Гитлеровская машина шпионажа. Военная и политическая разведка Третьего рейха. 1933–1945

Йоргенсен Кристер

Глава 10. Другие разведслужбы

 

 

Следует отметить, что в Третьем рейхе помимо СД-зипо и абвера существовали и другие разведывательные службы. К ним относились эффективно действовавшая служба «Ф» («Форшунгсамт» — исследовательское ведомство), прослушивавшая телефонные разговоры союзных Британии стран; служба «Б», отдел дешифровки германского военно-морского флота, а также не слишком действенная ИНФ III, разведывательная служба германского МИДа. Последняя была создана в апреле 1941 г. для упрочения позиций Риббентропа в берлинских коридорах власти и соперничества с СД и армейской разведкой. Этой возглавляемой Андором Ханке организации было запрещено заниматься активным шпионажем, ей лишь поставили задачу ускорить сбор сведений об иностранных посольствах, консульствах и дипломатических миссиях. Агенты Ханке имели дипломатическое прикрытие и занимались вербовкой предпринимателей или журналистов немецкого происхождения, которые проживали за границей. Они также использовали представительства немецких фирм за рубежом в качестве прикрытия шпионской деятельности. В нейтральной Швеции агентом ИНФ III был пресс-атташе немецкой дипломатической миссии доктор Пауль Грассман, живший в этой стране с 1933 г. Он был журналистом и пытался воспользоваться всемирной славой и авторитетом шведского исследователя Свена Гедина (1865–1952, исследовал Тибет, Синьцзян, Монголию, Восточный Туркестан (1893–1935). Открыл Гандисышань. Сотрудничал с германскими (гитлеровскими) властями. — Ред.) для того, чтобы в 1939 г. удержать США в состоянии нейтралитета. Грассман также был частью плана, предусматривавшего переправку информации политического характера из Великобритании в Швецию, а оттуда в Германию. В 1940–1943 гг. этот инструмент пропаганды доказал свою эффективность. Грассман был частым гостем на пресс-конференциях, проводившихся в МИДе Швеции, где он собирал различные разведывательные сведения. Одним из его самых важных агентов был Герберт Ликфетт, представитель химического концерна «ИГфарбениндустри» в Швеции. Ликфетт имел превосходные источники в кругах шведских промышленников и через них собирал множество сведений разведывательного характера о промышленном производстве во вражеских странах. «ИГфарбениндустри» тесно сотрудничала с экономическим отделом абвера. В 1936–1937 гг. немцы опасались, что Скандинавские страны могут в преддверии войны заключить союз с Францией или Великобританией. Ликфетт заверил МИД Германии, что в государствах Скандинавии нет таких политических сил, которые поддерживают курс на вооружение или на союз с западными державами в случае возможной войны.

Передвижной почтовый автобус в Берлине  военных лет. Эти автобусы использовались для пеленгации вражеских радиопередатчиков как в самой Германии, так и в оккупированных нацистами странах

В Дании агентом ИНФ III был немецкий пресс-атташе Георг Дуквиц, проживавший в Копенгагене. Он создал активную шпионскую сеть, в которую входили два шведских судовладельца. Один из них жил в Бергене (Норвегия), другой в Гётеборге (Швеция). И тот и другой сообщали ему важные сведения о перевозках стратегических грузов. Дуквиц также завербовал некую богатую аристократку, докладывавшую ему о том, что происходило при дворе датского короля. Однако более всего Дуквица запомнили как человека, предупредившего датское движение Сопротивления о предстоящей облаве гестапо на датских евреев. В результате более чем 6 тысяч евреев удалось сбежать из Дании морем в Швецию. Трудно оценить истинную ценность информации, которую добывала ИНФ III, поскольку она во многом дублировала сведения, получаемые по каналам абвера. То же самое можно сказать и о сотрудниках 03 («Организации «Заграница»), которые были слишком подозрительны властям других стран — их считали явными пособниками нацистов. Таким образом, немецкая разведка не смогла рассчитывать на них как на агентов. Тем не менее в шведском городе Гётеборге представитель 03 организовал агентурную сеть, охватывавшую всю Западную Швецию и следившую за агентами разведок союзников и их шведскими сторонниками.

