Гитлеровская машина шпионажа. Военная и политическая разведка Третьего рейха. 1933–1945

Йоргенсен Кристер

Глава 11. Внутренняя секретная война

 

 

Нацистские разведывательные службы значительную часть своего времени и сил тратили на соперничество друг с другом. Конкуренция между различными видами вооруженных сил и ведомств была одним из способов, которыми Гитлер удерживал контроль над организациями, управлявшими его тоталитарным государством, и он всячески поощрял это. Такой режим работы успокаивал подозрительность Гитлера и снижал риск того, что различные блоки власти смогут развиться настолько, чтобы составить конкуренцию верхушке нацистской партии. Но это также порождало атмосферу взаимного подозрения и страха среди тех, кто в первую очередь должен был бороться против внешних врагов Третьего рейха. В войне разведок главное соперничество, которое затрагивало многих заинтересованных лиц в немецких службах, происходило не между абвером Канариса, с одной стороны, и МИ-5 и Секретной разведывательной службой (СРС) Мензиса — с другой, — это была борьба за власть между абвером и СД-зипо, в которой, так или иначе, не обходилось и без гестапо. С годами эта конкуренция усилилась и стала свидетельствовать о возникновении более широкой и масштабной борьбы между национал-социалистическим режимом и его главным внутренним противником, консервативным вермахтом, борьбе за то, кому управлять будущим Германии. К 1944 г. СД-зипо выиграла сражение против Канариса и абвера, но, правда, за счет разрушения разведки и шпионских служб. То же самое относилось и к бесплодной победе СС и нацистской партии над вермахтом после неудачной попытки государственного переворота в июле 1944 г. Конечно, внутреннему врагу нанесли смертельный удар, но нацистская империя и так уже трещала по швам. Ликвидировав независимость вермахта и его разведывательной службы, абвера, нацисты одержали пиррову победу и лишь ускорили собственный крах.

У Канариса и Гейдриха были весьма сложные и запутанные отношения. Скорое и довольно таинственное (ничего таинственного — предпочел новую девушку предыдущей (дочери влиятельного на флоте человека) и был отправлен в отставку с соответствующей формулировкой. — Ред.) увольнение Гейдриха со службы в военно-морских силах наводит на мысль о том, что его последующее вступление в ряды СС и специализация в разведке в качестве руководителя СД в немалой степени произошли благодаря Канарису, его прежнему наставнику. Канарис и консервативно настроенные коллеги, возможно, надеялись на то, что Гейдрих сохранит верность их убеждениям и станет действовать в качестве агента влияния в новой и довольно зловещей организации. Их расчеты оказались в корне неверными. Лояльность Гейдриха скрывала в себе прежде всего корыстный подтекст; он вступил в СС с искренним желанием продвигаться по собственной карьерной лестнице под протекцией своего нового босса, Генриха Гиммлера. То, что создал Канарис, фактически представляло собой новую мощную силу в мире немецкой разведки, которая в преследовании поставленных целей станет смертельным конкурентом и угрозой его собственной организации. Канарис и Гейдрих достигли договоренности в 1936 г.; но подобная договоренность работала бы только в том случае, если обе стороны были бы честны и откровенны в своих намерениях. Канарис, возможно, проявлял искренность в соблюдении договора с СД о разделении полномочий, но Гейдрих продолжал медленно топить абвер, собирая доказательства его неудач, ошибок, сомнительных операций и еще более сомнительных контактов и действий. Было очевидно, что Гейдрих решил рано или поздно окончательно расправиться с абвером, возможно планируя в будущем смещение адмирала Канариса с занимаемого им поста.

 

