Тело Ревенанта полыхало от страсти.

Пока Блэсфим вела его в спальню, он поражался тому, как легко согласился на условия малышки Неистинного ангела. Всегда лишь он властвовал во время секса, приказывал что, как, где и когда делать. Чёрт, даже когда женщина начинала властвовать, это было лишь потому, что он приказал.

А теперь этот потрясающий и загадочный Неистинный ангел, буквально, схватила его за яйца, а он ей позволил.

Но, в конце концов, он же мужчина и на многое пойдёт ради секса. На самом деле, если женщины поймут, какую власть имеют над мужчинами, они станут управлять всеми измерениями.

Рев силой мысли зажёг настенные бра, когда Блас зашла с ним в комнату.

— Шик подземелья, — проговорила Блэсфим, указывая на кандалы, висящие в стене. — Мило, но попахивает клише, не думаешь?

— Клише существует не без причины. — Он, потянулся к Блас, но чертыхнулся и отдёрнул руки. Правила есть правила, даже если они бесили.

Блас остановилась перед кроватью и обернулась к Ревенанту. Её пальчики всё ещё находились за поясом его брюк, и она задела ноготком головку его члена. Тело Ревенанта тут же откликнулось, ускоряя пульс, поднимая кровяное давление и учащая дыхание… Чёрт, у него случится инсульт от её первого касания.

— Раздевайся, — приказала она

— Ты не собираешься сама меня раздеть?

Она одарила его такой кокетливой, женственной и сексуальной улыбкой, что он не стал ждать ответа, а силой мысли скинул всю одежду.

И тут же вся её кокетливость превратилось во что-то более страстное и сильное. Если бы Рев знал, что обнажённое тело так на неё повлияет, он бы в самую их первую встречу изобразил «Супер Майка».

Блас окинула его взглядом и там, где он скользил, мускулы Ревенанта сокращались. И когда она добралась до его налитого ствола, всё тело Рева было таким же готовым, ожидая того, что хотела Блас.

— Как думаешь, что сейчас должен делать Неистинный Ангел? — спросила она

Рев понятия не имел, но знал, чего бы хотел он.

— Лизала бы мои яйца.

Она выгнула бровь.

— Серьёзно? — Она могла изображать холодность, но сладкий аромат её возбуждения наполнил воздух, заставляя Рева желать её ещё сильнее.

— Серьёзно.

Он не думал, что она пойдёт на это… и ему пришлось сдавленно застонать, когда Блас опустилась перед ним на колени и прижалась нежными, шелковистыми губами к его паху. Мать твою, она сделала это, лизала и сосала, прикусывала и…

— Проклятье, — выдохнул он, когда она втянула в рот яички и замычала, посылая вибрации и в них. Рев остановил себя, прежде чем запустил руку в её волосы и потянуть голову назад, так как в любую секунду мог кончить.

Но прежде чем он дошёл до критической точки, Блэсфим встала и растянула губы в дразнящей улыбке, судя по которой она точно знала, как близок к краю был Рев.

И какую муку он теперь переживал?

Неистинные ангелы — зло.

— На кровать, — приказала она, и как бы Рев не ненавидел выполнять приказы, он за рекордные секунды улёгся спиной на матрас и смотрел, как Блас раздевается.

Этим она не дразнилась, а сделала всё выверенными движениями, как когда обрабатывала ему раны. Просто сняла одежду и сложила её стопкой в изножье кровати. После чего выпрямилась, выглядя одновременно и неуверенной и нетерпеливой. Хотя как такое возможно, Рев не представлял.

Хотя, плевать, особенно когда Блэсфим стояла у его ног, её изящное, стройное тело просто само долбаное произведение искусства. Полные, тяжёлые груди, тёмные соски торчат от возбуждения, а тонкая талия была создана, чтобы мужчина обхватывал её и насаживал Блас на свой член.

Между ног же — само совершенство. Гладкая кожа, набухшие складки немого приоткрылись, показывая намёк на нежно-розовую плоть.

Твою мать, его член был словно в агонии.

