Въ пятницу Гэй прибылъ въ Гольуэль. Рѣшено было всю эту недѣлю провести какъ можно тише, въ тѣсномъ семейномъ кружкѣ, чтобы въ послѣднее время наглядѣться на Эмми и на досугѣ рѣшить, гдѣ молодые проведутъ медовый мѣсяцъ. Гэй и его невѣста стояли за Лондонъ: имъ хотѣлось осмотрѣть всѣ его достопримѣчательности, завернуть съ визитомъ въ Гольуэль, а затѣмъ поселиться гдѣ нибудь, въ уголкѣ Рэдклифскаго дома, пока стройка не кончится. Чарльзъ назвалъ это ребячествомъ и, вмѣстѣ съ отцомъ и матерью, предлагалъ имъ путешествіе по Швейцаріи, куда Эмми давно желала съѣздить. Гэй съ радостью ухватился за эту мысль, тѣмъ болѣе что старый его слуга Арно передъ его отъѣздомъ просился погостить на родину.

— Отлично! воскликнулъ Гэй:- такъ какъ намъ еще жить покуда негдѣ, поѣдемъ въ Швейцарію; мы очень одолжимъ Арно, а можетъ и Филиппа встрѣтимъ.

— Безъ послѣдняго можно бы намъ и обойтись, пожалуй, — съ улыбкой замѣтила Эмми. — Развѣ съ условіемъ, чтобы ты съ нимъ помирился.

— Я только этого и добиваюсь, — сказалъ Гэй. — Но вообще путешествіе доставитъ намъ много развлеченія.

— Намъ, однако, нужно такъ устроить, Гэй, чтобы не увлечься заграничными удовольствіями и не прожить тамъ долѣе, чѣмъ нужно. Назначимъ себѣ срокъ.

— Пожалуй. Я велѣлъ плотникамъ кончить стройку къ Михайлову дню. Вернемся къ этому дню въ Рэдклифъ, — сказалъ Гэй.

День свадьбы быстро приближался. Чарльзъ видимо падалъ духомъ. Эмми для него была незамѣнима. Онъ съ трудомъ пріучалъ себя къ мысли, что ея мѣсто заступитъ Шарлотта. Тщательно скрывая свое горе, окъ старался острить попрежнему, казался при всѣхъ спокойнымъ и веселымъ, но оставаясь наединѣ съ сестрой, онъ мгновенно умолкалъ, слезы душили его горло, и Эмми не разъ принималась плакать, видя какъ дорого ему стоитъ борьба съ самимъ собою.

Въ такихъ случаяхъ Чарльзъ находилъ одно средство утѣшенія: онъ вмѣстѣ съ сестрой начиналъ строить планы, какъ онъ пріѣдетъ гостить къ нимъ въ Рэдклифъ, и разсуждалъ очень серьезно, въ чемъ бы ему удобнѣе ѣхать, въ вагонѣ или въ каретѣ.

Наконецъ, роковой день наступилъ; онъ тянулся какъ вѣчность. Всѣ въ домѣ что-то притихли; Шарлотта сидѣла смирно въ углу, подлѣ брата; Лора ходила какъ растерянная; Чарльзъ лежалъ молча и не сводилъ глазъ съ Эмми, которая проводила все свободное время подлѣ больнаго. Мистеръ Эдмонстонъ то и дѣло цѣловалъ ее и безпрестанно исчезалъ куда-то. Мать и плакала и радоваласъ въ одно время. Гэй, движимый чувствомъ деликатности, не сходилъ въ гостиную. Онъ провелъ все утро у себя въ комнатѣ, потомъ верхомъ отправился въ Броадстонъ, завернулъ къ Россамъ и, когда пріѣхалъ домой, то нашелъ Чарльза въ саду въ креслѣ, а Эмми на травѣ, у его ногъ. Гэй сѣлъ подлѣ невѣсты и всѣ трое долго молчали.

— Когда-то мы всѣ увидимся! спросилъ Чарльзъ, стараясь улыбнуться.

У Эмми навернулись слезы, и она начала говорить вполголоса, мечтая о томъ времени, когда Гэй и она вернутся изъ заграницы.

Послышался стукъ колесъ и вдали показалась карета.