Империя Гейдриха

Многоликость Гейдриха, естественно, не свидетельствовала о его ограниченности. Это был безжалостно эффективный и хорошо организованный нацист — в государстве, которое благодаря небрежности Гитлера и отсутствию доверия иногда само являлось воплощением неорганизованного хаоса. (Автор выдает желаемое за действительное. Недочетов было немало, но эффективность в достижении намеченных целей (и мобилизации необходимых сил и средств) по сравнению с другими странами была большой и уступала только сталинскому СССР. — Ред.) Стоит оговориться, что Гейдрих никогда не был преданным нацистом. Он представлял собой нечто намного худшее: это был аморальный, честолюбивый кадровый военный, который использовал любой метод или преступление, чтобы достигнуть своей цели. Именно поэтому Гитлер и сделал Гейдриха имперским протектором Богемии (Чехии) и Моравии и убедительно потребовал добиться того, чтобы военные заводы в Брно и Пльзене (и другие. — Ред.) увеличили свои мощности и производили максимальное количество военной техники. У Гейдриха, по сути не являвшегося ни расистом, ни преданным нацистом (автор заблуждается — Гейдрих был убежденным, хорошо «подкованным» теоретически нацистом. — Ред.), не было времени для идеологической или расистской бессмыслицы (Гейдрих — один из основных инициаторов в продвижении «окончательного решения» еврейского вопроса. — Ред.), тем более если это мешало добиться значительных результатов, которые так или иначе способствовали его карьере. Окончательная цель Гейдриха никогда не вызывала сомнений: заменить Гиммлера на посту руководителя СС, после чего в пределах досягаемости оказывались и самые высокие устремления — вплоть до возможного лидерства в Третьем рейхе! Протекторат должен был в этом смысле стать испытательным полигоном. Гейдрих улучшил условия труда и оплаты на чешских фабриках, ограничил тотальный нацистский террор против населения, в то же время усилив меры по подавлению движения Сопротивления. Он добился успеха на всех своих «фронтах». На заводах и фабриках закипела работа на благо немецкой военной экономики, местное население с одобрением восприняло новые условия труда, а сопротивление пошло на спад. В Лондоне чешское правительство в изгнании решило, что Гейдриха необходимо уничтожить как можно скорее, иначе он превратит все население в сборище нацистских пособников.

(Слева направо) Ганс Франк, Гиммлер, адъютант Гиммлера Карл Вольф (соперник Гейдриха) и сам Гейдрих в Праге в 1941 г. — боевой строй власти в нацистском государстве

Вторая причина, по которой имперский протектор должен был быть ликвидирован, заключалась в том, что он служил угрозой проникновению чешских разведывательных служб в абвер и налаживанию соответствующих контактов. Гейдрих оставался главой СД и был прирожденным мастером шпионажа. Он был в курсе, что у чешских разведывательных служб в высоких эшелонах абвера есть внедренный агент, Франта, но не знал, насколько высоко тот забрался. Он знал только, что «предатель» переправлял чехам ценные сведения еще с 1936 г. Гейдрих уважал чехов, ценил как «германизированных» славян и был уверен, что сможет вовремя превратить их в лояльных членов Большой Германии Адольфа Гитлера. Но прежде чем это произойдет, Франта должен был быть обнаружен и ликвидирован. В чешской организации сопротивления УВОД/UVOD настоящее имя Франты знал лишь капитан Вацлав Моравек. Его коллеги, подполковники Масин и Балабан, не знали. По приказу Гейдриха СД-зипо должна была найти их, захватить живыми и заставить навести на своего агента. Гестапо обнаружило секретную радиостанцию Масина. Тот был схвачен, но Моравек выпрыгнул из окна, спустившись вниз по 14-метровой воздушной антенне. При этом он лишился пальца, но сумел скрыться и предупредил Лондон о случившемся. Масин оказался не настолько удачлив: ему бежать не удалось. Несмотря на пытки в гестапо, стойкий чешский полковник не выдал информацию своим мучителям и позднее был расстрелян. 22 марта Моравек вместе с другими участниками УВОД был обнаружен в одном из пражских парков. Они попытались скрыться, но в возникшей перестрелке Моравек погиб.

 

Разоблачение Франты

Тем не менее Гейдрих обнаружил через другие источники, что под именем загадочного Франты скрывается Поль Туммель, саксонский аристократ и ветеран нацистской партии. Но гораздо более опасным и угрожающим было то, что Туммель занимал пост заместителя начальника пражского отделения абвера, а также тот факт, что в Берлине у него были влиятельные друзья. Отсюда определенная нить вела и к Канарису, что, по-видимому, могло означать, что адмирал, по крайней мере, потворствовал таким контактам. Имея достаточное количество доказательств (или, по крайней мере, ему так казалось), Гейдрих пригласил Канариса 21 мая 1942 г. в свой дворец в Градчанах в Праге для «консультаций». Гейдрих не стал смягчать выражения: по его мнению, абвер был гнездом предателей, заговорщиков и трусов. Его нужно поставить под контроль СД и очистить от всех предательских элементов. Канарис яростно защищал свою организацию и сотрудников, включая Туммеля, от всех обвинений и отказался поставить абвер под начало Гейдриха. «Консультации», видимо, вылились в ожесточенный спор, после которого оба его участника стали заклятыми врагами. Они всегда были соперниками, но теперь их борьба обострилась, и оба в этой борьбе рассчитывали только на победу.

