Я всего лишь кошка

Йохансен Ханна

У неё есть специальное слово — «Ильзебилль». Когда мама, папа или старшие чего-то очень-очень от неё хотят, они произносят его. Какая бессмыслица, ведь она и по интонации знает, что этим людям нужно! Она всего лишь кошка, но умная и наблюдательная — во всяком случае, умнее и наблюдательнее того щенка, которого принесли недавно. Или того младенца, что однажды появился дома и всё время кричал. Что за бестолковые существа эти собаки и младенцы!

«Всего лишь кошка» по кличке Ильзебилль изливает читателю душу: о том, что ей нравится и не нравится, о странных человеческих ритуалах и праздниках и, конечно, о главном — о еде. «Записала» кошачьи мысли швейцарская писательница Ханна Йохансен, многократный лауреат престижных европейских литературных премий. Начинала она как переводчик американской экспериментальной литературы — и это явно оказало на неё влияние: Ханна умеет «упаковать» причудливую идею в эффектную форму. С 1980 по 2007 годы десяток её книг получил престижные литературные премии в Швейцарии и Германии. На русский язык произведения писательницы прежде не переводились.

Повесть не продолжает, но по-своему дополняет книгу Ютты Рихтер «Я всего лишь собака», выходившую в «КомпасГиде» ранее. Каждому ребёнку, наверное, хотелось представить, что думают о нас, людях, домашние питомцы, и такие книги — хороший старт для фантазии на эту тему. У кого богатое воображение — тот сам придумает увлекательное продолжение кошачьего или собачьего дневника.

 

 

Вы любите собак?

Что, правда?

Быть того не может…

Ну да ладно, бывает и хуже.

Можете читать дальше.

 

Мы завели собаку

Мы завели собаку. Можно, конечно, задаться вопросом, для чего вообще её заводить, — но мама с папой, очевидно, об этом не думали. В любом случае, даже если бы они об этом задумались, моего мнения спросили бы в последнюю очередь. Поэтому, как говорится, мы завели собаку. На самом деле правильнее было бы сказать — моя семья завела собаку. В один прекрасный день мама принесла её в дом и посадила на ковёр. Собака принялась всё обнюхивать, и взрослые пришли в неописуемый восторг. Смотрели на этот клубок шерсти и глаз с него не сводили, а потом двое старших начали ссориться, кто первый его погладит и возьмет на ручки. С меня было довольно. Я развернулась и тихо покинула этот дом.

Ну, что потом бывает, вы знаете: стоит вам покинуть дом, как просыпается чувство голода, лапы у вас болят, вокруг нет ничего знакомого, да и мягкой постельки на улице так просто не найдёшь. Короче говоря, на следующий день я вернулась — а щенок по-прежнему там! Как же я мечтала о том, что они отнесут его туда, откуда принесли. Увы!

Итак, щенок теперь жил здесь. Он хлюпал и чавкал. Скакал по всему дому. Носился туда-сюда между стульев так, что уши хлопали на ветру. Переворачивал стулья. Разбрасывал еду по всей кухне. А вся семья только и делала, что бегала вокруг милого, родного, хорошего, славного пёсика. Милому, родному, хорошему, славному пёсику не было дела до того, что с ним так сюсюкались. Ну что я могу сказать: на вкус и цвет товарищей нет. Пёсик не замолкал даже когда спал. Он сипел, визжал и причмокивал. Пищал, тявкал и скулил.

Самое ужасное, что полночи он просто выл, сидя в своей корзинке.

Хотя кто знает, может, я бы тоже завыла, если б мне пришлось спать в такой корзинке. За несколько дней пёс изгрыз её полностью. Казалось бы, протест очевиден. Так нет — они принесли ему новую, ничуть не лучше прежней.

Я уже говорила, что собака чавкает. Но я ещё не сказала, как она чавкает… Громко! Очень громко! Вы, наверное, никогда бы не подумали, что такое крошечное существо способно чавкать на весь дом, — но поверьте мне!

