Ф. Ц. Йи

Становление Киоши

(История Киоши — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРЕДИСЛОВИЕ

Любой приквел — уникальное испытание, особенно если он из выдуманной каноничной вселенной как «Аватар». Какая проблема у приквелов? Читатель уже знает, как все развернется, и он на шаг впереди героя. Но хороший приквел может расширить и углубить любимый мир, показав его историю и персонажей по-новому. Так получилось с этой книгой.

Читатели, знакомые с оригинальной серией «Никелодеона», могут вспомнить, что Аватар Киоши была легендой даже среди впечатляющего пантеона Аватаров. Но как она стала женщиной, которая посвятила себя борьбе с несправедливостью мира? И почему ее так боялись ее враги? Эти вопросы остались нераскрытыми. В первых беседах с Ф.Ц. Йи мы обсудили несколько возможных сюжетов, но и спросили себя: какой характер у Киоши, что ведет ее, какие события прошлого могли сделать ее такой легендарной фигурой?

Я не завидовал Йи в решении этих вопросов. Я знал, что ему нужно играть в рамках уже продуманного мира, при этом оставляя свой креативный след. И во вселенной Аватара много того, что «должно быть». Для начала, нужно, чтобы был Аватар — перерождающееся существо, которое может управлять всеми четырьмя стихиями, который связан с загадочным Миром духов, и который разбирается с конфликтами между Племенами воды, Царством земли, Нацией огня и Воздушными кочевниками. Аватар не может делать это все один, значит, должна быть группа наставников и друзей — Команда Аватара, как мы это называем. Нужен и политический конфликт — мировая война или революция, но Аватар неминуемо оказывается в центре сражения раньше, чем он или она готовы. И, конечно, должно быть много эпичных битв.

Хотя у всех Аватаров совпадают некоторые стадии развития — овладение всеми стихиями, например — у каждого должно быть свое путешествие и разные личные и политические испытания на пути, чтобы стать настоящим развитым Аватаром. В «Становлении Киоши» мы встречаем девушку, не похожую на легенду, которой она станет, потому возникает вопрос, как она может стать такой впечатляющей личностью. Она не лучший маг земли. Люди даже не верят, что она — Аватар, в начале книги — отличная задумка Йи, приводящая к кульминации конфликта всей книги.

Мне всегда тревожно доверять другому писателю мир и персонажей, которых я помогал создавать. В неправильных руках это принесло бы разочарование. Но, когда я прочел «Становление Киоши», меня тут же увлекла история, и меня заинтересовали новые персонажи. Я хотел дочитать до конца и узнать, как Киоши преодолеет все препятствия на пути (а Йи их много поместил на ее пути).

Работать над этим проектом со всеми было приятно, и я очень рад этому пополнению во вселенной Аватара.

Майкл Данте Димартино

1

Испытание

Порт Йокоя было просто не заметить.

Он находился на краю пролива Китового хвоста, должен был стать главным местом, где корабли пополняли припасы, покидая одну из главных гаваней, снабжающей Омашу. Но сильные и надежные ветра позволяли торговцам легко и без затрат плыть на юг мимо и добираться до острова Большой Шимсом по прямой.

Цзянжу не знал, были в курсе местные, было ли им дело до того, что корабли с богатствами проплывали ужасно близко, пока они рылись по локти в туше еще одного огромного кои. Лишь воля судьбы и погода не давали горам золота, специй, ценных книг и свитков оказаться у них на пороге. Вместо этого у них были рыбьи внутренности. Богатство из кишок и жабр.

Земля была еще хуже. Почва полуострова истончилась, была каменистой, ведь выпирала далеко в море. Цзянжу было беспокойно видеть, как поля посевов редеют, пока он ехал в город впервые. Фермерской земле не хватало дикого изобилия долины Макапу или бережно организованной продуктивности Внешнего кольца Ба Синг Се, где урожай зависел от воли планировщиков короля. Тут фермер радовался, если земля давала хоть что-нибудь съедобное.

Поселение лежало на границе трех народов — Земли, Воздуха и Воды. Но никто не называл его своим. Конфликты внешнего мира мало влияли на повседневную жизнь местных жителей.

Для них опустошение из-за восстания Желтых шей в глубине Царства Земли были менее интересной историей, чем заблудший летающий зубр из Храма Воздуха, сбивший солому с пары крыш на прошлой неделе. Хоть они бывали в море, они не могли назвать имена жутких главарей пиратов, терзающих восточные воды, открыто переча военному флоту Ба Синг Се.

Порта Йокоя могло и не быть на карте. Это место идеально подходило для небольшого отчаянного и кощунственного эксперимента Цзянжу и Кельсанга.

* * *

Цзянжу брел вверх по склону под мокрым снегом, шею покалывало от мешковатого соломенного плаща на плечах. Он миновал деревянный столб, отмечающий духовный центр деревни, не взглянув на него. На боках или сверху столба ничего не было. Это было простое бревно, вбитое в землю на круглом дворе. На нем не вырезали украшения, что казалось ленью со стороны поселения, где почти все взрослые могли зарабатывать резьбой по дереву.

«Вот, — ворчливо говорил столб ближайшим духам. — Надеюсь, вы довольны».

Обветренные дома обрамляли широкую вытоптанную дорогу, напоминая острия копий, тычущие в воздух. Он направлялся к двухэтажному залу встреч в конце. Кельсанг устроился там вчера, сказав, что ему нужно как можно больше места для проверки. Он заявлял, что в том месте были особо дикие воздушные потоки, которые он определял серьезным и надежным методом, облизнув палец и подняв его в воздух.

Только бы помогло. Цзянжу помолился Стражу божественного бревна, пока снимал сапоги, ставил их на крыльце и проходил за шторы на входе.

Зал был удивительно большим, дальние углы скрывались в тени, и доски на стенах были сделаны из огромных деревьев. Воздух пах смолой. Десять очень длинных и выгоревших желтых лоскутов ткани тянулись на потертых половицах. Ряд игрушек лежал на каждом, через равные промежутки, словно на поле с семенами.

Свисток для зубра, плетеный шар, бесформенный комок того, что могло быть игрушкой черепахи-утки, моток лески, один из барабанов, которые шумели, когда их крутили в руках. Игрушки были потрепанными, напоминали по состоянию фасад здания.

Кельсанг сидел на коленях у дальнего конца тканей. Монах-маг воздуха был занят, раскладывая больше мелочей с трепетом и точностью, которая напоминала то, как располагал иголки иглотерапевт. Словно было важно, поплывет маленькая лодка на восток или запад. Он стоял на четвереньках, двигал свое крупное тело в стороны, его просторное оранжевое одеяние и черная борода висели так низко, что подметали уже чистый пол.

— Я не знал, что игрушек было так много, — сказал Цзянжу старому другу. Он заметил большой белый камешек, который лежал слишком близко к краю ткани, и грациозным движением запястья поднял его магией земли перед Кельсангом. Камешек повис там как муха, требуя внимания.

Кельсанг не поднял взгляд, поймал камешек в воздухе и вернул на место.

— Их тысячи. Я бы попросил о помощи, но ты не сделаешь правильно.

Сердце Цзянжу болело от этих слов. Они уже давно миновали этап, когда можно было ошибиться.

— Как ты заставил настоятеля Дорже передумать насчет реликвий? — спросил он.

— Так же, как ты уговорил Лу Бейфонга позволить нам провести испытание воздушного кочевника в Круге земли, — спокойно сказал Кельсанг, поправляя деревянный головной убор. — Я этого не делал.

Как говорил их друг из Племени воды, лучше было попросить прощения, чем ждать разрешения. И, насколько Цзянжу понимал, время ожидания давно прошло.

Когда Аватар Курук, хранитель баланса и мира, мост между духами и людьми, умер от старости в тридцать три — тридцать три! Только в этом Курук поторопился! — долгом его друзей, его наставников и других выдающихся магов стало отыскать нового Аватара, переродившегося в следующей нации в круге стихий. Земля, Огонь, Воздух, Вода, а потом снова Земля, и порядок не менялся, как у времен года. До Курука процесс тянулся почти тысячу поколений, и они надеялись, что так будет еще хотя бы тысячу лет.

Но в этот раз не работало.

Прошло семь лет со смерти Курука. Семь лет безрезультатных поисков. Цзянжу проверил все доступные записи четырех народов, добрался до записей вековой давности, но поиски Аватара никогда так не затягивались.

Никто не знал, почему, хотя старейшины обменивались догадками за закрытыми дверями. Мир был нечистым, и его бросили духи. Царству Земли не хватало сплоченности, или Племенам Воды стоило объединиться. Маги воздуха спустились с гор и замарали руки, а не проповедовали. Обсуждения не кончались.

Цзянжу не было дела до того, кто был виноват, он переживал, что они с Кельсангом снова подвели друга. Перед тем, как оставить мир живых, Курук попросил близких друзей только отыскать нового Аватара и помочь ему. И пока они не справлялись. Ужасно.

Сейчас здесь должен был бегать радостный болтающий семилетний Аватар Земли, окруженный любовью семьи, и за ним приглядывали бы лучшие и самые мудрые маги мира. Ребенок должен был готовиться принять свои обязанности в шестнадцать лет. Но вместо этого была зияющая пустота, которая с каждым днем становилась все опаснее.

Цзянжу и другие наставники старались скрыть в тайне, что Аватар отсутствовал, но без толку. Жестокие, жадные до власти, непокорные — люди, которые больше всего боялись Аватара — начинали ощущать, как весы склоняются в их пользу. Как песчаные акулы, реагирующие на малейшие вибрации инстинктивно, они проверяли рамки. Пробовали новое. Времени было мало.

Кельсанг закончил подготовку, когда загремел полуденный гонг. Солнце было достаточно высоко, чтобы растопить снег на крыше, и капающая на землю вода напоминала мелкий дождь. Силуэты жителей деревни и их детей, выстроившихся в очередь для проверки, было видно за бумажной ширмой на окнах. В воздухе звенели взволнованные голоса.

«Хватит ожидания, — подумал Цзянжу. — Это произойдет сейчас».

* * *

Аватаров Земли традиционно определяли с помощью геомантии, серии ритуалов, которые были созданы, чтобы искать среди самой большой по количеству жителей из четырех наций. Каждый раз бросали особые кости, и значение переводили мастера-маги земли, половину Царства земли переставали считать возможной для рождения нового Аватара. А потом оставшуюся территорию делили пополам, потом еще раз. Возможные места сужались, пока поиски не приводили к порогу Аватара Земли.

Так можно было быстро проверить местность, и этот способ подходил для образа мышления магов земли. Логика была простой, даже примитивной. И обычно это работало с первой попытки.

Цзянжу был в экспедициях, которых посылали из-за костей в голые поля, пустые пещеры под Ба Синг Се, в пустыню Ши Вонг, где было так сухо, что даже магов песка это беспокоило. Лу Бейфонг читал триграммы, потом попробовал король Буро из Омашу, а потом и садовник Нелиао. За задание брались все, спускаясь по иерархии магов земли, пока ошибок не наделал и Цзянжу. Его дружба с Куруком не давала ему особых привилегий, когда дело касалось следующего Аватара.

Последняя попытка отправила его на айсберг на Северном полюсе, где из кандидатов были только черепаховые тюлени. Цзянжу решил принять радикальные меры. После пьяного разговора с Кельсангом возникла многообещающая идея. Если не работали способы Царства Земли, почему не попробовать метод другого народа? Разве Аватар, единственный повелитель всех стихий, не был почетным гражданином мира?

Потому они отвернулись от традиций и попробовали метод воздушных кочевников по поиску Аватара. Йокоя была выбрана для первой попытки, вдали от суеты земли и моря, где можно было сделать записи и исправить проблемы. Если тут пройдет гладко, они смогут убедить старейшин применить эту проверку во всем Царстве Земли.

Метод воздушных кочевников был простым, в теории. Из многих игрушек только четыре принадлежали Аватарам прошлых эпох. Каждого семилетнего ребенка из деревни приведут к игрушкам. Тот, кто вытащит четыре особые игрушки, помня прошлые жизни, и окажется переродившимся Аватаром. Процесс был изящным и гармоничным. Как сами маги воздуха.

В теории.

На практике был хаос. Чистый и ужасающий. Это было катастрофой, которую не видели еще все четыре народа.

Цзянжу не подумал, что будет, когда дети, провалившие испытание, услышат, что им нужно уйти и освободить место для следующего кандидата. Слезы! Вой и крики! Забрать игрушки у детей, которым миг назад пообещали, что можно выбрать любую? Не было силы страшнее праведного гнева ребенка, которого обобрали.

Родители были хуже. Может, воздушные кочевники относились к реакции малышей скромно, но семьи других народов не были монахами. Особенно в Царстве Земли, где все были на взводе, когда дело касалось семьи. Жители, с которыми он дружелюбно здоровался до проверки, становились рычащими хищниками каньона, когда им говорили, что их драгоценный Джей или Мираи — не самый важный ребенок в мире, как им казалось. Многие клялись, что видели, как их ребенок играл с невидимыми духами или управляли землей и воздухом одновременно.

Кельсанг мягко отвечал: «Вы уверены, что ваш ребенок не применял магию земли во время ветра? Может, ваш малыш просто… играл?».

Не все понимали намеки. Особенно глава деревни. Как только они отказали ее дочери — вроде, Аоме — она презрительно посмотрела на них и потребовала встречи с мастером высшего ранга.

«Простите, дама, — подумал Цзянжу, когда Кельсанг почти десять минут ее успокаивал. — Не все могут быть особенными».

* * *

— В последний раз говорю, я не буду обсуждать с вами зарплату! — кричал Цзянжу в лицо наглого фермера. — За место Аватара не платят!

Крупный мужчина пожал плечами.

— Тогда это трата времени. Я заберу своего ребенка и пойду.

Краем глаза Цзянжу заметил, как Кельсанг безумно машет руками, проводит пальцем по шее. Девочка подошла к крутящейся летающей игрушке, которая когда-то развлекала древнего Аватара, и пристально смотрела на нее.

Ох. Они не надеялись получить сегодня результат. Но она уже выбрала правильно первую игрушку. Было опасно останавливаться сейчас.

— Ладно, — сказал Цзянжу. Ему придется потратиться. — Пятьдесят серебряных в год, если она Аватар.

— Шестьдесят пять в год, если она Аватар, и десять — если нет.

— ЗАЧЕМ Я БУДУ ПЛАТИТЬ ВАМ, ЕСЛИ ОНА НЕ АВАТАР? — проревел Цзянжу.

Кельсанг кашлянул и громко топнул. Девочка взяла крутящуюся игрушку и смотрела на барабан. Две из четырех. Из тысяч.

Святой Шу.

— То есть, конечно, — быстро сказал Цзянжу. — Договорились.

Они пожали руки. Иронично, эта шутка позабавила бы Курука, если бы его реинкарнацию нашли в результате крестьянской жадности. Еще и в последнем ребенке в очереди. Цзянжу чуть не рассмеялся.

Девочка взяла и барабан. Она прошла к набитой обезьяне. Кельсанг был в восторге, его ожерелье с деревянными бусинами грозило лопнуть на шее. Голова Цзянжу кружилась. Надежда наполнила его грудь, молила о свободе после многих лет в плену.

Девочка взмахнула ногой и наступила на игрушку-зверька изо всех сил.

— Умри! — закричала она тонким голоском. Она давила пяткой, и швы почти лопались.

Кельсанг помрачнел. Он словно увидел убийство.

— Десять серебряных, — сказал фермер.

— Выметайтесь, — рявкнул Цзянжу.

— Идем, Сузу, — позвал фермер. — Уходим.

Забрав другие игрушки у Убийцы обезьян, он забрал девочку и ушел за дверь. Все это было просто поиском прибыли. Он вышел и чуть не врезался в другого ребенка, подглядывающего за процессом снаружи.

— Эй! — сказал Цзянжу. — Вы забыли другую дочь!

— Эта не моя, — сказал фермер, спускаясь по лестнице. — Эта — ничья.

Сирота Цзянжу не замечал девочку без сопровождения в городе в предыдущие дни, но, может, просто не воспринимал ее, решив, что она слишком взрослая для кандидата. Она была намного выше других детей, которых привели их родители.

Цзянжу подошел, чтобы понять, что пропустил, и девочка задрожала, словно хотела убежать, но любопытство одолело ее страх. Она осталась на месте.

«Плохо ест», — подумал хмуро Цзянжу, глядя на впавшие щеки девочки и потрескавшиеся губы. И явно сирота. Он видел сотни таких детей, как она, в провинциях, где было полно преступников, их родителей могли убить любые бандиты. Она, возможно, смогла добраться до относительно мирной территории Йокоя.

Услышав о проверке Аватара, семьи деревни нарядили детей в лучшую одежду, словно на праздник. Но этот ребенок был в тонком одеянии, локти торчали из дыр в рукавах. Ее ноги грозили порвать ремешки маленьких сандалий. Местные фермеры не кормили и не одевали ее.

Кельсанг, который выглядел довольно страшно, всегда лучше ладил с детьми, подошел к ним и присел на корточки. С улыбкой он превратился из грозной оранжевой горы в большую версию набитых игрушек за ним.

— Здравствуй, — он придал гулкому голосу дружелюбие. — Как тебя зовут?

Девочка долго разглядывала их.

— Киоши, — прошептала она. Она хмурилась, словно ей больно далось решение назвать свое имя.

Кельсанг посмотрел на ее потрепанный вид, не стал пока говорить о родителях.

— Киоши, хочешь игрушку?

— А она не слишком взрослая? — сказал Цзянжу. — Она больше некоторых подростков.

— Тихо, — сказал Кельсанг. Он взмахнул рукой, указывая Киоши на зал с реликвиями.

Вид такого количества игрушек в одном месте потрясал многих детей. Но Киоши не охнула, не улыбнулась, не вздрогнула. Она смотрела в глаза Кельсанга, пока он не моргнул.

Она быстро пронеслась мимо него, схватила предмет с пола и вернулась на свое место на крыльце. Она смотрела на Кельсанга и Цзянжу, ожидая их ответ, пока они пристально глядели на нее.

Кельсанг взглянул на Цзянжу и кивнул на глиняную черепаху, которую Киоши прижимала к груди. Одна из четырех верных реликвий. К этой не подошел никто из кандидатов сегодня.

Они должны были радоваться, как было со злой маленькой Сузу, но сердце Цзянжу затмевали сомнения. Было сложно поверить, что им так повезло после предыдущей ошибки.

— Хороший выбор, — сказал Кельсанг. — Но у меня для тебя сюрприз. Ты можешь взять еще три! Четыре игрушки для себя! Разве тебе не хочется?

Цзянжу ощутил, как поза девочки изменилась, ее дрожь ощущалась в досках крыльца.

Да, она очень хотела еще три игрушки. Какой ребенок не хотел бы? Но для нее обещание большего было опасным. Ложью, которая навредит ей. Если она отпустит ту игрушку, которая уже была у нее, лишится всего. Будет наказана за то, что поверила в доброту незнакомца.

Киоши покачала головой. Ее костяшки побелели от того, как она сжала глиняную черепаху.

— Все хорошо, — сказал Кельсанг. — Эту не нужно отдавать. В том и смысл, можно выбрать разные… Эй!

Девочка отпрянула на один шаг, другой, а потом — не успели они отреагировать — она побежала вниз по холму с единственной в своем роде реликвией Аватара в руках. На середине улицы она резко повернула, как умелый беглец, скрывающийся от преследователей, и пропала меж двух домов.

* * *

Цзянжу закрыл глаза на солнце. Свет проникал сквозь веки алыми пятнами. Он ощущал свой пульс. Его разум был в другом месте.

Вместо Йокои он стоял в центре безымянной деревне внутри Царства Земли, недавно «освобожденной» Сю Пинь Анем и Желтыми шеями. В этом сне наяву его одежду пропитала вонь гниющей плоти, а крики выживших звенели на ветру. Рядом с ним официальный гонец, принесенный в паланкине, читал со свитка, проводя минуту за минутой, чтобы перечислить титулы Короля Земли, лишь в конце говоря Цзянжу, что подкрепление из армии Его величества не прибудет на помощь.

Он пытался отогнать воспоминание, но прошлое впилось в него острыми крюками. Теперь он сидел за столом переговоров изо льда, и на другой стороне был Тулок, лорд пиратов, пятой нации. Пожилой корсар рассмеялся, услышав, что должен чтить обещание его деда не трогать южные берега континента. Он содрогался от смеха, и кровь со слюной брызнули на договора, написанные святой рукой Аватара Янгчен, пока его дочь-лейтенант, что была рядом с ним, смотрела бездушным взглядом на Цзянжу, словно он был добычей.

В те времена и многие другие он должен был находиться рядом с Аватаром. Силой, сгибающей мир своей волей. Но он был один. Сталкивался с монстрами земли и моря, их челюсти смыкались, погружая королевство во тьму.

* * *

Кельсанг вернул его в настоящее, шлепнув по спине.

— Идем, — сказал он. — Ты так выглядишь, словно твой народ потерял важный культурный артефакт.

Обычно Цзянжу рассчитывал на хорошее чувство юмора воздушных кочевников и их умение терпеть неудачи, но сейчас он хотел ударить друга по бородатому лицу. Он взял себя в руки.

— Нужно идти за ней, — сказал он.

Кельсанг поджал губы.

— Эй, будет плохо забирать реликвию у ребенка, у которого есть так мало. Она может привязаться к вещице. Я вернусь в храм и сам выдержу гнев Дорже. Тебе не нужно в это лезть.

Цзянжу не знал, что считалось гневом у воздушных кочевников, но дело было не в этом.

— Ты испортишь проверку воздушных кочевников, чтобы ребенок был счастлив? — потрясенно спросил он.

— Игрушка вернется на место, — Кельсанг оглянулся и притих.

Его улыбка увяла, словно это поселение было жестокой дозы реальности, которая только теперь подействовала на него.

— Со временем, — он вздохнул. — Наверное.

2

Девять лет спустя

Для Киоши все было понятно — ситуация была опасной.

Чтобы пройти на другую сторону, нужно было молчать. Ждать с абсолютной пассивностью. С полным спокойствием.

Киоши спокойно шла по тропе по пустующему полю, игнорируя траву, которая щекотала ее лодыжки, пот, собравшийся на лбу и жалящий глаза. Она действовала тихо, делала вид, что три человека, идущие за ней, как грабители в переулке, не были угрозой.

— Как я и говорила остальным, мои родители думают, что нам придется углубить каналы в начале года, — сказала Аома, намеренно растягивая слово «родители», дразня Киоши тем, чего у нее не было. Она согнула ладони в позе Людного моста, решительно топая по земле. — И одна из террас рухнула в последнюю бурю.

Высоко над ними парила последняя ценная баночка маринованных острых водорослей в деревне. Та, которую Киоши попросили доставить в поместье Цзянжу. Та, которую Аома магией земли забрала из руки Киоши и обещала бросить в любой миг. Большой глиняный горшок покачивался, содержимое плескалось о бумажную крышку.

Киоши приходилось подавлять вскрик каждый раз, когда горшок покачивался, грозя вырваться из хватки магии Аомы.

«Ни звука. Выжди. Не давай им шанса уцепиться. Разговоры только все ухудшат».

— Ей все равно, — сказала Сузу. — Драгоценной служанке нет дела до дел фермеров. Она получила работу в красивом доме. Она слишком хороша, чтобы марать руки.

— И сюда лезть не хочет, — сказал Джей и плюнул на землю, чуть не попав по пяткам Киоши.

Аоме не нужен был повод, чтобы мучить Киоши, но остальные ее просто презирали. Да, Киоши проводила дни под крышей сильного мудреца, а не ломала ногти на полях. Она не рисковала и в водах пролива, пытаясь поймать добычу.

Но Джей и Сузу не упоминали, что вся земля, подходящая для посевов, у деревни и каждая лодка, которая могла плыть в море, принадлежали семье. Родителям, как любила говорить Аома, которые передавали свое ремесло дочерям и сыновьям, и эта цепочка не прерывалась. Чужак не мог ничего унаследовать для выживания. Если бы не Кельсанг и Цзянжу, Киоши голодала бы на улицах под носами у всех.

«Лицемеры».

Киоши прижала язык к нёбу изо всех сил. Сегодня не будет тот день. Когда-нибудь, но не сегодня.

— Ладно вам, — Аома изменила стойку на Разделяющий мост. — Я слышала, что у служанки сложная работа. Потому мы помогаем с доставкой. Да, Киоши?

Она подчеркнула слова, проведя горшок в узкую брешь между веток нависающего дерева. Напоминала, кто тут был у власти.

Киоши поежилась, когда баночка полетела к земле, как сокол к добыче.

«Еще немного», — подумала она, тропа резко огибала холм. Еще парочка тихих шагов, и…

Вот. Они все-таки прибыли. В поместье Аватара во всей красе.

* * *

Поместье, которое мастер Цзянжу построил для спасителя мира, напоминало город в миниатюре. Высокая стена окружала земли идеальным квадратом, посередине территорию разделяли на тренировочные земли и жилые. В каждой секции был свой впечатляющий домик с окнами на юг, и каждый был больше зала встреч Йокои. Огромные двери с железными заклепками были открыты, позволяя увидеть немного фигурно подстриженных кустов. Стадо мирных собак-коз паслась на лугу, рассредоточившись.

Другие стихии были добавлены в дизайн поместья, позолоченные драконы преследовали вырезанных полярных касаток по краям стен. Черепица на крыше в стиле Царства Земли сочеталась с принципами нумерологии воздушных кочевников. Краску привезли со всего мира, чтобы цвета всех четырех народов были представлены тут.

Когда Цзянжу купил землю, он объяснил старейшинам деревни, что Йокоя была идеальным местом, чтобы осесть и учить Аватара, тихое и безопасное место вдали от земель, которые терзали бандиты, глубоко в Царстве Земли. И это место было близко к Южному Храму воздуха и Южному Племени воды. Жители были рады получить его золото. Но, когда поместье построили, они ворчали, что он бросался в глаза, чужеродное создание, которое появилось за ночь на их родной земле.

Для Киоши это место было самым красивым. Это был дом.

Сузу за ней презрительно фыркнула.

— Не знаю, чем думали наши родители, продавая эти поля Ган джину.

Киоши сжали губы. Мастер Цзянжу был из племени Ган джин на севере, но проблема была в том, как Сузу произнесла это.

— Может, они знали, что земля бесполезна и непродуктивна, как и их дети, — буркнула Киоши под нос.

Остальные остановились и смотрели на нее.

Ой. Она сказала это слишком громко, да?

Джей и Сузу сжали кулаки. Они поняли, что могли сделать, пока Аома удерживала Киоши беспомощной. Дети деревни уже годами не могли добраться до нее на расстояние вытянутой руки, но сегодня был особенны день, да? Может, она получит пару синяков в память о старых временах.

Киоши замерла, готовясь к первому удару, приподнялась на носочки, надеясь, что хоть лицо не пострадает, чтобы тетя Муи не заметила. Пара ударов, и они оставят ее в покое. Она сама была виновата, что не удержала маску.

— И что вы творите? — прорычал знакомый голос.

Киоши скривилась и открыла глаза.

Спокойствия уже не будет. Тут была Ранги.

* * *

Ранги, наверное, увидела их издалека, и прошла по большому лугу незаметно. Или всю ночь была в засаде и ждала их. Или спрыгнула с дерева как леопард с перепонками. Киоши не удивилась бы таким поступкам мага огня, обученного как военный.

Джей и Сузу попятились, пытаясь проглотить недовольство, как дети с украденными конфетами во рту. Киоши поняла, что они впервые видели члена Нации огня так близко, еще и такого внушительного, как Ранги. В ее броне, подчеркивающей фигуру, цвета оникса и высохшей крови она могла быть мстительным духом, прибывшим очистить поле боя.

Аома, что впечатляло, не дрогнула.

— Телохранитель Аватара, — она слабо улыбнулась. — Я думала, ты не должна покидать его. Отлыниваешь от работы?

Она посмотрела влево и вправо.

— Или он где-то тут?

Ранги посмотрела на Аому, словно она была грязью, в которую маг огня вступила во время прогулки.

— Вам не позволено быть на этих землях, — хрипло сказала она. И указала на банку водорослей. — И не позволено трогать вещи Аватара. Или задевать его работников.

Киоши заметила, что и сама попала в треть списка.

Аома пыталась вести себя спокойно.

— Но горшок большой, — сказала она, пытаясь подчеркнуть, как хорошо владеет стихией. — Без магии земли его подняли бы двое взрослых мужчин. Киоши попросила нас помочь ей принести это в дом. Да?

Она улыбалась Киоши. Намекала: «Прикрой меня, или я тебя убью». Киоши видела это выражение лица много раз, когда они были младше, когда незадачливый взрослый натыкался на них двоих, «играющих» в городе, Киоши была потрепана, а Аома — с камнем в руке.