Лондон наконец решил действовать, и два чехословацких агента, Ян Кубиш (чех) и Йозеф Габчик (словак), были десантированы в Чехии с приказом организовать покушение на Гейдриха. Задача показалась легкой, поскольку Гейдрих, полагая, что чехи не посмеют убить его, разъезжал в штабном «мерседесе» в сопровождении одного только шофера, обершарфюрера СС Кляйна. Гейдриха, убежденного фаталиста, нельзя было обвинить в трусости.

Габчик и Кубиш предпочли устроить покушение в Праге, на мосту Троя, где движение транспорта обычно замедлялось. Раннее утро 27 мая 1942 г. выдалось пасмурным. По сигналу наблюдателя, заметившего приближение автомобиля Гейдриха, Габчик выбежал на улицу с автоматом «стен» наперевес, но оружие в решающий момент заклинило. Кубиш, увидев это, швырнул в автомобиль ручную гранату. Гейдрих был ранен взрывом. Выбравшись из машины с табельным «люгером», он, сделав несколько шагов, рухнул на землю. Мимо проехал трамвай, битком заполненный чешскими жителями, но никто даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь раненому. Только когда прибыли чешские полицейские, истекающего кровью Гейдриха на грузовике отвезли в госпиталь. Позднее, 4 июня 1942 г., он умер от заражения крови. О нем не скорбели ни чехи, ни многие немцы. Гроб с телом был отправлен в Берлин.

Сцена в пивном зале после неудавшейся попытки покушения на Гитлера коммуниста Георга Эльзера в ноябре 1939 г. Бомба убила семь (восемь. — Ред.) человек. Сам Эльзер был расстрелян эсэсовцами в 1945 г.

Гитлер послал Гейнца Панвица, одного из молодых прихвостней генерала СС Генриха Мюллера, расследовать дело и наказать виновных в убийстве. Панвиц уговорил одного из заговорщиков, Карела Курду, выдать Габчика и Кубиша за 10 миллионов чешских крон (около 600 тысяч долларов) — колоссальную денежную сумму. Оказалось, что агенты скрываются в одной из православных церквей в Праге. Вскоре здание уже штурмовал отряд СС. Габчик и Кубиш отчаянно сражались и погибли в перестрелке. Раздраженный тем, что преступников не удалось взять живьем, Панвиц выместил злобу на деревне Лидице и еще одной деревне, где у убийц Гейдриха были выявлены связи. В отместку за убийство Гейдриха каратели уничтожили до 3 тысяч невинных чешских граждан. Тем временем Гейдриха с почестями похоронили в Германии. Канарис вполне искренне заявил, что в результате подлого убийства Германия потеряла великого человека. Генерал СС Йозеф (Зепп) Дитрих, узнав о смерти Гейдриха, высказался более прямолинейно: «Слава богу, эта свинья отправилась к мясникам». Канарис, должно быть, втайне разделил эту радость. Большинство его смертельных врагов были устранены, связи абвера с чехами спасены, и существование его организации было сохранено — на некоторое время.

Есть вероятность, что в весьма своевременном уничтожении такой ненавистной и одиозной фигуры, как Гейдрих, не все так прозрачно, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что самые смертельные и заклятые враги Гейдриха находились не среди чехов, а среди немцев. После встречи в Градчанах в Праге за несколько дней до убийства Гейдриха Канарис, должно быть, осознавал, что если не принять радикальных мер, то дни абвера будут сочтены. Адмирал, возможно, хотел сотрудничать с чехами, чтобы уничтожить Гейдриха, или, по крайней мере, выступать в роли пассивного партнера и разъяснить чехам, что абвер не станет слишком пристально следить за активистами сопротивления. Он также, видимо, мог ввести их в курс деятельности Гейдриха.