— Я думал, что Неистинные ангелы гордятся своими… специальными украшениями.

— Как мы уже выяснили, я не типичный Неистинный ангел. — Она забралась на постель, матрас прогнулся под её весом. — Я расплавленный воск.

Он застонал.

— Мне нравится.

Блас, с голодом в глазах, поднималась всё выше, скользя рукой от голени Рева к его бедру.

— Хочешь прикоснуться ко мне? — её хриплый голос вибрацией прошёлся до его яичек, которые она так искусно сосала.

— Чёрт, да.

Она зловеще улыбнулась.

— Хреново.

Опустив голову, она провела губами по головке его члена, и тот дёрнулся, ударив её по рту. В наказание, Блас прикусила жилку прямо под головкой.

От смеси боли и удовольствия Ревенант силой мысли загремел цепями в стенах

— Так-так, — пробормотала она. — Кому-то это нравится.

— Кому-то это никогда не делали. — За все пять тысяч лет ни одна женщина не творила такого с ним. А у него были чертовски грубые партнёрши в постели. — Повтори.

— У меня есть идея получше

Лучше этого? Не может…

Блядь, да. Она оседлала его и скользнула вверх по телу Рева, приближая нежную плоть к его лицу. У него потекли слюнки, а клыки начали пульсировать, и даже капля предсемени скользнула по его стволу.

Он никогда так отчаянно не нуждался в такой ласке с женщиной. Словно он умрёт от голода, если Блас не прижмётся естеством к его рту через десять секунд.

Когда Блас схватилась за изголовье и удобнее устроилась над Ревом, он сильно сжал руки, лежащие по бокам, в кулаки, моля о контроле. Правила… он не мог их нарушить. Но, проклятье, его пальцы чесались от желания прикоснуться к Блас. Раскрыть её складки. Проникнуть в её тело.

— Говорят, что Неистинные ангелы на вкус, как свежие яблоки. — Облизнув губы, он поднял голову, прижимаясь ртом к сердцевине, когда Блас подалась бёдрами вперёд. Она застонала, когда он скользнул языком между складок. Её мёд со свежим запахом красных яблок заполнил рот Рева, нежнее, чем он ожидал, смешанный с женственными пряностями самой Блас.

Боль прострелила его ладони, тогда он и осознал, что впивался в них ногтями. Приказав рукам расслабиться, Ревенант скользнул языком в тело Блас.

— Да, — выдохнула она. — Вот так.

О, так ей нравятся ласки языком? Хреново. Она пытала Рева, поэтому он поступит так же.

Он всегда придерживался принципа «за что боролись, на то и напоролись».

Немного повернув голову, Рев сменил угол и провёл языком по всему лону, в самом конце лишь задевая кончиком языка клитор. Она выругалась, и задрожала, когда Рев повторил действие. А потом вновь. На четвёртый раз, он задержался на комочке нервов, кружа вокруг него, пока сама Блас вертела бёдрами в одном с ним ритме.

Она очень близка была к оргазму, так близка, что воздух начал искрить от страсти. У Рева пульсировали и член и яйца, и он надеялся, что приказ не трогать касался лишь тела Блас, потому что он сжал в ладони свой ствол, сдерживая оргазм, который без сомнения вошёл бы в историю.

— Рев… я сейчас кончу… Рев, о-о-о-о, Рев… да. — Она закричала, напрягшись, а затем задрожала всем телом.

Сейчас он должен бы перевернуть Блас на спину и войти в её тело. Или выскользнуть из-под неё, опустить её голову на подушки и вогнать себя по самые яйца.

Но не мог её коснуться. От разочарования Рев практически завыл, а вот удовлетворённые вздохи Блас участились. У неё дрожали ноги, когда она отстранилась и тяжело опустилась ему на живот. Боже, она великолепна: растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, блестящая от пота кожа, глаза с поволокой удовлетворения и приоткрытые губы.

— Позволь коснуться тебя, — прорычал он.

Она наклонилась, её волосы, словно занавес, закрыли их лица, и прижалась своим ртом к его.