Но сегодня она не играла. Ее обычно безупречная игра была искренней и робкой. Киоши вдруг поняла, что происходило.

Аома хотела помочь ей с доставкой. Она хотела попасть в поместье и увидеть Аватара близко, как Киоши каждый день. Она завидовала.

Киоши ощущала почти жалость. Но этого не хватило, чтобы сказать Ранги не делать свою работу.

Маг огня шагнула вперед. Ее хорошо выраженная челюсть стала напряженной, темно-бронзовые глаза пылали агрессией. Воздух вокруг ее тела мерцал, как живой мираж, и пряди черных волос, выбившихся из пучка, трепетали от жара.

— Опустите горшок и не возвращайтесь, — сказала она. — Если не хотите узнать, как пахнет пепел ваших бровей.

Выражение лица Аомы изменилось. Она наткнула на хищника, клыки которого были куда больше. И, в отличие от взрослых в деревне, очарование или выдумки не работали на Ранги.

Но это не означало, что она не могла задеть напоследок.

— Конечно, — сказала она. — Думала, вы не попросите, — она махнула руками, и горшок полетел по воздуху за верхушки деревьев. — Вам лучше найти того, кому позволено поймать это, — она побежала по тропе, Сузу и Джей — следом.

— Маленькая… — Ранги шагнула за ними, сжимая кулак, готовясь добавить ей огненную боль, но сдержалась. Месть подождет.

Она покачала головой и посмотрела на быстро улетающую банку. Аома бросила ее очень сильно. Никто не мог сказать, что девушка не была талантливой.

Ранги резко ткнула Киоши локтем в бок.

— Лови, — сказала она. — Поймай горшок магией земли.

— Я н-не могу, — Киоши дрожала от расстройства. Предмет, который ей поручили, добрался до вершины полета. Тетя Муи разозлится. Катастрофа такого размера могла быть услышанной и мастером Цзянжу. Ей станут меньше платить. Или уволят.

Ранги не унималась:

— Как это, не можешь? Ты значишься как маг земли! Лови!

— Все не так просто! — да, Киоши технически была магом, но Ранги не знала о ее небольшой проблеме.

— Размахивай руками, как делала она! — Ранги изобразила когти Людного моста, словно проблемой были движения, которые неуклюже повторял маг другой стихии.

— Осторожно! — закричала Киоши. Она бросилась на Ранги, защищая девушку, которая была меньше, своим телом от падающего горшка. Они упали на землю, запутались.

Удара не было. И глиняный горшок не разбился, не облил жидкостью.

— Слезь с меня, дурочка, — буркнула Ранги. Она молотила кулаками по защищающим объятиям Киоши, птица, бьющая крыльями в клетке. Киоши встала на колени и увидела, что ее лицо и уши были почти такими же красными, как ее броня.

Она помогла Ранги встать. Горшок парил рядом с ними на уровне пояса. Под контролем Аомы он дрожал, реагируя на ее дыхание и невольные движения. Но теперь он застыл в воздухе, словно стоял на железном пьедестале.

Камешки на пыльной тропе дрожали. Они стали двигаться, подпрыгивать перед ногами Киоши, ими управляла невидимая сила, они будто лежали на поверхности барабана, по которому били. Они двигались в разные стороны, как маленькие пьяные солдаты, а потом замерли в послании: «Не за что».

Киоши вскинула голову и посмотрела на поместье. Только один человек мог сделать такое. Камешки затанцевали снова, и в этот раз слова из них сложились быстрее.

«Это Юн, кстати. Аватар Юн».

Словно это мог быть кто-то еще. Киоши не видела, откуда Юн следил за ними, но она представляла игривую ухмылку на его красивом лице, пока он потрясал магией так, словно это был пустяк. Камешки слушались его.

Она не слышала, чтобы кто-то использовал землю, чтобы общаться на расстоянии. Юну повезло, что он не был воздушным кочевником, иначе на него нанесли бы татуировки в честь изобретения новой техники.

«Что сегодня делают три мои любимые далы?».

Киоши рассмеялась. Ладно, не так идеально.

«Звучит весело. Хотел бы я присоединиться».

— Он знает, что мы не можем ответить? — сказала Ранги.

«Клецки, пожалуйста. Только не с луком».

— Хватит! — закричала Ранги. — Мы отвлекаем его от тренировок! А ты опаздываешь на работу! — она смела камешки ногой, ее не беспокоили новые способы применять магию земли, она строго придерживалась графика.

Киоши взяла горшок с невидимой платформы и пошла за Ранги в поместье, медленно ступая по траве, чтобы не обогнать ее. Если для мага огня важны были только домашние дела, то больше ничего сказать не позволят. Но она ощущала, что молчание Ранги собиралось в нечто напряженное в ее хрупком теле.

Они были на середине пути к воротам, когда она не выдержала.

— На это жалко смотреть! — сказала Ранги, не оборачиваясь. Она могла справиться с отвращением к Киоши, только не глядя на нее. — То, как они топчутся по тебе. Ты служишь у Аватара! Помни о достоинстве!

Киоши улыбнулась.

— Я старалась не ухудшить ситуацию, — прошептала она.

— Ты собиралась позволить им ударить тебя! Я это видела! И не смей говорить, что старалась вести себя нейтрально, или еще какой-то бред!

Ранги быстро изменилась, из профессионального стража Аватара, готового выжечь нарушителей до костей, не дрогнув, в подростка не старше Киоши, которая легко срывалась на друзьях и была как возмущенная наседка.

— И насчет твоей магии земли! Тебя затмила крестьянка! Как можно было не овладеть основами? Я видела, как дети в Ю Дао управляют камнями больше этого горшка!

Они с Ранги дружили, как бы это ни выглядело. Когда поместье строили, пока Киоши училась своим обязанностям в скелете не законченного дома, она через пару недель поняла, что властная девочка, которая вела себя так, словно все еще была в младших отрядах Армии Огня, кричала только на тех людей, которых подпускала близко. Все остальные не были достойны усилий.

— …Эффективнее всего было застать врасплох лидера — Аому, да? — поймав ее одну и уничтожив так грязно, чтобы остальные поняли, что тебя больше трогать нельзя. Ты меня слушаешь?

Киоши пропустила большую часть плана боя. Ее отвлек воротник брони Ранги, который сбился, и его нужно было поправить, чтобы он снова прикрывал нежную кожу ее шеи. Но она все равно ответила:

— Зачем переходить к жестокости? — сказала она. Она подтолкнула мага огня в спину горшком. — Меня могут защитить такие сильные герои, как ты.

Ранги издала звук, словно ее тошнило.

3

Мальчик из Макапу

Юн не слышал их слов, но мог прочесть язык их тел издалека. Судя по тому, как она махала руками, Ранги ругала Киоши. Снова.

Он улыбнулся. Они были очаровательны вместе. Он мог бы смотреть на них весь день. Он перевернулся на спину и съехал с крыши внешней стены, край водосточного желоба остановил его падение. Он позволил удару превратить его движение в прыжок, сделал сальто в воздухе и приземлился на носочки на мраморе во дворе.

И оказался перед Хей-Ран.

Вот так попадание.

— Впечатляет, — бывшая директриса Королевской огненной академии для девочек сцепила руки за спиной. — Когда духи попросят клоуна, я пойму, что мы с тобой работали не зря.

Юн скривился. Его наставница огня умела отыскивать моменты, которым он гордился, и растаптывать их.

— Я рано закончил приседания, — сказал он. — Пятьсот повторений. Идеальная форма. Весь день.

— Но ты решил потратить время, отдыхая на крыше, а не перейдя к следующему упражнению или медитации, пока я не вернусь. Конечно, ты не можешь вызвать огонь. Ты можешь тренировать тело, сколько хочешь. Но твой разум остается слабым.

Он заметил, что Хей-Ран не терзала его так, пока ее дочь была рядом. Она словно не хотела преуменьшать образ Аватара в восхищенных глазах Ранги. Он должен был выглядеть ухоженно и собранно, как миниатюрные деревья в их саду. Духи не давали ему даже миг побыть человеком.

Юн занял стойку Огненного кулака. Он замер, чтобы позу поправили, но в этом не было необходимости. Даже Хей-Ран не могла найти помарок в его позе и дыхании. Не хватало только огня.

Она нахмурилась, воспринимая его идеальную стойку как проявление нахальства, но подала ему сигнал начинать. Он ударил воздух, и она медленно обошла его по кругу. Сессии Огненного кулака были еще и лекциями.

— Когда ты делаешь то, что никто не направляет, становится ясно, какой ты, — сказала Хей-Ран. Возможно, эти слова были вырезаны на двери в Академии огня. — Результат тренировок не так важен, как твое отношение к тренировке.

Юн не думал, что она в это верила. Ни на миг. Она просто проверяла те его части, которые не могла посмотреть, и поправляла. Если он не мог пока вызывать огонь под ее обучением, то изъян был глубже, чем у ее предыдущих учеников.

Его удары стали четче, и рукава его хлопковой формы для тренировок хлопали как хлыст с каждым движением. Он был копией изображений со свитка, две мысли повторялись в голове. Левый кулак. Правый кулак.

— Твоя ситуация не уникальна, — продолжила Хей-Ран. — В истории было много Аватаров, которые, как ты, пытались положиться на свой талант. Не ты один хотел, чтобы все было просто.

Юн поскользнулся. Такое бывало редко, так что было заметным.

Его движение увело его далеко от центра тяжести, и он упал на колени. Пот жалил его глаза, попадал в рот.

Просто? Это было просто?

Она игнорировала факт, что он проводил бессонные ночи, изучая анализы политических решений Янгчен? Что он запоминал имена всех аристократов Царства Земли, командующих Нации огня, вожаков Племен воды, и живых, и всех, что были за три поколения до них? Как с помощью забытых текстов отмечал на карте древние священные места воздушных кочевников так, что некоторые удивляли даже Кельсанга?

Таким он был, когда никто не смотрел. Он посвятил всего себя становлению Аватаром. Юн хотел наверстать время, упущенное из-за того, что его поздно обнаружили. Он хотел выразить благодарность Цзянжу и всему миру за величайший дар существования. Он не собирался идти по простому пути.

«Она знает это», — подумал он. Хей-Ран намеренно злила его, называя ленивым. Но в нем все равно поднималась неконтролируемая ярость.

Пальцы Юна впились в гладкую поверхность мрамора, разбивая камень в кулаке так легко, словно это был мел. Он никогда не срывался на учителя. Он мог противостоять Хей-Ран, только разочаровывая ее. Подтверждая ее обвинения, что он был капризным ребенком.

Его следующий удар вызвал кружащееся пламя дракона, достойное Лорда огня, каждый язык и искра были созданы с любовью и насмешкой из белой пыли. Он дал ему яростно плясать, как настоящий огонь на ветру, а потом облако пыли упало на землю.

Чтобы дополнить выступление, он добавил ухмылку, которая, как все ему говорили, напоминала Курука. Клоун нуждался в макияже.

Хей-Ран напряглась. Казалось, она хотела ударить его по лицу. Она не сорвалась, но и не успокоилась.

— В старые дни наставники калечили учеников за непослушание, — хрипло сказала она.

Юн не дал себе вздрогнуть.

— Мы живем в чудесное время.

Хлопок разбил воздух. Они повернулись и увидели Цзянжу, смотрящего со стороны.

Юн скрипнул зубами так, что было слышно. Обычно он ощущал шаги наставника и исправлял свое поведение, но сегодня… все было не так.

Цзянжу подозвал Юна взмахом, словно не застал Аватара и его наставника огня за перепалкой.

— Идем, — сказал он подопечному. — Тебе нужен перерыв.

* * *

Тренировочные земли были с нишами в стенах для хранения оружия, сосудов с водой и пустых дисков из сжатой глиняной пыли, которые безвредно взрывались от удара. Припасов хватало, чтобы обучить армию магов. Цзянжу и Юн пили чай в одной из больших ниш-кладовых, окруженные соломенными куклами для тренировки меткости.

Пол был густо покрыт пылью. Пока Юн наливал, Цзянжу взял прутик, выпавший из сумки, и использовал как стило, нарисовал упрощенную версию доски пай-шо на земле между ними.

Юн растерялся. Они часто играли в это, пока знакомились ближе. Но пай-шо была давно запрещена для него. Отвлекала от овладения стихиями.

Цзянжу смотрел на пустую решетку, на длинном лице отражались события прошлого, линии мудрости и риска разворачивались на коже. Отметины возраста окружали глаза. От беспокойства морщин было больше, поседели виски, но его рот еще был ровной линией.

— У меня есть новости, — сказал он. — Наши гонцы говорят, что Тагака согласилась подписать новую версию договора ее прадедушки.

Юн поднял голову. Его наставник пытался договориться с королевой морских даофэев годами.

— Что изменилось, сифу?

Цзянжу указал на него.

— Ты. Она узнала, что мы нашли Аватара, и что он — один из сильнейших магов этого поколения.

Юн знал, что это было правдой. С магией земли. Было бы нагло с его стороны так думать, но было сложно спорить с доказательствами, оставленными на земле.

— Флот пятой нации перестанет грабить берега вдоль гор Сишаан, — сказал Цзянжу. — Они обещали не поднимать парус под ее флагом в зоне, где видно Восточный Храм воздуха.

— В обмен на что?

— На официальный доступ к лесу на острове Йессо, хотя они неофициально рубили там деревья почти десять лет. Другие мудрецы зовут это дипломатической победой. Так много мы получили за пустяк.

Листья в чае Юна перестали держаться на поверхности. Вода была последней стихией, которой ему нужно было овладеть. Он всегда подозревал, что с ней будет проще, чем с огнем.

— Но это не победа, да? — сказал он, крутя чашку в ладонях. — Она обещает прекратить нападения в одном секторе, но флот мародеров не опустит руки и не станет работать с плугом. Они будут вредить в других океанах, может, отправятся на север до бухты Хамелеона или родных островов Пятой нации. Жестокость просто передвинется в другую часть мира.

— Что бы ты сделал? — сказал Цзянжу. — Отказался бы от предложения Тагаки?

Юн посмотрел на пустую доску для игры, особенно на части, где игроки обычно размещали фигурки лодок. Он поежился от картинок, которые всплыли в голове.

Как бы ни думали местные, Цзянжу не держал его взаперти в поместье, как лунный цветок, который увянет от солнца. Между тренировками они путешествовали по миру на летающем зубре Кельсанга, Пеньпень, и встречались с важными людьми четырех народов. Им нужно было проследить, чтобы Юн был образован политически, ведь идеальный Аватар был и дипломатом, не склонялся к одному из народов. Он многому научился рядом с ними, разглядывая города и говоря с их лидерами. Порой ему было весело.

Но последнее путешествие было не таким.

Когда Цзянжу сказал ему, что они должны посмотреть на размах ущерба, нанесенного самым организованным пиратским рейдом на южном берегу Царства Земли за последний век, Юн приготовил себя к крови. К трупам среди дымящихся развалин. К сцене полного разрушения.

Но, пока они летели над берегами на спине Пеньпень, искали среди деревень выживших, он с удивлением увидел, что их дома и хижины были целыми. Почти чистыми. Но обитателей не было видно.

Им пришлось приземлиться и проверить пару строений, а потом все встало на места. В домах они нашли копья на крючках, столы, полные еды, которая еще не сгнила. Рыбацкие сети были оставлены посреди их подготовки. Там не было кровавой бойни.

Жителей деревень забрали. Как скот. Животных, украденных из сарая.

Больше пираты Тагаки ничего не тронули, кроме обычных предметов, что Юн заметил в последний миг. Они украли колокола. Барабаны и гонги. Везло тем деревням, где на дозорных вышках хоть что-то уцелело.

Бронза была ценной, незаменимой в этой части страны, и Юн понимал это. Такой была и качественная кожа на барабанах. Пираты сделали так, чтобы в деревнях не могли подать сигнал предупреждения, когда они вернутся.

Почти тысячу людей не нашли. Такой рейд был не только преступлением, но и посланием. Тагака была опаснее отца, деда и прочих кровожадных пиратов, которые правили в Восточном море.

Юн почти всю ночь кричал на Цзянжу, когда его наставник спокойно объяснил, что Король Земли не станет никак защищать подданных, которые были такой малой ценности. Что они сами разбирались со своими проблемами.

Пустота доски пай-шо дразнила Юна так же сильно, как пропавшие, не прозвеневшие колокола. Не если они вернутся, а когда.

Он опустил чай и отклонился на ладони.

— Нам нужно принять ее предложение и сделать вид, что мы рады. Это — единственный шанс спасти выживших пленных. Это даст время прибрежным зонам усилить защиту. И если Тагака осмелеет и поплывет на северо-запад, она может потерять бдительность и нарваться на военный флот огня. Этот противник достаточно жесток, чтобы уничтожить ее.

Его предложение лилось с губ естественно, хоть внутри создавало тревогу. Идея манипуляции нациями, между которыми он должен был хранить равновесие, пугала, потому что это было бы легко и эффективно. Он хотел укора.

Но Цзянжу открыто улыбался ему. Такое было редко.

— Видишь? — Цзянжу указал по привычке на доску игры. — Потому тебе суждено быть великим Аватаром. Ты думаешь наперед, видишь, где люди слабы и сильны. Ты знаешь, за какие нити будущего тянуть. С пятым народом не разобраться сильной магией. Но будет стратегия, решения, которые уменьшат вред, который они могут нанести. И ты это заметил. У тебя есть все, чего не было у Курука, — продолжил Цзянжу. — И я горжусь этим.

Это должно было звучать как искренняя похвала. Курук был гением высшего ранга в пай-шо. И подчинении стихий. Но, по словам Цзянжу, знавшего его лучше, Аватар Воды не смог раскрыть талант к эффективному лидерству в мире. Он потратил время, преследуя наслаждения среди четырех народов, и рано умер.

«Значит, я буду несчастен и проживу вечно, — подумал Юн. — Чудесно».

Он посмотрел на двор, где Хей-Ран стояла и ждала, пока они закончат. Женщина была как статуя. Страдания, которые он ощущал из-за нее, усиливались из-за того, как сильно они с ее дочерью Ранги были похожи. То же лицо фарфоровой куклы, черные волосы и глаза, похожие на темную бронзу, а не привычное золото народа огня. И получить очаровательного телохранителя почти его возраста, как Ранги, было бы прекрасно, если бы ее копия не одолевала его на постоянной основе.

— Хей-Ран думает, что я слишком похож на Курука, — сказал Юн.

— Тебе нужно быть к ней снисходительнее, — сказал Цзянжу. — Она оставила службу в Армии огня, чтобы учить Курука, а потом покинула Королевскую академию, чтобы учить тебя. Она пожертвовала больше всех ради Аватара.

Услышав, что он испортил дважды карьеру одной женщины, он расстроился сильнее.

— Еще больше причин для нее ненавидеть меня.

Цзянжу встал и махнул Юну сделать так же.

— Нет, ее проблема в том, что она тебя любит, — сказал он.

— Если это так, то она забавно это проявляет.

Цзянжу пожал плечами.

— Матери народа огня. Она любит тебя почти так же сильно, как я. Может, сильнее.

Юн прошел за наставником к центру тренировочной площадки. Прохлада тени резко сменилась жарой.

— Ты должен знать, что многие тебя любят, — сказал Цзянжу. — Кельсанг, гостящие мудрецы, почти все, кто тебя встречал. Я верю, что сама земля тебя любит. Ты ощущаешь связь с этим все время, будто это говорит с тобой, да?

Да, но Юн не знал, что с этим делать. Связь с землей была основным требованием для подчинения земли. Хей-Ран подошла к ним.

— Магия огня, с другой стороны, отличается среди стилей подчинения стихий, ведь не тянет из массы стихий, отделенной от тела, — сказал Цзянжу. — Ты не формируешь связь со стихией возле тебя, а создаешь ее в себе. Я правильно это объясняю, директриса?

Хей-Ран кивнула, растерявшись из-за обсуждения очевидного.

— Разувайся, — сказал Цзянжу Юну.

— А? — как многие маги земли, Юн не носил обувь, но для тренировок магии огня его заставили обуть сандалии.

— Условия Тагаки — новые договора должны быть подписаны на земле, которую выберет она, — сказал Цзянжу. — Я говорил, что дипломатия в этой миссии важнее магии, но было бы лучше, если бы ты немного управлял огнем. Если пиратам потребуется показать силу. Разувайся.

Солнце било Юна по голове. Насекомые гудели громче в его ушах, словно с тревогой. Он никогда не перечил Цзянжу, так что снял сандалии, стянул носки и отбросил в сторону.

— Не понимаю, — сказал он. — Что тут происходит?

Цзянжу смотрел на неприметную землю тренировочного поля.

— Как я и говорил, тебя любит сама земля, а ты любишь ее. Эта любовь, эта связь может мешать тебе ощутить другое состояние разума, чтобы овладеть другими стихиями. Нам нужно попытаться порвать эту связь, чтобы ты полагался только на свой внутренний огонь. Никакой помощи снаружи.

Впервые в жизни Юн увидел, как Хей-Ран замешкалась.

— Цзянжу, — сказала она, — вы уверены, что это хорошая идея?

— Это идея, — сказал Цзянжу. — Хорошая или нет, зависит от результата.

Ледяной ком возник в животе Юна от осознания.

— Вы хотите, чтобы она обожгла мне ноги?

Цзянжу покачал головой.

— Ничего такого жестокого.

Он вытянул руку в сторону, направив ладонь на землю, а потом взмахнул вверх. Мраморный пол вокруг них поднялся пирамидами в дюйм высотой, и каждая была острой на верхушке. Земли покрылись ими от стены до стены. Казалось, кто-то вбил гвозди в каждую клеточку доски пай-шо и перевернул ее шипами вверх.

— Посмотрим, как ты создашь первую форму Сбора солнца, — сказал Цзянжу. Сад колючек окружил их плотным кольцом. — Начинай из середины, покажи нам свои движения.

Юн сморгнул слезы. Он с мольбой посмотрел на Хей-Ран. Она покачала головой и отвернулась.

— Вы шутите, — сказал он.

Цзянжу был спокоен как уплывающее облако.

— Начинай, когда будешь готов, Аватар.

4

Честная работа

Проходя во врата поместья, она словно проходила портал в Мир духов. Так Киоши казалось по рассказам Кельсанга. Это был переход от одного свода правил к другому, от тусклого места, где можно было тратить только пот и время, засевая поля и бросая крючки в воду, надеясь, что удастся отогнать голод еще на пару месяцев, к загадочной вселенной, где ритуалы и переговоры делали день особенным.

Их дорога была в тени стены из сжатой земли. Ранги кивнула двум стражам, ветеранам из армии Короля Земли, которые напрягли шеи и поклонились в ответ. Их заманила хорошая плата на службе Цзянжу, они оставили свои шлемы с широкими полями, но раскрасили их в зеленые оттенки мудреца. Киоши всегда было интересно, было ли это разрешено законом.

Внутри большого сада гудели разговоры. Мудрецы и важные лица из дальних земель постоянно прибывали и покидали поместье, и многие из них наслаждались обсуждением дел среди цветов и сладко пахнущих фруктовых деревьев. Нарядный торговец из Омашу спорил с офицером закупки Нации огня насчет будущего капусты, они не замечали лепестки вишни, упавшие в их чай. Две изящные женщины из северного Племени воды рука об руку спокойно шагали по узору лабиринта, нарисованному граблями на поле белоснежного песка. В углу угрюмый юноша с тщательно растрепанными волосами кусал край кисти, продумывая стихотворение.

Они все могли быть — и, наверное, были — магами высшего ранга. Киоши всегда ощущала трепет, видя столько повелителей стихий в одном месте. Когда поместье наполняли гости, воздух был живым от силы. Порой в прямом смысле, когда Кельсанг был рядом и в хорошем настроении.

Тетя Муи, глава на кухне, появилась из одного из боковых коридоров и направилась к ним, выглядя как слива, катящаяся по холму с ухабами. Она разогналась и хлопнула Киоши по пояснице. Киоши вскрикнула и сжала горшок крепче.

— Не носи еду там, где ее видят гости! — прошипела тетя Муи. — Используй вход для слуг!

Она поспешила увести Киоши по лестнице в туннель, не замечая, как Киоши стукнулась лбом о верхнюю балку. Они пошли по коридору, где все еще пахло опилками и мокрым суглинком из-под штукатурки. Тут было заметнее, что здание построили наспех.

Грубость коридора была еще одной из мелких деталей, которые виднелись в дырах иллюзии, которую поддерживали под крышей Цзянжу все от самых благородных гостей до низших слуг. Присутствие Аватара почтило их не так давно, и все в ускоренном темпе делали свои дела.

— Ты слишком долго была на солнце, да? — сказала тетя Муи. — Твои веснушки снова потемнели. Почему ты не наносишь крем, который я тебе дала? В нем настоящий толченый перламутр.

Голова Киоши болела.

— И выглядеть как бескровный призрак?

— Лучше, чем выглядеть так, словно мак прилип к твоим щекам!

Больше состояния своей кожи Киоши ненавидела искаженные и раздражающие ценности старших людей, как тетя Муи, насчет цвета лица. Это было противоречием из деревни: нужно было честно зарабатывать, работая под солнцем, но не выглядя так. По стандартам красоты Йокои Киоши проигрывала. И не только в этом.

Они поднялись по лестнице, Киоши пригнулась в этот раз и попала в зал, где сушили и рубили дерево для печей. Тетя Муи цокнула языком из-за топора, который оставили в пеньке, а не повесили на стену, но ей не хватало сил вытащить его, а руки Киоши были заняты.

Они попали в просторную кухню, полную пара. Звон металлических сковород и рев огня можно было принять за осаду. Киоши опустила горшок на ближайший свободный стол и потянулась, руки дрожали, отвыкнув от свободы. Банка была с ней так долго, что расставание с ней ощущалось как прощание с капризным ребенком.

— Не забывай, что вечером тебя ждет работа.

Она вздрогнула из-за голоса Ранги. Она не думала, что маг огня пойдет за ней так далеко в глубины дома.

Ранги огляделась.

— Не трать тут время. Ты не обязана драить кухню.

Ближайшие работницы кухни, некоторые из них убирали на кухне, хмуро посмотрели на них. Киоши сжалась. Жители деревни думали, что она зазналась из-за жизни в поместье, слуги считали, что она зазналась из-за близости с Юном и Ранги, и ее элитное поведение все только ухудшало.

Всем угодить не удавалось. Так думала Киоши, пока Ранги уходила, направляясь в бараки.

Киоши заметила странную фигуру среди поваров в белом, занятых своими заданиями. Маг воздуха с оранжевым одеянием, ниспадающим с его крупных плеч. Его большие ладони были в муке, и он спрятал торчащую бороду под тунику, чтобы не испортить все волосами. Казалось, на кухню забрел горный огр.

Кельсанг должен был находиться сверху, наблюдать за Аватаром. Или общаться с гостями. А не помогать поварам с тестом для пельменей.

Он поднял голову и улыбнулся, увидев Киоши.

— Меня прогнали, — сказал он, опередив ее вопрос. — Цзянжу думает, что мое присутствие заставляет Юна раньше времени мечтать о магии воздуха, а мы стараемся сделать так, чтобы он думал об одной стихии. Мне нужно ощущать себя полезным, и потому я тут.

Киоши подошла к нему среди толпы в комнате и поцеловала монаха в щеку.

— Позвольте помочь, — она помыла руки в ближайшем рукомойнике, схватила комок теста и стала его месить, работая рядом с ним.

Последние десять лет Кельсанг растил ее. Он использовал визиты в южный Храм воздуха, чтобы бывать в Йокоя как можно чаще, приглядывать за Киоши. Когда ему нужно было уходить, он оставлял ее с разными семьями и просил кормить. Когда Цзянжу привез Аватара в Йокою для безопасности, Кельсанг заставил старого друга нанять Киоши.

Он сделал все это, спас жизнь незнакомого ребенка, лишь из-за того, что она в ком-то нуждалась. В части Царства Земли, где любовь была только для родственников, монах из чужой земли был для Киоши самым дорогим человеком.

Потому она знала, что его бодрость сейчас была фальшивой.

Ходили слухи, что легендарная дружба между товарищами Аватара Курука угасла. Особенно между Цзянжу и Кельсангом. За годы после смерти Курука, если верить слухам, Цзянжу накопил богатство и влияние, которое было не свойственным для мудреца, обязанного посвящать жизнь помощи перерождению Курука. Мастера магии прибывали в дом, чтобы увидеть его, а не Аватара, и указы, которые обычно делались Королем Земли, носили печать Цзянжу. Кельсанг не одобрял такие действия, жажду власти, и его могли вовсе прогнать.

Киоши плохо разбиралась в политике, но переживала из-за растущей бреши между двумя мастерами. Это было плохо для Аватара. Юн восхищался Кельсангом почти так же сильно, как она, но был верен мудрецу земли, нашедшему его.