— Гости ѣдутъ! Увезти мнѣ тебя, Чарли? спросилъ Гэй.

— Скорѣе, скорѣе, вези домой! нетерпѣливо отвѣчалъ Чарльзъ.

Гэй покатилъ его кресло и, идя вслѣдъ за нимъ, нагнулся немного впередъ и произнесъ:- Чарли, можетъ быть, намъ не суждено уже встрѣтиться на этомъ свѣтѣ, кто знаетъ, что случится; позволь же поблагодарить тебя за твою дружбу и вниманіе ко мнѣ. Ты почти главный виновникъ моего настоящаго счастія. Спасибо тебѣ!

— Я кромѣ капризовъ и насмѣшекъ ничѣмъ не отплатилъ тебѣ, Гэй, за твою любовь ко мнѣ, возразилъ больной, задумчиво вглядываясь вдаль. — За что ты меня благодаришь? Я тебѣ всѣмъ обязанъ; по милости твоей я переродился; вся моя желчь, все мое озлобленіе на людей исчезли съ того дня, какъ ты поселился въ нашемъ домѣ. Я не только люблю, я уважаю тебя!

Они заговорились и не успѣли доѣхать до дому, какъ гости ужь показались на террасѣ.

— А-а! вотъ они, наконецъ! закричала сестра мистера Эдмонстона, бросаясь на встрѣчу Эмми, которая, скромно опустивъ глаза, несла вслѣдъ за братомъ его костыли. — Душа моя! поздравляю тебя, — говорила тетка, обнимая ее. Чарльза она поцѣловала мелькомъ, а Гэю крѣпко пожала руку, сказавъ: — Я не жду представленія, я васъ уже заочно знала.

— Чтожъ, сестра, прибавилъ я что нибудь, говоря объ немъ? спросилъ мистеръ Эдмонстонъ, весело потирая руки. — Каковъ молодецъ, а?

Гэй сконфузился и отвернулся. Къ счастью, въ эту минуту лордъ Килькоранъ подошелъ къ нему, и они начали разговаривать. Спустя нѣсколько минутъ, Гэй представилъ Эмми низенькаго, широкоплечаго, смуглаго старика и, не говоря его имени, сказалъ съ улыбкой:

— Это твой знакомый, Эмми.

Мэркгамъ оторопѣлъ отъ удивленія, когда молодая лэди ласково протянула ему руку и смѣясь замѣтила:

— Какъ же, я мистера Мэркгама давно знаю! Старикъ, забывшись отъ счастія, такъ горячо пожалъ поданную ему маленькую ручку, точно невѣста Гэя была его родной племянницей.

— А гдѣ же Маріанна? спросила Эмми.

— Она здѣсь, отвѣчалъ Мэркгамъ. Я ее захватилъ съ собою въ С.-Мильдредѣ. Ее раздѣваютъ внизу.

— Я сейчасъ за ней сбѣгаю, закричала Шарлотта, и черезъ минуту она явилась въ гостиной, ведя за руку маленькую, худенькую дочь Диксона, робко прижавшуюся къ ней. Эмми подняла ее на руки и крѣпко поцѣловала. Маріанна пристально посмотрѣла на нее своими большими глазами. Вся семья обласкала дѣвочку, и Шарлотта увела ее къ себѣ на верхъ.

Послѣ обѣда мистриссъ Эдмонстонъ совсѣмъ захлопоталась, устроивая для гостей приличныя спальни. Ее то и дѣло вызывали по хозяйству, а ей, между тѣмъ, очень хотѣлось потолковать съ сестрой мужа, миссъ Шарлоттою, съ которой она не видалась съ прошлаго года. Сестра мистера Эдмонстона была уже пожилая дѣвушка, небольшаго роста, полная, очень живая, вѣчно смѣющаяся; добродушное лицо ея могло служить моделью ирландскаго типа. Она безъ памяти любила свою старушку мать и, когда пріѣзжала безъ нея, то всегда тревожилась, не загоститься бы ей слишкомъ долго у брата. Она съ любопытствомъ разспрашивала у невѣстки всѣ подробности на счетъ Гэя, говоря, что ей надо будетъ отдать строгій отчетъ дома обо всемъ, что она видѣла или слышала. Эвелина, въ свою очередь, не скупилась на разспросы, но она не церемонилась и потому ставила иногда Лору въ щекотливое положеніе. Эдмонстоны вообще не любили дѣлиться съ посторонними своими домашними непріятностями. Пользуясь тѣмъ, что Лору вызвали для осмотра картонокъ съ перчатками, присланныхъ только что изъ Лондона, Эвелина пристала къ Шарлоттѣ, надѣясь выпытать отъ болтуньи кой-какія потребности на счетъ Гэя. Шарлотта долго крѣпилась, наконецъ убѣдившись, что отъ кузины нечего скрывать того, о чемъ скоро всѣ сосѣди узнаютъ, она проговорилась объ исторіи съ чэкомъ, о предостереженіяхъ Филиппа, о ссорѣ его съ Гэемъ и т. д.

