Серега пришел в себя только к вечеру, очнулся в более или менее сохранившемся подвале на улице Лен. Совета, куда я с горем пополам его дотащил на плечах. Там уложил кое-как и сразу, отдыхая, побежал за пожитками. Наш багаж весил просто неимоверно, как мне казалось. Или я просто уже выдохся. Несколько цинков с патронами я просто заложил кусками бетона и присыпал сверху крошкой — тащить сил уже не было.

Сделав последний рывок, я, с грохотом, втащил рюкзаки в подвал и оглянулся — все было тихо, но вместе с тем я чувствовал что, что-то изменилось. Кто был в подвале помимо меня и мирно лежащего Сергея на полу. Я оглянулся еще раз на начинающиеся сумерки и захлопнул тяжелую дверь. Вытащил светодиодный мощный фонарь… Палец уже привычно лег на курок ПП-шки.

Быстро включил и выключил фонарь, так что луч света выхватил из мрака ржавые трубы, друга, обломки стульев и какой-то мебели, а сам шарахнулся в сторону и замер. Сердце, казалось, стучит так сильно, что слышно во всем городе.

А-а-а!!! — я даже сам не понял, что это я закричал. Кто-то прикоснулся к моей руки чем-то теплым, мокрым и шершавым. Мгновение спустя легкий шорох показал мне, что этот «кто-то» переместился от меня в другой конец подвала.

Я включил единственный источник света и судорожно мечущийся луч заскакал по почерневшим стенам. Вот оно что….

Иди сюда, разбойник! — я перевел дух и стараясь не делать резких движений пошел навстречу жавшейся в углу собаке. — Пес! Иди ко мне! Давай-давай! Я не обижу.

Расковыряв пакет с герметично упакованной свининой, я протянул мясо овчарке. Она несмело, поджимая хвост и глядя на меня полными страха глазами, стала подползать ко мне. Чего же она боится? А! Понял! Я же весь как с картинки про апокалипсис — в броннике, в маске, еще и «гроза» за спиной….

Я положил кусок мяса как можно ближе к собаке и отошел. Огляделся и сразу нашел то что меня интересовало. Остатки мебели разломать было делом нескольких минут. Скоро в центре весело затрещал костер, пожирающий остатки полировки и с треском разбрасывающий искры.

Овчарка жадно жевала почти киллограмовый кусок — видно, что как минимум дня три не ела. Эх, горе ты мое.… Ну, кушай, кушай…

Как только прогорела первая партия «дров», я вытащил дозиметр и проверил фон — почти норма. Еще дровишек и можно разоблачатся. Я снял маску и, стараясь задерживать дыхание, вздохнул. Ничего не случилось — ни головокружения, ни мушек перед глазами. Значит можно….

— Мог бы и мне маску снять — голос за спиной вернул меня к действительности. Серега приподнялся и оперся на руку. Другой рукой он стащил маску. От неловкого движения тут же по его лицу потекла кровь из запекшейся раны. — Где это мы?

— В Караганде! Отдыхаем. Выспался? — мое настроение сразу улучшилось. — Как себя чувствуешь, боец?

— Средне…. А где это я так приложился? — он рассматривал свою окровавленную руку и морщился. — Есть таблетка от головы?

— Подняться сам сможешь? Бери в рюкзаке, да бинтов захвати, башку твою перевяжу, а то заляпаешь тут все — а я только убрался, пока ты разлеживался здесь.

— А серьезно? Мы же не в метро еще? — он закинул себе в рот горсть таблеток и запил водой.

— А если серьезно — по сторонам смотри больше, когда бежишь. Тебя сняли как сынка. Хорошо, что бронник хоть был с защитой шеи.… - мясо аппетитно затрещало на найденном тут же листе более менее проржавевшей стали.

— А где они? Те, кто снял? — Серега в упор посмотрел на меня.

— Не захотели с нами идти.… Там остались лежать. — Я отвернулся к костру. За день я убил больше народу, чем некоторые герои фильмов. Хоть и подонки они были редкостные, и убили бы меня, не задумываясь, но на душе было муторно. Машинально затянулся сигаретой и повернулся к углу, где была собака. Та лежала, высунув язык и тяжело дыша.

— Ну что, собака, пить хочешь? Серега дай-ка мне эту бутылку, — я протянул к нему руку.

— Блин! А я и не заметил, что нашего отряда прибыло, — он чуть виновато протянул пластиковую «полторашку».

Я аккуратно, стараясь не блестеть сталью в свете костра, разрезал ее вдоль, так что получилось корытце. Медленно встал, стараясь не расплескать, и поставил ее возле себя.

— Иди сюда. Не бойся, — собака, словно почуяла запах воды и стала все так же осторожно подбираться ко мне. Однако глаза уже были не полны страха как в начале, а просто настороженные. — Иди сюда, хорошая….