Разведывательные организации, которые дублировали разные виды деятельности, по сути дела, занимались напрасной работой. 4 сентября 1939 г. Йозефа Готтлоба, радиста и переводчика, работавшего на СД с 1937 г., вызвали в Берлин к Вальтеру Шелленбергу. Здесь он получил приказ приступить к созданию собственной дешифровальной службы СД. Готтлоб создал отдел А6 РСХА VI (то есть в рамках группы А VI управления РСХА — внешней СД. — Ред.) — радионаблюдения, — который возглавил сам. К этому времени его повысили в звании до штурмбаннфюрера СС. Костяк этого отдела составляли криптографы-австрийцы, армейские офицеры-специалисты, принудительно взятые на службу в немецкую армию после марта 1938 г. Их непосредственным начальником был полковник Андреас Фигль, опытный криптоаналитик, основавший еще в 1911 г. шифровальное бюро армии Австро-Венгерской империи, которое добилось немалых успехов в годы Первой мировой войны. На службу Шелленбергу Фигля в качестве шифровальщика завербовал офицер СД доктор Альберт Лангер. Несмотря на обилие талантливых людей, «Пост радионаблюдения» СД (ПРН) не добился особых успехов. Шелленберг утратил доверие к Готтлобу, который, в свою очередь, оказался неважным руководителем. Фигль также не оправдал возлагавшихся на него надежд.

Ему удавалось расколоть лишь малозначительные шифрованные сообщения нейтральных и малых стран. В 1943 г. Готтлоба перевели в мадридскую резидентуру СД, а ПРН, не сумевший взломать вражеские шифры, вместо этого занялся изобретением шифров для СД.

 

Масса усилий, крохи разведданных

Система почтовой цензуры была еще одной надзорной службой, доказавшей свою низкую эффективность. До февраля 1944 г. почтовая цензура в Германии была подконтрольна абверу, но затем перешла в ведение СД. В ней работали тысячи служащих и чиновников. Цензурному ведомству подчинялись 24 центральных телеграфа и многочисленные почтовые отделения, разбросанные по всему Третьему рейху и странам оккупированной Европы. Например, в контрольном управлении цензуры Франкфурта-на-Майне в ноябре 1941 г. работало 97 офицеров абвера, 120 почтовых чиновников и 2600 вольнонаемных служащих. Франкфурт был контрольным пунктом, через который проходил поток корреспонденции между Германией, Швейцарией и оккупированной Францией. Управление проверяло от 120 до 150 тысяч писем и телеграмм в день, главным образом выявляя сведения экономического характера, такие как нехватка ртути в США, уровень экспорта португальских товаров в Великобританию и затруднения последней в получении высококачественной пеньки. В сентябре 1944 г. штат управления был радикально сокращен, и уровень обработки корреспонденции уменьшился всего лишь до 20 тысяч писем/телеграмм в день. Напрашивался вывод о том, что человеческие ресурсы было бы целесообразнее использовать в каком-нибудь другом направлении, например для расшифровки вражеских сообщений. В 1930-х гг. Имперская почта предоставляла в Германии не только почтовые и телеграфные услуги, но также и услуги телефонной связи. Поскольку система безопасности имела чрезвычайную важность для рейха, Имперская почта приступила к изучению новой электронной технологии шифрования, находившейся тогда в стадии разработки. Руководителем отдела исследований, размещавшегося в огромном кирпичном здании Имперской почты на Рингштрассе в Берлине, стал Курт Феттерляйн. Феттерляйн и его немногочисленный персонал сосредоточили свои усилия на взломе шифрованной радио- и телефонной связи, соединявшей через Атлантический океан Англию с Нью-Йорком. Успехов в этом удалось добиться лишь в конце 1940 г. Ведомство Феттерляйна нашло идеальное место для подслушивания телефонных разговоров союзников, ведущихся через Атлантику. Это был курортный городок Нордвейк-ан-Зе на побережье Голландии (севернее Гааги), куда направились сотрудники отдела исследований, полностью заняв один из местных отелей. Интересующие их звонки перехватывались двумя локаторами в форме ромба, установленными на крыше отеля. После этого они расшифровывались специальными устройствами. Осенью 1941 г. такие звонки сразу перехватывались и тут же записывались на магнитофон. Большая часть важных телефонных разговоров между Энтони Иденом и Авереллом Гарриманом (послом США в Москве) или Черчиллем и советником Рузвельта Гарри Гопкинсом сразу передавались Шелленбергу в Берлин, который, в свою очередь, «придав им немного пикантности», доводил их содержание до Гитлера. Однако в массе своей перехваченные разговоры содержали малоинтересные сведения по большей части экономического, нежели политического или военного характера. Союзники понимали, что шифровальное устройство, защищающее телефонные разговоры, которые предназначались для быстрых сообщений, крайне ненадежно, и предприняли меры для ограничения типов передаваемой информации. Нацистское верховное руководство пришло к выводу, что деятельность Феттерляйна является напрасной тратой времени и усилий.