— Такъ Гэй былъ у васъ въ опалѣ одно время? сказала Эвелина. — Неужели Эмми было уже запрещено съ нимъ переписываться?

— Конечно, и сестра строго выполнила приказаніе папа, — отвѣчала Шарлотта.

— Душа моя! не корчи изъ себя невинность, смѣясь возразила Эвелина. — Я никогда не повѣрю, чтобы они тайно не переписывались. Ты понятія, значитъ, не имѣешь о влюбленныхъ.

— Я о другихъ ничего знать не хочу, а за Эмми и Гэя поручусь, что ничто въ мірѣ не заставило бы ихъ нарушить приказаніе папа, сказала Шарлотта вся вспыхнувъ.

— Попробуй сама влюбиться, запоешь другое, насмѣшливо возразила кузина.

— Я никогда не влюбляласъ! съ жаромъ говорила Шарлотта. — Эвелина покатилась со смѣху, собесѣдница ея вспыхнула, и онѣ сильно заспорили, но, къ счастью въ эту минуту кавалеры явились изъ столовой. Гэй усадилъ Чэрльза на диванъ, а самъ, отойдя въ сторону, вступилъ съ Мэркгамомъ въ безконечный разговоръ объ улучшеніяхъ въ Рэдклифѣ. Шарлотта воспользовалась удобной минутой и, подбѣжавъ къ дивану, стала на колѣни передъ братомъ и шепотомъ проговорила:

— Чарли, Эвелина не хочетъ вѣрить, чтобы Эмми съ Гэемъ не переписывались въ продолженіе всей зимы.

— Чтожъ мнѣ дѣлать, Шарлотта? спросилъ братъ.

— Скажи, чтобы она надо мной не насмѣхалась; она увѣряетъ, будто я ничего въ любви не понимаю, и что всѣ влюбленные всегда тайно переписываются.

— Съ ней нечего тебѣ связываться, возразилъ Чарльзъ. — Она не стоитъ, чтобы съ ней были откровенны; сейчасъ видно, что она дома окружена дурнымъ обществомъ. Не говори съ ней ни объ Эмми, ни объ Гэѣ.

Чарльзъ самъ между тѣмъ не прочь былъ поболтать съ кузиной, которая своимъ насмѣшливымъ языкомъ доставляла ему много развлеченія. Онъ въ этотъ вечеръ какъ-то особенно тосковалъ. Эмми сидѣла подлѣ него и онъ крѣпко держалъ ее за руку, точно боясь, чтобы отъ него не отняли его безцѣнное сокровище. Эвелина подошла къ нимъ въ срединѣ вечера и принялась потѣшать обоихъ описаніемъ новаго учителя своихъ братьевъ, мистера Фидлера, рекомендованнаго Филиппомъ.

— По наружности, это настоящій джентльмэнъ, — говорила она:- онъ очень уменъ, начитанъ. Но что за уродъ! Боже мой! маленькій, сморщенный, точно гуттаперчевая кукла. Онъ не ходитъ, а скачетъ, того и гляди, что въ каминъ попадетъ и растаетъ. Глаза у него хоть не косые, а какіе-то странные, на одномъ изъ нихъ рѣсницы черныя, а на другомъ бѣлыя; онъ, по моему, напоминаетъ Морицоваго тержьера Венеру, у которой на одномъ глазѣ черное пятно. Братья иначе не зовутъ его какъ Венерой.