Отвлекшись на мысли, она не заметила облачко муки, взлетевшее со стола и ударившее ее по лбу. Белая пыль мешала видеть. Она посмотрела, щурясь, на Кельсанга, который не пытался скрыть вторую атаку, кружащуюся в вихре воздуха над его ладонью.

— Это был не я, — сказал он. — А другой маг воздуха.

Киоши рассмеялась и поймала комок муки в воздухе. Он взорвался между ее пальцев.

— Хватит. Тетя Муи выбросит нас отсюда.

— Тогда хватит переживать за меня, — сказал он, прочитав ее мысли. — Не так плохо, если я возьму перерыв от дел Аватара. Я могу провести время с тобой. Нам нужно отправиться вдвоем в отпуск, может, посмотреть священные места воздушных кочевников.

Она была бы этому очень рада. Она все реже бывала в обществе Кельсанга, ведь Аватар и его наставники погружались глубже в беспорядок проблем мира. Но, хоть ее работа была намного ниже, она все равно должна была появляться каждый день.

— Я не могу, — сказала Киоши. — У меня работа, — в будущем будет время на путешествия с Кельсангом.

Он закатил глаза.

— Ха. Я не видел никого, кто так не любил веселиться, со времен старого настоятеля Дорже, который был против фруктовых пирогов, — он бросил в нее еще комок муки, и она не успела отодвинуться.

— Я умею веселиться! — возмущенно прошептала Киоши, вытирая нос запястьем.

Тетя Муи во главе столов, где резали овощи, свистнула, прерывая их спор.

— Время поэзии! — сказала она.

Все застонали. Она всегда пыталась привить высокую культуру работникам, или хотя бы представление о ней.

— Ли! — сказала она, выделив неудачливого слугу со сковородой. — Ты начнешь.

Бедный помощник повара запинался, пытаясь продолжать работу и считать слоги.

— Эм… по-го-да хо-ро-ша, солн-це све-тит с не-ба, и пти-цы по-ют… хо-ро-шо?

Тетя Муи скривилась, словно выпила лимонного сока.

— Это было ужасно! Где ритм? Симметрия? Рифма?

Ли вскинул руки. Ему платили за жарку, а не за выступления в Верхнем кольце Ба Синг Се.

— Кто-нибудь может дать нам сносный куплет? — спросила тетя Муи. Желающих не было.

— Щеки мои словно спелые плоды, — вдруг заговорил Кельсанг. — Они дрожат, как листья на ветру. Я ярко краснею при виде кровати, и вздрагиваю от звука рожка.

Все рассмеялись. Он произнес известную хоровую песню матросов и работников в поле, где слова можно было менять под объект симпатии. Остальные должны были угадать, кому ты пел, и простая песня делала скучный труд приятнее.

— Брат Кельсанг! — возмутилась тетя Муи — Они же примут это как пример!

Благодаря ему все уже резали, мяли и терли под бодрую мелодию. Было нормально шалить, если монах сделал это первым.

— У меня нос, как у лани. Бегу я как лист на ветру, — сказал Ли, и это было лучше, чем его хайку. — Мои руки худы, как и талия. Я не знаю ничего про родню.

— Мирай! — закричала девушка, моющая посуду. — Он влюбился в дочь торговца зеленью! — все вопили поверх протестов Ли, считая ее хорошей парой для него. Порой зрителям не было важно, угадали они или нет.

— Теперь Киоши! — сказал кто-то. — Ее тут обычно нет, так что послушаем!

Киоши этого не ожидала. Обычно ее не включали в игры работников. Она поймала взгляд Кельсанга и увидела там вызов.

«Умеешь веселиться? Докажи».

Она не успела остановиться, мелодия подхватила ее.

— У меня два ножа из бронзы, и они пронзают до души. Они манят тебя, обещая грехи, как зовет уголек мотылька.

Кухня гремела. Тетя Муи недовольно цокнула.

— Дальше, шалунья! — закричал Ли, радуясь, что от него отвлеклись.

Она даже вызвала любопытство во взгляде Кельсанга, как и искру узнавания, он понимал, кого она описывала. Киоши знала, что это не было возможно, ведь она произносила слова, приходящие в голову. Она стучала по тесту на столе, создавая свой ритм.

— Мои волосы как беззвездная ночь, прилипают к губам при улыбке. Я сплету их с твоими, и мы уплывем в корабле, сердец наших касаясь.

Импровизировать почему-то было просто, хотя она не считала себя поэтом. Как и шалуньей. Казалось, другой человек, который проще выражал свои желания, подавал ей слова для лучшего описания чувств. К ее удивлению, ей нравилось ощущение из-за этих неуклюжих строк. Она была искренней и глупой.

— Путь мой фонарем освещен и ведет тебя за мною в ночь. Я прижму тебя ближе и буду любить, пока не закончится все.

Киоши не успела подумать о мрачном настроении ее слов, как боль пронзила ее запястье.

Кельсанг схватил ее за руку и смотрел дикими глазами. Он сжимал все сильнее, сдавливал ее плоть, его ногти вызвали кровь на ее и его коже.

— Вы меня раните! — закричала она.

В комнате было тихо. От потрясения. Кельсанг отпустил, и она схватилась за край стола. Лиловый след проступил на ее запястье.

— Киоши, — сказал сдавленно Кельсанг. — Киоши, откуда ты знаешь ЭТУ ПЕСНЮ?

5

Откровения

После того как Кельсанг увел ее в пустой кабинет и полчаса слезно извинялся за то, что навредил ей, он рассказал, почему сорвался.

— Ох, — ответила Киоши на худшие новости в своей жизни.

Она провела пальцами по волосам, откинула голову. Библиотека, где они скрывались, была больше в высоту, чем в длину — кладовая со свитками, запиханными на полки без особого внимания. В лучах солнца было видно, сколько пыли летало в комнате. Ей нужно было тут убраться.

— Вы ошибаетесь, — сказала она Кельсангу. — Юн — Аватар. Цзянжу нашел его почти два года назад. Все это знают.

Кельсанг был так же мрачен, как она.

— Ты не понимаешь. После смерти Курука традиции магов Земли по поиску Аватара не сработали. Представь, если бы времена года перестали сменяться. После множества поражений маги Земли решили, что духи и предки бросили их.

Киоши прислонялся к стремянке, крепко сжимал прутья.

— Говорили, Курук — последний в цикле, и мир ждет эпоха смуты, терзаний из-за преступников и военачальников. Пока Цзянжу не назвал Юна следующим Аватаром. Но все это необычно. Скажи, вы ведь близки, Юн поведал тебе детали?

Она покачала головой. Если подумать, это было странно.

— Потому что Цзянжу мог ему запретить. Вся история отбросит тень незаконности на него, — монах потер глаза, тут было очень пыльно. — Мы были в Макапу, смотрели на вулкан. Мы уже сдались с поисками Аватара, как и многие другие. В последний день путешествия мы заметили собравшуюся толпу в уголке площади. Они окружили ребенка с доской пай-шо. Юна. Он развлекал туристов, как мы, и зарабатывал на этом. Он придавал сопернику уверенность, что играл вслепую. Это когда противник играет нормально, выбирая фишки, а ты бросаешь свои в мешок и перемешиваешь. А потом достаешь наугад и играешь этим. Это дает сопернику преимущество.

Киоши легко это представляла. Серебряный язык Юна мог выманить деньги из кошельков людей. Болтовня и улыбки. Он мог лишить кого-то всех денег, и они все равно были бы рады встрече с ним.

— Многие не знают, и Юн не знал, что мешок должен быть с жульничеством, — сказал Кельсанг. — Нужно хитрить с фишками или мешком, чтобы смочь отыскать нужные комбинации. Но Юн не обманывал. Он вытаскивал наугад и выигрывал. Мы бы посчитали это детской удачей, но Цзянжу заметил, что он играет любимыми стратегиями Курука, раунд за раундом, даже фишки ставит так же. Он делал так игра за игрой. Он показывал уловки и трюки, которые Курук скрывал ото всех, кроме нас.

— Похоже, Курук воспринимал пай-шо серьезно, — сказала Киоши.

Кельсанг фыркнул, а потом чихнул, вызывая небольшой торнадо, несущийся вверх.

— Это было одно из немногих его достижений. Он точно был одним из величайших игроков в истории. В зависимости от правил, у тебя может быть до шестидесяти фишек. И на доске больше двух сотен точек, куда их можно поставить. Тянуть наугад и гениально играть с этим мог только Курук, еще и побеждать. Шансов очень мало.

Киоши не любила пай-шо, но знала, что мастера часто говорили об индивидуальных стилях игры, узнаваемых, как подпись. Личность проявлялась на доске.

— После того, что Цзянжу пережил с Сю Пинь Анем и Желтыми шеями, с его плеч словно сняли бремя, — сказал Кельсанг. — Сомнения пропали, когда мы увидели, как Юн применяет магию земли. Ребенок двигал камни так, как не мог никто. И мы определили Аватара только по этой точности. Решили, что он — реинкарнация Курука.

Киоши вспомнила, как утром Юн играл с землей. Как ей казалось, только Аватар так мог.

— Я не понимаю, — сказала она. — Все это — доказательства. Юн — Аватар. Зачем вы мне говорите, что я… что я… зачем вы так со мной!

Ее боль поглощали без эха ряды выцветшей бумаги вокруг них.

— Мы можем выйти отсюда? — сказал Кельсанг с красными глазами.

* * *

Они шли в тишине по коридорам поместья. Присутствие Кельсанга позволяло идти коротким путем, где их видели важные гости. Они миновали свитки каллиграфии на стенах, которые были ценнее золота. Изящные вазы были с цветами из сада, которые меняли каждый день.

Киоши ощущала себя как пор, пока они проходили мимо сокровищ, как нарушитель, который мог проникнуть мимо стражи и убрать бесценные вещи в мешок. Даже общежитие слуг, простое и плохо освещенное, казалось, шептало ей «неблагодарная» из темных углов. Не все слуги могли жить тут. И она знала, что кровать не на полу и деревянная дверь, которая плотно закрывалась, была лучше того, что было у многих слуг Царства Земли.

Она и Кельсанг втиснулись в ее комнату. Там было тесно, они были примерно одного роста, но крупные люди часто считали себя куда меньше. Ее комната была маленькой, но места было больше, чем ей требовалось. Кроме пары мелочей из ее уличной жизни, в доме Цзянжу она хранила сундук с тяжелым замком, который стоял в углу, и на нем был журнал в кожаном переплете, описывающий, что там. Ее наследие от дней до Йокои.

— У тебя все еще есть это, — сказал Кельсанг. — Знаю, как они для тебя ценны. Я помню, как выслеживал тебя до гнездышка, которое ты сплела у сундука под домом кузнеца. Ты крепко прижимала книгу к груди, не давала мне ее прочесть. Ты, казалось, была готова защищать ее до смерти.

Ее чувства к вещам были сложнее, чем он понимал. Киоши никогда не открывала замок, выбросила ключ в океан однажды, вспылив. И она пару раз чуть не сожгла журнал.

Кто-то шел дальше по коридору, скрипя половицами, и они выждали, пока шаги не пропали. Кельсанг сел на кровать, и она прогнулась. Киоши прислонилась к двери, уперлась ногами, словно ее могла выбить армия.

— Так вы думаете, что я — Аватар, из-за глупой песни, которую я сочинила? — сказала она. По пути в свою комнату она набралась смелости и смогла теперь сказать это.

— Думаю, ты можешь быть Аватаром, потому что ухватила из воздуха строки, которые Курук давным-давно написал в стихотворении, — сказал Кельсанг.

Стихотворение. Это не было доказательством. Это не было холодной невозможностью того, что делал Юн.

Кельсанг видел, что она нуждалась в лучшем объяснении.

— То, что я тебе расскажу, ты должна сохранить в тайне, — сказал он.

— Я слушаю.

— Это было лет двадцать назад. Товарищи Курука все еще были близки, но без настоящих испытаний мы занялись своими жизнями. Цзянжу начал работать над делами семьи. Хей-Ран начала учить в Королевской огненной академии и вышла за отца Ранги, Джунсика, в тот же год. Такой счастливой я ее еще не видел. И тогда еще был жив Настоятель Дорже, и я был у него на хорошем счету, так что меня растили, чтобы передать мне власть в южном Храме воздуха.

Узнавать прошлое почтенных магов было приятно и волнительно. Она слушала о том, что знать не должна была.

— Что делал Курук?

— Был собой. Путешествовал по миру. Разбивал сердца и получал прозвища. Но однажды он появился внезапно на моем пороге, дрожа, как школьник. Он хотел, чтобы я прочел заявление о вечной любви, которое он заключил в форму стихотворения.

Кельсанг резко вдохнул носом. В комнате Киоши было чисто и без пыли.

— Это произошло через два месяца после свадьбы Хей-Ран и за три месяца до болезни отца Цзянжу, — сказал он. — Он использовал более приличный слог, чем в хоровой песне моряков, и он не пел ее, но содержимое было тем, что ты озвучила, придумав на ходу.

Это только ослабило аргумент.

— А вы запомнили это в подробностях, — сказала Печаль.

Монах нахмурился.

— Потому что он хотел отдать стихотворение Хей-Ран.

О, нет. Она слышала, что Аватару Воды не хватало пристойности, но это было уже слишком.

— Что случилось потом?

— Я… вмешался, — сказал Кельсанг. Киоши не могла понять, сожалел он или гордился своим решением. — Я отчитал Курука за глупость и эгоизм, за попытку испортить счастливые отношения подруги, и я заставил уничтожить признание при мне. Я по сей день не знаю, поступил ли правильно. Часть сердца Хей-Ран всегда любила Курука. Может, все было бы по-другому, если бы они убежали вместе.

Киоши быстро подсчитала в голове — и, да, если бы это получилось, Ранги не родилась бы.

— Вы поступили правильно, — сказала она я большим пылом, чем хотела показать.

— Я никогда не узнаю. Вскоре после этого Курук встретил Умми. Трагедия разворачивалась так быстро, что воспоминания стали смешиваться.

Она не знала, кем была Умми, и не хотела спрашивать. Дела и без того были сложными. И Курук… Киоши не знала всех тонкостей истории Аватаров, но примерно представляла, каким он был.

— Я хотел бы быть уверенным, — сказал Кельсанг. — Но, если последние двадцать лет меня чему-то научили, так это что в жизни нет ничего уверенного. Я не должен говорить об этом, но у Юна проблемы с магией огня. Я слышал, что Цзянжу становится… жестче. Он многое поставил на создание идеальной замены Куруку, и каждый раз, когда он сталкивается с проблемой, его ответом становится желание надавить сильнее…

Киоши больше потрясло, что Юн не мог управлять огнем, чем то, что она услышала до этого. Он казался тем, кто может невозможное. Да, Юн был ее другом, но она все еще верила в Аватара, как и все. Такой умный и талантливый парень мог легко овладеть магией огня.

Кельсанг уловил ее страх.

— Киоши, Юн все еще возможный вариант на место Аватара. Это не изменилось, — он теребил край бороды. — Но, если понизить критерий до «то, что раньше делал Курук», то нужно учитывать и тебя.

Монах размышлял мгновение, соединяя кусочки в голове.

— Если честно, я не знаю, расстраивает ли меня это усложнение. У тебя есть качества, достойные Аватара, которые ты не признаешь.

Киоши фыркнула.

— Например?

Он обдумал варианты и выбрал один:

— Самоотверженное смирение.

— Это не так! Я уже не… — она заметила, что Кельсанг почти смеялся, и нахмурилась.

Он встал, и ее кровать застонала от облегчения.

— Прости, — сказал он. — Я мог бы ответить на этот вопрос годы назад, если бы встретил твоих родителей, как было с другими детьми из деревни. Информация могла бы помочь.

Киоши сморщилась и стукнула пяткой по сундуку, выпуская внезапную вспышку гнева. Деревянный бок гремел как барабан.

— Уверена, они были бы рады ребенку, который ценен как Аватар, — рявкнула она. — Награда, какая бывает раз в поколение.

Кельсанг нежно улыбнулся ей.

— Они гордились бы дочерью, несмотря ни на что, — сказал он. — Я гордился бы.

Обычно Киоши успокаивало признание, что она стала важной в жизни Кельсанга, как и он для нее. Но если он выйдет из ее комнаты и расскажет Цзянжу о произошедшем, это разорвет кусочек мира, который они отделили для себя. Кельсанг не видел этого? Не переживал?

— Мы можем скрыть это? — сказала Киоши. — Пока что, пока не разберемся? Я не хочу спешить. Может, вы вспомните, что у Курука было другое стихотворение, утром. Или Юн сможет призвать огонь, — что угодно.

Кельсанг молчал. Он вдруг отвлекся на ее полочку.

Там была золотая кисточка, пара бусин, монеты, которые она забрала из ящика для подношений в храме, но вина не позволила ей их потратить, а страх — вернуть. Глиняная черепашка, которую она не помнила, как получила. Может, в подарок от него. Он смотрел на мелочи долгую минуту.

— Прошу, — сказала Киоши.

Кельсанг посмотрел на нее и вздохнул.

— Но недолго, — сказал он. — А потом придется сказать Цзянжу и остальным. Какой бы ни была правда, мы должны узнать ее вместе.

* * *

Он ушел, а Киоши не села. Она думала, что лучше стоять на месте. Ее деревянная клетка подходила для этого.

Это было кошмаром. Она не была важной, но и не была глупой. Она знала, какой бардак скрывался за хрупким балансом, который установили Цзянжу и Юн, гору, которую они подвесили в воздухе.

Она следила из-за угла, как гости рыдали, ощущала облегчение мудрецов, которые впервые видели Юна. После больше десятка лет сомнений он был твердым телом, острым умом и запоздало исполненным обещанием. Наследник Янгчен. Аватар Юн был лучом света для людей, верой, что мир можно было спасти.

Аватар Киоши была бы как грязь у огня.

Она посмотрела на журнал на сундуке. Ее пульс ускорился. Они бросили бы ее, если бы знали, что был шанс, хоть и небольшой, что она была ценной?

В дверь постучали. Пора за работу. Она и забыла.

Она отогнала подальше разговор с Кельсангом и открыла дверь. Она знала по опыту, что пока беда не была огромной. Кельсанг не был уверен, так что ей не нужно было беспокоиться. Ей нужно было переживать из-за Ранги, которая отчитает ее за…

— Эй, — сказал Юн. — Я тебя искал.

6

Обещания

— Знаешь, с тобой сложнее, — сказала Киоши Аватару.

Они с Юном сидели на полу одной из множества комнат для гостей. Ширмы с картинами были свернуты и отодвинуты к стенам, и растения в горшках вынесли наружу, чтобы освободить место для гор подарков, которые гости принесли Аватару.

Юн лежал на спине, занимая ценное свободное место. Он лениво махал сделанным на заказ изящным клинком, которым словно помешивал содержимое перевернутого котла.

— Я не знаю, как это использовать, — сказал он. — Ненавижу мечи.

— Парень, который не любит мечи? — насмешливо охнула Киоши. — Отложи к броне, и Ранги научит тебя обращаться с ним.

Многие в деревне строили догадки насчет работы Киоши в поместье. Она была сиротой, никому не нужной, и дети фермеров думали, что она выполняла самую грязную работу — разбиралась с мусором и тушами зверей. Правда была другой.

А она убирала за Юном. Исправляла его беспорядок. Аватар был таким неряхой, что ему нужен был слуга, который все время ходил за ним, иначе весь дом был бы в хаосе. Приняв ее на работу, управляющий домом быстро заметил сильное желание Киоши ставить вещи на место, минимизировать бардак и сохранять порядок. И они определили ее к Аватару.

В этот раз груда, достающая им по бедра, была не виной Юна. Богатые гости постоянно усыпали его подарками, надеясь получить благосклонность, или просто потому что любили его. Дом был большим, но места, чтобы расставить все подарки на виду, не хватало. Киоши регулярно перебирала подарки, древние вещи и предметы искусства, которых было все больше со временем.

— О, смотри, — она подняла лакированный круг, пересеченный узором из сияющих камней. — Еще одна доска пай-шо.

Юн оглянулся.

— Эта милая.

— Да, это точно. Твоя сорок четвертая доска. Ты ее не оставишь.

— Жестоко.

Она не слушала его. Он мог быть Аватаром, но она была выше него, когда дело касалось ее обязанностей.

И Киоши нуждалась сейчас в этом. Ей нужно было нормальное занятие, чтобы забыть о словах Кельсанга. Хоть она старалась, разговор всплывал, и она словно предавала Юна, забирала то, что принадлежало ему.

Он лежал, приподнявшись на локтях, и Киоши заметила, что Юн был не в своих расшитых мягких домашних туфлях.

— Это новые ботинки? — она указала на его ноги. Кожа, из которой они были, была красивой, светло-серой, и мех цвета припорошенной снегом земли украшал их.

«Наверное, из шкурки маленького черепахового тюленя», — с отвращением подумала она.

Юн напрягся.

— Я нашел их в куче до этого.

— Они тебе не подходят. Отдай.

— Нет уж, — он отодвинулся, но его сдерживали другие коробки.

Она подобралась ближе, посмотрела на обувь вблизи.

— Что ты… ты наполнил свободное место бинтами? Они ужасно большие для тебя! Сними их! — она встала на колени и схватилась за его ногу обеими руками.

— Киоши, прошу!

Она замерла и посмотрела на его лицо. Там был чистый ужас. Он редко повышал на нее голос.

Во второй раз за день важный для нее человек вел себя странно. Она заставила себя признать, что два случая не были связаны. Может, он вдруг захотел хорошую обувь. Она запомнит это изменение.

Юн сел и опустил ладони на плечи Киоши, глядя на нее своими нефритовыми глазами. Она давно привыкла к его игривым улыбкам, когда он хотел ее уговорить, к его взгляду щенка, когда он хотел услугу, но его выражение искреннего желания было оружием, которое он использовал редко. Беспокойные мысли смягчали острые черты его лица, и ее сердце сжималось.

— Говори, — сказала она. — Что тебя тревожит?

— Я хочу, чтобы ты отправилась в путь со мной, — тихо сказал он. — Ты нужна мне рядом.

Киоши чуть не задохнулась от удивления. Он предлагал попробовать мир, который удавалось увидеть лишь некоторыми. Быть компаньоном Аватара, хоть и ненадолго, было невероятно почетно.

Лететь в закат, прижавшись к боку Юна, с ветром в волосах — если Аома и другие жители деревни завидовали ей раньше, они сошли бы с ума от этого.

— Какой путь? — она невольно заговорила тише, как он. — Куда?

— В Восточное море у Южного полюса, — сказал он. — Я подпишу новый договор с Тагакой.

Хватит мечтать. Киоши убрала руки Юна с плеч и прилежно села на пятки. Это движение помогло убрать жар с лица.

— Пятый народ? — сказала она. — Ты будешь сидеть с ними за столом? И хочешь, чтобы я была с тобой? — что ей делать среди кровожадных пиратов, которых было больше, чем военных в Царстве Земли? Чистить их… сабли?

— Я знаю, как ты не любишь преступников, — сказал Юн. — Я подумал, что тебе понравится увидеть вблизи победу над ними. Политическую, но все же.

Киоши недовольно надула щеки.

— Юн, я тебе как няня, — сказала она. — Для этой миссии тебе нужна Ранги. А еще лучше — легион лорда Огня.

— Ранги идет. Но я хочу, чтобы была и ты. Ты не будешь сражаться, если что-то пойдет не так, — он смотрел на свои ноги. — Ты просто постоишь рядом и проследишь за мной, и все пройдет хорошо.

— Ради чего?

— Мне нужна твоя точка зрения, — сказал он.

Он вытащил фишку пай-шо от доски, которую она убрала, и посмотрел на нее, как ювелир на украшение.

— Разве не печально, что я хочу там обычного человека? — сказал он. — Того, кто будет напуган и впечатлен, как я, а не еще одного профессионала-наставника Аватара? И что после этого я хочу, чтобы ты сказала, что я хорош, как Янгчен или Салаи, даже если это не так?

Он рассмеялся с горечью.

— Знаю, звучит глупо. Но мне нужен тот, кому важнее я, а не история. Я хочу, чтобы ты гордилась мной, Юном, а не была удовлетворена выступлением Аватара.

Киоши не знала, что делать. Это звучало ужасно опасно. Она не была готова отправляться за Аватаром в политику или в бой, в отличие от великих спутников прошлых поколений.

Ее желудок сжался от мысли о тайне между ней и Кельсангом. У них не было времени на размышления. Мир требовал Аватара.

— Будет безопаснее, чем кажется, — сказал Юн. — Странно, но большинство банд даофэев уважают Аватара. Или они побаиваются духовных сил Аватара, или они опасаются того, что он может обрушить на их головы сразу четыре стихии.

Он старался звучать легкомысленно, но на лице было все больше боли, чем дольше она молчала.

Было ли это опасно? Цзянжу не стал бы рисковать жизнью Юна. И она не верила, что Юн стал бы рисковать ею. Все было не так сложно, как ей казалось. Дела Аватара и судьба Царства Земли были для других людей и других времен. А сейчас в Киоши нуждался ее друг. И она будет рядом.

— Я пойду, — сказала она. — Кто-то должен убирать беспорядок за тобой.

Юн содрогнулся от облегчения. Он поймал ее пальцы и осторожно поднес к своей щеке, потерся об них, словно они были льдом во время лихорадки.

— Спасибо, — сказал он.

Киоши покраснела всем телом. Она напомнила себе, что он всегда так вел себя с ней, и прикосновения были частью его поведения. Она замечала и слышала от слуг достаточно, чтобы подтвердить это. Как-то раз он поцеловал руку принцессы Омашу на секунду дольше нормального, получил новое торговое соглашение в результате.

Она очень долго убеждала себя, что не влюблена в Юна. В такие моменты весь ее труд грозил разбиться. Она позволила себе расслабиться и насладиться простым прикосновением.

Юн с неохотой опустил ее руку.

— Три… — сказал он, склоняя голову к полу с керамической плиткой, с улыбкой. — Два… Один…

Ранги отодвинула дверь с резким щелчком.

— Аватар, — она низко поклонилась Юну и повернулась к Киоши. — Ты почти ничего не сделала! Посмотри на этот беспорядок!

— Мы ждали тебя, — сказал Юн. — Мы решили все сжечь. Можешь начать с тех ужасных шелковых мантий в углу. Как твой Аватар, я приказываю поджечь их. Сейчас.

Ранги закатила глаза.

— Да, а с ними и все поместье, — она всегда старалась сохранять достоинство при Юне, но порой не выдерживала. И обычно это было в моменты, когда они втроем — самые юные в поместье — оставались наедине.

— Точно, — сказал бодро Юн. — Сожги все дотла. Верни к природе. Мы получим чистые разумы.

— Ты начнешь ныть, как только придется мыться холодной водой, — сказала ему Киоши.

— Этому есть решение, — сказал Юн. — Все пойдут к реке, разденутся, схватят ближайшего мага огня и — угх!

Декоративная подушка ударила его по лицу. Глаза Киоши расширились от шока.

Ранги была в ужасе от своего поступка. Она напала на Аватара. Она смотрела на свои руки, словно их покрывала кровь. Ее ждало вечное наказание предателя в загробной жизни.

Юн рассмеялся. Киоши следом, ее бока тряслись до боли. Ранги старалась не поддаваться, прижимала ладонь ко рту, но смех и фырканье все равно вырывались из-за пальцев. Старый слуга прошел мимо, хмуро посмотрел на трио у открытой двери. Они засмеялись сильнее.

Киоши посмотрела на красивые и открытые лица Юна и Ранги, свободные от груза обязанностей хоть на миг. Ее друзья. Она подумала, как невелик был шанс встречи с ними.

«Это нужно защищать».

Юн защищал мир, Ранги защищала его, но священная земля для Киоши была отмечена границами, в которых находились ее друзья.

«Это нужно уберечь любой ценой».

От этого осознания веселье испарилось. Она изображала улыбку, чтобы остальные не заметили перемену в ее настроении. Ее кулак сжался в пустоте.

«И пусть духи помогут тем, кто заберет это у меня».

7

Айсберг

Кошмар Киоши был с запахом мокрого зубра.

Шел дождь, тюки груза, замотанные брезентом, плескались в грязи вокруг нее, словно упали с большой высоты из-за бури. Было уже не важно, что в них было.

Вспышка молнии озарила фигуры в капюшонах над ней. Их лица были скрытыми масками текущей воды.

«Я вас ненавижу, — кричала Киоши. — И буду ненавидеть до своей смерти. Я никогда не прощу вас».

Ладони хлопнули. Сделка была заключена, но ее могли расторгнуть в любой миг, когда ее станет неудобно поддерживать. Что-то мокрое и неживое ударило ее по ногами, бумаги в пропитанной маслом ткани.

— Киоши!

Она резко проснулась и чуть не свалилась с седла Пеньпень. Она схватилась за поручень, шершавый край впился в ее живот. Она смотрела на бушующую синеву под ними. До океана падать было далеко.