— Нет

— Милая, ты чертовски жестокая.

Она улыбнулась и начала скользить вниз по его телу, оставляя след из обжигающих поцелуев на коже. Закрыв глаза, он позволил её телу ласкать себя, кожа к коже, распаляя все чувства до гиперчувствительности. Реву хотелось, чтобы Блас скорее оседлала его.

Когда она спустилась ниже, задевая набухшими складками член, по телу Рева пронеслось невероятное ощущение, заставившее выгнуться на кровати, чтобы проникнуть в желанное тепло. Но Блас не позволила, несмотря на то, что Рев выгнулся сильнее, она просто отодвинулась подальше.

— Блэсфим. — Его голос был смесью страсти и рыка. — Ты играешь с огнём.

— Отлично, — с лукавой улыбкой протянула она. — Потому что здесь холодно.

— Блядь. — Он откинулся на подушки, прижимая ладони к своим бёдрам и приказывая себе сохранять контроль. Чтобы не схватить Блас за талию, и не насадить на свой болезненно твёрдый член.

— Хм-м-м. — Жуя нижнюю губу, она принялась дразнить Рева, прослеживая пальцем вены на его стволе.

— Да, — проскрежетал он. — Приглашение. Приказ. Ёбаная мольба. Называй, как хочешь, просто трахни меня.

— Покажи свои клыки.

Он тут же их продемонстрировал. Да он ей свою печень вывалит, если только после этого она даст ему кончить. Блас потянулась и коснулась кончика одного из резцов.

— Клыки у вампиров — эрогенные зоны, — промурлыкала она. — Вампы могут кончить, если долго ласкать их клыки.

— И? — От мысли, что какой-то клыкастый мудозвон трахался с Блас пробудилось желание убить каждого встречного вампира. Она присоединила другой палец к первому, и Ревенант испытывал такие чувства, словно впервые мастурбировал.

— И… у падших ангелов так же?

Рев чувствовал приближение оргазма, словно гладили его член, а не клык.

— Видимо, — выдохнул он, вновь сдавливая основание члена до боли, заглушая удовольствие. Черт возьми, когда он кончит, то его член будет похож на пожарный шланг со спермой.

— Интересно.

— Интересно? — прокаркал он. — Знаешь, как было бы интереснее? Если бы ты позволила ласкать себя.

— Это почему?

Рев чувствовал, как уходит контроль с каждым ударом сердца о рёбра, с каждым сдавливанием кулаков, почти до крови на ладонях. Чувствовал потерю контроля в грубости своего голоса, во вкусе крови, из прокусанного языка и слышал в смешении их ароматов возбуждение.

— Потому что тогда я бы прижал тебя к стене, завёл руки за голову, где держал бы их, и начал вбиваться с такой силой, что ты ещё месяц чувствовала бы жжение между ног. А после того, когда мы оба кончим, я уложил бы тебя на пол в позу 69 и не отпустил, пока не испробовал с десяток твоих оргазмов. И прежде, чем ты даже успела бы подумать о том, чтобы отдохнуть, я трахал бы тебя в каждой позе, в какой только мужчина может трахнуть женщину. И не остановился бы, пока ты не начала умолять. — Он ударил кулаками по матрасу. — Проклятье, Блэсфим, мне нужно оказаться в тебе. — Он судорожно вздохнул. — Позволь… войти в твоё тело.

Её глаза заблестели, и Рев, впервые, осознал, как Неистинные ангелы завлекают мужчин. Не обольщением, а невинностью. Блас широко распахнула глаза, но тяжело дышала; немного дрожала, но его член был полностью покрыт соками её возбуждения. Каждый мужской инстинкт внутри Ревенанта вопил взять её жёстко и быстро, а затем ещё раз медленно и томно. Он жаждал изучить каждый миллиметр её тела и как этот миллиметр реагирует на него. Хотел научить Блас, как свести его с ума, и стереть каждого мужчину, что был до него, из её памяти.