— А вы вѣрно еще болѣе ихъ подстрекаете насмѣхаться надъ учителемъ? сказалъ Чарльзъ.

— Какъ учитель, онъ не смѣшонъ, напротивъ, учитъ отлично. Но насъ, ирландцевъ, онъ боится какъ дикихъ; удивляется, зачѣмъ мы не ѣдимъ руками картофель и отчего я на головѣ ношу шляпку, а не юбку, какъ носили въ древности классическія карѳагено-кельто-иберійскія щеголихи.

— Немудрено, что Филиппъ его вамъ рекомендовалъ, замѣтила Шарлотта.

— Зато же онъ и ученый, возразила Эвелина:- чего-чего онъ не знаетъ! Съ нимъ можно только сравнить капитана Морвиля, по образованію.

Эвелина тарантила такимъ образомъ въ продолженіе всего вечера, а Чарльзъ старался поддерживать еа тонъ, чтобы только не прекратить разговора. Наконецъ вечеръ кончился и всѣ разошлись.

Лора вмѣстѣ съ матерью отправилась въ комнату къ Эмдіи, тамъ онѣ всѣ трое поплакали, поговорили наединѣ и уходя крѣпко разцѣловали Эмми, внутренно упрекавшую себя, что у ней на сердцѣ какъ-то особенно легко.

На слѣдующее утро она проснулась довольно рано и первой ея мыслью было: сегодня моя свадьба! Къ завтраку она не вышла, а завернула къ брату, который лежалъ уже одѣтый въ уборной матери. Чарльзъ усадилъ ее подлѣ себя на диванѣ и дрожащими пиьцами началъ застегивать на ея рукѣ золотой браслетъ, съ волосами ихъ матери. Слезы застилали его глаза и онъ провозился съ браслетомъ довольно долго.

— Чарли, Чарли! произнесла Эмми плача и обнимая брата. — Зачѣмъ я рѣшилась тебя оставить!

— Полно, возразилъ Чарльзъ:- мои сестры не обезьяны, которыхъ привязали на всю жизнь къ такому бревну, какъ я.

— Голубчикъ, вѣдь тебѣ худо будетъ безъ меня, съ улыбкой говорила Эмми. — Позволь хоть Шарлоттѣ меня замѣнить.

— Хорошо, если только я первое время слажу съ собой и не возненавижу ее. Ахъ, Эмми! сказаи больной:- не зналъ я, что самъ на себя руки подымаю, когда хлопоталъ о томъ, чтобы оправдать Гэя. Что дѣлать! И онъ не виноватъ, что ты ему голову свернула. Всгань-ка, дай тебя осмотрѣть! Красавица да и только! честь мнѣ дѣлаетъ, что такую дѣвушку воспиталъ. Богъ съ тобой, будь счастлива! А за брата спасибо, я давно себѣ искалъ такого человѣка; изъ тысячи развѣ выберешь ему подобнаго. Ему одному позволяю я только украсть у меня мою Эмми. А вотъ и онъ самъ. Иди сюда! крикнулъ Чарльзъ Гэю, пришедшему за нимъ. Гэй вошелъ молча и, взявъ больнаго подъ руку, увелъ его внизъ.

Невѣстѣ пора было одѣваться. Эмми очень кротко отдала себя въ полное распоряженіе матери и сестрамъ. Когда туалетъ кончился, Гэю разрѣшили войдти посмотрѣть. Онъ съ улыбкой остановился на порогѣ уборной и, увидѣвъ Эмми въ дорогомъ шелковомъ бѣломъ платьѣ, замѣтилъ смѣясь:

— Съ чего жъ это я взялъ, что матерія гро-гро не годится для вѣнчальнаго платья? По моему, красивѣе ничего не можетъ быть.

Жениха позвали внизъ. Онъ самъ вызвался отвезти Чарльза въ церковь, въ фаэтонѣ. Эмми же отправилась съ отцомъ и матерью въ каретѣ. Мистеръ Эдмонстонъ былъ въ сильномъ волненіи, а жена его, едва сдерживая слезы, все время держала дочь за руку. По окончаніи утренней службы, начался свадебный обрядъ. Отецъ подвелъ невѣсту къ алтарю, гдѣ она стала на колѣни рядомъ съ Гэемъ. Оба они твердо и спокойно отвѣчали на всѣ вопросы священника.