На ее лице был не дождь, а пот. Она увидела, как капля упала с ее подбородка и полетела в пустоту, а потом кто-то схватил ее за плечи и оттащил. Она упала на Юна и Ранги, выбив из них воздух.

— Не пугай нас так! — закричал Юн ей на ухо.

— Что случилось? — сказал Кельсанг, пытаясь обернуться на месте кучера, не потревожив поводья. Его ноги свисали по бокам большой шеи Пеньпень, и ему было сложно видеть, что сзади.

— Ничего, мастер Кельсанг, — буркнула Ранги. — Киоши просто приснился кошмар.

Кельсанг выглядел недоверчиво, но продолжил лететь вперед.

— Ладно, но будьте осторожны, и без резких движений. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал раньше, чем мы туда доберемся. Цзянжу мне голову оторвет.

Он с тревогой взглянул на Киоши. Он не ожидал внезапную миссию Юна, и ее решение отправиться с ним усилило его тревогу. Это соглашение было слишком важным, нельзя было озвучивать сомнения в том, что Юн — Аватар. Пока все не кончится, Кельсангу придется разделять бремя их тайны, их лжи.

Ниже них на поверхности воды плыл корабль с наставником магии Земли Юна, Хей-Ран и небольшой группой стражей. Им помогали порывы ветра, которые Кельсанг направлял руками, и корабль поспевал за Пеньпень, паруса были надутыми. Зубр Кельсанга был сухим и ухоженным для такого дела, белая шерсть была пушистой, как облако, под замысловатым седлом, но соленый ветер все еще доносил запах зверя.

«Наверное, это я и учуяла во сне», — Кельсанг давно не катал ее, и незнакомое окружение повлияло на ее спящий разум. Огромное животное с шестью лапами широко раскрыло пасть и зевнуло, словно соглашаясь с ней.

Кстати о нарядах, Цзянжу заставил Киоши надеть наряд, который был куда выше ее статуса, и она чуть не устроила истерику, увидев его. Она думала, что бледно-зеленая шелковая блузка и леггинсы были уже достаточно хорошими, а потом слуги принесли две юбки в складку, жакет с запахом и широкий пояс с такой красивой вышивкой, что он должен был висеть на стене, а не быть повязанным на ее талии.

Другие слуги должны были помочь ей одеться. Она заметила их взгляды за ее спиной. Киоши снова была фавориткой мастера.

Но, когда все было на месте, одежда сидела на ней как влитая, словно она родилась, чтобы носить ее. Каждый слой легко лег на другой, позволял ей свободно двигаться. Она не спросила ни у кого, откуда взялась одежда, так хорошо подходящая ей. Не хотела услышать едкий ответ, типа: «О, Цзянжу сорвал их с трупа какого-то поверженного им великана».

И серьезность задания впереди стала понятной, когда ее одели. Внутри жакета был слой добротно сплетенной кольчуги. Она не была такой толстой, чтобы остановить копье, на которое давили всем весом, но могла поглотить удар дротика или ножа. Вес металлических звеньев на плечах обещал проблемы.

— Почему мы вчетвером тут, а не внизу? — сказала Киоши, указывая на корабль, где явно проводилось больше приготовлений.

— Я настоял, — сказал Юн. — Сифу не обрадовался, но я сказал, что мне нужно побыть одному.

— Обдумать план?

Юн посмотрел вдаль.

— Конечно.

Он вел себя странно в последнее время. Но он был новым Аватаром, которому нужно было заключить договор с враждебно настроенным народом. Юн был талантлив, и у него были лучшие учителя в мире, но он все еще нырял в бездну.

— Твой наставник не зря не обрадовался, — сказал Кельсанг. — Когда-то было традицией, что Аватар долго путешествует с друзьями без надзора старших. Но Хей-Ран, Цзянжу и я… мы не были положительным влиянием на Курука. Цзянжу считает, что в юности мы подвели его.

— А звучит так, словно Курук вас подвел, — пробормотала Киоши.

— Не критикуй прошлую жизнь Юна, — сказала Ранги, шлепнув ее по плечу рукой в варежке. — Аватары идут по пути великой судьбы. Каждый их поступок имеет значение.

Они провели еще три скучных значимых часа в полете на юг. Становилось все холоднее. Они надели куртки и укутались в одеяла, пока летели над пингвинами-выдрами, бродящими по кускам плывущего льда. Крики местных птиц было слышно на ветру.

— На месте, — сказал Кельсанг. Только он не добавил одежду, в поместье ходили слухи, что маги воздуха были неуязвимы для погоды. — Потерпите спуск.

Их мишенью был айсберг размером с Йокою. Синяя глыба поднималась в воздух высотой с холмы их деревни. Плоский выступ огибал верхушку, предположительно, им должно было хватить места на лагерь. Дальнюю часть закрывал пик, но они полетели ниже, и Киоши заметила юрты, усеивающие другой берег. Делегация пятого народа.

— Я не вижу их флот, — сказала Ранги.

— Частью условий было, что преимущества будут убраны, — сказал Юн. — Для нее — никаких военных кораблей. Для нас — никакой земли.

Компромисс не казался равным. Большой айсберг был одним из многих, плывущих в таком холодном океане, что можно было погибнуть за минуты. Свежий снег припорошил все, придавая поверхностям жуткую белизну.

Киоши знала, что, хоть южное Племя воды давно отказалось от семьи Тагаки, она все еще была водным магом. Если она и могла где-то бросить вызов Аватару Земли, то это здесь.

Кельсанг опустил Пеньпень на замерзшем пляже и спрыгнул первым. Он помог остальным слезть с большого зубра, создав пузырек воздуха, смягчивший их падение. Этот маленький жест вызвал тревогу в сердце Киоши, его игривое поведение было как шутки перед похоронами.

Они смотрели, как прибывает корабль Цзянжу. Он был слишком большим и с глубоким килем, чтобы выбраться на сушу, а во льду не было гавани, так что экипаж бросил якорь и спустился в лодки, проплыв в них остаток пути. Одна из них добралась до берега быстрее остальных.

Цзянжу вышел из главной лодки, посмотрел на место приземления, поправляя шкуры, щурясь, его ноздри раздувались, словно он мог учуять потенциальный обман. Хей-Ран выбралась следом, осторожно вела себя в воде, облаченная в полную броню. Третий человек в лодке был лишь смутно знаком Киоши.

— Сифу Амак, — Юн поклонился мужчине.

Мастер Амак был тенью в поместье. Он был магом воды с севера, терпеливо ждущим очереди обучить Аватара. Но вопросы о его прошлом не получали подробных ответов. Ходили слухи среди слуг, что долговязый и мрачный маг воды десять лет провел вдали от дома, работая на меньшего принца в Ба Синг Се, который из одиннадцатого в очереди на трон стал четвертым. Тихое поведение Амака и шрамы на его руках и шее предупреждали, что глубже в его историю лезть не стоит.

Но Аватара все время тренировался с ним, хоть Юн сказал Киоши, что он не мог пока управлять водой, от него этого и не ждали. Он приходил с тренировок потрепанным, в крови, но улыбаясь от новых знаний.

— Он мне нравится больше, чем Сифу, — сказал как-то Юн. — Его больше волнует результат, а не форма.

Амак явно прибыл сюда не просто так. Вместо синей туники, в которой он ходил по поместью, его нарядили в робу с широкими рукавами темно-зеленого цвета в стиле Царства Земли, коническая шляпа отбрасывала тень на его лицо. Его стрижка, похожая на хвост волка, была сбрита, и он убрал весь пирсинг из костей.

Амак вытащил маленький флакон с носиком наверху. Он отклонил голову и закапал жидкость в глаза.

— Концентрированный экстракт паукозмеи, — прошептал Юн Киоши. — Это тайная формула, ужасно дорогая.

Амак поймал взгляд Киоши и впервые заговорил с ней:

— Кроме Тагаки у обеих сторон на переговорах больше не должно быть магов воды, — сказал он таким высоким и музыкальным голосом, что она чуть не выпрыгнула из сапог. — Так что…

Он прижал палец в перчатке к губам и подмигнул ей. Его открытый глаз из бледно-голубого стал зеленым, как прибрежные теплые воды.

Киоши пыталась прогнать шум из головы. Ей тут было не место, опасные люди придавали себе вид духов, относились к ситуациям, грозящим смертью, как к игре. Побывать в мире с Аватаром было бы захватывающе, когда она только попала в поместье. Теперь любой неправильный шаг мог испортить жизни сотен, а то и тысяч. После слов Юна прошлой ночью о множестве похищений на берегу она не смогла уснуть.

Все больше лодок с вооруженными людьми прибывали к берегу. Они выстроились справа и слева с копьями в руках, кисточки их шлемов трепал холодный ветер. Они явно хотели выглядеть сильно и организованной перед королевой пиратов.

— Она идет, — сказал Кельсанг.

Тагака выбрала относительно простое появление на краю айсберга, была далекой точкой с двумя другими по бокам. Она шагала по тропе, огибающей склон айсберга, как на горе. Она не торопилась.

— Думаю, если все умрут от старости, это будет считаться достижением мира, — буркнул Юн.

Они могли расслабиться и снова насторожиться, пока Тагака доберется до них. Киоши скрывала эмоции, смотрела краем глаза на грозу Восточного моря.

Вопреки ее репутации, глава пятого народа была неприметной женщиной средних лет. Под простой одеждой у нее было тело труженицы, и ее волосы, собранные кольцами, относили ее к водному племени. Киоши искала глаза, горящие ненавистью, или жестокую ухмылку, обещающую мучения, но Тагака могла сойти за скучающего южного торговца, порой приплывающих в Йокою, чтобы продать полоски меха.

Кроме ее меча. Киоши слышала о мече с зеленой эмалью на поясе Тагаки в ножнах, сплетенных из нефрита высокого качества. Меч когда-то принадлежал адмиралу Ба Синг Се, это место теперь не было занято из-за нее. После ее легендарной дуэли с последним на этой должности она получила меч. Хотя никто не уточнял, что она сделала с телом.

Тагака взглянула на двадцать солдат за ними, долго смотрела, щурясь, на Киоши. Каждый раз, когда она окидывала взглядом, Киоши словно окатывало холодными брызгами.

— Я не знала, что мы могли взять столько мышц, — сказала Тагака Цзянжу. Она оглянулась на пару своих телохранителей с костяными дубинками, а потом на Киоши. — Та девочка — ходячее воронье гнездо.

Киоши ощущала недовольство Цзянжу от того, что она привлекала внимание. Она знала, что они с Юном поссорились из-за ее присутствия. Она хотела сжаться и пропасть, скрыться от ее взгляда, но это сделало бы все только хуже. Вместо этого она постаралась выглядеть так, как Ранги, когда общалась с жителями деревни. Холодное презрение.

Ее попытка выглядеть крепкой вызвала разную реакцию. Один из сопровождающих Тагаки, мужчина с тонкими усами в стиле Царства Земли нахмурился, глядя на нее, и переминался. Но королева пиратов не дрогнула.

— Где мои манеры, — она небрежно поклонилась Юну. — Для меня честь увидеть Аватара своими глазами.

— Тагака, маркиза Восточного моря, — сказал Юн, используя ее самопровозглашенный титул, — поздравляю вас с победой над оставшимися Светло-красными дьяволами.

Она приподняла бровь.

— Вы знали об этом?

— Ячи Хонг и его банда были садистами, убийцами, — сказал ровно Юн. — У них не было вашей мудрости и… амбиций. Вы помогли миру, убрав их.

— Ха! — она хлопнула. — Он обучен как Янгчен и льстит как Курук. Я жду нашего боя остроумия завтра. Пройдем в мой лагерь? Вы, должно быть, устали и проголодались.

«Завтра?» — подумала Киоши. Они не закончат с этим быстро и улетят? Они будут спать тут, уязвимые в ночи?

Видимо, так и было задумано заранее.

— Ваше гостеприимство радует нас, — сказал Цзянжу. — Идемте.

* * *

Ужин был очень-очень неловким.

Тагака устроила роскошный лагерь, в центре была юрта размером с дом. Внутри висели ковры и гобелены разных цветов, которые отгоняли холод и показывали, сколько торговых кораблей она ограбила. Каменные лампы с растаявшим жиром дарили много света.

Низкие столы с подушками вместо стульев были накрыты для большого пира. Юн сидел на почетном месте, Тагака — напротив него. Она не возражала, что остальные места за их столом заняли приближенные Аватара. Стражи Цзянжу в форме приходили и уходили, скалились в ответ на гримасы корсаров королевы пиратов.

Пятый народ описывал себя как равноправная группа, которая не замечала границы между стихиями. Судя по пропаганде, которую они порой оставляли после рейдов, ни одна нация не была выше другой, и под правлением их просвещенного капитана любой путник или маг мог с гармонией присоединиться к ним, независимо от происхождения.

В реальности самым успешном флотом пиратов мог быть тот, где почти все моряки были из водяного племени. И еда показывала это. Для Киоши почти вся еда была на вкус как кровь, соли было слишком много. Она старалась быть вежливой, смотрела, как Юн ел, подавая идеальный пример обычаев Племени воды.

Юн с аппетитом проглотил еще поднос медузы, и Тагака произнесла тост в его честь. Киоши хотела шепнуть на ухо Ранги, спросить, стоит ли им бояться яда. Или что их ударят в спину шампурами. Под поверхностью точно закипала враждебность. Почему они вели себя так дружелюбно?

Стало уже слишком, когда они стали доставать доски пай-шо для членов экипажа Тагаки, которые решили проверить известные навыки юного Аватара. Киоши ткнула Ранги в бок и кивнула на развлечение, расширив глаза.

Ранги знала, что она спрашивала. Пока все смотрели, как Юн играл с тремя противниками сразу, она указала носком на двух мужчин и двух женщин, которые тихо прошли в юрту, когда все доели, чтобы убрать тарелки.

Они были из Царства Земли. Вместо разномастной украденной одежды пиратов на них была простая одежда крестьян. И хоть они не были скованы или связаны, они выполняли работу, сжимаясь. Словно боялись за жизни.

Украденные жители деревень. Юн и Ранги точно заметили их раньше. Киоши ругала себя за то, что посчитала их невидимками, ведь сама знала, как двигаться незаметно для тех, кому служила. Все время Юн фальшиво улыбался, пока Тагака показывала ему настоящую добычу.

Ранги нашла ее дрожащую ладонь и быстро сжала, посылая пульс успокаивающего тепла по ее коже.

«Будь сильной».

Они смотрели, как Юн разбил противников тремя разными способами, играя с ними одновременно. Первого он одолел, второго привел к ситуации, где победы быть не могло, а третьего заманил в ловушку так хитро, что несчастный пират думал, что побеждал, до последних пяти ходов.

Зрители взревели, когда Юн закончил с последним. Зазвенели монеты, оплачивая ставки, и победившие в них получали хлопки и вопли от товарищей.

Тагака рассмеялась, выпила еще крепкого вина.

— Скажи, Аватар, тебе нравится?

— Я был во многих местах в мире, — сказал Юн. — И ваше гостеприимство лучше всех.

— Я очень рада, — она потянулась за напитком. — Я была убеждена, что вы хотите убить меня до конца ночи.

Атмосфера собрания с полной скорости сменилась на стоп. Люди Тагаки были удивлены не меньше команды Цзянжу. Общее онемение собравшихся почти создавало свой звук. Напряженные мышцы шей. Вставшие дыбом волосы.

Киоши пыталась взглянуть незаметно на мастера Амака. Закаленный маг воды сидел в стороне от основной группы, серьезно смотрел на Тагаку поверх пустой чашки для вина. Пол был покрыт шкурами и коврами, но под ним был остров его оружия. Он не застыл как все. Киоши видела, как его плечи расслабились, и он готовился к внезапной вспышке жестокости.

Она думала, что Цзянжу что-то скажет, прикроет Юна, когда все пошло не так, но он ничего не делал. Цзянжу спокойно смотрел, как Юн постукивает стопкой фишек пай-шо между пальцев, словно для него важно было, чтобы ученик убрал после законченной игры, проявив хорошие манеры.

— Госпожа Тагака, — сказал Юн. — Если дело в размере моей команды, уверяю, я не хотел навредить или оскорбить. Солдаты, прибывшие со мной, просто почетная стража. Я не хотел их брать, но они очень хотели увидеть, как вы входите в историю с Аватаром.

— Я не переживаю из-за прислужников с копьями, мальчишка, — сказала Тагака. Ее голос стал ниже. Время лести прошло. — Я говорю об этих троих.

Она указала, ее пальцы сформировали трезубец. Не на Амака или солдат Царства Земли в броне, а на Цзянжу, Хей-Ран и Кельсанга.

— Боюсь, я не понимаю, — сказал Юн. — Думаю, вы знаете моих наставников. Известных спутников Курука.

— Да, я их знаю. И я знаю, что значит, когда Могильщик из перехода Жулу затемняет своей персоной мою юрту.

Теперь Юн по-настоящему растерялся. Его бодрая улыбка угасла, он склонил голову к плечу. Киоши слышала о разных боях и местах, связанных с именем Цзянжу, и переход Жулу был одним из многих, не выделялся из длинного списка. Он был великим героем Царства Земли, одним из ведущих мудрецов.

— Вы об истории, как мой уважаемый наставник похоронил тела жителей, которых нашел погибшими от рук мятежников, дав им упокоение и вернув достоинство? — сказал Юн. Фишки для игры звякнули в его ладони.

Тагака покачала головой.

— Я про пять тысяч Желтых шей, похороненных заживо, и остальных, которых заставили подчиниться. Все восстание подавил один человек. Твой «уважаемый наставник».

Она повернулась к Цзянжу.

— Мне интересно. Их духи приходят к вам по ночам? Или вы закопали их так глубоко, что земля приглушает их крики?

С пустым стуком одна из фишек выскользнула из хватки Юна и отскочила от доски. Он никогда о таком не слышал. Киоши никогда о таком не слышала.

Теперь, после прямого обращения, Цзянжу решил заговорить:

— При всем моем уважении, боюсь, слухи из Царства Земли становятся дикими, двигаясь к Южному полюсу. Многие мои прошлые подвиги — нынче сплошные преувеличения.

— При всем моем уважении, я получила свое место, зная больше фактом, чем должен знать типичный голубоглазый простак с юга, — рявкнула Тагака. — Например, я знаю, у кого в королевской академии больше всех «случайных убийств» в агни каях, мадам директриса.

Если Хей-Ран и оскорбило обвинение, она этого не показала. А вот Ранги выглядела так, словно была готова броситься на Тагаку и оторвать голову. Киоши инстинктивно потянулась к ней, но ее руку отбили в сторону.

— И мастер Кельсанг, — сказала Тагака. — Послушай, юный Аватар. Ты не задумывался, почему мои корабли остаются в Восточном море, где мало прибыли, опасные бои за территорию с другими кораблями? Только из-за этого мужчины.

Только Кельсанг из всех троих испугался того, что могла раскрыть Тагака. Боялся и стыдился. Киоши уже хотелось защитить его от обвинений пиратки. Кельсанг был ей ближе всех.

— Мой отец звал его Живым тайфуном, — сказала Тагака. — Мы, преступники, любим громкие клички, но в это раз прозвище точное. Прадед как-то взял семью и несколько кораблей на запад возле южного края Царства Земли. Они представляли серьезную угрозу, потому что мастер Кельсанг, тогда еще юноша в расцвете сил, прибыл на зубре и прогнал их штормом. Идеальное решение для угрозы в море, да? — сказала она. — Но вы когда-нибудь вытаскивали обломок дерева размером с цзянь из бедра? Или вас отбрасывало в море, и вы пытались держать голову над водой возле тридцатифутовой волны?

Тагака упивалась неловкостью мага воздуха и улыбалась.

— Я должна отблагодарить вас, мастер Кельсанг. Я потеряла в той экспедиции несколько дядь. Вы избавили меня от отвратительной битвы за власть. Но страх, что такое повторится, держит пятый народ и остальные корабли в Восточном море, все поколение моего отца боялось одного воздушного кочевника. Они думали, Кельсанг следил за ними с вершины южного Храма воздуха. Патрулировал небо над их головами.

Киоши посмотрела на Кельсанга, сгорбившегося в агонии.

«Так и было? — подумала она. — Туда вы отправлялись из Йокои? Охотились на пиратов?».

— Урок от твоего мастера магии воздуха, — сказала Тагака Юну. — Самую эффективную угрозу исполняют лишь раз. Представь мою тревогу, когда ты привел эту… коллекцию убийц на подписание мирного договора. Я подумала, что это означает, что в будущем нас ждут сражения.

Юн тихо напевал под нос, делая вид, что задумался. Он крутил в ладони фишку пай-шо, и она переворачивалась на его костяшках. Он снова управлял собой.

— Госпожа Тагака, — сказал он. — Вам не нужно бояться моих наставников. И если мы заговорили о жуткой репутации, то тревоги есть и у меня.

— Да, — Тагака смотрела на него свысока, пальцы лежали на рукояти меча. — Конечно, ты тоже тревожишься.

Борьба завязалась в контакте взглядов Юна и бесспорной правительницей Восточного моря. Тагана, наверное, хотела отыскать Аватара, но Киоши видела только своего друга, юного и уязвимого, оказавшегося не в своей тарелке.

Тагака все-таки отыскала то, что хотела, в голове Юна. Она отклонилась и улыбнулась.

— Знаешь, плохая примета — проводить важную церемонию с кровью на душе, — сказала она. — Я очистила себя от прошлых преступлений потом и льдом до вашего прибытия, но с таким пятном смерти на вашей стороне придется повторить это до завтрашнего утра. Вы можете оставаться тут, сколько захотите.

Тагака сцепила пальцы, ее люди покинули юрту без слов, словно она прогнала их. Пленники Царства Земли ушли последними, даже толком не оглянувшись на них. Казалось, Тагака продумала это оскорбление, словно говоря: они больше боятся меня, чем надеются на вас.

Цзянжу соединил ладони.

— Ты хорошо постарался…

— Это правда? — рявкнул Юн.

Киоши не слышала еще, чтобы Юн перебивал наставника, и, судя по сдвинутым бровям, этого не слышал и Цзянжу. Он вздохнул, предупреждая этим, чтобы другие молчали. Проблема была между ним и его учеником.

— Что правда?

— Пять тысяч? Вы похоронили пять тысяч человек заживо?

— Это преувеличение, сделанное преступником.

— Тогда что правда? — сказал Юн. — Их было пятьсот? Сотня? Какое количество можно оправдать?

Цзянжу тихо рассмеялся, его грудь трепетала.

— Правда? Правда, что Желтые шеи были нижайшими отбросами, которые возомнили, что могли грабить, убивать и разрушать безнаказанно. Они не видели ничего плохого во взмахах своих мечей. Они верили, что могли вредить людям без последствий.

Он ткнул пальцем в центр доски пай-шо.

— Я принес им последствия, — сказал Цзянжу. — Потому что правосудие — это просто последствия. Я дал ясно понять, что ужасы, которые они устроили, вернутся к ним, только и всего. И знаешь, что? Это сработало. Уцелевшие даофэи разбежались по округе, потому что теперь знали, что за их преступления их ждет наказание.

Цзянжу взглянул на выход, куда ушла Тагака.

— Может, ты не слышал об этом от честных жителей Царства Земли, потому что они видят это так же, как я. А преступники, как она, смотрят, как вершится правосудие, и ругаются из-за нехватки прощения, удобно забывая при этом о том, чем они заслужили наказание.

Юну, казалось, было сложно дышать. Киоши хотела подойти к нему, но поведение Цзянжу заморозило воздух в юрте, обездвижив ее.

— Юн, — сказала Кельсанг. — Ты не понимаешь, что было раньше. Мы делали то, что должно были, чтобы спасти жизни и сохранить равновесие. Нам приходилось действовать без Аватара.

Юн выпрямился.

— Как вам всем повезло, — сказал он сухо и прямо. — Теперь можно передать бремя смертей мне. Я постараюсь следовать примеру учителей.

— Хватит! — прорычал Цзянжу. — Ты позволяешь себе злиться из-за беспочвенных обвинений пирата! Выйдите. Мне нужно поговорить с Аватаром наедине.

Ранги выбежала быстрее всех. Хей-Ран проводила ее взглядом. Может, дело было в их одинаковом выражении лица, когда они сжимали губы, чтобы скрыть эмоции, но Киоши казалось, что ей хотелось побежать за дочерью. Но Хей-Ран вышла скованно из другой стороны юрты.

Когда Киоши оглянулась, Кельсанг пропал. Только шелест оранжевой робы под шкурой на входе подсказал, куда он пошел. Она быстро поклонилась Цзянжу и Юну, не глядя в глаза, и побежала за магом воздуха.

Она нашла Кельсанга в дюжине шагов оттуда, он сидел одиноко на стуле, брошенном, скорее всего, одним из стражей Тагаки. Его ноги погрузились глубоко в снег от его веса. Он дрожал, но не от холода.

— Знаешь, после смерти Курука я думал, что неудача в наставлении его на верный путь была моей последней огромной ошибкой, — тихо сказал он ледяной земле перед пальцами его ног. — Оказалось, я не закончил позориться.

Киоши знала, что воздушные кочевники считали священными все жизни. Они были мягче всех, никого не считали врагами, могли простить преступников. Но исключительные обстоятельства заставили его перешагнуть эти убеждения. Кельсанга точно можно было простить, ведь он спас целые города на берегах западных морей.

Но напряжение в его голосе говорило, что это не так.

— Я никогда не рассказывал тебе, как сильно пал в южном Храме воздуха из-за того дня, — Кельсанг попытался выдавить улыбку сквозь боль, но она ускользнула, став слезной гримасой. — Я поступил вразрез с убеждениями воздушных кочевников. Я подвел учителей. Подвел весь народ.

Киоши вдруг разозлилась, хоть не знала, на кого. Наверное, на весь мир за то, что его тьма заразила такого хорошего человека и заставила его ненавидеть себя. Она обвила Кельсанга руками и обняла его как можно крепче.

— Вы никогда меня не подводили, — ее голос был похож на грубый лай. — Слышите? Никогда.

Кельсанг терпел ее попытки раздавить его лопатки силой чистой симпатии и чуть покачивался в ее объятиях, похлопывая ее по сцепленным ладоням. Киоши отпустила, только когда звук разбившейся тарелки нарушил тишину ночи.

Они посмотрели в сторону звона. Он донесся из юрты. Юн и Цзянжу все еще были внутри.

Кельсанг встал, забыв о своих проблемах. Он выглядел встревожено.

— Лучше вернись в лагерь, — сказал он Киоши. Приглушенный звук ссоры становился все громче за стенами юрты.

— Они в порядке?

— Я проверю. Но, прошу, иди. Сейчас, — Кельсанг поспешил к юрте, нырнул внутрь. Она слышала, как шум прекратился, едва он появился, но тишина была более зловещей, чем шум.

Киоши замерла, не зная, что делать, но решила, что лучше послушаться Кельсанга. Она не хотела подслушивать ссору Юна и Цзянжу.

* * *

Она бежала, лунный свет отбрасывал длинные трепещущие тени, и Киоши казалось, что она — кукловод на пустой белой сцене. Ее поспешное отбытие завело ее слишком далеко не в ту сторону, и она оказалась на окраине лагеря пиратов у ледяного утеса.

Она врезалась в ледяную стену, стараясь быть незаметной. Команда Тагаки как раз расходилась спать, забрасывала угасающие костры снегом и закрывала изнутри юрты. Они оставили стражей через промежутки, глядящих в разные стороны. Киоши не знала, как смогла подобраться так близко незамеченной.

Она двигалась как можно тише, возвращаясь тем путем, которым попала сюда, завернула за угол и врезалась в недостающего часового. Он был из двух пиратов, которые сопровождали Тагаку, когда та встретила их. Мужчина с усами. Он смотрел на нее, словно хотел хорошенько разглядеть ее ноздри.

— Скажи, — сказал он, изо рта доносились пары алкоголя, — я тебя знаю?

Она покачала головой и попыталась пройти, но он вытянул руку, преграждая путь, и склонился к ее лицу.

— Просто ты выглядишь очень знакомо, — оскалился он.

Киоши поежилась. Всегда были мужчины, которые считали ее довольно симпатичной, глазели на нее, тыкали, а то и хуже. Они часто думали, что она должна быть рада вниманию, которое они — особенные и сильные — давали ей.

— Я был когда-то сухопутной крысой, — сказал мужчина, заведя пьяный разговор о себе. — Занимался делами с группой, которая называлась Летающее… какое-то общество. Что-то летающее. Лидером была женщина, очень похожая на тебя. Милое лицо, как у тебя. Ноги… почти такие же длинные. Она могла быть твоей сестрой. Ты бывала в бухте Хамелеона? Оставалась под крышей мадам Киджи?

Мужчина вытащил пробку из горлянки и сделал еще пару глотков вина.