Германия имела масштабную службу, занимавшуюся подслушиванием телефонных разговоров, отделения которой, подобные тому, что изображено на этом снимке, были разбросаны по всей стране. Каждую неделю она отслеживала миллионы телефонных звонков

 

«Небесное око»: воздушная разведка

Как уже было упомянуто ранее, Первая мировая война привела к появлению самого эффективного средства наблюдения за противником — самолета. За период между двумя войнами эти поначалу неуклюжие крылатые машины стали более надежными и устойчивыми в полете и более быстрыми. Существенно увеличилась дальность и высота полета. Стала очевидной их несомненная пригодность для шпионской деятельности. Ветеран авиации Теодор Ровель в 1930-х гг. стал платным агентом абвера и получил задачу вести на своем самолете «Юнкере» W-34 разведку над территорией Польши и других потенциальных противников Германии. Этот «Юнкере» имел потолок высоты в 12 700 метров, и его полеты оказались настолько успешными, что Ровель вскоре получил под свое начало группу опытных пилотов и пять самолетов. Его «высотная эскадрилья», ставшая верным «оком абвера в небе», совершала тайные полеты над СССР и Польшей. В 1936 г. Канарис согласился перевести Ровеля под командование Германа Геринга, который обласкал его и оказал щедрую материальную поддержку. «Эскадрилью особого назначения» определили под начало генерала Йозефа (Беппо) Шмидта, возглавлявшего разведку люфтваффе. Однако Ровель по-прежнему продолжал советоваться с Канарисом относительно того, какие наземные цели следует фотографировать в первую очередь. Помимо эскадрильи, базировавшейся в Штаакене (аэродром, ныне закрытый, в районе западной границы современного Берлина. — Ред.), у Шмидта в Будапеште имелся еще один авиаотряд, совершавший полеты над Балканами и странами Ближнего Востока. В 1938 г. эскадрилья Ровеля летала над Судетами, собирая точные разведывательные сведения, касающиеся оборонительной системы чехословацкой армии. В сентябре 1939 г. она занималась тем же в небе над Польшей. Сделанные летчиками фотоснимки оказали существенную помощь вермахту, в немалой степени способствовав его стремительным победам. В сентябре 1939 г. Ровель уже командовал тремя авиаотрядами по 12 самолетов в каждом. Хотя действия его воздушных разведчиков снискали ему похвалу начальства за подготовку к нападению на Норвегию в 1940 г., ОКХ было недовольно тем, что подобные действия асов Ровеля во Франции оказались неудачными, потому что им удалось сделать фотоснимки лишь пограничных зон Восточной Франции. Звездный час разведывательных самолетов дальней авиации настал незадолго до войны с Россией и в самом ее начале. В 1937 г. один из воздушных шпионов Ровеля был сбит над территорией Советской России, но Кремль ограничился лишь вялыми протестами по поводу нарушения международных договоров. Советы явно не хотели привлекать всеобщего внимания к этому факту, поскольку сами совершали подобные полеты. В 1940–1941 гг. в распоряжении Ровеля имелось 50 самолетов и примерно 300 человек личного состава. Это были бомбардировщики дальнего действия, оснащенные специальными устройствами, закачивавшими в двигатели азотнокислородную смесь, которая улучшала их работу на большой высоте. Каждый самолет был оборудован тремя специально изготовленными фотоаппаратами с цейссовскими объективами, с помощью которых можно было делать до 180 снимков. Один фотоаппарат фотографировал вертикально, два других — под углом. Как только самолеты возвращались на аэродром, фотопленки сразу же отвозили в Ораниенбург, где их срочно проявляли. Отпечатанные фотоснимки отдавали специалистам, которые изучали их при помощи увеличительных стекол и специальной оптики. Они выискивали на них затененные объекты необычной формы, которые могли представлять военный интерес. В конце 1940 — начале 1941 г. разведывательные самолеты взлетали с авиабаз в Киркенесе, Пловдиве, Бухаресте и Кракове, чтобы сфотографировать целые районы Западной России и получить ценные сведения для предстоящей войны.

