Есть такая вводная — «циклон», захват узла связи и установка контроля. Вводные данные — две тройки группы захвата, вооружение по выбору. На узле — пятнадцать человек, все в бронежилетах, основная задача не допустить нас к аппаратуре. Тогда, на учениях мы справлялись за десять минут. Первая тройка — отвлекающая. Дымовые шашки, огонь над головами для психической атаки. Крики, создающие впечатление, что атакующих гораздо больше. Потом мы — группа захвата. Врываемся в помещение, стараясь не задеть гражданский персонал узла связи. Защищающих либо вариант «ноль» — полное уничтожение, либо просто перевести в такое состояние, чтобы мысли не возникало о противодействии.

Там все было просто, тут тоже вроде кажется должно быть так же. Пятнадцать человек захвативших станцию… Только вот дымовых шашек нет, и нас всего двое. Но и чучмеки не оперативные сотрудники, да и нападения они не ждут. Я провел огрызком карандаша по схеме.

— Ты вот отсюда выходишь, из этого туннеля, я выйду напротив. Сразу приступаем к зачистке. Смотри, чтоб не успели взять заложников — они на это дело мастера. И опять же постарайся не задеть заложников. Пленных не берем, — я твердо вбил истлевшую сигарету в бетонный пол. — Нельзя им по земле ходить, да и под землей….

— Легко все у тебя так…. Ты так просто приказываешь убивать. А если там не все такие, если принудили?

— Ты только недавно обратное говорил! Серега ты что? Думаешь я трупов хочу? Нельзя их отпускать, Серега, нельзя…

— Да знаю я все… Ладно это просто что-то нашло на меня. Я не подведу. Кстати, у тебя же там еще «радуга» осталась? Может….

— Нельзя. Там люди, которые ни в чем не виноваты. Тут и так-то света нет, а они слепыми могут остаться. Придется так. Сначала прицельно отстреливаем самых опасных, потом зачищаем. И побольше криков, пусть подумают, что нас человек десять. И глушак сними потом. Пусть будет побольше грома.

Он тряхнул своей белобрысой челкой и тихонько сказал:

— Лех…. А я Маринку там не видел. Я всех осмотрел, ни ее, ни родителей нет. Значит, не спаслись….

— Кого ты там осмотрел? У них головы у всех вниз! — я старался говорить убедительно. — Там они. Поверь. Только нужно действовать скорее. Серега впервые назвал свою девушку по имени.

— Так пошли! — он вскочил на ноги, глаза загорелись. Так всегда бывает, когда появляется надежда. Только сейчас он себя немного накручивал, пытался сам поверить в мои слова.

Мы разошлись по сторонам, договорившись подать сигнал о начале штурма с противоположных концов туннеля с помощью простого куска бетона. Через десять минут после разделения я кидаю бетон в стену напротив черных. Они отвлекаются на звук и начинаем отстреливать.

Вскоре я был на месте. Со станции освещенной неярким светом меня, притаившегося в темноте было не разглядеть.

— Герда, сидеть — собака послушно села рядом. Главное, чтобы он не подала голос не вовремя — это может все испортить. — Тсс, милая….

В оптику я разглядывал станцию. О, уроды начали веселиться. Один из них схватил какую-то девушку за руку и преодолевая слабое сопротивление тащил ее к двери в служебное помещение. Его товарищи активно обсуждали происходящее и весело гоготали. Я отвлекся на часы — еще три минуты и вновь взглянул в оптику. Твою мать! Тот, кто тащил девушку уже лежал в луже своей крови, а остальные медленно поворачивались к темноте, где скрывался Серега. Вот и еще двое отлетели, медленно как при замедленном воспроизведении, разводя руки в полете. Из раскрытых ладоней вылетает пистолет и глухо позвякивая катится по перрону в сторону рельс.

И тут замедления заканчиваются — несколько черных огрызаются длинными автоматными очередями, прорезается слух — заголосили пленные. Что же ты не дождался, Серега…

В прицеле спина, затянутая в кожаную куртку. Раз! И нет спины — человек летит вперед, пуля придала ускорение верхней половине тела, ногам не успеть. Два! Второй оборачивается на звук падающего тела и голова его взрывается, закидывая все вокруг мозговым веществом. Три! Еще двое падают, скошенные короткими очередями.

