом телескопические шасси приподняли брюхо машины над полем, и машина взмыла в воздух.

Геликоптер мчал его вдоль сумрачных скал, под жутким – без солнца – небом, но мчал к свету! Мастер и глазом моргнуть не успел, как яркие потоки хлынули ему навстречу.

Сначала Лики подумал, что они несутся к огненному облаку – ужасно длинному, узкому и становящемуся все ярче, но почти сразу же сообразил, что это вовсе не облако. Длинная, невероятно громадная щель, ведущая из мира сумрака прочь – в мир света. Еще мгновение, и они были там!

Когда глаза привыкли к яркому свету, Мастер чуть не выпустил спасительные стержни, удерживавшие его на броне геликоптера: его ошарашил чудесный и таинственный мир, лежащий вокруг. Кроме цветов и запахов, он был полон звуками – шелестом листвы, шумом ветра в бездонной вышине неба, криком неведомых существ, обитающих здесь. Он летел один в полную неизвестность, теперь уже окончательно затерянный в таинственном мире Спонсоров. Опираясь ногами на упругий штырь внизу и стараясь не потерять при этом равновесие, Лики оглянулся, бросив прощальный взгляд на Замок, где остались его друзья. В багровых лучах заходящего светила торжественно и мрачно над лесом возвышалась гигантская громада скального мыса, рвущегося в небо. Она стремительно уменьшалась в размерах и через несколько минут окончательно скрылась из виду за густыми кронами исполинских деревьев.

Лики едва не пропустил самое впечатляющее событие в этом полете: геликоптер чуть не столкнулся с летающим танком! Лики не видел в жизни ничего подобного. Закованное в изумрудную броню чудовище с пронзительным ревом пронеслось мимо, обдав его горячим воздухом. Округлые крылья, под которыми бешено вращались несущие винты, со свистом рассекали воздух. Красные лучи заката, отражаясь от зеленой танковой брони, образовывали замысловатый узор, меняющийся словно в калейдоскопе.

В течение полета он еще несколько раз встречался с летающими машинами столь причудливой формы, что потерял способность чему-нибудь удивляться. Он понял только одно – этот мир был совсем не похож на его собственный. Между тем солнце наполовину скрылось за лесом, и как-то сразу ощутимо похолодало. Пронизывающий ветер бил по лицу, студил онемевшие пальцы, унося из стынущего тела остатки дневного тепла. Лики понял, что еще десять минут – от силы четверть часа такого полета, и он больше не сможет удерживаться на броне машины. Он не без труда освободил левую руку и заколотил ею по обшивке. Кем бы ни были сидящие внутри люди, но Мастер предпочел бы сейчас встречу хоть с самим Сатаной, хоть с Черным Вырком этому полету над бездной. Однако его стук остался безответным – он только отбил кулак о пупырчатую броню геликоптера. Тогда Лики навалился всей тяжестью на свой штырь и попытался его раскачать. Вертолет тут же сделал резкий вираж влево, и ступни Лики повисли в пустоте. Он отчаянно замолотил ногами в воздухе, пытаясь на ощупь отыскать ускользнувшую опору, но вертолет, словно взбесившись, начал мотаться из стороны в сторону так, что Лики оставил свои безуспешные попытки. Он думал только об одном – сколько времени он еще сможет цепляться ослабевшими руками за вибрирующий штырь и что будет, когда силы его оставят.

К сожалению, это произошло очень быстро. Гораздо быстрее, чем хотелось бы. Его летательный аппарат внезапно завис на одном месте, и Лики, не удержавшись, с криком провалился в темнеющую бездну под ногами. Ему казалось, что он падал бесконечно долго, хотя, быть может, падение продолжалось считанные секунды, но, как бы там ни было, любая неприятность имеет свой конец. Для Лики таким концом явилась упругая наклонная плоскость, на которую он скользнул с высоты. Гибко прогнувшись, она слегка отклонила его падение в сторону и, как выяснилось позднее, тем самым спасла ему жизнь. С ходу пробив собой невесть откуда взявшуюся в лесу сеть, Мастер почти плавно грохнулся в небольшой пруд, подняв фонтан брызг.

