— Вторая часть истории в разы короче первой, — сказал заморский (не говорить же «запроливный») гость после паузы. — Вы совершенно правы, госпожа Гайяри, говоря, что Риала была вынуждена удалиться из Созвездия. Причиной тому, однако, стал не скандал, нет… Эту историю, насколько я могу судить, удалось сохранить в тайне.

Файрани помолчал, потом продолжил:

— Я давно говорил Риале, что она заигралась. Что людям нашего положения нужно знать меру, потому что сильные мира сего охотно пользуются такими, как мы, но выбрасывают с легкостью, как и простых смертных. Мы ведь не помним сорок семь или даже целых пятьдесят два поколения предков, как вы или Император. Таких, как мы, очень много, а вся разница — большинство не цепляются за старые фамилии, называются по-новому…

— С простого человека спрос меньше, чем с потомка старой знати? — спросила Вера.

— Совершенно верно. А наша магия, наши лица, в конце концов… — Он усмехнулся, на этот раз невесело. — Мало ли детей рождается от случайных связей и вовсе не знают о своем происхождении? Да и не та это ценность — десятки имен предков, за которую стоит остервенело цепляться… Если ты не Император, конечно.

— И какую же ошибку совершила Риала?

— Разинула пасть на кусок себе не по зубам, — грубовато ответил Файрани. — Есть такие придонные акулы — силы много, а умишко маленький. Чем крупнее добыча, тем сильнее им хочется ее поймать. Так их и ловят: спускают приманку, акула хватает — ам! — и зубы завязли. А после поднимай ее из воды и делай что хочешь… Да и просто так они, случается, гибнут: могут впиться в кита, к примеру, если он опустится ко дну, а зубы высвободить уже не могут.

— Вряд ли вашу кузину можно назвать глупой, — заметил Лио.

— Какая разница? Она была умна, но суть-то одна: Риала схватила слишком крупную добычу и не сумела ее выпустить. Вернее, могла это сделать, но такой поступок больно ударил бы по ее самолюбию.

— Вдобавок, если разжать зубы все-таки удастся, бывшая добыча вполне может тобой закусить… — пробормотал Керр. — Тут уж или вовсе не ввязываться в дело, или держаться до последнего.

— Вы все верно понимаете, молодой человек, — сказал Файрани, и лицо его сделалось печальным.

Веру не оставляло ощущение, будто он управляет этими своими замечательными морщинками, заставляя их складываться в наиболее подходящий рисунок.

— Судя по всему, добычей был Лирра Наль? — спросила она. Сколько можно тянуть, в самом деле!

— Он самый, — был ответ. — Любимый родственник Императора, его ровесник… они росли вместе, а вы можете представить, каково небесталанному и честолюбивому человеку ощущать себя вечно вторым?

— Скажите прямо — Лирра Наль подумывал о том, как бы самому стать Императором, — фыркнул Керр. — Та же кровь, те же пятьдесят два поколения предков…

— Пятьдесят одно, — поправил Файрани. — Он же не родной кузен, прямо как мы с Риалой…

Вере подумалось, что в этом мире Императоров уж точно не подвергают процедуре импичмента за… ну, за чрезмерное распутство, к примеру.

«О чем ты думаешь, какой импичмент! Свергнут — и дело с концом, спасибо, если не казнят. Не забывай, какие тут нравы! Правда, для свержения нужен хотя бы надуманный и достаточно весомый повод, в который сможет поверить если не каждый, то многие. И какой же?»

Какие-нибудь преступления? Неумение управлять страной? Не пойдет: для чего тогда нужны Полумесяцы у трона Кометы, как не для защиты власти и разделения бремени правителя? Среди прежних Императоров бывали бесталанные правители, однако же на троне они сидели прочно (хотя кое-кто с радостью уступал место сыну или внуку).

Доказать незаконное происхождение практически невозможно, а что еще можно вменить ярчайшей среди звезд? Пожалуй, сразу ничего на ум не приходит…

— И как он собирался удалить Императора от трона? — будто прочитал ее мысли Ран. Впрочем, он знал все то же самое, неудивительно, что выводы оказались схожи. — Заручиться поддержкой придворных и устроить тихий переворот? Заставить передать власть якобы добровольно… уж не представляю, по каким причинам? Скажем, прежний правитель счел родственника более достойным такой тяжкой ноши!