— Мне понравилась та девушка, — сказал он, вытирая рот рукавом. — У нее были потрясающие татуировки в виде змей на руках, но она не показала, как далеко они тянулись. А у тебя, милая? Есть чернила на теле, которые ты хочешь показа-а-а-агх!

Киоши схватила его рукой за шею и обрушила в склон утеса.

Его ноги свисали. Она сжимала, пока не увидела, как его глаза выпучились.

— Ошибаешься, — сказала она, не поднимая голос. — Слышишь? Ты ошибаешься, и ты никогда меня не видел, как и никого похожего на меня. Скажи мне это.

Она дала ему вдохнуть, чтобы он заговорил.

— Ты — безумная… убью… а-а-агх!

Киоши вжала его в стену. Лед трещал под его черепом.

— Я не это спросила.

Ее пальцы подавили его крик, мешали предупредить остальных.

— Я ошибся! — выдохнул он. — Я был неправ!

Она бросила его на землю. Его куртка порвалась об лед. Он повернулся на бок, пытаясь наполнить легкие воздухом.

Киоши смотрела, как он корчился у ее ног. Подумав, она сорвала полную вина горлянку с его шеи, порвала ремешок и вылила все содержимое. Жидкость плеснула на лицо мужчины, и он вздрогнул.

— Я оставлю это на случай, если ты передумаешь, — она помахала пустой флягой. — Я слышала о методах дисциплины Тагаки. Вряд ли она одобрила бы выпивку на посту.

Мужчина застонал и накрыл голову руками.

* * *

Киоши рухнула лицом в снег у своей палатки. Ее лоб лежал на льду. Это приятно остужало. Стычка лишила ее энергии, и она с трудом дошла последние шаги до убежища. Так близко, но так далеко.

Она не знала, что на нее нашло. Она поступила так глупо, что это не давало ей покоя. Если об этом услышит Цзянжу…

Яркий свет появился над ее головой. Она повернула голову и увидела Ранги с самодельным факелом. Огонек плясал над ее длинными пальцами.

Ранги посмотрела на нее, а потом на горлянку в ее руке. Она понюхала ночной воздух.

— Киоши, ты пила?

Соврать было проще.

— Да?

Ранги с трудом втащила ее внутрь за руки. В палатке было теплее, она будто из зимней ночи попала в весенний день. Киоши ощущала, как онемение покидает конечности, и голова уже не гудит с эхом, как раньше.

Ранги снимала с нее куски брони, словно разбирала сломанную телегу.

— Нельзя в этом спать. Особенно в броне.

Она уже сняла свою броню и была только в тонкой хлопковой ночной рубашке, которая открывала ее руки и ноги. Ее подтянутая фигура скрывала твердость ее мышц. Киоши поняла, что пялится, ведь никогда еще не видела подругу без формы. Было сложно представить, что броня с шипами не была естественной частью тела Ранги.

— Разве ты не должна спать с Юном? — сказала Киоши.

Ранги повернула голову так быстро, что чуть не свернула шею.

— Ты знаешь, о чем я, — сказала Киоши.

Румянец пропал из ушей Ранги так же быстро, как появился.

— Аватар и мастер Цзянжу обсуждают стратегию. Мастер Амак спит интервалами по десять минут в день, так что он и самый опытный стражник будут в дозоре. Все остальные должны хорошо отдохнуть перед завтра.

Они устроились под шкурами. Киоши уже знала, что не сможет уснуть, как ей сказали. Ее жизнь на улице, а потом место с привилегиями в поместье означали, что она еще никогда не спала с кем-то. Она ощущала все мелкие движения Ранги рядом с ней, и как воздух попадал и вылетал из груди мага огня.

— Вряд ли они сделали что-то плохо, — сказала Киоши, глядя на потолок палатки.

Ранги не ответила.

— Я слышала от тети Муи о том, что Сю и Желтые шеи делали с безоружными мужчинами, женщинами и детьми. Если хотя бы половина этого — правда, то Цзянжу еще мягко поступил с ними. Они заслуживали худшего.

Лунный свет проникал в швы палатки, напоминая в тех точках звезды.

Ей стоило прекратить, но уверенность завела Киоши туда, где она уже не могла остановиться.

— И несчастные случаи бывают, — сказала она. — Уверена, твоя мама не хотела никому навредить.

Две сильные ладони сжали лацканы ее одеяния. Ранги повернула ее на бок, чтобы они смотрели друг на друга.

— Киоши, — хрипло сказала она, в глазах пылала боль. — Одним из тех противников была ее кузина. Кандидат в директрисы.

Ранги с силой встряхнула ее.

— Не пират, не преступник, — сказала она. — Ее кузина. Школа очистила ее имя, но слухи преследовали меня там годами. Люди шептались за углами, что моя мама… была убийцей.

Она выдавила слово, словно это было самое ужасное ругательство. Если учесть, что Ранги была телохранителем, то так и было. Она уткнулась лицом в грудь Киоши, крепко сжимая, словно хотела стереть воспоминание.

Киоши хотела побить себя за беспечность. Она осторожно обвила рукой плечи ранги. Маг огня устроилась в ее объятиях и расслабилась, хоть все еще резко вдыхала носом. Киоши не знала, плакала она или успокаивалась таким дыхательным упражнением.

Ранги заерзала, прижалась ближе к телу Киоши, потерлась мягкими волосами о губы Киоши. Такой близкий контакт ощущался как проступок, ошибка девушки, которая устала и засыпала. Многие из благородных семей в народе огня, как и Ранги, не позволяли никому так трогать их волосы.

Цветочный аромат заполнил легкие Киоши, и ее голова кружилась, сердце забилось быстрее. Киоши замерла, словно от этого зависела жизнь, не хотела побеспокоить сон подруги.

Ранги глубоко уснула, источая тепло, как маленький сияющий уголек из камина. Киоши поняла, что утешение подруги этой ночью было честью и пыткой, которую она не променяла бы ни на что в мире.

Киоши закрыла глаза. Она старалась игнорировать боль в немеющей руке и то, как сердце распадалось на груду ленточек.

* * *

Они пережили ночь. Не было подлой атаки или внезапного хаоса у палатки, чего она боялась.

Киоши проспала всего час или два, но никогда еще не ощущала себя такой настороженной. Когда они позавтракали в своем лагере у основания айсберга, она отказалась от переваренного чая. Ее зубы уже стучали.

Она искала признаки ссоры Юна и Цзянжу, Ранги и Хей-Ран, но не видела. Она не понимала, как они могли ранить друг друга и так быстро прощать. Преступления что-то означали, даже если их совершил кто-то из семьи. Особенно, если это была семья.

Кельсанг оставался возле нее во время подготовки. Но его присутствие лишь сильнее тревожило ее сердце. Они в любой миг пойдут вверх по айсбергу, и Юн подпишет там договор, который был возможен только из-за силы Аватара.

«Это не я, — подумала Киоши. — Кельсанг признался, что шансов мало. А шанс — это еще не правда».

Цзянжу подал сигнал, что пора идти, произнес пару слов, но Киоши их не слышала.

«Он спешит, потому что Цзянжу отдалился от него. Он хочет играть большую роль в жизни Аватара. Любого Аватара. И я ему почти как дочь».

Она должна была признать, что такими мыслями усиливала свою важность. Но она не называла себя Аватаром. Кельсанг все же был человеком, склонным ошибаться. Это ее утешало весь путь до вершины айсберга.

Вершина была с естественной площадкой, где могли уместиться ключевые личности обеих делегаций. Со стороны Юна это были Цзянжу, Хей-Ран, Кельсанг, Ранги, Амак и — хоть это и было глупо — Киоши. Тагака снова прибыла только с парой сопровождающих. Мужчины с усами с ней в этот раз, к счастью, не было. Но с пиратами была одна из заложниц из Царства Земли — девушка с загорелым лицом рыбачки. Она тихо несла мешок на плечах и смотрела на землю, словно там были написаны ее прошлое и будущее.

Две стороны встретились на ровной площадке. Они были достаточно высоко, чтобы видеть мелкие айсберги, плывущие возле их замерзшей горы.

— Думаю, мы устроим все по традициям для такого дела, — сказала Тагака. — Потерпите минутку.

Королева пиратов расставила ноги в снегу и выдохнула с криком. Ее руки двигались плавно для магии воды, но ничего не происходило.

— Погодите, — сказала она.

Она попробовала снова, махала конечностями быстрее и сильнее. Круг с запинками поднялся изо льда, был размером со стол. Он появлялся очень медленно.

Киоши показалось, что мастер Амак фыркнул, но этот звук мог быть от двух мелких комков льда, выросших по бокам от стола. Тагака напрягалась, пока они не стали достаточно высокими, чтобы на них можно было сесть.

— Прошу меня простить, — сказала она, тяжело дыша. — Я не такая сильная, какими были мои отец и дед.

Женщина из Царства Земли открыла мешок и быстро накрыла стол скатертью, а на стулья опустила подушки. Быстрыми и изящными движениями она расставила кусок чернильного камня, две кисти и сосуд воды.

Киоши было не по себе, пока она смотрела, как женщина усердно трет брусок туши о камень. Она использовала метод Пьянхай, для такой церемониальной каллиграфии требовалось долго учиться, крестьян такому не учили. Киоши знала только из-за близости к Юну.

«Тагака ее обучила? — подумала она. — Или украла ее из школы в большом городе?».

Как только она сделала достаточно чернил, женщина отошла без слов. Тагака и Юн сели, каждый развернул свиток на ледяном столе, содержащем приборы для письма, о которых договорились заранее. Они долго сверяли копии, проверяли, вежливы ли фразы. Юн и королева пиратов искали мелкие детали, они не хотели проиграть в первом бою.

— Меня не устраивает ваше описание как Водных стражей Южного полюса, — сказал Юн во время одного из пылких обсуждений.

— Почему? — сказала Тагака. — Это так. Мои военные корабли — блокада. Только я не даю враждебному флоту подплыть к берегам южного Племени воды.

— Южное Племя воды ненавидит вас, — сказал довольно смело Юн.

— Да, политика — сложная штука, — сказала Тагака. — Я исправлю это на «Самопровозглашенную стражу Южного полюса». Я не бросила свой народ, даже если они отвернулись от меня.

Так и продолжалось. Стражи Тагаки стали открыто зевать, когда они отодвинули свитки.

— Все в порядке, — сказал Юн. — Если вы не против, я бы хотел перейти к следующей части. Устные поправки.

Тагака ухмыльнулась.

— О, вот и настоящее веселье.

— Насчет заложников с южного побережья провинции Зейчжоу, находящейся близко к Ту Зин, забранных из домов в период между весенним равноденствием и летним солнцестоянием… — Юн сделал паузу.

Киоши знала, что ему будет сложно. Ранги рассказывала, как обычно выкупали людей. Юн мог освободить хотя бы половину пленников, пожертвовав остальными, чтобы Тагака сохранила лицо и рычаг давления. Ему нужно было думать об их жизнях в общем. Он мог лишь получить процент выше. Это было его целью. Он спасет некоторых, а остальные будут обречены.

— Я хочу их вернуть, — сказал Юн. — Всех.

— Аватар! — рявкнул Цзянжу. Маг земли был в ярости. Они явно подготовили не это.

Юн поднял руку, показывая наставнику ладонь. Киоши могла поклясться, что Юн в этот миг наслаждался собой.

— Я хочу, чтобы вернули всех мужчин, женщин и детей, — сказал Юн. — Если вы их продали другим пиратам, я хочу, чтобы вы выделили помощников в их поисках. Если они умерли под вашей опекой, я хочу их останки, чтобы их семьи смогли похоронить их. Мы обсудим компенсации, которые вы заплатите, позже.

Наставники, кроме Кельсанга, были недовольны. Для них это были действия ребенка, который не понимал, как работал мир.

Но Киоши никогда еще не любила Аватара так сильно. Это он хотел ей показать, когда просил отправиться с ним. Ее друг заступался за то, что было правильным. Ее сердце почти взрывалось.

Тагана отклонилась на ледяном стуле.

— Конечно.

Юн моргнул, его миг торжества и упрямства быстро потушили.

— Вы согласны?

— Согласна, — сказала Тагака. — Можешь забрать всех пленных. Они свободы. Все до единого.

Раздался всхлип. Женщина из Царства Земли. Ее стоическая решимость разбилась, и она упала на четвереньки и громко и открыто зарыдала. Ни Тагака, ни ее люди не ругали ее.

Юн не смотрел на женщину, боясь, что испортит ее спасение неверным ходом. Он ждал ответных требований Тагаки. Он не хотел повысить ее цену.

— Пленники для меня все равно бесполезны, — сказала Тагака, глядя на море с мелкими айсбергами вокруг них. Хоть она была терпеливой раньше, она вдруг зазвучала ужасно скучающе. — Из тысячи или больше людей не было ни одного сносного столяра. Стоило понять это сразу. Мне нужно искать людей, живущих среди высоких деревьев, а не обломков, выброшенных волнами.

Юн нахмурился.

— Вам нужны… столяры? — осторожно сказал он.

Она посмотрела на него, словно удивилась, что он еще был тут.

— Мальчик, позволь научить тебя торговле пиратов. Наша сила измеряется в кораблях. Нам нужны доски и ремесленники, которые умеют работать с деревом. Необходимый флот можно строить поколение. Мои кузены на Южном полюсе смогли сохранить несколько куттеров — семейную реликвию, но в основном им приходится выживать на каноэ из кожи тюленя. Они никогда не создадут большой военный корабль, потому что у них нет деревьев.

Тагака повернулась и склонилась над столом.

— Так что, да, — сказала она, пронзая его взглядом. — Я хочу столяров, деревья и порт для себя, чтобы я могла увеличить свою силу. И я знаю, где все это можно знать.

— Йокоя! — закричал Юн, осознав это, пытаясь предупредить одним словом остальных.

Тагака подняла руку и махнула пальцами, словно опускала топор. Киоши услышала влажный хруст и удивленное бульканье. Она огляделась в поисках источника странных звуков.

Это был мастер Амак. Он отклонился на сталагмите льда, кровавый кончик торчал из его груди как жуткий колосок пшеницы. Он смотрел туда ошеломленно, а потом обмяк.

— Ладно вам, — сказала Тагака. — Думали, я не узнаю свой народ под прикрытием?

* * *

Мгновения медленно собирались друг на друге, как башня из неотесанных камней, каждое событие делало башню все выше, но цемент не держал камни. Структура была нестабильной, кренилась, собираясь упасть.

Внезапное движение двух сопровождающих Тагаки привлекло общее внимание. Но мужчины только схватили женщину из Царства Земли за руки и отскочили ниже по склону, откуда прибыли до этого, уклоняясь от огненного залпа, который успела выпустить Ранги. Они были отвлечением.

Ладони вырвались изо льда, схватили лодыжки всех на стороне Юна. Маги воды все это время выжидали в засаде под ними. Ранги, Цзянжу и Хей-Ран утаскивало под лед, словно они провалились сквозь корку на замерзшем озере в начале весны.

Киоши вскинула руки и смогла остаться по грудь на поверхности. Тот, кто ловил ее, не смог сделать достаточно большую яму. Кельсанг вскочил в воздух, избежал подземной ловушки с помощью рефлексов мага воздуха, и он раскрыл крылья своего посоха-планера.

Тагака вытащила свой меч и опустила его в сторону шеи Юна. Но Аватар не дрогнул. Так быстро, что Киоши едва могла увидеть, он ударил кулаком по единственному источнику земли возле них — чернильному камню. Он разбился на кусочки и собрался перчаткой на его ладони. Юн поймал клинок Тагаки, когда он задел его кожу.

Киоши с силой опустила ногу и ощутила неприятный хруст. Ее нога застряла там, маг, чье лицо она раздавила, заморозил воду, заточив ее нижнюю половину. Киоши надо льдом отлично видела Аватара и королеву пиратов, продолжающих смертельный бой.

Они оба были рады, что игра закончилась. Струйка крови Юна текла по краю лезвия.

— Еще кое-что нужно знать, — сказала Тагака, улыбаясь с Юном, их мышцы дрожали от усилий. — Я — не такой маг воды, каким был мой отец.

Свободной рукой она двигала так плавно и сложно, что Киоши казалось, что ее пальцы стали вдвое длиннее. Стало слышно оглушительный треск.

С ревом лед и снег полетели в море. Маленькие айсберги разбивались, открывая пустоты внутри. Куски льда уплывали по велению Тагаки, и стало видно носы военных кораблей пятого народа, похожих на клювы жутких птиц, пробивших яйца.

Юн потерял равновесие от вида и упал на лед на спину. Тагака быстро укутала его льдом, не забыла укрыть и ладонь в камне.

— Что это? — закричал он ей.

Она вытерла меч от его крови о свой локоть и убрала его в ножны.

— Запасной план? Начало пути в Йокою? Шанс показать себя? Я слишком долго притворялась слабым магом. Я не устояла и решила показать силу с размахом.

Маги воды на кораблях уже усмиряли волны, поднятые обрушившимся льдом, и направляли корабли вперед. Другие члены экипажей бегали по мачтам как насекомые, разворачивая паруса. Они указывали на запад, в сторону дома, где они нападут на новые территории Царства Земли, словно ножом по открытому животу.

— Остановите корабли! — закричал Юн небу. — Не меня! Корабли! — только это он успел произнести, и Тагака накрыла его голову льдом.

Киоши не знала, кому он кричал, подумала, что в отчаянии он умолял духа. Но порыв воздуха напомнил, что кое-кто еще был на свободе. Кельсанг на планере летел к флагману.

— Не сегодня, монах, — сказала Тагака. Она резко взмахнула руками, и сосульки размером с иголки для шитья полетели к Кельсангу.

Атака была до ужаса гениальной. Маг воздуха мог легко уклониться от больших снарядов, но Тагака окружила его мелкими. И тонкие крылья его планера были истерзаны, а маг полетел к морю.

Кельсанг не успел запаниковать. Тагака подняла кусок льда, в котором был закован Юн, и бросила его с айсберга к своему лагерю, прыгнула следом.

Киоши стиснула зубы, толкала лед изо всех сил. Ее плечи грозили порвать одежду. Лед на ее ногах треснул, отпуская ее, но успел расцарапать кожу, не скрытую юбками. Она выбралась и пошла за Тагакой.

Ей повезло, что кусок льда с Юном проделал гладкий путь. Без него она точно разбила бы голову о выступающие глыбы льда. Киоши смогла съехать в лагерь пиратов, ее раны оставляли кровавый след на склоне за ней.

Люди Тагаки были заняты, сворачивая лагерь и погружая все на лодки. Изящный куттер — один из реликвий Племени воды, как она говорила — ждал их на берегу айсберга. Только несколько пиратов заметили Киоши. Они стали поднимать оружие, но Тагака махнула им. Сбор вещей был важнее драки с ней.

— Отдай его, — выдохнула Киоши.

Тагака поставила сапог на лед, окружающий Юна, и склонилась на колено.

— Сказал великан, — улыбнулась она.

— Верни его. Живо, — Киоши хотела звучать зло и отчаянно, но было безнадежно и жалобно, отражало ее состояние. Она не была уверена, мог ли Юн там дышать.

— Эх, — сказала Тагака. — Я увидела то, что нужно, в глазах мальчишки. Он стоит больше как заложник, а не Аватар, поверь, — она толкнула Юна в сторону ногой, желчь подступила к горлу Киоши от этого неуважительного поступка. — Но ты другая, — сказала Тагака. — Ты — загадка. Я знаю, что сейчас ты не боец, это видно. Но мне нравится твой потенциал. Я не пойму пока, убить тебя для своей безопасности или забрать с собой.

Она шагнула ближе.

— Киоши, да? Хочешь ощутить вкус настоящей свободы? Ходить, куда хочешь, брать, что захочется? Поверь, эта жизнь лучше той грязи, которую ты терпишь на земле.

Киоши знала ответ. Он был тем же, который она дала бы, будучи голодающим семилетним ребенком.

— Я бы никогда не стала даофэем, — сказала Киоши, стараясь звучать жестко, превращать слова в проклятия. — Изображаешь лидера и важную личность, но ты — просто убийца и работорговец. Ты из самых низших слоев жизни.

Тагака нахмурилась и вытащила меч. Металл шипел о ножны. Она хотела, чтобы Киоши ощутила, как холодная смерть проникает между ее ребер, а не погибла быстро в воде.

Киоши стояла на месте.

— Отдай Аватара, — повторила она. — Или я верну тебя на место среди таких зверей, как ты.

Тагака раскинула руки, намекая ей посмотреть на поле льда, на котором они стояли.

— Чем, девочка из Царства Земли? — спросила она. — Чем?

Хороший вопрос. Киоши знала, что не могла сама на него ответить. Но ее вдруг охватило сильное чувство, что в этот отчаянный миг она не будет одна.

Ее ладонями управляли. Она не совсем понимала, и не вся власть над телом была у нее. Но она доверилась.

Киоши напрягла живот, наполнила легкие и ударила ногами в позе Людного моста. Эхо силы разошлось рябью от ее движения, усиливая в сто раз ее удар по льду. Словно она вела и ее вела армия магов.

Колонна серого ила вырвалась из океана. Она попала по куттеру Тагаки, корабль накренился, доски оторвались от бока так же легко, как бумага от воздушного змея.

Волна потревоженной воды хлынула на айсберг, сбивая пиратов с ног, разбивая ящики на кусочки. Тагака из осторожности подняла стену льда высотой до пояса, остановила и отразила волну. Но барьер защитил и Киоши, дал ей время на еще одну атаку. Она прыгнула в воздух и обрушила кулаки на лед.

Море кипело в стороне. Крики донеслись от главных кораблей, все больше скал из базальта поднималось на пути. Корабли, которые не успевали развернуться, разбивались, как ветки. Треск дерева, бьющегося о камень, заполнил воздух, жуткий, как хор раненых животных.

Киоши упала на колени, тяжело дыша. Она хотела продолжать, приблизить землю, чтобы защитить себя, но на это ушло столько сил, что она едва могла поднять голову.

Тагака обернулась. Ее лицо, такое сдержанное в эти два дня, исказилось.

— Что, во имя духов, это такое? — прошептала она, поворачивая меч для удара вниз. Скорость движений Тагаки, желающей убить, показывала, что она проживет и без ответа.

— Киоши! Пригнись!

Киоши инстинктивно послушала голоса Ранги и прижалась. Она слышала и ощущала огонь над собой, сбивающий Тагаку.

С могучим ревом Пеньпень атаковала айсберг на бреющем полете, Ранги и Хей-Ран стреляли огнем по бокам зубра, разгоняя пиратов, которые пытались собраться в группу. Цзянжу управлял поводьями Пеньпени с мастерством воздушного кочевника, кружил так, что хвост поднимал порывы ветра, сбивающие облака стрел и копий. Киоши не знала, как они выбрались изо льда, но, если у кого и хватало сил и находчивости, так это у них.

Бой не был окончен. Некоторые из кораблей Тагаки смогли миновать препятствия Киоши. И некоторые маги воды тонущих поблизости кораблей не паниковали, в отличие от их товарищей. Они нырнули в воду, подняли быстрые волны, которые несли их к Тагаке. Ее элитная стража спешила спасти ее.

Ранги и Хай-Рен спрыгнули и ударили по королеве пиратов огнем, от которого ей пришлось закрываться стенами воды. Лицо Ранги было в крови, у ее матери была только одна здоровая рука, но они бились с идеальной слаженностью, и Тагака не успевала ударить в ответ.

— Мы сдержим магов воды! — крикнула Ранги поверх плеча. — Остановите корабли!

Цзянжу посмотрел на каменные скалы, которые Киоши подняла со дна морского, а потом на нее. Он решил замереть в пылу боя. Он смотрел пристально на Киоши, словно что-то складывал в голове.

— Цзянжу! — завизжала Хей-Ран.

Он пришел в себя и поднял Пеньпень в воздух. Они подлетели к ближайшей формации из камня. Без предупреждения Цзянжу отпустил поводья и спрыгнул с зубра в воздухе.

Киоши думала, что он сошел с ума. Он опроверг ее мысли.

Она еще никогда не видела, как Цзянжу применяет магию земли, слышала только от Юна и слуг, которые описывали его стиль «другим». Необычным.

«Как танец льва на Новый год, — сказала как-то раз тетя Муи, мечтательно улыбаясь. — Устойчивый внизу и дикий сверху».

Он не мог колдовать на айсберге, но Киоши предоставила ему нужную стихию. Цзянжу падал, и плоские панели камня отделялись от скалы и летели к нему. Они собрались в замысловатое строение, свет проникал в треугольные бреши, и он приземлился на эту вышку, не покачнувшись.

Он побежал к уплывающим кораблям, хоть там не было пути. Но он бежал, его руки двигались вокруг него хлыстами, словно обладали своим разумом. Он взмахивал кулаками, поворачиваясь в талии, и полотна из камня становились мостом под его ногами. Цзянжу не запнулся, пока бежал по воздуху, поддерживаемый только его творением из земли.

Огненные вспышки и струи воды поднимались от магов на кораблях. Цзянжу прыгал и проскальзывал под ними. Те, кто целились в камень, почти не наносили урона, ведь структура была собрана из хаотичных кусков.

Цзянжу бежал впереди главного корабля, пересекая его путь мостом. Киоши подумала, что он забрался слишком далеко, и у него кончался камень, и мост становился слишком тонким, чтобы держать его, он прыгнул на ближайшую льдину.

Опасная и неестественная конструкция стала рассыпаться без магии Цзянжу, поддерживающей ее. Сначала обвалились отдельные куски. Глыбы камня обрушились на главный корабль сверху, заставляя членов экипажа искать укрытие, пока палубу пробивало как кожу шилом.

Но их страдания только начало. Основание моста просто рухнуло, и линия камня врезалась в нос корабля. Корма корабля поднялась из воды, открывая киль и штурвал.

Остальные корабли не успевали развернуться. Один пытался уйти от катастрофы. Он избежал столкновения носом, но изменение курса заставило корабль резко накрениться. Край такелажа задел обломки, и корабль лишился мачт и парусов, деревянные столбы разбились, детская игрушка ломалась в слабых точках.

Последний военный корабль плыл в конце и мог уцелеть, если бы экипаж проявил геройство. Но они мудро решили бросить якорь и сдаться. Если сила Тагаки была в ее флоте, то товарищи Аватара уничтожили ее. Теперь им нужно было прожить достаточно, чтобы присвоить победу.

— Ты хорошо постаралась, дитя, — сказал мужчина с хриплым голосом и акцентом мастера Амака. — Они будут долго рассказывать истории об этом.

Киоши развернулась, боясь, что пират настиг ее, но там никого не было. От движения у нее закружилась голова. Сильно закружилась. Она опустилась на колени, и спуск казался долгим. Киоши обмякла на льду.

8

Трещина

Было тепло. Так тепло, что, когда Киоши проснулась в лазарете поместья, она думала, что Ранги сидела рядом с ее кроватью. Она на это надеялась.

Но там был Цзянжу.

Киоши сжала одеяла сильнее, а потом поняла, что это было глупо. Цзянжу был ее начальником и покровителем. Он давал Кельсангу деньги на ее содержание. И, хоть она не пересекала уважительной дистанции между ними, не было повода ощущать себя неловко рядом с мудрецом.

Так она себе говорила.

Ее горло пылало от жажды. Цзянжу достал горлянку с водой, предугадав ее желание, и передал ее. Киоши старалась пить как можно аккуратнее, но пролила немного на одеяла, вызвав его смех.

— Мне всегда казалось, что ты что-то от меня скрывала, — сказал он.

Она чуть не подавилась.

— Я помню день, когда вы с Кельсангом рассказали мне о твоей проблеме с магией земли, — сказал Цзянжу с улыбкой, которая осталась на его нижней половине лица. — Ты сказала, что не могла управлять мелкими предметами. Что могла двигать только большие булыжники ровной формы. Как человек, пальцы которого слишком толстые и неуклюжие, чтобы поднять песчинку.

Так и было. Многие школы магии земли не знали, что делать с такой слабостью, как у Киоши. Ученики начинали управлять мелкими камешками, их сила и техника росли, и они переходили к большим и тяжелым кускам земли.

Несмотря на протесты Кельсанга, Киоши давно решила, что ей не нужны были тренировки магии земли. Эта проблема не стоила потраченного времени. Магия земли была почти бесполезной в доме, особенно, когда ей не хватало точности.

— Ты не говорила мне, что верно другое, — сказал Цзянжу. — Что ты можешь двигать горы. И ты была отделена от дна океана двумя сотнями шагов. Даже я не могу призывать землю с такого расстояния. И из-под воды.

Пустая горлянка дрожала, и Киоши убрала ее на столик у кровати.

— Клянусь, я не знала, — сказала Киоши. — Я не думала, что смогу такое, но Юн был в опасности, и я перестала думать и… где Юн? Он в порядке? Где Кельсанг?