О чём, чёрт побери, он думал? Его обработала магия Неистинного ангела, потому что хрена лысого, он своими бы мозгами до такого дерьма додумался. Ревенант никогда не хотел себе женщину. Ну, у него лишь случайные связи, столько, что не сосчитать. И в тот момент, когда он видел свою любовницу в своём будущем, сваливал.

Чёрт, если бы он оказался с Блас в постели с месяц назад, сомневался бы, что так увлёкся. Нет, не сомневался, а знал. Её нравственность и правильность оттолкнули бы его, как репеллент комара. Но теперь, когда ему вернули память, с ними пришли и новые эмоции, сожаления и боль, а Блэсфим каким-то образом вписалась в это, заставляя Рева хотеть больше, чем секс… хотя очевидно, что сама она хотела лишь секса.

Блэсфим судорожно дышала, её груди тяжело вздымались и опускались, заставляя потянуться к ним…

Нет!

От силы, с которой ему пришлось одёрнуть руки, всё тело задрожало. Твою же мать, его контроль практически сошёл на нет. Блас установила правила, а он собирался их нарушить. Он задрожал сильнее, но в этот момент Блас обхватила его длину тёплыми, мягкими руками и начала поглаживать вверх и вниз.

— Вот так, — тихо пропела она. — Самый простой способ облегчить адреналиновую перегрузку — заняться сексом.

Адреналиновая перегрузка? Может, способности Неистинных ангелов помогают держать всё под контролем, пока их партнёры могут лишь исполнять приказы? Пожалуй, это лучшее объяснение, и он с радостью возложил вину за свой промах на Блас.

Теперь ему стало лучше, и он выгнулся, трахая её кулак.

— Быстрее, — прорычал он. — Я должен оказаться в тебе.

— В этот раз я соглашусь с тобой.

Переместившись, она нависла над ним и направила головку его члена к входу в тело, и замерла. Рев заскрежетал зубами из-за мучительной задержки.

— Погоди. — Она закусила, припухшую от поцелуев, губу. — Предохранение.

— Падшие могут размножаться только с падшими, — ответил он, разве она не должна этого знать?

— Да, знаю, но ты-то типа супер-падший ангел. Что если…

— Я ангел, — указал Рев. — В Шеуле ангелы фертильны, что предотвращает попытку размножения с демонами.

— Как так вышло, что ты ангел? — она нахмурилась, утратив развратно-эротическую интонацию. Проклятье, Рев хотел вернуть её.

— Я никогда не падал с Небес. Это долгая история, расскажу позже. — Он выгнулся, напоминая, что сейчас время далеко не для разговоров. Пора трахаться.

— Должно быть, это отличная история. Она сжала в кулаке его стержень, несколько раз погладила, а затем заменила кулак своим телом.

Рев задержал дыхание, когда Блас, откинув голову, начала принимать его в мучительно медленном темпе. От эротического зрелища он застонал, а внутренние мышцы Блас сжались, словно принуждая её поторопиться.

— Да! Чёрт, вот так, — выдохнул он. — Ты такая влажная.

Блас низко застонала, когда вобрала в себя всю длину. Она немного повертела бёдрами, затем поднялась, почти выпустив его член из узкого жара, а затем опустилась обратно, в этот раз быстрее, но медленнее, чем хотел бы Рев

Он надеялся, что она прекратила строить из себя любителя покомандовать, потому что настал его черед.

Когда Блас в следующий раз поднялась и начала опускаться, он упёрся пятками в матрас и выгнул бёдра ей на встречу, поднимая её колени в воздух и заставляя упасть вперёд. Когда она упёрлась ладонями в его грудь, он чуть сместил бёдра, проникая ещё глубже в её тело.

Они вместе удовлетворённо выдохнули. Ревенант установил темп, теперь в воздухе слышалось лишь учащённое дыхание и шлепки тел, которые погрузили и Блэсфим и Рева в омут экстаза. Грудь Блас, тяжёлая с розовыми сосками, подпрыгивала от каждого движения. А когда Блэсфим обхватила одно полушарие и ущипнула вершинку, Рев почти кончил.