Лора не могла смотрѣть на нихъ равнодушно и дотого вся дрожала, что должна была опереться на Шарлотту. Слезы ея заразили всѣхъ свадебныхъ подругъ, кромѣ Мэри Россъ, которая отличалась необыкновеннымъ спокойствіемъ, и съ нѣжностью любовалась на молодую парочку.

День былъ дождливый съ утра, но къ полудню выяснѣло и яркій солнечный лучъ, ударивъ въ одно изъ оконъ церкви, обдалъ золотистымъ свѣтомъ кудрявую, темную голову Гэя и прозрачный, бѣлый вуаль его невѣсты.

Чарльзъ стоялъ, прислонившись къ колоннѣ и опустивъ глаза. Отецъ его, переминаясь съ ноги на ногу, безпрестанно вертѣлся и украдкой утиралъ катившіяся по его лицу слезы. Мистриссъ Эдмонстонъ, не поворачивая головы, усердно молилась; щеки ея горѣли, сама она тяжело дышала. Одна Эмми не была въ волненіи; скромно опустивъ голову и крѣпко сжимая руку Гэя, она съ благоговѣніемъ выслушала послѣднее наставленіе викарія и, казалось, вся была погружена въ молитву. Обрядъ кончился. Свадебная процессія показалась на паперти церкви. Впереди шли молодые, цвѣтущіе молодостью и красотой, за ними попарно слѣдовали дѣвицы: Лора и лэди Эвелина, обѣ красавицы и обѣ очень нарядныя; Шарлотта, рука объ руку съ маленькой Маріанной, и въ заключеніе Мэри Россъ и Грація Гарнеръ. Всѣ деревенскіе жители, разиня ротъ, любовались на шествіе, говоря, что на такое зрѣлище не жалко было бы придти посмотрѣть даже и за двадцать миль отъ Гольуэля.

Шарлотта просила дозволить ей довезти Чарльза до дому; кто-то замѣтилъ, что она пожалуй попадетъ подъ дождикъ въ своемъ бѣломъ платьѣ, но она продолжала приставать ко всѣмъ, увѣряя, что отлично умѣетъ править.

— Ну, садись, садись, сказалъ ей смѣясь братъ: — только не опрокинь меня, а то хлопотъ надѣлаешь.

Дорогой они разговорились о молодыхъ. Шарлотта отъ души радовалась, что она имѣетъ наконецъ право называть Гэя братомъ. — Только бы поскорѣе всѣ гости уѣхали, твердила она:- а то мнѣ такъ хочется плакать! Ну, что мнѣ теперь дѣлать, Чарли? я знаю впередъ, что мнѣ не съумѣть тебѣ угодить такъ, какъ Эмми угождала.

— Пожалуйста не сантиментальничай! возразилъ Чарльзу — пусть ужь лучше гости проведутъ у насъ вечеръ, чѣмъ намъ съ тобой ссориться. Вѣдь мы всѣ сегодня презлые; пожалуй, передеремся еще, а Эмми уѣдетъ, некому будетъ насъ мирить.

— Видѣлъ ты какъ тетя Шарлотта разливалась? Какая она уморительная! замѣтила шалунья.

— Знаешь ли что? вѣдь ты будешь копія тетушки подъ старость лѣтъ, — насмѣшливо сказалъ Чарльзъ.

— Такъ чтожъ? очень рада, я всю жизнь останусь дѣвушкой и буду ходить за тобой, какъ она за бабушкой.

— Неужели? вотъ не думалъ-то!

— Право, Чарли! Я ни за что не выйду за-мужъ, это такъ скучно. Однако, какая Эмми была хорошенькая! заключила она. Нѣсколько крупныхъ капель упало на бѣлое платье Шарлотты. Зонтика они съ собой не захватили, а отъ шинели Чарльза она положительно отказалась. Погнавъ лошадь полной рысью, молодая дѣвушка отъ души смѣялась, видя какъ проливной дождикъ отдѣлываетъ ея розовыя ленты и бѣлую шляпку. Гэй встрѣтилъ ихъ на крыльцѣ, вмѣстѣ съ Буяномъ. Вѣрный пудель, предчувствуя, что съ его хозяиномъ совершается что-то особенное, отрекся отъ всѣхъ, даже отъ Шарлотты, и ходилъ какъ прикованный за Гэемъ.