Всё это время мне хотелось лишь одного — покоя. К сожалению, если вы завели собаку, покой вам отныне может только сниться. Немного передохнуть удавалось, когда её уводили гулять. Не знаю, любите ли вы гулять на поводке, но этот пёс рвался к поводку, громко тявкая от нетерпения и снося всё вокруг, а когда открывали дверь, мчался наружу с такой скоростью, что мама еле за ним поспевала. «Ну вот, наконец-то», — думала я, усаживаясь в своё любимое кресло и наслаждаясь видом из окна и невероятной тишиной в доме. Однако стоило только задремать, как всё — пёсик уже вернулся, совершенно выдохшийся, но по-прежнему радостный, прыгает на меня и вытирает о меня свои грязные лапы. Одного раза мне хватило, до меня быстро доходит… С тех пор, когда пёсик возвращается и хочет меня поприветствовать, я заблаговременно взбираюсь повыше на кресло.

Знаете, как пахнет собака, только что прогуливавшаяся под дождём? Нет? Я лучше промолчу.

И что теперь? А теперь случилось невозможное: я к ней привыкла. Даже к её запаху, хотя… Вам, думаю, не нужно объяснять, как воняет собака, даже если она не гуляла под дождём. Скорее стоило бы задуматься, как бедное животное само живёт с таким запахом. Между нами говоря, наш пёс не такой уж и чистюля. Не то чтобы он себя не вылизывал время от времени, но как-то не очень тщательно. Встряхивается, глаза чистит. Ну и, естественно, чешется с утра до ночи. Неудивительно, скажу я вам. Кто не моется основательно, у того вообще что угодно может завестись. Это всякая собака знает, как говорится. Поначалу я думала, что наш щенок ещё успеет научиться — он ведь пока совсем ребёнок, и принялась вылизывать его, чтобы показать, как это делается. Но нет! Все усилия — псу под хвост. Он не хотел ничему учиться, да и до сих пор не желает. Даже думать не хочется, что бы с ним стало, если бы мама с папой периодически не засовывали его в ванну и не драили хорошенько. Да, звучит жестоко. Ну а что ещё делать, если уговоры не помогают?

Что вы на это скажете? А, вы не привыкли, что с вами говорят на «вы»? Я так и думала. Но мне, честно говоря, нравится обращаться к окружающим на «вы». Для этого есть три причины. Во-первых, с чего бы мне говорить вам «ты», если я вас совсем не знаю? Во-вторых, у меня есть причины чисто эстетические. «Вы» звучит очень красиво. А мы, кошки, высоко ценим чистую красоту, и это очень важное качество, которое отличает нас от прочих, в частности от собак. А в-третьих, мне не нужны лишние сложности. Вздыхаете? Вот видите! Насколько было бы сложнее вместо этого сказать: «Вздыхаешь?» — смотрится как-то куце, а на деле букв-то сколько! По-хорошему, из этого даже не ясно, к кому я обращаюсь, — надо было бы ещё уточнить: «Вздыхаешь, дорогая читательница или дорогой читатель?» Слишком много возни ради тебя одного (одной?). Кроме того, если я попытаюсь представить тебя, то так и вижу, как ты сидишь на стульчике совсем один (одна?). Или лежишь в кроватке, но тоже один (одна?). А если бы вокруг этой книжки собралось двое, трое, а может, даже и больше читателей, мне пришлось бы использовать местоимение «вы»… Видите, сколько сложностей возникает на письме? А так я знаю, что вы есть, но кто вы — не знаю. Для меня вы, как говорится, кот в мешке. Но я ужасно рада, что вы читаете мою книгу. (Жаль только, что речь в ней про собаку. Поэтому история, конечно, хорошая, но всё же не первоклассная. Признаюсь откровенно: бесконечно рассказывать вам о том, как у попа была собака, я не собираюсь — скоро сказочке конец.) В конце концов, будь вам семь лет или семнадцать — каждого надо вовремя приучать к тому, что взрослые люди обращаются друг к другу на «вы».

Но вернёмся к нашим баранам, вернее, к нашим собакам. Не к собакам вообще, а к нашей собаке в частности. Чуть было не сказала: «к моей собаке». Чуть-чуть не считается! Ведь, к счастью, большую часть времени это вовсе не моя, а их собака.

Не так-то уж и просто привыкнуть к этакому зверю.