— Еще можно подстроить его болезнь, — добавил Лио. — Если некто вхож к Императору, как был его кузен… ну, во всяком случае, я так думаю, он мог бы оставить в покоях зачарованный амулет или что похуже. А то и проще: сговориться с придворными лекарями и магами, подкупить их, а уж те постарались бы…

— Но это все долго и в итоге ненадежно, — заключил Керр. — Кто поручится, что такой вот подкупленный не возьмет задаток и не доложит немедленно кому-нибудь из Хвоста Кометы?

— Почти наверняка доложит, — кивнул Ран. — В особенности если предложение будет исходить от близкого родственника намеченной жертвы. Если же вовлекать много промежуточных звеньев, дело или затянется на годы, или попросту с треском провалится… Лирра Наль не мог не осознавать этого, верно, господин Файрани?

— Конечно, что ж он, дураком был, по-вашему? — хмыкнул тот. — И о том, что он затеял стать Императором, вы сказали, не я. Он прекрасно представлял, что такое править взятой силой страной, и не собирался свергать кузена.

— Что же ему нужно было, если не этот титул?

— Собственный трон, разумеется! Может, не такой пышный, как Звездный, зато принадлежащий только и исключительно ему… — Файрани снова бросил в рот душистую горошинку и вздохнул. — Ну же, госпожа Гайяри, пошевелите мозгами, я ведь слыхал, что вы ими не обделены!

Вера предпочла проигнорировать такое обращение и сказала:

— Думаю, что окажусь права, если предположу, будто Лирра Наль вознамерился оттяпать у Империи те самые пограничные территории.

— В точку! — Длинный палец уставился на нее, словно Файрани целился из пистолета. — Ему казалось, будто это совсем просто: в пограничье еще не очень-то привыкли считать себя частью большого государства, там вечно вспыхивали смуты…

— И он что, надеялся откусить это пограничье так, чтобы оно не разломилось на маленькие кусочки? — пренебрежительно фыркнул Ран.

— У него был козырь, — ухмыльнулся тот. — Завладев пограничными землями, Лирра Наль отрезал бы Империи выход к Срединному морю. За право пользоваться портами можно было потребовать неплохие деньги, а за право беспрепятственного прохода по прилегающим и не только водам — если сторговаться с вольными мореплавателями — еще больше! Ради такого куша эти самые «кусочки» согласились бы держаться вместе.

— Сдается мне, ваша морская ведьма сыграла в этой истории не последнюю роль, — протянул Лио.

— Еще бы, она ведь была одним из самых известных и опасных капитанов не только Срединного, но и Окраинных морей, — серьезно ответил Файрани. — И даже Западного океана — по той простой причине, что некому было оспорить у нее это звание. Но речь не о ней.

— Лирра Наль сам, похоже, повел себя подобно придонной акуле, — заметила Вера, раскачивая ногой, как обычно в задумчивости. — Хотел урвать лакомый кусок, но завяз: ни прожевать, ни бросить.

— Какое там урвать, госпожа Гайяри, — отозвался Файрани. — Он даже не мог понять, с какой стороны за него ухватиться! Пытался, знаете ли, зайти то с одного края, то с другого, но по всему выходило, что таких челюстей, как у Империи, — чтобы проглотить пограничье разом и не подавиться, — ему сроду не отрастить.

— А отщипывать понемногу толку нет, — пробормотал Ран, — какой от них прок? Надо или брать все — тогда есть шанс, что это, с позволения сказать, государство не рассыплется сразу же, а Император простит любимому кузену грязную игру и не пошлет войска… Или оставить как есть.

— Совершенно верно. Лирра Наль думал, что у него имеются неплохие шансы, учитывая поддержку вольных мореплавателей и многих недовольных в той же Арр-Асте, привыкшей быть вольным портовым городом, а не задворками Империи. И богатой Тальви.

— Полагаю, бурная деятельность кузена не укрылась от очей Императора? — спросил Керр.