— Шарлотта! ты вся мокрая! вскричалъ Гэй, помогая ей выходить изъ экипажа.

— Не бѣда, зато Чарльзъ сухъ! отвѣчала она, выпрыгивая изъ фаэтона и крѣпко пожимая руку своему нареченному брату, нѣжно поцѣловавшему ее въ лобъ.

— Дитя мое! вѣдь ты промокла насквозь! говорила Эмми, обнимая сестру; пойдемъ, перемѣнимъ платье! и онѣ обѣ побѣжали наверхъ, въ дѣтскую, гдѣ Эмми принялась сама растегивать промокшее платье сестры.

— Погоди, Эмми, сказала Шарлотта, лукаво улыбаясь и схвативъ ту руку сестры, на которой былъ обручальный перстень. — Лэди Морвиль не можетъ служить мнѣ горничной!

— Пусти, пусти, дорогая! недолго мнѣ послужить тебѣ, - говорила Эмми дрожащимъ голосомъ, и онѣ обѣ крѣпко поцѣловались. Пока старшая сестра прикалывала ей другой поясь, Шарлотта заглянула въ молитвенникъ, лежавшій на столѣ; на заглавномъ листѣ его была сдѣлана рукою Гэя слѣдующая надпись: Амабель Франциска Морвиль. іюня… 18….

Пышнаго завтрака мы описывать не будемъ. Свадебный пирогъ былъ великолѣпенъ. Шарлотта суетилась, угощая дѣвицъ. Эвелина кокетничала съ Мэркгамомъ, за неимѣніемъ другаго кавалера; лордъ Килькоранъ произнесъ торжественный спичъ въ честь молодыхъ, а всѣ прочіе гости веселились отъ души. Одна Лора металась изъ угла въ уголъ, дѣлая видъ, что она помогаетъ матери, а между тѣмъ ея сердце надрывалось отъ сдержанныхъ рыданій. Дамы встали, чтобы переодѣть Эмми въ дорожное платье. Мать и дочь долго оставались въ уборной вдвоемъ; перейдя къ себѣ въ спальню, Эмми дала послѣднее наставленіе Шарлоттѣ какъ ухаживать за Чарли. Обѣ сестры заплакали, крѣпко обнялись, и затѣмъ началась церемонія туалета. На молодую надѣли малиновое шелковое платье съ бѣлымъ отливомъ, кружевную мантилью и бѣлую шляпку. Нарядивъ ее, мать ушла къ себѣ въ уборную, гдѣ ее уже дожидался Гэй. Онъ съ жаромъ поцѣловалъ ея руку и искренно поблагодарилъ ее за постоянную любовь, довѣріе и вниманіе къ нему.

— Вы сдержали свое слово, сказалъ онъ взволнованнымъ голосомъ:- вы любили меня какъ сына. Мнѣ остается одно, просить, чтобы вы не перемѣнились ко мнѣ.

— О чемъ же мнѣ васъ попросить? съ улыбкой возразила мать. — Я такъ увѣрена, что наша Эмми попала въ надежныя руки, что мнѣ и просить нечего, чтобы вы ее берегли. Мнѣ остается пожелать, чтобы вы внесли въ свой домъ то же счастіе и тотъ же миръ, которые вы умѣли внести въ нашу семью. Смѣло скажу, милый Гэй, что всѣ мы привязались къ вамъ искренно. Дай Богъ, чтобы Эмми еще болѣе насъ сблизила.

Въ эту минуту вошла Лора. Прощаясь съ сестрой, она молча плакала, но съ Гэемъ ей нужно было сказать хотя нѣсколько словъ. Гэй заговорилъ первый.

— Лора, сказалъ онъ:- вамъ нужно успокоиться, когда эта вся кутерьма кончится. Бросьте въ сторону математику и не работайте до изнеможенія силъ.

Она горько улыбнулась вмѣсто отвѣта.

— Вотъ вамъ заказь отъ меня, продолжалъ онъ. — Нарисуйте мнѣ внутренность нашей церкви въ перспективѣ. Только не работайте черезъ силу. Этотъ подарокъ будетъ служить мнѣ доказательсгвомъ, что вы забыли всѣ непріятности, которыя я вамъ сдѣлалъ невольно. Простите меня за все прошлое.