Я кричу. Я только спустя несколько секунд после начала боя осознал что кричу. Вокруг — ад. Пули оставшихся в живых пятерых чучмеков в закрытом пространстве создают невыносимый звук — они рикошетят, на меня падают осколки бетона, тюбингов. Но их все меньше и меньше. Вот один упал, зажимая живот рукой, и второй вдруг кинул автомат и побежал в толпу людей с вытащенным блестящим лезвием ножа. Его догоняет Серегина пуля. Шея мгновенно превращается в кровавое месиво и он падает прямо на людей, заливая их своей кровью. Истошно кричит женщина.

Один из пленных вдруг кидается под ноги бандиту. Тот вырывается и почти в упор расстреливает его из автомата. Стреляет до тех пор пока не кончаются патроны. И потом еще силится нажать на курок, недоумевая почему автомат не стреляет. Убитый им мужчина широко раскрытыми глазами смотрит в потолок, удивленно и непонимающе. На губах кровавая пена — легкие превращены в решето.

Я кидаю «грозу» на рельсы и доставая левой рукой ПП-шку, правой отправляю в полет десантный нож. Расстояние — метров тридцать, двое остальных черных палят в разные стороны, куча людей возле третьего. И я все равно кидаю нож. Последняя надежда которая не обманула. Нож сверкающей рыбкой пролетает расстояние и по рукоятку входит под правую лопатку бандита. Тот начинает медленно заваливаться набок. Внезапно стрельба прекращается — черные бросают стволы под ноги и выставив руки вперед, кричат:

— Брат! Нэ убивай! Нэ убивай, брат! Что хочэшь дэлай! Не убивай!

Из противоположного конца станции появляется Серега. В руке — «выхлоп», затянутый камуфляжем. Да и сам он, в потеках грязи, в камуфляже, в бронежилете, смотрится на гражданской станции неким чудовищем, пришедшим карать, что и написано на его лице.

— Марина! — он ускоряет шаг и подлетает к девушке, которую пытались увести. Теперь все становится ясным. Не вытерпел, не удержался. Хотя… я и сам наверное бы не удержался при таком раскладе. — Мариночка, родная моя! Родная…

— Сережа? — неуверенно, дрожащим голосом девушка смотрит на приближающегося Серегу, не смея и не надеясь верить. — Сережа!

Она почти полностью скрывается в складках его камуфляжа. Серега безмерно счастливым взглядом смотрит на девушку, рукой поглаживая по волосам.

— Герда, ко мне! — из темноты выстреливает поджарое тело овчарки. Я забираю у двух оставшихся бандитов оружие — ножи. — Стереги!

Собака садится возле черных и с плохо скрываемым кровожадством смотрит на пленных. Кажется, что она только и ждет повода вцепится в глотку. Те застыли, даже умолять о пощаде перестали.

Серега с Мариной, так и стоят обнявшись. Ладно пусть постоят, Серега так долго этого ждал.

Я подошел к раненому мужчине. Тот уже потерял сознание от потери крови. Хреново….

Люди помаленьку начинают отходить от шока. Шевелятся, пробуют вставать еще не зная что им ждать — пришли освободители или же просто власть перешла из одних рук в другие и ничего не закончилось.

— Врач! Есть тут врач? — я срываю голос, пытаясь перекричать гомон.

— Я врач, хирург, — невзрачный мужчина в сером пальтишке подошел и сразу же начал осмотр. — Нож есть?

— Сейчас, — я подошел к трупу и вытащил из спины нож. Обтер о его же штаны. Люди, которые были ближе ко мне, испуганно отодвинулись. Наверно, я кажусь им таким хладнокровным убийцей, который не задумываясь убивает. Ну и пусть, пофиг.

Хирург умело и сноровисто разрезал штанину. Остатками тряпок протер ногу.

— Нужны инструменты, надо пулю извлечь. И помощь медсестры.

— Серега! — я оторвал его от девушки, ее лицо все в слезах. Он непонимающе посмотрел на меня. Наверно, сейчас для него существовала только она и ничего больше. — Следи за станцией, я за мешками. Нужны лекарства. И найди врачу медсестру.

Я пошел в темноту. Наскоро закинул на плечи рюкзаки, захватил боеприпас и поплелся на станцию. Там уже вовсю царило оживление — люди громко переговаривались, кто-то пытался подойти к пленным и отомстить за причиненные унижения. Все попытки пресекались глухим рычанием Герды.