Немецкий разведывательный самолет на земле в каком-то районе Южной Европы, скорее всего на Средиземноморском театре военных действий

В середине 1943 г. деятельность немецкой воздушной разведки пошла на убыль. В декабре Ровель по личным причинам ушел в отставку, а его эскадрильи стали «бомбардировочным авиакрылом-200», обычной частью люфтваффе. Так появилось новое разведывательное агентство. Если в том, что касалось результативности, разведслужба германского МИДа ИНФ III оставляла желать много лучшего, то о другой аналогичной мидовской службе — «Перс Зет» — этого сказать было нельзя. Странное кодовое название было придумано в 1936 г. и означало «Управление персоналом». Его возглавил капитан Курт фон Зельхов, в годы Первой мировой войны служивший в радиоотделе Генштаба германской императорской армии. В 1933 г. штат «Перс Зет» насчитывал 30 сотрудников. В середине Второй мировой войны он увеличился до 300 человек, 50 из которых были криптоаналитиками, остальные — техническими служащими. В 1939 г. «Перс Зет» успешно расколола дипломатические коды многих стран, включая великие державы (США, Великобританию, Францию, Японию, Италию) и Испанию. До июня 1940 г. «Перс Зет» сосредоточивала свои усилия главным образом на Франции, а в дальнейшем на Италии. До декабря 1941 г., когда Япония напала на Пёрл-Харбор, эта служба уделяла шпионажу за США лишь десятую часть своих усилий.

Немецкий аэрофотоснимок, на котором сфотографированы уничтоженные и поврежденные советские самолеты на аэродроме близ границы с оккупированной немецкими войсками Польшей. Первые дни операции «Барбаросса», конец июня — июль 1941 г.

Возможность читать дипломатическую почту американцев представлялась немцам поистине бесценной. В 1940 г. «Перс Зет» взломала дипломатические коды Государственного департамента США, в результате чего выяснились интересные факты о деятельности тогда еще нейтральных американцев. Роберт Мерфи, специальный посол США во французской Северной Африке, встретился с генералом Максимом Вейганом, командующим французскими войсками в Северной Африке, который хотел заручиться обещанием США оказать ему военную помощь на тот случай, если он решит порвать с правительством Виши и объединиться с де Голлем. Правительство Виши, разгневанное двурушничеством Вейгана и опасавшееся репрессий со стороны немцев за бездействие, сместило Вейгана с поста и приказало ему вернуться во Францию. Там он был арестован эсэсовцами и заключен в тюрьму, в которой пробыл до мая 1945 г. Сотрудники «Перс Зет», расшифровав переписку Госдепа США, узнали, что 8 октября 1941 г. Рузвельт пообещал Сталину поддержать Советский Союз в войне против Гитлера. Это предложение просочилось в немецкие газеты, которым неожиданно улыбнулась удача, и они смогли опубликовать на своих страницах это сенсационное известие. Несмотря на то что данный факт свидетельствовал о доступе немцев к секретным дипломатическим сведениям, Государственный департамент США решил не менять свои шифры.

Генерал Максим Вейган был смещен с поста командующего французскими войсками в Северной Африке его трусливыми хозяевами из правительства Виши за переговоры с американцами. Эти сведения стали известны немцам благодаря тому, что «Перс Зет» сумела расколоть дипломатические коды американцев

«Перс Зет» также читала дипломатическую переписку Турции, которая по ряду причин представляла огромную ценность для немцев. Однако ей так и не удалось взломать почти не поддававшиеся расшифровке советские дипломатические коды, отличавшиеся исключительной сложностью и ни в чем не уступавшие их военным аналогам. Русские часто прибегали к так называемым одноразовым кодам, которые постоянно менялись. Их расшифровка требовала много времени и большого числа опытных специалистов. Лишь СССР обладал ресурсами и терпением для разработки и создания таких кодов. Занимавшиеся ими органы советской госбезопасности сделали это стандартной процедурой и добились того, что их шифры было практически невозможно взломать. Однако добиться своего немцы смогли окольным путем, после того как на политической арене появились турки. Турция была врагом России более двух столетий. Поэтому турки имели хорошую разведывательную сеть и посылали в Москву только своих самых талантливых дипломатов и лучших военных. В результате они были прекрасно осведомлены о том, что происходило в СССР, и после 22 июня 1941 г., образно выражаясь, стали «глазами и ушами» Германии. То же самое можно было сказать и о дипломатической миссии Болгарии в Москве.