— Тебе не нужно переживать из-за них, — он склонился на стуле, уперся локтями в колени, сцепил пальцы. Его одежда свисала на нем, придавая ему худой и утомленный вид. Он тихо смотрел на пол, пауза неприятно затянулась. — Царство Земли, — сказал Цзянжу, — в хаосе, да?

Киоши удивил его тон, а не смена темы. Он никогда еще так не расслаблялся при ней. Она не представляла, чтобы он говорил так открыто с Юном.

— Просто посмотри на нас, — сказал он. — У нас не один король. Северный и южный диалекты так разливаются, что вот-вот станут разными языками. Жители Йокои носят и синий и зеленый цвета, а люди Ши Вонга почти не разделают традиции остального континента.

Киоши слышала несколько раз, как Кельсанга восхищало разнообразие Царства Земли. Но, может, он говорил с точки зрения гостя. Цзянжу говорил так, словно Царство Земли было несколькими кусками разной плоти, сшитой, чтобы закрыть рану.

— Ты знала, что слова даофэй нет у других народов? — сказал он. — За морями их просто зовут преступниками. У них низменные цели, все для личного обогащения. Но в Царстве Земли даофэи отыскали успех, который кружит им головы, и они верят, что они — общество со своими правилами и традициями. Они могут получить власть над территорией и узнать, что такое правление. Некоторые из них стали духовными фанатиками и верят, что их кражи — ради высшей цели.

Цзянжу вздохнул.

— Все потому, что Ба Синг Се — не самая эффективная власть, — сказал он. — Власть Царя Земли угасает. Она не охватывает всю землю, хотя должна. Знаешь, что удерживает Царство Земли целым сейчас, вместо него?

Она знала ответ, но все равно покачала головой.

— Я, — он не гордился этим. — Я удерживаю нашу огромную разваливающуюся нацию, не давая ей стать пылью. Мы так долго были без Аватара, что долг достался мне. Я не могу получить лидерство как аристократ, и мне приходится все делать, создавая связи верности.

Он посмотрел на нее с печалью в глазах.

— Все губернаторы и магистраты отсюда и до северного Храма воздуха в долгу передо мной. Я даю им зерно во времена голода, я помогаю им собрать налоги, из которых получает зарплату полиция. Я помогаю им разбираться с мятежами. И мое влияние тянется за пределы Царства Земли, — сказал Цзянжу. — Я знаю всех магов, которые могут по праву звать себя учителями стихий во всех четырех народах, знаю их лучших учеников. Я спонсировал школы магии, организовывал турниры и подавлял споры между стилями, чтобы они не закончились кровью. Любой мастер в мире ответит на мой зов.

Она не сомневалась в этом. Он не стал бы выдумывать. Она много раз дома слышала, что слово Цзянжу и его дружба стоили больше золота Бейфонгов.

Другой человек сиял бы от счастья, зная, какой властью владел. Цзянжу звучал утомленно.

— Ты не знала об этом, — сказал он. — Кроме катастрофы на айсберге, ты никогда не была вне убежища Йокои.

Киоши подавила желание сказать ему, что это не так, что она еще помнила короткие вспышки большого мира, который видела очень давно. Но это заставило бы ее говорить о родителях. Открыть другой ящик с гадюками. Только от мысли, что она раскроет эту часть себя Цзянжу, ее пульс участился.

Он уловил ее тревогу и прищурился.

— Видишь, Киоши? — сказал он. — Без верности людей все разваливается!

Он вдруг указал ладонью на потолок, словно собирался обрушить его на их головы. Киоши вздрогнула, а потом вспомнила, что комната была из дерева. Пыль посыпалась меж досок, повисла облаком в воздухе над ними.

— После того, что я тебе рассказал, — продолжил он. — Ты ничего не хочешь рассказать мне? О том, что сделала на льду?

Хотела ли она хоть что-нибудь рассказать человеку, забравшему ее с улицы? Что был шанс, что он ошибся, и это уничтожит всю его работу, а ее существование может устроить хаос среди их народа?

Нет. Они с Кельсангом должны были выждать. Найти доказательства, что она не была Аватаром, дать Юну время доказать свои силы.

— Простите, — сказала она. — Я не осознавала свои пределы. Я запаниковала и напала изо всех сил. Ранги часто говорила, что ее магия сильнее, когда она злится. Может, и тут такое.

Цзянжу снова улыбнулся, и выражение застыло на лице. Он хлопнул ладонями по коленям и встал.

— Знаешь, — сказал он, — я боролся с даофэями как Тагака по всему континенту так долго, что понял одно. Они — не сама проблема. Они — симптом того, что бывает, когда люди думают, что могут перечить власти Аватара. Когда они думают, что Аватару не хватает законности.

Он посмотрел на Киоши свысока.

— Я рад, что на моей стороне есть хоть один сильный маг земли. Несмотря на мои слова до этого, я — лишь временная замена. Ответственность за сохранение Царства Земли целым и в равновесии с другими народами лежит на Аватаре.

Давление от его слов стало таким сильным, что Киоши инстинктивно попыталась передвинуть вес на кого-то еще.

— С даофэями должен был разбираться Курук, — выпалила она, — так ведь?

Цзянжу согласно кивнул.

— Если бы Курук был живым сегодня, он был бы на пике силы. Я виню себя в его гибели. Его неправильные выборы были моей виной.

— Как это?

— Потому что человек, который в ответе за мир сильнее всех, после Аватара, тот, кто влияет на мысли Аватара. Я научил Курука магии земли, но не научил его мудрости. Я считаю, что мир до сих пор расплачивается за мою ошибку.

Цзянжу замер у двери.

— Юн дальше по коридору. Кельсанг напротив него. Но тебе нужно отдохнуть. Я не хотел, чтобы тебе стало плохо.

* * *

Киоши выждала, пока он покинет лазарет. А потом вскочила с кровати. Она пошла по коридору, гремя досками, колебалась миг, а потом вошла в комнату Аватара.

Юн сидел на стуле возле медной ванны, закатав правый рукав до плеча. Его рука лежала в горячей воде. Ранги стояла рядом с ним, прислоняясь к подоконнику, глядя в дальний угол.

— Я все говорю целителям, что ничего не отморозил, — сказал Юн. — Это их напугало, — он поднял мокрую руку. Она все еще была в чернилах, выглядела мертвой. Юн взял чайник с горячей водой с пола и осторожно налил в ванну, чтобы поддерживать температуру. Он опустил ладонь под поверхность и пошевелил ею.

Киоши сразу захотелось подбежать к ним и радостно обнять, благодаря духов за то, что они были живы. Она хотела увидеть хоть немного этого счастья в их глазах. Они добрались домой вместе, целыми.

Но Юн и Ранги, казалось, были мыслями все еще где-то в Южном океане. Отвлеченные.

— Что случилось? — спросила Киоши. — Все в порядке? Кельсанга ранили?

Юн помахал ей сухой рукой, чтобы она притихла.

— Мастер Кельсанг спит, так что не шуми.

Словно она могла навредить здоровью Кельсанга.

— Ладно, — прошипела она. — Расскажете теперь, что случилось?

— Мы потеряли многих стражей, — сказал Юн, на лице проступила боль. — Скрытые маги воды Тагаки обрушили на них лавину. Ранги и Хей-Ран смогли некоторых спасти, пробив огнем бок айсберга, ставший тоньше.

Ранги не дрогнула, услышав свое имя. Она не поднимала головы и не говорила.

— Они освободили меня, и вместе мы смогли вырубить Тагаку, — продолжил Юн. — Потеря кораблей и поражение лидера сбили пиратов с толку, они решили спасаться бегством. Ты бы видела. Пираты цеплялись за обломки, и маги воды толкали их. Думаю, им было больнее терять достоинство, чем страдать от камней.

— Что случилось с Тагакой? — спросила Киоши.

— Она в бриге каравана Царства Земли, направляется к столице, где ее отправят в тюрьмы у озера Лаогай, — сказал он. — Я не знаю, что они будут делать у озера, если она может так управлять водой, но, думаю, у кого-то в администрации Короля Земли есть план. Зато пятого народа больше нет.

От ее смятения Юн выдавил улыбку, похожую на его наставника пару минут назад.

— Их корабли повреждены так, что не восстановишь, — объяснил он. — Тагака сама сказала — ее сила в ее флоте. После того, что ты сделала, ее наследники не смогут восстановиться. Они больше не будут угрозой Царству Земли.

Киоши полагала, что это было правдой. И она должна была радоваться этому. Но победа казалась пустой.

— А пленники?

— Цзянжу поймал одного из ее лейтенантов и допросил насчет них, — сказал Юн. — Хей-Ран потянула за нити — может, даже за веревку — и теперь флот народа Огня собирается на операцию спасения в виде акта доброй воли. Они впервые позволят военные цвета в Восточном море со времени правления двадцать второго Короля Земли.

Он отвечал, но и только. Она не могла уцепиться за эмоции. Разве не он хотел, чтобы она была там? Разве не он звал ее восхититься его успехами?

— Юн, ты это сделал, — сказала она, надеясь напомнить ему. — Ты спас их.

В отчаянии она процитировала воображаемый голос, который говорил с ней на льду.

— Люди веками будут говорить об этом! — сказала она. — Аватар Юн спас деревни! Аватар Юн столкнулся с королевой пиратов из Южного океана! Аватар Юн…

— Киоши, хватит! — завопила Ранги. — Просто прекрати!

— Что прекратить? — заорала Киоши, ей было плохо от смятения.

— Хватит делать вид, что все так, как было! — сказала Ранги. — Мы знаем, что вы с Кельсангом скрывали от нас!

Пол пропал под ногами Киоши. Все под ней стало жидким. Она была благодарна, когда Ранги подошла и уткнула в обвинении палец в ее грудь. Она могла сосредоточиться хоть на одной точке.

— Как ты могла скрыть это от нас? — кричала ей в лицо Ранги. — Это было смешно? Делать из нас дураков? Знать, что есть шанс, что все наши жизни — большая ложь?

Киоши не могла думать. Она ослабела.

— Я не… это не…

Палец Ранги начал нагреваться и дымить.

— Что ты хотела? Пыталась опозорить Юна? Или Цзянжу? У тебя есть тайное извращенное желание разорвать мир на куски?

Жжение добралось до ее кожи. Она не отпрянула. Может, она заслужила красную дыру в груди.

— Ответь! — визжала Ранги. — Отвечай, ты… ты…

Киоши закрыла глаза, подавляя слезы, и приготовилась к удару.

Но он не последовал. Ранги отошла с ужасом, закрыла руками рот, поняв, что делала, а потом пробежала мимо Киоши и за дверь.

Комната раскаивалась, и Киоши почти упала на четвереньки. Юн встал, его не беспокоил качающийся пол. Он подошел ближе, рот приоткрылся. Она думала, что он шепнет ей на ухо что-нибудь утешающее.

А он обошел ее. Миновал ее, и слой пустоты между ними был непроницаемым, как сталь.

* * *

Ей нужно было зайти еще кое-куда.

Кельсанг ждал ее, сидел на кровати. На столике у кровати стоял наполовину съеденный суп из водорослей — лекарство от потери крови. Его кожа была бледнее, чем бинты на его теле. Даже голубые стрелки казались выцветшими.

— Мы вас разбудили, — Киоши удивило, как твердо звучал ее голос. Она должна была радоваться, что он не погиб, но она была готова рычать на него. — Вам нужно отдыхать.

— Прости, — сказал он. — Я должен был им рассказать.

— Да?

— Я говорил, что у Юна шанс быть Аватаром выше, но это уже не так. Не после того, что ты сделала на айсберге, — Кельсанг провел рукой по бритой голове, ощущая короткие волосы. — Ты проспала три дня, Киоши. Я думал, твой дух покинул тело. Хватит игр.

Что-то лопнуло в ней, когда она услышала «игр». Люди, которые были ей ближе всех, вдруг стали звать годы, проведенные вместе, фальшивкой. Выдумкой, прелюдией к другой, более важной реальности.

— То есть, вы не смогли ждать дольше, чтобы сделать ход, — она не смогла сдержать желчь. — Вы хотели обучить Аватара, который будет больше полагаться на вас, а не на Цзянжу, и вы потеряли шанс с Юном. Вот, что я для вас. Еще один шанс.

Кельсанг отвел взгляд и отклонился на подушки.

— Время, когда каждый мог получить то, что хотел, прошло годы назад, — сказал он.

9

Отчаянные меры

Если она нуждалась в доказательствах, что все изменилось, это было видно по еде.

В дни, когда Киоши успевала позавтракать, она обычно набирала в миску похлебки из общего котла на кухне, добавляла сухие обрезки со столов, которые тетя Муи посчитала подходящими для сохранения с прошлой ночи. Сегодня другой слуга застал ее врасплох у двери и повел ее в одну из столовых для гостей.

Комната, в которой она сидела одна, была такой большой и пустой, что эхо появлялось от того, как Киоши пила чай. Большой стол ломился от количества вареных, засоленных и жареных угощений, и Киоши казалось, что было ошибкой накрывать так для одного.

Но — нет. Не зная, кто из детей был Аватаром, Цзянжу приказал, чтобы Киоши кормили как аристократку, пока он не разберется. Она пыталась приспособиться к его щедрости, но смогла попробовать лишь по кусочку искусно разложенных блюд, добавляя это к рису. Включая, как она отметила с досадой, маринованные водоросли, которые она принесла в дом, теперь лежащие в лакированной пиале.

Служанка заглянула к ней.

— Госпожа закончила? — спросила она, склонив голову.

— Рин, я была на твоем дне рождения, — сказала Киоши. — Я скидывалась на гребешок в твоих волосах.

Девушка пожала плечами.

— Вам больше нельзя работать. Мастер Цзянжу ждет вас у тренировочной площадки через час.

— А что мне делать до этого?

— То, что госпожа пожелает.

Киоши вышла из столовой, пошатываясь, словно ее ударили по голове. Досуг? Это еще что за зверь?

Она не хотела, чтобы кто-то видел, как она бродит по дому. О, вон Киоши любуется цветами. А теперь размышляет о новой каллиграфии из Храма воздуха. Ее пугала возможность оказаться на виду. В поисках лучшего варианта она побежала в маленькую библиотеку, где говорила с Кельсангом, и заперла за собой дверь. Она спряталась там вместе со своим страхом, дожидаясь назначенного времени.

* * *

Киоши не бывала еще на ровном каменном поле для тренировок, чужом для нее, как котлован вулкана народа Огня. Обязанности никогда не приводили ее сюда. Цзянжу ждал в центре двора, будто пугало на поле.

— Не стоит, — сказал он, когда она низко поклонилась, как слуга. — Идем со мной.

Он повел ее в одну из смежных комнат — кладовую, которую быстро опустошили. Соломенные чучела и диски для магии земли выбросили небрежно наружу, раздражая любовь Киоши к порядку. Внутри их ждала Хей-Ран.

— Киоши, — она тепло улыбнулась. — Спасибо, что прибыла к нам. Знаю, последние дни выдались тяжелыми для тебя.

Киоши казалось, что неловкостям не будет конца. Хоть она дружила с Ранги, они с директрисой были еще менее близки, чем она с Цзянжу. Хей-Ран вела себя дружелюбнее, чем ожидала Киоши. Но Киоши опустила взгляд и заметила, что женщина расхаживала на пыльном полу. Ранги часто так делала, когда была расстроена.

— Я помогу, чем смогу, — сказала Киоши, в горле вдруг пересохло. Гланды прилипали к языку, и слова застревали во рту.

— Прости, это все я, — Хей-Ран мягко рассмеялась. — Я высушила воздух в комнате для упражнения. Прошу, присаживайся.

На полу были две шелковые подушки, взятые из комнаты медитаций. Киоши была в ужасе от красивой вещи в пыли, но все равно опустилась напротив Хей-Ран. Она усиленно ощущала, что Цзянжу стоял за ней, следя как хищная птица.

— Мы проводим эту проверку с новорожденными народа Огня, чтобы понять, есть ли у них способности к магии, — сказала Хей-Ран. — Нам нужно быстрее узнать это о детях, иначе есть риск, что они сожгут дом.

Это было шуткой, но Киоши занервничала.

— Что мне нужно делать?

— Пустяки, — Хей-Ран вытащила из мешочка нечто, похожее на комок сухих опилок. — Это тертая кора березы и хлопок, смешанные с особыми маслами, — она размяла материал пальцами, пока он не стал напоминать перистое облако. — Тебе нужно только вдохнуть и ощутить внутренний жар. Если кора загорится, ты — маг огня.

Следовательно — Аватар.

— Вы уверены, что это сработает?

Хей-Ран приподняла бровь.

— Новорожденные, Киоши. Истинный маг огня не может не проявиться с таким методом. А теперь тише. Мне нужно подобраться ближе к тебе.

Она держала комок коры под носом Киоши, словно пыталась привести ее в чувство дыхательными солями.

— Расслабься и дыши, Киоши. Не нужно усилий. Твоего естественного огня, источника жизни, хватит. Дыши.

Киоши пыталась так и делать. Она ощущала, как хлопок щекотал губы. Она глубоко вдыхала раз за разом.

— Я помогу, — сказала Хей-Ран после двух минут без результатов. Воздух вокруг них стал намного горячее. Пот стекал по лицу Киоши, но высыхал, не достигнув подбородка. Она снова сильно захотела пить. — Всего искорку, — Хей-Ран будто умоляла. — Я проделала почти всю работу. Расслабься. Чуть толкни. Я прошу только этого. Добавь свою каплю в чашу весов.

Киоши пыталась еще десять минут, а потом рухнула, кашляя. Хей-Ран скомкала кору и хлопок в кулаке. Дым поднялся между ее пальцев.

— Дети — малыши — делают это за пару секунд в таких условиях, — сказала она Цзянжу нечитаемым голосом.

Киоши посмотрела на двух наставников.

— Не понимаю, — сказала она. — Разве Юн не прошел эту проверку?

Цзянжу не ответил. Он развернулся и умчался из комнаты, ударив кулаком по раме по пути. Диски для магии земли, собранные у двери, взорвались пылью.

* * *

Кто-то увидел, что Киоши приходит и уходит из ее нового убежища в запасной библиотеке, и выдал ее. Иначе Юн не нашел бы ее, сжавшуюся возле шкафа с лекарствами, где было больше сотни мелких выдвижных ящиков, каждый из которых был подписан названием травы или снадобья.

Юн сел напротив нее на полу, отклонился к стене. Он посмотрел на ярлыки возле своей головы.

— Что-то тут слишком много лекарств от облысения, — сказал он.

Киоши невольно фыркнула.

Юн тянул себя за прядь каштановых волос, наверное, думая о дне, когда ему придется присоединиться к воздушным кочевникам северного или Южного Храма воздуха для обучения магии. Они не заставят его брить волосы, но Киоши знала, что он любил чтить традиции других народов. Ему и лысым будет хорошо.

«Но, может, у него не будет и шанса, — подумала с горечью Киоши. — Может, его этого лишит подлый вор, который проник в дом под личиной его друга».

Он будто уловил ее ненависть к себе.

— Киоши, прости, — сказал он. — Знаю, ты не хотела, чтобы так произошло.

— Ранги так не считает, — произнося это вслух, Киоши ощутила себя неблагодарной за его прощение. Она могла рассчитывать на отходчивость Юна, который не умел таить обиду. Но если Ранги верила, что Киоши обманывала их, надежды не было.

Но Киоши понимала, что нуждалась в них обоих, чтобы ощущать себя целой. Она хотела, чтобы друзья вернулись на место, как было до того, как землетрясение сбило все с полки. Это состояние не понимания, в котором они оказались, было духовной карой, отделившей их от старых жизней, словно корка льда на озере.

— Ранги одумается, — сказал Юн. — Она верная, знаешь? Истинно верная. Ей просто сложно мириться с незнанием. Тебе нужно проявить к ней больше терпения, — он спохватился и скривил губы.

— Что такое? — сказала Киоши.

— Ничего, я просто вел себя мгновение как Сифу, — улыбка пропала с его лица. Юн стукнулся затылком о стену при мысли о Цзянжу. — Я переживаю из-за него.

Это было странным. Ученик тревожился за самочувствие учителя.

— Я не понимал, только встретив Сифу, но место учителя Аватара и определение метода обучения — опасное дело, — сказал Юн. — Можно подумать, что мастера магии в мире — доброжелательные и бескорыстные старики и старушки. Но некоторые из них просто хотят использовать силу Аватара и репутацию для своей выгоды.

Цзянжу рассказывал ей схожее в лазарете. Тот, кто учил Аватара, сильно влиял на мир. Киоши жалела о том, что сказала Кельсангу до этого. У него были причины, по которым он хотел, чтобы она была Аватаром, но явно не из материальной выгоды.

— В Царстве Земли с этим особенно плохо, — продолжил Юн. — Мы зовем выдающихся стариков «мудрецами», но они — не истинные духовные лидеры, как у народа Огня. Они, скорее, сильные чиновники, ведь тесно связаны с политикой.

Он поднял руки, сравнивая чистую с той, что запачкалась чернилами в бою с Тагакой. Цвет все еще оставался на его коже.

— Но отчасти поэтому мы с Сифу так трудимся, — сказал он. — Чем больше добра мы сотворим для четырех народов, тем меньше шансов, что другой мудрец попытается забрать меня у него. Не думаю, что я справлюсь с другим наставником. Другие не будут такими мудрыми или преданными как Сифу.

Киоши смотрела на его потемневшую руку и думала, могла ли взять его за руку и оттереть чернила с кожи.

— Что случится со всеми трудами, если… если… — она не могла закончить вслух.

«Если это не ты? Если это должна быть я?».

Юн вдохнул глубоко и с болью.

— Думаю, почти все соглашения и мирные договора, которые заключили мы с Сифу, станут пустотой. И я многое решал устно. Если люди узнают, что не Аватар присутствовал при их спорах, а уличный мальчишка из Макапу, они перестанут слушаться.

«Чудесно», — кисло подумала Киоши. Она может быть в ответе за нарушение закона и порядка в мире, она может разделить Юна и его наставника.

Это было хуже всего. Она давно его знала, но Юн упрямо отказывался говорить о кровном родстве. Но то, с каким благоговением он смотрел на Цзянжу, несмотря на споры или борьбу с жесткой дисциплиной, делали все понятным. У него больше никого не было. Цзянжу был его учителем и семьей.

Киоши знала, как ощущались одинокие блуждания во тьме, попытки ухватиться за края, которые были так далеко, и родители не могли протянуть руку и вытащить в безопасность. Боль от того, что ты ни для кого не ценен, что ты не можешь ничем купить еду, тепло или объятия, полные любви. Может, потому они с Юном так хорошо ладили.

Но они отличались тем, как долго предавались печали. Юн вдохнул, его взгляд блуждал, пока не наткнулся на фарфоровую миску на вершине сундука. В ней были сушеные лепестки и шелуха кедра.

— Это… огненные лилии? — сказал он с широкой понимающей усмешкой, расплывающейся на лице.

Киоши густо покраснела.

— Перестань.

— Точно, — сказал Юн. — Министр туризма Угольного острова принес букет две недели назад. Поверить не могу, что ты просто измельчила цветы, когда они завяли. Я думал, в этом доме все куда-то используют.

— Замолчи, — рявкнула Киоши. Но было сложно мешать уголкам рта подниматься.

— Почему? — ему нравилась ее реакция. — Я просто говорю о запахе, который мне понравился.

Эти слова понимали только они. Ранги не знала. Она не была в комнате подарков восемь месяцев назад, где Киоши разбиралась с огромным количеством огненных лилий, присланных адмиралом военного флота Огня, одним из друзей Хей-Ран.

Юн весь день смотрел, как Киоши работает. Вопреки всем убеждениям, она оставила его лежать на полу, опустив голову на ее колени, пока она убирала поврежденные листья и подрезала стебли до нужной длины. Если бы их вот так застали, скандал был бы таким громким, что даже Аватар не оправился бы от него.

В тот день, очарованная чертами Юна, усеянными лепестками цветов, которыми она шутливо сыпала на его голову, Киоши почти склонилась и поцеловала его. И он знал это. Потому что почти приподнялся и поцеловал ее.

Они не говорили об этом ни разу, тот импульс чуть не разбил их жизни. Это было слишком… у них были свои обязанности, и этот миг не подходил под их рамки.

Но с тех пор, когда они были возле огненных лилий, Юн поглядывал на цветы, пока не убеждался, что Киоши заметила. Она безуспешно пыталась скрывать эмоции, но шея пылала, и он вздыхал, словно горевал из-за того, что могло быть.

Этот день не отличался. Его щеки тоже стали румяными, Юн смотрел на нее из-под ресниц, пока ее защита не рухнула. Киоши издала смешок.

— Вот и эта чудесная улыбка, — сказал он. Юн уперся пятками в пол, подвинулся вдоль стены и поправил мятую рубашку. — Киоши, поверь, если это окажусь не я, я буду рад, что это ты.

Наверное, он один в мире так думал. Киоши поражалась его снисходительности. Ее страхи были напрасными — Юн все еще видел в ней друга, а не захватчика. Ей стоило сильнее в него верить.

— Мы опаздываем, — сказал Юн. — Я должен был найти тебя и привести к Сифу. Он сказал, что задумал на день кое-что забавное.

— Я не могу, — сказала она по привычке. — У меня работа…

Он приподнял брови.

— Не обижайся, Киоши, но ты, как мне кажется, уволена. Поднимай свой зад возможного Аватара. Мы отправляемся путь.

10

Дух

— Мастеру Кельсангу нужно больше времени для исцеления, — бросил Цзянжу поверх плеча. — А пока что мы можем исполнить духовное упражнение, которое может пролить свет на ситуацию. Думайте об этом, как о путешествии магов земли, — он поправил курс Пеньпени, ветерок стал трепать шерсть зубра с другой стороны.

Группа была необычной — Цзянжу, Юн и Киоши. Они одолжили зубра Кельсанга, оставив Ранги и Хей-Ран позади. Не должно было ничего удивлять в том, что три жителя Царства Земли собрались вместе, но Киоши было не по себе. Без Ранги или ее матери казалось, что они улетают делать что-то незаконное.

Она смотрела на пейзаж внизу. Как ей казалось, они были где-то возле гор Сишаан, которые тянулись на юго-восточном краю континента, те горы, которые Король Земли ошибочно считал хорошей защитой от угрозы Восточного моря, типа пиратов.

Киоши все еще было сложно обращаться к Цзянжу, как к наставнику, так что Юну пришлось спрашивать о назначении этого путешествия.

— Сифу, — осторожно сказал он, в голове возникла идея. — Мы отправляемся в далекое место, чтобы попытаться пробудить состояние Аватара?

Его наставник фыркнул.

— Не глупи.

— Что за состояние Аватара? — шепнула Киоши Юну.

Цзянжу уловил ее вопрос.

— Это оружие, — сказал он. — И защитный механизм. Высшее состояние, усиливающее нынешнего Аватара умениями и познаниями прошлых. Оно позволяет призывать огромную космическую энергию, и приемы магии в этом состоянии граничат с невозможным.

Это звучало внушительно. Почему бы не попробовать после стольких поражений?

— Но если Аватар не сможет сохранять сознание и управлять такой силой, его магия вырвется берсерком, устраивая огромное стихийное бедствие, — продолжил Цзянжу. — Так Аватар может стать катастрофой для людей. Когда Курук впервые входил в состояние Аватара, мы отправились на маленький необитаемый остров, чтобы никому не навредить.

— Что случилось? — сказал Юн.

— Его глаза перестали сиять, и он рухнул с высоты двадцати футов, где парил в сфере воды. Острова там уже не было, — сказал Цзянжу. — Мы чудом выжили. Так что мы не будем вызывать состояние Аватара. Страшно подумать, что будет, если Аватар Земли начнет бросаться массами земли во все стороны.

Он опустил их ниже. Западная сторона горной гряды была усеяна пустыми поселениями шахтеров. Коричневая пыль окружала действующие шахты как заражение, задевала деревья и заменяла естественную растительность. Киоши искала признаки, что земля восстанавливается, но шрамы были навсегда. Трава строго окружала места, тронутые шахтерами.

Цзянжу опустил Пеньпень на площадку в центре деревушки со стенами из земли. Тот, кто когда-то создал магией это поселение, действовал так неуклюже, будто делал это намеренно, словно напоминал жителям, что они не останутся надолго. Киоши удивляло, что они не вызвали обвалы, спрыгнув с зубра.

— Здесь важное сосредоточение духовной энергии Земли, — сказал Цзянжу.

Юн ткнул носком пыль, озираясь.

— Больше похоже на пустошь.

— Это тоже. Мы тут, чтобы пообщаться с особым духом, которого пробудило разрушение. Надеюсь, один из вас сможет облегчить его страдания.

— Но разговор с духами — не гарантия, — сказал Юн. — Я читал о прошлых Аватарах, у которых с этим были проблемы. А еще есть люди, как мастер Кельсанг, которые порой легко говорят с духами.

