Я старалась убедить себя, что это счастье – быть абсолютно свободной!

Ведь это так здорово, что его нет. Но всегда отыскивался какой-нибудь доброхот, который рад был сообщить, где он находится, что поделывает. Хуже всех была, конечно, Сьюзен. Третье звено в цепи Майкл – Барри – Сьюзен – Фрэнни. Мы с ней посещали один и тот же косметический салон. И часто получалось так, что наши кресла оказывались рядом.

– Он пишет очень часто, – начинала обычно Сьюзен, в то время как девушка приступала к своей работе. – Барри просто не успевает ему отвечать. Обычно он просто звонит Майклу. Но на один его звонок Майкл отвечает тремя или четырьмя письмами. – Здесь она морщила лоб и вздыхала. – Майклу ведь так одиноко!

– О господи, – вздыхала я. Что неприятнее – думать о том, как кому-то одиноко, или быть самой одинокой?

– Он уже оставил идею стать геологом – уехал на побережье и снял квартиру в Портленде, штат Орегон. Работу найти не смог, и проживал на заначки. В настоящий момент он старался устроиться подмастерьем к местному столяру. – Сьюзен пожала плечами. – Ему не следовало уезжать, Фрэнни. Ведь все его друзья здесь.

Как-то раз в овощном магазине я наткнулась на Доди, девушку, служившую секретаршей у Майкла в банке. Она сказала, что он пишет ей каждую неделю. – Черт возьми, – продолжала она, – наверное здорово сейчас в Портленде, штат Орегон? Обязательно отвечу ему, вот только с делами чуть-чуть поуправлюсь...

И Луи проинформировал о ходивших к нему из Портленда известиях. Майкл все еще не нашел работу, никого не знает, но приобрел двух канареек. Луи собирался на днях ответить ему – сейчас он очень занят.

Мадлен и Марти он просил прислать фото их малюток.

Как-то раз позвонила тетушка Марлин, узнать, не нужна ли мне копченая семга, и рассказала о том, что Майкл писал ей дважды.

– Ну не мило ли, что он пишет людям, которые ему теперь уже совсем чужие? Знаешь, я ненавижу отвечать на письма... Передай ему привет, если вдруг увидишь, – умилялась она.

Мой брат Эдди как-то поднял меня среди ночи, чтобы поведать о только что полученном от Майкла письме. Он писал, что работы все еще нет. Но есть женщина. Иногда они ездят на рыбалку. А все остальное время он мастерит кукольный домик для чьей-то там дочки.

За два дня до Рождества я испортила, наконец, механизм стенных часов. Случилось то, что Майкл предсказывал столько раз.

Приблизительно в это же время Кристофер сообщил о своем решении вернуться в Колорадо.

– Не огорчайся, – утешал меня он. – Ты будешь навещать меня. Я стану приезжать к тебе. Между нами все останется по-прежнему.

– Что между нами останется по-прежнему, Кристофер? Сейчас я даже не могу определить – что между нами, – я сидела на полу своей гостиной с книгой в руках. Это была «История рекламы». Он подарил ее мне на Рождество.

– Ну, мы будем с тобой как Дэшел Хеммет и Лиллиан Хэлмэн, – проговорил он, протягивая в мою сторону руки, словно предлагая нечто – Два дома. Два разных места, где мы сможем встречаться... И получать от этого удовольствие.

– Ты забываешь, что между нами лягут девятьсот миль! – возмущенно закричала я. – Признайся, тебя больше устраивало, когда я была замужем! И вот теперь, когда между нами никто не стоит, тебе срочно потребовалось слинять! Не желаю, чтобы ты любил меня издалека! Мне этого не нужно.

– А я нахожу это таким романтичным, – упорствовал Кристофер, все еще не теряя надежды очаровать меня. – Ведь мы можем перезваниваться. Хоть каждый вечер... И говорить, говорить... Пока не надоест.

В отчаяньи я бросила в угол несчастную книгу.