Проклиная свое любопытство, толкнувшее его на поиски выхода из лабиринта, сумасшедшего пилота, Всеблагих Спонсоров и всех известных ему богов как Верхнего, так и Нижнего Миров, сморкаясь и отплевываясь, Лики с трудом доплыл до берега и совершенно обессиленный рухнул на влажную землю. Если это и есть тот самый Рай, о котором он мечтал, то, пожалуй, лучше бы ему остаться в своей маленькой комнатке на Нижних Ярусах. Там хоть было тепло, да и паек… Лики почувствовал, как свело истосковавшийся по еде желудок. Он с беспокойством ощупал себя со всех сторон. Все вроде бы было цело. Рядом возвышалась огромная скала из бугристого, покрытого налетом лишайника гранита. Лики прикинул глазами траекторию своего полета с небес, и во рту вмиг пересохло от пережитого заново ужаса падения. Если бы вон тот громадный зеленый полог не оказался у него на пути, лежать бы ему сейчас бездыханным как раз на вершине этого валуна – он по детской, забытой, казалось бы, навек привычке вознес молитву Великому и Пресветлому и огляделся по сторонам.

Он лежал на берегу небольшого водоема, вокруг которого возвышались редкие заросли каких-то незнакомых растений. От мокрой земли шел запах гнилья и сырости, от воды несло свежестью. Лики поежился и взглянул в быстро темнеющее небо – надо было подумать о ночлеге. Он разглядел впереди более сухое место и направился туда, опасливо озираясь по сторонам. Солнце – совсем не такое Солнце, как т-а-м, внизу… – уже село, но верхушки громад деревьев на западе еще отливали жидким золотом, и Мастер на миг остановился, пытаясь сориентироваться, понять, откуда он прилетел. О том, сколько времени у него может занять обратное путешествие, он старался не думать – главным сейчас были хоть сколько-нибудь сносный ночлег и хоть какая-нибудь пища.

Вопрос с ночлегом решился на удивление быстро – недалеко от воды Лики обнаружил довольно просторный пустой дом. Он был построен в виде спирально завитого лабиринта и отделан весьма красивым, отливающим всеми цветами радуги камнем, напоминающим полированный мрамор. По рассказам Дирка, таким материалом был отделан дворец Деррила. Мастер набросал на каменный пол охапку листьев и без сил рухнул на импровизированное ложе. Уснул он почти сразу и первую ночь спал без сновидений.

Проснулся он внезапно – от гомона, доносившегося снаружи. В лесу на все голоса разорялись какие-то существа. Свист, скрежет и мелодичное пение сотен обитателей этого мира сливались в невообразимый шум. Дрожа от холода, Мастер выбрался наружу. Теперь, наутро, все выглядело более привлекательным, чем накануне вечером. Солнечный свет тысячами радужных бликов играл на водяных шарах, в изобилии разбросанных тут и там – на широких листьях, на стволах деревьев и просто лежащих на земле. Никогда еще в своей жизни Лики не видел столько воды – его пересохшая глотка еще помнила нормы карточного распределения этой священной жидкости. Он несмело подошел к ближайшему шару и осторожно прикоснулся к нему рукой, не исключая того, что перед ним лишь мираж. В тот же миг поток чистейшей холодной воды хлынул ему на голову и плечи. И хотя за ночь он изрядно продрог, этот утренний душ не испортил ему настроения, а лишь взбодрил. Вот только есть хотелось неимоверно.

Лики повертел головой – нос подсказывал, что где-то поблизости есть еда. Он ощущал тонкий и восхитительный аромат незнакомых фруктов. Взбежав на пригорок, в полусотне шагов от себя он увидел огромный красный шар неправильной формы, слегка покачивающийся на гибком изогнутом стержне. Поверхность шара была усеяна золотистыми зернами. Мастер боязливо приблизился к этому чуду и попытался отделить одно из зерен. Оно было твердым на ощупь и тяжелым, и, пока Лики ворочал его, пытаясь отделить от основной массы, его руки наполнились липким розовым соком. От пряного аромата кружилась голова, и голодные спазмы сжимали желудок. Махнув рукой на возможные последствия, Лики оторвал истекающую соком красноватую мякоть и отправил в рот приличный ее кусок.

Он чуть не захлебнулся собственной слюной. Вкус у этого плода был просто восхитительный! Он стал отламывать куски ароматной плоти и набивать ими рот. Минут через десять, весь измазанный липким и сладким соком, Мастер в изнеможении отвалился от чудесного шара. Пожалуй, так можно жить! Он с трудом дополз до ближайшего водяного шара и бессильно боднул его головой. Поток воды смыл с него остатки пиршества и порядком освежил. Солнечные лучи насквозь простреливали редколесье, окружавшее озеро. Кустарник светился изумрудной зеленью. Здешнее веселое и мощное солнце ничуть не напоминало их тусклое и безжизненное светило, неспособное что-либо согреть и оживить. В этот миг Лики окончательно понял, что сделал правильный выбор, рискнув сесть в Последний Вагон.