Может быть, не случайно, что к осени 1942 г. Канарис весьма осторожно зондировал почву по поводу совместного сотрудничества с британской секретной разведслужбой. Канарис даже предложил через своих людей в Испании, у которых имелись неплохие связи с Лондоном, что готов встретиться с Мензисом в какой-нибудь нейтральной стране на выбор британцев. Ни Донован из УСС, ни Мензис не соблюдали официальную союзническую линию по отношению к немецкому Сопротивлению и его представителям. Донован в конце концов дал Аллену Даллесу краткое одобрение на подобные контакты с целью негласно выведать, что происходит в Германии. Мензис полагал, что такая встреча была бы очень важна и что у сотрудничества с абвером немало полезных перспектив. Истинный шеф разведки не испытывает угрызений совести и при этом не может позволить себе роскошь отказа от самых невероятных схем. Британское правительство, однако, приказало Мензису проигнорировать обращение Канариса, а министерство иностранных дел, формальный хозяин Секретной разведывательной службы, наложило вето на саму мысль об этом, опасаясь нанести обиду СССР. Хью Тревор Роупер, один из подчиненных Мензиса, целиком и полностью поддерживал идею о том, чтобы наладить контакты с абвером хотя бы для того, чтобы выяснить намерения немецких разведывательных служб. Но его начальник Ким Филби выступал против любого сотрудничества между СРС и абвером. В конце концов, это пошло бы вразрез с намерениями его истинного «хозяина», Сталина.

 

Роль абвера в немецком Сопротивлении

А каким мог быть результат такого товарищества? Немецкое движение Сопротивления было весьма широким, но любые его территориальные преимущества по сравнению с любым таким движением в других странах компенсировались некомпетентностью и бездействием его участников.

Абвер являлся одним из главных центров движения «Видерштанд». Канарис оказывал поддержку и этому движению, и интригам подчиненных, в частности открыто ненавидящему нацистов полковнику Гансу Остеру и его заместителю Гансу фон Мольтке. Последний был главным связующим звеном абвера с зарубежным движением Сопротивления, и именно он в письме своему английскому другу Лайонелу Кертису в марте 1943 г. заявил: «Люди за пределами Германии не понимают преград, под бременем которых приходится работать и которые отличают положение Германии от положения любых из оккупированных стран: нехватка единства, нехватка людей, нехватка надежной связи».

 

В поисках иностранной помощи

В середине августа 1938 г. Эвальд фон Клейст (1881–1954, генерал-фельдмаршал (1943). Командовал танковым корпусом, танковой группой (1940, 1941), танковой армией (1941–1942), группой армий «А» (1942–1944). Умер в заключении в СССР. — Ред.) встречался с молодым корреспондентом лондонской «Морнинг пост» в Берлине Дунканом Колвином. Они беседовали в клубе-казино на Бендлерштрассе, в мозговом центре консервативного истеблишмента Германии. Клейст вел себя с Колвином весьма открыто, заявляя, что Гитлер хочет вторгнуться в Чехословакию, но немецкая армия против этого.

Генерал Людвиг Бек сказал, чтобы Клейст пояснил Колвину: любой отказ со стороны Великобритании занять решительную позицию против Гитлера будет означать только одно — войну. Во время последующего мюнхенского кризиса (в конце 1938 г.) майор Герхард фон Шверин с горечью сказал своему британскому другу и связному Кеннету Стронгу, помощнику военного атташе британцев в Берлине, что ради того соглашения, которое Невилл Чемберлен подписал с Гитлером, не стоило даже бумагу марать. Великобритания, утверждал Шверин, должна была занять жесткую позицию против Гитлера, а иначе вся Европа будет охвачена войной. 23 апреля 1939 г. британский премьер-министр Невилл Чемберлен ввел воинскую повинность. В то же время у Фабиана фон Шлабрендорфа, которого активно поддерживал Канарис, в Лондоне прошли встречи с несколькими членами консервативной партии, включая Уинстона Черчилля. Шлабрендорф вынужден был признать, что надежд на отстранение от власти Гитлера крайне мало. Его визит держался в секрете, но старший чиновник министерства иностранных дел Фрэнк Робертс с некоторым презрением отметил, что немецкое сопротивление, видимо, ждет, что Великобритания спасет их от Гитлера. Шверин также был в Лондоне весной 1939 г. и встречался там с некоторыми видными британскими деятелями, включая директора военно-морской разведки адмирала Годфри, через которого пытался убедить британцев вести с Гитлером жесткие переговоры. Когда он возвратился в Берлин, то был вскоре уволен из абвера фельдмаршалом Кейтелем за нарушение инструкций и политические беседы с британской разведкой. В конце мая 1939 г. Ганс Робинзон, один из лидеров «Клуба третьего октября» (Гамбург), также имел встречи с СРС в Лондоне.