 

Бюро Ф

Из всех надзорных и разведывательных служб Третьего рейха, пожалуй, самым впечатляющим было «Исследовательское бюро Ф», созданное в 1933 г. Готфридом Шаппером с помощью и благословения Германа Геринга, его старого друга и сослуживца еще с дней Первой мировой войны. Шаппер хотел присоединить свое ведомство к рейхсканцелярии, однако Гитлер воспротивился этому, не желая ни с кем делить свое монопольное право на получение посылаемых ему разведывательных сведений.

Герингу удалось преодолеть фобии Гитлера и в то же самое время укрепить свою разведывательную службу, присоединив к ней бюро Ф, тем самым упрочив свои позиции на посту министра внутренних дел Пруссии и командующего военновоздушными силами (люфтваффе). Геринг «отплатил» Шапперу неблагодарностью, назначив на его пост Ганса Шимпфа. По всей видимости, рейхсмаршал посчитал, что Шимпф легко справится с новыми обязанностями, ввиду того что тот отличался покладистым характером и был опытным криптографом военно-морского ведомства, а также поддерживал связи с абвером. Возможно, Геринг также полагал, что Шимпф более опытен, чем Шаппер. Какими бы ни были причины для его назначения, новая разведслужба переехала на чердак здания министерства авиации в Берлине. Ее штат, возглавляемый Шимпфом, состоял всего из шести человек, включая и Шаппера. В июле 1933 г. он увеличился до 20 сотрудников: радистов, телеграфистов, криптографов и аналитиков. Министерство обороны, располагавшееся неподалеку, на Бендлерштрассе, прослушивало телефонные разговоры еще начиная с 1925 г., поэтому бюро Ф пользовалось и его услугами, и услугами цензоров имперской почты. Новоявленная разведслужба теперь искусно подслушивала телефонные разговоры, перехватывала радиосообщения и вела тайную слежку иного рода, давая Герингу мощное оружие в борьбе против внутренних и внешних врагов рейха. В 1934–1935 гг. бюро Ф, увеличившись в размере, заняло целое здание на Шиллерштрассе, 116–124. Бывшие квартиры переоборудовали в служебные помещения, а в огромном подвале установили 50 телетайпов, принадлежавших отделу D1, службе дешифровки. Бюро Ф занимало этот дом на Шиллерштрассе до тех пор, пока в 1944 г. его не разбомбила вражеская авиация. В 1935 г. Шимпф покончил с собой на почве неудачной любви, но Геринг снова обошел Шаппера и назначил главой бюро более молодого человека, брата одного из своих закадычных друзей, князя Кристофера фон Гессена. Геринг благоговел перед аристократами, но всю работу фактически делал Шаппер, и когда Гессен ушел с активной службы в 1939 г., Шаппера все-таки назначили начальником бюро. Официальное назначение состоялось лишь в феврале 1944 г. после смерти Гессена. Для подслушивания даже одного телефона бюро требовалось получить официальное разрешение Геринга. Рейхсмаршал лично ставил резолюции — либо одобрял, написав букву G, либо отвергал, ставя решительное «нет». В 1942 г. бюро Ф имело 15 подслушивающих телефонных станций, разбросанных по всему рейху, и такое же количество в странах оккупированной Европы. В Германии оно постоянно подслушивало 500 телефонов и еще столько в остальной Европе. Бюро занимало съемные квартиры и помещения, реквизированные у Имперской почты. В Париже и Копенгагене оно просто забрало себе существующие телефонные станции подслушивания. На пике своей деятельности, в 1943 г., бюро Ф имело шесть тысяч служащих, то есть в тысячу раз больше, чем десять лет назад! Никакой другой факт не свидетельствовал бы столь красноречиво об устрашающем росте слежки властей тоталитарной Германии за собственными гражданами и жителями оккупированной Европы. Расширилась служба наблюдений за радиосообщениями — с одного поста радиоперехвата в Белице, находившегося под эгидой Имперской почты, она увеличилась до семи станций на территории рейха и пяти в странах оккупированной Европы. Сотрудники Шаппера прослушивали радиопередачи, а также радиосообщения главных банков, торговых кораблей и фирм, имевших отношение к важным промышленным объектам. С расширением границ рейха бюро Ф создало еще одну центральную радиостанцию — в Вене. Теперь ему требовалось совсем немного людей, только механики, следящие за постоянной работой печатающих устройств, которые копировали все телеграфные и радиосообщения, находившиеся под их контролем. В Берлине отслеживанием потока телеграмм и их переводом занимались сотрудники отдела D2 бюро Ф. Они переводили с иностранных языков телеграммы, поступавшие из местных почтовых отделений или почтамтов. Бюро IV, руководимое Георгом Шрёдером, занималось обработкой шифрованной дипломатической корреспонденции. Шрёдер, которого считали 184 гениальным математиком, имел под своим началом 240 сотрудников и множество аппаратов Холлерита, предназначавшихся для перехвата и расшифровки кодированных сообщений. Бюро IV работало очень успешно и взламывало три четверти всех дипломатических шифров, которыми пользовались посольства и дипломатические миссии, располагавшиеся в Берлине. Это позволяло его сотрудникам читать половину всей дипломатической переписки, проходившей через Германию. Во время войны они каждый месяц знакомились с тремя тысячами таких перехваченных сообщений. Они взломали дипломатические шифры Франции, Италии и Великобритании. Однако им так и не удалось взломать секретные советские шифры, за исключением нескольких, относившихся к военной промышленности Советского Союза, а также секретные британские шифры. Бюро IV было, вероятно, самой действенной службой дешифровки Третьего рейха.

