Анна Ивановна

(28 января 1693 года — 17 октября 1740 года),

супруга герцога Курляндского Фридриха Вильгельма,

с 31 октября 1710 года (до января 1711 года)

императрица Российская (1730–1740 годы)

Указ Петра I о престолонаследии им самим выполнен не был. После его смерти к власти пришла придворная клика его любимцев во главе с Меншиковым и Екатериной I. Екатерина I после краткого правления по советам Меншикова сохранила верность закону и выдвинула на престол Петра Алексеевича. Петр II, умерший в 1730 году в возрасте 15 лет, не оставил наследника и не назначил преемника. Вновь принцип Петра I о порядке наследования оказался недейственным. Привезенные Петром I в страну иностранцы, чей профессиональный совет порой сильно превосходил их человеческие качества, постепенно установили при дворе диктатуру, которая вызывала гнев и враждебность большинства русской аристократии, а также народа. Несмотря на усилия Петра II ограничить власть немецких и русских — выскочек, они сплотились и надеялись, что благодаря избранию Анны Ивановны смогут утвердить и расширить свою власть.

Анна Ивановна родилась в тот момент, когда Петр I уже давно выиграл борьбу за власть в России. Формально до 1696 года он правил вместе с отцом Анны Иваном V. Девочка не имела особого образования, в 1710 году ее выдали замуж за влиятельного герцога Курляндского. Анна была лишь картой в династической игре, которую совместно разыгрывали Петр I и вдова Ивана V Прасковья Федоровна в интересах дома Романовых и за счет которой через соответствующие браки они хотели укрепить репутацию на европейской арене. Кроме того, Курляндию следовало теснее связать с Россией.

Анна Ивановна попала на русский императорский трон в результате дворцовых интриг. Последний прямой потомок Романовых мужского пола на царском троне остался без прямого наследника. Верховный тайный совет решал все важные внутренние и внешние вопросы империи. Правда, до 1730 года Верховный тайный совет не ставил самодержавие под вопрос. После смерти Петра II и в ходе поисков нового императора могущественные сановники хотели укрепить свое влияние. Они выбрали Анну, герцогиню Курляндскую, потому что они — Долгорукие и Голицыны — считали герцогиню марионеткой, которой они могли бы управлять по собственному усмотрению. Это оказалось роковым заблуждением.

Супруг Анны, герцог Фридрих Вильгельм Курляндский, умер в 1711 году. С тех пор вдова герцога жила в своей курляндской резиденции в Митаве. Она не строила больших иллюзий относительно того, что дочь Ивана V когда-нибудь вновь доберется до Петербурга. Но здесь до нее дошло предложение Верховного тайного совета стать преемницей Петра II на русском престоле. И хотя согласно праву, закону и традиции родные дочери Петра Великого и Екатерины 1 стояли ближе к трону, совет решил иначе. Он хотел воспрепятствовать тому, чтобы двор вновь наводнили фавориты Петра Великого, и стремился к тому, чтобы, как сформулировал князь Дмитрий Голицын, «увеличить собственную свободу».

Совет представил Анне условия договора («Кондиции». — Прим. ред.) для наследования престола, которые были равноценны отказу от самодержавия и передавали власть совету. Без консультаций с другими сановниками Верховный тайный совет хотел обязать Анну не выходить вновь замуж и не выдвигать наследника престола. Она как императрица не могла принимать самостоятельных решений без согласия Верховного тайного совета. Совет же должен был сам выбирать своих членов и назначать важнейших чиновников. Наконец, главное командование войском и гвардией принадлежало не императрице, а точно так же Верховному тайному совету. Царица же могла, вопреки всем традициям и принципам самодержавия, лишь представлять империю. Эта попытка олигархической диктатуры настолько противоречила всем властно-политическим установлениям и опыту Российской империи, что должна была потерпеть неудачу в случае с женщиной из правящего дома Романовых.

К удивлению членов совета, Анна без возражения приняла унизительные условия. Она подписала «Кондиции» и незамедлительно выехала из Митавы в Москву. Только после принятия Анной положительного решения члены совета в основных чертах информировали Сенат, дворянство и духовенство о содержании «Кондиций». Точный текст самих условий не был обнародован. Совет лишь сообщил, что хотел возвести на престол Анну, герцогиню Курляндскую, — и все согласились. Эти действия вызвали у аристократии недоверие. Двор Петра II требовал, чтобы часть дворянства, гвардейских полков и чиновничества постоянно находилась в Москве. О «Кондициях» ходили слухи, и усилилось подозрение, что семьи князей Голицыных и Долгоруких хотят использовать возведение Анны на трон в своих собственных целях. Когда стало известно, что Анна поставила подпись под тем, что хочет отказаться от самодержавной власти и готова править вместе с Верховным тайным советом, в Москве образовалось множество оппозиционных дворянских группировок, которые совместно выступали против совета, но которые, однако, преследовали различные цели: в совет поступали многочисленные петиции, которые исчезали или оставались без реакции.