— До поры до времени ему не сообщали, — ответил Файрани. От улыбки не осталось ни следа, и теперь он смотрел, будто сквозь бойницы. Вера подумала, что не хотела бы оказаться с ним по разные стороны линии фронта. — Нужны были не просто веские, а неопровержимые доказательства. Император в самом деле любил Лирра Наля, как родного брата, и не верил, что тот способен злоумышлять. Поверьте, был случай убедиться в этом…

— И тогда Мирайни с моим отцом решили разыграть такую партию, чтобы сомнений не осталось — Лирра Наль замыслил предательство? — нахмурилась Вера.

— Именно так. Добыть эти самые доказательства можно было и иным путем, не столь замысловатым, но… — он развел руками, — Риала настояла. Думаю, ей хотелось покорить эту вершину… во всех смыслах слова.

— Она стала возлюбленной Лирра Наля?

— Это вы через край хватили, госпожа Гайяри, — проворчал Файрани. — У него таких возлюбленных было — хоть ведром черпай. Но со временем ей удалось сделаться одной из наиболее приближенных его пассий. Он, знаете ли, был вполне императорского характера — властен, недоверчив, осмотрителен, терпелив…

— Риала, надо полагать, покорила его умом и… нужной информацией?

— Точно так, — кивнул он. — Я всячески отговаривал ее соваться в это дело: ясно же было, что рано или поздно Лирра Наль попадется, а тогда конец не только ему, но и карьере Риалы! Но она уже слишком увлеклась…

— Не хотите же вы сказать, что это она его убила! — вырвалось у Веры.

Файрани покачал головой.

— Что вы… Говорю ведь: Риала слишком увлеклась, и не только этим делом, но и объектом. Влюбилась, одним словом, и я могу ее понять: она была еще молода, а Лирра Наль весьма хорош собой… Смерть его приключилась у нее на глазах.

— И как же, как это произошло? — жадно спросила Вера.

— Внезапно, — был ответ. — Риала не любила об этом рассказывать, но ей пришлось, сами понимаете. По ее словам выходило, что они с Лирра Налем предавались любовным утехам там, где их застал порыв страсти, а именно в его кабинете. Утомившись, они говорили о пустяках, и в этот момент Лирра Налю почудилось, будто его вызывают. Зеркало в кабинете имелось, как вы понимаете…

— И, наверно, играло не последнюю роль в их забавах, — пробормотал Лио.

— Уж надо думать! — хмыкнул Файрани. — Так вот, он подошел к зеркалу, и Риала уже подумала, что сейчас ее попросят выйти вон, но Лирра Наль ничего не успел сделать. Она сказала — он вдруг качнулся вперед, коснулся стекла обеими ладонями и лбом, а потом рухнул на пол, опрокинув зеркало. Когда Риала подбежала, Лирра Наль был уже мертв.

— Она не почувствовала чего-то странного?

— Нет. Покои Лирра Наля были хорошо защищены, и она не отслеживала, что творится вокруг. Иногда забыться хочется даже таким, как Риала, — усмехнулся Файрани.

— Вполне ее понимаю… — пробормотала Вера. — А что случилось с зеркалом?

— Интересный вопрос! Я ожидал, что вы спросите о судьбе самой Риалы.

— Исходя из того, что после смерти Лирра Наля она еще много лет прожила в сравнительном спокойствии, могу заключить, что судьба ее сложилась относительно благополучно. Скорее всего, она сразу сообщила Мирайни или моему отцу о случившемся, а дальше уж была их забота.

— Совершенно верно, госпожа Гайяри, — кивнул он. — Дело представили таким образом, будто Лирра Наль немного переусердствовал с развлечениями — он был не стар, но и не юн, — и у него не выдержало сердце. Такое случается даже с обладателями длиннейшей родословной…

— Неужели Император поверил этому?

— Он даже проверил, — ответил Файрани. — И убедился: у его кузена в самом деле внезапно остановилось сердце. А вот дух его отыскать не удалось, хотя Император, равно как и ваш отец, госпожа Гайяри, приложил к этому всяческие усилия.

Вера переглянулась со своими телохранителями.

— А зеркало? Уцелело?