— Я не называл метод идеальным, — отчеканил Цзянжу. — Если бы так было, я бы его давно использовал.

Юн нахмурился и перестал задавать вопросы. Киоши была рада, что он разделял ее настороженность. Заброшенный город был зловещим, напоминал кости того, что раньше жило.

С другой стороны, ее немного успокаивало понимание, что все скоро закончится. Она ничего не знала о духах. И разговор с духами ей казался простым признанием сил, которые не удавалось увидеть, и смирением с фактом, что нельзя было управлять всеми аспектами жизни. Ритуалы с едой и благовониями в священных храмах были данью этому взгляду на мир. Только и всего.

Истории о странных полупрозрачных животных и говорящих растениях могли и быть правдой, но не для нее. Аватар был мостом между миром людей и Духовным миром, и испытание, которое задумал Цзянжу, поставит точку в деле. Юн засияет от энергии, или случится что-то еще в доказательство, а она будет неподвижно лежать и прислушиваться к звукам, которые не слышала.

Оставив Пеньпень с запасом овса, они поднялись по склону горы по узкой тропе, тянущейся вдоль выдолбленного искусственного канала. Подъем был тяжелым, и Юн вспомнил, что есть более быстрый способ.

— Знаете, я мог бы поднять, и…

— Нет, — сказал Цзянжу.

Вскоре стало видно большую террасу, вырезанную в горе. Она была больше всего поселения внизу, и ее создали куда бережнее. Площадка была идеально ровной, пустые выемки указывали, что когда-то тут было очень тяжелое оборудование.

— Садитесь посередине, — сказал им Цзянжу.

Киоши ощущала то же покалывание на шее, как и на айсберге Тагаки. Это было странно, ведь тут ее окружала ее естественная стихия.

— Идем, — сказал ей Юн. — Закончим с этим, — он, наверное, лучше понимал, как могла развиться ситуация. Киоши прошла за ним к центру террасы.

— Сейчас не солнцестояние, но почти сумерки, — сказал Цзянжу. — В это время дня духовная активность на пике. Я направлю вас в медитацию. Юн, помоги ей, если нужно.

Киоши еще никогда не медитировала. Она не знала, какую ногу загибать поверх какой, и как должны лежать руки. Прижимать кулаки или касаться большим и указательным пальцами?

— Ты… почти поняла, — сказал Юн, когда они сели. — Сильнее выпрями спину и не сутулься в плечах, — он остался лицом к ней, занял позу неподалеку. Киоши могла его коснуться.

Цзянжу достал палочку благовоний, которую он установил между ними.

— Поможете зажечь ее магией огня? — сказал он.

Они смотрели на него без эмоций.

— Попробовать стоило, — сказал Цзянжу. Он зажег благовония драгоценной спичкой и отошел к краю террасы, встал там будто высшая отметка в солнечных часах.

В воздухе запахло лекарственной сладостью.

— Закройте глаза и не открывайте их, — сказал Цзянжу. — Отпустите энергию. Пусть льется из вас. Пусть дух ощутит ее вкус, так сказать, чтобы он понял, что можно приблизиться.

Киоши не знала, как управлять энергией. Но если Цзянжу говорил ей забыть, что нужно сдерживаться, перестать стараться занимать как можно меньше места, позволить себе расти в полном объеме…

Это ощущалось чудесно.

Ее следующий выдох, казалось, тянулся вечность из бездонного резервуара в ней. Киоши потеряла ощущение равновесия, притяжение земли появлялось с каждой стороны по очереди. Она раскачивалась в неподвижном теле. Ее веки были театром пустоты.

Шорох донесся от горы. Звук жерновов без зерна.

— Не открывайте глаза, — тихо сказал Цзянжу. — Улавливайте звуки и запахи, замечайте их и позволяйте им пройти. Не открывая глаза.

Ветерок поднялся на миг, рассеивая дым благовоний. Когда он унялся, Киоши подумала, что уловила что-то влажное. Похожее на грибок. Это не было неприятно, было… знакомо.

«Знакомо кому?» — она беззвучно смеялась, благовония окутывали ее.

— Знаете, что было бы смешно? — сказала она. — Если бы это… был кто-то не из нас.

— Киоши, — сказал Юн. Его голос звучал невнятно. — Мне нужно тебе сказать. Кое-что важное. О нас с тобой.

Она снова попыталась заговорить, но язык был слишком большим. Цзянжу не сказал им замолчать. Это было странно. Цзянжу всегда говорил замолчать. Он был в порядке? Ей нужно было проверить. Это был ее долг, как работницы его дома. Она ослушалась и подглядела.

Юн мирно медитировал. Он говорил, или это ей показалось? Она попыталась повернуть голову к Цзянжу, но получилось иначе, и она посмотрела на гору.

Дыра открылась в камне, туннель с кромешной тьмой. Из глубины на нее смотрел большой сияющий глаз.

Ее крик застрял в горле. Она попыталась отодвинуться, но мышцы не слушались, словно мясник разрезал ее суставы. И ее части не были соединены.

Глаз, парящий в горе, был размером с колесо телеги. Он отливал жутким кислотно-зеленым оттенком. Паутина пульсирующих вен держала его сзади, придавая сфере злой облик, словно она могла лопнуть в любой миг из-за давления внутри.

Глаз подвинулся, чтобы посмотреть на нее и ее тщетные попытки привлечь его внимание.

«Юн!» — кричал ее разум. Он не двигался. Он дышал медленно и с трудом.

Цзянжу не переживал из-за жуткого духа перед ними.

— Отец Светлячок, — поприветствовал он.

Теплый и сладкозвучный голос загудел из глубины горы, отражаясь эхом от стен туннеля.

— Архитектор! Давно не виделись, — глаз посмотрел на каждого. — Что ты мне принес?

— Вопрос.

Дух вздохнул, и этот низкий тошнотворный гул Киоши ощутила костями.

— Этот болтливый Кох. Теперь все люди думают, что можно пойти к старейшим и мудрейшим из нас и потребовать ответа. Я думал, в тебе больше уважения, Архитектор.

Цзянжу напрягся.

— Это важный вопрос. Один из этих детей — Аватар. Мне нужно, чтобы ты сказал, кто.

Дух рассмеялся, земля словно подпрыгивала.

— Ого. Физический мир в плохом состоянии. Ты знаешь, что мне нужна их кровь?

Киоши металась в стороны. Но то, что дал им вдохнуть Цзянжу, сделало так, что она едва подрагивала, и ее крики были сбивчивым дыханием. Глаза Юна чуть приоткрылись.

— Знаю, — сказал Цзянжу. — Я читал дневники Курука. Но ты был связан с жизнями многих прошлых Аватаров. Мне нужно безошибочное суждение такого великого и древнего духа, как ты.

Слой слизи полился из дыры в горе на террасу. Он был того же гнилого зеленого цвета, что и глаз. Слизь потянулась к Юну и Киоши щупальцами, напоминая тени пальцев за шторой. Послышался шорох о камень. Он исходил от острых осколков, парящих в этой влаге, и кусочки напоминали коронки с корнями.

Слизь была полна человеческих зубов.

Киоши так испугалась, что хотела умереть. Ее сердце, легкие и живот стали орудиями пыток, кусали друг друга, терзали, как обезумевшие звери. Она хотела попасть в пустоту. Добраться до забытья. Только бы закончить с этим ужасом.

Слизь задела ее колено, Юн открыл глаза. Призывая силы, он бросился к Киоши, отталкивая ее, его тело оказалось между ней и духом. Он охнул от удивления, слизь полезла под его одежду. Красное пятно расплылось на спине его рубахи.

Нога Киоши лежала возле шкатулки с благовониями. Это было небольшой помощью после поступка Юна, но она закричала всем телом, а не только связками, и пнула бронзовый сосуд. Пылающий пепел высыпался на слизь и стал угасать. Слизь возле них сжалась от жара, дух зло зашипел.

Юн поднялся на колени рядом с ней.

— Удивлен, что ты можешь двигаться, — сказал ему Цзянжу, звуча пораженно.

— Тренировка ядами, — процедил Юн. — С Сифу Амаком, помните? Или вы забыли все темные испытания, которые заставляли меня проходить?

Они отвлеклись от собирающейся слизи, обвившей лодыжку Киоши. Слизь впилась и проехала рядом зубов по ее коже. Ее кровь становилась облаками в живой слизи.

Юн увидел, как она корчится от боли. Он схватил ее за руку и попытался оттащить от духа, крепко сжимая ее ладонь, и Киоши казалось, что от их хватки движутся кости. Но слизь отпустила ее, попробовав, лизнула ее рану.

— Эта, — сказал дух. — Девочка. Она — Аватар.

* * *

Киоши и Юн смотрели друг на друга, когда это произошло. Когда она увидела, как рассыпается дух Юна внутри него.

Он врал ей телом и улыбкой, врал словами все это время. Он думал, что это был он. Всем сердцем верил. Он ни разу не сомневался в этом. Доброта и тепло, которые он проявлял к Киоши, не были признаками смирения — это были слои брони, которой он отчаянно защищался.

И эта броня не выдержала. Киоши видела, как кусочек за кусочком рассыпался единственный Юн, которого она знала, мальчик, который был Аватаром. Его мантию сорвали с плеч, и под ней был только ветер.

Он отпустил ее.

Цзянжу тут же оказался над ними. Он отрезал отросток слизи небольшой стеной, своими руками оттащил Киоши к безопасности.

Только Киоши.

Он опустил ее на землю и развернулся. Но было поздно. Слизь духа поднялась между ними и Юном, как змея, сторожащая свою добычу. Глаз в туннеле набух от ярости.

— Ты вызвал меня, попросил об услуге, а потом напал? — рев чуть не разбил перепонки в ушах Киоши.

«Юн, — пыталась кричать она. — Беги. Сражайся. Аватар… это ничего не значит».

Цзянжу занял стойку для магии земли, осторожно расставляя ноги, будто мечник, медленно тянущийся за оружием.

— Я не мог рисковать тем, что ты отомстишь реинкарнации Курука. Ты получил кровь, Отец Светлячок. Цена уплачена.

— Я ее повышаю!

Щупальце не напало на них, а обвило Юна от шеи до бедер. Его лицо стало бледным как мел. Он не шевелился. Все страхи, что Киоши лишит его самого ценного, пропали. Он мог потерять теперь только одно.

«Нет, — всхлипывала Киоши. — Пожалуйста».

Дух потянул, и Юн полетел спиной вперед в туннель, пропал во тьме. Цзянжу взмахнул кулаком вверх, и проход снова закрылся, гора стала целой. Киоши обрела голос.

И она завизжала огнем.

* * *

Пламя вырвалось из ее рта одним залпом, как у дракона. Оно окутало террасу и превратило остатки слизи в хлопья сажи. Но туннель был закрыт. Ее огонь тщетно ударил по склону горы и угас.

Киоши поднялась на ноги, едва видела из-под липких век. Во рту появились волдыри. Она ощущала, как перед ней нависал Цзянжу.

— Мне жаль, — сказал он. — Этого можно было избежать, если бы ты…

Она бросилась вперед и сбила его с края террасы.

Путь вниз был хуже, чем на айсберге. Киоши отпустила Цзянжу, когда ее плечо ударилось о твердый корень дерева. Она дико кувыркалась и остановилась на дне склона.

Игнорируя боль, Киоши поискала взглядом Цзянжу. Его не было среди редких зарослей у подножия горы. Она посмотрела наверх, услышав движение камней.

Мастер магии земли спокойно спускался по лестнице, которую создал для себя. Там, где обычный маг просто поднял бы платформу из земли, Цзянжу собрал планки из камня и выстроил их под своими ногами той же техникой, с которой гнался за кораблями Тагаки. Казалось, земля кланялась ему и его огромной силе.

Киоши заметила булыжник за ним, который могла поднять, приросла ногами к земле. Она потянула булыжник к нему, не переживая, что и сама была на пути.

Цзянжу даже не повернул головы. Он направил руку за себя, и камень размером с комнату треснул так, чтобы маг уместился в брешь. Две полусферы летели дальше, чуть не задели Киоши. Она подавила вопль, когда они рухнули на землю за ней.

Цзянжу смотрел на нее так же задумчиво, как раньше глядел на Юна.

— Придется учить тебя делать больше, чем поднимать крупные предметы, — сказал он.

Киоши попробовала еще одну тактику, последнюю из основ, которые она знала, собираясь разбить фундамент противника. Она направила свое желание к основанию его лестницы. Она уберет ступеньки вместе с куском склона.

Но, хоть она уперлась ногами в землю и обрушила на гору бурю ударов, она вызвала лишь гейзер пыли. Лестница едва дрогнула. Она попробовала снова. А потом еще раз.

Цзянжу занимал глубокие стойки, двигал руками одновременно с ней, и вдруг Киоши поняла, зачем. Он читал ее. Подавлял ее попытки подвинуть землю. Перебивал ее силу. Она была ребенком, тянущим за дверь, которую закрывал взрослый.

Цзянжу остановился перед ней, его платформа так его подняла, что его глаза были на одном уровне с ее. Кроме пыли на одежде, он выглядел так, словно покидал встречу в доме. Она не смогла его задеть.

— Киоши, — сказал он с теплом, от которого ей было плохо. — Ты — Аватар. Ты знаешь, что это значит? Какую ответственность ты получила?

Он провел ладонью по волосам и оскалил зубы, словно ему не нравились кусты, которые он посадил в своем саду.

— Киоши, я не дурак, и ты не такая. Мы не будем притворяться, что ты когда-нибудь простишь меня за то, что тут произошло. Я прошу тебя помнить о весе нашей потери ради будущего мира. Не позволяй жертве Юна быть напрасной. Прими свой долг и позволь обучить тебя.

«Жертва Юна? Наша потеря?».

Ее зубы давили на свежие раны на губах. Она думала, что уже знала ненависть. Ненависть была пустотой в ней, тупой болью, которую она была вынуждена носить в себе, пока бродила по переулкам Йокои, и голова ее кружилась от голода и тошноты. Та ненависть была для ее плоти и крови.

Но теперь она понимала. Истинная ненависть была острой как нож и сосредоточенной. Весы, просящие уравновесить чаши. Юн лежал с одной стороны. Ее единственной обязанностью в этой жизни, насколько она понимала, было отыскать равновесие.

Она поклялась. Она увидит лицо Цзянжу, когда он теряет все, что ему дорого.

Киоши взмахнула Огненным кулаком, но она не знала ничего об этом движении. И магия огня, которая была в ней, видимо, уже кончилась. Получился обычный удар, кулак остановился перед его лицом.

От ее отчаянных попыток навредить ему его маска спокойствия дрогнула. Он уродливо нахмурился, скрючил пальцы. Два небольших диска из камня врезались в запястья Киоши слева и справа. Это произошло так быстро, что она даже не успела вздрогнуть. Камни окружили ее руки и соединились перед ее телом, став тугими оковами. Они сидели плотно, как гипс на сломанной руке, и были прочными, как железо.

Оковы из камня поднялись в воздух, таща ее за собой. Ее плечи болели и щелкали от ее веса, и Киоши извивалась как насекомое, попавшее на клейкую бумагу, безумно шевелила ногами, но не могла уцепиться.

Цзянжу поднял ее так, словно рассматривал тушу зверя, а потом обрушил. Каменные оковы слились с землей, и она вырывалась на четвереньках. Он заставил ее встать в коутоу, позу подчинения ученика перед наставником.

— Если бы ты знала основы магии земли, могла бы освободиться, — сказал Цзянжу. — Ты долго пренебрегала этим, Киоши. Ты слабая.

Ее ладони погружались глубже в землю, пока она пыталась сопротивляться. Он точно был прав. Она была слабой. Слишком слабой, чтобы бороться с ним так, как нужно было. Расстояние между ними было слишком большим.

— Столько потраченного времени, — сказал Цзянжу. — Я мог обучить тебя раньше, если бы не был отвлечен тем мелким жуликом.

Ее добило то, что он продолжал быть жестоким с Юном. Это было немыслимо. Слезы полились по ее лицу.

— Как вы можете так говорить? — завизжала она. — Он поклонялся вам, а вы его использовали!

— Ты думаешь, я его использовал? — голос Цзянжу стал опасно тихим. — Думаешь, я получил от него выгоду? Позволь преподать тебе первый урок. Такой же, какой был у Юна.

Он топнул ногой, и толстый слой земли закрыл рот Киоши, не давал ей шанса дышать. Она задыхалась от своей стихии, легкие наполнил песок.

Цзянжу провел рукой за собой широкой дугой.

— Там народ, полный гнили, неумелые люди, которые попробуют использовать Аватара для своих целей. Идиоты, зовущие себя «мудрецами», когда в Царстве Земли хватает иметь правильные связи и заплатить достаточно золота, чтобы нацепить этот титул себе на лоб.

Киоши видела все меньше. Ее пальцы ног впивались в землю, пытались толкнуть тело к воздуху. Грохот в голове грозил разбить череп.

— Без моего влияния ты превратишься в странствующего торговца услугами, будешь постоянно менять решения, тратить власть на жалкие капризы, — сказал Цзянжу, не переживая из-за того, что она теряла сознание у него на глазах. — И ты станешь развлечением толпы, магом, который может стрелять водой, дышать огнем и давать бесполезные советы, девушкой, которая украшает стены, пока фундамент дома гниет.

Она едва видела Цзянжу, согнувшегося к ней, шепчущего ей на ухо:

— Я посвятил свою жизнь, чтобы убедиться, что следующего Аватара так не используют, — прошептал он. — И, хоть ты пытаешься бороться со мной, я посвящу жизнь тебе, Киоши.

Он вдруг сорвал кляп из земли. Воздух пронзил ее легкие ножами. Она рухнула на грудь, ладони были свободными, но бесполезными.

Несколько минут она лежала там, презирая каждый жалкий вдох, каждый раз, когда она пыталась встать, но не могла. Наконец, она поднялась на ноги, увидела, как Цзянжу пятится, глядя поверх ее головы. Порыв ветра бросил на них пыль и сухие листья.

Кельсанг опустился на планере на склон и съехал остаток пути на ногах. Киоши была ему рада, но сразу поняла, что ему не нужно было приходить. Его раны открылись, бинты покраснели. Он далеко летел без своего зубра. Полет на планере был трудным даже для здорового воздушного кочевника.

— Как ты нас нашел? — сказал Цзянжу.

Кельсанг закрыл крылья посоха. Их починили так спешно, что они не сложились ровно, комки клея торчали на швах. Он тяжело опирался на посох, глядел все время на Цзянжу.

— Ты оставил карту на столе.

— Я думал, что запер свой кабинет.

— Запер.

Цзянжу сорвался впервые за день.

— Серьезно, Кель? — закричал он. — Ты такого плохого мнения обо мне, что запаниковал, когда я забрал Аватара в путь один, и ворвался в мою комнату? Я больше не могу доверять людям, которые были мне близки?!

Киоши хотела подбежать к Кельсангу, спрятаться за его робой и рыдать, как ребенок. Но страх сдавил ее горло и приклеил ноги. Она ощущала себя так, словно даже мелкое ее слово станет искрой, брошенной в масло.

Ей не пришлось ничего говорить. Кельсанг посмотрел на ее дрожащее тело и скривился. Он осторожно встал между ней и Цзянжу, направил посох на старого друга.

Теперь он выглядел как оружие, а не костыль.

— Никто в доме не смог сказать, куда ты отправился, включая Ранги и Хей-Ран, — сказал он Цзянжу. — Говоришь, у меня не было повода для подозрений? Где Юн?

— Кельсанг, — сказал Цзянжу, направляя ладони на Киоши, чтобы его друг увидел большую картину. — Эта девочка — Аватар. Я видел, как она использовала огонь, своими глазами! Твое чутье не подвело! После стольких лет мы нашли Аватара!

Кельсанг пошатнулся, его тело воспринимало открытие. Но если Цзянжу думал, что отвлек монаха, он ошибался.

— Где Юн? — повторил он.

— Мертв, — сказал Цзянжу, перестав играть. — Мы пытались поговорить с духом, но тот разозлился. И забрал его. Мне жаль.

— Нет! — завизжала Киоши. Она не могла это допустить. Она не могла позволить ему исказить произошедшее. — Вы… скормили нас ему! Вы бросили Юна тому духу, как мясо волку! Вы убили его!

— Ты можешь расстраиваться, Киоши, — мягко сказал Цзянжу. — Я так увлекся поисками Аватара, что потерял ученика. Смерть Юна — моя вина. Я никогда не прощу себя за это.

Он не выл от грусти. Это точно было игрой. Он изображал учителя, говорящего спокойно и просто, эту маску многие знали.

Для него это было игрой. Кельсанг был фишкой в центре. Киоши снова сдавило отчаяние. Если монах поверит другу — взрослому, мужчине с хорошей репутацией — а не ей, преступление Цзянжу будет похоронено вместе с Юном.

Она зря переживала.

— Киоши, — сказал Кельсанг, не сводя посоха с Цзянжу. — Оставайся за мной.

Цзянжу закатил глаза, его игра не сработала.

— Я не знаю, что происходит, — сказал Кельсанг. — Но я забираю Киоши, и мы уходим.

Он пошатнулся, еще слабый от ран. Она поймала его за плечи и попыталась удержать на ногах. Они стояли, только держась друг за друга.

— Только посмотрите на себя, — сказал Цзянжу. — Вы отправитесь домой со мной. Вы не в состоянии спорить.

Кельсанг ощущал дрожь Киоши через ее ладонь на его спине. Ощущал ее страх. Он игнорировал свою боль, выпрямился во весь рост.

— Ты ничего не будешь делать с Киоши до конца своей жизни! — сказал он. — Ты уже не подходишь для служения Аватару!

Это задело Цзянжу.

— Куда вы пойдете? — проревел он, обезумев. — Куда? В Храмы воздуха? Настоятели отдадут ее мне раньше, чем ты закончишь свой рассказ для них! Ты забыл, как низко пал в их глазах? Тагака не заставила вспомнить?

Кельсанг напрягся. Его посох скрипел от его крепкой хватки.

— Я знаю всех среди четырех народов, кто может вам помочь! — сказал Цзянжу. — Я разошлю вести, и все мудрецы и чиновники будут бежать, спотыкаясь, чтобы отыскать вас для меня! То, что она — Аватар, не защитит ее от меня!

— Киоши, беги! — закричал Кельсанг. Он оттолкнул ее и прыгнул на Цзянжу, опустил посох, вызывая вихрь ветра. Цзянжу поднял землю навстречу ему.

Но они бились не одинаково. Кельсанг хотел сбить друга, выбить из него безумие, подавить его, почти не навредив, как делали все воздушные кочевники.

Цзянжу ударил лезвием из камня в дюйм длиной, острым и тонким, миновавшим ветер без сопротивления и порезавшим там, где жертва была открыта и уязвима.

Кровь брызнула из шеи Кельсанга из пореза в палец длиной, такого точного и чистого, что он был почти изящным.

На лице Цзянжу мелькнула печаль, которая была глубже и правдивее его реакции на Юна. Он смотрел, как падает его друг.

Кельсанг рухнул на землю, его голова безжизненно подпрыгнула на твердой поверхности.

Это было последним, что увидела Киоши, и белое сияние за глазами охватило ее.

11

Наследие

Однажды, когда ей было около десяти, путешествующий торговец фейерверками прибыл в Йокою. Старейшины деревни, вдруг проявив щедрость, заплатили ему, чтобы он выступил в конце первого урожая. Семьи собрались на площади, смотрели на гулкие трещащие взрывы на ночном небе.

Киоши не видела представление. Она лежала на полу чьего-то сарая, ее сжала лихорадка.

На следующее утро ей пришлось проснуться на рассвете из-за жара головы. Она добралась до окраины города, искала прохладу. Она нашла поле, где торговец установил фейерверки прошлой ночью. Земля была выжжена, испорчена врагом, полученным неестественным путем. Земля была покрыта слоем пепла и перевернутых камней. Вода текла медленными черными струями. Ветер пах гнилыми яйцами и мочой.

Она помнила, как вдруг испугалась, что ее обвинят в разрушениях. Она убежала, но успела смести свои следы с дороги.

* * *

Когда Киоши смогла видеть, она подумала на миг, что вернулась во времени на тот пострадавший участок земли. Деревья за ней пропали, их стволы были сломаны, их вырвали с корнями, и было видно влажные комья земли. Перед ней будто огромная рука пыталась смахнуть горную гряду от страха и стыда. Огромные бреши виднелись в камне, словно следы когтей. Вершины сдвинулись, и оползни спускались по склонам.

Киоши смутно понимала, что была слишком высоко. И она нигде не видела Кельсанга. Она стерла его существование.

Звериный вой разносился по ветру, крик инструмента с кривыми струнами. Он исходил из нее.

Киоши упала на землю и лежала там, лицо было мокрым от слез. Она прижалась лбом к земле, и ее бесполезные крики отражались в ее лицо. Ее пальцы сжали пыль, и с ее рук сыпалось то, что она потеряла.

Это было ее виной. Все это. Она оттолкнула Кельсанга, не послушав его, позволила трусости управлять ее поступками и мыслями. И теперь источник света в ее жизни пропал.

У нее ничего не осталось. Даже воздуха в легких. Всхлипы сотрясали ее тело, не давали ей дышать. Казалось, она тонула над водой, и она бы с радостью приняла такую судьбу. Справедливое наказание для брошенной девочки, которая упустила второй шанс: Кельсанга, чудесного и любящего отца, появившегося из воздуха. И она обрекла его на гибель.

Вдали была дрожь. Камни вокруг определенного места тонули, разделялись. Кто-то уцелел в хаосе, который она устроила в состоянии Аватара, закопавшись глубоко в землю. Теперь он рыл туннель к поверхности, готовый забрать свое.

Киоши вскочила на ноги в слепой и дикой панике. Она попыталась бежать в сторону, откуда они прибыли, пытаясь вспомнить, что видела по пути, надеясь, что помнит правильно. Разрушенные и сгоревшие деревни были схожими внешне, и на миг ей показалось, что она бежит по кругу. Но, когда ее ноги стали подкашиваться, она нашла Пеньпень, ждущую там, где ее и оставили.

Зубр учуял Киоши и скорбно завопил, встав на задние четыре лапы, а потом опустившись так, что земля содрогнулась. Киоши понимала. Может, Пеньпень ощущала, как пропадает духовная связь с Кельсангом. Может, от Киоши пахло его кровью.

— Он мертв! — закричала она. — Мертв и не вернется! Нам нужно скорее улетать!

Пеньпень перестала метаться, хоть выглядела расстроено. Она позволила Киоши забраться на ее спину, сжимая ее шерсть вместо лестницы. Она полетела в сторону дома без указаний.

«Йокоя, — исправилась Киоши. — Не дом. Больше не дом. Йокоя».

Она оставалась в седле. Она не хотела управлять зубром на месте Кельсанга, но зубр и не нуждался в подсказках на обратном пути. Она видела с высоты темные тучи, полные дождя, приближающиеся над океаном с другой стороны. Если они полетят быстро, успеют в Йокою до бури.

— Скорее, прошу! — закричала она, надеясь, что Пеньпень поймет ее отчаяние. Они смогли уйти от Цзянжу в горах, но казалось, что он уже близко. Будто ему оставалось протянуть руку, и она ощутит его ладонь на плече.

* * *

В тот же год, когда она заболела и страдала во время фейерверков, Кельсанг вернулся в деревню. Он посмотрел с вопросом на фермера, который клялся, что о Киоши хорошо заботились на оставленные им деньги. Но она похудела и была бледной, что не вязалось с его словами. Кельсанг после этого пообещал Киоши, что больше не оставит ее надолго.

Но Киоши давно забыла о ночах, которые страдала без лекарства. Ее больше тревожило, что все дети в деревне были заинтересованы воздушными змеями. Неделями яркие бумажные бриллианты, драконы и птицы очаровывали ее с неба, плясали на ветру. Конечно, у нее не хватало припасов и помощи, чтобы сделать такой самой.

Кельсанг заметил ее тоскливый взгляд на воздушных змеев в небе, пока они ели снаружи. Он шепнул ей на ухо идею.

Они вместе сплели достаточно веревки, чтобы повязать один конец на его поясе. Днем он летал на планере, и Киоши держала другой конец внизу. Они смеялись так громко, что слышали друг друга даже с разницей в высоте. Для нее он был самым большим и быстрым, самым лучшим воздушным змеем в мире.

* * *

Она недооценила погоду. Первая капля дождя ударила по ее щеке, разбудив ее от дремы от усталости. Она и Пеньпень все еще не добрались, когда тучи закрыли солнце. Они смогли опуститься в Йокое вовремя, избежали молний, раскинувших пальцы на небе.

Они прибыли к поместью. Киоши спрыгнула с Пеньпени у конюшен и оказалась по лодыжки в грязи. Она побрела под ливнем к дому. Слуги и гости ушли в комнаты.

Полет дал ей время подумать. И она решила, что сделает дальше все с легкостью. Ей придется пойти во тьму.