25 января 1730 года Анна I Ивановна взошла на русский престол. Соперничающие дворянские партии проинформировали новую императрицу о недовольстве советом. Анна сплотила интересы различных групп аристократии и использовала их против Верховного тайного совета. Подняло свой голос и мелкопоместное дворянство: Анна должна была восстановить самодержавие, упразднить Верховный тайный совет и вернуть Сенату его прежние права. Разумеется, Анна выполнила пожелания. К ужасу Верховного тайного совета, она разорвала условия и объявила их недействительными. Анна Ивановна отважилась на этот отнюдь не лишенный риска шаг, потому что против злоупотребления властью Верховным тайным советом восстали широкие круги дворянства. Анна — дочь не способного к правлению царя Ивана V — стала первой самодержавной правительницей на российском императорском троне. Екатерина I на самом деле не могла использовать этот титул. Но и в случае Анны ограничительные суждения нередки.

Не было объективных интересов отдельных социальных слоев, которые бы подготовили для Анны путь к трону. В первую очередь она сама без раздумий и совершенно осознанно взяла верх над всеми соперничающими олигархическими группировками. Это была придворная борьба за власть.

«…исключительно ядовитая гадюка»

Когда Анна Ивановна взошла на трон, у 37-летней императрицы было прошлое, которое состояло не только из несчастливого брака с покойным герцогом Курляндским. Анна ни в коем случае не была красавицей. Современники рисовали ее бесформенно толстой. У нее были плотно сжатые губы, вела она себя грубо и мужиковато. Один балтийский барон писал об Анне: «Она исключительно ядовитая гадюка, да к тому же еще и вульгарная. Слыхали, будто она считает яблоки на деревьях из страха, что садовники могут ее обмануть. Я желаю этой варварской России хорошо повеселиться с ней». Все ее существо отражало жизненный путь, сопровождавшийся немного-ми радостями. Ее отец, Иван V, был постоянно болен, мать, Прасковья Федоровна, мало уделяла внимания ребенку. Собственный брак Анны был вынужденным. Супруг был безнравственным человеком. Вдовство в провинции не отвечало запросам царской дочери. Анна хотела все это забыть. Это желание было само по себе безрассудным, потому что как могли Романовы отказаться от природных традиций собственного дома? Она попыталась, и ее правление стало смешением мстительности за все пережитые несправедливости и величайшего наслаждения единожды достигнутой личной свободой. Желание Анны было довольно простым: прочь от оков нелюбимой Митавы. В Петербурге и Москве все будет по-другому.

Москва готовила дочери Ивана V триумфальный прием. Большая часть знати и купечества полагала, что с Анной, после того как Петр II частично вновь сделал Москву своей резиденцией, старая Москва окончательно станет главой империи. Надежды не оправдались. Императрица лишила власти Верховный тайный совет. Вместо него она учредила Кабинет министров. Кабинет являлся совещательным органом с законодательными и административными полномочиями, в который входили три государственных деятеля. Личная канцелярия императрицы в 1735 году была поднята до ранга правящего органа. Императрица установила, что подписи трех «министров» равноценны ее собственной. Эти структурные изменения обозначили фактические отношения власти в стране. Императрица не оправдала надежды тех групп высшей знати, которые поддерживали ее восшествие на престол. Она не доверяла древним дворянским родам, так же, как и служилому дворянству. Пришедшая к власти неподготовленной и занятая преимущественно своими личными делами и развлечениями, императрица оказывала предпочтение в качестве советников немецким политикам и авантюристам. Она прибыла из Митавы, окруженная кавалькадой немецких друзей, покровительствовала прежде всего будущему графу, герцогу Курляндскому и регенту Эрнсту Иоганну Бирону. Бирон был внуком Матиаса Бюрена из Мекленбурга, камердинера Якоба, третьего герцога Курляндского, который снискал такое расположение своего господина, что тот подарил ему звание барона и небольшое имение. Эрнст Иоганн Бирон прибыл в Москву уже как любовник и секретарь Анны. Он был столь ярым и практичным сторонником французских обычаев, что изменил фамилию Бюрен на Бирон и присвоил герб вымершей во Франции семьи Бирон.