Безумие беспечных поездок в автомобиле с открытым верхом в оккупированной стране. Искореженный автомобиль Гейдриха после взрыва гранаты, брошенной чешскими диверсантами на заднее сиденье. Взрыва, смертельно ранившего имперского протектора…

Эти разные группы имели и кое-что общее. Во-первых, Канарис и абвер, так или иначе, защищали или поддерживали их. Это несомненно. Но другой бесспорный факт заключался в том, что если разговоров велось слишком много, то результатов было очень мало. Канарис не был, однако, подстрекателем или руководителем этих заговоров и всегда оставался где-то в тени, на заднем плане. В течение 1938–1939 гг. некоторые военные планировали организовать покушение на Гитлера, но из этих планов ничего не вышло. Планы 1938 г. рухнули потому, что война так и не началась, и заговорщики чувствовали себя деморализованными пассивностью Британии. 6 ноября 1939 г. была предпринята попытка покушения на Гитлера в пивной «Бюргербойкеллер» в Мюнхене, главным исполнителем которого выступил коммунист по имени Георг Эльзер. (В этой пивной в 1923 г. начался «Пивной путч». В 1925 г. Гитлер здесь выступил с речью — произошло восстановление запрещенной после «Пивного путча» НСДАП. До 1939 г. фюрер выступал здесь регулярно. В 1939 г., выступив в этом огромном (на 1830 человек) зале, Гитлер покинул его за 13 минут до взрыва, в результате которого погибло 8 и было ранено 63 человека. — Ред.) Тогда армейские планы сорвала служба СС, усилившая меры безопасности в отношении Адольфа Гитлера. В первые годы войны Канарис был слишком занят другими делами, чтобы довести заговоры до их логического завершения, будь то физическое уничтожение Гитлера или его отстранение от власти. Но его предыдущие заговоры потом дали о себе знать…

Больше всего в ситуации с Канарисом удивляет не то, что в начале 1944 г. он впал в немилость, а то, что не был удален с занимаемого поста намного раньше, учитывая его оппозицию Гитлеру и косвенную причастность к различным заговорам против фюрера. Утверждалось, что гестапо и СД накопили около 10 томов, содержащих доказательства преступлений абвера в целом и его провинившегося руководителя в частности. Утверждалось, что Канарис фактически спас свою шкуру благодаря тому, что обладал дискредитирующей информацией о Гиммлере и Гейдрихе. Возможно, так оно и было, но следует иметь в виду, что если Гейдриху давно не терпелось поскорее расправиться с «маленьким адмиралом», то Гиммлер все-таки испытывал колебания. Его решение кажется поначалу странным, поскольку устранение Канариса помогло бы укрепить власть СС. У Гиммлера, однако, имелись свои собственные весьма секретные причины для нежелания сокрушить самую верхушку абвера. Он также, несмотря на его прозвище Верный Генрих, обладал честолюбивым и сложным характером.

Осенью 1942 г. произошел ряд событий, которые начали раскручивать запутанную сеть интриг и заговоров, окружающих фигуру Канариса. Дьявол многолик, и даже мельчайшая его деталь способна привести к падению самых могущественных мира сего. В случае с Канарисом такой деталью был отказ абвера поддержать одного из агентов и его великодушие к преследуемому. Когда в Праге расследовалось дело о подделке валюты, гестаповцы схватили многих подозреваемых, один из которых признался, что здесь замешан абвер. Известно, что абвер финансировал многие свои операции торговлей на черном рынке, в частности валютными сделками, поскольку испытывал потребность в подлинной валюте в дополнение к фальшивой. Действующий португальский консул в Мюнхене Вильгельм Шмидхубер, который также был агентом абвера, был арестован гестапо по подозрению в том, что являлся главарем этого валютного мошенничества. Арестовали его в октябре 1942 г., и абвер не стал вступаться за него и спасать. К сожалению, Шмидхубер слишком много знал, и абверу не следовало столь беспечно относиться к его участи. Шмидхубер ранее помог скрыться многим евреям (он работал у имевшего еврейские корни Ганса фон Донани, который использовал средства абвера для организации еврейских побегов из оккупированной немцами Европы). Даже без применения «интенсивного допроса» Шмидхубер заговорил, и чем больше он говорил, тем сильнее сгущались тучи над Канарисом. Дальше — хуже.