Наконец, она доползла до воды и язык, коснувшись влаги, заработал как пропеллер. Я осторожно протянул руку и коснулся ее холки. Ответом мне было лишь вздрагивание. Я не убирал руку и скоро дрожание прекратилось.

Собака немного отошла и тут же вытянула шею, как бы сама погладила себя моей рукой. Потом лизнула таким привычным языком мою ладонь.

— Ну, вот и хорошо, — я ласково потрепал ее за ушами, от чего она зажмурилась и удовлетворенно заурчала. Отняв руку, я увидел, что на нее прилипло несколько клоков шерсти.

— Серый дай кА мне таблеток из аптечки, походу дозу она все-таки поймала, — я взял кусок хлеба и затолкал туда пару таблеток. Протянул собаке и та, не раздумывая, их проглотила.

— У нее тут и ошейник есть… — я нащупал у овчарки тонкую полоску на шее. На нем маленьким, неумелым, явно детским почерком было написано «Герда».

— Герда. Хорошая кличка… — собака смотрела своими умными глазами то на меня, то на Серегу. — Ну ладно, будешь с нами.

Серега подошел ко мне и присел рядом. Протянул откупоренную бутылку водки и взял с пачки сигарету.

— Вообще-то я не курю. Просто иногда хочется — перехватив мой взгляд, пояснил он. — Что делать будем?

— А что делать? С утра, как оклеймаешся, пойдем к цели. Только вернутся нужно будет за патронами на площадь.

— Собаку с собой хочешь взять — догадался о причине моей немногословности Серега.

— Хочу.… Да что толку…. Она загнется на улице… Ладно, я спать. Ты как? — я сделал долгий глоток из бутылки, передохнул, чувствуя, как тепло разливается по телу и напряжение потихоньку отпускает.

— Я пока не хочу. Посижу еще немного. Ты спи, я, если что толкну.

Я поудобнее улегся на кучу мусора и закрыл глаза.

* * *

Вся ночь прошла как в забытье. Ничего не снилось, как будто упал в глубокую черную яму и только с утра, когда пропиликали наручные часы, вылез оттуда. Серега потихоньку сопел рядом с тлеющими углями. Стало ощутимо холоднее. Даже изо рта пар пошел. Ежась, я разломал несколько стульев и кинул на угли. Подул, смотря как тлеющие, почти угасшие искорки неуверенно вспыхнули маленькими язычками пламени и стали лизать полированные щепки. Наконец костер вспыхнул и затрещал.

— Встал уже — Серега пододвинулся к костру. Потом пошарил за спиной и протянул мне маску. — На. Она не подпускает меня — сам попробуй.

Маска оказалась переделанной на длинную морду собаки. С помощью кусков толстого брезента, нитки и скотча он смог сделать что-то наподобие намордника, только с угольными фильтрами и стеклами для глаз.

— Спасибо, брат. — я признательно посмотрел на него. — Герда! Ко мне!

Овчарка бесшумной тенью метнулась к моему бедру. Без ворчанья и недовольства дала одеть на себя маску. Та подошла ей по всем параметрам — защищала дыхательные пути и глаза. Герда даже не пыталась ее снять, как это обычно делают собаки.

— Серега, давай перекусим по-быстрому и пошли. Пока еще утро и никто не проснулся. Я от тех уродов, что тебя прессанули слышал, что там дальше бывшие солдаты внутренних войск промышляют. Так что нам пока еще сумерки нужно проскочить. Ты пока карту погляди, как оптимально нам пробраться, а я завтрак сварганю. — я протянул ему уже порядком затасканный листок.

Пока Серега разбирался с картой, что-то бормоча себе под нос, наклоняясь к огню, чтобы получше рассмотреть мелкие значки и черточки, я закинул на импровизированную сковороду куски мяса. Один, как и вчера с вдавленными таблетками, отдал Герде. На этот раз куски были соизмеримо меньше вчерашних — незачем отяжелять себя на дорогу. Та сложила лапы, зажала между ними кусок сочного теленка и смачно зачавкала.

— Держи — я кинул хорошо прожаренный кусок мяса на клок бумаги из рюкзака. Серега сразу отложил карту в сторону и схватился за еду.

— Горячий, зараза! — он дул на жареху, перебрасывая кусок из руки в руку. — Значит так. Возвращаемся к Площади Победы, забираем боеприпасы. Потом шагаем по следующему маршруту — по Орджоникидзе до проспекта Гагарина, далее по нему до спортивного комплекса. Потом дальше по проспекту до Кузнецовской и там Свеборгской до Благодатной. А там уже опять на Московское. А там как повезет — посмотрим.

Я вытер жирные руки о штаны и встал. Отвинтил крышку на бутылке, приложился и налил немного собаке.

— Так и решим, — вытащил сигареты и протянул Сереге. — Будешь?

— Не. Спасибо, — он улыбнулся. — Давай собираться.