В Петербурге и Москве немецкие советники Анны наталкивались на уже обосновавшихся там немецких вельмож, которые добились славы и почета при Петре I. Среди них особую роль играли граф Бурхард Кристоф фон Миних — позднее генерал-фельдмаршал — и граф и видный государственный деятель Генрих Иоганн Фридрих Остерман. В последовавшие годы Бирон, Миних и Остерман, ведя между собой борьбу за власть, руководили империей. До сих пор в России не бывало, чтобы иностранцы при русском монархе занимали столь привилегированное положение. Однако господство «немцев» нельзя было воспринимать как сигнал к ориентированной на Запад модернизации России. Оно в большей мере являлось следствием слабости императрицы.

Еще более жестокий удар был нанесен москвичам, когда императрица Анна покинула древнюю столицу и вновь стала править из Санкт-Петербурга. Прежде всего она наказала тех сановников, которые хотели диктовать ей условия передачи власти. Из Петербурга Бирон смог без помех раскинуть свою сеть интриг над всей Россией. Остерман стал кабинет-министром, Миних получил верховное командование над вооруженными силами. Долгорукие и Голицыны подверглись преследованиям. Недоверие Анны распространилось и на графа Толстого. Он выступал за то, чтобы преемницей Петра II стала Елизавета Петровна. Елизавету, дочь Петра Великого, выслали в загородную резиденцию. Несчастную невесту Петра II Екатерину Долгорукую императрица сослала в Сибирь. Вторая атака на трон древней семьи Долгоруких также не удалась.

Анна определила на все важнейшие государственные посты своих немецко-балтийских друзей. Наряду с богатыми традициями гвардейскими Преображенским и Семеновским полками она сформировала два новых полка (Измайловский и Конный гвардейские полки), в которых командирами могли быть только балтийские офицеры. Имя Бирона представало символом ужаса всех преступлений, совершаемых именем императрицы. «Бироновщина» означала беспрепятственное обогащение, доносы, пытки и произвол. Бирон не уважал русских и давал им это почувствовать. Не благосостояние государства и подданных двигало им, а корыстолюбие и страсть к наживе. Именем императрицы он безжалостно эксплуатировал все сословия. Всякое действительное или мнимое возмущение считалось заговором против государства и царицы. Созданная Анной и Бироном Тайная розыскных дел канцелярия осуществляла контроль за политической жизнью и охватила Россию системой шпионов и провокаторов невиданного масштаба. Каждый мог доносить на каждого и устранять его с пути. Агенты Тайной канцелярии в своей зеленой униформе колесили по всей стране. С девизом «Слово и дело» они наводили ужас на людей. Их жертвы бесследно исчезали. Все судебные дела велись тайно, приговоры не обнародовались, протоколы суда составлялись в шифрованном виде и хранились в тайном архиве. Многие из князей Голицыных, Долгоруких или Юсуповых были сосланы и казнены, хотя им не смогли предъявить никакого обвинения. Министр кабинета Артемий Волынский был в 1740 году казнен только за то, что отважился предостеречь царицу от происков Бирона. Бироновщина походила на некое возрождение опричнины Ивана Грозного — в этот раз правила женщина.

Десять долгих лет длилось правление Анны и ужасы господства Бирона, в котором, однако, участвовали и многие вельможи, военные, чиновники и дворяне. В одиночку Бирон не смог бы осуществлять это господство. При императорском дворе процветали блеск и роскошь, невиданные в русской истории. Туалетный стол и зеркало Анны были из массивного золота. Мебель была щедро украшена благородными металлами и драгоценными камнями. Многочисленные дома, обширные угодья, роскошь во время придворных застолий и сказочные подарки фавориту Бирону говорили сами за себя. Анна жила, предаваясь излишествам, и вместе с ней все те, кто пользовался ее расположением. Балы, маскарады, охоты и другие развлечения сменяли друг друга пестрой чередой. Анна, которая когда-то в Курляндии познала бедность, наслаждалась ни чем не ограниченной роскошью. Ни одна из русских правительниц не жила в таком великолепии, как Анна Ивановна.

Императрицу Анну ни в коем случае не считали глупой или необразованной. Она обладала политической проницательностью, которая поражала современников. Немного больше усердия и дисциплины — и она могла бы войти в число самодержцев-созидателей своей страны. По меньшей мере по сравнению с Екатериной I власть Анны была более стабильной и целенаправленной. Она очень быстро распознавала полезные стороны предложенных мер или договоров. Анна окружила себя не только продажными и отвратительными тварями, как Бирон. Так, Остерман или Минихбыли незаурядными личностями с политическим размахом. Господство Анны не было временем исключительно обжорства, пьянства, интриг и угнетения простого народа. Оно принесло с собой рациональные изменения в структуру российского общества, которые замыслил и претворял в жизнь Петр Великий.