 

Слежка за радиограммами и телеграммами

Бюро III приходилось просеивать весь поток информации, проходившей через бюро Ф, после чего отправлять свой «улов» на экспертизу в бюро V. Последнее было разделено на несколько отделов, занимавшихся этой мощной лавиной разведывательных сведений. Отдел № 11 (международная политика), например, каждый день анализировал 2400 шифрованных сообщений, 42 тысячи обычных незашифрованных текстов, 11 тысяч стенограмм радиопередач, просматривал 150 газет и в довершение всего этого — массу сообщений информационных агентств «Гавас» и «Рейтере». Перед бюро XII стояла задача обработки 20 тысяч сообщений. После ее выполнения на стол начальника бюро Вальтера Зиферта ложились лишь самые главные отчеты в количестве 60-150 единиц. Они отпечатывались на светло-коричневой бумаге (напомним, что официальным цветом нацистской партии был коричневый), именовавшейся «коричневыми листами ведомства», которые затем курьерами разносились по различным рейхсминистерствам. Однако Шаппер не был заинтересован в том, чтобы обмениваться этими ценными сведениями с молодым, энергичным и честолюбивым Шелленбергом, так как СД ничего не давала бюро Ф взамен.

Таким Геринг, изображенный на этом снимке, был в 1933 г., прежде чем сильно располнел. Он был хитрым нацистским функционером, обладавшим уникальным источником разведывательных сведений в лице бюро Ф, которое он успешно использовал в борьбе против своих внутренних и внешних врагов

Герингу, в отличие от Вальтера Шелленберга, удавалось использовать бюро Ф для того, чтобы в любой момент застать врасплох как внешних, так и внутренних врагов. Например, он утаивал некоторые сведения от Риббентропа, чтобы на совещаниях у Гитлера выглядеть в более выгодном свете и привести министра иностранных дел в состояние нервозности и вызывать у него бессильную ярость.

В 1938 г., во время мюнхенского кризиса, бюро Ф вело успешное прослушивание телефонной линии Прага- Лондон. Оно, в частности, перехватило звонок президента Чехословакии Эдуарда Бенеша послу в Лондоне Яну Масарику, в котором тот заявил, что вопреки требованиям англичан он и его правительство отказываются отдать немцам хотя бы пядь чехословацкой земли ради сохранения мира в Европе. Геринг с некоторой радостью показал эти стенограммы англичанам, что отнюдь не способствовало улучшению британско-чехословацких отношений. Летом 1939 г. бюро Ф прослушивало все телефоны (включая частные и служебные линии), принадлежавшие высокопоставленным иностранцам, которые проживали в Берлине, — предпринимателям, журналистам и дипломатам.

В 1933 г. на чердаке этого здания в Берлине, где находилась штаб-квартира люфтваффе, Геринг разместил тогда еще ничем не примечательное бюро Ф. Вскоре оно разрослось настолько, что его пришлось переселить в отдельное здание

Это позволило получить ряд важных разведывательных сведений. Например, в 1939 г., во время фиктивных переговоров немцев с поляками, был перехвачен звонок польского правительства своему послу в Берлине Юзефу Липскому, в котором тому запретили обсуждать с немцами какие-либо вопросы. Это отлично пошло на пользу как внутренней, так и международной пропаганде нацистов. Во время войны верхушка Третьего рейха благодаря прослушанным сотрудниками бюро Ф телефонным разговорам получала важные сведения о Советском Союзе, Иране, государствах Ближнего Востока и многих других нейтральных странах. Однако Гитлер и его приспешники прислушивались лишь к тому, во что хотели верить. Это отнюдь не шло на пользу эффективности разведывательной деятельности бюро.