Только один человек мог остановить ее, и он ждал ее на пороге коридора слуг под аркой в стене. Ранги, казалось, пробыла там весь день. Она вытоптала яму в полу, расхаживая туда-сюда.

— Киоши, где ты была? — сказала Ранги, хмурясь из-за того, что долго была в неведении. — Что случилось? Где остальные?

Киоши все ей рассказала. О сильном и ужасном духе, который определил Киоши как Аватара. О том, как Цзянжу предложил Юна как жертву и убил Кельсанга, когда тот прибыл спасти их. Она даже добавила, как перешла в состояние Аватара.

Ранги отшатнулась, стукнулась головой о балку.

— Что? — прошептала она. — Это не… Что?

— Это произошло, — сказала Киоши. Дождь стекал с нее на пол, стук капель отмечал каждую потерянную секунду. — Я должна идти. Я не могу тут остаться.

Ранги снова стала расхаживать, проводя пальцам по выбившимся прядям волос.

— Это недопонимание. Должно быть объяснение. Говоришь, там был дух? Он запутал твой разум… такое бывает. Или ты запуталась. Мастер Цзянжу не мог… он не…

Она смотрела, как Ранги пытается выдумать другую реальность. Киоши попала в такую ловушку в день, когда Кельсанг сказал ей, что она может быть Аватаром.

— Мы узнаем правду, — сказала Ранги. — Когда Цзянжу вернется, мы заставим его все объяснить. Мы узнаем, что случилось с Юном и Кельсангом.

— РАНГИ! ОНИ МЕРТВЫ! МНЕ НУЖНО ИДТИ!

Весь обратный путь Киоши думала только об осколках своей жизни, оставшихся на той горе. Она забыла, что еще один кусочек был тут, и потрясенное молчание Ранги указывало, что и его она потеряла. Киоши прошла мимо нее, не попрощавшись, и поспешила в свою комнату.

* * *

Было просто набить мешок вещами. У Киоши их почти не было. Она оставит все на полке, но при мысли о Кельсанге она забрала с собой глиняную черепашку. Она замерла из-за красивого зеленого боевого наряда, в котором она была на айсберге, и который теперь висел на ее стене.

Почему-то Цзянжу оставил это в ее комнате. Ей было не по себе от мысли, что придется взять и использовать его подарок. Но ей нужна была такая броня там, куда она собиралась. Панцирь для защиты.

Она сняла наряд, спешно свернула его и запихала в мешок. Добавила кожаный дневник. Она была рада, что не смогла уничтожить книгу. В прошлом она стала бы поводом для обвинений, а теперь это был план войны.

Она сунула мешок под руку, склонилась и схватила сундук за ручку. Она потащила его в коридор.

* * *

Уголки сундука скрежетали, оставляя след на отполированных досках. Ее никто не остановил, потому что, скорее всего, боялись. Она видела, как за углами пропадают края одежды, из-за дверей доносился испуганный шепот.

Стражи, как она вспомнила, погибли на айсберге. И на нее всегда смотрели с подозрением. А теперь ее наглое поведение довело подозрения до страха. Она выглядела как призрак из болот, с нее стекала вода. Она могла лишь представить, о каких ужасах говорило ее лицо.

Каждая развилка коридора вызывала новую боль в сердце, словно она была одной из соломенных кукол во дворе, собирала своим телом стрелы. Пути, по которым она ходила каждый день, тянулись по поместью, вели неминуемо к мертвым.

Путь в комнату Юна, место, которое он не давал ей убирать, заявляя, что это его дело. Путь к нише, где Кельсанг медитировал, когда погода была плохой. Трава, где они втроем плевались семечками арбуза, а потом убегали, когда тетя Муи кричала на них за бардак.

Она больше не пройдет по этим коридорам. Уже не увидит улыбки Юна и Кельсанга, добравшись до конца пути.

Киоши намеренно выбрала долгий путь мимо участка, где рубили дерево. Топор еще был там, наконечник застрял в пне. Киоши сжала мешок зубами и подняла топор свободной рукой. С ним поднялся и пень, держась за клинок, и она ударила ими по стене, чтобы тяжелый инструмент освободился от дерева.

Она пошла дальше.

* * *

Дождь снаружи усилился. Молния и гром возникали почти без интервала. Киоши бросила мешок и тяжелый деревянный сундук перед собой. Он проехал по грязи и остановился.

Сундук был раньше мишенью для ее гнева, получал из-за ее ненависти, как бочки, стоящие под водосточными желобами дома. Его бросили в Йокое, как ее, те, кто оставил ее голодать, оставил отчаянным нелюбимым существом, каким она была много лет до появления Кельсанга.

Ее родители теперь займут место ниже. Она могла сосредоточиться на ком-то новом.

Еще одна вспышка молнии показала, с какой стороны был железный замок. Киоши подняла топор высоко над головой, держа обеими руками, и опустила, целясь в слабое место.

Топор отлетал от металла. Сундук погружался глубже в грязь. Она била снова и снова.

Гром и дождь заглушали ее чувства, и она ощущала только боль и дрожь древка в ее руках. Она ударила еще раз, ощутила, как треснуло дерево.

Топор не сломал замок, а разбил дерево там, где к нему крепилось железо. Но сундук был открыт. Киоши отбросила топор и подняла скрипящую крышку.

Внутри было два резных металлических боевых веера цвета золота, смешанного с бронзой. Оружие было обрамлено мягким деревом, которое держало веера открытыми, защищая их от грубого обращения, которым она и занималась.

Головной убор из того же материала лежал между ними. Он сочетался с веерами, их небольшие версии образовывали полукруг на лбу.

И там был простой кожаный мешочек, и она знала, что внутри была косметика. Много косметики.

Она взяла каждый предмет с выступа. Головной убор и веера были крепче, чем казались — их создали для боя. Они и мешочек отправились в ее сумку. Сундук уже не был нужен, и она оставила его в грязи.

Киоши закончила на этом. Она опешила от того, как смогла закончить. Она взяла мало, а потеряла так много, это можно было сравнить с черным небом вокруг фейерверка. Она слишком сильно дорожила сокровищем в виде дома и семьи, но обнаружила, что ее прикосновение рассеяло это. Она вытерла глаза предплечьем, оббежала вокруг поместья, дважды упав из-за дождя, а потом добралась до конюшен.

Там ее ждал шок.

Ранги закрепляла спальные мешки, палатки и другие сумки с вещами на седле Пеньпени. Она посмотрела на Киоши из-под капюшона дождевика.

— Дай угадаю, — закричала она из-за шума ливня, указывая на несколько водонепроницаемых корзин и мешков с зерном. — Ты не взяла еду?

Она схватила Киоши за руку и подняла на спину Пеньпени. А потом запрыгнула на место кучера и взяла поводья.

— Нам придется лететь низко и на юго-запад, чтобы убраться от бури.

В горле Киоши был ком.

— Зачем ты это делаешь?

— Я не знаю, что происходит, — сказала Ранги через плечо. Она стряхнула дождь со лба. Ее лицо было таким, словно она направлялась в бой. — Но я не пущу тебя одну, не дам погибнуть в бурю. Ты не продержишься и часа без помощи.

Киоши кивнула, ошеломленная от благодарности Ранги. Ранги. Она молила духов, чтобы это не была жестокая шутка в облике ее подруги. Она держалась в стороне, чтобы не рассеялось это видение.

Маг огня властно дернула за поводья.

— Вверх, Пеньпень! — закричала Ранги. — Гип-гип!

12

Решение

Рассвет после бури не знал, через что прошла Киоши. Он сиял из-за облаков теплыми оттенками оранжевого, словно громкий друг, настаивающий, что все наладится. Волны внизу спокойно двигались под постоянным ветром, и казалось, что они летели над чешуей огромной рыбы.

Борьба с погодой всю ночь отразилась на их телах и разумах. Пеньпень уже не могла лететь ровно. Но они уже не были в опасности от ветра и молнии. Пора было заняться другими новостями, разбивающими жизнь.

Ранги потерла глаза с тенями, пролегшими под ними.

— Ты — Аватар, — сказала она. Ранги раздвинула пальцы и смотрела на свои ладони, проверяя, не отравили ли ее. Не спала ли она. — Все-таки это ты. Ты не знала до этого?

Киоши покачала головой.

— Я не знаю, что пошло не так с поиском, когда мы были младше, но, судя по словам Кельсанга, творился хаос. Никто не знал. Даже… — было сложно произнести его имя. — Даже Цзянжу.

— Я о таком еще не слышала, — сказала Ранги. Она сжала и разжала кулаки, проверяя, работают ли руки. — По крайней мере, в истории народа Огня. Когда мудрецы Огня ищут Аватара, они своей цели добиваются.

Киоши подавила желание закатить глаза. Конечно, караваны народа Огня прибывали вовремя, и личность самого важного человека в мире не поддавалась сомнениям.

— А потом проводят фестиваль, — задумчиво сказала Ранги. — По традиции этот праздник важнее Дня двойного солнца. Мы едим особые блюда, например, спиральную лапшу. Уроки отменяют. Ты знаешь, как редко отменяют занятия у народа огня?

— Ранги, при чем тут это?

Маг огня потянулась, приняв решение.

— Я о том, что есть определенный порядок действий, — сказала она. — Если ты — Аватар, тебе нужны атрибуты Аватара. Нам нужны мастера, которые знают, что делают, чтобы тебя признали и обучили.

Ранги перепрыгнула с края сидения на шею Пеньпени, схватила поводья. Зубр опустился ниже над мерцающей водой. Впереди небольшая скала выпирала из поверхности, каменный палец торчал из океана. Он был слишком отвесным, чтобы стать причалом для кораблей, но на нем было несколько ровных площадок у вершины, покрытых мягким зеленым мхом.

— Я опущу тебя там, и ты устроишь безопасный лагерь, — сказала Ранги. — Мне нужно действовать по протоколу на случай нападения на поместье и побега с Аватаром. Те сумки были заготовлены заранее, в них то, что понадобится на неделю. Я вернусь в деревню и выясню ситуацию, а потом привезу того, кто поможет.

— Нет!

Она не могла пойти к другому мастеру, особенно известному. Любой маг земли, который мог помочь ей, явно был связан с Цзянжу. В доме она видела доказательства его влияния каждый день. Подарки, гости, письма были символами течения власти в Царстве Земли. Насколько она знала, все сводилось к Цзянжу.

Киоши подобралась к Ранги и выхватила поводья из ее рук. Пеньпень вильнула в сторону и недовольно взревела.

— Перестань! — закричала Ранги.

— Ранги, прошу! Ты вернешь меня в его руки! — Киоши чуть не прикусила язык, вспомнив ужас, который Цзянжу обрушил в горах, его черствость при этом. Ранги не знала о масштабе ее страха. Киоши была уверена, что мужчина показал эту свою сторону только ей и Юну.

Ранги боролась с ней за поводья.

— Пусти! Это глупо!

— Ранги, как твой Аватар, я приказываю тебе!

Маг огня сжалась, словно ее ударили хлыстом. Приказ не был шуткой Юна. Это было использование клятвы Ранги защищать и слушаться Аватара. Удар по ее чести.

Ранги сдула длинную прядь волос с лица. Но край пряди приклеился к ее рту.

— Полагаю, мне нужно привыкнуть, что я буду слышать это от тебя.

В ее голосе была ужасная отдаленность, и Киоши это не нравилось. Она не хотела личного телохранителя, слушающегося приказов. Она хотела свою Ранги, которая ругала ее, не колеблясь, и не отступала.

Они долгое время провели в тишине, слушали, как усиливается ветер.

— Юн мертв, — сказала Ранги. — На самом деле, — ее голос был тонким, и ветер уносил его, словно ноты флейты. Она будто опустела внутри.

Киоши не могла ее утешить. Их жизни были сосредоточены на долге. У Киоши — ради выживания, у Ранги — ради гордости и славы. Но Юн смог пробить их панцири. Их друга забрали, и, насколько Киоши понимала, ее ждал только один путь, озаренный яркими кострами ненависти.

— Я не готова столкнуться с Цзянжу, — сказала Киоши. — Я пока недостаточно сильна. Мне нужно найти мастеров магии, которые научат меня сражаться, и которые не связаны с ним.

И не только это. Ей нужны были учителя, о которых Цзянжу не знал. Если он поймет, что она тренируется, начнет искать ее в школах четырех народов.

И ей нужно было скрыть, что она — Аватар. Эта новость разлетится быстро, станет маяком для Цзянжу, позволит ему добраться до Киоши раньше, чем она будет готова. У нее пока не было идей, как получить четыре стихии, не выдав этого, но она что-нибудь придумает.

Идея звучала нелепо в ее голове. Она была нелепой. Но Киоши знала, что шагнет с этого обрыва без колебаний. Она сунет обе руки в пасть дракона, если получит так хоть малейший шанс отплатить Цзянжу.

Ранги провела рукой по лицу.

— Ладно. Мастера магии. Где начнешь искать? Ты говоришь так, словно у тебя есть план, так расскажи о нем.

— Ты не отправишься со мной, — сказала Киоши. — Я должна сделать это одна.

Маг огня посмотрела на нее с таким презрением от таких слов, что этого могло хватить для агни кай. Киоши боялась того, что могло произойти. Сильная вера Ранги, ее необходимость исполнить долг будут сосредоточены на ней, ведь вокруг никого не было.

Ей нужно было оставаться сильной. Она уже многое потеряла, и она не хотела рисковать единственной оставшейся связью с миром ради глупого плана.

— Ты не отправишься со мной, — повторила Киоши. — Как твой Аватар, я приказываю тебе остаться позади, Ранги. Я серьезно.

Она хотела звучать зло, но эффект испортила подступающая волна облегчения от отказа Ранги. Слуга-профессионал Аватара не мог ее ослушаться, а спутница могла.

— Я не знаю, насколько долгим будет этот путь, — сказала Киоши. — И я не все тайны о себе тебе открыла.

— О, нет, Киоши что-то скрыла от меня, — простонала Ранги на октаву ниже обычного. — Думаю, я переживу твое маленькое открытие, если учесть, что последним ты раскрыла мне самую важную информацию НА ПЛАНЕТЕ.

Они миновали скалу, которая молчала и не хотела участвовать в разговоре. Последний шанс опомниться в океане неуверенности. Дальше будут только беды.

Но Киоши хотя бы получила подругу.

— Нам нужно отдохнуть, или мы потеряем силы, — заявила Ранги, забралась под край брезента, который отвязался. — Если задумала направление, то я посплю первой. Это ты мне предоставить должна.

— Ранги, — Киоши попыталась снова зарычать с угрозой. Но прозвучало как благодарность духам за эту огненную девушку. Было тщетно пытаться скрывать чувства Киоши к ней.

— Я пойду туда же, куда и ты, — маг огня легла на бок и зевнула. — И зубр только один, каменная голова. Мы не можем теперь разделиться.

* * *

Хоть они устали, Ранги только дремала, дрожа, хотя холода не было. Киоши поглядывала на нее, понимала теперь, что за сбивчивое дыхание слышала в палатке на айсберге. Так Ранги плакала во сне. Она часто утыкалась головой в плечо, вытирая слезы.

Пока они смотрели друг на друга, было просто быть смелыми.

«Может, только так мы и пройдем сквозь это, — подумала Киоши. — Не отводя взгляда».

Она смотрела на воду, пока отражение солнца не стало слишком ярким, а потом потянулась к своему мешку с вещами. Она порылась и нашла глиняную черепаху. Из земли. Крохотная. Она могла с ней тренироваться.

«Маленькая, — подумала она, держа черепашку обеими руками. — Ценная. Тихая. Маленькая».

Она сосредоточено сжала губы. Она словно пыталась согнуть мизинец, двигая противоположным ухом. Ей нужно было стараться всем телом, чтобы сосредоточиться на мелочи.

Была другая причина, по которой она не хотела искать известного учителя с громкой репутацией и мудростью. Такой учитель не позволит ей хладнокровно убить Цзянжу. Ее голод к обучению четырем стихиям не был связан со становлением полным Аватаром. Огонь, Воздух и Вода были просто оружием, которым она могла атаковать одну цель.

И ей нужно было улучшить управление землей.

«Маленькая. Ценная».

Черепашка парила в воздухе, дрожа.

Она не зависла ровно, как должна была с магией земли, а покачивалась. Но Киоши смогла наколдовать это. Это был самый маленький кусочек земли из всех, которыми она могла управлять.

Небольшая победа. Это было только начало ее пути. Ей понадобится больше учиться, чтобы увидеть Цзянжу сломленным у ее ног, чтобы украсть у него его мир так, как он поступил с ней. Чтобы он страдал как можно больше, а потом она покончит с его жалкой жизнью…

Раздался треск.

Черепашка покрылась трещинами. Мелкие кусочки — крохотный хвост, короткие ножки — рассыпались первыми. Отвалилась голова, подпрыгнула на краю седла. Киоши пыталась сжать остальное, но поймала лишь пыль. Глиняная пыль летела сквозь ее пальцы, и ее уносил ветер.

Ее единственное напоминание о Кельсанге разлеталось с ветром.

13

Привыкание

Цзянжу толкнул двери дома и обнаружил внутри тихий хаос.

Слуги выстроились рядами по бокам, кланялись вошедшему господину, создавая для него проем из покорных людей. Это выглядело напыщенно, он давно отказался от такого.

Он не убрал за собой, войдя, так что оставлял след пыли и камешков. Боль возникла в его груди, когда он миновал выбитую дверь своего кабинета — символ силы и личных убеждений его друга-мага воздуха.

У него не было времени горевать из-за произошедшего с Кельсангом. Он пошел в комнату Аватара в крыле слуг, последовал за следом из обломков к пустому загону для зубра и вернулся к сжавшимся слугам, замкнув круг.

— Кто-то может рассказать мне, что тут произошло? — сказал он, думая, что звучит властно и нейтрально, сдержанно, несмотря на обстоятельства.

Они не ответили, а сжались сильнее, дрожа. Тот, кто заговорит первым, будет обвинен.

«Они меня боятся, — подумал он. — Так, что не могут выполнять работу», — он проклинал факт, что у девушки не было официального надзирателя, и кивнул главной поварихе, Муи. Он видел, как Аватар помогала женщине на кухне.

— Где Киоши? — сказал он, щелкнув пальцами.

Муи покраснела.

— Не знаю. Прошу меня простить, господин. Мы не видели, чтобы она раньше так себя вела. Она… была с оружием. Пока мы искали стража, она ушла.

— Гости ее видели?

Муи покачала головой.

— Многие рано отбыли, надеясь опередить бурю, а другие были в своих покоях в дальнем крыле.

Он полагал, что повариха средних лет не была виновата в том, что не смогла остановить бушующего подростка с топором, который мог разбить гору, вспомнив о своих силах. Цзянжу отпустил слуг без слов. Лучше пусть в неуверенности боятся его следующего приказа.

Он пошел по коридорам дома, пока не оказался в галерее, глядя на картины, не видя их. Там Хей-Ран нашла его, вернувшись со встречи с делегацией военного флота Огня.

Она нахмурилась от его вида, всегда была за дисциплину.

— Ты выглядишь так, словно тебя выплюнул кротобарсук, — сказала она.

Лучше было быстрее покончить с этим. Он поведал ей ту версию событий, которую ей нужно было знать. Киоши была настоящим Аватаром. Юн и Кельсанг пропали из-за зловредного духа. Аватар разозлилась на него за это.

Она ударила его по лицу. Этот результат был неплохим.

— Как можно тут так стоять? — прошипела она, бронзовые глаза потемнели от ярости. — Как можно просто тут стоять?!

Цзянжу пошевелил челюстью, проверяя, что она не сломана.

— Мне лучше присесть?

Тот, кто управлял собой хуже Хей-Ран, уже кричал бы, выдав секрет. У тебя был не тот Аватар? Ты представил мальчика миру как спасителя, а потом позволил его убить? Ты дал настоящему Аватару сбежать неизвестно куда? Наш старый и близкий друг мертв из-за тебя?

Он был рад железному характеру Хей-Ран. Она думала о таком, но не говорила ему.

— Разве ты не потеряешь лицо из-за этого? — прошептала она. — Не лишишься статуса? Что будешь делать?

— Не знаю, — он отклонился на стену галереи, удивленный своим ответом не меньше нее. Он был стратегом в команде Курука. Обычно Цзянжу продумывал путь до логического конца. И изменения принесли ощущение свободы.

Хей-Ран не могла поверить, что он так себя вел. Она оскалилась.

— Мы можем уменьшить ущерб, если быстро вернем ее, — сказала она. — Она не могла уйти далеко одна. Она — слуга, если на то пошло. Я отправлю Ранги поймать ее. Они дружат, она поймет, куда Киоши ушла.

Хей-Ран нашла ближайшую веревку и потянула. Мягкие желтые канаты тянулись по его дому, висели на петельках на стенах. Колокольчики на концах сообщали слугам, где требовалась помощь.

Слуги избегали его как чумы, и ответили через минуту или две. Рин или Лин. Девушка запыхалась, чуть хромала, словно ударилась пальцем ноги в спешке.

— Рин, прошу, приведи мою дочь, — мягко сказала Хей-Ран. — Скажи, что это важно.

— Мне очень жаль! — завизжала Рин. Она старалась не спутать слова, и от этого ошиблась с громкостью. — Мисс Ранги пропала! Один из конюхов видел, как она улетала с Киоши прошлой ночью!

— Рин, прошу, оставь меня немедленно, — сказала Хей-Ран уже с другим теплом.

Девушка поклонилась и попятилась, опустив взгляд, ее носки топали по коридору почти так же быстро, как билось ее сердце. Цзянжу выждал, пока она пропала за углом.

— Пока не ударила меня, — сказал он Хей-Ран, — скажу, что поступок Ранги — твоя вина, не моя.

Ее лицо исказилось, словно она прожила тысячу жизней, и во многих она топила его глаза, используя его череп как котел.

— Зато, — сказал Цзянжу, — твоя дочь сбережет ее, пока мы не найдем их.

— Пока не найдем их? — шепотом завопила Хей-Ран. — Моя дочь — элитный воин, обученный сбегать и скрываться! Мы уже можем забыть о легкой погоне!

Она металась на месте, плохие новости терзали ее, грозя лишить равновесия. Когда она остановилась, ее лицо было пропитано скорбью.

— Цзянжу, Кельсанг мертв, — сказала она. — Наш друг мертв. А мы не скорбим по нему, а стоим тут, замышляем, как удержать Аватара. Что с нами произошло? Чем мы стали?

— Мы постарели и стали ответственными, — сказал Цзянжу. — Кельсанг обещал Куруку, как и мы. Мы можем чтить его память, память о них обоих, продолжая свой путь.

Его энергия возвращалась, он уже не был беспомощным. Раньше он думал о разных вариантах будущего. Масштабы разных катастроф потрясали. Но ему нужно было принять одно решение. Этот этап был важным для каждого сценария.

— Мы вернем Аватара, — сказал он. — Ясное дело, лучше найти ее самим, но будет неплохо, если она окажется на пороге мудреца в поисках убежища. Я узнаю и быстро отвечу, чтобы не дать слухам разлететься.

Он не переживал о том, что Аватар спрячется у других народов. Его сеть тянулась дальше Царства Земли. Его иноземные связные сообщат об этом быстро и скрытно, надеясь избежать международного конфликта.

— А если она окажется с одним из союзников Хуи? — спросила Хей-Ран.

Цзянжу скривился от имени камергера.

— Думаю, риск есть всегда. Но я уверен, что она не поймет, кто он, или какими мастерами управляет. Даже я пока не знаю, кто на его стороне.

Цзянжу оттолкнулся от стены.

— Моя репутация пострадает, когда придется раскрыть ее личность миру, но в конце это будет не важно, — сказал он. — Пока девочка под моей крышей и слушается моих приказов, все наладится. Я могу сжечь столицу Царства Земли. Пора применить эти силы.

Хей-Ран неохотно оценила то, что друг стал собой.

— Не похоже, что девочка хочет тут быть.

— Об этом будем беспокоиться позже. И она еще ребенок. Она поймет, что это в ее интересах.

Он отряхнулся, это была первая попытка избавиться от грязи деревни шахтеров. План создавался в его голове, как глина, ведомая невидимым инструментом. — Мне нужно, чтобы ты написала письмо за меня.

Хей-Ран взглянула на него краем глаза.

— Знаю. Знаю, — сказал он. — Ты — не мой секретарь. Но на послании нужна печать народа Огня.

— Ладно. Кому оно?

— Профессору Ша, главе кафедры зоологии в университете Ба Синг Се. Скажи ему, что хочешь одолжить пару образцов, которых он привез из последней экспедиции. Ты хочешь показать их народу огня, потому что они милые, как часть тура мира между нашими странами.

Цзянжу смотрел на картину за собой, Северное сияние, изображенной художником из племени Воды. Он схватился за широкую раму и снял ее с крючков.

— Отправь ему и это, чтобы умаслить. Это стоит больше, чем он зарабатывает за год.

Хей-Ран не была рада его взятке, но это было частью культуры Царства Земли, с которой другим трем народам было сложно мириться.

— И о каких милых животных идет речь? — сказала она.

Цзянжу скривил губы и шмыгнул носом.

— Ширшу.

14

Представление

Киоши пыталась открыть металлическую коробочку. Она открыла видимый засов, да, но как бы она ни хватала и ни крутила контейнер, ложное дно, скрывающее настоящее содержимое, не поддавалось.

— Не нужно делать это силой, — сказал мягкий голос. — Если используешь слишком много сил, можно его и сломать. И вещи рассыплются. Ты же не хочешь оставить след?

Киоши подняла взгляд и увидела высокую красивую женщину с веснушками на щеках и змеевидными татуировками на руках. Рядом с ней был крупный и сильный мужчина, его лицо было с бело-красным макияжем. Алые полосы соединялись, формируя дикий звериный узор, но его выражение лица было теплым и веселым.

Металлическая коробка вдруг накалилась, опаляя плоть Киоши, и она выронила ее. Она пыталась кричать, обнаружила, что зубы плавают во рту. Мужчина с макияжем вытер лицо, и в полосах между красок он стал Цзянжу.

Киоши бросилась вперед с гневом, но не могла приблизиться. Ее беспомощность веселила женщину, и та подмигивала сияющим зеленым глазом. Ее глаз рос и рос, становился таким большим, что вырвался из глазницы и продолжил расти, пока не поглотил другой ее глаз, а потом и все лицо, а потом и четыре уголка мира. Киоши в ужасе падала во тьму его зрачка, пыталась отыскать твердую землю.

«Мы никогда тебя не оставим, — прошептал Цзянжу. — Мы всегда будем с тобой, вдали, за тобой, рядом с тобой. Будем следить. Мы вдвоем всегда будем стремиться к тебе».

Киоши была в панике, но тут ее схватила за плечо ладонь. Тепло и твердость говорили ей не вздрагивать, не переживать. Она медленно села и моргнула в угасающем свете дня.

— Просыпайся, — сказала Ранги. — Мы прибыли.

* * *

Ранги настояла на перелете над бухтой Хамелеона, после чего можно было приземлиться. Она склонилась с бока Пеньпени, рисовала план потрепанного портового поселения, гудящего, как оса, будто все переулки, усыпанные мусором, и залатанные крыши были важными. Киоши не торопила Ранги. Ей нужно было убедиться, что она выбралась из кошмара.

Собравшись с мыслями, она присоединилась к подруге. Для Киоши масса зданий была неприметной, изогнутая корка вокруг бухты, которую давно стоило убрать. Только одно место ее интересовало и совпадало с описанием в ее дневнике.

— Там, — она указала на одно из нескольких зданий, которые были выше одного этажа. Желтая крыша выделялась среди зеленых соседей как увядший лист. — Там должна быть чайная мадам Киджи.

Они пролетели над поселением еще раз. В пределах городка посадить Пеньпень не удалось, и зубр без воздушного кочевника явно был первым признаком, который будут искать прихвостни Цзянжу. Они рисковали, даже пролетая мимо.

Им повезло отыскать небольшую рощу на окраине. Может, их запасы удачи кончатся на этом укрытии Пеньпени среди деревьев.

— Мы вернемся, девочка, — Киоши погладила нос зверя. Пеньпень мягко боднула ее, прося не обманывать в этом.

Киоши и Ранги пошли пешком, и твердая земля под пятками была приятным давлением после долгого полета. Они шли по тропе к бухте Хамелеона, они теперь видели городок во всей красе на уровне земли.

Вид был жалким.

Киоши девять лет не видела открытые поля, брошенные без попыток вырастить на них еду. Но пыльные истоптанные поля, которые они проходили, показывали, что попытки тут не стоили усилий. Земля была грубой, непроницаемой.

Жизнь в порту почти отсутствовала. Они миновали трущобы, деревянные навесы и поеденные молью палатки. Обитатели глядели на них стеклянными глазами, не переживая, что лежали, растянувшись. Не