— Благодарю васъ за доброе слово, — отвѣчала наконецъ Лора и зарыдала. Мать ея вышла немедленнл изъ комнаты.

— Не утѣшайте меня, Гэй, продолжала Лора сквозь слезы:- вы ни въ чемъ не виноваты. Я только, несчастная….

— Эмми передала мнѣ, что вы все горюете о Филиппѣ, - прервалъ ее Гэй. Успокойтесь, мы — вѣроятно встрѣтимъ его въ Щвейцаріи; кто знаетъ, можетъ быть, тамъ онъ и помирится со мною. Что до меня касается, то я только объ этомъ и мечтаю.

Слова эти произвели на Лору самое отрадное впечатлѣніе. Она хотѣла что-то отвѣтить, но въ эту минуту Шарлотта вбѣжала въ комнату нея запыхавшись.

— Гэй, не забыть бы мнѣ вамъ напомнить ваше обѣщаніе, говорила она весело. — Прошу подписаться на первомъ же письмѣ: «любящій васъ братъ.»

— Непремѣнно! непремѣнно! отвѣчалъ Гэй съ улыбкой.

— Гэй! гдѣ Гэй? кричалъ, снизу мистеръ Эдмонстонъ. — Поѣздъ скоро уйдетъ. Ступайте всѣ, скорѣе, внизъ. Мать ношла искать молодую. Она нашла ее на колѣняхъ въ своей комнатѣ. Эмми горячо молилась, прося Бога благословить ихъ бракъ, укрѣпить вѣру въ ея сердцѣ и дать ей силу содѣлать счастіе мужа и всей семьи. Мать свела ее внизъ и съ рукъ на руки передала ее Гэю.

Чарльзъ лежалъ на диванѣ, въ прихожей, очень много говорилъ и видимо волновался. — Эмми, слушай, сказалъ онъ сестрѣ, нѣжно его ласкавшей:- покамѣстъ мы всѣ тобой довольны, а теперь прошу писать какъ можно чаще и, главное, не убиваться о братѣ.

Вся семья толпилась вокругъ отъѣзжавшихъ, Эмми и Гэя цѣловали наперерывъ. На крыльцо высыпалъ весь домъ, даже больной Чарльзъ выползъ туда же, опираясь на Шарлотту. Наконецъ, отецъ усадилъ молодую въ карету.

— Прощай, прощай, моя малютка! Господь съ тобой. Будь счастлива! Гэй, берегите ее, вѣдь это золото! слышались смѣшанные голоса, Гэй быстро вскочилъ на подножку кареты, но вдругъ обернувшись сказалъ:

— Шарлотта, я Буяна заперъ у себя въ комнатѣ — выпустите его полчаса спустя. Я ему все объяснилъ и онъ будетъ умникъ. Прощайте!

— Хорошо, все сдѣлаю, отвѣчала Шарлотта. Я буду вамь писать о немъ.

— Мэркгамъ, помните, если нашъ домъ не будетъ готовъ къ Михайлову дню, мы остановимся у васъ.

Старикъ буркнулъ что-то про себя и отвернулся.

— Чарли! да благословитъ тебя Богъ! сказалъ наконецъ Гэй, еще разъ пожимая руку брату, и затѣмъ онъ сѣлъ рядомъ съ Эмми; дверцы захлопнулись за нимъ и — карета покатилась вдолъ аллеи.

Эмми, высунувъ голову изъ окна, задумчиво смотрѣла на мать и брата, пока вѣтка желтаго ракитника не задѣла за кружево ея шляпки и не обдала всю ее каплями дождя.

— Смотри, Эмми, гольуэльскіе цвѣты плачутъ о тебѣ, сказалъ Гэй.

Въ эту минуту на небѣ, прямо передъ ними, засіяла радуга.

— Гэй, проговорила Эмми:- знаешь ли, о чемъ я теперь думаю? Если намъ съ тобой и грозитъ какое нибудь испытаніе, мы не должны отчаяваться: посмотри, Самъ Господь этой радугой даетъ намъ знаменіе надежды!