 

Служба «Б»

Лишь немногие люди играли такую важную роль в разведывательной деятельности Третьего рейха, как Вильгельм Транов, неутомимый глава «английского направления» службы радиоперехвата кригсмарине (военноморских сил Германии), более известного под кратким названием служба «Б». В годы Второй мировой войны ею командовал капитан Гейнц Бонат. Однако именно Транов, возглавлявший важное английское направление, был самой важной и опытной фигурой среди всех офицеров службы «Б». Разгадав британский телеграфный шифр, он в 1936–1937 гг. был незваным, но самым заинтересованным наблюдателем за маневрами кораблей военно-морских сил Великобритании в Атлантическом океане и их активными перемещениями по реке Янцзы в Китае. В дополнение к этому его коллега Лотар Франке взломал все три главных шифра военноморских сил Франции, что позволило немцам следить за действиями французов. Примерно в это время данная организация получила наименование «служба «Б». До 1938 г. она поддерживала тесные связи с абвером. В самое трудное время, в 1928–1933 гг., эта крошечная служба немецкой военно-морской разведки находилась в годе Киле. В Берлин она переместилась лишь после прихода к власти Гитлера, который сразу выделил внушительные средства немецким военно-морским силам и службе «Б». В 1935 г. из-за ошибок, допущенных ВМС Великобритании, Транову удалось взломать не только военноморской код англичан, но также казавшийся абсолютно несокрушимым военно-морской шифр. Таким образом, служба «Б» смогла ознакомиться с терминологией, определениями и кодовыми названиями британских военных кораблей и портов. Штат службы «Б» увеличился с 30 сотрудников в 1936 г. до 90 человек летом 1939 г. В 1937 г. ее 14 радиостанций перехватили и расшифровали 252 тысячи вражеских сообщений. Вскоре служба «Б» вместе с радиостанциями насчитывала 500 сотрудников. На «английское направление», которым занимался Транов, приходилась львиная доля как персонала, так и ресурсов. В 1940 г., тщетно надеясь заключить договор с Великобританией, Гитлер запретил службе «Б» шпионить за английскими военно-морскими силами (непонятно, откуда автор это взял. Шла война. — Ред.). Транов, долгие годы занимавшийся разведкой против главного соперника Германии на море, решил не останавливаться, будучи на важном этапе противостояния двух держав. Он проигнорировал приказ Гитлера и продолжал с молчаливого одобрения начальства взламывать английские коды.

 

Предварительные результаты и расширение

Благодаря Транову лично и его неутомимым сотрудникам немецкий военно-морской флот знал дислокацию военно-морских сил Великобритании накануне войны. 11 сентября 1939 г. служба «Б» перехватила радиосообщения о том, что в Бристольском заливе готовится к отплытию вражеский конвой. Для нападения на него была отправлена подводная лодка и-31. Через пять дней нацистские подводники потопили корабль «Эвимор». Так началась смертельная война в Атлантическом океане, в которой служба «Б» играла решающую роль. 17 февраля 1940 г. немцы потопили два вражеских корабля в водах близ португальского города Порту. 30 августа благодаря сведениям, полученным от службы «Б», были уничтожены пять кораблей конвоя SC-2, следовавшего из Канады. Однако вскоре удача изменила службе «Б». 20 августа 1940 г. военно-морские силы Великобритании неожиданно сменили коды. Однако Транов поднажал на своих сотрудников, чтобы те ускорили расшифровку английских кодов, и уже через 7 недель они взломали 850 кодовых групп вражеского флота. В начале 1941 г. служба «Б» уже знала 700 названий кораблей противника и 1200 слов кодовой терминологии. К этому времени она, подобно другим разведывательным службам, существенно увеличилась. Теперь служба «Б» обладала 44 радиостанциями, разбросанными по всей Европе от Киркенеса на севере до Монпелье на берегах Средиземного моря. Крайняя западная находилась во французском Бресте, что было особенно важно для ведения морской войны в Атлантике, а самой восточной в конце 1941 г. стала радиостанция в Феодосии, в Крыму. В совокупности персонал этих радиостанций составлял 3900 человек. В одном только Берлине в штаб-квартире службы «Б» насчитывалось 1100 штатных сотрудников.