 

Операция «Торч» («Факел»): провал разведки

В ноябре 1942 г. большой флот вторжения высадил англо-американские войска на побережье Северной Африки. Так началась операция «Факел». Генерал Альфред Йодль полагал, что союзнические силы вторжения нацелены на французскую Западную Африку (Сенегал) или даже на Мальту, но только не на Марокко и Алжир. (Немцы также опасались высадки в Южной Франции. — Ред.) Когда высадка союзников действительно произошла в ноябре 1942 г. — спустя месяц после ареста Шмидхубера, — немцы, включая и самого Гитлера, были захвачены врасплох. Капитан Герман Вихман, руководитель гамбургского отделения абвера, выявил истинное предназначение «Факела», но его донесение ОКВ через Тирпицуфер каким-то образом потерялось в пути. Йодль был твердо уверен, кто во всем виноват, когда в зловещих тонах заявил, что «Канарис снова подставил нас своей непоследовательностью». Когда-то снискавший похвалу за свою работу, Канарис и его разведывательная агентура все чаще становились козлами отпущения в ухудшающейся военной обстановке. Канариса и других

участвующих в заговорах офицеров и их сторонников убеждали, что пришло время прекратить разговоры и начать действовать, иначе будет слишком поздно. Канарис почувствовал опасность и, что для него не характерно, решил уничтожить Шмидхубера, чтобы навсегда заткнуть тому рот. Эмиль Бонхоффер, член «Видерштанда», и Ганс фон Донани пришли в ужас от таких речей человека, который раньше терпеть не мог ничего подобного. Но это отражало нарастающие проблемы Канариса и его страх за безопасность абвера.

 

Канарис под давлением

В феврале 1943 г. Кальтенбруннер с кислой миной зашел на Тирпицуфер, чтобы отругать Канариса за очередной провал. Кальтенбруннер утверждал, что шеф венского отделения абвера, граф Маронья-Редвиц, связан с политическими группами англофилов в Венгрии, вотчине адмирала Хорти. Он заслуживал не только отстранения с занимаемой должности ввиду столь очевидной измены, но также тщательного расследования и незамедлительного наказания. Канарис, пропустив мимо ушей эсэсовский бред, саркастически указал, что не собирается удалять из абвера компетентного и лояльного человека за то, что тот добросовестно выполняет свою работу. Разведка, объяснил адмирал шефу СС, должна поддерживать связь со всеми, чтобы собрать как можно больше информации и разведданных, особенно о намерениях противника. Кальтенбруннер не слишком обрадовался такому отпору, тем более что его собственные познания в области разведки были крайне слабы. После отъезда Кальтенбруннера Канарис распорядился, чтобы его подчиненный Остер приступил к уничтожению всех инкриминирующих документов на Тирпицуфер и в штаб-квартире «Цеппелин» в Цоссене. Многие из секретных папок содержали не только документы и записи о движении «Видерштанд», но также свидетельства, которые могли использоваться в судебном преследовании нацистских лидеров в случае свержения режима. Эти документы могли перечеркнуть судьбы старших офицеров абвера, если бы были обнаружены нацистами. К несчастью для абвера, приказ Канариса уничтожить опасные материалы был отдан слишком поздно.

Высокопоставленный офицер СС (в центре) показывает Гиммлеру (слева) и шефу СД/РСХА Эрнсту Кальтенбруннеру (справа) концентрационный лагерь Маутхаузен. Кальтенбруннер был повешен союзниками в октябре 1946 г.

5 апреля 1943 г. на Тирпицуфер появился Манфред Редер, занимавшийся расследованием дела об агентах «Красной капеллы» и выступавший в качестве обвинителя. У него на руках был ордер на арест Ганса фон Донани. В первый, но далеко не последний раз гестапо осмелилось вторгнуться на территорию штаб-квартиры абвера. Редер уже шагал по коридорам и лестницам, и никто не успел предупредить Донани о том, что гестаповский прокурор — человек, которого стоило опасаться, — направляется прямиком в его кабинет. Донани был захвачен врасплох, когда перед ним появился Редер вместе с помощником, капитаном Францем Зондереггером. В кабинет зашел Остер, заявив Редеру, что если его подчиненный Донани виновен, то им следует заодно арестовать и его. Донани хотел представить материалы по «Видерштанду» как преднамеренную дезинформацию, предназначенную для противника. К сожалению, Остер неправильно понял сигналы Донани, поддался панике и в конце концов попытался спрятать документы. Бдительный Зондереггер был начеку — заметив это, тут же доложил Редеру. Донани в итоге попал в концентрационный лагерь Заксенхаузен, где и умер. А Остеру пришлось в конце 1943 г. покинуть абвер. После ухода в отставку он поселился в имении сестры в Шналице.