— Нет, разбилось вдребезги. Риала порезала ноги, когда бросилась к Лирра Налю, не подумала, что осколки разлетелись по всему кабинету; Но любопытно, что вы спросили о зеркале, госпожа Гайяри…

— Почему же?

— Потому, что у меня хороший слух, и я уже знаю о том, что супругов Эдор и их сыновей нашли мертвыми возле связных зеркал, — ответил он и полюбовался выражением лица Веры. — И потому, что Риала после этого несчастья никогда больше не пользовалась такой связью. Она и простые-то зеркала невзлюбила, старалась пользоваться водными или воздушными.

— Она как-то это объясняла? — насторожился Керр.

— Если это можно назвать объяснением… — покачал головой Файрани. — Риала говорила, будто ей мерещится призрак Лирра Наля, а иногда еще чьи-то, когда она разговаривает по связному зеркалу. Я списал бы это на разыгравшееся воображение, да только Риала никогда не была склонна к фантазиям, а горе от потери Лирра Наля вовсе не подкосило ее до такой степени, чтобы начать грезить о нем наяву.

— Но вы проверяли зеркала?

— Конечно. Ничего подозрительного не нашел. И решил бы все-таки, что Риала фантазирует, если бы однажды…

Файрани умолк, потом продолжил:

— Это было странное ощущение: при нашем с Риалой разговоре присутствовал некто третий. Я не могу уверять, был ли это Лирра Наль, лично я с ним не общался, но Риала уверяла, что это так. Неприятно, скажу я вам…

— То есть вы поверили ей? Но не попытались понять, в чем тут дело? — спросила Вера.

— Мне было несколько не до того, — ответил Файрани. — У меня, изволите ли видеть, в тот момент разворачивался очередной виток сражения с моей ведьмой. Мое зеркало оказалось в полном порядке, при разговорах с другими людьми оно вело себя прилично и посторонних не отображало. Проверить зеркало Риалы я на расстоянии не мог, сами понимаете, но она и сама была в состоянии это проделать. Я склоняюсь к мысли о том, что канал связи был поврежден, либо же кто-то пытался услышать разговоры Риалы, а она приняла помехи за явление призрака Лирра Наля.

— А подслухом вполне мог оказаться сам Император. Ведь это дело его интересовало, а не знать о том, кем была любовница его кузена, он не мог, верно? — заключила Вера. — Они с Лирра Налем были похожи, так почему бы Риале не принять одного за другого?

— Я рассудил так же. Но желание кузины перейти на другой способ связи принял как должное, поэтому до самой ее кончины мы обменивались письмами, — сказал Файрани. — И большая часть доставшихся вам бумаг — это они и есть. И, знаете, я очень хотел бы получить эту переписку. Предвосхищая возражения, скажу: мы никогда не смешивали дело с личными проблемами. Можете убедиться сами.

— Видимо, придется это сделать… если вы соблаговолите объяснить нам, как читать вашу тайнопись, — ответила Вера, развернув один из свитков.

— Простейший шифр, — фыркнул он. — В нем не было особой необходимости, но по привычке мы пользовались им постоянно.

— Одним словом, вы хотите забрать и свои личные письма к кузине, и те, что касались… хм… вопросов пограничья?

— Именно так. Я готов подождать, пока вы рассортируете бумаги. Думаю, это не займет много времени, особенно если я покажу вам один фокус.

— Какой же? — заинтересовалась Вера.

— Позвольте…

Файрани протянул руку за свитком, перебрал амулеты на груди и коснулся одним из них бумаги.

Непонятные фразы, составленные из привычных букв (как и говорил Ран), дрогнули. Слова перемешались, части их менялись местами до тех пор, пока не застыли в новом порядке.

— Не шифровать же каждый раз вручную, — пояснил Файрани. — У Риалы тоже был такой амулет. Если поискать на портрете, наверняка найдется. Обычно она носила его поближе к телу, так что… Позволите мне?

— А вы сможете взять что-то с картины? — удивилась Вера.