— Блэсфим, покажи свои крылья, — выдохнул он. — Я хочу видеть всю тебя

Ему показалось, что он увидел вспышку тревоги в её глазах, но спустя один удар сердца, Блас распростёрла крылья за спиной. В отличие от крыльев истинного и падшего ангелов, они не были ни кожистыми, ни перьевыми, а мерцающими и прозрачными, словно фата невесты, обсыпанная блёстками.

Они были настолько прозрачными, что казалось, словно исчезали в воздухе. Блас, наконец, сложила их и позволила исчезнуть.

— Прекрасны, — прошептал он.

Она посмотрела ему в глаза, закусив нижнюю губу. Жар её взгляда, напряжённое выражение лица и эти губы… проклятье, Рев готов был излиться в неё, заставить стонать его имя.

— Как и ты. — Она выгнулась от удовольствия, изящные изгибы её тела — воплощение совершенства Неистинного ангела. — Ты может и засранец, но прекрасен.

Никто никогда не говорил ему такого, поэтому он замер на несколько секунд, впечатывая эти слова в память.

Повертев бёдрами, Блас сжала внутренние мышцы, приняв Рева так глубоко, что он мог поклясться, что головкой члена чувствовал удары сердца Блэсфим. Мешочек Рева напрягся, готовый к оргазму, который приближало каждое развратное движение Блас на длине.

Учитывая напряжённость её пыток, Ревенант продержался дольше, чем думал, но не был готов к оргазму, который унёс его на другой чёртов уровень существования

Когда его яйца начали пульсировать, всё тело замерло в напряжённом удовольствии, прокатившемся по нему, и Рев мог только стонать. Он смутно слышал тихие стоны Блэсфим, чувствовал, как её мышцы сжимают его. Но в этот момент он достиг второго оргазма, и вновь был запущен в стратосферу, где его тело разорвалось на части.

Твою… мать.

Когда мир вернулся, Ревенант не мог шевельнуться. Он чувствовал себя так, словно его обездвижили и лишили костей, и мог просто лежать, переживая головокружение. Единственное, что он с удовольствием будет нести на себя, вес тёплого тела Блас.

Она, тяжело дыша, лежала на нём, и её потное тело прилипло к его. Ревенант задумался, прошло ли время запретов, и мог ли он, наконец, провести ладонью по шелковистым волосам, которые рассыпались по его плечам? Но потом осознал, что руки поднять всё равно не в силах, так что «без прикосновений» уже не несло в себе такой необходимости.

— Я не могу пошевелиться, — проговорила Блэсфим, опаляя дыханием горло Рева.

Шевелиться? Да он говорить не мог. Ему удалось промычать что-то, что он надеялся, прозвучало, как согласие, и почувствовал кожей, как Блас улыбнулась. И эта крошечная близость, тайная, удовлетворённая улыбка, пока они ещё были соединены, словно тёплое объятие обернулась вокруг Рева.

Такое сильное и столь же незнакомое чувство. Ревенанту нравились женщины и секс с ними, но он впервые переживал такое, как если бы не мог насытиться. Не сексом, а женщиной. Блэсфим.

Он мог лежать так вечность. Может Земля перестанет вращаться, миры прекратят войны и все оставят их с Блас в покое? Ревенант не привык мечтать… все мечты, которые он строил, были разрушены на вершине горы Мегиддо, много лет назад, когда Ривер дал, понять, братья или нет, они не семья, и Ревенанту не место на Небесах.

Но он мечтал. И это сумасшествие, учитывая, что жизнь завела его в самое, что ни наесть худшее место, где и Небеса и Ад имеют его по полной. Когда дело доходило до сражения между добром и злом, ни одна из сторон не была снисходительна. Значит, неважно, что Рев будет делать, когда кто-нибудь обрушит весь ад на его голову. Буквально, если Рев разозлит Сатану.

Ну да, лежать в постели и мечтать о счастливом будущем — глупо.

Но, когда Блэсфим удовлетворённо выдохнула, он понял, что в этот момент он счастлив, поэтому будет растягивать и смаковать его.

Потому что ему что-то подсказывало, что он продлится совсем мало.