Отдохнув, он отправился в путь. Из книг, найденных в Замке, он помнил, что здешнее солнце восходит в противоположном от заката месте, и после некоторых размышлений выбрал себе ориентиром гигантский ствол огромного дерева, растущего почти на горизонте. Где-то за ним должны находиться его друзья. Он подобрал с земли обломок палки и пошел в обход озера, стараясь не терять из виду заветное дерево.

Через полчаса шум впереди заставил его притаиться в зарослях. Прямо перед ним, тяжело ворочая механическими ногами, прополз броневик, наподобие полицейского, только несколько другой формы и с необычной лобовой броней. Да и двигался он как-то уж совсем неуклюже – переваливаясь с бока на бок.

«Каково там приходится ребятам внутри? – подумал вжавшийся в землю Лики, и вдруг неожиданная мысль молнией осветила сознание. – А ведь, похоже, что внутри никого нет. Это же роботы, Мать Великая! Сдается мне даже, что биороботы. Поко, покойник, помнится, рассказывал как-то про такие штуки… – Лики еще пристальнее присмотрелся к неторопливо ползущему куда-то по своим делам броневику, и новая, на этот раз уж совсем еретическая мысль обожгла мозг: а не Спонсор ли сейчас проехал перед ним? Ведь знать-то он не знает, как эти самые Спонсоры выглядят, какой имеют облик. – А может, – тут у Лики все похолодело внутри и пот холодный на лбу выступил, – может, они вообще в другой мир попали, а вовсе не к Спонсорам? Ведь, когда та заваруха со стрельбой пошла, и экипаж из игры выбыл, наведение у них нарушилось, и Дирк еще сказал, что, мол, летим мы, ребята, похоже – в задницу…»

Он полежал еще немного, пока броневик окончательно скрылся из виду, и на негнущихся ногах продолжил свой путь. Много разных диковин встретил Мастер Лики по дороге. Иногда ему попадались белые, с грязно-бурыми потеками скалы, круто уходящие к небу. Поверх них лежали огромные темно-коричневые глыбы, влажные от покрывающей их слизи. Как заметил Лики, эти округлые скалы-столбы были излюбленным прибежищем отвратительных студнеобразных чудовищ, похожих на безобразно растолстевших безглазых змей. Один раз он встретил исполинское растение, пожиравшее обитателей здешнего мира. От высокого ствола в разные стороны тянулись толстые трубы, заканчивающиеся резервуарами со сладким соком и окруженные чувствительными щупальцами. Лики сам чуть не попался в эту ловушку, но, по счастью, его опередило какое-то местное крылатое существо, пожелавшее полакомиться сахарным сиропом. Как только оно прикоснулось к одному из щупалец, края ванны захлопнулись, и через четверть часа потрясенный Лики увидел в бассейне лишь пустую оболочку несчастного существа.

К вечеру его путешествие едва не закончилось трагически. Сеть – точно такая же, как та, что спасла ему жизнь при роковом падении с брони геликоптера, – явила себя адской ловушкой. Сначала Лики показалось даже смешным, что он никак не может выпутаться из усеянной лучезарно светлыми и громадными каплями росы сети. Но «роса» оказалась коварно-липким, сковывающим движения клеем, а каждая новая попытка Лики избавиться от проклятого наваждения приводила к тому, что он все прочнее и прочнее закутывался в чертову путаницу липких канатов. Когда же он приостановил свое барахтанье и поднял глаза на массив нависшей над ним сетчатой громады, ужас охватил его: быстро перебирая суставами несущего механизма, прямо по сети к нему стремился сам Черный Робот, тот самый – из мастерски снятых триллеров и страшных снов… Ничего разумного не было в этой восьминогой громаде, поблескивавшей глазищами-кристаллами, беспорядочно – так показалось Мастеру – раскиданными по приплюснутой, словно башня танка, голове. Внушавшие ужас, воздетые в хищном азарте клещи-манипуляторы тускло блестели. И странно – сама мысль о том, что ему придется принять мученическую смерть героя комикса для маленьких детишек, придала Мастеру сил и вернула ясный рассудок.

Лики вспомнил, что как-никак, а он является потомком многих поколений Мастеров. А Мастер никогда не расстается по крайней мере с каким-нибудь одним из своих инструментов. Лики не расставался с ножом – не боевым, а вполне заурядным, тем еще, которым его брат-наставник выстругивал ему в детстве первые игрушки. Памятным.