Важнейшие внутриполитические мероприятия служили дальнейшему усилению привилегированного положения дворянства. К ним относятся отмена в 1730 году закона о единственном порядке наследования (Einerbfolge), учреждение кадетского корпуса в 1731 году или ограничение пожизненного срока военной службы 25 годами в 1736 году. Был достигнут заметный прогресс в культурно-научной и хозяйственной областях. Во внешней политике время правления Анны явилось фазой упрочения положения России как великой европейской державы, которого добился Петр I в Северной войне. В войне за «польское наследство» (1733–1735 годы) после смерти Августа II удалось возвести на престол в качестве короля Польши его сына (Августа III) и утвердить гегемонию России в Восточной Европе в противовес проводимой Францией политике «Восточного барьера». Война против Османской империи (1735–1739 годы) принесла только временный военный успех. Фельдмаршал Миних занял Крым. Обусловленный сепаратным миром Австрии с Турцией Константинопольский мирный договор в 1739 году вынуждены были заключить без сколько-нибудь существенной политической выгоды для Российской империи. Анна была убеждена, что русские войска были в состоянии придать победный оборот противоречиям с Турцией. Походы русской армии против Блистательной Порты вызвали беспокойство западноевропейских держав. Императрица придерживалась твердого убеждения, что ей удастся пересмотреть Константинопольский мирный договор. До этого, правда, дело не дошло, но восточная политика Анны Ивановны была более успешной, чем у Петра I, и образовала новое звено в длинной цепи русской экспансии на Юг.

Незадолго до смерти Анна назначила малолетнего внучатого племянника Ивана Антоновича, следующего номинального императора Ивана VI, наследником престола и провозгласила его мать Анну Леопольдовну регентшей. Она, казалось, придерживалась той точки зрения, что благодаря браку ее племянницы Елизаветы Мекленбург-Шверинекой с Антоном Ульрихом Брауншвейгским и их общему сыну Ивану имеются все предпосылки для гарантированного наследования престола Романовыми. Анна Ивановна больше не заботилась о наследстве и не хотела принимать другого решения. Елизавету, кровную дочь Петра I и Екатерины I, вновь обошли.

Первый апоплексический удар с Анной случился в сентябре 1740 года, в следующем месяце — второй. Врачи считали положение безнадежным. Бирон не отходил от постели больной и умирающей Анны. Со всей силой убеждения он торопил умирающую императрицу назначить его вместо Анны Леопольдовны регентом при несовершеннолетнем императоре Иване. В конце концов императрица уступила его неистовому напору. Однако она угасла прежде, чем смогла подписать документ. 17 октября 1740 года императрица Анна Ивановна умерла. В Российской империи лишь немногие испытывали подлинную печаль. Те же, кто болезненно сожалел о ее отсутствии, испытывали печаль лишь потому, что опасались за свои привилегии. В этом отношении граф Генрих Остерман, фельдмаршал Миних и граф Бирон сначала были едины. Но каждый претендовал на самую богатую добычу. Остерман еще при жизни Анны распорядился, чтобы родители Ивана и великая княжна Елизавета Петровна принесли присягу верности наследнику престола. Едва скончалась императрица Анна, присягу должны были поменять. Остерман представил дворянству так и не подписанное Анной завещание, согласно которому Бирон назначался регентом. Ивану VI было всего несколько месяцев, и его жизненный путь был совершенно неопределенным. Согласно закону, существовала угроза того, что все его будущие браться и сестры могут быть непосредственными наследниками престола. Но русские вельможи не хотели передавать царский трон ни Брауншвейг-Вольфенбюттельскому дому, ни Мекленбург-Шверинскому. Они не хотели видеть во главе империи ни Бирона, ни Миниха или Остермана. Будущее России казалось неясным и мрачным.

Императрица Анна не относилась к тем русским правителям, огромный масштаб личности которых приводил к появлению значительных государственных решений. Тем не менее современникам время ее правления казалось продолжением правления Петра Великого, потому что его внутри- и внешнеполитические решения, а также осуществленные им меры всемерно поддерживались и закреплялись. Такое суждение можно было без труда вынести после периода правления Екатерины I. Конечно, женщина Анна Ивановна не придала императорскому престолу какого-либо нового или существенного импульса. В одном вопросе она твердо придерживалась замыслов Петра Великого: Анна Ивановна продолжила сближение дома Романовых с европейской аристократией.