 

Гестапо сжимает кольцо

Среди документов, обнаруженных у Донани, был секретный отчет о переговорах 1939–1940 гг. между доктором Йозефом Мюллером, лейтенантом абвера, и специальным связным в Ватикане. Мюллер и его папский связной, отец Л ибер, настаивали, чтобы Донани уничтожил отчет, но последнему захотелось сохранить его для потомков. 22 сентября 1944 г. гестапо перевернуло вверх дном штаб-квартиру абвера в Цоссене и среди многочисленных документов обнаружило упомянутый секретный отчет. Доктор Мюллер незамедлительно получил «направление» в один из нацистских лагерей смерти. Фактически он был арестован еще в тот самый день, когда Редер появился на Тирпицуфер, 5 апреля 1943 г. Его документы уничтожил верный и шустрый секретарь, который сжег до прибытия нерасторопных гестаповцев все, что относилось к переговорам с папой римским Пием XII.

Гитлер показывает Муссолини разрушения в своей ставке «Вольфшанце» («Волчье логово») после неудавшегося покушения 20 июля 1944 г.

Пока Канариса еще не подозревали в измене Гитлеру, но собрать достаточное количество «свидетельств» его соучастия было лишь вопросом времени. Его падение спровоцировало невинное на первый взгляд чаепитие, устроенное фрау Ингой Зольф, вдовой покойного немецкого посла в Японии, имевшей ярко выраженные антифашистские взгляды. Среди приглашенных оказался еще один антифашист, швейцарец по имени доктор Рексе, который согласился захватить с собой в Швейцарию несколько писем. Покидая вечеринку у фрау Зольф, Рексе просто сунул их в карман и отправился в штаб СД в Берлине, где передал своему начальству. Рексе оказался одним из осведомителей СД.

Группа «Зольф» (которая использовала званые вечера в качестве ширмы) была схвачена сотрудниками гестапо.

Одним из арестованных оказался Отто Кип, который раньше работал в абвере, но был отправлен в отставку за свои антифашистские настроения. Одним из друзей и соратников Кипа был Эрих Фермерен. Он работал на абвер в Стамбуле и был женат на Элизабет, коллеге по ведомству, урожденной графине фон Плеттенберг. Втайне от супруги и тем более от своих работодателей на Тирпицуфер, Фермерен работал двойным агентом британской службы, в которой числился под кодовым именем Джуниор. И Фермерен, и графиня долго и мучительно колебались, прежде чем приняли решение окончательно перейти на сторону британцев.

Их переход на сторону противника в феврале 1944 г., совпавший с дезертирством еще одного сотрудника отделения абвера в Анкаре, стал последним гвоздем в гроб Канариса. Гитлер, и без того возмущенный чрезмерно резкими донесениями Канариса, в которых тот недвусмысленно намекал на полное поражение на Восточном фронте, пребывал в омерзительном настроении перед предстоящей встречей. Его настроение едва ли могли улучшить обоснованные опасения о том, что «предатель» Фермерен прихватил с собой важнейшие коды и шифры. Когда прибыл Канарис, Гитлер был уже не в состоянии сдержаться. Он набросился на руководителя разведки с обвинениями в измене, ведении двойной игры и потребовал объяснений за последний провал в Турции. Когда Канарис в достойной и спокойной манере попытался что-то высказать в свое оправдание, Гитлер, не на шутку разгневанный, громко выругался и схватил Канариса за отворот мундира. 18 февраля 1944 г. Канариса убрали с поста руководителя абвера и освободили от всех остальных обязанностей. Одна маленькая победа, которую Канарис мог отнести на свой счет в этой ситуации, заключалась в том, что на его место назначили Георга Хансена (руководителя Абвера I), верного адмиралу человека.