Удивительно, как легко далась ему, казалось бы, неразрешимая секунду назад задача – стоило только взять себя в руки. Уверенными движениями Мастер рассек несколько почти уже спеленавших его нитей и рывком откатился в сторону. Но спасенным себя не почувствовал. Уже знакомый ему зудящий гул надвинулся на него с небес. Продолжая обрубать остатки сковывавшей движения сети, Лики перекатился еще и еще раз – ближе к валуну, который мог служить мало-мальски надежным укрытием, потом обратил свой взгляд в небеса и обмер. Боевой геликоптер – тот или точно такой же, как тот, что так успешно доставил его за тридевять земель от друзей, шел на снижение прямо ему на голову! Тут уж не оставалось ничего, кроме как зажмуриться покрепче.

Однако действия воздушного пирата не понравились Черному Роботу, и какое-то время Лики, приоткрыв то один, то другой глаз, наблюдал за отчаянной схваткой гигантских существ. Досталась ли победа авиации или наземным силам, Лики так и не уяснил – жесткие захваты сошлись на его боках, и земля стремительно провалилась вниз…

Отчаяние снова охватило полузадушенного Мастера. Ему не оставалось почти никакой возможности изменить позу и освободить от захвата хотя бы одну руку. В промежутках между тщетными попытками это сделать он пытался сориентироваться в направлении полета своего похитителя и в проносящейся внизу местности.

Исхитрившись повернуться в немного более удобное положение, он тут же был наказан за это судорожным сжатием ослабевшего было захвата, но зато сумел бросить взгляд вперед, по направлению полета. И только сжатые почти до отказа бока не дали ему испустить радостный крик: прямо впереди по курсу, вырастая на глазах, возвышалась скальная гряда, рассеченная той самой щелью – проходом в мир теней и сумрака. Он заранее закрыл глаза, адаптируясь к предстоящей смене освещения. Тьма окружила его, а затем – когда отверстые глаза Мастера стали вновь воспринимать окружающий мир – вдали выросла, стремительно приближаясь, громада стального замка-лабиринта. Похоже, что он и был целью полета его похитителя.

Тот действительно сделал круг над замком, круто развернулся и пошел на снижение. Лики успел рассмотреть несущееся ему навстречу уже виденное раньше нагромождение округлых глинобитных зданий, теснившихся там, где стальная крыша замка переходила в отвесную, шероховатую скалу. Еще он успел увидеть походный шатер и знамя рода Деррилов, развевающееся чуть поодаль – там, где должна была располагаться «дверь», через которую он почти двое суток назад покинул зловещий лабиринт.

Впоследствии в своих мемуарах участники Великого Побега по-разному описывали заключительную часть отчаянного путешествия Мастера Лики. По его собственным словам, он был заточен летучим чудищем в один из глиняных шаров-гигантов, откуда и выбрался вполне самостоятельно, – орудуя своим верным ножом и полагаясь на природную смекалку, – а затем, в трезвом уме и добром здравии, только слегка помятым и извозившимся в грубой глине предстал перед радостно ошеломленными товарищами, из которых более всего его появлению был рад верный Злюка.

Высокородный Тоод Деррил в своих ядовитых «Мемуарах экс-тирана» не преминув подчеркнуть свою судьбоносную роль в истории Великого Побега, утверждал, что на второй день поисков бесследно пропавшего Мастера посланные им лично разведчики, следуя за неожиданно встревожившимся Злюкой, вдруг услышали какие-то нечленораздельные звуки, доносившиеся из чрева одного из гигантских керамических резервуаров. Взломав его верхнюю часть, они обнаружили внутри своего товарища – живого, но не вполне вменяемого. Впрочем, ушат холодной воды из источника, открытого отважными разведчиками, и содержимое сокровенной фляги Деррила быстро привели расстроенные нервы Мастера в норму.

Гвардии генерал Дирк в своих воспоминаниях просто цитирует дневник: «Наконец-то нашелся Лики. Меня крайне тяготили мысли о его судьбе». Впрочем, краткость дневниковой записи, видимо, обусловлена событиями, последовавшими почти сразу вслед за возвращением Лики, – событиями великими и ужасающими.