Возле раненого в ногу мужчины суетился хирург и какая-то тетка, неопределенного возраста. Я так, понял, что медсестра.

Я подошел к врачу и вынул пакет с лекарствами из рюкзака.

— Доктор, погляди, может что сгодится…. Подлатай его пожалуйста.

— Я ничего не обещаю — он встал, руки в крови, глаза опущены. Так ведут себя те кто не хочет говорить правду.

— А ты все-таки постарайся, доктор, — мой заготовленный монолог прервал визг собаки. Я резко обернулся — какой-то особо одаренный мужик пытался оттеснить Герду стволом автомата, подобранным у трупа.

— Слышь, орел! Ну-ка, оставь в покое собаку! — я быстрым шагом пошел к нему.

— А ты кто такой? — парень старался по блатному растягивать слова, направляя ствол к моей груди.

Ага, предохранитель не снят…. Хочешь показать, кто тут главный. Ну-ну…

— Что, собака мешает? — я сказал это нарочито вежливым тоном, краем глаза отмечая как Серега заходит справа, контролирую периметр.

— А мешает! — мой тон возымел действие, парень стал наглее.

— Ну, сейчас уберу… Герда! — парень чуть отвлекся.

— На, сука! — Он как подрубленный рухнул на мрамор. С носа сразу потекла кровь. Я обвел тяжелым взглядом притихшую станцию — под ним лица людей опускались, разговоры замолкали.

— Что, кто еще хочет показать себя крутым?! Кто, я спрашиваю? Выходи, давай! Где ты собака был, когда людей убивали? — я уже не сдерживался. Внутри все бурлило от злости.

Я скинул «грозу» с плеча и щелкнул предохранителем. Толпа инстинктивно отшатнулась. Серега чуть дернулся ко мне но увидев мой успокаивающий жест, замер. Я вскинул автомат к плечу и не целясь дал короткую очередь в потолок. Наконец-то я увидел в их глазах, то, что и хотел увидеть — страх.

— Всем строится! Бегом! — для пущей убедительности я выстрелил еще раз. Врач, копошащийся над ногой раненого дернулся но я остановил его. — Доктор, занимайтесь.

* * *

Я проходил шаг за шагом, всматриваясь в лица выживших людей. На них не читалась ни скорбь, ни горе людей потерявших все. Читался лишь страх перед оружием, перед смертью. Молодые и старые, мужчины и женщины — все как один, внимали звуку моих шагов. Наверно, такое чувство испытывает покоритель народов…. Так, стоп! Я отогнал от себя неправильные мысли.

— Есть среди вас работники метро?

По толпе прошло легкое волнение. Все ждали, никто не выходил.

— Я повторяю свой вопрос — есть тут работники метро? — я повысил голос. Да, с такими каши не сваришь.

— Ну я машинист…. — угловатый, кряжистый мужичек в оранжевой тужурке, с седыми волосами протиснулся сквозь толпу и встал напротив. От волнения он мял в руках форменную фуражку.

— Собирай своих — я ободряюще улыбнулся мужику. — Зовут как?

— Меня? — удивился он, для верности ткнув себя пальцем в грудь. — Павел Егорыч я….

— Давай Павел Егорович, собирай своих, кто боится выйти. Идите в сторонку, вон туда — я показал пальцем в дальний угол перрона. — Меня дождитесь, не разбегайтесь. Поговорить нужно. Кстати, состав где?

— Так… это…. В туннеле он. Мы пехом дошли сюда, — мужик шмыгнул носом и посмотрел в толпу. — Парни, давай за мной!

От толпы бочком отделились три человека в тужурках и два в штатском. Порядок.

— Сереж, проконтролируй пожалуйста. — настроение у меня стремительно улучшалось. Эти тут все знают. — Следующий вопрос — медики.

Без боязни вышли из толпы шесть человек, им я кивнул в сторону хирурга.

— Действующие военнослужащие, представители МВД и других органов. — на этом слове я улыбнулся — вот оказывается кто я, представитель органов.

Таких людей оказалось намного больше — человек тридцать, любят у нас в России служить. Любили…

— Мужики, в сторонку отойдите, разговор после будет, — я кивнул им в сторону Сереги. — Остальные пока ждите…. Да, кстати, расслабьтесь — репрессий не будет. Через полчаса я подойду.

Уф…. Главное сделано. Остались лишь детали. Я пошел к метрополитеновцам.