— Конечно, смогу. Ведь мы вдвоем зачаровывали этот холст, — усмехнулся он, поднялся на ноги, подошел к портрету, бесцеремонно пошарил у нарисованной Риалы за корсажем и потянул за тонкую цепочку. — Он здесь. Все посмотрите, чтобы не говорили потом, будто у меня просто ловкие руки и амулет я вытряхнул из собственного рукава… Видите? А теперь возьмите его, Ран.

Тот с каменным лицом запустил руку в недра платья прабабушки и в самом деле вынул оттуда амулет, похожий на тот, которым пользовался Файрани.

— Но сам шифр вы нам все-таки сообщите, — сказала Вера. — Полагаться на чужие амулеты не стоит, вы же понимаете. Тем более если речь идет о документах, способных скомпрометировать не только вашу семью!

— К слову, именно под личную переписку может быть замаскировано самое важное, — заметил Лио. — Но мы этого не поймем, поскольку уважаемый Файрани не сообщит нам, что «хочу новое платье» на их с кузиной тайном языке означает «узнала нечто важное», а «чуть не утонул в шторм» — «обстановка накаляется, хожу по грани»… И все в том же роде.

— Приятно видеть таких сообразительных молодых людей, — искренне сказал тот. — Подобного рода иносказания тоже имеют место.

— В таком случае читать письма мы будем отсюда и до будущего месяца, — заключила Вера, — потому что шифр может быть и двойным, и тройным…

— Вам остается лишь поверить мне на слово, — развел руками Файрани, улыбаясь по-прежнему одними глазами.

— С удовольствием, если вы принесете клятву на крови о том, что выдали нам все секреты этих писем, — в тон ему ответила она. — Мы, в свою очередь, можем поклясться сохранить в тайне то, что узнаем из них.

Файрани не ответил.

— Отчего же вы молчите? — спросила Вера. — По-моему, это самый простой и логичный ход. Если уж вы так жаждете заполучить свою переписку, то…

— Боюсь, в мои планы никак не входит обременить себя еще одной клятвой, — покачал он головой. Улыбка погасла, Файрани смотрел теперь жестко и холодно. — Впрочем, я могу предложить еще один вариант, госпожа Гайяри. Уничтожьте все бумаги разом, и мы с сыном сможем спать спокойно.

— Не слишком ли многого вы хотите, господин Файрани? — нахмурилась она. — Очевидно, в письмах действительно скрыто много тайн, раз уж вы готовы пойти на подобное.

— А вы так желаете к ним приобщиться? Это дела давно минувших дней.

— Однако многие участники живы до сих пор. Мой отец, к примеру, Мирайни, Император, наконец! И сколько еще тех, о ком вы не упомянули?

Файрани помолчал.

— Что ж, — сказал он наконец. — Амулет у вас, можете приступать к чтению. Я не стану покидать Империю, и вы легко можете найти меня, когда пожелаете, госпожа Гайяри.

— Почему вы думаете, будто какие-то заплесневелые письма станут для меня делом первоочередной важности? — удивилась она. — И, к слову, почему родственники Рана сделали стойку на эти бумаги, как охотничий пес на дичь?

— Помимо прочего, — неохотно ответил Файрани, — там должны найтись свидетельства кое-каких обязательств, которые действуют и по сию пору.

— Это уже интереснее! Что именно вы имеете в виду? Право слово, не ходите вокруг да около, иначе я из принципа прикажу Рану передать документы моему отцу, пускай разбирается!

— Я соглашусь с большим удовольствием, — отозвался Гайя, — потому что ни я, ни даже вы, госпожа, не сможем с ходу вникнуть в нюансы тех дел, что вели Риала и господин Файрани с… с кем бы то ни было. Не зная всей подоплеки, гадать о написанном можно бесконечно.

— Что ж, дело ваше. — Файрани взглянул на портрет и негромко вздохнул. — Я надеялся легко уладить дело, но, кажется, недооценил вас. Или переоценил себя, с пожилыми людьми такое случается.

— Может, если бы вы намекнули на то, что вам известно о гибели родителей Рана, я бы пересмотрела свое расписание и занялась письмами в первую очередь, — сказала Вера. — Вы же предлагали эту информацию на обмен!

— Так ведь я вам ее уже изложил, — ответил Файрани с таким видом, будто был до глубины души поражен недогадливостью собеседницы.