 

Глава 8

В КОТОРОЙ ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ И ВООБЩЕ ВСЕ СТАНОВИТСЯ С НОГ НА ГОЛОВУ

– Нет, я не могу вам приказать этого… – Федеральный Следователь снова потер нос – верный признак недобрых предчувствий, одолевавших его. – Но сам вынужден… пойти на несколько экстраординарные меры…

– Я в ужасе, – Моррис чуть иронизировал, но по голосу его чувствовалось, что он действительно не на шутку перепуган выбором, который ему предлагал сделать Кай. – Это вы-то – оплот целомудрия, законник из законников – сначала крутите флирт с приставленным к вам агентом – простите, агентессой, если такое слово есть в словарях, – а затем собираетесь в открытую нарушить приказ фрейлейн коменданта? Бог мой, в каком обществе приходится мне коротать свой век!!!

– Не ерничайте, Моррис. – Кай хрустнул суставами пальцев. – Уж вы-то хорошо знаете, что маленькие слабости человека могут стать непреодолимой силой… Что же касается комендантского рескрипта, то он недвусмысленно адресован гражданам Химеры, каковыми мы не являемся. Так что формально запрет на выезд из Дизерты на нас не распространяется…

– Ваше уважение к закону меня потрясает, Следователь! – Моррис демонстративно развел руками. – И впрямь, с точки зрения крючкотворов рескрипт не для нас писан. Что не помешает амазонкам-часовым пристрелить нас, как только мы поставим м-м… наш маленький правовой эксперимент… Почему вы так скептически относитесь к гораздо более надежному варианту – тому, который вам предлагают через несравненную Джейн? Боитесь, что бесплатный сыр встречается только в мышеловках?

– Я не был бы так настойчив, если бы дело не шло о жизни людей. По крайней мере одного человека. – Кай поднял со стола и задумчиво повертел в руках трубку-передатчик спецканала. – Барух не вышел на связь. А мы с вами кое-чем ему обязаны. Оба – выходом из Лабиринта, а вы – еще и дефицитным препаратом для вашей подруги… Но дело даже не в этом. Вся информация, которая просочилась к нам через наших подруг, милейшего герра Карла и предпринимателя Циммермана, содержит прямые или косвенные указания на роль Спецпоселений в обороте ТОВАРА. И похоже, что сам товар этот – не что иное, как люди…

– Я от этого ТОВАРА стану полным идиотом! – с досадой вскричал Моррис. – Согласен со всеми вопросами, которые у вас вызвала версия, подсказанная нам Карлом-Фердинандом, но не могу придумать ни одного разумного объяснения… Нет в нашем мире возможности нанимать и продавать в рабство столько специалистов в области высоких технологий, чтобы этим могла кормиться целая планета – даже такая миниатюрная, как Химера, да притом еще так, чтобы никто об этом не дознался десятилетиями… Ни в каких подземельях невозможно скрывать тайные институты и опытные производства таких масштабов… Знаете – я начал подумывать, что, может быть, тут у них – какое-нибудь окно в параллельный мир прокручено? После того, что я видел в Лабиринте… Это – не самое глупое, что мне теперь может прийти в голову…

– Я охотно поверил бы, что тут под боком у нас запрятан туннель в другие миры или на тот свет. – Кай вынес из мини-кухоньки, служившей приятным дополнением к апартаментам, выделенным для господ инспекторов, поднос с чайными чашками и начал заботливо опускать в дымящийся кипяток пакетики с заваркой. – Однако, – продолжал он, – даже добытых с того света кудесников тонких технологий надо кормить, поить, обеспечивать документами, действительными в Обитаемом Космосе, и – заметьте – доставлять в распоряжение заказчиков под носом у дюжины – не меньше – компетентных служб и весьма любопытных налоговых инспекций и просто у орды народу, в которой не так уж много лиц, лишенных зрения и слуха…

– А вот еще одна версия, – увлеченно продолжил Моррис, которому явно не хотелось возвращаться к той скользкой теме, с которой начался этот разговор. – Они их здесь клонируют – раздобыли банк генов гениальных ученых и торгуют оплодотворенными яйцеклетками направо и налево… А преступные покупатели выращивают несчастных рабов в каких-нибудь подземельях. Может быть, вообще – без рук, без ног – за ненадобностью, а одни только головы в горшках, словно кактусы – прямо у конвейера… Как вам такая версия, а?

– Вам вредно долго не употреблять спиртного, Моррис, – поставил свой диагноз господину Первому Аудитору его напарник, – острая нехватка алкоголя в организме вызывает у вас неудержимый полет фантазии… С элементами бреда. Вспомните, отправляясь с Земли, вы смело утверждали, что не любите рассуждений, не базирующихся на непосредственном знакомстве с фактами…

– Ну, зн