6 июня 1944 г. союзники вторглись в Северо-Западную Европу. Это стало сигналом, что пришла пора активных действий. Через полтора месяца, в субботу 20 июля 1944 г., заговорщики под руководством графа Клауса Шенка фон Штауффенберга, заложили бомбу в гитлеровской ставке «Вольфшанце», расположенной в лесу близ Растенбурга (совр. Кентшин) в Восточной Пруссии. Штауффенберг сделал все возможное, чтобы поместить адскую машину, спрятанную в кожаном портфеле, как можно ближе к Гитлеру. В тот день Штауффенберг покинул зал для совещаний. К сожалению, само совещание проходило в одном из наружных помещений, а не в бетонном бункере, что существенно снизило эффект взрыва. Один из штабных офицеров Гитлера, пытаясь получше рассмотреть карту военных действий, наклонился и задел ногой злополучный портфель. Он толкнул его, переставив дальше от Гитлера, и тем самым спас фюреру жизнь. Заговорщики, снова продемонстрировав нехватку решительности и воли, оказались неспособными арестовать членов кабинета и взять Берлин под свой контроль. Геббельс отметил с насмешкой, что остолопы, руководившие путчем, оказались даже не в состоянии отключить его телефонную линию связи с Восточной Пруссией. К концу дня путч был подавлен, а Штауффенберг и его ближайшие сподвижники на следующий день осуждены и расстреляны у стены внутреннего двора штаба Резервной армии на Бендлерштрассе.

 

Возмездие

На следующий день, в воскресенье 21 июля 1944 г., черный «мерседес» выехал на Шлахтенштрассе в заросшем зеленью пригороде Берлина. Машина остановилась перед виллой. Из салона вышел темноволосый, галльской наружности мужчина, в движениях которого сквозили элегантность и непринужденность, плохо сочетающиеся с его положением. Это был руководитель СД Вальтер Шелленберг. Он прибыл в сопровождении гауптштурмфюрера СС барона фон Фелькерзама. Они подошли к двери и позвонили. Им открыл седовласый мужчина средних лет. Это был адмирал Канарис, бывший руководитель абвера. Канарис узнал гостя: «Я почему-то чувствовал, что это будете именно вы. Пожалуйста, входите». Адмирала арестовали и отвезли на Принц-Альбрехтштрассе, где он разделил камеру со старым другом Гансом Остером и другим приятелем по несчастью, заговорщиком Гербертом Герингом, двоюродным братом рейхсмаршала Германа Геринга.

 

Конец Канариса

2 февраля 1945 г. Канариса перевели в концентрационный лагерь Флоссенбюрг, где поместили в душной камере. Прикованный цепями к кровати, он был вынужден при электрическом свете круглые сутки лежать на спине. Мучители сломали ему нос, выбили зубы и всячески издевались. Соседом оказался бывший глава датской разведывательной службы, полковник Лундинг. Лундинг, как и Канарис, был размещен в Бункере — месте содержания особых узников вроде него самого и его бывшего оппонента. Канарис нацарапал на тюремной двери: «Это был мой последний допрос. Наверное, мне сломали нос. Теперь я умру за свой Фатерланд. Совесть моя чиста. Вы поймете, что, как офицер, я выполнял свой долг, когда попытался противостоять преступной глупости, с которой Гитлер вел Германию к краху. Все было напрасно. Я еще в 1942 г. знал, что Германии конец. Все напрасно». 8 апреля 1945 г. Канарис и Остер были приговорены к смерти «судом» СС. На следующее утро Остера повесили. Несколько часов спустя Канарис, раздетый эсэсовцами донага, чтобы поиздеваться над ним в последний раз, был повешен в железном ошейнике на стропилах внутреннего двора. Гитлер отдал специальное распоряжение о том, что все заговорщики должны быть казнены самым варварским, оскорбительным и как можно более мучительным способом. Понадобилось полчаса, чтобы после страшных мучений Вильгельм Канарис, самый известный разведчик Германии и патриот-мученик, скончался. Наступающие американские войска в этот момент находились всего в 136 километрах от Берлина. (Советские войска еще 31 января вышли к Одеру в 60 километрах от Берлина, а 16 апреля начали Берлинскую операцию, в ходе которой 25 апреля окружили, а к 15 часам 2 мая полностью взяли Берлин под свой контроль. — Ред.)