 

Взлом американских кодов

Вступление США в войну увеличило объем работы этой разведывательной организации, так же как и поток проходившей через нее информации. До апреля 1942 г. коды военноморских сил США были главной заботой службы «Б», однако после того, как американцы начали использовать механические и электрические шифровальные машины, она не смогла взломать их, но продолжала раскалывать часто изменявшиеся шифры военно-морских сил Великобритании. Другим ценным вкладом службы «Б» был взлом англо-американского кода, состоящего из четырех цифр, который получил название «Франкфурт». В марте 1942 г. «Франкфурт» принес богатый урожай. 30 октября служба «Б» сообщила Дёницу о том, что от берегов Ньюфаундленда отплывает конвой SC-107. Дёниц отправил туда свою «волчью стаю», потопившую 15 британских транспортных кораблей. Благодарный гросс-адмирал от души похвалил Транова и его службу. В конце феврале 1943 г. службе «Б» стало известно, что из гавани Нью-Йорка 5 и 8 марта выйдут два конвоя — SC-122 и НХ-229. Дёниц приказал «волчьей стае», состоявшей из 17 подводных лодок, активно патрулировать воды близ Восточного побережья США, чтобы обнаружить вышеупомянутые вражеские корабли и уничтожить их. Во время трехдневного сражения между эскортом конвоя и подводниками Дёница конвои SC-122 и НХ-229 были безжалостно уничтожены 44 субмаринами «волчьих стай» «Штюрмер», «Дрангер» и «Раубграф» — самой крупной подводной флотилией за всю историю войны. Союзники лишились 22 кораблей. Хотя потеря транспортных судов и их экипажей была большой трагедией, вызывает удивление тот факт, что в ходе этого морского сражения немцы не смогли потопить или повредить ни один вражеский корабль сопровождения, тогда как сами понесли существенные потери. Семь подводных лодок получили повреждения, а две были потоплены вражеской авиацией при возвращении на базу. Однако огромные потери потрясли англо-американцев и заставили их задуматься над тем, не проиграли ли они битву за Атлантику.

«Волчьим стаям» подводного флота Дёница, получавшим от службы «Б» расшифровки вражеских кодов, одно время почти удалось нарушить коммуникации в Атлантике, по которым в Англию из США поступали стратегические грузы

Деятельность службы «Б» помогала подводникам Дёница нападать на конвои американских транспортных судов. Это торпедированное судно сфотографировано с боевой рубки немецкой субмарины

Решив не прекращать поставки стратегических грузов в Великобританию, американцы задействовали огромные ресурсы, чтобы раз и навсегда устранить угрозу со стороны немецких подводных лодок. Усовершенствованные радиолокаторы, быстроходные крейсеры, эсминцы и минные заградители, большее количество самых современных глубинных бомб и разведывательных самолетов, а также использование гидролокаторов вскоре переломили ход войны на море в пользу союзников. На подводный флот Дёница обрушивался один сокрушительный удар за другим. Союзники изменили код «Франкфурт», и аналитики Транова оказались не способны взломать его. В ноябре 1943 г. Берлин подвергся сильной бомбардировке вражеской авиации. Серьезно пострадала штаб-квартира службы «Б», в пожаре сгорели бесценные архивы этой организации. Штаб-квартира службы, вернее, то, что от нее осталось, переместилась в деревушку в предместьях Берлина. За этим несчастьем последовало новое. Британские королевские военно-морские силы наконец озаботились безопасностью своих кодов и начали пользоваться разовыми кодами, практически недоступными для расшифровки. Англичане также начали применять систему ориентации координатной сетки вместо координат долготы и широты. Образно выражаясь, служба «Б» теперь ослепла. Эффективность действий немецкого подводного флота катастрофически снизилась. Кроме того, многих сотрудников службы «Б» отправили на фронт. По словам Дёница, эта организация обеспечивала кригсмарине половину разведывательных сведений. Это был поистине превосходный показатель для немецких разведывательных служб, действовавших в годы Второй мировой войны.

Гейдрих, ученик и возможный противник Канариса. Обоих ждал печальный конец: Гейдрих пал от рук диверсантов британской военной разведки, а Канарис был повешен палачами из СС в апреле 1945 г.