– Наверное, то же самое ты говорил своим подружкам, когда решил смотаться сюда из Колорадо. Не желаю играть с тобой в эти дурацкие игры!

Кристофер принялся в отчаянье заламывать руки и трясти своей прекрасной головой. Ему не нравилось, когда женщины не ценили его.

– Эй! Я стараюсь, чтобы все шло нормально! Ведь я никогда ничего тебе не обещал! Мне больше не хочется здесь жить. И я надеюсь, что смогу зарабатывать своими рисунками там, где захочу и сочту это нужным. Жаль, конечно, огорчать тебя, но я ничего не могу поделать.

– Ах, ему «жаль огорчать меня»! – заорала я. – Что бесит меня, так это то, что все будет повторяться снова и снова. Всегда найдется дура, которую сразит твое «обаяние»! А ты так и будешь продолжать коллекционировать женщин, пока не состаришься и не осядешь где-нибудь в Майами. И откроешь сезон охоты на одиноких вдов.

Кристофер встал.

– Я лучше пойду, – оскорбленно произнес он. – Этот разговор до хорошего нас не доведет.

– Не терпится слинять, да? Ненавижу твою слабохарактерность! Мне казалось, что я нужна тебе, но теперь я вижу, что ты действительно «слизняк»!

Кристофер направился к двери.

– Я позвоню тебе завтра... Тогда и поговорим спокойно.

Чтобы избежать еще одной сексуальной сцены на кушетке – теперь уже с Кристофером, – я сказала ему, когда он позвонил, что не желаю иметь с ним ничего общего и чтобы он больше не звонил. И он уехал, а я пришла в дикую ярость от того, что он больше не позвонил и не попрощался со мной. Даже не попытался увидеть меня!

А в марте я стала получать открытки с надписями «я скучаю по тебе»... Потом – письма с глупыми эротическими картинками и такими же подписями. Я и не собиралась на них отвечать. Вместо этого я уехала на съемки в Англию. Мы делали там рекламу сигарет. Все свободное время мой напарник увлеченно скупал всяческие сувениры для своего многочисленного семейства. Свитера ручной вязки. Симпатичные браслеты. Уменьшенные копии Биг Бена, и все такое прочее. У него была семья, и она ждала его возвращения. А кто ждал меня? У меня был дом, но не было никого, с кем можно было бы вечером переброситься хоть словом, кто бы ждал, когда я приду с работы.

Я решилась и позвонила Майклу прямо из своего лондонского номера. И, конечно, не учла разницу во времени.

– Привет, – неуверенно произнесла я. – Это Фрэнни.

– Я узнал твой голос, – произнес хрипло он. – Что-нибудь случилось? Почему ты звонишь?

– Сама не знаю. Думаю, по привычке. Знаешь, я ведь в Англии. В командировке.

Я представила себе его взъерошенные волосы и слегка припухшее ото сна лицо. Наверное, сейчас на нем одна из его серых маек и трусы. Я колебалась.

– Я скучала по тебе, Майкл. Я думала о тебе.

Я замолчала, боясь, что он рассердится. Но когда он не ответил, я решила продолжать.

– У меня ведь скоро отпуск. Может быть, мне приехать к тебе, если ты согласишься... Так, на выходные... или как там получится... Только посмотреть, как ты там?

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Это пока только задумка. – Молчание. Только монотонное гудение где-то там, на линии, соединяло нас сейчас. Наконец он заговорил. Спокойно, тихо. Мне это показалось добрым предзнаменованием.

– Что ж, это было бы неплохо...

До моего возвращения в Штаты я звонила ему еще раз. Мы договорились о дате встречи. О времени прилета самолета. Каждый из нас заботился об удобстве другого. Я повесила трубку, будучи почти в полной уверенности, что я – клиническая идиотка. Он там бедолага изо всех сил старается начать новую жизнь, а я – бац, сажусь на самолет, и, пожалте, «здравствуйте... я ваша тетя...» Но с другой стороны, еще раз увидевшись, он, возможно, придет к окончательному решению.